Чарльз Тарт. Пробуждение. Преодоление препятствий к реализации возможностей человека
СОДЕРЖАНИЕ
От автора
Введение
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Возможности
1. Состояния сознания и просветление
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Проблемы
2. Бог и реальность
3. Автоматизация
4. Эволюционирующий разум
5. Операциональное мышление
6. Жизнь в имитаторе мира
7. Эмоции
8. Обусловливание
9. Гипноз
10. Согласованный транс: сон повседневной жизни
11. Идентификация
12. Состояния тождественности
13. Механизмы защиты
14. Уравновешенность и неуравновешенность трехмозговых существ
15. Ложная личность и сущность
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Практики
16. По направлению к пробуждению
17. Самонаблюдение
18. Самовспоминание
19. Высшие уровни сознания
20. Духовная реальность, работа и молитва
21. Групповая работа и учителя
22. Проблемы с процессом групповой работы
23. Сострадание
24. Выбор духовного пути
25. Реальность и Бог
Приложение А: Рекомендуемая литература
Приложение Б: Как найти гурджиевские группы
Примечания
Ссылки
От Автора
Введение
Внутренний свет
Г.И.Гурджиев
ОТ АВТОРА
Эта книга посвящена всем тем, кто стремится найти большее понимание
самих себя и других людей и кто пытается пробудиться от того суженного и
искаженного состояния сна, которое называется "обычным сознанием".
Особенно многим я обязан Г. И. Гурджиеву и его ученикам, чьи труды и
практические методы были тем, что побудило меня написать эту книгу.
Идея книги возникла у нас вместе с Генри Рольфом из Института
поэтических наук. У Генри был давний интерес к Гурджиеву, и в то время,
когда мы с ним встретились, он как раз искал кого-либо, кто мог бы
предпринять современную интерпретацию гурджиевской работы. У меня также был
многолетний интерес к этой теме. Генри и Институт поэтических наук
великодушно предоставили финансовую поддержку, давшую мне возможность найти
время для написания этой книги, за что я выражаю глубокую благодарность.
Мои студенты Кристи Аткинсон-Мейерс, Этцель Кардена, Дэвид Гэбриел и
Джон Прайс оказали мне большую помощь своими советами, которые позволили
прояснить некоторые вещи при работе над черновиком этой книги и расширить ее
текст. Моя жена Джуди обеспечила мне необходимую поддержку и поощрение (так
же как и значительную редакторскую помощь), столь нужные мне для написания
этой книги. Особую благодарность я хотел бы выразить также Дэвиду Дэниелсу,
Генри Кормэну, Клаудио Нараньйо, Кэти Спит и другим, которые научили меня
многому в отношении гурджиевской работы.
Я рад, что эта книга является частью новой серии, которую начализдавать Институт поэтических наук. Этот Институт является новаторской
исследовательской и образовательной организацией, которая вносит большой
вклад в расширение нашего понимания и признания потенциальных возможностей
человека. Это организация, основанная на принципах членства, работа которой
проводится частично за счет членских взносов. Если вы захотите узнать больше
об этом институте и поддержать его деятельность, вы можете обратиться в
Институт по адресу: 475 Gate Five Road, #300, Sausalito, CA 94965, U.S.A.
ВВЕДЕНИЕ
Задача этой книги - помочь вам обрести то, что вы, как вам казалось,
уже имеете - свободу воли, разум и самоосознание.
Я подозреваю, что эта идея может показаться вам нелепой. Но я
предоставлю вам информацию, которая наглядно покажет вам, что ваша воля в
сущности является не более чем просто механической реакцией, основанной на
вашем обусловливании; что ваш разум достаточно сильно ограничен по сравнению
с тем, чем он мог бы быть, и что у вас нет подлинной самости, которая
контролировала бы вашу жизнь на основании действительного самосознания.
Затем мы сможем разобраться, что же делать с этой ситуацией. Ведь вы
действительно можете достичь гораздо большего, чем то, чем вы сейчас
являетесь!
Для того чтобы с самого начала вкратце продемонстрировать вам эту
проблему, я предлагаю вам проделать следующее упражнение. Посмотрите на
движение секундной стрелки часов или на цифры, показывающие секунды на
электронных часах. Отметьте время. А потом используйте всю свою волю и
решите, что следующие пять минут вы будете уделять полное внимание движению
секундной стрелки либо каждому изменению цифр на электронных часах,
одновременно с этим осознавая процесс вашего дыхания и не думая ни о чем
другом.
Если вы не можете использовать свою волю и осознание для того, чтобы
выполнить это простое, эмоционально нейтральное упражнение, то что же вы
сможете сделать в случае действительного стресса в реальной жизни? Если вы
сможете наблюдать за движением секундной стрелки и осознавать процесс своего
дыхания, не думая ни о чем другом пять минут, то у вас чрезвычайно высокая
способность к сосредоточению. Хотя, как будет показано в этой книге, одного
лишь сосредоточения недостаточно.
Попробуйте сделать это упражнение прямо сейчас, прежде чем читать
дальше.
Учитывая нависшую над миром угрозу ядерного уничтожения, мы все
согласимся, что создание основы для постоянного мира на земле является нашей
важнейшей задачей. Психологические и духовные аспекты этой задачи еще
важнее, чем кажущиеся более очевидными политические и экономические аспекты,
поскольку без прочного психологического и духовного фундамента наши так
называемые практические дела, а также вся политическая и экономическая
деятельность не будут эффективными.
Недавно я слушал речь великого духовного лидера, Далай Ламы, который
говорил о том, что именно могло бы способствовать установлению мира на нашей
планете. Я был очень тронут его речью, потому что он говорил не только от
своего ума, но и из своего сердца. Он показал те многочисленные способы,
которыми внешние конфликты между людьми и народами возникают в большей мере
из внутренних конфликтов внутри нас самих, чем из каких-то внешних
источников. Мы должны пытаться сделать что-то с внешними причинами
конфликта, но если мы действительно хотим достичь прочного внешнего мира, то
мы должны работать над этим, имея прочное внутреннее основание личного мира
и покоя.
На этой встрече были и другие докладчики. Сразу же после речи Его
Святейшества Далай Ламы выступала женщина и говорила о феминистской
перспективе борьбы за мир. Она говорила о том, как женщин всячески ущемляли
и ограничивали в правах как в нашей, так и в других культурах, и о том, что
война является проявлением мужской активности, доставляя страдания в первую
очередь женщинам, а также о необходимости для женщин использовать все свои
силы для того, чтобы прекратить войны. Ее анализ того, каким образом
неравенство полов способствует войнам, открыл мне новое понимание этих
проблем. Интеллектуально я соглашался со всем тем, о чем говорила
докладчица. Все это было ясно, актуально и очень практично.
Но на эмоциональном уровне все было по-другому. Хотя это было
совершенно нелогично, я обнаружил, что во мне начал нарастать гнев по
отношению к докладчице и к тем вещам, о которых она говорила. Моя жена
испытывала такие же чувства, так же как и другие люди в зале, с которыми я
потом обсуждал это. Я был в замешательстве от своего чувства гнева, который
был совершенно иррациональным и противоречил моему положительному отношению
к перспективам феминистского движения.
С помощью самоисследования я понял, что, хотя теоретическое содержание
того, о чем говорила эта женщина, было правильным и действительно достойным
уважения, эмоциональный тон ее речи был исполнен гнева и агрессивности,
автоматически порождая этим эмоциональное сопротивление. Несмотря на
интеллектуальное принятие содержания доклада, возникала условная
эмоциональная реакция. К сожалению, докладчица проиллюстрировала главную
мысль речи Его Святейшества. Если у вас нет мира внутри, то ваши попытки
создания мира во внешнем мире могут вызвать лишь обратную реакцию и иногда
создают даже большую враждебность, чем если бы вы не делали вообще ничего.
Эта книга посвящена тем неосознаваемым аспектам нас самих, которые разрушают
и нас, и наши шансы на действительный мир.
Тот факт, что я, как и другие люди, почувствовал автоматическое
нарастание гнева, иллюстрирует, конечно, и другой аспект ужасности той
ситуации, в которой находится большинство людей. Мы не просто слишком
автоматичны; мы по сути сами являемся автоматами, и я буду говорить об этом
дальше в своей книге.
Наше обсуждение того состояния, в котором находится современный
человек, будет сосредоточено вокруг центральной, но редко понимаемой и
принимаемой идее: нас можно было бы назвать "спящими" по сравнению с тем
состоянием, которого мы способны достичь. Мы спим и видим сны. Мы погружены
в транс, полностью автоматизированы и пойманы иллюзиями, хотя думаем, что
воспринимаем реальность. И женщина, которая выступала после Далай-Ламы, была
спящей, погруженной в свои сны, в транс, не осознавая того, что одна часть
ее самой противостояла и мешала другой ее части. Ее состояние - это наше
состояние. Нам нужно пробудиться к реальности, к реальности тех проблем,
которые порождены нашей разделенной на части сущностью, и тогда мы сможем
открыть свою более глубокую подлинную сущность и действительную реальность
нашего мира, не искаженную нашим состоянием транса.
Эта книга о пробуждении, о том шаге, который необходим для создания
фундамента внутреннего мира, равно как и для большей эффективности во
внешнем мире. Эта книга о психологических и культурных процессах, которые
создают в нас внутренний конфликт, заблуждение, страдание и враждебность,
тем самым без всякой необходимости отделяя нас от других людей, что только
углубляет наш сон. Немногие из нас могут занимать такое положение, которое
позволяло бы им оказывать решающее влияние на достижение мира на нашей
планете, но культивация внутренних возможностей может делать более
миролюбивыми и эффективными наши собственные действия и действия людей, с
которыми мы соприкасаемся, и тогда это миролюбие сможет постепенно
расширяться. Когда мы будем меньше нападать на своих ближних и больше о них
заботиться, мы начнем оказывать влияние и на те политические процессы, в
которых потребность в создании врага часто зависит от скрытых
психологических причин. Я надеюсь, что чем больше будет внутреннего мира в
людях, тем больше будет и внешнего мира на нашей планете.
ВНУТРЕННИЙ СВЕТ
Уильям Вордсворт (Вордсворт, Уильям (1770 - 1850) - английский
поэт-романтик. "Ода о предчувствии бессмертия" была написана в 1807 г. -
Прим. перев.) в своей "Оде о предчувствии бессмертия" превосходно описал
слишком хорошо всем нам знакомое человеческое состояние. Распознание этого
состояния в себе может быть чрезвычайно подавляющим или стать началом
путешествия самооткрытия.
Бывало, луг, и роща, и ручей,
И вся земля, куда ни посмотри,
Казались мне
Облаченными в небесный свет,
Великолепие и свежесть сна.
Да, было такое время, было такое состояние в нашем детстве, когда были
эта живость, эта свежесть, этот интерес ко всему, стремление и любовь к
красоте, которая могла превращать землю в небеса. Свет - хорошая метафора
для этого, метафора, которая в некотором смысле может обретать буквальное
значение. Но, к сожалению, тот свет, который мы когда-то ощущали, затем
скрывается и кажется утраченным. И, возвращаясь ко взрослому состоянию,
Вордсворт жалуется:
Увы, сейчас уже нет этого, бывшего давным-давно,
Все изменилось, как ночь сменяет день,
И тот свет, который я когда-то видел,
Уже не возвращается ко мне.
Никому не нравится это ощущение утраты чего-то драгоценного. В
действительности любой человек, как и вы, пережил личную утрату этого света.
Вам хотелось бы с этим что-то сделать. Признание такой утраты может
угнетать, но оно же может стать началом путешествия духовного роста. Став
взрослыми, мы иногда видим проблески этого, казалось бы, давно забытого
света, которые побуждают нас снова искать его.
Многие из этих исканий в конце концов приводят к разочарованиям. Выможете заглушать в себе этот голос своей неудовлетворенности борьбой с
трудностями жизни, например, борьбой за то, чтобы у вас было как можно
больше всего: больше денег, больше власти, больше сексуальных наслаждений,
больше славы, больше возбуждения, больше очарованности. Вы пытаетесь
притупить осознание этой пустоты с помощью алкоголя или других наркотиков.
Вы можете ожесточиться против всего мира, который забрал у вас нечто столь
ценное, даже если вы точно и не знаете, чем же именно было то, что вы
утратили. Достаточно часто бывает так, что вы испытываете чувство обиды или
даже неприязни по отношению к тем, кто, как вам кажется, имеет этот
внутренний свет, потому что эти люди снова и снова напоминают вам о вашей
утрате и о вашей пустоте. Вы можете пытаться найти утешение в той или иной
религии, утверждающей, что у вас все будет хорошо когда-то в будущем, в
неком будущем состоянии, но сейчас вы остаетесь с чувством пустоты.
Но может быть и так, что вы начнете обращаться внутрь самого себя и
искать там этот свет.
Есть много путей, пригодных для поисков внутреннего света. Для того
чтобы начать свой путь, вам нужно прежде всего признать, что есть нечто
ценное внутри вас, что нужно найти, несмотря на все давление нашей культуры,
которая старается удерживать нас ориентированными исключительно на внешний
мир, внушая, что счастье состоит в том, чтобы быть потребителем всевозможных
внешних благ. Вам придется вести непрерывную борьбу с бытующими в обществе
мнениями о том, что люди, занятые внутренними поисками, являются опасными и
непредсказуемыми, что общество не доверяет им, не поощряет и часто
наказывает их.
Пути таких поисков приводят некоторых людей к счастью, некоторых к
разочарованию, некоторых к мягким заблуждениям, а некоторых к безумию.
Некоторые из этих путей очень мощные, некоторые были эффективными в прошлом,
но сейчас они уже больше не работают; некоторые же из этих путей просто
опасны. В иных случаях это скорее лишь фантазии о пути, а иногда - опасные
неврозы, маскирующиеся под духовный путь. Все подлинные пути требуют
смелости - смелости оказать сопротивление обществу, смелости увидеть себя
тем, кто ты есть на самом деле; смелости идти на риск. Прогресс на каждом из
подлинных путей - это дар для всех нас, равно как и ваше ценное
приобретение.
Эта книга является моей попыткой поделиться тем пониманием, которое
помогло мне самому увидеть, почему мы отрезаны от света, и тем знанием о
некоторых инструментах пути, которые помогли как мне самому, так и другим
людям увидеть проблески этого света, достаточно яркие для того, чтобы
устремиться к ним. Это понимание является сочетанием моих профессиональных
психологических знаний и исследований с результатами моих собственных
поисков, которые я предпринимал с помощью некоторых традиционных духовных
путей.
Мои предыдущие книги были чисто научными исследованиями. И хотя многие
из тех идей, которые я представляю здесь, подкрепляются научными данными из
современной психологии, поиски внутреннего света не могут ограничиваться
только тем, что может быть исследовано научными методами: сама наука слишком
молода, слишком специализирована и пока еще слишком узка, и, быть может, она
никогда не будет способна иметь дело с некоторыми из наиболее важных
аспектов человеческой жизни. Поэтому более глубокое понимание жизни следует
найти сейчас, не откладывая поиски в смутной надежде на то, что наука со
временем сделает все это простым и легким делом. И я писал эту книгу в
первую очередь как один из искателей света, а уже во вторую очередь как
ученый-психолог.
По этой причине я намеренно избегаю принятой в научных исследованиях
системы примечаний, когда каждая мысль подкрепляется соответствующими
ссылками. Я бы хотел, чтобы вы проверили те вещи, о которых я буду говорить,
на своем собственном опыте, а не принимали их на веру, находясь под
впечатлением имен различных авторитетных людей, которых вы никогда не
видели. Действительно, те вещи, о которых пишется в этой книге, должны
восприниматься иным, эмпирическим путем как знание о вашем собственном
бытии. Если бы я использовал в этой книге более научный стиль, то это могло
бы привести к возникновению тех или иных интеллектуальных суждений о том,
что происходит с другими людьми, и если чтение моей книги привело бы только
лишь к этому, я был бы разочарован.
Мое техническое образование - этот, если можно так выразиться, подход
"гаек и болтов" - также отразилось в этой книге. Да, я устремлен к
прекрасным трансцендентным целям, но я хотел бы как можно более подробно
узнать, как все эти вещи работают. В наших проблемах много такого, что
позволяет планировать и использовать для исправления положения дел вполне
конкретные специфические действия.
Метод, который я описываю здесь, не является в сущности Путем с большой
буквы - не дай мне Бог даже подумать, что я обладаю каким-то исключительным
правом на знание истины! Я сильно сомневаюсь, что может существовать только
один путь, пригодный для всех. Различные типы людей создают различные типы
пути, даже если конечная цель этих путей одна и та же.
Я не знаю, насколько применимым на практике для других будет тот путь,
которому я следую. Я знаю лишь то, в какой мере этот путь был полезен для
меня, хотя я думаю, что должно быть много других людей, путь которых похож
на мой, и для которых будут полезны мои мысли. Мое понимание может быть
особенно ценным для тех, кто не может или не хочет отстраняться от обычной
повседневной жизни, поскольку оно основано на том пути, который подчеркивает
необходимость быть в мире, но не принадлежать ему.
Г. И. ГУРДЖИЕВ
Один из тех путей, которые мне приходилось изучать, называемый обычно
"Четвертый Путь" и представленный Западу Георгием Ивановичем Гурджиевым, был
для меня наиболее полезным. Мое понимание этого пути и мои дополнения к нему
составляют основу этой книги.
Гурджиев был искателем света. Он родился в Александрополе на Кавказе,
примерно между 1872 и 1877 годами, потом путешествовал по Востоку на рубеже
столетий, когда подобное путешествие было поистине героическим делом. Он
обучался в христианских, мусульманских, индийских, тибетских и других тайных
группах в поисках того центрального ядра духовной истины, которое, как он
полагал, было скрыто выродившимися внешними формами организованных религий.
Гурджиев обнаружил необычайно большое количество очень ценных
теоретических и практических знаний, которые в основном были совершенно
неизвестны западному миру. У него было желание поделиться своими находками,
и он был достаточно умным человеком для того, чтобы понимать, что он не
сможет передать другим людям свое, понимание целиком и в неизменном виде.
То, что имеет смысл для людей различных культур Востока, может быть
совершенно неэффективным в современном западном обществе, и по этой причине
Гурджиев стремился создать систему, адаптированную для людей Запада, живших
в первой половине нашего столетия. Гурджиев умер в 1946 году, но его работа
продолжается многочисленными последователями.
Гурджиев намекал на то, что сущность его работы связана с намеренными
усилиями тайной школы мудрецов, той школы, которую некоторые называли
мифическим Братством Сармуни. Я нашел для себя эту идею вполне
привлекательной, так как мне хотелось бы верить, что есть продвинутые и
мудрые люди, которые пытаются помочь остальным. Всем нам обычно так нужна
эта вера! Я не знаю, существует ли на самом деле такая школа мудрецов, да
это и не имеет значения для целей нашей книги. Как психолог, обладающий
теоретическими и практическими знаниями о человеческом уме, и как человек,
который до этого знал в сущности довольно мало о поисках света, я понимал,
что данное Гурджиевым определение условий, в которых находится человек, и
многие из его техник работы с собой являются точными, изобретательными и
эффективными. Это то, что явно заслуживает обсуждения.
После смерти Гурджиева появились различные группы для продолжения его
идей и его работы. Как это, к сожалению, обычно бывает, большинство из этих
групп были склонны полагать, что только они обладают "действительным"
учением и что все остальные являются в лучшем случае подражателями, имеющими
благие намерения, но попусту отнимающими время у людей, а в худшем случае -
шарлатанами, которые, делая вид, что они предлагают путь освобождения, на
самом деле причиняют людям вред. Гурджиевская работа действительно создает
возможности для злоупотреблений, и мы подробно обсудим это в Главе 22.
Однако я стараюсь не вовлекаться в такого рода дискуссии о чистоте учения, и
сам вовсе не претендую на то, что представляю идеи Гурджиева более точно,
чем это делали другие.
Эта книга основана на моем понимании психологических идей Гурджиева. Я
буду добавлять к ним, когда это покажется мне полезным, некоторые
собственные мысли или обсуждения открытий современной психологии. Я не буду
касаться некоторых сторон учения Гурджиева, в частности его космологических
представлений, как потому, что я не настолько хорошо их понимаю, так и из-за
того, что я не уверен в их правильности. Да, Гурджиев был гений, но и гении,
подобно всем нам, могут ошибаться во многих вещах. Если вы найдете идеи и
техники, предлагаемые в этой книге, полезными для ваших собственных поисков
света, - хорошо. Тогда у вас может появиться желание обратиться к другим
книгам о Гурджиеве или к работам самого Гурджиева, и в Приложении А вы
найдете полезные для себя советы. Однако в конечном счете другие никогда не
могут дать нам знание - они могут лишь побуждать нас искать его. Свое
собственное знание человек должен обрести сам.
Поэтому принимайте идеи и практики, содержащиеся в этой книге, в
качестве побуждения. Если они будут созвучны с чем-то в вас, воспользуйтесь
ими. Применимы ли они для вашего собственного непосредственного опыта?
Расширяют ли они ваше собственное понимание? Нуждаются ли они в каком-либо
изменении? Затрагивают ли они лучшие или худшие стороны вашей личности?
Может быть, вы вообще отвергаете некоторые из них? Как подчеркивал сам
Гурджиев, вы не должны принимать на веру ничего, связанного с его учением,
или, в данном случае, с моей версией этого учения. Если идеи и практики
подходят для вас, будьте открыты им, пока вы не приобретете некое
принципиальное понимание их, что и будет само по себе проверкой их
правильности.
Если эти идеи работают для вас, развивайте их и идите дальше.
Человек, чья жизнь была всегда скучной и нездоровой, начал осознавать
те условия, в которых он пребывает, и решил, что он хочет выращивать
красивые цветы и полезные овощи у себя во дворе. Он не знал, с чего начать
это дело, и пошел в ближайший магазин посмотреть, что там продается. Он
увидел пакеты с семенами, на которых были изображены удивительно красивые
цветы и питательные овощи, а также коробки и банки с удобрениями.
Естественно, все это показалось ему именно тем, что нужно.
Когда он уже собрался покупать все это, он повстречал своего приятеля,
бывшего более мудрым человеком, который спросил, что он собирается делать.
После того как приятель, который видел двор этого человека, выслушал
подробный рассказ о будущих планах, он дал ему следующий совет: "Твои
конечные цели очень хороши, но я видел твой двор. Там уже и так достаточно
плодородная земля, но она полностью заросла сорняками. Тебе сейчас нужны не
семена и удобрения, а информация о том, как распознавать сорняки, и те
инструменты, с помощью которых ты сможешь их выполоть. Если ты сейчас
посеешь семена и применишь удобрения, то сорняки вырастут еще больше и
полностью задушат твои цветы и овощи".
Я бы, конечно, предпочел писать только о цветах и полезных овощах,
однако я на собственном опыте научился тому, что такое сорняки и как важно
бороться с ними. Эта книга о поисках света, но в ней значительное внимание
уделено тому, как распознавать и выпалывать такие сорняки, как сон сознания,
транс, механизмы защиты и тому подобные вещи, которые расходуют нашу энергию
и душат нашу более глубинную сущность. Я приношу свои извинения за то, что
столь большая часть моей книги посвящена причинам и природе человеческой
глупости и страданий, но это делается с целью подготовить вас к развитию в
себе света. Я верю, что все, о чем говорится в этой книге, будет полезно для
любого, кто ищет истину, будь то ученый или мистик. У всех нас достаточно
сорняков, которые нужно выпалывать.
Книга разделена на три части. В первой кратко обсуждается природа
просветления и то, что может дать обращение к возможностям различных
состояний сознания для нашей более полной эволюции. Вторая часть является
детальным обсуждением "сорняков" - наших автоматизмов, защитных механизмов и
ограничений. Третья часть посвящена техникам "выпалывания сорняков" и
некоторым из тех результатов, которые при этом могут быть достигнуты.
Есть внутренний свет и внутренний покой, которые могут быть обретены.
Возможно такое состояние пробужденности вашего ума, в котором ваше обычное
состояние сознания действительно покажется подобным сну. Оно сделает вас
более, а не менее эффективным в обычном мире и позволит вам уделять больше
подлинного внимания, заботы и сострадания другим людям. Я знаю это не
понаслышке, а на собственном опыте. И я знаю, что это ведет к обретению
внутреннего покоя, который будет способствовать созданию мира во внешнем
мире. Я счастлив поделиться с вами тем, чем смогу, из этого знания.
Часть Первая
Возможности
СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ И ПРОСВЕТЛЕНИЕ
СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
СИЛА ИЗМЕНЁННЫХ СОСТОЯНИЙ: ГИПНОЗЧТО ТАКОЕ ПРОСВЕТЛЕНИЕ?
Наличие осознавания
Сознание имитирует окружающий мир
Мы обладаем изначальной природой
Мы обладаем приобретенной природой
ИНСТРУМЕНТАЛЬНАЯ АНАЛОГИЯ
КАЧЕСТВА ПРОСВЕТЛЕНИЯ В ПРЕДЕЛАХ СОСТОЯНИЯ
Фокусирование осознавания по желаниюФокусирование осознавания по необходимости
Неискаженное восприятие и имитация
Признание текущего состояния
КАЧЕСТВА ПРОСВЕТЛЕНИЯ ДОСТУПНОСТИ СОСТОЯНИЙ
Подходящесть текущего состоянияСпособность изменять состояние
Различение изначальной и приобретенной природы
Потенциальные возможности и развиваемые качества
ПРОСВЕТЛЕНИЕ УМЕНЬШАЕТ СТРАДАНИЯ
НАША НЕПРОСВЕТЛЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ И ПРОСВЕТЛЕНИЕ
Эта книга - о просветлении и о состояниях сознания, о методах,
способствующих достижению просветления, и в особенности о тех препятствиях,
из-за которых мы остаемся в непросветленном состоянии неведения.
Понятия состояния сознания и просветление являются новыми для нашей
культуры. Хотя сейчас экспериментирование с измененными состояниями сознания
и желание достичь просветления стало важной частью жизни некоторых людей,
идеи, которые ассоциируются с этими понятиями, редко бывают достаточно
ясными. Кроме того, с этими понятиями связаны многочисленные мистификации,
которые лишь мешают нашему пониманию и процессу роста. По этой причине
первая глава будет посвящена прояснению того, что именно мы понимаем под
состояниями сознания, под измененными состояниями сознания и под
просветлением. Это определит общие перспективы наших возможностей. Мы также
дадим общий обзор возможных препятствий на пути к полной реализации нашего
потенциала, что может быть полезно для лучшего понимания того, что же именно
мешает достижению просветления. Этому будет специально посвящена следующая
часть нашей книги.
В этой же главе я буду разбирать три основные идеи: Что мы имеем в
виду, говоря о просветлении? Что такое измененные состояния сознания? Каким
образом измененные состояния сознания могут быть использованы для движения
по пути к просветлению или быть частью просветления?
СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
Давайте начнем с того, что четко определим значение понятия "состояния
сознания". Существует обычное, но бесполезное для нас значение этих слов,
которое относится к тому, что человек переживает в настоящий момент. Так,
когда вы едите, вы находитесь в состоянии сознания, которое можно было бы
назвать "вкус пищи". Если после этого вы начинаете думать о каких-то
финансовых проблемах, то вы входите в "финансовое" состояние сознания, и так
далее. Но это значение слишком широко для того, чтобы это понятие могло быть
полезно для нас. Научное определение того, что такое "состояния сознания", я
предложил в своей книге "Состояния сознания", и, согласно этому определению,
мы будем использовать термин "состояние" для основных изменений способа
функционирования сознания. Например, если я спрошу вас: "Не видите ли вы
прямо сейчас обычный ночной сон, и вам просто снится, что вы читаете эту
книгу, но вскоре вы проснетесь у себя дома в постели?", я не думаю, что вы
ответите утвердительно. На самом деле, когда я задавал этот вопрос во время
длинных лекций, порой находились такие, кто поднимал свою руку, чтобы
ответить "да", но подобные люди просто любят играть словами. И если я
спрашиваю такого человека, готов ли он поспорить со мной на пятьдесят
долларов, что через пять минут он проснется у себя дома в постели, он
признает, что ему, конечно же, известно, что он не спит.
Этим примером я хотел показать, что существуют общепринятые
разграничения между различными состояниями. Обычно в нашем уме существует
некоторый паттерн, некоторый стереотипный образ, к которому мы обращаемся в
таких случаях и с помощью которого мы классифицируем то, в каком состоянии
сейчас находимся. И если вы в настоящий момент обратитесь к образу вашего
умственного функционирования, то это будет явно не тот паттерн, который
обычно называется состоянием сна. Скорее всего вы сможете назвать этот
паттерн бодрствующим, или обычным, сознанием. Отличие достаточно ясное, и
большинство из нас согласится, что сон принципиально отличается от
бодрствования.
Для того чтобы быть более точным в моем системном подходе к пониманию
измененных состояний сознания, я определил дискретное состояние сознания для
данного индивида (индивидуальные различия являются очень важным фактором)
как уникальную конфигурацию, или систему, психологических структур либо
подсистем таких структур. Части, или аспекты, ума, которые при этом могут
быть выделены для аналитических целей (такие как память, процесс оценивания,
чувство идентичности), объединены в определенные паттерны, или системы.
Такие паттерны, или системы, и есть состояния сознания. Природа этих
паттернов и элементов, из которых эти паттерны состоят, определяет, что мы
можем в этом состоянии и чего не можем. Во сне полет по своей воле вполне
возможен. Я не хочу сказать, что это абсолютно невозможно в обычном
сознании, но, как правило, сделать это довольно трудно.
Состояние сознания - это динамический процесс; его отдельные аспекты в
своих частях могут постоянно изменяться, в то время как общий паттерн будет
оставаться тем же самым. Так, например, мои последние пять мыслей отличаются
друг от друга по своему содержанию, но все они являются частями одного
общего типа сознания, который я называю обычным сознанием. Иногда мне
кажется, что состояние сознания работает подобно жонглеру, подбрасывающему
несколько шариков: шарики все время движутся по кругу и сменяют друг друга,
но общий рисунок их движения остается одним и тем же.
Устойчивый паттерн состояния сознания обеспечивает целостность сознания
в постоянно меняющемся мире. "Структуры, действующие в дискретном состоянии
сознания, создают систему, в которой действие каждой из ее частей, каждой из
психологических структур... стабилизируется функционированием всех остальных
структур с помощью обратной связи, так что система (отдельное дискретное
состояние сознания) сохраняет свой общий тип функционирования в постоянно
меняющейся окружающей среде". Если бы я, находясь возле вас, внезапно
хлопнул в ладоши, вы бы вздрогнули. Это было бы изменение в окружающем мире
и в текущем внутреннем функционировании вашей психики, но при этом
маловероятно, что вы внезапно войдете в "транс", достигнете просветления,
потеряете сознание, или что-нибудь вроде этого. Так ваше состояние сознания
сохраняет свою целостность в изменяющемся мире.
Состояние сознания является измененным, если оно явно отличается отнекоторого основного состояния, с которым мы его сравниваем. Поскольку в
качестве стандарта для сравнения мы, как правило, используем обычное
состояние бодрствования, то такое состояние, как ночное сновидение, тоже
можно считать измененным. Другими хорошо известными примерами измененных
состояний являются гипнотическое состояние, состояния, порождаемые
психоактивными веществами, например алкоголем, состояния, вызываемые
сильными эмоциями, такими как гнев, паника, депрессия или приподнятое
настроение (слабые эмоции могут возникать в различных состояниях, но когда
их интенсивность переходит определенную критическую точку, происходит
реорганизация сознания в дискретное эмоциональное состояние, которое
отличается от того состояния, в котором эти эмоции появились), а также
состояния, вызываемые медитативными практиками.
Мой собственный интерес к измененным состояниям сознания возник у меня
еще в детском возрасте. Сколько я себя помню, мои сновидения были
реалистичными и яркими. Мои родители, будучи с точки зрения нашей культуры
совершенно нормальными людьми, говорили мне, что сновидения нереальны и не
надо обращать на них внимания, но мой непосредственный опыт противоречил
этой типичной для западной культуры точке зрения. Как люди могли отбрасывать
столь реальные аспекты жизни? Почему я так быстро забывал свои сновидения?
Как бы мне усовершенствовать свою жизнь в сновидениях? Один вопрос в
особенности занимал меня: если я могу летать во сне с помощью определенного
акта воли, то почему я не могу заставить этот же акт воли работать ив
состоянии бодрствования, так чтобы я мог летать здесь, в этом мире?
СИЛА ИЗМЕНЁННЫХ СОСТОЯНИЙ: ГИПНОЗ
Мой детский интерес к сновидениям был одной из причин, по которым я
стал психологом, и многие из моих ранних исследовательских проектов были
связаны со сновидениями. Однако измененным состоянием, которое производило
на меня наибольшее впечатление в самом начале моей исследовательской
деятельности, был гипноз, и я воспользуюсь им в качестве примера, чтобы
вкратце проиллюстрировать чрезвычайную мощь измененных состояний сознания в
отношении изменения восприятия того, что мы считаем реальным. (Мы рассмотрим
гипноз более подробно в главе девятой, где это поможет нам лучше понять
проблемы обыденного сознания).
Чтобы вызвать гипнотическое состояние, мы садились вместе с
добровольцем, который изъявлял готовность быть загипнотизированным.
Предполагалось, что мы оба были вполне нормальными людьми. Предполагалось
также, что мы оба видели одну и ту же комнату, которую могли видеть и другие
люди, а наши уши слышали обычные реальные звуки в этой комнате. Мы обоняли
те запахи, которые там были, и чувствовали твердость реальных объектов в
этой комнате.
Затем я начинал говорить. Исследователи дали такому способу говорения
специальное название "процедуры гипнотической индукции", но в своей основе
это просто произнесение слов. Гипнотизируемому субъекту не дают никаких
мощных психотропных веществ, его не помещают в какую-либо особую окружающую
обстановку, и на его мозг не оказывается никаких внешних воздействий - и тем
не менее за двадцать минут я мог полностью изменить ту вселенную, в которой
он жил.
После нескольких моих слов субъект уже не мог поднять свою руку. Еще
после нескольких слов он начинал слышать голоса, как будто он был в комнате
не один. Еще несколько слов - и он мог открыть глаза и увидеть нечто такое,
что, кроме него, не мог видеть никто, или же, при соответствующем внушении,
какой-нибудь реальный объект, находящийся в комнате на видном месте,
становился для него невидимым.
По мере продолжения внушения у субъекта могли возникать видения, иногда
столь же яркие, как самые яркие ночные сновидения. Затем, по мере
продолжения внушения, субъект мог полностью забыть настоящее и почувствовать
себя в пятилетнем возрасте, ведя себя так, как он это делал в детстве. Еще
одно внушение - и после пробуждения субъект не мог вспомнить ничего из того,
что происходило с ним, пока он был в состоянии гипноза.
Можно было полностью устранить даже столь фундаментальное ощущение, как
боль. Несмотря на то что я наблюдал это много раз, меня до сих пор поражает
процедура теста, который мы называли "невосприимчивостью к запаху
нашатырного спирта". Я мог внушить субъекту, что он сейчас не воспринимает
никаких запахов. Затем я открывал бутылочку с нашатырным спиртом, подносил
ее на расстояние двух сантиметров к его носу и предлагал ему как следует
вдохнуть. Запах нашатырного спирта - это не просто очень резкий запах, он
вызывает еще и очень болезненные ощущения, как будто ваши ноздри жжет огонь.
Хотя я сам невольно морщился, хорошо поддающийся гипнозу субъект мог сделать
глубокий вдох. И никакой реакции! У него на глазах не появлялись слезы, он
не отдергивал голову и не проявлял никакого беспокойства. "Чувствуете ли вы
какой-нибудь запах?" - спрашивал я. "Нет", - отвечал он.
Тем читателям, которые после прочтения этих строк захотят освежить в
памяти запах нашатырного спирта, я бы посоветовал начать с очень небольшого
вдоха!
Наша обычная точка зрения состоит в том, что мы живем в реальном мире и
воспринимаем его таким, каков он есть. Эта книга в ваших руках реальна, она
ощущается как твердый предмет потому, что она является твердым предметом, и
вы видите слова, напечатанные на страницах книги, потому что они
действительно там есть. И тем не менее эта обычная реальность может исчезать
в результате всего лишь нескольких минут произнесения слов. Книга в ваших
руках может исчезнуть вообще, или же она может показаться уже не твердой, а
мягкой, а привычные вам слова могут превратиться в бессмысленный набор букв.
Можем ли мы после этого воспринимать общеизвестную мудрость обыденного
сознания как нечто само собой разумеющееся?
ЧТО ТАКОЕ ПРОСВЕТЛЕНИЕ?
Некоторой части моего ума кажется очень забавным, что я собираюсь
писать о природе просветления. Какая самонадеянность! Разве просветление это
не что-то такое, чем обладают и что понимают лишь сверхчеловеческие
существа? И что же может сказать об этом западный психолог?
Как я более подробно поясню далее, многие из наиболее важных аспектов
просветления по самой своей природе не вербальны, их нельзя передать
словами. Слова не могут ухватить суть этого знания. Кроме того, просветление
связано с определенными видами знания, которое является специфичным для
некоторого особого состояния сознания и не может быть адекватно постигнуто в
нашем обыденном состоянии сознания - это я также подробно объясню дальше.
Хороши же мы сейчас, если, говоря обо всем этом, используем слова нашего
обыденного состояния сознания. В некотором смысле это, конечно же, глупо -
пытаться говорить о просветлении словами. Но тем не менее слова в нашем
обыденном состоянии тоже могут быть полезны для того, чтобы размышлять о
просветлении, особенно если мы будем следить за тем, чтобы не путать слова с
реальными вещами. Помня об этом, давайте попробуем рассмотреть некоторые
аспекты того, чем является просветление, и потом увидим, как с этим связаны
измененные состояния сознания.
Для начала, мне кажется, полезно думать о просветлении не как об
отдельном и самодостаточном состоянии, но как о континууме, или непрерывной
последовательности, развития. Просто представлять себе просветление как
некую совершенно непостижимую для нас конечную точку, без каких-либо
промежуточных стадий приближения к ней, нет никакого смысла - это
действительно затруднит все наши попытки говорить об этом, равно как и
вообще все попытки, связанные с достижением просветления. Так, например, по
сравнению с нами летчика можно считать "просвещенным", или "просветленным",
в отношении всего, что касается самолета, но он пришел к этому состоянию не
с помощью какого-то одного магического акта; он долго учился, проходя через
ряд последовательных состояний от совершенного неведения,
"непросветленности" в отношении всего, что связано с полетами, к состоянию
знания об этом все больше и больше. Когда мы рассматриваем просветление как
непрерывную последовательность, мы можем видеть в нем процесс, а не просто
какое-то конечное состояние.
В этом целостном процессе просветления есть отдельные "скачки",
создаваемые действием измененных состояний, и это как раз те случаи, когда
особую важность приобретает знание, специфичное для тех или иных состояний
сознания.
Феномен знания, связанного с определенными состояниями, является важным
для понимания того, почему полное и совершенное просветление должно включать
в себя измененные состояния сознания. В каком-то особом состоянии вы можете
получить и/или глубже понять определенные виды знания, которые вы не
способны адекватно постичь в других состояниях сознания. Таким образом, если
вы не можете войти в определенное состояние, вы никогда не сможете полностью
понять некоторые вещи. В той мере, в какой эти вещи важны, ваша жизнь без
них оказывается обедненной: вы вынуждены довольствоваться их неполным и
часто искаженным пониманием, основанным не на собственном опыте, а на
описаниях, сделанных другими людьми.
Представьте себе человека без музыкального образования и способностей,
который в первый раз слушает симфонию. Это может произвести на него сильное
эмоциональное впечатление, и затем он может рассказывать своим друзьям, что
симфония была прекрасна, что она глубоко тронула его, или, например, может
говорить о богатстве звука. Описание такого типа подобно тому, как если бы
кто-то другой рассказывал вам, что в измененном состоянии он
"непосредственно переживал Бесконечную Любовь как сущность вселенной". Это
звучит впечатляюще, но мало что дает, если ваша цель состоит в том, чтобы
передать звучание симфонии.
А теперь представьте себе подготовленного музыканта, который слушает ту
же самую симфонию. В дополнение к тому, что он глубоко тронут ею, музыкант
мог бы описать ее (по крайней мере другим музыкантам) в совершенно точных
понятиях нот, тональностей и мелодий или даже записать ее в виде партитуры
настолько правильно, что другие музыканты смогли бы воссоздать симфонию
почти в точности так, как она была первоначально исполнена. Музыкант, как
специалист, имеет гораздо большее понимание симфонии, чем неподготовленный
слушатель. Знания музыканта в этом случае подобны знанию, обусловленному
специфическим состоянием. Точно так же человек, который непосредственно
пережил определенного рода знание в измененном состоянии сознания, способен
понять его в гораздо большей степени, чем человек, ум которого никогда не
функционировал таким образом. Так, например, чтение обзорного философского
анализа мистических переживаний состояния единства со всей вселенной может
быть интеллектуально весьма вдохновляющим, но маловероятно, что оно придаст
новый смысл всей вашей жизни, подобно тому, как это, вероятно, произошло с
теми людьми, которые имели непосредственное переживание единства с
вселенной.
В этой главе я коснусь темы полезности и применимости знания,
обусловленного специфическими состояниями, не ставя вопроса о достоверности
этого знания. Однако исходя из практических соображений, мы должны помнить,
что тот факт, что некоторые вещи кажутся истинными в определенных измененных
состояниях сознания, еще не означает, что они действительно истинны. Любого
рода знания, полученные как в обычном состоянии сознания, так и в измененных
состояниях, следует всегда, когда это возможно, проверять с помощью других
аспектов нашего познания. А привлекательные иллюзии возникают в любых
состояниях.
Есть некоторые вещи, которые в нашей дискуссии о просветлении я буду
принимать как данные, хотя в другом контексте каждая из них могла бы стать
темой детального разбора и исследования.
Наличие осознавания
Первое - это наличие осознавания, или осведомленности (в английском
языке не существует глагола, соответствующего русскому "осознавать"; вместо
него используется словосочетание "to be aware" (быть осведомленным,
осознающим), аналогичное пассивной форме глагола, что особо подчеркивает
пассивную, воспринимающую роль субъекта осознания. Существительное
"awareness" буквально означает "осознание, осведомленность" как некое данное
субъекту знание о существовании чего-то, не обязательно предполагающее
возможность сознательного понимания (conscious awareness), то есть отдания
себе отчета в этом знании. Напротив, в мистических традициях, которым
следует автор данной книги, осознавание понимается как волевой акт субъекта,
основанный на изначально присущей ему способности быть осведомленным. В еще
более радикальном варианте осведомленности, или сознанию, приписывается
онтологический статус неотъемлемого качества реальности: оно просто есть.
независимо от того, ассоциируется ли оно в данный момент с каким-либо
субъектом (и объектом). Поэтому в русском переводе "осознание",
"осознавание" и "осведомленность" используются взаимозаменяющим образом, в
зависимости от конкретного контекста. - Прим. ред.). Эта наша
фундаментальная способность получать опыт, способность знать, что мы
существуем, та способность осознавать вещи вокруг нас, которая не может быть
объяснена с помощью каких-либо других понятий. Современная западная наука
предполагает, что осознавание можно объяснить как один из аспектов
функционирования мозга, низводя его таким образом к "не более чем" одной из
форм деятельности центральной нервной системы, но это предположение является
просто частью существующих сегодня убеждений и образа мыслей, а не
результатом серьезных научных исследований. И действительно, сама наука
может восприниматься как одна из производных осознавания, так что нам не
следует ожидать, что часть могла бы объяснять целое.
Может быть, мы никогда не будем способны объяснить осознание, но то,
что мы можем осознавать, - это аксиома.
Сознание имитирует окружающий мир
Второе - это то, что одной из главных функций сознания, под которым я
понимаю ту чрезвычайно развитую, заученную и ставшую привычной систему
восприятия, мыслей и чувств, которую мы обычно считаем нашим разумом,
является имитация окружающего мира. Сознание, особенно в его аспектах
восприятия, создает внутреннее представление внешнего мира; таким образом,
мы имеем в себе достаточно хорошую "карту" внешнего мира, с помощью которой
можем определить свое место в нем.
Многие из вас слышали о тренажерах для обучения летчиков, где с помощью
проецируемых изображений создается иллюзия действительного полета. Можно
обучать летчиков, давая им читать различные наставления и инструкции, а
затем сажать их в кабину настоящего самолета, чтобы они учились им
управлять. Это хорошая, но весьма дорогостоящая система обучения. Ведь если
курсант сделает ошибку, самолет разобьется. В результате - ни курсанта, ни
самолета. Вместо того чтобы рисковать самолетом и жизнью курсанта, можно
посадить его в специальную комнату, которая изнутри выглядит точь-в-точь как
кабина самолета, которым он учится управлять. Когда курсант садится в кресло
и нажимает нужные кнопки, система имитации начинает работать, он слышит звук
двигателей, чувствует вибрацию пола, видит показания приборов - число
оборотов двигателя, температуру, давление масла и т.п. Когда он смотрит в
"окно кабины", то он видит взлетную полосу, здания аэродрома, и все это
движется и меняется по мере того, как он "управляет" самолетом. В том, что
касается восприятия курсанта и реакции окружающей среды на его действия, это
аналогично управлению реальным самолетом, однако с одним принципиальным
отличием: если будет допущена роковая ошибка, которая может привести к
катастрофе, то вместо действительной гибели самолета и пилота в "окне
кабины" просто появится надпись "АВАРИЯ", после чего курсант может
продолжать тренироваться дальше.
Научные знания принципов функционирования мозга и психологии восприятия
создали весьма полезную модель реальности как жизни в чрезвычайно сложном и
хитроумном имитаторе. Согласно этой модели, сознание находится внутри мозга.
При этом сознание, как таковое, не имеет непосредственного доступа к
окружающему миру (если исключить возможность экстрасенсорного восприятия,
как это делают большинство ученых), но только лишь к процессам, происходящим
в мозгу. Эти мозговые процессы используют ту информацию о внешнем мире,
которой снабжают нас органы чувств, и создают имитацию этого мира, подобно
тому, как механизмы в имитаторе полетов создают иллюзию нахождения внутри
летящего самолета. Так же и то, что мы "видим", - это не сам свет, который
попадает в наши глаза, а лишь рисунок нервных импульсов, которые были
вызваны светом, проникшим в глаза.
Такая мозговая имитация является нашим основным инструментом, с помощью
которого мы действуем в повседневной реальности, и очень важно, чтобы эта
имитация была точной. Постольку поскольку эта имитационная модель полезна,
можно сказать, что степень точности такой имитации является одним из
аспектов просветления. А то, в какой степени имитация является лишь бледным
отражением самой реальности, и то, в какой степени мы ошибочно отождествляем
имитацию, то есть нашу опытную реальность, с действительной реальностью, -
это важные аспекты отсутствия просветления. Отметьте при этом, что
реальность, о точности имитации которой мы здесь говорим, это вовсе не
обязательно то же самое, что в нашем обществе принято считать реальным. К
этому моменту я еще буду возвращаться много раз.
Мы обладаем изначальной природой
В-третьих, мы имеем изначальную природу, нашу сущность. Быть человеком
- это означает иметь определенные характеристики, возможности, ограничения.
Мы не горы, не дельфины, не гориллы и не ангелы - мы люди. Я не буду
пытаться здесь определить, что собой представляет эта изначальная природа.
Но жизненно важно, однако, не путать то, чем наша подлинная природа является
на самом деле, с тем, что мы о ней можем думать или что нам о ней говорят.
Мы обладаем приобретенной природой
В-четвертых, у нас есть то, что можно назвать нашей приобретенной
природой. Чем бы ни являлась наша изначальная природа, она подвергается
воздействию чрезвычайно большого количества ограничений, искажений,
обусловливания, воспитания и подавления в процессе нашей адаптации к
культуре. По мере того как из нас делают нормальных людей, соответствующих
существующему в нашей культуре образу нормальности, наша подлинная природа
подвергается избирательной культивации. Наше восприятие, наше мышление, наши
эмоциональные чувства, наши убеждения и интуиция, наше поведение - все это
подвергается мощному формирующему влиянию со стороны социума. И наше
обыденное сознание в этом смысле также является не "естественным", а
приобретенным свойством. Оно становится для нас источником как множества
полезных навыков, так и множества безумных и бесполезных страданий.
Было бы большой ошибкой путать нашу приобретенную природу, продукт
нашей личной и культурной истории, с нашей подлинной природой. И все же
большинство людей впадают в это заблуждение, тем самым лишая себя многих
подлинно человеческих возможностей. В следующих разделах мы будем подробнее
рассматривать те процессы, с помощью которых наша приобретенная природа
подавляет нашу подлинную природу.
Чтобы постоянно помнить о приобретенной, наполовину случайной и
обусловленной природе нашего обычного сознания, в дальнейшем обсуждении я
более не буду использовать выражение обычное сознание, с присутствующими в
нем оттенками естественности и нормальности. Вместо этого я предложу
технический термин, который я ввел несколько лет назад, - сознание
консенсуса, или согласованное сознание, как напоминание о том, в какой
степени наше повседневное сознание сформировано теми общепринятыми
соглашениями и убеждениями, которые существуют в нашей культуре.
ИНСТРУМЕНТАЛЬНАЯ АНАЛОГИЯ
Мы можем теперь обсудить вопрос о том, чем является просветление, с
помощью аналогии.
Возьмем, например, плотника. Это человек, которому приходится решать
множество проблем в физическом мире путем использования инструментов для
того, чтобы строить, ремонтировать и укреплять разные вещи. Хороший плотник
- это человек, умеющий делать самую разнообразную работу, у него много
инструментов и он знает, как ими пользоваться. У него есть молотки, пилы,
линейки, угольники, гвозди, долота и тому подобное. Для того чтобы резать,
он использует пилу, а не молоток; молоток он употребляет для того, чтобы
забивать гвозди, а не для того, чтобы пробивать дырки в досках. Плохой
плотник - это тот, у кого нет необходимых инструментов для работы или кто не
может с умом воспользоваться теми инструментами, которые у него есть. Плохим
плотником может быть и тот человек, у которого есть все необходимые
инструменты, но который не знает, как ими правильно воспользоваться, или же,
по тем или иным причинам, не хочет ими пользоваться правильно.
В том, чтобы быть хорошим плотником, есть, как мы видим, два аспекта -
нужно иметь необходимые инструменты и знать, как ими правильно
воспользоваться. Эти два аспекта могут быть аналогом двух основных аспектов
просветления. Инструменты соответствуют умениям, в том числе способностям
достигать различных измененных состояний, которые могут быть вам необходимы.
Здесь мы будем определять каждый такой "инструмент" как достижение
определенного измененного состояния сознания или же как специфические знания
и навыки, доступные только в этом состоянии сознания. Способность
использовать каждый из инструментов разумно и правильно, в соответствии с
присущими им свойствами, является степенью просветленности, проявляющейся в
определенном состоянии сознания.
Таким образом, можно говорить о наличии для любого человека двух
независимых друг от друга аспектов просветления. Первый из них связан с тем,
какие для него доступны состояния, с их особыми свойствами, способностями и
затратами. Мы будем называть этот аспект просветленностью в смысле
возможности достигать тех или иных состояний, или просветлением доступности
состояний. Но когда человек находится в том или ином из этих состояний,
насколько правильно он может понимать и использовать свойства этого
состояния? Этот аспект мы будем называть просветленностью в смысле
способности использовать возможности каждого из этих состояний, или
просветлением в пределах состояния.
Человек может быть относительно просветленным в одном из этих аспектов
и непросветленным в другом. Подобно плотнику, у которого есть всего
несколько инструментов, этот человек может застрять на уровне согласованного
сознания, не обладая доступом к измененным состояниям. Однако хороший
плотник может с умом и сноровкой использовать свои немногие инструменты;
аналогичным образом человек, застрявший в согласованном сознании, может быть
вполне взрослым, разумным и просветленным в смысле использования тех качеств
своего ума, которыми он обладает. Его можно назвать относительно
просветленным в отношении этого состояния, но непросветленным в отношении
способности достигать иных состояний.
Другой человек может быть подобен небрежному плотнику и иметь доступ ко
многим состояниям, но использовать их не так, как нужно. Я знал людей,
которые могли достигать многих экзотических измененных состояний, но их
неразумное и невротическое поведение указывало на то, что они отнюдь не
просветленны ни в одном из этих состояний.
Давайте рассмотрим подробнее те качества, которые мы ожидаем получить
при просветлении в пределах состояния.
КАЧЕСТВА ПРОСВЕТЛЕНИЯ В ПРЕДЕЛАХ СОСТОЯНИЯ
Фокусирование осознавания по желанию
Базовое осознавание - это основная суть любого состояния сознания, так
что просветление в пределах того или иного состояния Должно включать в себя
способность фокусирования осознавания по Желанию - в пределах естественных
возможностей этого состояния. Эти ограничения должны быть найдены опытным
путем, а не на основе заранее сформированных убеждений, которые могли бы
искусственно ограничивать возможности состояния. В идеальном случае каждый
аспект состояния, или мира, как он воспринимается в этом состоянии, может
быть объектом сосредоточения и становиться осознаваемым. Поскольку начальное
осознавание, как правило, является предварительным условием для
использования тех или иных возможностей состояния, то эта способность
произвольно фокусировать осознавание указывает на ту степень, в которой мы
можем использовать наши способности.
Фокусирование осознавания по необходимости
Фокусирование осознавания по необходимости для целей выживания или
роста также жизненно важно для индивида. Вы можете, например, пожелать
сосредоточиться на приятных аспектах той или иной ситуации, в которой вы
находитесь, - например на вкусе хорошей пищи, которую вы едите. Но если
имеется какой-то потенциально опасный аспект ситуации, то вам лучше
воспринимать его, даже если он является неприятным и вам в большей мере
хотелось бы осознавать какие-то приятные вещи. Фигура, крадущаяся за окном,
может испугать вас и испортить вам удовольствие от еды, но вы будете более
способны сделать в этой ситуации нечто конструктивное, если будете знать об
этой фигуре, чем если вы просто будете удерживать ее за пределами вашей
сознательной осведомленности. Отдавать предпочтение более фундаментальным
потребностям перед менее важными желаниями - это качество просветления в
пределах состояния.
Неискаженное восприятие и имитация
Неискаженное восприятие и имитация внешнего мира в рамках ограничений,
присущих данному состоянию, является еще одним важным качеством просветления
в пределах того или иного состояния. Так, например, в согласованном сознании
состояния, или в состоянии, вызванном приемом тех или иных психотропных
веществ, само устройство человеческого глаза устанавливает определенные
предельные ограничения в отношении того, что может восприниматься визуально.
Но конструируемая после начальной стимуляции глаза природа зрительного
восприятия может изменяться в очень широких пределах точности. Например,
восприятие людей как несущих угрозу, когда на самом деле они настроены
дружественно, может привести к враждебному поведению по отношению к ним и
вызовет соответствующую реакцию. Все эти действия являются непросветленными
и ведут к бесполезным страданиям.
Признание текущего состояния
Я не уверен в том, что есть какое-то такое одно состояние сознания,
которое дает полностью неограниченное и неискаженное восприятие мира вокруг
нас или же такую форму мышления и чувствования, которая была бы оптимальной
для всех ситуаций. Все состояния, которые мне известны, судя по всему, имеют
определенные преимущества в плане восприятия, познания и эмоций в одних
отношениях и определенные недостатки - в других. Таким образом, признание
того состояния сознания, в котором вы сейчас находитесь, знание его
преимуществ и его слабых сторон, ведущее к оптимальному использованию этого
состояния, является еще одним важным качеством просветления в пределах
данного состояния. Это приводит к другому качеству просветления, которое
относится как к аспекту достижимости состояний, так и к аспекту просветления
в пределах состояния, и которое может быть названо признанием того, что
состояние сознания, в котором вы в настоящий момент находитесь, может не
быть полезным для того, чтобы справиться с жизненной ситуацией, в которой вы
сейчас оказались.
КАЧЕСТВА ПРОСВЕТЛЕНИЯ ДОСТУПНОСТИ СОСТОЯНИЙ
Подходящесть текущего состояния
Очень важно отдавать себе отчет в том, что вы находитесь в таком
состоянии, которое может быть бесполезным или по крайней мере далеко не
оптимальным для того, чтобы действовать в текущей ситуации. Например, вас
могут попросить помочь уладить ссору между влюбленными, но при этом вы сами
находитесь в состоянии не получившего разрешения гнева, вызванного вашим
собственным конфликтом с каким-то другим человеком. Хотя состояние гнева
может быть в высшей степени полезным для сохранения вашей жизни в
определенных ситуациях - например, когда вы подвергаетесь нападению, - но
свойства этого состояния не предполагают спокойной восприимчивости к
обиженным чувствам влюбленных, необходимой, чтобы помочь им вспомнить
лежащее в основе их отношений чувство любви, которое больше и значимее, чем
их конфликт.
Способность изменять состояние
Если вы отдаете себе отчет в своем состоянии в настоящий момент и в
достаточной степени понимаете, что оно может быть не самым лучшим для того,
чтобы иметь дело с текущей жизненной ситуацией, вы могли бы попытаться
отложить свои действия до тех пор, пока вы не окажетесь в более подходящем
состоянии.
Это второе качество просветления как доступности состояний. Более
активной формой этого качества может быть знание того, какое состояние
оптимально для ситуации, в которой вы сейчас находитесь, и знание того, как
выйти из текущего неподходящего состояния и как вызвать оптимальное
состояние.
Изменение знания, имеющегося в текущем состоянии, с помощью знания,
доступного в измененных состояниях
Третье качество просветления в его аспекте доступности состояний
состоит в том, что вы не только имеете максимально ясное понимание своей
изначальной природы, как она проявляется в том состоянии, в котором вы в
настоящий момент находитесь, но хотя бы в некоторой степени отдаете себе
отчет в том, что это знание вне зависимости от того, насколько ясным и
убедительным оно кажется, является лишь частичной точкой зрения, которая
нуждается в дополнении знанием, доступным для вас в других состояниях. Таким
образом, знание и действие в каждом отдельном состоянии должны быть
усовершенствованы знаниями, полученными в других состояниях сознания.
Например, я могу находиться в состоянии гнева, и если я полу-. чаю
некоторое преимущество перед своим противником, то для этого состояния
вполне естественно и резонно попытаться полностью уничтожить противника.
Более того, я знаю, что мне будет приятно его уничтожить - это будет одно из
величайших в моей жизни удовольствий! Такова логика, присущая состоянию
гнева.
Но может существовать что-то препятствующее моему стремлению к
разрушению. Например, его может сдерживать эмоциональное обусловливание
моего "суперэго". Такой контроль желателен с социальной точки зрения, но это
относительно непросветленная форма сдерживания: "суперэго" в нас обусловлено
влиянием других людей, а не результатом нашего собственного выбора - этот
момент мы подробно рассмотрим в следующих главах.
Реально сдерживание может происходить при напоминании, вероятно, со
стороны согласованного сознания о страхе за последствия моего
преднамеренного разрушительного действия. Может иметь место и более
просветленный вид контроля, если в существующем у меня состоянии гнева я
обращаюсь к другим состояниям, в которых я мог бы переживать или переживал
чувство родства со своим противником, а также к состояниям, в которых я
чувствую или мог бы чувствовать сострадание к нему. Затем я мог бы
использовать свою волю (предполагая, что она развита достаточно сильно; это
еще один момент, который подробнее рассмотрим впоследствии) для того, чтобы
прекратить свое состояние гнева и войти в более подходящее состояние,
которое больше соответствует моей глубинной сущности с точки зрения моей
системы ценностей, как она известна мне и проявляется в различных состояниях
сознания. Если же я не могу прекратить состояние гнева по своей воле, то я
по крайней мере могу просто удерживать себя от того, чтобы действовать
полностью на основании переживаемого мной гнева.
Для того чтобы более полно проиллюстрировать этот тип просветления
доступности состояния, представьте себе, что вы находитесь в состоянии, в
котором вы очень сочувственны, но вам приходится иметь дело с человеком,
испытывающим гнев. Состояние разгневанности доступно и для вас: вы могли бы
использовать инстинктивные эмоциональные реакции на гнев другого человека в
качестве метода вызывания у себя состояния гнева, если бы сочли это
состояние оптимальным для взаимодействия с разгневанным человеком. Или вы
можете обратиться к своей памяти о тех случаях, когда вы были разгневаны,
чтобы лучше понимать разгневанного человека, с которым вы имеете дело, даже
хотя вы и не позволяете себе при этом погружаться в состояние гнева самому.
После этого вы сможете более эффективно действовать, используя сочувствие,
благодаря этой просветленности в смысле доступности для вас различных
состояний.
Эта способность распознавать, в каком состоянии вы находитесь, и
обращаться к соответствующим знаниям из других состояний, так же, как
обладание способностью входить в эти состояния по своему желанию,
подразумевает некоторый аспект сознания, нашей фундаментальной
осведомленности, которая выходит за рамки всех отдельных состояний, в
которых мы пребываем в тот или иной момент. При-Рода этого качества базовой
осведомленности чрезвычайно интересна, а попытки его понимания и
целенаправленного развития как раз и находятся в центре внимания этой книги.
Различение изначальной и приобретенной природы
Четвертое качество просветления в смысле доступности состояний состоит
в том, что способность входить в многочисленные состояния сознания позволяет
проводить более четкое различие между изначальной природой и приобретенной
природой. Вся совокупность воспитания и формирования нашей приобретенной
природы, наше окультуривание, имеет место в согласованном сознании или в
некотором эмоциональном состоянии, которое обычно доступно из согласованного
сознания. Процесс окультуривания отчасти направлен на то, чтобы убедить нас,
что качества, приобретаемые в ходе этого процесса, на самом деле являются
естественными, так что может быть очень трудно видеть эти вещи, когда мы
находимся в состоянии согласованного сознания. Иногда пребывание в некоторых
измененных состояниях (с присущими им совершенно другими чувствами и
мыслительными функциями) дает альтернативный взгляд, подобный тому, будто вы
смотрите на себя со стороны. Тогда вы можете увидеть обусловленное
воспитанием ограничивающее качество согласованного сознания или некоторых
других эмоциональных состояний. Такого рода прозрение может оказаться
достаточным для снятия обусловленности в других состояниях или по крайней
мере стать основой для целенаправленной работы по прекращению
обусловливания.
Потенциальные возможности и развиваемые качества
Пятое качество просветления в его аспекте доступности состояний
включает в себя реалистическую оценку своих возможностей, в том числе и тот
факт, что некоторые из них в настоящее время могут быть лишь потенциальными
и нуждающимися в развитии. Может потребоваться значительная работа, чтобы
сделать некоторый способ мышления, чувствования или действия, переживаемый в
каком-то отдельном состоянии сознания, надежным и пригодным для
использования в этом состоянии, или чтобы научиться полностью или частично
переносить эту способность в какое-либо другое состояние, как-то в
согласованное сознание.
Так, например, переживание глубокого сострадания, возникающее в
медитативном состоянии, может казаться переносимым в согласованное сознание,
заставляя вас ощущать себя весьма просветленным существом до тех пор, пока
кто-нибудь вас не оскорбит. Тогда чувство сострадания моментально сменяется
гневом. Такого рода разграничение между тем, что действительно развито, и
тем, что лишь потенциально возможно, особенно важно, если возникает
чрезмерная привязанность к опыту измененных состояний, когда вам хотелось бы
верить, что вы сделали некие воображаемые качества своей постоянной и
функциональной частью.
Теперь, после того как мы взглянули на некоторые качества просветления,
давайте обратимся к его главному предназначению: уменьшению страданий.
ПРОСВЕТЛЕНИЕ УМЕНЬШАЕТ СТРАДАНИЯ
Большинство из наших страданий бесполезны: мы сами по неведению их
создаем путем непросветленного, неразумного использования наших человеческих
возможностей. Мы неправильно воспринимаем внешний мир, наши собственные
внутренние желания и природу, действуем таким образом, который противоречит
нашей реальной ситуации, и потом пожинаем неприятные последствия.
Просветление в пределах состояния ведет к более реалистическому восприятию
мира и нас самих: в результате мы можем совершать более эффективные
действия, которые устраняют массу бесполезных страданий.
Хотя это и в малой мере признается западной психологией, но большая
часть наших страданий возникает не только в согласованном сознании, но и как
результат различных измененных состояний сознания, в особенности
эмоциональных состояний. Обычно мы думаем о своих эмоциях как о части
согласованного сознания. Как правило, это справедливо для слабых чувств, но
не для сильных. Мы пытаемся иметь Дело с последствиями сильных эмоций,
используя наше понимание на Уровне согласованного сознания, что часто бывает
неэффективно, поскольку принципы, управляющие сильными эмоциями, связаны с
измененными состояниями сознания, вызываемыми этими эмоциями, а не с
согласованным сознанием.
Путем понимания природы измененных состояний мы можем облегчить
страдания в этих состояниях: средство от страданий в некотором конкретно
взятом состоянии нередко является специфичным Для этого состояния. Наши
попытки применить лечение, подходящее Для какого-либо другого состояния,
приводят к разочарованию и к еще большим страданиям. Например, чувство
страха может вызывать измененное состояние сознания и последующее не вполне
уместное поведение человека. Он может много часов проводить в беседах с
психотерапевтом, пытаясь вскрыть корни своего страха. Но эти часы работы с
психотерапевтом проходят в состоянии согласованного сознания, в то время как
сущность страха находится в переживаниях, которые могут быть в полной мере
доступны лишь в измененном состоянии, когда человек полностью заполнен
страхом. По этой причине терапия оказывается эффективной лишь отчасти.
Альтернативный взгляд на нас самих, который предлагают нам измененные
состояния, может допускать работу как с негативными, так и с позитивными
аспектами нашего обыденного "Я", что иначе не могло бы для нас быть
возможным. Пожалуй, наиболее важно то, что непосредственное переживание тех
ценностей и типов знания, которые недоступны в согласованном сознании, могут
трансформировать нас таким образом, как это никогда не сможет сделать
"знание о", типичное для согласованного сознания. Объединяющие переживания,
в которых все мы оказываемся одним целым, являются для большинства из нас в
состоянии согласованного сознания не более чем абстракцией, но это
непосредственное для тех, кто пережил нечто подобное в измененном состоянии.
Освобождение от страданий, которое приходит от непосредственного знания, что
вселенная полна смысла, оказывается значительно более глубоким, чем любое
другое ориентированное на конкретные проблемы излечение.
НАША НЕПРОСВЕТЛЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Я вкратце обрисовал здесь весьма грандиозную картину человеческих
возможностей. Просветленный человек располагает большим числом доступных ему
состояний сознания. Сталкиваясь в жизни с теми или иными ситуациями, он
разумно и правильно оценивает их, находясь в своем текущем состоянии
сознания, используя все те ресурсы, которые доступны в этом состоянии. В их
число входит память о том, что данная ситуация могла бы восприниматься
совершенно иначе с точки зрения какого-либо одного или нескольких измененных
состояний, и это воспоминание разумно регулирует его оценку и действия в
текущем состоянии. На самом деле он может решить, что с этой ситуацией можно
было бы лучше справиться в каком-то конкретном измененном состоянии, после
чего он потратит минуту на то, чтобы сменить свое состояние, и теперь может
более эффективно управлять ситуацией, обладая новыми мыслительными,
эмоциональными и интуитивными инструментами, которые ему предоставляет это
состояние.
Насколько часто бывает такое? Обычно мы живем в согласованном сознании
или же в некоторых эмоциональных состояниях, которые возникают у нас не по
нашему сознательному выбору. Обычно мы не используем это состояние столь
эффективно, как это можно было бы сделать - мы видим это, оглядываясь назад,
но не знаем вовремя, - и мы часто делаем и говорим такие вещи, о которых мы
потом сожалеем и которые порождают совершенно необязательные страдания для
нас самих и для других. Говоря духовным языком, мы утратили силу, реальность
и чистоту нашей подлинной природы; мы пережили своего рода Отпадение от
состояния благодати и проживаем свою жизнь ограниченно и несчастливо.
Это все могло бы быть совсем по-другому, если бы мы были более
просветленными. Почему мы в столь значительной степени утратили наши
возможности? Какова природа нашего "падшего" состояния? Следующая часть этой
книги посвящена тем причинам, по которым мы погружены в сон, в транс вместо
того, чтобы пребывать в просветлении.
Часть Вторая
Проблемы
БОГ И РЕАЛЬНОСТЬ
АВТОМАТИЗАЦИЯ
АВТОМАТИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ
ОЧЕНЬ ПРИМИТИВНАЯ, ТУПАЯ МАШИНА
СЕНСОРНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ
СЛОЖНОСТЬ ОКРУЖАЮЩЕГО МИРА
ПРИСПОСАБЛИВАНИЕ К ЦЕЛИ
ОТ НЕГИБКОСТИ К РАЗУМНОСТИ
ДАЛЬШЕ ПО ПУТИ АВТОМАТИЧНОСТИ
ЦЕНА АВТОМАТИЗАЦИИ
НищийЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩИЙ РАЗУМ
НЕПРЕДВИДЕННЫЕ СОБЫТИЯ
ПРИОБРЕТЕНИЕ НОВЫХ ОРГАНОВ ЧУВСТВ
ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ДЕЛАТЬ ВСЕ СРАЗУ
ПРИОРИТЕТЫ И ЦЕННОСТИ
Неявные ценностиЦенности имеют свою стоимость
БОГ И РЕАЛЬНОСТЬ
Нет Бога, кроме Реальности.
Искать его где-то еще -
это деяние Грехопадения.
АВТОМАТИЗАЦИЯ
Человек - это машина.
Г. И. Гурджиев
Одним из самых неприятных и оскорбительных замечаний, сделанных
Гурджиевым, было его утверждение, что человек - это просто машина. Машины -
это шумные, грязные, лишенные какого-либо разума вещи, без конца тупо
выполняющие одни и те же повторяющиеся задания, не способные управлять сами
собой и управляемые другими, а затем в конце концов ломающиеся и
разрушающиеся - конечно же, Я не похож на это!
Эта идея весьма обидна для большинства людей, и они яростно отрицают,
что они подобны машинам, не говоря уже о том, что они действительно являются
машинами. Это особенно интересно с психологической точки зрения. Если идея о
том, что человек - это машина, действительно лишена всякого смысла, почему
же она так оскорбительна для человека? Глубинная психология показала нам,
что те вещи, которые люди больше всего отрицают, нередко оказываются для них
хотя бы частично истинными. И, к сожалению, Гурджиев был прав: с
практической точки зрения мы действительно являемся машинами во множестве
аспектов, о которых сами не отдаем себе отчета. Нам есть от чего огорчаться.
Академическая психология также рассматривает человека как машину, хотя
редко утверждает это так прямолинейно, как сделал Гурджиев. Вводные курсы
психологии традиционно преподносят студентам идею, что целью психологии
является понимание человеческого поведения - то понимание, которое
подтверждается предсказанием и контролем поведения. В принципе если бы вы
знали все о генетическом устройстве человека и обо всех психологических
событиях в его личной истории, то его поведение могло бы быть полностью
предсказуемым. И вы могли бы тогда делать примерно такие заключения:
"Мистер Смит имеет биологический тип 1376 с общей психологической
историей типа 242, несколько видоизмененной событиями X, Y и Z в его личной
истории. Поэтому когда человек типа А спрашивает: "Как дела с проектом?",
то, при наличии обстоятельств М, N и Q, Смит должен покраснеть, ответить
"прекрасно" и погрузиться в двенадцатисекундную фантазию о прогулке на лодке
по озеру". И это бы в точности соответствовало тому, что происходило бы в
подобном случае.
Из столь высокого уровня предсказуемости следовала бы абсолютная
управляемость. Вам оставалось бы просто создавать обстоятельства,
необходимые для того, чтобы получить желаемую реакцию.
Оскорбительность идеи, что мы являемся механическими, предсказуемыми и
контролируемыми существами, является одной из причин, по которым
представители академической психологии редко высказывают эту идею прямо.
Действительно, как вы можете ожидать поддержки и уважения от человека, если
вы говорите ему, что он просто машина? И как вы можете уважать самого себя,
если вы просто машина? Большинство современных дискуссий в отношении
социобиологии возникли как раз потому, что эта дисциплина со всей
явственностью указывает на машиноподобные качества. Гурджиева, конечно же,
не интересовало социальное признание его идей в обычном смысле. Он намеренно
хотел шокировать людей настолько, чтобы это создало для них возможность
начать работу по выходу из состояния машины. Академическая психология не
признает возможности пробуждения и выхода за пределы механического
состояния, так что она маскирует свои антигуманные философские принципы от
себя самой, равно как и от других.
Изучая машины, мы можем кое-что узнать о самих себе. Однако полное
признание и изучение наших собственных машинообразных качеств позволяет
сделать тот шаг, который машина предпринять не может: мы можем стать
действительно человеческими существами и превзойти наши машиноподобные
качества и нашу незавидную судьбу быть машинами.
Идея изучения нас самих как машин может быть весьма полезной. Подобно
любому высказыванию, утверждение "Человек - это машина" является всего лишь
аналогией, но она может дать нам уникальную точку зрения на нас самих, если
мы будем подходить к ней достаточно серьезно. До недавнего времени, однако,
существовали технические ограничения для использования этого метода в полной
мере. Обычные машины, даже самые сложные, столь очевидно являются
механическими, ограниченными и тупыми по сравнению с живым человеком, что
нам трудно видеть в них наше собственное отражение. Пожалуй, мы можем
замечать аналогии с некоторыми из наших наиболее стойких и стереотипных
привычек, но все равно мы ощущаем себя неизмеримо более разумными и
утонченными, нежели машины. Мы можем наблюдать, как оросительный насос
непрерывно крутится, перекачивая воду из канала в канаву, и увидеть в этом
аналогию с чем-то в нашей жизни.
Некоторые из нас, например, имеют привычку постоянно перекладывать
бумаги с одного края стола на другой. Но при этом я все считаю себя
настолько более утонченным, чем эта машина, что аналогию нельзя провести
достаточно далеко. Или все-таки можно?
АВТОМАТИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ
Я консультировался с одним из моих духовных учителей, как мне лучше
представить идеи Гурджиева о том, что человек является машиной. У нас
произошел следующий диалог:
УЧИТЕЛЬ: Итак, Чарли, в чем твоя проблема?
Я: Я раздумываю о том, как лучше всего использовать аналогию с машиной
в изложении идей Гурджиева.
УЧИТЕЛЬ: То есть ты пришел ко мне потому, что раздумываешь, как лучше
всего использовать аналогию с машиной в изложении идей Гурджиева?
Я: Да.
УЧИТЕЛЬ: Ты уверен?
Я: Да, это сейчас меня интересует больше всего.
УЧИТЕЛЬ: И что же тебе кажется проблемой?
Я: Я опасаюсь, что читатели будут сразу же обескуражены и не захотят
пойти дальше и узнать то, что действительно ценно.
УЧИТЕЛЬ: Как давно ты опасаешься, что читатели будут сразу же
обескуражены и не захотят пойти дальше и узнать то, что действительно ценно?
Я: С тех пор, как я начал работу над этой книгой. Гурджиев очень строг
к людям.
УЧИТЕЛЬ: И какие у тебя есть предложения по этому поводу?
Я: Быть может, мне следует смягчить наиболее нелицеприятные части?
УЧИТЕЛЬ: Ты сейчас говоришь несколько неуверенно.
Я: У меня есть кое-что очень ценное, чем я хотел бы поделиться с
другими людьми, но мне не хотелось бы преждевременно их оттолкнуть и лишить
их шанса чему-то научиться.
УЧИТЕЛЬ: То есть ты не хотел бы их оттолкнуть и лишить их шанса чему-то
научиться?
Я: Совершенно верно.
УЧИТЕЛЬ: Понятно.
Я: Так как мне следует поступить?
УЧИТЕЛЬ: Почему ты об этом спрашиваешь?
Я: Я был хотел получить совет.
УЧИТЕЛЬ: Ты считаешь это желание получить совет нормальным?
Мой учитель продемонстрировал некоторые качества, которые, как мы
думаем, свойственны только человеческим существам. Учителя больше
интересовали мои побуждения и чувства, чем просто внешнее содержание моего
вопроса - это та способность, которую я отмечал у некоторых действительно
искусных учителей.
В этом эпизоде мой "духовный учитель" преподал мне хороший и довольнонеприятный урок. Имя моего учителя - Элиза. Это компьютерная программа,
причем даже не какая-то особо сложная программа, работающая на сверхмощном
компьютере, а небольшая программа для домашнего компьютера. Можно добавить
еще такую "оскорбительную" подробность, что эта программа была написана
специально для того, чтобы проиллюстрировать неадекватность попыток имитации
человеческого интеллекта с помощью компьютера, в особенности в такой тонкой
области, как психотерапия. Однако оказалось, что программа работает лучше,
чем представлял себе ее создатель, и теперь некоторым людям нравится такой
компьютерный "психотерапевт", и они говорят, что получают пользу от диалогов
с ним. Высшие достижения человеческого разума определенно находятся за
пределами какой-либо компьютерной имитации, но этого нельзя сказать в
отношении большей части того, что принято считать обычным интеллектом.
Человек может выглядеть как поступающий разумно и сознательно, но при
этом может действовать автоматически. Ошибочно считая себя действительно
осознающим, человек тем самым закрывает для себя возможность настоящего
сознания. Именно поэтому так важно понимать, что имел в виду Гурджиев, когда
говорил, что человек является машиной.
Гурджиев постоянно подчеркивал, что почти все человеческие страдания и
несчастья проистекают из того факта, что наша жизнь проходит автоматически,
будучи составленной из механических действий. Вы (ваше поведение, ваши
мысли, ваши чувства) являетесь скорее следствием внешних, исторических
причин, нежели действительной причиной, инициатором желаемых вами действий.
Весь ужас этого факта состоит в том, что мы не просто подобны машинам, а на
самом деле являемся ими, причем большую часть времени.
Что означает быть машиной? Как мы становимся автоматическими,
механическими? Для ответа на эти вопросы мы будем мысленно конструировать
машину для выполнения некоторой полезной работы, начав с самой примитивной,
тупой машины, которая постепенно совершенствуется и становится все более
разумной. По мере того как мы будем добавлять машине все новые и новые
аспекты разумности, мы :можем лучше понять, что же такое разум, и нам станет
ясно, что имел з виду Гурджиев, когда говорил, что, для того чтобы считаться
нормальными с точки зрения многих обычных общественных норм, мы, к
сожалению, даже не нуждаемся ни в каком подлинном сознании. Это будет
долгий, зачаровывающий и порой неприятный анализ, но он, я надеюсь, заложит
основу для того, чтобы мы в конце концов превзошли наше теперешнее
состояние, в котором мы являемся машинами.
ОЧЕНЬ ПРИМИТИВНАЯ, ТУПАЯ МАШИНА
Представим себе, что мы находимся на складе. Одинакового размера
квадратные ящики поступают в здание по ленте транспортера. Все они одинаково
стоят на транспортере и расположены через одни и те же промежутки. По
каким-то причинам нам не хочется нанимать человека, который бы снимал эти
ящики с ленты транспортера. Нам хочется, чтобы на складе была машина,
которая поднимала бы каждый ящик и ставила его на другой транспортер,
который бы передавал ящики к тому месту, где их нужно складывать. То, что
нам нужно, - это разновидность подъемного крана, снабженного парой захватов,
которые могли бы захватывать ящик, поднимать его, переносить его на нужное
расстояние к другому транспортеру, опускать там и раскрывать захваты, чтобы
ящик мог двигаться по этому транспортеру дальше. Таким образом, наша машина
должна быть способной поднимать захваты, поворачивать сам подъемный кран от
одного транспортера к другому, выжидать фиксированные промежутки времени,
пока поступит следующий ящик, и затем повторять весь этот цикл перестановки
ящика с одного транспортера на другой. Мы будем называть этот механизм
подъемным краном первого поколения.
Такой кран первого поколения может выполнять полезную работу. Но он
также весьма подвержен ошибкам, так как не обладает механическим разумом для
того, чтобы справляться с возможными изменениями в ситуации. Такой кран
продолжает работать по абсолютно фиксированному циклу, вне зависимости
оттого, что происходит в окружающем мире. Предположим, что по каким-то
причинам расстояние между ящиками нарушилось и стало длиннее или короче.
Захваты будут захватывать пустой воздух и так же старательно переносить его
на другой транспортер, в то время как ящики будут падать в конце первого
транспортера.
СЕНСОРНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ
Мы можем добавить нашему крану небольшое количество "сенсорного
интеллекта", позволив ему воспринимать окружающую среду, так чтобы это
восприятие управляло его поведением. Например, вместо того чтобы кран просто
механически повторял цикл переноса, давайте определим в качестве начальной
точки этого цикла момент, когда захваты начинают опускаться на ленту
транспортера, по которому поступают ящики, и в качестве конечной точки - их
возвращение в исходное положение над этим транспортером. В конечной точке
работа крана каждый раз останавливается в ожидании сигнала начать новый
цикл.
Если мы теперь установим датчик с переключателем на конце подающего
транспортера, то мы получим зачатки самого простого сенсорного интеллекта.
Мы используем при этом чувство прикосновения, тот вид чувства, который
возник одним из первых в процессе эволюции жизни. Теперь когда ящик
действительно доходит до конца ленты конвейера, он толкает переключатель,
который срабатывает и посылает крану сигнал начать свой рабочий цикл. После
этого кран будет опускаться и осуществлять перенос ящика на другой конвейер.
Теперь то, насколько равномерно расположены ящики на ленте транспортера, уже
не будет иметь значения, так как цикл перенесения ящика не будет начинаться
до тех пор, пока ящик не достигнет такого положения, когда он может быть
снят и перенесен на другой транспортер. Этот подъемный кран второго
поколения с зачаточным сенсорным интеллектом будет явно более ловким, чем
кран первого поколения.
Теперь мы подходим к тому, чтобы определить одно из качеств разумности
- способность реагировать.
Разумное поведение возникает в результате ощущения того, что в
окружающей среде действительно возникла подходящая ситуация, вместо
автоматического предположения, что среда всегда благоприятна. Одна из
проблем людей, когда они функционируют как машины, состоит в том, что они
отнюдь не всегда проявляют это качество разумности.
СЛОЖНОСТЬ ОКРУЖАЮЩЕГО МИРА
Возрастание механической разумности нашего крана, которое сейчас
произошло, очень незначительно, поскольку он теперь способен воспринимать и
реагировать лишь на один возможный тип изменения в окружающей среде, а
именно на неравномерность расположения ящиков на ленте транспортера. Многие
другие изменения будут приводить к неправильному функционированию, а иногда
даже к разрушительному поведению. Рассмотрим второе возможное изменение:
предположим, что транспортер, который относил ящики к тому месту, где их
нужно было складывать, вдруг остановился. Кран будет ставить следующий ящик
на предыдущий, который остался на своем месте, и все это кончится тем, что
ящики окажутся на полу и, возможно, будут повреждены в результате падения.
Третье возможное незапланированное событие: предположим, что
регулировка крана нарушилась, и он начал переносить ящики слишком далеко.
Тогда ящики будут падать на пол по другую сторону транспортера. Если
кто-либо будет работать там, то падение ящика может травмировать этого
человека.
Мы можем увеличить механическую разумность нашего крана тем же
способом, как и раньше, сделав его более "осведомленным" об окружающей
обстановке. Мы можем установить специальный датчик на втором транспортере и
соединить его с кнопкой выключения крана, который теперь будет прекращать
свою работу, если второй транспортер остановится. Мы можем пойти еще дальше
и соединить кран с кнопкой остановки первого транспортера, который теперь
тоже будет отключаться для предотвращения нагромождения на нем кучи ящиков.
Увеличивая сенсорный интеллект крана для одной специфической цели, мы
получаем некоторое возрастание общей разумности, что может быть использовано
и для других целей. Как мы увидим дальше, когда будем разбирать идеи
Гурджиева о самонаблюдении и самовспоминании, добавление такого сенсорного
разума в нашей жизни оказывается чрезвычайно полезным.
На тот случай, если стрела крана будет отклоняться слишком далеко, мы
можем разделить работу нашего крана на два цикла вместо одного. Первый цикл
будет состоять из поднятия ящика и перенесения его по направлению ко второму
конвейеру; второй цикл будет состоять из опускания ящика, освобождения его
из захватов и возвращения крана в исходную позицию. Тогда мы сможем
установить сенсорный выключатель над вторым транспортером, чтобы кран, когда
он находится в правильном положении, толкал этот датчик, что и будет
завершать первый цикл. После этого кран будет прекращать свое движение и
начинать цикл опускания ящика. Так постепенно наш подъемный кран стал в
четыре раза более разумным, чем он был вначале, поскольку он теперь может
реагировать на действительное положение поступающих ящиков на первом
конвейере, останавливаться, если один либо другой транспортер прекращают
свою работу, и не отклоняться слишком далеко, даже если нарушится
регулировка самого крана.
ПРИСПОСАБЛИВАНИЕ К ЦЕЛИ
Пока что механический разум нашего подъемного крана третьего поколения
принадлежит к категории "все или ничего". Ящик либо толкает, либо не толкает
датчик, включающий кран; лента второго транспортера, на которую кран
переносит ящики, либо движется, либо не движется; кран либо поворачивается в
правильное положение, чтобы опускать ящик на ленту второго транспортера,
либо не поворачивается. Но представим себе ситуацию, когда один из ящиков на
ленте первого транспортера повернут углом. Будет ли угол ящика правильно
давить на датчик переключателя, чтобы кран начал свой цикл подъема? Будут ли
при этом захваты работать так, как надо? Они могут повредить ящик либо
уронить его после того, как он будет снят с транспортера.
Если ящик будет повернут лишь незначительно, ни одна из этих проблем не
возникнет, однако они будут иметь место, если он будет повернут слишком
сильно. Но как определить это "слишком сильно"? И является ли это "слишком
сильно" одинаковым для каждой из потенциальных проблем? Становится понятно,
что нам нужен механический разум, который мог бы справляться с более
сложными случаями, чем ситуации типа "все или ничего". Нам нужен
механический разум, который обладал бы памятью о цели, воспринимал бы
окружающую обстановку и оценивал ту степень, в которой она отличается от
заданной цели, а затем соответствующим образом приспосабливал свое поведение
для того, чтобы компенсировать те изменения в окружающей среде, которые
могли бы препятствовать достижению цели.
Восприятие по принципу "все или ничего", "белое или черное" и
соответствующее реагирование является, конечно же, главной проблемой в жизни
человека. Кто-то может сделать вам пренебрежительное замечание, и тогда у
вас в крови начинает усиленно циркулировать адреналин, ваши мышцы
напрягаются, а ваше тело оказывается готовым к борьбе или к побегу, и вы
чувствуете себя в угрожающей ситуации, сильно разгневанным или испуганным.
Но ведь это было всего лишь незначительное словесное замечание; никакой
реакции вашего тела вовсе не требовалось. Мы слишком часто реагируем либо
чрезмерно сильно, либо недостаточно, в то время как нам нужно реагировать в
точном соответствии с реальной ситуацией.
Этот тип механического разума для определения степени изменений в
окружающей обстановке в ограниченной мере может быть запрограммирован в
машинах, которые управляются компьютерами. Для того чтобы подъемный кран в
нашем примере мог обнаруживать повернутые углом ящики и правильно работать с
ними, нам нужно добавить к системе датчиков еще и телекамеру, направленную
на ящик сверху. Сигнал с камеры поступает в компьютер, в котором специальная
программа выделяет квадратную форму верхней крышки ящика независимо от того,
под каким углом он расположен на ленте транспортера. Эта форма
сопоставляется с информацией о заданной форме ящика в памяти компьютера:
компьютер "узнает" ящик. Это позволяет ему также определить положение ящика
на ленте транспортера.
Так, у нашего подъемного крана четвертого поколения компьютерная
программа распознавания и контроля сможет вычислять угол, на который ящик
повернут относительно своего стандартного положения на ленте транспортера.
Снабдив кран поворачивающимися захватами, управляемыми компьютером, мы
теперь сможем добиться того, что они будут поворачиваться в зависимости от
положения ящика и брать его с транспортера правильно и надежно. Затем
захваты будут поворачиваться, придавая ящику то положение, в котором он
должен быть; теперь кран может переносить ящик на другой транспортер.
ОТ НЕГИБКОСТИ К РАЗУМНОСТИ
Есть и другой путь решения проблемы с неправильно стоящими ящиками,
который не требует повышения механической разумности подъемного крана. Мы
могли бы изготовить ленту транспортера таким образом, чтобы ее ширина в
точности соответствовала ширине ящиков, а по краям ленты имелись приподнятые
направляющие. Тогда ящики будут стоять на ленте транспортера ровно в любом
случае, так как иначе стать они просто не смогут.
Однако за это решение нам придется заплатить определенную цену - если
мы когда-нибудь захотим использовать наш транспортер для ящиков меньшего
размера, то они снова смогут занимать неправильное положение на ленте и наша
проблема возобновится. Если же нам понадобится транспортировать ящики
большего размера, то они не будут помещаться на ленте транспортера. В этом
случае нам придется полностью перестраивать транспортер, что может стоить
достаточно дорого.
Два пути решения проблемы с повернутыми ящиками соответствуют двум
общим направлениям, согласно которым действуют люди, пытаясь повысить
эффективность своей деятельности и избежать ошибок. В одном случае мы можем
устанавливать все больше ограничений в отношении того, что может
происходить, делая ситуацию все более негибкой и пытаясь в первую очередь
предотвратить возникновение проблем. Применяя этот подход к человеческой
деятельности, мы принимаем новые и новые законы, пишем все более подробные
книги правил, вводим новые таможенные пошлины, развешиваем все больше
дорожных знаков, запрещающих разворот, и делаем многие другие вещи, для того
чтобы ограничить то разнообразие человеческого поведения, которое может
создавать для нас проблемы. "Хорошо ведущие себя", "предсказуемые",
"негибкие" и "механические" люди делают функционирование всей социальной
системы более гладким (выбирайте тот вид несамостоятельности, который вам
больше нравится (в оригинале игра слов: выбирайте то прилагательное
(ajective) или тот вид несамостоятельности (ajective), которое (который) вам
больше нравится. -Прим. Ред).
В предельном случае от людей вообще не требуется ничего, кроме
следования предписанным правилам. И, как говорит старая шутка, "все, что не
является необходимым, запрещено". Предписанные правила - это правила,
относящиеся к поведению во внешней среде (типа знаков "разворот запрещен"),
либо внутренние психологические правила (типа "приличные люди никогда даже
не подумают о том, чтобы сделать то-то и то-то"). Для получения лучшего
результата и те, и другие правила должны подкрепляться вознаграждением за их
соблюдение и наказанием за их нарушение, равно как и силой бездумной
привычки.
Альтернативным направлением являются попытки увеличить общую разумность
людей, чтобы они могли поступать правильно не в силу предписаний, а по
собственной инициативе. Например, иногда для экономии времени я проезжаю на
почти пустой автостоянке по диагонали, вместо того чтобы следовать
размеченным дорожкам. Большинство людей, которые на моих глазах поступают
точно так же, умудряются при этом не столкнуться со мной, даже хотя (я
надеюсь!) не существует никаких специальных узаконенных правил диагонального
движения через автостоянку. Правда, несколько недель назад на меня чуть не
наехали люди, которые неосторожно пересекали автостоянку, но, конечно же, я
сразу отнес их к категории неразумных.
Если мы хотим жить в более гладком, более эффективном, менее опасном
мире, то один из путей к этому - делать людей все более и более подобным
машинам, машинам, в избытке наделенным механическим разумом. Можно также
приложить множество усилий и использовать массу ресурсов для того, чтобы
устроить мир так, чтобы нарушение правил было просто механически невозможно.
Многие автостоянки уже сейчас снабжены каменными бордюрами или
разделительными клумбами, что препятствует вам пересекать их по диагонали,
когда они пустуют. Другое направление - это увеличение подлинной разумности,
включая раскрытие и целенаправленное развитие исконно человеческих аспектов
разума, которые не являются механическими.
Неприятная правда состоит в том, до какой степени машиноподобными мы
действительно можем стать. Гурджиев видел те силы в нашей культуре, которые
стремятся сделать людей более механическими; мы будем подробно рассматривать
эти силы в других главах. Правильные и неправильные способы действия
определены, и правила, как им следовать, тоже установлены. Тогда добродетель
становится всего лишь вопросом соблюдения правил.
Проблема с попытками создания правил, которые охватывали бы все
проявления жизни, состоит в том, что реальность часто оказывается гораздо
более сложной, чем предполагают правила, или же она изменяется быстрее, чем
это предусмотрено правилами. Тем не менее многие люди пытаются механически
следовать правилам, чувствуя себя добродетельными, а на самом деле разрушая
самих себя и других.
ДАЛЬШЕ ПО ПУТИ АВТОМАТИЧНОСТИ
Теперь мы можем представить себе, что те функции, для которых мы
придумали разумный подъемный кран, выполняет человек, например, такой, как
вы. Вы можете видеть, когда ящик действительно находится на ленте
транспортера, даже если промежутки между ящиками меняются, протянуть руки и
взять его с транспортера вне зависимости от того, как он повернут. Вы можете
поднять ящик, перенести его на другой транспортер и правильно установить его
там. Вы можете видеть, работают ли оба транспортера как следует, и выключить
подающий транспортер, если остановился второй. Вы уже обладаете всеми теми
качествами, которые мы определили как начальную стадию как механического,
так и человеческого разума: вы помните общую цель, которая состоит в том,
чтобы без повреждения переставлять ящики с одного транспортера на другой; вы
воспринимаете окружающую среду для того, чтобы обнаруживать разнообразные
вещи, которые могут помешать достижению цели; вы также можете вносить нужные
изменения в свое поведение для того, чтобы компенсировать те изменения
окружающей среды, которые препятствуют достижению цели.
Насколько долго вы останетесь разумным при такой работе?
Когда вы впервые приступаете к этой работе, она может показаться вам
чем-то интересным. Что именно вам нужно делать? Как сделать это более
эффективно? Но после какого-то времени (минуты? часы?) эта работа в
совершенстве освоена, и она начинает надоедать вам. Вы стали слишком
квалифицированным для нее. Что теперь?
Вы обнаруживаете, что вам уже не нужно уделять такое пристальное
внимание работе для того, чтобы делать ее качественно. Фактически вы можете
позволить своему уму отвлечься, вы можете мечтать о чем-нибудь, планировать,
что вы будете делать после работы, раздумывать о том, заплатят ли вам
достаточно за эту работу, разговаривать со своим коллегой, работающим на
другом конвейере, и так далее. Вы без каких-либо сознательных усилий
автоматизировали себя, позволив части вашего восприятия и суждения стать
механическими, так что вы действуете подобно машине, автомату. Если ваши
мысли, фантазии и разговоры более занимательны, чем перестановка ящиков, вы
будете более счастливы, чем если бы вы уделяли внимание лишь текущей работе,
которая вам уже надоела. Поскольку вам уже не нужно уделять так много
сознательного внимания выполнению работы, она может казаться требующей
значительно меньших усилий, и это мнимая выгода автоматизации.
Способность привлекать некоторую ограниченную часть нашего восприятия и
разума для автоматического выполнения фиксированного задания, при полном или
почти полном отсутствии осознания с нашей стороны, является одним из
наиболее выдающихся умений человека - и в то же время одним из его
наибольших проклятий.
ЦЕНА АВТОМАТИЗАЦИИ
В том простом примере, который приводился выше, автоматизация кажется
желательной. Она делает вас более счастливым. Если часть вашего ума, не
задействованная в работе, занята, например, планированием того, как улучшить
другие стороны вашей жизни, то вы даже становитесь более эффективным. У вас
больше сенсорных и интеллектуальных способностей, чем нужно для эффективного
выполнения работы, и вы используете эти способности лишь в той мере, в какой
это необходимо, уделяя остальную их часть своим собственным целям.
Если бы разумное использование избыточных возможностей ума было
единственным или хотя бы наиболее типичным результатом, возникающим
вследствие автоматизации, то тогда автоматичность не создавала бы в жизни
человека никакой проблемы. Проблемы возникают тогда, когда реальность
изменяется, а вы продолжаете реагировать автоматически, и/или когда с
автоматическим реагированием ассоциируется (автоматическое) эмоциональное
удовлетворение.
Когда у вас имеется стереотип автоматического реагирования, это
означает, что ваше внимание очень специализировано. Когда возникает та или
иная ситуация, она должна сопоставляться с внутренним представлением,
которое при автоматичности оказывается стереотипным. Таким стереотипом может
быть ящик на ленте транспортера, внешний облик незнакомого человека,
словесное утверждение, определенный запах или что угодно еще. Эти стереотипы
оказываются настолько близкими к некоторым ранее уже ставшим автоматическими
аспектам внимания, что когда этот стереотип воспринимается , он ошибочно
принимается за саму реальность.
Затем следует ваша автоматическая реакция. В действительной ситуации
важно отличать саму ситуацию от стереотипа, иначе ваши автоматические
реакции окажутся неуместными.
Нищий
Вот пример: вы только что поставили на стоянку свою машину и идете по
улице. К вам направляется человек, судя по всему, собираясь что-то вам
сказать. Вы думаете о том, что вы собирались купить в магазине, к которому
вы идете, но часть вашего внимания уделена приближающемуся к вам человеку.
Он плохо одет и небрит. Часть вашего ума немедленно "воспринимает" его как
нищего - человека того типа, который всегда вас раздражал. На самом деле это
стереотип, поскольку существуют другие люди, которые могли бы быть плохо
одеты на улице и намереваться что-то вам сказать. Но стереотип уже
активизировался, а вместе с ним и ваша автоматическая реакция на нищего. На
вашем лице появляется выражение презрения, и вы сворачиваете в сторону,
избегая этого человека еще до того, как он заговорил с вами. Автоматически у
вас возникают мысли о вашем собственном превосходстве, так как вы сами
зарабатываете себе на жизнь; у вас также могут возникнуть мысли типа "Почему
же правительство ничего не делает с такими людьми, как этот нищий?"
Это могло бы быть так, но в реальности, которую я придумал ради
примера, небрежно одетый человек был профессором колледжа. У него был
выходной, и он оделся в старую одежду, потому что занимался ремонтом машины,
а сейчас ему понадобилось выйти в магазин за некоторыми запасными частями.
Он увидел, что из вашей машины, находящейся на стоянке, вытекает масло, и
направился к вам, чтобы предупредить об этом. Выражение презрения у вас на
лице и попытка свернуть в сторону внезапно вызывают у него сильный гнев. "Ну
и черт с тобой!" - тут же говорит он и уходит. Потом, когда вы уже уехали от
стоянки, у вас заклинивает двигатель. Автоматическое восприятие,
автоматические чувства, автоматическое поведение, автоматически
последовавшая авария. Вы не увидели, что реальность отличается от вашего
стереотипа, и он был для вас эмоционально значимым (связанным с чувством
своего превосходства), что сделало ситуацию еще более негибкой.
Механический разум часто бывает полезным для утилитарных целей, но он
оказывается опасной вещью в изменяющемся сложном мире. Механические,
автоматические стереотипы, хорошо всем нам известные - это расизм,
неравноправие женщин, национализм. Я привел лишь три эти примера, на самом
деле их может быть гораздо больше. Автоматическое восприятие, автоматические
эмоции, автоматические мысли и реакции в какой-то одной ситуации так часто
ассоциируются с такими же автоматическими реакциями, мыслями и чувствами в
другой ситуации, что мы теряем большое количество времени - а в самых
крайних случаях и всю жизнь - в продолжающемся автоматическом существовании.
Автоматизация оказывается главным препятствием, если мы пытаемся
пробудиться от того транса, который навязан нам нашей культурой. Однако если
вам все-таки удастся пробудиться, то автоматизация может стать полезным
инструментом, коль скоро вы сможете следить за ней с более пробужденного
уровня сознания.
Мы действительно машины, и являемся ими в жизни слишком часто, но это
вовсе не означает, что нам нужно ими быть.
В следующей главе мы вернемся к примеру нашего подъемного крана,
добавляя ему новые степени механического разума и рассматривая параллели с
человеком.
ЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩИЙ РАЗУМ
В этом разделе мы продолжим наше обсуждение, и я попрошу вас набраться
терпения. Мы рассмотрим дальнейшие параллели между машиной и человеческим
мышлением, которое обычно полностью автоматично, приукрашено и
неосознаваемо. Для того чтобы произошло пробуждение, мышление должно стать
более осознанным.
В предыдущем разделе мы наделили машину, подъемный кран из нашего
примера, некоторыми зачаточными формами интеллекта. В четвертом поколении
своей эволюции подъемный кран уже мог распознавать некоторые изменения,
происходящие в окружающей среде, и вносить соответствующие коррекции в свое
поведение в соответствии с поставленной перед ним задачей - в данном случае
это перестановка ящиков с одного транспортера на другой.
Для достижения способности реагировать на степень изменений, а не
просто на изменения типа "все или ничего", мы добавили к подъемному крану
компьютер, простейшую форму мозга. Коль скоро у нас теперь есть
вычислительные возможности этого компьютера, давайте заставим наш подъемный
кран пятого поколения совершить эволюционный скачок, который приблизит
степень его разумности к тому интеллекту, который мы наблюдаем у человека.
Используя приобретение способности справляться с более сложными
задачами как побудительный стимул для эволюции, давайте представим, что по
транспортеру поступают разные ящики, которые затем должны переноситься на
три разных транспортера в зависимости от типа ящиков, так как различная
продукция, упакованная в эти ящики, должна храниться в разных частях склада.
Таким образом кран пятого поколения из простого переносчика становится
краном-сортировщиком, способным принимать решение о типе ящиков, прежде чем
переносить их на соответствующий транспортер. Людям обычно приходится
совершать выбор из множества различных возможностей, а не просто всегда
одинаково реагировать на один и тот же стимул. Действительно, чаще всего мы
предпочитаем принимать решение, которое затем побуждает нас действовать.
Ящики могут иметь разные размеры и содержать в себе разную продукцию.
Часть продукции в ящиках легкая и хрупкая, часть - тяжелая и прочная.
Тяжелые ящики с прочной продукцией требуют более сильного захвата, чтобы
ящик не выскользнул и не упал при подъеме. Однако если то же усилие захватов
использовать при подъеме легких ящиков, то они могут быть раздавлены. Таким
образом, усилие захватов должно соответствовать типу ящиков.
Как и в предыдущих примерах, расположение ящиков на транспортере может
быть разным: некоторые из них стоят правильно, некоторые повернуты под тем
или иным углом. Иногда бывает более длинный промежуток времени перед тем,
как по транспортеру поступает новый ящик; иногда бывает так, что несколько
ящиков стоят вплотную друг к другу.
НЕПРЕДВИДЕННЫЕ СОБЫТИЯ
Мы бы не захотели нанимать рабочего, который бывает настолько поглощен
своей работой, что не замечает неожиданных, но жизненно важных изменений в
окружающей обстановке и потому не может на них реагировать.
Мы уже разбирали случай, когда один из транспортеров, на которые нужно
перегружать ящики, останавливается. Но что делать, если он вдруг начал
двигаться в обратную сторону? Или, например, представим, что на складе
возник пожар, создающий угрозу для человеческой жизни и для всего
оборудования. А что если какой-то посторонний человек вошел в зону работы
крана? Или если за короткое время поступает так много ящиков, так что
кран-сортировщик не успевает переносить их на другие транспортеры? Или же
прекратилась подача питания на кран, и ящики начали нагромождаться возле
транспортера? Если наш кран-сортировщик пятого поколения действительно
совершил качественный скачок в своей разумности, то он должен реагировать на
все эти возможные события.
ПРИОБРЕТЕНИЕ НОВЫХ ОРГАНОВ ЧУВСТВ
Наш первый эволюционный шаг состоит в том, чтобы добавить
крану-сортировщику новые органы чувств. Отчасти эту задачу можно решить с
помощью простых датчиков типа "все или ничего". Наши отводящие транспортеры
должны быть оснащены датчиками, которые реагируют не только на то, движутся
ли они или нет, но и на то, движутся ли они в правильном направлении.
Датчик, реагирующий на высокую температуру, может служить сигнализатором
возможного пожара. Простой измеритель напряжения может определять, поступает
ли питание на подъемный кран.
Разобраться с различными размерами и разной ориентацией ящиков труднее.
Кран четвертого поколения использовал телевизионную камеру над подающим
конвейером, дополненную компьютером со специальной программой обнаружения
форм и углов, так что он мог распознавать ящик и определять его Ориентацию и
местоположение. Чтобы это делать, ему приходилось обращаться к памяти
компьютера, которая определяла, как выглядит ящик на телевизионном
изображении.
Как нам иметь дело с ящиками разного размера (а также разного веса и
разной хрупкости)? Для простоты мы можем составить компьютерную программу
распознавания ящиков, так чтобы она исходила из допущения (как обычно
поступают и люди), что все эти три параметра взаимосвязаны: маленькие ящики
обычно легкие и хрупкие, а чем они становятся больше, тем они тяжелее и
прочнее. Тогда программа распознавания может подавать команду захватам
использовать небольшое усилие для маленьких ящиков, все более увеличивая его
по мере увеличения размеров ящиков.
Коль скоро наш компьютер достаточно мощный, чтобы на нем могла работать
программа распознавания ящиков по телевизионному изображению, давайте
установим вторую камеру, которая будет обозревать то пространство вокруг
крана, в котором было бы нежелательно появление людей. Изображение с этой
второй камеры должно анализироваться в компьютере для обнаружения
присутствия человека. Мы можем значительно упростить эту процедуру. Нам не
нужно знать, что это за человек, мужчина это или женщина, какого он или она
роста, или какого цвета одежда на этом человеке. В действительности нам даже
не нужно знать, человек ли это. Если что-либо будет передвигаться в
запретной зоне, мы хотим, чтобы наша программа обнаружения постороннего
присутствия тут же это замечала и останавливала кран.
Однако в этой ситуации есть и своя проблема. Кое-что регулярно входит в
запретную зону и движется в ней, а именно сам работающий кран. Нам бы не
хотелось, чтобы управляющий компьютер крана-сортировщика останавливал кран
каждый раз, когда он обнаружит сам себя. Основная функция разума живых
существ состоит в том, чтобы узнавать самого себя и отличать себя от не
себя. Иначе мы могли бы поедать самих себя! Таким образом, программа
обнаружения посторонних объектов должна анализировать изображение,
поступающее с камеры, чтобы распознавать форму и движения крана как
отличающиеся от любых других форм, движущихся в запретной зоне. Тогда
команда остановки крана будет подаваться лишь в том случае, если обнаружится
что-то, по своей форме не являющееся краном.
Поскольку наш кран-сортировщик должен ставить разные ящики на различные
транспортеры, программа распознавания должна не только воспринимать ящики,
но и классифицировать их по одному из нескольких параметров. Для простоты
представим себе, что это делается только на основе размера.
ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ДЕЛАТЬ ВСЕ СРАЗУ
Нам нужно, чтобы наш кран-сортировщик пятого поколения делал совсем
немного вещей. Он должен (а) наблюдать за ящиками на подающем транспортере,
(б) распознавать размер и расположение каждого ящика, поворачивать захваты в
зависимости от расположения ящика, опускать захваты, когда ящик находится
под ними, (в) захватывать ящик с усилием, соответствующим его размеру, и
поднимать его, (г) классифицировать ящик по типу и направлять движение крана
к соответствующему транспортеру, (д) поворачивать ящик таким образом, чтобы
он был правильно ориентирован по отношению к ленте того транспортера, на
который его нужно перенести, (е) установив ящик над нужным транспортером,
(ж) опускать стрелу крана и раскрывать зажимы, (з) поднимать стрелу крана и
(и) возвращать ее в исходное положение над подающим транспортером. В то же
время система должна быть готова остановить транспортер и работу крана при
сигнале тревоги в случае (к) пожара, (л) обнаружения посторонних в запретной
зоне, (м) если любой из транспортеров останавливается или начинает двигаться
в обратную сторону, или же (н) если на кран перестало поступать питание.
Все это представляется весьма сложным. Однако одним из результатов
попытки создания все более разумных машин явилось то, что мы осознали, сколь
многое в отношении наших простых действий мы считали само собой
разумеющимся.
Понятно, что прекращение работы любого из транспортеров остановит
процесс производства, так что это не должно происходить без необходимости.
Поэтому возможность останавливать подающий транспортер, в том случае если
любой из отводящих транспортеров останавливается или движется в обратную
сторону, можно было бы далее усовершенствовать так, чтобы компьютер выключал
подающий транспортер только в том случае, если он обнаружит на нем ящик,
который должен быть перенесен на неисправный отводящий транспортер. Тем
временем он мог бы подать сигнал тревоги обслуживающему персоналу, чтобы они
починили неисправный транспортер, причем ремонт мог бы закончиться до того,
как поступит новый ящик, предназначенный для этого транспортера.
Эта задача была бы вполне выполнимой, если бы наш компьютер имел
неограниченные возможности по части программ и памяти. Но ни люди, ни
компьютеры не обладают неограниченными возможностями. Хотя вы можете нанять
много работников, чтобы они одновременно наблюдали за всеми этапами
процесса, или можете купить очень мощный компьютер, но существуют
экономические соображения: вам не хотелось бы вкладывать во все это слишком
много денег без особой необходимости. Таким образом, на практике "внимание"
нашего компьютера должно распределяться между всеми этими задачами так,
чтобы, с учетом присущих ему ограничений, наилучшим образом соответствовать
нашим целям.
Поддержите развитие сайта Ваш вклад будет значительным для библиотеки Компьютеру нужно вполне ограниченное количество времени для анализа
информации, поступающей по каждому из его сенсорных каналов, и столь же
ограниченное время для вычисления того, что ему нужно делать с тем, что он
обнаружит. Кроме всего прочего, компьютер может делать только одну вещь за
раз, так что ему нужно будет потратить определенное время на одно задание,
затем перейти к следующему заданию, затем к следующему и так далее.
Последовательное выполнение серии этих заданий и возвращение к начальному
состоянию - это цикл работы компьютера. Позволим ли мы компьютеру тратить
столько времени, сколько ему необходимо на каждое задание, или равное
количество времени на каждое задание (слишком много для одних, слишком мало
для других), или более длительное время для решения более важных задач?
ПРИОРИТЕТЫ И ЦЕННОСТИ
Те приоритеты, которые компьютер определяет для разных задач, являются
механическим аналогом человеческих ценностей. Не вдаваясь пока в детальное
рассмотрение роли эмоций, мы можем заметить, что то, что вы цените, можно
определить по количеству времени, в течение которого эти вещи занимают ваше
внимание, и по их приоритету, который определяет, насколько вы готовы ради
них отложить все другие дела, когда возникает подходящая ситуация. Например,
я провожу много времени за чтением книг, что показывает, насколько я ценю
чтение. Более того, мне не нравится, когда другие люди заговаривают со мной,
если я читаю интересную книгу. Хотя, если бы вы прервали меня, чтобы
сказать, что в доме пожар, я был бы искренне рад! Я ценю свою жизнь и жизнь
моей жены, и мне также хотелось бы сохранить свой дом от разрушения - это
явно более важно, чем чтение интересной книги.
Давайте зададим нашей компьютерной управляющей программе систему
ценностей в виде распределения времени на разные задачи и приоритетности
выполнения этих задач.
Предположим, что анализ сигналов от каждого из датчиков нашего
компьютера, подключенного к крану-сортировщику, занимает одну десятую
секунды. У нас есть восемь датчиков (датчики пожара, вторжения посторонних в
запретную зону, остановки каждого из трех транспортеров и правильного
направления движения каждого из трех транспортеров). Если мы сочтем, что
информация от каждого из этих датчиков имеет одинаковую ценность, то мы
можем запрограммировать компьютер так, что он будет поочередно анализировать
сигналы от каждого из этих датчиков. В этом случае цикл обработки сигналов
от датчиков будет иметь восемь шагов. Если сигналы подтверждают, что все в
порядке, кран-сортировщик может проверить, не поступает ли ящик (девятая
операция длительностью 0.1 секунды), и, если он окажется на месте, начинает
выполнять задание по его сортировке и перемещению. Если ящик не поступает,
то компьютер может снова начать обрабатывать контрольные сигналы от своих
восьми датчиков. Так этот цикл повторяется снова и снова до тех пор, пока не
будет обнаружен поступивший ящик.
Обнаружение поступившего ящика на девятой стадии приведет к тому, что
будет определен его тип и ящик будет перемещен по назначению. Допустим, что
это займет 9,1 секунды, после чего кран возвратится в исходное положение, и
тогда общее время на то, чтобы проверить сигналы от всех датчиков,
обнаружить ящик, переместить его, а' затем возвратиться в исходное
положение, составит ровно десять секунд.
Неявные ценности
Так как перемещение ящика занимает 9,1 секунды, в то время как проверка
сигналов от датчиков занимает только 0,9 секунды, то мы в неявном виде
задаем нашему крану-сортировщику систему ценностей, причем ценностей весьма
материалистического толка. Мы можем выразить их в антропоморфной форме
следующим образом:
Первая Заповедь: Если нет работы, которую нужно выполнять (нет ящика
для сортировки и перенесения на другой транспортер), защищай человеческую
жизнь и оборудование, посвящая 1/9 часть твоего времени проверке, нет ли в
помещении пожара, и еще 1/9 часть твоего времени выяснению того, нет ли
посторонних лиц в потенциально опасной зоне движения крана.
Вторая Заповедь: Если есть работа, которую нужно делать (сортировка и
перемещение ящиков), отдавай меньший приоритет защите человеческой жизни.
Защищай человеческую жизнь и оборудование, посвящая одну сотую часть твоего
времени (0,1 секунды каждые 10 секунд) проверке, нет ли в помещении пожара,
и еще одну сотую часть твоего времени выяснению, нет ли посторонних в
опасной зоне.
В последнее десятилетие мы все больше осознаем, что порой то, что
кажется простыми технологическими стратегиями и решениями, на самом деле
оказывается выбором ценностей. Чем в меньшей мере мы признаем действительную
сложность возникающих перед нами задач, тем больше потенциальных будущих
неприятностей мы создаем для себя по причине своей собственной слепоты.
Вероятно, наиболее мудрым будет предположить, что все планы в отношении
того, как делать какие-то вещи, а не только те из них, что связаны с
технологией, неявно касаются определенных ценностей, происходит ли это
сознательно или бессознательно.
Автоматизм нашего мышления, восприятия и чувств, который мы
рассматривали в предыдущей главе, способствует сохранению нашей слепоты по
отношению к тому, что мы делаем. Ситуация стереотипно воспринимается как
"инженерное решение" или "техническая проблема", и мы имеем тенденцию
воспринимать наши предубеждения в отношении этой ситуации взамен ее
действительной реальности.
Мы могли бы сказать, что наш кран-сортировщик пятого поколения способен
разумно реагировать на опасные ситуации в то время, когда он не занят
работой. Когда же он занят работой, он поглощен ею на достаточно долгое
время, утрачивая на этот период контакт с внешней реальностью.
Напрашивающиеся параллели со многими видами человеческой деятельности здесь
достаточно очевидны.
Мы могли бы увеличить ценность, которую наш кран-сортировщик придает
защите человеческой жизни, внеся изменения в программу цикла
транспортировки. Напомним, что до этого кран, как только он обнаруживал
поступивший по транспортеру ящик, переставал уделять внимание датчикам,
связанным с состоянием окружающей среды до тех пор, пока он не завершал
полностью цикл перемещения ящика, который занимал значительно больше
времени, чем проверка состояния окружающей среды. Но мы можем изменить
программу компьютера таким образом, что он будет контролировать наличие
посторонних в зоне работы крана между разными стадиями в пределах цикла
транспортировки. Теперь кран-сортировщик уже не так глубоко погружен в
работу, он находится в большем "контакте с реальностью", с той реальностью,
которую ценим мы, его создатели.
Ценности имеют свою стоимость
Отметьте, что мы заплатили определенную цену за то, что наш
кран-сортировщик стал уделять больше внимания защите человеческой жизни. До
того как мы добавили эту дополнительную проверку в цикл транспортировки,
весь этот цикл занимал десять секунд. Если ящики поступали достаточно
быстро, то кран мог сортировать и перемещать один ящик каждые десять секунд.
После добавления дополнительных шагов проверки цикл стал более длинным и,
соответственно, менее продуктивным. Настолько ли мы ценим человеческую
жизнь, чтобы делать наш производственный цикл менее эффективным? Достаточно
ли велика вероятность нахождения постороннего человека в зоне работы крана
для того, чтобы оправдывать снижение продуктивности работы, или же мы
принимаем слишком усердные меры защиты от очень маловероятного события?
Теперь наш кран-сортировщик усовершенствован настолько, что может
приспосабливаться к тому, чтобы справляться с несколькими возможными типами
изменений в окружающей обстановке. Он может быть более эффективным, действуя
в соответствии с запрограммированной системой ценностей, а именно правильно
переносить ящики самым эффективным способом, уделяя при этом внимание защите
человеческой жизни и оборудования склада от возможной опасности. Смог ли бы
какой-то разумный наблюдатель, не являющийся человеком, а также не имеющий
никаких предубеждений о том, что жизнь и разум могут существовать только на
органической основе, воспринимать наш кран-сортировщик как некое разумное
животное? Мог ли бы такой наблюдатель приписывать ему сознание? Мог ли бы он
воспринимать человека, делающего такую же работу, как этот кран, как
полностью равного крану-сортировщику?
ОПЕРАЦИОНАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ
ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ
МЕХАНИЧЕСКИЙ ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ
СОЗДАНИЕ И ОРГАНИЗАЦИЯ ОПЫТА
Организация опыта на основе чувства времени
ВРЕМЯ НА РАЗМЫШЛЕНИЕ
ОБУЧЕНИЕ НА ОПЫТЕ
Операциональное мышление
Перепроверка старого знания
ИЕРАРХИИ ЦЕННОСТЕЙ
ЖИЗНЬ В ИМИТАТОРЕ МИРА
ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ПОСТРОЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ
ПЕРЦЕПТУАЛЬНАЯ ЗАЩИТА
ЭМОЦИИ
ИМИТАЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ
ЭМОЦИИ КАК САМОЦЕЛЬ
Вызывание эмоций с помощью имитации
Эмоции и удовлетворение в фантазиях
ОБУСЛОВЛИВАНИЕ
КЛАССИЧЕСКОЕ ОБУСЛОВЛИВАНИЕ
ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ОТ МОЗГОВОГО ЦЕНТРА УДОВОЛЬСТВИЯ
ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОБУСЛОВЛИВАНИЕ
Чувства, которые испытывает тот, кто подвергается обусловливанию
Чувства, которые испытывает тот, кто осуществляет обусловливание
ГИПНОЗ
ОКРУЖАЮЩАЯ ОБСТАНОВКА И ПОДГОТОВКА
НАЧАЛО ГИПНОТИЧЕСКОЙ ИНДУКЦИИ
ПАРАЛЛЕЛИ СО СНОМ
ГИПНАБЕЛЬНОСТЬ
ЭФФЕКТЫ ГИПНОЗА
НЕДОВЕРИЕ К РЕАЛЬНОСТИ ГИПНОЗА
ОБЪЯСНЕНИЕ ГИПНОЗА
Эмпирические теории гипноза
Скептические теории гипноза
ТРИ ИЗМЕРЕНИЯ ГИПНОЗА
Вовлеченность в разыгрывание роли
Транс
Архаическая регрессия
ОТВРАЩЕНИЕ К "ТРАНСУ"
ОПЕРАЦИОНАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ
Принципиальной характеристикой разумной жизни можно считать ее
стремление защищать саму себя и свое благополучие. Обычно цель
самосохранения приоритетна по сравнению почти со всеми другими целями. Для
того чтобы наш кран-сортировщик пятого поколения эволюционировал до шестого
поколения, нам следует наделить его инстинктом самосохранения. Конечно, это
утверждение не стоит воспринимать буквально, и нам нужно будет пойти на
некоторые компромиссы. Как признавал Гурджиев, наша вовлеченность в другие
аспекты жизни, особенно если она неосознаваема, часто мешает правильному
функционированию нашего инстинкта самосохранения.
ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ
Наш кран-сортировщик пятого поколения является физическим устройством.
Он имеет движущиеся части, которые могут изнашиваться. Мы можем сделать его
из более качественных частей, если это, конечно, экономически оправданно в
смысле стоимости замены деталей. Если мы все же займемся этим, то можно
считать, что мы стремимся максимально продлить срок жизни крана. Короткий
срок его жизни будет иметь своим последствием большую стоимость работ по
ремонту, а частые остановки для ремонта приведут к снижению
производительности и повышению стоимости продукции.
Для простоты давайте предположим, что главным источником износа
являются опорные подшипники крана. Вне зависимости от того, насколько хорошо
изготовлен подшипник, в нем всегда возникает некоторое трение. Трение
вызывает тепло, равно как приводит к снашиванию подшипника. Тепло ускоряет
высыхание смазки в подшипнике и таким образом еще больше увеличивает трение,
которое в свою очередь создает еще большее количество тепла, и так далее, по
замкнутому кругу. Для того чтобы продлить жизнь подшипника, не нужно
позволять ему чересчур сильно нагреваться. Если же он нагревается слишком
быстро, следует прекратить пользоваться им до тех пор, пока он не остынет.
МЕХАНИЧЕСКИЙ ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ
Наш кран-сортировщик пятого поколения не имел цели самосохранения, и у
него не было возможности узнать, не перегреваются ли его подшипники или не
изнашиваются ли они по этой причине слишком быстро. Когда по транспортеру
поступал ящик, кран-сортировщик переносил его вне зависимости от того,
перегрелись ли его подшипники или нет. И хотя кран уже прошел немалый путь
эволюционного развития и приобрел достаточно большое количество разума, он
все равно остается в полной зависимости от окружающей среды. Если вы точно
знаете, что будет происходить в окружающей среде, то вы можете точно
предсказать, как будет реагировать кран-сортировщик. Слово "механический"
лучше всего описывает это поведение как в буквальном техническом смысле, так
и в переносном смысле "тупости".
Существуют механические, негибкие способы продления жизни
крана-сортировщика. Можно просто навсегда выключить кран, что чрезвычайно
удлинит срок жизни его подшипников, однако полностью лишит его
производительности. Использование его без перерыва, пока он не выйдет из
строя, на некоторое время значительно повысит производительность, но высокая
стоимость и большая продолжительность ремонтных работ сведут на нет такой
кратковременный прирост производительности. Если ввести в конструкцию крана
простое часовое устройство, которое будет периодически выключать его на пять
минут через каждые пять минут работы, это даст механизмам достаточно времени
для остывания. Но при этом также пришлось бы останавливать производство
через каждые пять минут, а это слишком высокая цена за продление жизни
крана. Как же нам дать крану новую степень разумности, которая позволила бы
добиться оптимального сочетания производительности и срока службы
оборудования?
Давайте предпримем некоторые шаги для продления срока службы
подшипников нашего крана-сортировщика.
Во-первых, мы добавим Датчик температуры, который будет постоянно
измерять, насколько нагрелись подшипники.
Во-вторых, мы введем в компьютерный мозг нашего устройства информацию о
зависимости степени износа подшипников от температуры. Это может быть
информация, например, такого типа: "При температуре двести градусов износ
подшипников происходит на двадцать процентов быстрее, чем обычно; при
температуре двести пятьдесят градусов он происходит на восемьдесят процентов
быстрее, чем обычно, а при трехстах градусах он происходит на двести
двадцать пять процентов быстрее, чем обычно". Это внешнее знание о
зависимости износа подшипников от температуры, знание кого-то другого,
которое вводится в память компьютера нашего крана.
В-третьих, мы запрограммируем систему ценностей, которая будет включать
в себя продление жизни и поддержание максимальной производительности. Эту
систему ценностей или рабочее правило можно было бы сформулировать так:
"Останавливать кран и подающий транспортер сразу же, как только температура
подшипников достигает трехсот градусов, и ожидать, пока температура не
понизится до двухсот градусов, прежде чем снова начинать работу". Это наша
система ценностей, но поскольку мы обладаем абсолютной властью
программировать компьютер, то она автоматически становится системой
ценностей крана-сортировщика. Теперь, обладая новым инстинктом
самосохранения, кран-сортировщик эволюционировал до шестого поколения.
Если идея программирования системы ценностей в чем-то или в ком-то
вызывает у вас дискомфорт, то этот дискомфорт вполне оправдан. Как мы увидим
дальше, такое программирование вас самих происходит постоянно и
многочисленными способами.
В завершение мы дадим компьютеру нашего крана-сортировщика шестого
поколения в дополнение к его новому чувству температуры подшипников и к
знаниям, как от этого зависит самосохранение, совершенно новую способность,
которую можно назвать моделированием окружающего мира и вычислением, или
моделированием, оптимальных способов действия. Эта последняя способность
является новым эволюционным шагом, который приведет к возникновению
крана-сортировщика седьмого поколения.
СОЗДАНИЕ И ОРГАНИЗАЦИЯ ОПЫТА
Обучение на опыте является основным признаком разума. Так что наш
компьютер должен начать собирать информацию о событиях, которые происходили
с краном-сортировщиком в его прошлом в данном случае это аналог того, что мы
обычно называем опытом.
Какие события, какой опыт могут быть в жизни нашего крана-сортировщика?
Обнаружение вторжения посторонних в опасную зону. Обнаружение пожара в
помещении. Сбор данных о поступлении ящиков, их ориентации и их размерах.
Перемещение ящиков с одного транспортера на другие. Определение, когда
подающий или отводящие транспортеры останавливаются или начинают двигаться в
обратную сторону. Перерывы в работе, когда кран-сортировщик останавливался
для ремонта.
Теперь мы добавили ему еще один сенсорный канал - ощущение температуры
его подшипников.
Организация опыта на основе чувства времени
Однако для того чтобы наш компьютер мог начать упорядочивать свой опыт,
мы должны дать ему еще одно абсолютно необходимое чувство, чувство времени.
С помощью установки внутренних часов и календаря компьютер теперь может
помнить, что определенные события происходили в определенные моменты
времени, например, "ящик размера N 3 был перемещен на отводящий транспортер
N 3 в 16 часов 15 минут 22 секунды 14 июля 1985 года", или "остановка для
ремонта по причине износа подшипника с 14 часов 10 минут 22 секунд до 20
часов 10 минут 22 секунд ровно шесть часов 10 марта 1986 года".
Теперь у нас есть содержание опыта, к которому можно обращаться. Этот
опыт уже локализован в пространстве, так как каждая отдельная операция
крана-сортировщика всегда подразумевает его определенное положение в
пространстве. Теперь он локализован также и во времени.
ВРЕМЯ НА РАЗМЫШЛЕНИЕ
Поскольку нам хотелось бы получить хорошие результаты с помощью как
можно менее дорогостоящего компьютера, мы не стали покупать для нашего
крана-сортировщика действительно мощный компьютер. Если бы мы имели такой
компьютер, он бы мог "размышлять" о своем прошлом опыте, одновременно
выполняя свои основные функции по сортировке и перемещению поступающих
ящиков. Нам не нужно такой большой вычислительной мощности компьютера,
поскольку большую часть времени общий характер окружающей среды меняется
весьма медленно, так что нам приходится думать о нем лишь от случая к
случаю. Бывает, что ящики поступают через достаточно большие промежутки
времени, и это время может использоваться компьютером для "размышления" о
вещах, не связанных с непосредственными задачами. Для этого наш не самый
большой и менее дорогостоящий компьютер вполне подходит.
Однако мы не хотели бы, чтобы такое размышление мешало' сортировке и
перемещению ящиков. Если ящики будут падать на пол, потому что в этот момент
мозг крана-сортировщика "задумался", это будет слишком дорогостоящий путь
улучшения функционирования нашей системы. Это должно быть "мышление",
которое можно прерывать, которое можно как бы держать в узде.
Мы определяем компьютеру свободное время для "размышления", когда
требования со стороны окружающей среды снижаются (ящик в данный момент не
поступает). И хотя такое мышление периодически прерывается, его результаты
вплоть до этого момента могут сохраняться, и процесс мышления может позднее
продолжиться с того момента, на котором он был прерван. (Это даже лучше, чем
обычное человеческое мышление, которое, будучи прерванным по той или иной
причине, вынуждено начинать свою работу с самого начала!)
ОБУЧЕНИЕ НА ОПЫТЕ
Для обучения на опыте требуется: (а) чтобы вы могли накапливать прошлый
опыт; (6) чтобы накопленный прошлый опыт был упорядоченным, например путем
локализации в пространстве и времени; (в) чтобы вы могли избирательно
вызывать воспоминания об отдельных событиях; (г) чтобы вы имели возможность
сравнивать эти воспоминания и выполнять с ними другие логические операции -
это то, что психолог Пиаже называл операциональным мышлением; (д) чтобы у
вас имелась определенная система ценностей для того, чтобы определять
степень желательности различных результатов деятельности, которые вы
способны предвидеть с помощью операционального мышления; (е) чтобы у вас
была возможность накапливать данные вашего операционального мышления -
догадки, которые у вас возникают и возможные результаты, которые вы
предвидите; наконец, (ж) чтобы вы могли изменять свое будущее поведение на
основании накопленных догадок и предполагаемых результатов.
Операциональное мышление
Операциональное мышление - одно из высочайших достижений человеческого
ума. Оно состоит в возможности создавать образы или другие формы умственного
представления о реальности. Эти образы могут быть основанными на чувствах, а
могут быть абстрактными или символическими. После создания таких
представлений вы можете произвольно манипулировать или играть с ними для
получения ответов на вопросы типа: "Что произойдет, если ...?" в
пространстве вашего ума. Манипулирование этими образами может происходить в
соответствии с определенной формальной логикой (каковых существует
множество), быть нелогичным, или случайным, в одном из крайних случаев, или
же быть антилогичным, Или интуитивным, в другом крайнем случае. Это часто
гораздо более безопасно, чем выяснять "Что будет, если...?" в реальной
действительности. Например, что будет, если вы прыгнете вниз со скалы
высотой в шесть метров?
Вы могли бы узнать это, совершив такой поступок. Но вы также могли бы
обратиться к хранящемуся у вас в памяти опыту относительно того, насколько
трудным было приземление, когда вы прыгали с разной высоты. Я прыгал с
высоты полуметра: никаких проблем. Я прыгал с метровой высоты; приземление
было несколько более жестким, но также не составляло особого труда. Я прыгал
с высоты в два метра, и удар о землю был очень сильным. Мне пришлось быть
очень осторожным, чтобы избежать травмы, и я бы не стал этого делать, если
бы это не было действительно необходимо. Я никогда не прыгал с большей
высоты, но я могу использовать свое операциональное мышление и представить
себе, что прыжок с высоты в десять метров может стать причиной серьезной
травмы. Поэтому я не буду прыгать с десяти метров. Операциональное мышление
спасло меня от серьезной травмы.
Операциональное мышление также дает нам возможность быть более
эффективными и изобретать новые способы выполнения тех или иных дел.
Предположим, я хочу повесить книжную полку на имеющемся на стене
пространстве необычной формы. Я мог бы сделать или купить множество книжных
полок различных форм и размеров, чтобы примерить их все в нужное мне место,
а затем отобрать только одну, а все остальные разломать или вернуть в
магазин. Но это требует Довольно большой работы и расходов. Вместо этого я
просто представляю себе, как бы выглядели на моей стене полки разного типа,
и выбираю наилучшее решение. Определение размеров имеющегося на моей стене
пространства может дополнить работу моего воображения и мышления. Принимая
решение построить книжную полку самому, я представляю себе все этапы этой
работы и то, какие именно инструменты мне для этого понадобятся. После этого
я могу пойти в магазин и купить все нужные мне инструменты за один раз,
вместо того чтобы совершать много походов в магазин и пробовать разные
инструменты, не зная, нужны они мне или нет.
Конечно же, я обычно забываю про какой-нибудь инструмент.
Операциональное мышление может чувствовать, будто бы оно совершенно
безукоризненно (этот важный недостаток мы обсудим позднее), но, оглядываясь
назад, мы нередко можем видеть, как мы порой забывали сделать что-то важное
или же приходили к неправильному выводу. Но тем не менее операциональное
мышление обладает чрезвычайно большими возможностями, и когда мы даем его
нашему крану-сортировщику, это оказывается гигантским скачком в его
эволюционном восхождении.
Мы запрограммируем компьютер крана-сортировщика для совершения
действий, свойственных операциональному мышлению, в свободное от основной
работы время, когда он не занят транспортировкой ящиков и его датчики не
обнаруживают поступления нового ящика.
Перепроверка старого знания
Один из видов операционального мышления, который мы будем
программировать у нашего компьютера, - это способность проверять
адекватность накопленных знаний. Раньше мы уже вводили в него внешнюю
информацию о зависимости скорости износа подшипников от температуры. Мы
также вводили в программу внешнюю систему ценностей с целью максимально
продлить срок службы крана с минимальными потерями производительности.
По мере того как такой кран работает в течение многих лет, у него будет
много случаев "опыта" поломки подшипников, и он будет должным образом
регистрировать эти события и время, когда они происходили. Кроме того, в
памяти компьютера накопится большой объем данных о температурном режиме
подшипников. В свободное от работы время компьютер может "размышлять" обо
всех этих фактах путем вычисления действительной взаимосвязи между
различными аспектами температурного режима (такими как средняя температура,
максимальная температура или длительность циклов нагревания и охлаждения) и
промежутками времени между случаями отказа подшипников. Что является самым
ЛУЧШИМ показателем для предсказания поломки подшипников? Позволяет ли
определенная комбинация названных параметров точнее предсказывать
возможность поломки, чем какой-то один из них? Как эти вычисленные
взаимосвязи согласуются с ранее заложенными в компьютер внешними знаниями и
правилами поведения относительно зависимости износа от температуры? Будут ли
расхождения достаточно большими для того, чтобы изменить первоначальные
внешние знания или вовсе от них отказаться? Даст ли все это заметное
улучшение производительности? В результате такого операционального мышления
рабочий цикл всей системы может несколько измениться - например, могут быть
предусмотрены более длительные перерывы для охлаждения подшипников, если они
ломались слишком часто, или же, наоборот, более короткие остановки в работе
(и, соответственно, большая производительность), если окажется, что износ
подшипников происходит не так быстро, как это первоначально предполагалось.
ИЕРАРХИИ ЦЕННОСТЕЙ
Отметьте, что мы дали нашему крану-сортировщику возможность изменять
одно из правил своей работы, правило о необходимости остановки в том случае,
если температура подшипников превышает определенное значение, с целью
обретения запрограммированной цели-ценности оптимального соотношения между
производительностью крана и продолжительностью срока его жизни. В этой
конкретной программе операционального мышления мы не дали компьютеру
возможности даже ставить под сомнение внешне заданную цель-ценность
максимальной производительности и продления срока службы крана, не говоря
уже о том, чтобы ее изменять.
Мы, люди, также обладаем ценностями, которые на первый взгляд кажутся
неизменными. Так, например, для обычного человека невозможно убить себя
самого путем остановки своего дыхания. Биологически заданная, встроенная в
нас ценность выживания имеет явный приоритет над нашей способностью изменять
ритм своего дыхания.
Однако лишь немногие ценности являются абсолютно неизменными. Обычно
ценности иерархичны: я хотел бы делать А и Б до тех пор, пока это не будет
мешать В и Г. Например, программа операционального мышления для
максимального повышения производительности крана и продления срока его
службы не относится к абсолютным ценностям. Раньше мы уже ввели в программу
компьютера две ценности более высокого порядка - остановка работы
оборудования и подача сигнала тревоги в том случае, если в помещении
возникает пожар или же если в опасной зоне обнаружен человек. Остановка
работы с целью спасения человеческой жизни является абсолютно более высокой
в иерархии ценностей, чем максимальное повышение производительности. По
крайней мере эти ценности являются приоритетными в той части рабочего цикла,
где значительная часть времени крана-сортировщика уделяется проверке того,
нет ли в помещении пожара и не появился ли кто-либо посторонний в опасной
зоне.
Но предположим, что мы не запрограммировали компьютер
крана-сортировщика, чтобы он проверял свои датчики, связанные с окружающей
средой, в то время когда он "размышляет" об улучшении самого себя. Это можно
назвать недостатком, если мы по-прежнему | хотим придавать абсолютный
приоритет защите человеческой жизни. Многим из нас свойственны такого рода
недостатки. Мы погружены в свои мысли и не замечаем того, что происходит
вокруг нас, иногда в результате этого подвергая себя большому риску.
Мы могли бы также назвать этот очевидный недостаток ценностями,
обусловленными состоянием, так как приоритетность этих ценностей зависит от
состояния (чувствования, то есть проверки датчиков, или мышления)
крана-сортировщика. Как уже обсуждалось в первой главе, некоторые
человеческие ценности также обусловлены состоянием.
Наш кран-сортировщик седьмого поколения дошел в своем развитии до того
момента, когда он может проиллюстрировать одну из наиболее важных
характеристик человеческого сознания: наш мозг моделирует наш мир. В
следующей главе мы подробно рассмотрим эту мысль.
ЖИЗНЬ В ИМИТАТОРЕ МИРА
Наш кран-сортировщик седьмого поколения стал в достаточной степени
разумным. Он имеет цели и ценности. Он может чувствовать окружающую среду и
реагировать на события, происходящие в ней, в соответствии со своими целями,
такими как сортировка и перемещение ящиков, чтобы быть продуктивным, или
остановка работы, если в опасной зоне находится человек, для сохранения
человеческой жизни. Он имеет чувство самосохранения, в том смысле, что он
стремится свести до минимума износ своих подшипников. В действительности наш
кран-сортировщик даже превзошел ту негибкость поведения, которая у нас
обычно ассоциируется с машинами, поскольку он помнит свой прошлый опыт и
способен упорядочивать его, моделируя окружающий мир в своем компьютерном
мозгу, и он порой может работать новым, более эффективным образом, который
позволяет ему успешнее достигать его целей.
Хотя мы не собираемся приписывать нашему крану-сортировщику настоящее
сознание, давайте ради нашего обсуждения притворимся, что компьютерный мозг
крана обладает сознанием. Теперь мы можем поставить вопросы "Что собой
представляет его сознание?" и "Осознанием чего оно является?".
На обычном уровне обсуждения на вопрос о том, чем является его
сознание, можно дать простой и прямой ответ: это совокупность электрических
импульсов, проходящих по определенным электронным Цепям компьютерного мозга.
Специфическое функционирование компьютерного мозга в любой момент времени
определяется тем, где находятся эти электрические импульсы и какие именно
цепи в компьютере эти импульсы активируют в данный момент. Процессы
вычисления в компьютере, которые можно было бы назвать мышлением, состоят из
различных конфигураций движения электрических импульсов в компьютерных
цепях. Любые состояния компьютера, любые его "чувства" или "мысли" могут
быть точно определены и поняты как то или иное распределение импульсов в его
электронных цепях. Поэтому можно сказать, что для компьютера сознанием
является его электрическое состояние.
На вопрос о том, что осознает мозг компьютера, ответ так же прост и
прям: он осознает электрические импульсы. Например, он не может видеть ящик
на ленте транспортера, потому что ящики не попадают через сканирующую
телекамеру внутрь компьютера; туда приходят только электрические импульсы.
Ящик, попадающий в поле зрения камеры, создает в камере определенную
конфигурацию электрических импульсов, которые передаются компьютеру, и
именно эта конфигурация импульсов и "осознается" компьютером. У компьютера
нет непосредственного восприятия чего-либо в реальном мире, он может
воспринимать только конфигурации электрических импульсов, которые в его
"сознании" ассоциируются с событиями и объектами реального мира. Если на
складе возник пожар, то для компьютера огонь не является ни красным, ни
горячим, ни опасным, ни красивым - для него это просто определенная
конфигурация электрических импульсов, поступающих от пожарного датчика.
Компьютерная имитация окружающей среды (его "образы") и его вычисления
("мысли") являются только лишь конфигурациями электрических импульсов.
Этот упрощенный взгляд на то, что бы собой представляло компьютерное
сознание, оказывается почти идентичным современным научным представлениям о
природе человеческого сознания.
Предположим, что вы смотрите на огонь. Вы воспринимаете, что он
красного цвета, вы чувствуете своей кожей тепло, которое от него исходит.
Если огонь угрожает вам или вашему имуществу, то вы воспринимаете его как
опасность. В другой ситуации и другом настроении вы воспринимаете его как
нечто прекрасное. Все это действительно похоже на непосредственное
восприятие внешней реальности, но наше современное понимание того, как
функционирует мозг, говорит нам о том, что это восприятие на самом деле не
является непосредственным, а осуществляется через многие промежуточные
процессы, каждый из которых может изменять природу того, что мы
воспринимаем.
Пусть огонь воспринимается нами как красный. Мы считаем, что понимаем
физический мир достаточно хорошо, чтобы не сомневаться, что горящий огонь
создает электромагнитное излучение. Некоторая часть этого излучения
относится к такому диапазону частот, что она может восприниматься
человеческим глазом, поэтому излучение такого типа мы называем светом. Свет
определенной частоты не имеет никаких признаков цвета - это просто колебания
световых волн определенной частоты. Если говорить еще более точно, это
просто электромагнитное излучение; когда мы называем его "свет", мы просто
говорим об излучении такого типа на языке, понятном для человеческих
существ.
Это электромагнитное излучение проходит через хрусталик нашего глаза.
Хрусталик может налагать свои ограничения на наше восприятие; он, например,
не пропускает электромагнитное излучение более высокой частоты, которое мы
называем ультрафиолетовым. Однако нет сколько-либо значительных проблем с
прохождением излучения от горящего огня, которое позднее будет названо
красным светом.
Излучение взаимодействует с определенными структурами в сетчатке глаза,
называемыми колбочками, которые ответственны за цветовое зрение. Энергия
света вызывает электрохимические изменения в колбочках, так что свет
определенной частоты, попадая в колбочки, вызывает возникновение
определенной конфигурации электрохимических импульсов - тех нервных
импульсов, которые передаются по специальным нервам от глаза к мозгу. В
мозгу эти нервные импульсы видоизменяются неким сложным и не вполне понятным
нам образом, а затем, что загадочнее всего, конечная конфигурация
электрохимических импульсов в мозгу имеет своим результатом наше
восприятие-опыт того, что огонь красный. Именно структура и деятельность
мозга и глаз создают у нас опыт восприятия чего-то красного, а не то, что
красное могло бы. являться одним из неотъемлемых свойств внешнего мира.
Вы, вероятно, видели странной окраски фотографии земной поверхности,
полученные после компьютерной обработки изображения, переданного со
спутников. На этих фотографиях водные пространства могут быть красного
цвета, растительность может иметь голубой цвет, а безжизненные голые земли
пустынь - зеленый. Эти снимки обычно называют фотографиями "в ложном цвете".
Но в абсолютном смысле в цветах на этих снимках нет ничего ложного.
Компьютерная обработка этих снимков включает в себя точно такое же
произвольное моделирование внешнего мира, какое выполняет ваш мозг. Ваш мозг
мог бы с тем же успехом и с той же пользой конструировать образ огня как
опыт зеленого или голубого цвета взамен красного. Процессы конструирования и
моделирования окружающего мира дают нам возможность выживания в этом мире,
когда имеется закономерное и надежное соответствие между отдельными
проявлениями внешнего мира и конструируемыми в нашем уме восприятиями этих
проявлений. И если бы обычный огонь был всегда зеленым, все было бы в полном
порядке.
Значит, цвета на снимке, полученном с помощью компьютерной обработки,
сами по себе не являются ложными в каком-либо глубоком смысле; просто они не
сконструированы в соответствии со стандартом системы зрительного восприятия
человека. Тот красный цвет, который вы непосредственно воспринимаете, глядя
на огонь, является произвольным построением вашего мозга. Тепло могло бы
моделироваться мозгом так, что вы могли бы воспринимать его в виде ощущения,
о котором сейчас думаете как о холоде. Коль скоро отношение ощущения холода
к объектам и процессам внешнего мира, связанным с высокой температурой,
оставалось бы всегда постоянным, так что вы знали бы, что вещи, которые вы
ощущаете холодными, могут вас обжечь, это было бы ровно в той же степени
полезно для выживания, как и ваш теперешний опыт связи ощущения тепла с
объектами, имеющими высокую температуру.
Сходным образом опасность и красота огня, которые мы воспринимаем,
являются произвольными построениями нашего мозга, а не непосредственными
свойствами внешнего мира. В действительности эти два примера касаются даже
более сложной деятельности построения-моделирования, осуществляемой мозгом,
чем просто восприятие красного цвета или тепла, ибо теперь к
построению-моделированию самого объекта прибавилась эмоциональная оценка
внешнего мира как красивого или опасного.
Мы можем воспринимать огонь просто как огонь, а затем уже отдельно
решать, красив он или опасен, но часто мы сразу же видим опасный огонь или
красивый огонь. Значит, то, что мы непосредственно осознаем, представляет
собой построения-модели нашего мозга, а не саму внешнюю реальность. Именно в
этом смысле мы живем "в" имитаторе мира.
Таким образом, жизнь в имитаторе мира означает, что те вещи, которые мы
считаем нашими непосредственными восприятиями физического мира, на самом
деле являются произвольными конструкциями нашего мозга, а не самими вещами.
Наш кажущийся непосредственным опыт мира на самом деле таковым не является.
Если бы этим исчерпывалось то, что означает жизнь в имитаторе мира, это
не было бы слишком большой проблемой.
В повседневной жизни к восприятиям можно было бы относиться как к
чему-то данному: какова бы ни была действительная природа огня, заставляет
ли он меня чесаться, дрожать или чувствовать холод, или напряжение, или
расслабление, или восторг, я все равно знаю, что огонь может меня обжечь, и
потому буду обращаться с ним осторожно. Если мне любопытно, какова природа
внешнего мира сама в себе и сама по себе, я могу использовать научные
приборы и методы, чтобы узнать о тех ее свойствах, которые не представлены
адекватно в моем (произвольно построенном) чувственном восприятии. К
несчастью, жизнь в имитаторе мира имеет гораздо более важные значения.
ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ПОСТРОЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ
Если восприятие включает в себя сложное и активное конструирование
имитации реальности, то почему мы не осознаем этого процесса
конструирования? И почему мы также не осознаем усилий, связанных с этим
конструированием? Когда я поворачиваю голову направо, я сразу же вижу
книжный шкаф. При этом я ни на мгновение не испытываю сомнения в отношении
его формы и цвета и не чувствую никаких усилий, затрачиваемых для сравнения
этих формы и цвета с моим прошлым опытом и вынесения решения, что книжный
шкаф - это наилучшее, что я могу сконструировать из этих формы и цвета. Мой
переживаемый опыт состоит в том, что я сразу вижу книжный шкаф.
Трудность распознания того факта, что восприятие является активным
построением, состоит в том, что эта работа быстро становится автоматической
и мы перестаем ощущать какие-либо усилия. Она также не занимает сколько-либо
заметного времени. Раньше, когда мы были младенцами, нам приходилось
работать над построением восприятия, но это было очень давно и сейчас уже
забыто. Периодически нам и сейчас приходится сталкиваться со случаями
неясного восприятия: что это за форма там, в темноте? Может быть, это куст?
Притаившийся человек? Или животное? А, это просто припаркованный мотоцикл,
на который я смотрю сзади! Теперь, когда вы увидели, что это мотоцикл, вам
уже будет трудно воспринимать его как куст, животное или притаившегося
человека. Подобный опыт должен настораживать нас в отношении
сконструированной природы восприятия, но он случается столь редко по
сравнению с мгновенным распознанием вещей в нашем автоматическом восприятии,
что его воздействие оказывается незначительным.
Поразительным примером построения и автоматизации восприятия является
классический психологический эксперимент. На испытуемого надевают
специальные очки, призмы которых поворачивают зрительное поле в
горизонтальной и вертикальной плоскостях, так что видимое чрез них
изображение оказывается вывернутым наизнанку. Пол оказывается над вами, а
потолок под вами; то, что было справа от вас, теперь слева, и наоборот.
Описывать реакцию испытуемого как полное замешательство означало бы смягчать
действительную ситуацию. Особенные затруднения вызывает движение, и
некоторые испытуемые испытывают тошноту. Ведь весь набор зрительных и
двигательных имитаций мира и ваших взаимоотношений с ним, накопленный на
протяжении всей вашей жизни, теперь оказывается неверным в своих важнейших
аспектах.
Испытуемый носит такие инвертирующие очки на протяжении нескольких дней
или недель. Первоначально ему приходится делать восприятие и движение
сознательными актами, вместо того чтобы позволить им происходить
автоматически. Его автоматические реакции не работают. Например, если он
видит нужный ему объект и этот объект явно находится слева от него, он
должен двигаться в направлении, о котором его тело думает, что это направо.
Однако спустя несколько дней с испытуемым происходят удивительные вещи.
Мир уже не выглядит для него вывернутым наизнанку! Он может протянуть руку и
взять любую вещь без каких бы то ни o было вычислений, где в
действительности правая, а где левая сторона. Произошли построение и
автоматизация совершенно нового набора моделей восприятия. Испытуемый теперь
чувствует, что он воспринимает мир непосредственно, как он есть, то есть так
же, как он это ощущал до того, как надел инвертирующие очки.
Когда на завершающем этапе эксперимента очки снимают, то в результате
этой новоприобретенной адаптации мир вдруг снова оказывается вывернутым
наизнанку! Снова требуется сознательная коррекция воспринимаемой право- или
левосторонней ориентации. Хотя после получения некоторого количества
зрительного опыта прежняя, "нормальная" модель восприятия восстанавливается.
Поскольку эта прежняя модель зрительной имитации мира заучена весьма
основательно, для ее восстановления требуется значительно меньше времени,
чем ушло на построение новой модели после того, как были надеты очки.
Разумеется, старая модель имитации мира столь же произвольна, как и новая.
Менее радикальный пример, который вы можете проверить на себе, связан с
чтением. Вы читаете слева направо и сверху вниз, но если вы перевернете
книгу вверх ногами, эти направления теряют смысл. Вы можете разглядеть
отдельные буквы и слова, и догадаться, что они означают, но это трудный и
медленный процесс по сравнению с обычным чтением: вы почувствуете, что
восприятие значения, обычно происходящее автоматически, в этом случае
представляет собой активный, требующий усилий процесс.
Попробуйте прочитать вверх ногами одну-две страницы. Как ни
удивительно, психологические эксперименты показали, что многие люди могут
приблизиться к нормальной для них скорости чтения, прочитав таким образом
одну или две страницы. После того как выполнена первоначальная работа,
процесс построения имитации восприятия может быть удивительно быстрым.
Само по себе чтение является хорошим примером конструируемой природы
восприятия. Исследования движений глаз показывают, что мы не смотрим на
каждое слово. Вместо этого наши глаза перепрыгивают через несколько слов за
раз примерно четыре раза в секунду. Острота нашего зрения такова, что в
действительности с того расстояния, на котором обычно находится книга, мы
способны ясно видеть только одно слово, так что мы видим одно слово и имеем
смутное впечатление о том, что его окружает, например о длинных пустых
промежутках, отмечающих конец абзаца. Если нам в общих чертах известен смысл
того, что мы читаем, этого достаточно. Наш ум конструирует восприятие того,
какими должны быть слова в промежутках между теми словами, которые мы видим
ясно.
Когда тема меняется, мы уже не можем этого делать, и нам приходится
смотреть на большее количество слов в строке. Если бы мы этого не делали, мы
могли бы неправильно понять смысл того, о чем говорится в тексте. В
действительности мы нередко продолжаем читать широкими скачками, и проходит
какое-то время, прежде чем мы начинаем отдавать себе отчет в том, что мы на
самом деле не понимаем, о чем читаем, и нам следует вернуться назад и более
внимательно перечитать прочитанное.
Это конструирование того, что мы читаем при лишь частичном восприятии
того, что действительно имеется в тексте, является одной из причин, почему
столь трудна корректурная работа, особенно если дело касается текста,
который мы сами написали. Мы знаем, что должно быть написано, и потому
воспринимаем наши ожидания вместо того, что действительно есть в тексте.
Искажение восприятия при корректурной работе, искажение, основывающееся лишь
на холодных интеллектуальных ожиданиях, это почти ничто по сравнению с тем,
что происходит, когда в дело вступают эмоциональные ожидания и желания.
ПЕРЦЕПТУАЛЬНАЯ ЗАЩИТА
Реальность бессознательных процессов, как умственных, так и
эмоциональных, которые воздействуют на нас, но тем не менее остаются за
пределами осознания, широко признается в современной психологии.
Специфическая же форма бессознательных процессов, известная под названием
перцептуальной защиты, является не столь общепризнанной, несмотря на наличие
надежных экспериментальных данных, подтверждающих ее существование. Споры о
реальности существования перцептуальной защиты были столь горячими, что я
подозревал, что сама эта идея вызывает активное сопротивление. Ведь это
слишком явное напоминание о том, насколько механическими мы являемся.
Перцептуальная защита - это форма защитного механизма, действие
которого направлено на то, чтобы мы не осознавали те события окружающего
мира, которые могут вызывать у нас неприятные и неприемлемые эмоции. Этот
эффект был впервые отмечен экспериментально в некоторых исследованиях порога
восприятия. Если слово вспыхивает на экране лишь на краткое мгновение, то
каково минимальное (пороговое) время экспозиции, необходимое для его
сознательного восприятия?
Если это слово появляется на слишком короткое время, например на одну
сотую секунды или меньше, то вы видите только вспышку света, не различая
даже общего расположения букв, не говоря уже о том, чтобы их узнать. Если
слово появляется на экране на достаточно продолжительное время, например на
четверть секунды или больше, вы сможете легко воспринимать слово. Если вы
начнете с промежутка времени, явно недостаточного для восприятия, и будете
постепенно увеличивать длительность экспозиции слова на экране, пока не
будет происходить его правильное распознавание, вы сможете таким образом
определить порог восприятия.
Такие факторы, как длина слова и его известность, заметно влияют на
порог восприятия. Для длинных и незнакомых слов этот порог выше, чем для
коротких и знакомых слов. Исследователи также заметили, что эмоционально
заряженные слова, в особенности те, которые могут создавать у субъекта
какой-либо личностный конфликт, имеют более высокий порог восприятия, чем
слова такой же длины и степени известности, которые не несут в себе никакой
эмоциональной угрозы. Так, например, исследования, проведенные несколько
десятилетий назад среди студентов колледжа, которые навряд ли могли быть
зрелыми в сексуальном отношении в те времена, когда сексуальность была явно
более подавлена, показали, что слово "flick", как правило, имело более
высокий порог восприятия, чем слово "flex". а они не будут совершенно
уверены, что распознали их правильно. Дальнейшие исследования показали, что
это объясняет лишь часть времени задержки восприятия, но все равно остается
фактор перцептуальной защиты. Более прямым доказательством перцептуальной
защиты является тот факт, что иногда при предъявлении эмоционально
угрожающих слов с экспозицией значительно ниже порога сознательного
восприятия испытуемого можно наблюдать у него физиологические реакции,
ассоциирующиеся с эмоциями, например быстрые изменения электрического
сопротивления кожи.
Психологи пришли к заключению, что в восприятии есть три стадии. Первая
стадия - это начальное восприятие-узнавание, которое происходит вне
сознания. За этим следует стадия распознавания потенциальной эмоциональной
угрозы от воспринимаемого стимула. Если стимул классифицируется как несущий
потенциальную угрозу, то это влияет на мозг, и в нем увеличивается порог для
третьей стадии процесса, сознательного восприятия стимула.
Это увеличение порога применимо к стимулам, которые связаны с такими
темами, от которых человек обычно защищается тем, что старается не иметь с
ними дело. Для тех, кто обладает более активным типом защиты ( см. гл. 13,
"Защитные механизмы ") может происходить снижение порога восприятия для
соответствующих стимулов. Для Других людей, или даже для одного и того же
человека в разные Моменты времени, может происходить искажение стимула, так
что то, , что воспринимается сознательно, в достаточной степени отличается
от ' Действительного стимула, чтобы быть менее угрожающим.
С точки зрения нашей модели имитатора мира перцептуальная защита
представляется вполне понятным явлением. Определенная конфигурация стимула,
уже до некоторой степени видоизмененная физической структурой наших органов
чувств, достигает мозга. Там начинается заученный процесс моделирования
этого аспекта реальности. Для создания соответствующей конструкции-имитации
мира из памяти привлекаются данные о стимулах подобного типа. В случае
перцептуальной защиты эти данные содержат в себе информацию о том, что этот
вид стимулов является по той или иной причине эмоционально угрожающим. Это
ведет к извлечению из памяти данных о том, как поступать с эмоционально
угрожающими факторами такого рода. Если способ защиты состоит в том, чтобы
не замечать угрожающий стимул, тогда имитация этого стимула строится так,
чтобы быть менее заметной для сознания. Можно сказать, что имитация
изменяется - или "искажается", если судить с точки зрения ее сходства с
первоначальным стимулом, - в результате чего окончательная имитация, то, что
будет воспринимать сознание, представляет собой нечто иное. Это "что-то
иное" похоже на первоначальный стимул, но не тождественно ему. Так,
например, слово "fuck" может восприниматься просто как вспышка света, не
имеющая каких-либо явных признаков слова, или же может трансформироваться в
восприятии в похожие по написанию слова "flock", "duck" или "tuck". Пока
стимул не слишком интенсивен и не достигает порога восприятия, процесс
имитации реальности идет по пути создания таких измененных, искаженных
конструкций.
Все это обсуждение имитации реальности может создавать ощущение, что
эта имитация является чем-то, не существующим на самом деле. Да, в одном
определенном смысле так оно и есть. Но что касается того, что нами
воспринимается, имитация, существующая в нашем уме, конечно же, является
реальностью. Притаившийся в сумерках человек, которого вы ясно видите,
является совершенно реальным фактом восприятия, он реально существует для
вас в тот момент, когда вы его воспринимаете, даже если потом вы признаете,
что вам просто показалось и на самом деле это была лишь плохая имитация
куста в темноте. С этой точки зрения вся та реальность, в которой мы живем,
также является имитацией.
Теперь мы можем понять важный аспект утверждения Гурджиева о том, что
человек не находится в состоянии бодрствования. В ночных сновидениях мы
видим целый мир вещей, которых нет в реальности, но ошибочно принимаем все
это за реальность. По контрасту с этим в нашем состоянии бодрствования мы
(как нам кажется) действительно воспринимаем реальность. Но если наша
имитация мира имеет в себе серьезные искажения, так что мы ошибочно
принимаем ее за реальность, то это можно назвать разновидностью сна, сна
наяву, а не действительно пробужденного состояния.
В нашем исследовании параллелей между поведением разумной машины и
человека неизбежно будет возникать тема эмоций, даже хотя эмоции не имеют
точных механических аналогий. Поэтому пришло время более подробно
рассмотреть природу эмоций.
ЭМОЦИИ
Эмоции представляют загадку для нашего рационального ума. Мы любим их,
мы ненавидим их. Жизнь без них лишилась бы смысла, и в то же время они могут
разрушать жизнь. Мы пытаемся стимулировать эмоции и управлять ими, а
некоторых из них мы пытаемся вообще избегать.
Наш усовершенствованный кран-сортировщик полностью отличается от
человека. У него нет никаких проявлений, которые бы чем-то напоминали
эмоции. Человек может испытывать гордость или приподнятое настроение, когда
ему многое удалось, или испытывать депрессию, зная, что он болен и медленно
умирает. Но мы не можем представить себе, что наш кран-сортировщик
"чувствует себя хорошо", когда он эффективно перенес большое количество
ящиков или, например, если он вовремя остановил работу и спас жизнь
человеку, когда тот вошел в опасную зону. Вряд ли можно вообразить и то, что
кран испытывает "депрессию", когда его подшипники изнашиваются слишком
быстро.
ИМИТАЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ
Мы могли бы запрограммировать компьютерный мозг крана-сортировщика так,
чтобы он внешне действовал так, как будто он испытывает эмоции. После
периода высокопроизводительной работы он мог бы издавать довольный свисток,
или же он мог бы становиться "упрямым" и нерасторопным после достаточно
длительного периода низкой производительности, но зачем нам все это? Ни
первое, ни второе ничего не даст для более оптимального выполнения краном
своих задач. Наоборот, для того чтобы издавать свист, кран будет потреблять
дополнительную энергию, которая тоже имеет свою стоимость. Если же кран
будет "упрямиться" и демонстрировать свою неумелость, то это приведет только
к снижению производительности и к убыткам.
С людьми все иначе. Проявление эмоций может служить определенной цели и
в огромной степени влиять на успешность деятельности. Если вы довольны той
работой, которую делаете, то вы, вероятно, сможете делать ее более
длительное время и более эффективно, чем это было бы в ином случае.
Отрицательные эмоции действуют двояко. Они могут снижать вашу
результативность, но иногда могут и повышать ее. Например, если вы
рассердитесь, когда ваша работа не ладится, вы можете вложить в нее больше
энергии и все же завершить ее.
ЭМОЦИИ КАК САМОЦЕЛЬ
Эмоции в значительной мере создают мотивацию для внешнего поведения.
Они также могут быть приятными либо неприятными сами по себе вне зависимости
от внешних обстоятельств. Мы можем чувствовать себя лучше или хуже
независимо от того, есть ли у нас для этого внешняя причина. Поскольку
эмоции являются самоцелью и самоценностью, мы часто пытаемся создавать у
себя хорошие чувства и избегать плохих вне зависимости от внешних
обстоятельств. Это отсутствие прямой связи наших эмоций с внешними
обстоятельствами создает как новые возможности, так и ловушки для
человеческого ума, которые не существуют для механического разума нашего
крана-сортировщика.
Предположим, что кран-сортировщик только что создал с помощью
компьютера новую стратегию для повышения производительности и уменьшения
износа своих подшипников. Он проигрывает новый паттерн в своем
смоделированном мире прошлого опыта и обнаруживает, что эта новая стратегия
действительно гораздо более эффективна, так что программы его действия
изменяются, чтобы отразить в себе эту новую стратегию. Но сам
кран-сортировщик не чувствует по этому поводу ничего, ни гордости от этого
достижения и от совершенства своего ума, ни удовлетворения от хорошо
сделанной работы. Он возвращается к выполнению своего цикла проверки
сигналов от датчиков и ждет поступления нового ящика. Когда следующий ящик
появляется на транспортере, кран работает с ним, согласно новой стратегии.
После прохождения достаточно большого времени, когда новый опыт Усвоен,
новая стратегия получает оценку своей эффективности в реальном мире ящиков и
транспортеров, после чего она либо сохраняется, либо изменяется, либо вообще
отвергается. Все это происходит совершенно бесстрастно и объективно.
Но если бы вы были рабочим, который выполняет эту работу,. вы бы
обрадовались, придумав новый способ делать то же самое более эффективно.
Фактически чувство того, что вы умны и компетентны, появилось бы с первыми
догадками относительно возможного усовершенствования вашей работы, еще даже
до того, как вы проверили, будет ли от этого толк в действительности. Обычно
само ощущение догадки или открытия приводит к немедленному эмоциональному
вознаграждению: всем нам нравится чувствовать себя умными. Даже если это
открытие оказывается неверным и вы позднее в нем разочаровываетесь, у вас
Все равно остается это первоначальное приятное ощущение, которое оно вам
принесло. В дальнейшем, если при попытках приложения вашего открытия на
практике оказывается, что оно не ' работает, у вас может возникнуть гнев:
почему, черт возьми, этот проклятый мир не хочет соответствовать моему
замечательному открытию!
Кран-сортировщик не испытывает ни удовольствия от своих открытий, ни
разочарования или гнева, если эти открытия оказываются неэффективными. Если
он работает лучше, чем раньше, то новая стратегия одобряется. Если нет, то
нужно просто пересчитать все заново.
Вы можете употребить способность испытывать те или иные чувства во
время работы для своей пользы. Поскольку вам нравится чувствовать себя
умным, вы будете проводить больше времени в размышлениях о том, как можно
было бы улучшить целый ряд вещей, даже если у вас и нет в этом прямой
необходимости. Чувствовать себя умным - это уже само по себе вознаграждение.
Но если вы умны, это может принести вам и внешние вознаграждения. Поскольку
вам не нравится испытывать разочарование, то промахи вашего мышления могут
побуждать вас стараться мыслить более разумно, чем обычно, и это увеличит
ваши шансы на возможный внешний успех. Кнут и пряник приятных и неприятных
ощущений всегда был мощным мотивирующим фактором.
Вызывание эмоций с помощью имитации
Мы считаем, что у животных эмоции почти всегда связаны исключительно с
внешними событиями. Животное испытывает страх или гнев, когда оно находится
в угрожающей ситуации, а удовольствие - когда происходит что-то приятное. В
отличие от этого одна из величайших человеческих возможностей, так же как и
одно из величайших проклятий, - это наша способность создавать имитации мира
(и нашего собственного внутреннего состояния), состоящие из воображаемых
проекций и идей, относящихся к реальности. Животные тоже в некоторой степени
могут имитировать свой мир, но нет сомнения, что мы, люди, можем делать это
в гораздо большей мере. Эти имитации вне зависимости от того, насколько
точно они отражают мир, могут вызывать эмоции. Эмоции являются одной из форм
энергии, источником силы. Что произойдет, если в ваш процесс имитации
реальности добавить энергии, особенно если это неверная имитация?
Когда вы думаете о том, как лучше сделать свою работу, или имитируете
это в уме, то положительные, вознаграждающие и подкрепляющие вас чувства,
которые вы получаете от этого, могут быть не менее или даже более сильными,
чем положительные чувства, вызванные действительной ситуацией, в которой вы
находитесь. Когда вы беспокоитесь и думаете о чем-то, что может пойти не
так, как надо, то страх, страдание, гнев или депрессия, возникающие в
результате этого, будут не менее, или даже более сильными, чем те
отрицательные чувства, которые вызываются действительными событиями. Ваши
воображаемые образы могут иметь над вами не меньшую, а возможно, даже и
большую власть, чем ваша реальность.
Если мы снова обратимся к вашей работе в роли крана-сортировщика, то та
сила, которую эмоции могут добавить к вашей имитации мира, может вдохновлять
вас на то, чтобы выполнять работу лучше, повышая ваше мастерство, или же
эмоции могут разрушать ваше мастерство и вас самого.
Представьте, что вам пришла в голову хорошая идея о том, как улучшить
вашу работу, но в этот момент ящик, появившийся на ленте транспортера,
прервал вашу мысль. Компьютер крана-сортировщика при этом просто прекратил
бы вычисления, выполнил бы свою задачу по сортировке и транспортировке
ящика, а затем вернулся бы к своим вычислениям с того места, где он их
прервал, во время следующего перерыва в поступлении ящиков. Вы же скорее
всего утратите нить своих размышлений, и вам потом уже трудно будет
вернуться назад. Вы можете даже рассердиться на ящик за то, что он прервал
ход ваших мыслей в самый неподходящий момент. Может показаться совершенно
нелогичным сердиться на неживой объект, такой, как обыкновенный ящик, но тем
не менее мы поступаем так довольно часто. На самом деле, ваш гнев из-за
того, что вашу мысль прервали, может быть настолько сильным, что вы можете
работать "спустя рукава", захватывая ящик с чересчур большим усилием,
которое может повредить его, или же позволяя ящикам скапливаться в кучу,
прежде чем вы почувствуете желание их переносить.
Эмоции и удовлетворение в фантазиях
Предположим, что у вас возникла совершенно замечательная, на ваш
взгляд, идея о том, как вам улучшить выполнение вашей работы. Характер вашей
личности может быть таким, что вы захотите увлечься этой идеей и тем
эмоциональным удовлетворением, которое с ней связано. Однако по причине
бывших у вас в прошлом разочарований вашему характеру свойственна
неуверенность, и вам бы не хотелось рисковать возникшим у вас чувством
удовлетворения, пытаясь проверить свою идею на практике. Реальность
своенравна и жестока: она может не соответствовать вашим прекрасным идеям,
поэтому не лучше ли просто сохранять чувство удовлетворенности собой в
собственном уме, в своей имитации мира. И действительно, один из описанных
Гурджиевым основных типов ложной личности, который в более поздних учениях'
получил название "План Эго", проявляет склонность поступать именно так. Для
него лучше постоянно пребывать в мечтаниях о том, как можно замечательно и
гениально улучшить мир, чем пытаться иметь дело с самим этим реальным миром.
И вы продолжаете работать по-старому, пусть даже и не самым эффективным
образом, с улыбкой на лице и со знанием того, какой вы гениальный и
замечательный.
Предположим, вы берете свою замечательную идею и пытаетесь воплотить ее
в жизнь. Но, к сожалению, возникают сложности, которых вы не учли, и новая
стратегия оказывается хуже, чем старая. Если механический кран-сортировщик
попытался использовать новую стратегию и она оказалась неэффективной, то он
просто возвращается к старому способу работы, до тех пор пока
операциональное мышление его компьютера не предложит что-нибудь лучшее.
Новый способ снова оценивается, после чего принимается либо отвергается
исключительно на основе его действительной эффективности в реальном мире. Но
в вашем случае вы можете рассердиться, что ваше открытие оказывается
неэффективным. Вы начинаете полагать, что дело тут не в вас или вашей идее,
а в том, что в мире что-то не так. Может быть и так, что ваше восприятие
настолько искажено, что это не позволяет вам видеть неправильность вашей
идеи. А поскольку вы эмоционально привязаны к этой идее, то вы считаете, что
она, конечно же, не может быть плохой.
Программа имитации реальности, созданная для крана-сортировщика, имеет
четкий критерий для того, чтобы принимать или отвергать ту или иную
конкретную модель. Повышают или понижают стратегии, создаваемые в процессе
имитации, его способность оптимальным образом достигать заданных целей и
ценностей? Любая смоделированная стратегия, которая способствует достижению
цели, считается "хорошей" и проходит проверку на практике без какого бы то
ни было вмешательства эмоций.
В значительной мере наши человеческие планы следовало бы оценивать, как
нам самим, так и другим людям, по этому же критерию. Учитывая наши ценности
и цели, будут ли новые стратегии, создаваемые операциональным мышлением с
помощью имитации мира, увеличивать или уменьшать оптимальность их достижения
в реальности? Но модели к тому же могут вызывать эмоции, в зависимости от
которых вы чувствуете себя хорошо или плохо, и это, в дополнение к
адекватности ваших моделей (а порой и вопреки ей), решающим образом влияет
на то, как вы себя ведете в ситуациях реального мира.
С добавлением фактора эмоций мы утрачиваем дальнейшую возможность
понимания человеческих реакций на основе параллелей с нашим примером
крана-сортировщика, поскольку появление эмоций означает наличие чего-то явно
человеческого, чего нет у крана. Однако оказывается, что и наши эмоции могут
быть полностью автоматизированы и действовать так же механически, как и
любая машина, - об этом мы будем еще не раз говорить в этой книге. Мы
способны быть эмоциональными машинами.
Мы едва коснулись темы эмоций, остановившись больше на их
отрицательном, нежели на положительном аспекте, но мы еще вернемся к этой
теме в некоторых последующих разделах, в особенности в четырнадцатой главе,
где мы обсудим идею о том, что люди обладают "трехчастным мозгом", причем
эмоции потенциально могут быть столь же разумными в своей сфере, как
интеллект в своей. У нас есть возможность быть эмоционально компетентными, а
может быть, даже эмоционально гениальными, и тогда свет и жизненная сила
вернутся в нашу жизнь.
И тогда, перефразируя Водсворта, можно будет сказать:
Тот свет, который я когда-то видел, Теперь я увижу снова.
И теперь мы его увидим со всеми возможностями и богатством чувств
взрослого человека.
А сейчас мы обсудим некоторые из специфически человеческих аспектов
нашего состояния сна.
ОБУСЛОВЛИВАНИЕ
Одним из наиболее фундаментальных психологических процессов является
обусловливание. Хотя мы обычно считаем, что обусловливание свойственно
только низшим организмам, оно очень распространено в нашей повседневной
жизни, даже если оно и не осознается.
КЛАССИЧЕСКОЕ ОБУСЛОВЛИВАНИЕ
Психологи различают две формы обусловливания в зависимости от того,
какой из процессов обусловливания при этом задействован.
Классическое, или павловское, обусловливание было впервые
продемонстрировано Иваном Павловым в 1927 году. Когда голодной собаке
показывают пищу, у нее начинается выделение слюны. Пища в этом случае была
названа безусловным раздражителем, а выделение слюны - безусловным
рефлексом. Выделение слюны является естественной и автоматической реакцией
на вид и запах пищи, в результате чего пережевывание и переваривание пищи
происходит легче.
Затем экспериментатор начинает звонить в колокольчик (это было названо
условным раздражителем) примерно за секунду до того, как собаке показывают
пищу. В норме звук колокольчика не вызывает у собак выделение слюны, но
после нескольких попыток обусловливания, в ходе которых за звуковым сигналом
неизменно следовала пища, выделение слюны у собаки начинало происходить уже
от одного звона колокольчика. Так выделение слюны становится условным
рефлексом, обусловленной реакцией на условный раздражитель, в данном случае,
на звон колокольчика. Почти все виды сенсорных стимулов могут быть
обусловлены таким образом, что будут вызывать выделение слюны.
Обычное объяснение классического обусловливания состоит в том, что в
мозгу собаки формируется устойчивая ассоциация: вслед за звуком колокольчика
ей дают пищу. Предвкушение получения пищи активизирует соответствующие
области мозга, и в результате этого происходит выделение слюны.
Последовательность ожидания и реакции становится автоматической.
Вторая форма обусловливания известна как инструментальное
обусловливание. При классическом обусловливании условный раздражитель
сочетался с безусловным раздражителем (а за этим следовала безусловная
реакция) вне зависимости от того, что делало подопытное животное. Собаки
Павлова могли лаять, скулить, зевать, моргать глазами или делать что угодно
еще, но вскоре после того, как раздавался звон колокольчика, им неизменно
давали пищу. При инструментальном обусловливании животное должно вести себя
определенным образом, демонстрируя обусловленную реакцию, для того чтобы
получить вознаграждение. Возможно, лучше было бы называть это условной
реакцией - когда нет работы, нет и оплаты, - но обычно используется термин
"обусловленная реакция".
Типичная процедура инструментального обусловливания может состоять в
том, что голодная крыса помещается в специальный ящик, в котором на одной из
стенок есть выступающий рычаг. Такой ящик обычно называют "ящиком Скиннера".
Крыса ищет пищу, но не находит ее. Случайно, в процессе исследования
окружающей среды, она нажимает на рычаг. Переключатель, связанный с рычагом,
запускает подающий механизм, и в кормушке появляется пища. Крыса может ее
есть.
Нажимание на рычаг отнюдь не является нормальным для крысы поведением.
Та окружающая среда, в которой обычно находится крыса, не содержит в себе
никаких рычагов, которые были бы связаны с подающими пищу устройствами, и
крыса нажала на рычаг чисто случайно. Она может потом долгое время не
нажимать на рычаг, и когда она снова сделает это, то это получится
непреднамеренно, но крыса снова получит пищу. Постепенно крыса начнет
нажимать на рычаг снова и снова - она поймет связь, существующую между
нажатием на рычаг и получением пищи. Нажатие рычага становится обусловленной
реакцией, или "условным рефлексом". Безусловным ответом на это и
вознаграждением будет поедание пищи. Этот тип обусловливания называется
инструментальным, поскольку условная реакция является инструментом, или
средством, достижения цели.
Вознаграждением при инструментальном обусловливании так же может быть
избегание неприятных раздражителей. Например, крыса может быть помещена в
ящик с двумя отделениями и с полом из металлической сетки. В ящике
зажигается красный свет, и через несколько секунд после этого на левую часть
металлического пола на короткое время подается ток. Если крыса в это время
находится в левой половине ящика, она получает неприятный для нее удар
током. Однако она может научиться условной инструментальной реакции, которая
состоит в том, чтобы перебегать на правую часть пола, когда зажигается
красный свет. Ее вознаграждением теперь является избегание удара
электрическим током.
Инструментальное обусловливание во многом подобно тому, что мы обычно
называем обучением. В случае примера, приведенного выше, легко представить
себе, что крыса просто научилась тому, что вслед за появлением красного
света в определенной части клетки вскоре происходит неприятное событие.
Поскольку крысе не нравятся неприятные ощущения, то она уходит с этого
места.
Однако в случае классического обусловливания происходит нечто большее,
чем просто обучение. Собака может научиться тому, что вслед за звуком
колокольчика ей дадут пищу, но у нее при этом нет выбора, выделять слюну или
нет. Выделение слюны, которое является условным рефлексом, происходит
автоматически. Классический условный рефлекс имеет обязательный характер и
обладает мощным принуждением.
ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ОТ МОЗГОВОГО ЦЕНТРА УДОВОЛЬСТВИЯ
Одна из наиболее драматических форм инструментального обусловливания
может быть продемонстрирована после того, как в центр удовольствия в мозгу
подопытного животного вживлены электроды. Если теперь рычаг с переключателем
будет подключен к источнику электрического тока, который будет возбуждать
этот центр удовольствия, животное быстро научится нажимать на рычаг. На
самом деле оно научится нажимать на него непрерывно, так часто, как только
возможно. Были случаи, когда животные стирали себе лапы, нажимая на рычаг, и
при этом они не обращали внимания на пищу' и воду, несмотря на голод и
жажду, а также игнорировали сексуальное поведение партнера противоположного
пола. Прямое возбуждение мозгового центра удовольствия может быть очень
мощным подкреплением!
Имитация реальности вне зависимости от того, реалистична она или нет,
также может вызывать эмоции, которые оказывают воздействие на мозговые
центры удовольствия. И мы становимся обусловленными, искажая нашу имитацию
реальности таким образом, чтобы она вызывала у нас приятные ощущения. Кроме
того, как было обнаружено исследованиями в области психопатологии, внешне
неприятные чувства нередко имеют скрытую вторичную выгоду, позволяя нам
испытывать по поводу них положительные ощущения. Поэтому имитация
реальности, которая кажется приносящей нам страдания, может иметь скрытую
компенсацию - мы подробнее рассмотрим этот случай позднее.
Обусловливание первого либо второго типа может возникать очень быстро,
иногда с первого же раза. Это оказывается в особенности справедливым в том
случае, если безусловная реакция вызывает сильные эмоции. В то время как
первоначальное обусловливание может быть связано с весьма специфическим
стимулом, условная реакция может носить обобщенный характер, так ее начинают
вызывать ситуации, все меньше и меньше похожие на первоначальную. У людей
обусловливание часто не проявляется открыто, поскольку условная реакция на
определенные стимулы вырабатывается на уровне мышления и чувств. Такая
реакция может не проявляться в наблюдаемом поведении, однако она имеет
важное значение, поскольку автоматически управляет нашими умственными и
эмоциональными процессами и удерживает нас от пробуждения.
Формирующаяся при обусловливании связь между ранее нейтральным стимулом
и условной реакцией на него возникает в результате преднамеренного
соединения условного раздражителя и безусловной реакции. Предположим, что мы
разрушаем эту связь, продолжая предъявлять условный раздражитель, однако
более не сопровождаем его безусловным раздражителем.
Этот процесс называется угасанием. Вначале условный раздражитель будет
продолжать вызывать условную реакцию. Затем он будет вызывать такую реакцию
лишь от случая к случаю и в конце концов не будет вызывать вообще. Так
условная реакция угасает.
ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОБУСЛОВЛИВАНИЕ
Но какое же отношение обусловливание имеет к человеческим существам? К
вашей жизни?
Я однажды попытался объяснить большую важность обусловливания в
человеческом развитии моим слушателям в одной из программ "Тренинга
повышения осознавания". Судя по выражению их лиц, они не думали, что это
может иметь какое-либо непосредственное отношение к их собственным жизням.
Обусловливание для них было какой-то весьма абстрактной вещью, связанной с
психологическими экспериментами над крысами в "ящиках Скиннера", а вовсе не
частью их повседневной жизни. Для того чтобы показать, как дело обстоит в
действительности, я провел следующую демонстрацию классического
обусловливания у людей.
Сначала я объяснил слушателям, что я собираюсь делать, в том числе и
то, что это может отчасти неприятным, хотя и поучительным. Затем я спросил у
них, кто хочет участвовать в эксперименте. Участвовать захотели все. После
этого я разделил слушателей на пары. Один человек в паре взял на себя роль
того, кто проводит обусловливание, а другой - роль того, кого обусловливают.
Я объяснил, что периодически буду производить необычный звук, хлопая двумя
металлическими линейками, и этот звук должен будет стать условным
раздражителем. Услышав этот звук, "обусловливающие", стоящие за спиной
"обусловливаемых", должны были выжидать примерно одну секунду, а затем
несильно ударять своего партнера по щеке и говорить "Плохой парень!" или
"Плохая девчонка!" в зависимости от того, кому что было нужно. Удар должен
быть достаточно сильным, чтобы причинить боль, но явно не настолько сильным,
чтобы вызвать какие-либо физические травмы. Удар по щеке и обвинение были
безусловными раздражителями. Боль от удара и обусловленные прошлым опытом
неприятные ощущения, связанные с этим обвинением, представляли собой
безусловную реакцию.
Затем я начинал ударять линейками одна об другую, произвольно изменяя
интервал между звуками, так что никакого явного ритма нельзя было уловить. Я
хотел, чтобы обусловливание производилось необычным звуком, а не временными
интервалами.
После примерно дюжины таких опытов стало понятно, что у большинства
испытуемых возникло обусловливание. Я видел, как они дергались, ожидая
предстоящего удара.
Затем я ввел в эксперимент изменение для того, чтобы сделать
обусловливание более основательным и чтобы все это больше напоминало
испытуемым повседневную жизнь. Психологические исследования показали, что
если условный раздражитель всегда соединять с безусловным, то научение
происходит быстро, но так же быстро происходит и угасание. Для того чтобы
сделать обусловливание более прочным и замедлить его угасание, следует
создать для организма нерегулярный режим подкрепления. Вы продолжаете
предъявлять условный раздражитель, но соединяете с ним безусловный
раздражитель лишь время от времени и непредсказуемым образом. То есть
условный раздражитель иногда сопровождается безусловным раздражителем, а
иногда дет. Это значительно увеличивает прочность обусловливания.
Я проинструктировал "обусловливающих", чтобы в дальнейшем, когда они
услышат звук удара металлических линеек, они не всякий раз шлепали
"обусловливаемых" по щеке и говорили "плохой парень" или "плохая девчонка",
а делали это лишь время от времени и совершенно непредсказуемым образом.
После этого мы провели еще дюжину попыток.
Теперь испытуемые непроизвольно дергались всякий раз, когда раздавался
звук удара линейками. Действительно, те, кто видел с близкого расстояния
меня и линейки у меня в руках, дергались даже тогда, когда моя рука делала
самое незначительное движение. Обусловливание было полным.
Чувства, которые испытывает тот, кто подвергается обусловливанию
Затем я положил линейки и спросил у тех, кто подвергался
обусловливанию, что они чувствовали. Мои слушатели провели вместе много
времени и уже выработали доверие друг к другу и способность делиться своими
чувствами, так что они давали более прямые и честные ответы, чем это обычно
бывает в формальных экспериментальных ситуациях. Если отбросить
поверхностный интеллектуальный интерес, то эти ответы были полностью
негативными. "Тревога", "Испуг", "Я не мог оторвать глаз от этих проклятых
линеек!", "Я была готова заплакать".
Когда мы обсудили все эти реакции более детально, стало ясно, что сам
по себе удар по щеке вызывал потрясение, но когда после этого еще и ругали
("Плохой парень!", "Плохая девчонка!"), то в сочетании с ударом по щеке это
было гораздо хуже. Возвращались воспоминания обо всех детских наказаниях, и
смысл бранных слов становился реальным: некоторые из испытуемых
действительно начинали чувствовать себя подобно плохим детям. У них
возникали сильные и не соответствующие реальности чувства по отношению к
тем, fro их "обусловливал". "Я ей не нравлюсь!", "Я должна ему нравиться,
Несмотря на то что ему приходится наказывать меня за то, что я плохая!"
Употребляя психоаналитическую терминологию, можно сказать что у
"обусловливаемых" развивались чувства переноса по отношению к тем, кто их
"обусловливал", они нереалистически проецировали на них те чувства, которые
в детстве испытывали по отношению к своим родителям.
Совершенно независимо от формирования специфического обусловливания,
реакции испуга на звук ударяющихся металлических линеек, сам процесс
обусловливания оказывал влияние на контакт обусловливаемых с реальностью. Их
имитации реальности, особенно их имитированные восприятия своих партнеров,
становились искаженными. Наши родители, учителя и близкие часто играют роль
тех, кто обусловливает нас в процессе нашего развития, а наши близкие
продолжают делать это и сегодня.
Обсуждение также выявило непроизвольную природу обусловливания.
Испытуемые один за другим высказывали одну и ту же мысль, которая сводилась
к тому, что хотя умом они понимали, что совершенно нелогично дергаться и
приходить в волнение от звука ударяющихся линеек, особенно когда режим
подкрепления стал нерегулярным, но они ничего не могли с собой поделать.
Обусловливание, конечно, не является всемогущим, но оно часто может
преодолеть силу нашей воли. Если мы не можем допустить для себя, что наша
воля недостаточно сильна для того, чтобы преодолеть что-либо, то возникает
соблазн сказать себе, что в действительности нам все равно, преодолеем ли мы
это или нет; легче всего просто плыть по течению.
Чувства, которые испытывает тот, кто осуществляет обусловливание
Мы также исследовали чувства тех, что осуществлял обусловливание.
Возникали две основные реакции, часто смешанные друг с другом. Первая
реакция - страдание и стресс от того, что нужно было делать. "Я чувствовал
себя ужасно каждый раз, когда ударял его". "Это напоминало мне, как меня
наказывала в детстве мать". "Мне приходилось заставлять себя это делать, все
это казалось таким жестоким". Но поскольку у них было разрешение со стороны
авторитета (ведущий сказал им делать это, так как это является частью их
"роста"), то все участники выполняли это задание.
Вторая основная реакция тех, кто производил обусловливание, вопреки
ожиданиям большинства из них, состояла в том, что они обнаруживали, что им
нравится это занятие. "Я чувствовал важность и правильность того, что я
делал", "Какая-то часть меня наслаждалась чувством той власти, которая у
меня была".
Оба типа реакции обычно находили какое-то рациональное внутреннее
объяснение у тех, кто был в роли проводивших обусловливание. Чаще всего они
говорили себе, что делают это потому, что таковы инструкции авторитетного
лидера. Это, разумеется, было правдой, но люди признавали, что эта мысль
имела определенную эмоциональную окраску и ощущение фальши, и это вызывало у
них подозрение, что тут что-то не так. Другие объяснения были еще менее
реалистичными, как, например, мысль о том, что тот, кто подвергается
обусловливанию, вероятно, в чем-то плох и потому заслуживает наказания.
Как и те, кто подвергался обусловливанию, те, кто его проводил также
обнаружили у себя тенденцию к частичной утрате контакта с реальностью.
Независимо от того, каким именно специфическим образом они оправдывали для
себя свои действия, они проявляли склонность погружаться в фантазии, вместо
того чтобы уделять внимание действительной реакции своих партнеров. Они
также обнаруживали, что вспоминают, как когда-то в детстве подвергались
наказаниям, и чувствуют себя такими же детьми. Имитация реальности у тех,
кто проводил обусловливание, становилась искаженной.
Если считать, что моей целью было показать, что обусловливание играет
важную роль в жизни моих слушателей, то демонстрация имела большой успех.
Все слушатели почувствовали, что теперь им понятно, что такое
обусловливание, и они признали, что это имеет отношение не только к
человеческой жизни в целом, но и к их собственной жизни в частности.
Проведенные позже обсуждения показали, что у слушателей появилась гораздо
большая чувствительность к тем возможным способам, с помощью которых они
могли подвергаться обусловливанию в своем собственном развитии.
Я сам, так же как и мои слушатели, воспринял эту демонстрацию как
эпизод, вызывающий дискомфорт. Однако с точки зрения своей поучительности
этот неприятный эксперимент стоил того, чтобы его пережить. Если вы не
знаете, что вы чем-то обусловлены, то у вас мало шансов вообще что-либо с
этим сделать, поэтому легкие неприятности - не столь уж большая плата за то,
чтобы сделать для себя открытие такой ценности. Я часто рассказывал
слушателям об этой Демонстрации во время своих семинаров, но редко
действительно прибегал к ней.
Демонстрация того, как происходит обусловливание, была завершена, но
было бы неправильно на этом остановиться. Мы затем провели специальный сеанс
угасания условной реакции: я повторял удары металлическими линейками, но за
ними не следовало ни удара по щеке, ни неприятных слов. Так мы делали до тех
пор, пока реакция страха не исчезла у всех тех, кто подвергался
обусловливанию. Затем, хотя это и не входило в стандартную процедуру
обусловливания, я сломал обе линейки и бросил их на пол, и все участники
могли топтать их ногами. После этого те, кто проводил обусловливание, и те,
кто ему подвергался, обняли друг друга, и от обусловленности не осталось
ничего, кроме извлеченного урока.
В случае нашего крана-сортировщика аналогом обусловливания является
простое программирование его компьютера. Мы программируем компьютер таким
образом, что когда происходит событие А, то должен последовать ответ Б, вне
зависимости от того, существует ли в действительности какая-то связь между А
и Б. Мы вольны делать все что угодно, и мы всегда можем делать это с первой
попытки. Для выработки условной реакции у человека может потребоваться много
попыток, но иногда это может случаться с первой попытки, особенно если
ситуация вызывает сильные эмоции. Обусловливание человеческих существ
подобно программированию компьютера. По мере того как все большая часть
наших переживаний и действий приобретает черты обусловленных реакций, мы
сами становимся все более и более автоматичными.
Насколько большую роль играет обусловливание в вашей жизни? В какой
мере то, что кажется естественной реакцией, является не частью вашей
действительной сущности, а результатом навязываемой вам окружающими людьми и
условиями вашей жизни взаимосвязи тех или иных событий?
Гипноз
Транс - 1. Состояние частично приостановленной жизнедеятельности или
неспособности функционировать; ошеломление, оцепенение. 2. Состояние
глубокого отвлечения ума или духа, например в религиозном созерцании;
экстаз. 3. Подобное сну состояние, как при глубоком гипнозе.
-Новый академический словарь Вебстера (1973)
Слово "транс" обычно имеет для нас отрицательный оттенок. Если кто-либо
ведет себя бестолково, мы склонны говорить, что он находится в трансе. Транс
не обязательно является просто пассивным отупением, но может включать в себя
целенаправленное стремление к каким-то неправильным вещам.
Когда мы чувствуем, что кто-то находится в трансе, мы призываем его
пробудиться и в полной мере использовать свои естественные способности.
Как научный термин слово "транс" теперь уже мало распространено,
отчасти по причине своего отрицательного оттенка, а частично оттого, что его
значение так и не определено достаточно точно. Всякий научный термин должен
ясно описывать, что собой представляет явление, к которому он относится, не
допуская путаницы между тем, что оно такое, и тем, что мы по поводу его
чувствуем. Нас здесь интересуют именно отрицательные ассоциации.
Несмотря на положительные результаты использования гипноза в медицине и
психотерапии и в качестве средства для ускорения обучения и несмотря на
десятилетия усилий ответственных профессионалов в попытках выработать у
общественности более положительное мнение о гипнозе, у подавляющего
большинства людей гипноз по-прежнему ассоциируется с трансом. Сам гипноз при
этом приобретает отрицательное значение: считается, что загипнотизированный
человек пребывает в безжизненном, полусонном состоянии, под властью
гипнотизера, который управляет и манипулирует им, пользуясь превосходством
своих ума и воли.
Но, быть может, существует какая-то более глубокая причина для
сохранения отрицательного образа гипноза как транса?
Гурджиев, помимо всего прочего, был еще и умелым гипнотизером. Он был
знаком с теми восточными формами гипноза и способами его применения, которые
до сих пор почти неизвестны на Западе. Гурджиев знал, что гипноз - это вовсе
не какой-то экзотический и необычный феномен, и что гипноз в различных своих
формах играет значительную роль в повседневной жизни почти всех людей.
Когда гипноз проводится формальным образом, то есть когда имеются
гипнотизируемый "испытуемый" и "гипнотизер" и используется формальная
процедура индукции гипнотического состояния, проверки его глубины,
использования этого состояния и, затем, его прекращения, то мы признаем
огромную силу гипноза. Но когда гипнозоподобные процедуры и состояния
переплетаются с различными видами деятельности, встречающимися в нашей
жизни, они далеко не столь очевидны, хотя могут быть такими же эффективными.
Мы рассмотрим гипноз подробно, поскольку он может привлечь наше внимание к
менее очевидным вещам, которые являются частью нашей повседневной жизни.
Гипноз пленял меня с самого юного возраста и был основной темой первых
десяти лет моей научной карьеры. Мои магистерская и докторская диссертации
были посвящены исследованию новых применений гипноза для активного
управления процессом и содержанием ночных сновидений. После защиты
докторской диссертации я два года интенсивно изучал гипноз в Стэнфордском
университете и после этого еще несколько лет занимался подобными
исследованиями. Я считаюсь специалистом по гипнозу, и все же после многих
лет его изучения я по-прежнему нахожу его совершенно невероятным и
поразительным.
ОКРУЖАЮЩАЯ ОБСТАНОВКА И ПОДГОТОВКА
Давайте рассмотрим современную процедуру гипноза, состоящую в
использовании Стэнфордской шкалы гипнабельности, формы "С". Это стандартная
процедура психологического тестирования, широко используемая исследователями
для определения того, насколько испытуемый подвержен гипнозу.
В процедуре применения этой шкалы нет ничего явно театрального или
таинственного. Гипнотизер не носит мантии и не делает "гипнотических
пассов", нет здесь и всякого вздора вроде слов "Смотрите мне в глаза!". Она
стандартизована настолько, что после первоначального знакомства с испытуемым
экспериментатор просто дословно читает ее по печатной инструкции. Реакции
испытуемого также оцениваются стандартным образом: "Двигается ли рука
испытуемого менее чем на столько-то сантиметров за столько-то секунд?"
При этом обстановка играет незначительную роль. Обычно испытуемый -
часто это студент колледжа, который хочет подзаработать, - приходит в
психологическую лабораторию, которая в основном представляет собой просто
тихую комнату с удобными стульями. Как правило, испытуемый раньше не был
знаком с гипнотизером и не знает о нем ничего кроме того, что он,
предположительно, компетентен в практике гипноза. После нескольких минут
непринужденной беседы и заполнения анкет, что является типичным ритуалом
знакомства, гипнотизер предлагает испытуемому сесть поудобнее. Он заверяет
испытуемого, что в том, что будет происходить, нет ничего опасного или
угрожающего, что в этом нет ничего неудобного или затруднительного и что
подвергаться гипнозу - это, в общем, вполне нормальная вещь.
НАЧАЛО ГИПНОТИЧЕСКОЙ ИНДУКЦИИ
Формальная процедура гипнотической индукции ('Термин "гипнотическая
индукция" является транслитерацией английской Фразы "hypnotic induction".В
русскоязычной психологической литературе для обозначения процедуры вызывания
гипнотического состояния используется также термин "гипнотическое
наведение". - Прим. ред.) начинается с того, что испытуемого просят
пристально смотреть на маленькое блестящее пятно на стене (это может быть,
например, чертежная кнопка), слушая то, что говорит гипнотизер. Точка, на
которой фиксирует внимание гипнотизируемый, называется мишенью.
Затем следуют многократно повторяющиеся внушения, которые должны
направлять мысли и восприятие испытуемого. Эти "внушения" представляют собой
просто словесные утверждения, которые увлекают за собой мысли испытуемого.
Это могут быть, например, такие слова: "Подумайте о том, что бы вы
чувствовали, будучи очень расслабленным и сонным". В печатной инструкции
такие слова обычно слегка варьируются, а не просто повторяются в точности, и
гипнотизер обычно должен произносить эти слова без долгих пауз, для того ум
испытуемого был постоянно занят внушениями.
Гипнотизер внушает, чтобы испытуемый продолжал пристально смотреть на
мишень, что он может быть введен в гипнотическое состояние, если будет
смотреть на блестящую точку и следовать инструкциям гипнотизера,
сосредоточиваясь на том, что тот говорит. Гипнотизер внушает, что сам факт
присутствия здесь испытуемого уже говорит о том, что он хочет быть
загипнотизированным. Испытуемому нужно просто расслабиться и позволить,
чтобы все происходило само собой.
Гипнотизер продолжает внушать, что если ум испытуемого будет уклоняться
от того, чтобы следовать за голосом гипнотизера, то он будет мягко
возвращать его обратно. С этими внушениями перемежаются заверения, что
гипноз является совершенно нормальной вещью, подобной многим другим вещам, с
которыми испытуемому уже приходилось сталкиваться, как, например, когда
человек настолько поглощен разговором во время ведения машины, что
совершенно не замечает пробегающего мимо ландшафта. Гипнотизер уверяет
испытуемого, что его опыт будет очень интересным.
В это время испытуемый продолжает пристально смотреть на мишень. Хотя
большинство людей не думают об этом, пристальное всматривание во что-либо
утомляет глаз, и визуальный образ начинает подвергаться неожиданным
изменениям. Отдельные его части могут быть ярче или бледнее, цвета могут
изменяться, тени могут то появляться, то исчезать. Ранее в ходе индукции
гипнотизер внушает, что такие изменения будут происходить, и когда они
действительно появляются, испытуемый интерпретирует их как результат
индукции, как признак того, что он начинает входить в гипнотическое
состояние. С одной стороны, это не более чем трюк - эти изменения восприятия
происходили бы и без гипнотической индукции. Но с другой стороны - это
полезный и эффективный способ создания связи между идеями и опытом, между
тем, что внушает гипнотизер, и тем, что действительно происходит. Это
создает впечатление, что внушение действует, что усиливает веру испытуемого
в то, что гипнотизер действительно вызывает у него гипнотическое состояние.
Если внушение уже начало действовать, то действительным признаком этого
будет тяжесть в глазах.
ПАРАЛЛЕЛИ СО СНОМ
Несколько минут спустя гипнотизер начинает внушать испытуемому, что у
него появляется чувство усталости в глазах (что в любом случае весьма
вероятно, поскольку он все время пристально смотрел на мишень), и что сейчас
так приятно будет закрыть глаза - просто позволить им закрыться самим.
Гипнотизер внушает, что испытуемый уже чувствует себя расслабленным и
становится еще более расслабленным. Мысли о расслаблении приводят к
расслаблению: тело становится онемевшим и тяжелым, веки тяжелеют, дыхание
становится более глубоким и свободным, и испытуемый чувствует себя все более
и более сонным. (Вы можете заметить, что даже само чтение этих слов уже
навевает на вас сонливость. Сопротивляйтесь этому!) Гипнотизер внушает,
чтобы испытуемый отказался от попыток активно контролировать свои
переживания, чтобы он просто расслабился и погрузился в приятные чувства
сонливости и расслабления. Он ощущает приятное тепло в своем теле; он
погружается во все более глубокий сон. Но, несмотря на то что он погружается
в сон, он продолжает явственно слышать голос гипнотизера, и он будет хотеть
делать то, что тот говорит.
Аналогия со сном, в неявной форме проводимая во внушениях, и
многократные упоминания о чувствах дремоты и сонливости оказывают очень
сильное действие. Гипноз не обязательно вызывать с помощью намеков на
состояние сна, но это самый распространенный способ. Сон - это универсальное
измененное состояние сознания, которое все мы периодически испытываем и
которое всем нам понятно. Конечно, между гипнотизером и испытуемым
существует негласное понимание того, что это не обычный, а гипнотический
сон, особое сноподобное состояние, в котором испытуемый слышит слова
гипнотизера и реагирует на них.
По мере того как процедура гипнотической индукции продолжается,
внушения состояния сна становятся все более частыми и прямыми. Вместо
внушения, что испытуемый чувствует себя сонным, ему начинают говорить, что
он действительно спит и что его сон становится все глубже и глубже. Потом к
внушению добавляются слова, что ничто не может помешать приятному ощущению,
возникающему в этом сне, и что испытуемый будет оставаться в этом глубоком
сне, переживая все то, что ему будет внушать гипнотизер, до тех пор пока не
будет произнесена команда пробудиться. Испытуемому говорят, что он даже
может двигаться, открывать глаза или разговаривать в ответ на внушения
гипнотизера, не пробуждаясь при этом.
Такая стандартная процедура наведения гипноза занимает от двенадцати до
пятнадцати минут в зависимости от того, насколько быстро гипнотизер читает
инструкцию. Вслед за этапом наведения используется стандартный набор
инструкций для проверки того, как испытуемый реагирует и насколько глубоко
он загипнотизирован.
ГИПНАБЕЛЬНОСТЬ
Реакции людей на эту процедуру гипнотической индукции сильно
различаются. В одном из крайних случаев испытуемый может внезапно встать и
спросить: "Когда же что-нибудь начнет происходить? Мне надоело". Но чаще
бывает так, что взгляд испытуемого застывает; его веки начинают опускаться и
в конце концов закрываются; возникает впечатление, что они закрываются сами
по себе, помимо воли испытуемого. Как правило, потом испытуемый
рассказывает, что так оно и было на самом деле.
Двенадцать стандартных тестов на определение внушаемости Стэнфордской
шкалы восприимчивости к гипнозу, которые используются после стадии
гипнотической индукции, предназначены для определения того, в какой мере
поведение испытуемого соответствует поведению загипнотизированного человека
в классическом случае. Первые из этих тестов довольно легкие, и их проходят
многие люди; другие более трудные. Если принять количество пройденных тестов
в качестве меры гипнабельности, в среднем получается почти стандартное
колоколообразное распределение гипнабельности в популяции ("Имеется в виду
статистическая кривая равномерного распределения того или иного признака в
популяции, или же зависимости некоторого случайного результата от числа
попыток, имеющая симметричную форму, напоминающую колокол (так называемое
"распределение Гамильтона"). - Прим. ред.).
Большинство людей внушаемы, или гипнабельны, в умеренной степени; очень
немногие вообще не поддаются внушению, а некоторые являются очень
гипнабельными. Распределение оказывается "почти" стандартным потому, что
сильно гипнабельных людей существенно больше, чем негипнабельных. Это обычно
интерпретируют так, что существует стандартное среднее распределение
гипнабельности, поскольку такой способностью в той или иной мере обладает
почти каждый человек. Однако есть небольшое количество людей, обладающих
каким-то особым гипнотическим талантом, и именно за счет них повышается
число тех, кто проходит все тесты. Если брать округленные цифры, то около
пяти процентов людей демонстрируют почти полную невосприимчивость к этой (и
к другим аналогичным) гипнотическим процедурам: они не гипнабельны.
Большинство людей проявляют умеренную степень внушаемости; их легко
погрузить в гипнотический транс средней глубины. Очень восприимчивы к
гипнозу примерно десять процентов испытуемых, и некоторых из них можно
загипнотизировать до чрезвычайно глубокой степени.
Вопреки распространенному мнению, степень гипнабельности человека никак
заметно не связана с теми или иными характеристиками его личности. Глубоко
гипнабельный человек вовсе не обязательно более умный или более глупый,
более или менее доверчивый; это может быть мужчина или женщина, экстраверт
или интроверт; здоровый человек или невротик. Идея о том, что гипнотизер
подавляет волю гипнотизируемого, превращая его в немого, покорного и
доверчивого исполнителя, на деле оказывается мало соответствующей
действительности.
Теперь мы рассмотрим те эффекты, которые возникают в гипнотическом
состоянии. Для удобства я опишу их так, как они проявляются у наиболее
гипнабельных испытуемых, а не у тех, кто не очень хорошо подается
гипнотической индукции.
ЭФФЕКТЫ ГИПНОЗА
Первый формальный тест на эффективность гипнотической индукции состоит
в том, закрываются ли глаза испытуемого сами собой на определенной стадии
наведения гипнотического состояния. Если этого не происходит, то гипнотизер
предлагает испытуемому закрыть глаза намеренно.
Затем испытуемому предлагается вытянуть руку горизонтально перед собой
и представлять, что она становится очень тяжелой. Испытуемый почувствует,
что его рука тяжелеет, ее становится все труднее удерживать вытянутой, и она
начнет опускаться, пока не ляжет на колени.
В следующем тесте испытуемый держит руки горизонтально перед собой на
расстоянии около тридцати сантиметров одна от другой. Затем ему внушают, что
между его руками постепенно начинает появляться некая сила, которая не
позволяет свести руки вместе. Испытуемые нередко описывают это ощущение как
взаимоотталкивание двух магнитов. Помимо сознательной воли испытуемого, его
руки отталкиваются друг от друга и их невозможно свести вместе.
Затем проводится внушение восприятия, а именно внушается, что в комнату
залетел комар. Этот надоедливый комар садится на шею испытуемому.
Прихлопнуть его! Восприимчивые испытуемые убивают комара, прежде чем он
сможет их укусить. Потом они сообщают, что слышали жужжание комара и
чувствовали, как он садится им на шею.
После этого гипнотизер изменяет тип восприятия и начинает внушать
испытуемому, что он чувствует сладкий или кислый вкус. У испытуемого может
скривиться рот, настолько сильным может быть ощущение кислого вкуса.
Описанные выше внушенные состояния могут в той или иной степени
испытывать достаточно большое число людей. Тех состояний, которые будут
описаны дальше, достичь труднее, но они переживаются с полным чувством
реальности происходящего (порой "реальнее", чем сама действительность) теми
испытуемыми, которые имеют повышенную склонность к внушению.
Испытуемому снова предлагается вытянуть руки вперед. Теперь ему
внушают, что руки настолько напряжены, что даже если он захочет согнуть их,
то не сможет это сделать. Иногда испытуемый при этом пытается согнуть руки.
Несмотря на большие усилия, его руки не сгибаются; привычный контроль над
мышцами утрачен.
Теперь мы оставим тему измененного восприятия тела и реальности и
погрузимся внутрь. Испытуемому говорят, что он увидит сон, яркий сон, после
чего гипнотизер некоторое время молчит. Когда испытуемых просят сравнить
реальность этих видений с привычными Д им ночными сновидениями, они
сообщают, что порой эти видения Ц столь же реальны, а иногда даже более
реальны, чем сновидения. Внушение также может влиять на содержание видений,
как, например, когда внушают, что видение будет отражать, что значит быть
загипнотизированным.
Возрастная регрессия - один из наиболее драматических феноменов,
связанных с гипнозом. Испытуемый сообщает, что он возвращается назад во
времени, что он больше не взрослый человек, а гораздо моложе. Как правило,
испытуемому внушают конкретное время, до которого ему следует
регрессировать, например просят его вернуться в день своего рождения, когда
ему исполнилось столько-то лет. Степень такой регрессии бывает различной, но
наиболее восприимчивые испытуемые могут снова переживать себя в детском
возрасте. Изменяется их речь и почерк, и они чувствуют, что они не просто
вспоминают, а как бы заново переживают раннюю часть своей жизни.
Особенно драматичным бывает тест на невосприимчивость к запаху.
Несмотря на то что я сам много раз проводил этот тест и наблюдал за тем, как
испытуемые его проходят, он по-прежнему продолжает поражать меня. После того
как испытуемому внушили, что он не чувствует никакого запаха, ему к носу
подносят открытую бутылочку с нашатырным спиртом и предлагают как следует
понюхать. Высокогипнабельные и находящиеся в глубоком гипнотическом
состоянии испытуемые сильно вдыхают носом, не проявляют никакой реакции и
отрицают наличие какого бы то ни было запаха. Запах нашатырного спирта не
только очень сильный, но и вызывает весьма болезненные ощущения в обычном
состоянии сознания. Хотя форма "С" Стенфордской шкалы не предусматривает
дальнейшего тестирования болевой чувствительности, в других стандартных
гипнотических процедурах используются разнообразные болезненные раздражители
для проверки того, что испытуемый после внушения не чувствует боли. Эта
способность ослаблять или устранять боль является одним из наиболее
загадочных (и наиболее полезных на практике) аспектов гипноза.
Мы увидели, как связанные с внешним миром ощущения изменяются или
полностью исчезают, и тогда внешнее восприятие заменяется видениями. Иногда
внешнее восприятие может замещаться галлюцинаторным восприятием, восприятием
того, чего вообще нет в физическом мире. В следующем тесте испытуемому
говорят, что секретарь исследовательской лаборатории забыла задать ему
некоторые предварительные вопросы и теперь задаст их через переговорное
устройство. Восприимчивые испытуемые слышат эти вопросы и отвечают на них!
Затем проводится тест на крайнюю степень изменения восприятия,
называемую отрицательной галлюцинацией. Испытуемому говорят, что когда он
откроет глаза, то он увидит на столе перед собой две коробки. В
действительности там стоит три коробки, но высокогипнабельный испытуемый
видит только две. Сохранение гипнотического состояния с открытыми глазами
также является признаком высокой гипнабельности.
В завершение гипнотизер внушает, что когда испытуемый пробудится от
гипнотического состояния, он не будет помнить ничего из того, что
происходило. Однако воспоминания возвратятся после того, как гипнотизер
подаст определенный сигнал, о котором он сейчас сообщает испытуемому.
Проводится процедура разгипнотизирования, и испытуемого спрашивают о том,
что происходило. Высоко восприимчивый испытуемый говорит, что он пришел к
гипнотизеру, сел и расслабился, а потом, должно быть, заснул, поскольку он
ничего больше не может вспомнить. После того как гипнотизер подает сигнал, к
испытуемому возвращается в полном объеме память о том, что с ним было.
Другой типичный гипнотический эффект, который обычно проверяют, хотя он
и не включен в Стэнфордскую шкалу внушаемости, - это постгипнотическое
внушение. Когда испытуемый находится в гипнотическом состоянии, ему внушают,
что через некоторое время после его пробуждения гипнотизер будет подавать
ему определенный сигнал, например, упоминать о том, что сегодня приятный
теплый день. Всякий раз когда испытуемый будет слышать эти слова, он будет
совершать какие-то специфические поступки, скажем, открывать дверь и
выглядывать в коридор. Гипнотизер при этом внушает, что испытуемый не будет
помнить о том, что ему было сделано такое постгипнотическое внушение.
После того как гипнотизер разгипнотизировал испытуемого и тот, как
предполагается, возвратился в свое обычное состояние сознания, гипнотизер
будет изредка использовать ключевые слова, как бы случайно употребляя их в
разговоре. Испытуемый при этом будет выполнять внушенные ему действия, не
помня о том, что он подвергался постгипнотическому внушению.
Например, если испытуемый должен будет открывать дверь и выглядывать в
коридор, то после того, как это случится несколько раз, для большинства
людей это может показаться довольно странным. Восприимчивые испытуемые
находят разумное объяснение для такого поведения, часто даже если их об этом
не спрашивают. "Мне показалось, Г что я слышал снаружи какой-то странный
шум", или "Здесь так душно, я немного проветрю". Постгипнотическое внушение
является поразительной демонстрацией того, насколько мы можем не осознавать
причин своего поведения.
Несмотря на большие возможности гипноза, он не дает гипнотизеру полного
контроля над испытуемым. Если гипнотизер внушает испытуемому, чтобы тот
делал что-то действительно опасное или антисоциальное, например стрелял в
кого-то, то испытуемый, как правило, будет игнорировать внушение или будет
пробуждаться от гипнотического состояния, иногда чувствуя при этом себя
выведенным из душевного равновесия. Это обычно объясняют тем, что
гипнотическое внушение является действенным лишь до те пор, пока оно не
затрагивает наши более глубокие убеждения.
Но есть и другое, более неприятное для большинства из нас объяснение,
которое станет более понятным, когда вы прочитаете следующий раздел о трансе
согласованного сознания. Когда кто-либо подвергается гипнозу, гипнотизер
может дать ему послегипнотическое внушение, что этот человек не может быть
загипнотизирован никаким другим гипнотизером. Пока такое внушение действует
- а это может длиться от нескольких часов в одних случаях до нескольких
месяцев в других, - человек не будет подвержен гипнотическому воздействию со
стороны кого-либо другого, но будет оставаться гипнабельным для того, кто
сделал ему это внушение. При этом внушение может быть модифицировано таким
образом, что человек будет гипнабельным для других гипнотизеров, но не будет
реагировать на внушения определенного типа. Когда мы будем рассматривать
структуру обычного сознания и его сходство с состоянием транса, мы увидим,
что сопротивление антисоциальному внушению во время гипноза может быть
частично связано с моральными принципами, но может и просто указывать на то,
что самый первый для всех нас гипнотизер, наша культура, создала в нас
что-то подобное постгипнотическому внушению, которое препятствует любым
изменениям.
НЕДОВЕРИЕ К РЕАЛЬНОСТИ ГИПНОЗА
Поскольку часть вашего ума настроена весьма скептически, то ваше
недоверие к реальности гипноза вполне понятно - особенно если прибавлю, что
бывают и более драматические гипнотические феномены, чем те, что включены в
вышеупомянутую Форму "С". У нас есть две других формы Стэнфордской шкалы
гипнабельности для тестирования действительно гипнотически одаренных
испытуемых.
Мне самому приходилось гипнотизировать людей с применением этих других
шкал и наблюдать феномены, о которых я упомянул, множество раз. Я должен
признавать реальность этих феноменов по причине своего многократного опыта.
Но должен ли?
Все это имеет явный привкус волшебства. Не используются никакие
психотропные вещества, не делается никаких операций на мозге, нет никаких
мощных эмоций - ничего такого, что могло бы подтолкнуть человека к крайнему
пределу его функционирования. Два незнакомых человека сидят в обыкновенной
комнате. Один, называемый гипнотизером, не делает ничего, кроме как просто
говорит какие-то слова другому, называемому испытуемым. Но при этом
реальность испытуемого резко меняется, казалось бы, совершенно невозможным
образом. Не волшебство ли это, когда заклинания (всего лишь слова)
волшебника изменяют реальность?
ОБЪЯСНЕНИЕ ГИПНОЗА
Большую часть теоретиков, пытающихся понять и объяснить природу
гипноза, можно разделить на две группы - доверчивых и скептиков. Доверчивые
теоретики, как правило, принимают поведение испытуемого и то, что он
сообщает, за чистую монету: когда испытуемый не реагирует на нашатырный
спирт и говорит, что он не чувствует никакого запаха, это означает, что он
действительно не чувствует никакого запаха. Скептически настроенные
теоретики считают феномены гипноза по самой своей сути невероятными или
невозможными, и поэтому они рассматривают поведение испытуемого как своего
рода притворство: когда он вдыхает пары нашатырного спирта, это для него
болезненно, но он ведет себя так, как будто не чувствует никакого запаха, и
не говорит правды о своих переживаниях.
Эмпирические теории гипноза
Я думаю, что определение первого класса теоретиков как "доверчивых"
было введено в оборот скептическими теоретиками, так как слово "доверчивый"
имеет оттенок некоторой наивности. Я буду использовать взамен слова
"доверчивый" термин "эмпирический", чтобы в более нейтральной форме указать,
что эти теоретики принимают поведение загипнотизированных испытуемых и их
сообщения о своих состояниях в качестве достаточно точного отражения их
переживаемого опыта.
Эмпирические теоретики сталкиваются с проблемами, когда пытаются дать
более глубокие объяснения переживаниям людей, находящихся в гипнотическом
состоянии. Почему их переживаемый ими опыт может оказываться столь сильно
измененным? Основная линия рассуждений состояла в том, что гипноз связан с
глубокими физиологическими изменениями в нервной системе, которые сравнимы с
теми, что происходят во время сна или в состояниях, вызванных приемом!
психотропных веществ. К несчастью для этой теории, подобных изменений не
удалось обнаружить. Хотя электроэнцефалографические данные являются
достаточно грубым показателем, картина биоэлектрической активности мозга у
испытуемых в состоянии гипноза практически не отличается от той, что
регистрируется у людей в обычных состояниях. Другие физиологические
изменения в организме можно связать с релаксацией, которая является
естественной частью гипноза. Однако можно устранить фактор релаксации и
связанные с ним физиологические изменения с помощью специального внушения,
но человек при этом по-прежнему будет оставаться в состоянии глубокого
гипноза.
Мы, вероятно, сможем обнаружить какие-то физиологические изменения,
происходящие во время гипноза, когда наша аппаратура станет достаточно
совершенной и чувствительной. Уже есть намеки на изменение вызванных
потенциалов мозга во время отрицательных галлюцинаций, но это не настолько
большие изменения, чтобы они сегодня позволяли объяснить, чем является
гипноз. И, что более важно, мы по-прежнему не способны объяснить, как столь
глубокие изменения могут быть вызваны просто произнесением слов.
Скептические теории гипноза
Скептически настроенные теоретики полагают, что поведение, которое
обычно связано с гипнотическим состоянием, в действительности является
"нормальным", и что оно находится в пределах наших обычных возможностей.
Просто оно редко встречается и поэтому кажется необычным. Когда мы видим
множество подобных проявлений в контексте того, что мы обозначаем как
гипноз, мы ошибочно считаем эти проявления чем-то особенным. Кроме того, эти
теоретики обычно полагают, что наблюдаемое подчинение внушениям по большей
части является ролевой игрой. При этом испытуемый находится не в каком-то
таинственном гипнотическом "состоянии", а в совершенно нормальном состоянии,
разыгрывая роль загипнотизированного.
Скептические теории существуют с тех пор, когда гипноз был введен в
нашу культуру Антоном Месмером под названием "животный магнетизм". Так,
например, работавший в Индии британский врач Джеймс Эсдейл обнаружил, что
гипноз во многих случаях можно использовать для обезболивания при
хирургических операциях. В то время химические обезболивающие препараты еще
не были открыты, и девяносто пять процентов пациентов, которым нужно было
делать хирургические операции, умирали во время них от ужасных страданий.
Эсдейл сообщал, что его пациенты в Индии не только не чувствовали никакой
боли, но и девяносто пять процентов из них успешно перенесли операции.
Британские медицинские журналы отказывались печатать его статьи. Когда
Эсдейл возвратился в Англию, он организовал демонстрацию своего метода для
коллег из Британского Колледжа врачей и хирургов. Загипнотизировав человека
с гангреной ноги, Эсдейл сделал ему ампутацию в присутствии своих коллег.
Пациент при этом спокойно лежал и улыбался. Каким же было заключение
скептически настроенных коллег? Они решили, что Эсдейл дурачит их, и что он
нанял крепкого мошенника, заплатив ему достаточно много денег, чтобы тот
лежал перед ними и притворялся, что он не чувствует боли. Да, видно в те
времена мошенники были очень крепкими и мужественными!
ТРИ ИЗМЕРЕНИЯ ГИПНОЗА
Я полагаю, что в действительности реакции на гипнотическую индукцию
могут быть весьма разнообразными, так что и эмпирическая, и скептическая
позиция отчасти являются справедливыми в зависимости от того, о каком
конкретном испытуемом и о какой конкретной ситуации идет речь.
Рональд Шор, выдающийся исследователь гипноза, говорил о трех
измерениях глубины гипноза, о трех различных видах изменений
психологического функционирования, которые могут возникать как по
отдельности, так и в сочетании друг с другом в результате наведения
гипнотического состояния. Эти три измерения гипноза таковы: вовлеченность в
разыгрывание роли, транс и архаическая регрессия. Изменения в
функционировании нашего ума в процессе повседневной жизни также происходят
по этим трем направлениям.
Вовлеченность в разыгрывание роли
Понятие разыгрывания роли является чем-то понятным для всех нас. Актер
играет на сцене роль Гамлета, но при этом он знает, что он не Гамлет, а
просто он сам, играющий Гамлета. Мы играем в своей жизни многие роли,
понимая, что они явно искусственны, что это не мы сами. Так, например, когда
испытуемому говорили, что секретарю исследовательской лаборатории нужно
задать ему некоторые вопросы через переговорное устройство, испытуемый,
который разыгрывает роль находящегося в глубоком гипнозе, может примерно
прикинуть,, какого рода вопросы вероятнее всего были бы заданы в этой
ситуации,' и будет вслух давать на них подходящие ответы. Но то, что моглоS
начаться как преднамеренное разыгрывание роли, потом изменяется. Понятие
вовлеченности в разыгрывание роли Относится к тому факту, что мы можем
начать отождествляться с той ролью, которую играем, вместо того чтобы просто
намеренно ее разыгрывать. Когда мы начинаем вкладывать в роль свою душу, мы
забываем о том, что это толькороль. Она овладевает нами, и тогда уже не мы
играем роль, а роль играет нас.
Некоторые люди действительно могут просто разыгрывать роль испытуемого,
введенного в гипнотическое состояние, но в большинстве случаев эта роль
начинает становиться автоматической, в той или иной степени бессознательной.
В предельном случае испытуемый настолько глубоко вовлекается в свою роль,
что начинает проявлять все внешние признаки поведения, характерного для
того, кто глубоко загипнотизирован. На самом деле ему даже не приходит в
голову, что у него есть какой-то выбор; он автоматически соглашается с
имеющимися у него ожиданиями в отношении того, как должен себя вести человек
в гипнотическом состоянии; он забывает, что он играет роль. Однако если его
потом спросить о том, что он испытывал, он скорее всего скажет, что не
замечал ничего, что было бы за пределами обычного. Он не чувствовал, что его
рука тяжелая, хотя, очевидно, не было никаких разумных причин делать что-то
другое, кроме как опускать руку, как будто он ощущал, что она наливается
тяжестью. Вовлеченность в разыгрывание роли является формой отождествления,
мощным процессом, который мы подробно рассмотрим в главах одиннадцатой и
двенадцатой.
Транс
Измерение транса связано с ослаблением той интеллектуальной структуры,
с помощью которой мы оцениваем свои переживания. Шор назвал эту структуру
обобщенной ориентацией реальности. Я бы назвал это иначе, ориентацией в
согласованной реальности (ОСР), чтобы устранить значение "заслуживающий
доверия", которое подразумевается словом "общий", и напомнить, что наше
отношение к реальности является в большой мере результатом существующего в
рамках нашей культуры общего согласия, или консенсуса, в отношении того, что
нужно считать реальным и важным. Эти факторы воздействия культуры мы
рассмотрим подробнее в следующих главах.
Обычно когда другой человек что-то говорит вам, то это немедленно и
автоматически оценивается по отношению к накопленным вами знаниям, которые
составляют часть ОСР. Если, например, продавец говорит вам: "Это самый
лучший товар из имеющихся в продаже", то вы немедленно и автоматически
оцениваете это в терминах вашего связанного с ОСР знания о том, что продавцы
часто преувеличивают и даже обманывают, когда говорят о тех вещах, которые
они хотят продать. Вы принимаете это утверждение, но добавляете к нему
ограничение относительно того, что его истинность вызывает сомнение.
Поскольку ОСР уменьшается в результате наведения гипнотического
состояния, то утверждения гипнотизера перестают автоматически оцениваться.
Так, например, в начале процедуры наведения гипнотизер может внушать: "Было
бы так приятно погрузиться в сон". Если бы ОСР функционировала у вас в
полной мере, вы могли бы подумать: "А действительно ли я хочу сейчас уснуть?
Является ли сон таким приятным? Или же я пропущу что-то интересное, если
сейчас усну? Он говорит, что я уже сонный, но действительно ли я чувствую
сонливость?" При происходящем автоматически угасании ОСР по мере того как вы
все более погружаетесь в гипнотическое состояние, это утверждение становится
простым, безоценочным утверждением факта: да, действительно было бы так
приятно погрузиться сейчас в сон.
Ваш опыт становится "диссоциированным", т.е. отделенным, отмежеванным,
и уже не ассоциируется сознательно или чисто автоматически с соответствующей
информацией - этот момент мы также обсудим подробнее в дальнейшем.
Таким образом, измерение транса характеризуется тем, что опыт
переживается изолированно, без сознательной или автоматической оценки по
отношению к вашему общему ОСР-знанию. При этом оценивание либо не
производится вообще, либо происходит с точки зрения тех специфических форм
знания, которые соответствуют состоянию транса. Испытуемый, который глубоко
загипнотизирован и вошел в состояние транса, испытывает все классические
феномены: они для него совершенно реальны, и то, что он внешне реагирует
так, как если бы он действительно переживал то, что ему внушают, на самом
деле является прямым и откровенным отражением его внутренних переживаний.
Архаическая регрессия
Измерение гипноза, которое связано с архаической регрессией,
развивается из тех переживаний, которые мы имели в детском возрасте по
отношению к нашим родителям. Мы были маленькими, ничего не знающими и почти
бессильными, мы обладали лишь очень незначительной степенью понимания себя
или внутреннего самоконтроля. Наши родители были для нас гигантами,
обладавшими знанием, силой и властью, далеко превосходившими наше понимание.
По сравнению с нами они были подобны богам. Мы развили в себе автоматическое
восприятие их как богоподобных существ, полностью понимающих нас и
рассчитывающих на безусловное послушание. Взамен этого они давали нам в
награду свою заботу о наших физических потребностях и любили нас. Наши
ожидания оправдывались.
Под поверхностью нашей сложно организованной взрослой личности
продолжает существовать этот набор автоматических отношений, и он и может
действовать без нашего осознавания. Фрейд, говоря об этом явлении, называл
его трансфером, или переносом - мы переносим это Идущее из детства
сознательно-эмоциональное отношение на некоторых людей, с которыми мы
связаны в нашей жизни, и часто результаты этого бывают неприятными и
вызывают замешательство. Предположим, начальник поручает вам выполнить для
него определенное задание, и, когда вы это делаете, некоторая часть вашего
ума переносит на образ начальника образ вашего отца. Все ваши ожидания в
отношении того, как ваш отец должен к вам относиться, начинают окрашивать
ваши взаимоотношения с начальником. Поскольку ему неизвестно, что он, как вы
ожидаете, обязан любить вас и понимать ваши глубочайшие чувства, так что вам
даже не нужно выражать их внешне, вам кажется, что своим отчужденным
поведением он отвергает вас, игнорирует эту вашу потребность. Вы начинаете
считать, что вы не нравитесь ему. Так начинает накапливаться непонимание.
Одной из реакций на введение в гипнотическое состояние является
неосознаваемый перенос на гипнотизера того отношения, которое у вас было к
одному из ваших родителей (или к ним обоим). Гипнотизер теперь обладает
такими же волшебными качествами, которыми вы наделяли в детстве одного из
своих родителей. Естественно, что те вещи, которые он внушает,
воспринимаются вами как истина. Ведь будет очень плохо, если вы не будете
повиноваться тому, что говорит гипнотизер (родитель). Эта ситуация может
периодически создавать эпизоды интенсивных эмоций в ходе гипнотической
процедуры, равно как явно выражаемое внешнее согласие с тем, что говорит
гипнотизер.
В процессе гипнотической индукции испытуемый может демонстрировать
значительные психологические изменения в одном или нескольких из этих
измерений. Все эти измерения измененного психологического функционирования
воздействуют на нас в повседневной жизни в значительно большей степени, чем
мы осознаем.
ОТВРАЩЕНИЕ К "ТРАНСУ"
В вышеприведенном описании гипноза и лежащих в его основе некоторых
внутренних процессов я придерживался преимущественно научно нейтрального
стиля изложения, по принципу "вот факты, я не предлагаю никаких оценок",
что, как считается, должно отличать объективного ученого3. Но даже несмотря
на это, какого рода чувства возникли у вас по отношению к
загипнотизированному испытуемому? Хотя испытуемый прежде всего сам дал
согласие на то, чтобы быть загипнотизированным, разве он не отказался при
этом от собственной воли в пользу кого-то другого и не перешел к более
"примитивному" уровню психологического функционирования? Ведь в этом
состоянии гипнотизер обладает чрезвычайно большой и сильной (хотя и не пол-'
ной) властью над той реальностью, в которой пребывает испытуемый.
Я думаю, что отчасти наша неприязнь к состоянию транса, которое
вызывают гипнотизеры, связана с тем, что на определенном уровне мы осознаем
весьма неприятный для нас факт. Мы уже находимся в состоянии транса и
проводим слишком большую часть нашей жизни в той или иной разновидности
транса. Наше поведение и наши внутренние переживания уже в значительной мере
контролируются другими людьми, и у нас мало надежд что-либо изменить. А
гипнотическое состояние воспринимается нами как очевидный "транс" просто по
той причине, что некоторые вещи, которые мы делаем в таком состоянии,
являются социально необычными.
Современные психологические исследования раскрыли многие механизмы,
посредством которых возникает и сохраняется наше трансоподобное состояние,
но, как это ни странно, не смогли обнаружить сам тот факт, что мы находимся
в трансе. Гурджиев отдавал себе отчет в нашем трансоподобном состоянии; он
детально изучал те факторы, которые сохраняют у нас этот транс, этот сон
наяву, и дал нам надежду на пробуждение и методы для того, чтобы выйти из
этого сна. Если посторонний человек, гипнотизер, может оказывать на нас
такое сильное воздействие, то каковы были бы наши возможности, если бы мы
сами обрели контроль над своим разумом? Кроме того, гипнотизер ограничен еще
и тем, что он, по всей вероятности, точно так же погружен в общий транс, как
и вы сами. Предположите, что было бы, если бы мы пробудились и
контролировали сами себя? Природа подобного транса наяву и наша возможность
пробудиться от него -это то, чему посвящена эта книга.
СОГЛАСОВАННЫЙ ТРАНС: СОН ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ
КУЛЬТУРА
Культурная относительностьОКУЛЬТУРИВАНИЕ
"Нормальность" и членство в своей культуреСУЩНОСТЬ
Подавление сущностиОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА И ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ ГИПНОЗА СО СТОРОНЫ
КУЛЬТУРЫ
Ограничения в обычной процедуре гипнотической индукцииНепроизвольная природа наведения согласованного транса
Неограниченное время наведения согласованного транса
Использование физической силы
Использование силы эмоций
Любовь и признание как награда за конформизм
Чувство вины
Диссоциация
Инстинктивная вера в родителей
Надежда на постоянство
НАВЕДЕНИЕ СОГЛАСОВАННОГО ТРАНСА
Стандарты "добродетели"Подавление отклонений в мыслях и поведении
Создание чувства долга
Все, что не разрешено, запрещено
ПАРАЛЛЕЛИ МЕЖДУ ФЕНОМЕНАМИ ГИПНОТИЧЕСКОГО ТРАНСА И СОГЛАСОВАННЫМ
ТРАНСОМ КУЛЬТУРЫ
Автоматизированные движения телаОтношения
Вторичная выгода
Искаженное восприятие
Сновидения и грезы
Изменения личности
Невосприимчивость
НАВЕДЕНИЕ ТРАНСА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
СОГЛАСОВАННЫЙ ТРАНС: СОН ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ
В этой главе мы будем исследовать наше повседневное, "нормальное"состояние сознания, но мы рассмотрим его примерно таким же образом, как мы
исследовали феномен гипноза. Что представляет собой та среда, в которой
формируется повседневное сознание? Каковы процедуры наведения этого
состояния? Какие феномены может вызывать "гипнотизер"? Нормальное сознание
мы будем называть согласованным трансом; роль гипнотизера будет играть
культура. "Субъект", то есть человек, подвергающийся этому процессу, - это
вы сами.
Вначале это утверждение может показаться чем-то надуманным и
искусственным, но мы постепенно увидим, что согласованный транс является
гораздо более всепроницающим, могущественным и искусственным состоянием, чем
обычный гипноз, и он весьма напоминает гипнотический транс. Согласованный
транс связан с утратой большей части присущей нам жизненности. Он (в слишком
большой степени) является состоянием приостановленной жизнедеятельности и
неспособности к полноценному функционированию, своего рода оцепенением или
ступором. Это также состояние глубокого отвлечения, громадного отхода от
непосредственной сенсорно-инстинктивной реальности к абстрактным
представлениям о реальности. Что же касается определения транса как
"экстаза", то согласованный транс также содержит в себе то, что можно было
бы назвать вознаграждением, но вот можно ли называть это вознаграждение
"экстазом"?
Вспомним, что во второй части этой книги мы подчеркивали
психопатологический характер повседневной человеческой жизни: чего не
хватает в этой жизни, из-за чего она становится столь несчастливой? Любовь,
смелость, сострадание, творчество - всех этих положительных аспектов жизни
мы коснемся позднее. Здесь же я хотел бы остановиться на отрицательной
стороне культуры и на том, как возникает транс согласованного сознания. Тем
не менее мы нуждаемся в культуре. Она дает нам много чрезвычайно полезных
вещей и является той матрицей, из которой должна вырастать наша возможная
будущая эволюция. Нужно учитывать и то, что процесс наведения согласованного
транса несовершенен. Все мы имеем нашу собственную личную историю, которая
придает повседневному сознанию каждого из нас его неповторимые формы.
Подобно тому, как люди обладают разной гипнабельностью, все мы в различной
степени погружены в транс согласованного сознания. И хотя картина,
обрисованная ниже, кажется слишком упрощенной и стереотипной, она тем не
менее довольно точна.
КУЛЬТУРА
Антропологи определяют культуру как сообщество людей, разделяющих общие
для них фундаментальные убеждения о мире и общие формы практической
деятельности, направленной на то, чтобы иметь дело с миром. Эти люди
взаимодействуют друг с другом таким образом, который обеспечивает выживание
сообщества, равно как и укрепление и сохранение их основных убеждений. Когда
мы говорим о китайцах, мы знаем, что имеем дело с совершенно иным взглядом
на мир, чем когда мы говорим об эскимосах или англо-американцах.
Культурная относительность
Антропология внесла уникальный вклад в наше понимание культуры. Путем
изучения детально описанных различий и сходств между многими культурами мы
получаем большую возможность признать относительность многих (если не
большинства) убеждений, свойственных нашей культуре. Сообщества разумных
людей, которые прошли через основной тест на выживание в качестве культуры,
имеют весьма разные убеждения в отношении многих из тех вещей, которые мы
считаем очевидными или священными. Большая часть того, что для нас очевидно
в отношении мира, что мы считаем непреложными священными истинами, может и
должно быть подвергнуто сомнению.
В качестве примера я часто привожу своим слушателям такую
гипотетическую ситуацию: "Вашего брата только что убили. Вы знаете, кто это
сделал. Многие ли из вас будут вызывать полицию?" Обычно все поднимают руки.
Но если я затем спрашивал, сколькие из них испытали бы позор и бесчестье,
вызвав полицию, то встречал недоумевающие взгляды. Что я имею в виду, когда
это спрашиваю?
С точки зрения достаточного числа культур, отличающихся от нашей, мои
слушатели только что показали себя достойными презрения, лишенными чести
людьми, от которых нужно держаться подальше. Ведь во многих культурах
убийство близкого родственника касается чести семьи.
Личная месть со стороны семьи убитого - дело чести! Собираются ли эти
люди исполнить почетный долг и лично отомстить за убийство? Нет, они
предоставят это группе посторонних, чужих людей (полиции), которые делают
это за деньги!
До какой же степени падения может дойти человечество! Неудивительно,
что нельзя доверять чужеземцам, и что мир столь ужасен!
ОКУЛЬТУРИВАНИЕ
Когда мы рождаемся, мы обладаем большим количеством потенциальных
возможностей, которые ждут своего развития. Но мы рождаемся не в той среде,
которая полностью безразлична к нашим способностям, равно как и не в той,
которая бы способствовала их полному развитию. Мы рождаемся с потенциальной
возможностью лично мстить тому, кто убивает члена нашей семьи, и испытывать
гордость, совершив такой порядочный и достойный уважения поступок. Но мы
рождаемся и с потенциальной возможностью чувствовать себя вполне
удовлетворенными, если всем этим будет заниматься полиция. Маловероятно, что
обе эти возможности будут развиваться в нас одновременно.
Каждый из нас рождается в своей культуре, в сообществе людей, которые
разделяют общую систему убеждений, придерживаются определенной
согласованности о том, каковы вещи и какими им следует быть. Вскоре после
того как мы рождаемся, наша культура, прежде всего через родителей, начинает
осуществлять целенаправленный отбор наших потенциальных возможностей.
Некоторые из этих возможностей считаются хорошими и активно поощряются.
Приведем следующий пример, который долгое время считался вполне правильным в
нашей культуре и лишь теперь стал спорным: "Ты хорошая девочка, потому что
ты рассказала учителю, кто ударил твоего маленького брата! Я горжусь
тобой!". Другие возможности считаются плохими, им не дают проявляться и за
них наказывают. "Ты плохая девочка, потому что ударила того мальчика,
который ударил твоего маленького брата! Ты не должна делать так! Хорошие
девочки не делают таких вещей! Как я могу любить тебя, если ты будешь так
поступать? Уходи в свою комнату!"
"Нормальность " и членство в своей культуре
Становление "нормальным", полноправным членом своей культуры включает в
себя избирательное формирование, развитие в себе одобренных,
санкционированных ("естественность", "благочестие", "вежливость",
"гражданские чувства") потенциальных возможностей и подавление при этом
несанкционированных ("злых", "криминальных", "преступных", "непочтительных")
форм поведения. Хотя теоретически было бы вполне возможно только изображать
соответствие социальным нормам, не превращая их в свои внутренние убеждения,
для большинства людей это довольно трудно. Но с точки зрения культуры
гораздо лучше, если ваш повседневный ум, привычный автоматизированный образ
вашего мышления и чувствования, формируется так, чтобы отражать общепринятые
в культуре убеждения и ценности. Тогда вы будете автоматически правильно
воспринимать и интерпретировать события, так что для вас будет "естественно"
действовать приемлемым для вашей культуры образом, даже если в этот момент
на вас не будут оказывать влияние факторы социального принуждения. Когда вы
автоматически думаете, автоматически ведете себя и вследствие этого
чувствуете себя "нормально", когда внутренняя деятельность вашего ума
автоматически отражает большую часть убеждений и ценностей вашей культуры -
значит вы достигли состояния согласованного транса, порождаемого культурой.
Этот взаимосвязанный набор убеждений включает в себя и веру в то, что у нас
нет "системы убеждений". Иностранцы имеют странные "убеждения", но мы-то
знаем, что на самом деле правильно!
Все культуры почти никогда не поощряют своих членов задавать вопросы.
Проблема физического выживания была слишком актуальной для слишком многих
людей на протяжении большей части нашей истории, и потому чувство, что
именно с помощью нашей культуры мы только и остаемся живыми в грубом и
враждебном мире, существует в нас на очень глубоком уровне, может быть,
вообще изначально - так что не задавайте лишних вопросов, не раскачивайте
попусту лодку, в которой вы плывете!
Культура пытается быть замкнутой системой. И тем не менее многие умные
люди пришли к пониманию относительности культурных ценностей на основании
своего собственного опыта. В прошлом это понимание могло прийти к тем, кто
много путешествовал, и кто обладал достаточной открытостью, чтобы увидеть,
что далеко не каждый иностранец является "дикарем" или "чужаком". Наше время
является уникальным в том смысле, что стало доступным необычайно большое
количество антропологического материала, связанного с относительностью
культурных ценностей, что делает понимание этого факта более легким даже без
путешествий по миру. Одна из форм самонаблюдения, о которой говорил Гурджиев
и которую мы подробнее рассмотрим дальше, также может помочь нам преодолеть
ограничения нашей культуры.
СУЩНОСТЬ
Гурджиев говорил, что новорожденный ребенок представляет собой чистую
сущность. Эта сущность является вашим подлинным, самыми глубоким "я", вашими
подлинными склонностями, желаниями, пристрастиями, симпатиями и антипатиями,
тем потенциалом, который присутствует в вас до того, как процесс наведения
согласованного транса начинает изменять эту подлинную сущность. Эта сущность
является тем, кто мы действительно есть, когда приходим в этот мир.
Очевидно, что новорожденный имеет ограниченный набор возможностей. Он
может спать хорошо или плохо, быть удовлетворенным или раздражительным,
любить какой-то один вкус пищи и не любить другой. Кроме этого, врожденная
сущность включает в себя - у тех детей, которые не имеют отклонений в
развитии, - способность к научению языку и к восприятию культуры. Однако мы
не являемся чистой доской, на которой культура может писать все что угодно
без каких-либо последствий для нас. Мы также обладаем своим собственным
уникальным генетическим и духовным наследием, которое начинает все больше
проявляться по мере того как мы растем, и поэтому мы можем, например, не
любить атлетические упражнения и предпочитать прогулки в лесу; находить вкус
моркови отвратительным и любить запах пота, или же получать удовольствие от
поэзии, находя при этом математику скучной и утомительной; или заниматься
поисками внутреннего света, несмотря на насмешки окружающих.
Процесс порождения согласованного транса формирует сознание и поведение
ребенка, "субъекта", чтобы сделать из него "нормального", чтобы обеспечить
высший уровень стандартизации поведения и сознания у всех людей, так чтобы
они соответствовали социальным нормам. Для того чтобы быть американцем, вы
должны хорошо говорить по-английски, иметь достаточно приличные манеры,
принятые в нашей культуре; вы должны смотреть по сторонам, когда переходите
улицу, должны уважать своих родителей и учителей, с почтением относиться к
американскому флагу; вы должны то-то, и то-то, и то-то... вы можете добавить
сюда еще пять тысяч своих любимых убеждений.
Разумеется, мы как гипнотизеры от лица культуры вовсе не думаем о том,
что мы делаем, как о наведении согласованного транса. Многих из нас привела
бы в ужас сама идея наведения транса, включающего в себя снижение
жизнедеятельности, ослабление контакта с реальностью и что-то похожее на
оцепенение. Мы совершенно искренне считаем то, что мы делаем с нашими
детьми, "образованием", обучением их навыкам, которые им необходимы, чтобы
жить счастливо. Мы же просто помогаем детям, при чем здесь транс! Да, это,
конечно, во многом правда. Например, ребенок должен научиться смотреть по
сторонам, когда он переходит улицу, иначе он может погибнуть. Так же, как
обычный гипнотизер использует некоторые истины (ваше зрение становится
нерезким и вы начинаете видеть изменение цвета вокруг объекта
сосредоточения) для того, чтобы вызвать обычный гипнотический транс, так и
гипнотизеры от лица культуры используют многие истины для наведения
согласованного транса.
Что же происходит с вашей изначальной сущностью при наведении
согласованного транса?
Подавление сущности
Если вам очень повезло, и большая часть характеристик вашей сущности
оказываются теми, что ценятся вашей культурой, наведение согласованного
транса проходит гладко и не создает никаких конфликтов. Когда вы станете
взрослым, ваша жизнь, вероятнее всего, будет "нормальной" и успешной. Если
же ваша сущность является, например, несдержанной и агрессивной, и вам
посчастливилось родиться в той культуре, которая восхищается жестокими и
гордыми воинами, вы можете оказаться вынужденным иметь дело с реальными
следствиями жизни в таком мире, но у вас не будет никаких мучительных
проблем в отношении того, нормальны ли вы. Но предположите, что ваша
сущность несдержанна и агрессивна, а вы родились женщиной в той культуре,
где считается, что женщины должны занимать подчиненное положение и быть
покорными. В этом случае у вас может быть масса неприятностей из-за вашего
характера. И что еще хуже, этот аспект вашей сущности скорее всего будут
считать неуместным и наказывать вас до тех пор, пока его внешние проявления
не будут полностью подавлены. И, достигнув взрослого возраста, вы станете
вести себя покорно и послушно и пытаться чувствовать себя действительно
такой. Вы будете убеждать себя, что вы нормальный и хороший человек. Другие
тоже будут говорить вам о вашей нормальности и будут принимать вас с
дружескими чувствами, подкрепляя как ваше покорное поведение, так и ваше
внутреннее чувство, что вы ведете себя правильно. Но нечто внутри вас, некая
часть вашей сущности будет раздавлена. Если она раздавлена достаточно
основательно, так что вы даже не чувствуете в себе вашего горячего
темперамента, у вас может быть лишь смутное чувство, что что-то не так, что
даже если вам и следовало бы быть счастливой, вы себя особенно счастливой не
чувствуете. Некоторая часть вашей жизненной силы, вашей сущностной энергии
будет утрачена и пойдет на поддержание состояния согласованного транса.
Если подавление было не настолько сильным, и вы осознаете, что есть
много вещей, которые вызывают у вас гнев, но вы не хотите или не можете
проявлять этот гнев, то вы можете испытывать беспокойство: "Нормальна ли я?
Я не предполагала, что могу чувствовать вещи таким образом; нормальная
женщина не должна расстраиваться в таких ситуациях". Некоторая часть вашей
сущностной энергии утрачивается, будучи связанной этим узлом
"невротического" беспокойства о том, нормально ли ваше поведение. И
опять-таки вы утрачиваете при этом часть своей живости.
Теперь мы можем приступить к сравнению наведения согласованного транса
с формальной процедурой индукции гипнотического транса.
ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА И ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ ГИПНОЗА СО СТОРОНЫ
КУЛЬТУРЫ
Напомним об окружающей обстановке в нашей модели гипнотической
процедуры. Стэнфордская шкала гипнабельности предполагает относительно
обычную окружающую обстановку, тихую комнату и удобный стул. Мысль о том,
что сейчас будет происходить процедура гипнотизирования, добавляет немного
очарования к этой обстановке и к самой процедуре, но обычная
исследовательская атмосфера психологической лаборатории довольно быстро
сводит это очарование на нет. Гипнотизер может быть старше по возрасту или
иметь более высокий престиж, чем испытуемый, - он "специалист", но отношения
во время процедуры гипноза - это, как правило, отношения между двумя
нормальными, компетентными и достигшими взаимного согласия взрослыми людьми.
Ограничения в обычной процедуре гипнотической индукции
Хотя это, возможно, и не обсуждалось с достаточной ясностью, на гипноз
налагаются некоторые явные ограничения. Например:
а. Процедура ограничена по времени, обычно она занимает
один или два часа.
б. Испытуемый рассчитывает на то, что гипнотизер не будет
его пугать, угрожать или причинять ему зло тем или иным
путем.
в. Если процедура гипноза не получится так, как хотелось бы,
то гипнотизер не будет упрекать за это испытуемого.
г. Гипноз может быть удачным и вызвать глубокий "транс",
но испытуемый рассчитывает на то, что этот эффект будет лишь
временным и что его опыт в целом останется неизменным.
Поэтому можно сказать, что формальная процедура гипнотической индукции
- это добровольные и ограниченные во времени взаимоотношения между
достигшими взаимного согласия взрослыми людьми, предпринимаемая для научных
или образовательных целей. Власть над собой, которую испытуемый передает
гипнотизеру, ограничена как временем, так и другими достаточно глубокими
этическими соображениями, уже упомянутыми выше. Глубокие изменения в
переживаниях могут возникать на некоторое время, но испытуемый рассчитывает
на то, что они не вызывают принципиальных или долговременных изменений в его
личности или реальности.
Наведение согласованного транса начинается в таких условиях, которые
дают гипнотизерам от лица культуры гораздо большую власть и влияние, чем
когда-либо может быть дана в обычной процедуре гипнотической индукции.
Непроизвольная природа наведения согласованного транса
Во-первых, наведение согласованного транса начинается не как
добровольное и ограниченное взаимоотношение, основанное на взаимном согласии
двух взрослых и знающих людей. Оно начинается с самого рождения.
Новорожденный приходит в мир с неразвитым телом и столь же неразвитой
нервной системой, его выживание, равно как и его счастье, полностью зависит
от его родителей. У него есть своего рода естественное согласие на обучение,
хотя отношения, основанные на власти, делают это согласие насильственным.
Пока ребенок будет медленно обретать сознание и способность
удовлетворять свои собственные нужды, эти отношения власти будут оставаться
очень несбалансированными на протяжении многих лет. На самом деле равновесие
власти в гораздо большей мере напоминает то, что мы воображаем и потом
превращаем в мифы - равновесие власти между богами и обычными смертными, -
нежели отношения между взрослыми людьми. Родители и другие агенты культуры,
выполняющие роль гипнотизеров, являются относительно всеведущими и
всемогущими по сравнению с самим субъектом. Таким образом, окружающая
обстановка при наведении согласованного транса предполагает, что те, кто
выступает в роли гипнотизеров, наделены гораздо большей властью, чем в
случае обычной гипнотической индукции.
Неограниченное время наведения согласованного транса
Во-вторых, наведение согласованного транса не ограничено одним или
двумя часами гипнотического сеанса. Оно включает в себя годы многократно
повторяющихся наведений и подкреплений предыдущих наведений. Учитывая то,
как дети воспринимают течение времени, гипнотизеры от культуры имеют в своем
распоряжении целую вечность для того, чтобы работать над своими субъектами.
Кроме того, предполагается, что согласованный транс должен продолжаться всю
жизнь: нет никаких гипнотизеров от культуры, которые могли бы дать вам
внушение проснуться.
Эта книга как раз и является таким внушением, внушением, предлагающим
вам пробудиться. И я очень рад, что власть культуры уже не настолько сильна,
чтобы такое внушение на пробуждение нельзя было сделать.
Использование физической силы
В-третьих, обычный гипнотизер не может использовать силу, для того
чтобы убедить своего испытуемого сотрудничать с процессом внушения, - в
обычной для таких случаев обстановке это только помешало бы делу. Напротив,
гипнотизеры от культуры могут использовать при необходимости физические
угрозы и приводить их в исполнение посредством подзатыльников, шлепков,
порки, лишения привилегий или игрушек. Боязнь наказания и боли делает
субъекта очень внимательным ко всем прихотям гипнотизеров от культуры и
готовым вести себя желательным образом. Поскольку самый легкий способ
действовать культурно санкционированным образом состоит в том, чтобы
чувствовать это естественным для себя, страх наказания помогает
структурировать внутренние умственные и эмоциональные процессы в
соответствии с требованиями культуры.
Использование силы эмоций
Гипнотизеры от культуры не ограничены одной лишь возможностью
физических угроз и наказания. Поскольку родители являются для субъекта
основным источником любви и самоуважения, то ему можно пригрозить, что он
будет лишен любви и одобрения, и даже действительно лишать его этого до тех
пор, пока он не будет послушным. "Я не могу любить такого плохого маленького
мальчика!" Манипулирование естественной любовью детей к родителям является
еще | одной вариацией на ту же тему: "Ты не должен был бы делать этого, если
ты любишь мамочку!" Многие психологи чувствовали, что такое обусловленное
использование любви ("Я буду любить тебя, если...") в сочетании с отказом
признавать собственное восприятие и чувства ребенка оказывает намного
большее влияние, чем просто физическое | наказание. А поскольку любовь и
привязанность являются столь реальными и жизненно необходимыми, то
манипулирование ими бывает чрезвычайно эффективным. Тот факт, что в
большинстве случаев между ребенком и родителями действительно существует
большая любовь, добавляется к тому замешательству, которое способствует
наведению согласованного транса: когда поведение родителей манипулятивно, а
когда это просто любовь?
Любовь и признание как награда за конформизм
В-четвертых, гипнотизеры от культуры могут предлагать свою любовь и
личное признание в качестве награды за послушное поведение. "Какие у тебя
хорошие мысли. Ты хорошая девочка. Я люблю тебя". "У тебя все пятерки! Ты
такая умница!" Обычный гипнотизер в такой ситуации может предлагать свое
одобрение ("Вы все делаете хорошо"), но оно редко обладает такой же
действенностью, какую для ребенка имеют любовь и одобрение родителей.
Личное признание является очень важным аспектом наведения
согласованного транса. Все мы имеем "социальный инстинкт", желание принятия
со стороны других, желание иметь друзей и свое место в обществе, быть
уважаемым, быть "нормальным". В раннем возрасте это признание и
самоутверждение исходит почти исключительно со стороны родителей: это они
определяют, что значит быть нормальным. Когда ребенок устанавливает
социальные отношения с другими взрослыми и другими детьми (которые также
выступают в роли агентов культуры), он узнает многое о том, как он должен
действовать, чтобы получить признание. По мере того как эти одобренные
навыки поведения утверждаются и вознаграждаются, они оказывают дальнейшее
влияние на формирование привычного образа мышления. Страх быть отверженным
является сильным мотиватором. Все мы, вероятно, имеем те или иные
воспоминания о детских мучениях относительно того, были ли мы "нормальными".
Чувство вины
В-пятых, "субъекта", ребенка, в явном виде обвиняют в том, что он не
ведет себя .желательным для культуры образом. "Хорошие девочки делают
уроки!" Если вы не делаете уроки, то вы плохая девочка. Никому не нравится,
когда его считают плохим, так что угождать гипнотизеру от культуры куда
более важно, чем угождать обычному гипнотизеру. Нам отказывают в признании
столь разными способами, и нам говорят, что мы плохи столь часто, что это
легко может вести к нарастанию общего чувства собственной никчемности и
вины. На это накапливающееся чувство вины наслаиваются новые осуждения,
придавая каждому новому инциденту гораздо большую силу, чем он имеет сам по
себе. И это еще более усиливает глубинные чувства вины и неадекватности.
Мифы о первородном грехе еще в большей мере ухудшают ситуацию.
Диссоциация
Еще одним фактором, придающим процессу наведения согласованного транса
огромную силу, является то, что психическое состояние ребенка во многих
важных отношениях сходно с состоянием глубоко загипнотизированного субъекта.
Это значительно увеличивает силу "внушений" гипнотизеров от культуры.
Например, в состоянии глубокого гипноза ориентация в согласованной
реальности (ОСР) в значительной мере отходит на задний план. Когда
испытуемому внушают определенное переживание, то и само это внушение и
переживание происходят в относительной изоляции от других умственных
процессов. Когда гипнотизер внушает вам, что ваша рука тяжелая, то
накопленные ранее знания о нормальной работе руки и о соответствующих
социальных ситуациях не приходят вам на ум сразу же и не лишают внушение
силы.
В нашем обычном состоянии существует чрезвычайно большое количество
автоматических ассоциаций предыдущего знания с появляющимися стимулами.
Когда что-то происходит, это автоматически ассоциируется со всеми видами
подходящих знаний и помогает вам принять решение о том, как вести себя в
этой ситуации. Например, когда вы идете по улице, с вами заговаривает
человек. Вы отмечаете странность его одежды, его взгляда, необычность того,
как он произносит слова. Не очень задумываясь об этом намеренно, вы "сразу
же понимаете", что это "сумасшедший". Накопленные вами одобренные культурой
знания подсказывают вам, что лучше не связываться с сумасшедшими, так что вы
не обращаете на него никакого внимания и уходите. Если бы в вас не возникла
эта мгновенная ассоциация с образом "сумасшедшего", которая дает вам
возможность реально оценить ситуацию как угрожающую или неприятную, вы могли
бы связаться с этим "сумасшедшим", и кто знает, чем бы это все закончилось.
Ассоциации такого рода возникают настолько автоматически, что мы обычно
этого не замечаем, и нам нужно взглянуть на диссоциацию, чтобы понять
важность и распространенность ассоциации. Состояние психики ребенка подобно
состоянию психики глубоко загипнотизированного субъекта, ОСР которого
угасает до относительно неактивного состояния. У него нет достаточно
большого количества информации, которая могла бы автоматически приходить ему
на ум, и процесс ассоциации у него еще не столь автоматизирован, чтобы
всегда придавать более широкий контекст происходящим событиям, и по этой
причине внушения гипнотизера от культуры действуют в диссоциированном
состоянии, когда ассоциации отсутствуют, что увеличивает их силу. Большая
часть нашего окультуривания и обусловливания происходит в раннем возрасте,
когда мы еще недостаточно освоили язык. Я подозреваю, что язык бесконечно
усиливает нашу способность ассоциировать информацию, так что недостаточное
владение языком вносит свой вклад в диссоциированность детского ума. Когда
мы, как взрослые и мыслящие преимущественно с помощью языка люди, пытаемся
понять процесс воздействия на нас культуры и происходящего при этом
обусловливания, то оказывается, что вспомнить это довольно трудно, поскольку
память об этом хранится не в словесной форме. Это в еще большей степени
увеличивает силу окультуривания в раннем возрасте.
Инстинктивная вера в родителей
У испытуемого в состоянии глубокого гипноза, особенно если он далеко
зашел в архаической регрессии, развивается состояние большого доверия к
гипнотизеру. Это доверие действительно приобретает несколько волшебный,
магический характер по той причине, что в процессе гипноза удивительные вещи
начинают происходить только лишь потому, что гипнотизер сказал, что они
произойдут. Дети испытывают похожее глубокое доверие к своим родителям. Как
мы уже ранее отмечали, родители часто воспринимаются ребенком как всеведущие
и всемогущие, поэтому и его доверие к ним имеет магический характер, что еще
больше способствует влиянию на ребенка внушений со стороны родителей.
Надежды на постоянство
И, наконец, что важнее всего, согласованный транс рассчитан на то,
чтобы быть постоянным состоянием, а не просто интересным опытом, который
строго ограничен во времени. Умственные, эмоциональные и физические привычки
нашей жизни закладываются в детстве, когда мы особенно легко внушаемы и
уязвимы. Многие из этих привычек не просто заучиваются, но обусловливаются,
то есть они обладают качеством принуждения, свойственным обусловливанию.
Поскольку это автоматизированные привычки, то они не нуждаются в поддержке
со стороны каких-то особых ситуаций, как это обычно требуется при формальной
процедуре гипноза; они действуют почти при всех обстоятельствах. И вам уже
не нужно специально прилагать усилия по поддержанию согласованного транса -
он стал автоматическим.
Мы можем представить себе индивида, который смог бы понять, что те
вещи, которые преподаются ему как столь важные и значительные, на деле
являются не универсальными истинами, а всего лишь причудливыми
представлениями конкретного племени, в котором ему случилось родиться.
Однако большинство из нас не способно понять этого в отношении содержания
согласованного транса, вызванного в нас культурой. В слишком многих
отношениях именно мы сами и являемся этим трансом.
НАВЕДЕНИЕ СОГЛАСОВАННОГО ТРАНСА
Следовательно, процесс наведения в нас согласованного транса начинается
в таких условиях, когда гипнотизеры от культуры имеют в своем распоряжений
намного больше власти, знания, ресурсов и умений, чем мог бы надеяться
когда-либо иметь обыкновенный гипнотизер. Гипнотизеры от культуры также
обладают "могуществом неведения": они не осознают, что сами находятся в
согласованном трансе, и просто полагают, что действуют "естественным"
образом. Ребенок, выступающий в роли субъекта, знает очень мало и полностью
зависим от гипнотизеров от культуры в своем выживании, получении любви,
счастья и признания. Стоит ли удивляться, что такой процесс наведения
вызывает у него транс, который длится на протяжении всей жизни.
Наведение культурного транса состоит из нескольких основных групп
внушений. Каждая из этих групп повторяется снова и снова, в различных
формах. Ваше неподчинение приводит к наказанию, равно как вам внушают, что
вы сможете вести себя как следует-, если постараетесь, если вы хороший.
Любовь, удовольствие и признание служат вознаграждением за послушание.
Стандарты "добродетели "
Одна из основных групп внушений направлена на развитие способностей,
которые та или иная культура считает "хорошими". "Ты можешь подружиться с
сыном наших (уважаемых) соседей". "Ты можешь выучить математику, тебе
следует даже попытаться получать от нее удовольствие; это нужно тебе для
того, чтобы преуспеть в жизни". "Будь мила со своим дядюшкой, он и вправду
тебя любит, даже если ты так не думаешь". Это немедленные вознаграждения за
развитие в себе тех способностей, которые ценит культура. Культура в явной и
неявной форме обещает, что все, чего бы человек ни пожелал, все счастье, в
котором он нуждается, достижимо путем развития этих способностей,
становления "нормальным". Наиболее ясным примером этого является то, что
обычно называется "американской мечтой" - каждый может стать миллионером,
если будет напряженно трудиться.
Подавление отклонений в мыслях и поведении
Вторая большая группа внушений сосредоточена на подавлении сперва
поведенческих проявлений, а затем и внутреннего переживания мыслей и чувств,
которые культура считает плохими. Например3: "Ты не должен повышать голос на
своего учителя!", "Неприлично (плохо) кричать на людей", "Нормальные люди
спокойно говорят о различиях в своих мнениях, они никогда не повышают
голос", "Твой учитель вовсе к тебе не придирается, так что нечего
психовать!", "Ты хороший мальчик, что научился сдерживать свой нрав; так ты
намного милее". Многие из внушений согласованного транса направлены на то,
чтобы подавлять не одобряемые или неизвестные типы внутренних переживаний -
лучше, если они вообще не будут возникать. "Джонни, тебе просто приснилось,
что ты видел странного человека в своей комнате прошлой ночью, на самом деле
ничего такого не было", "Это просто твое воображение", "Хорошие девочки
никогда не думают о..."
Создание чувства долга
Третья основная группа внушений посвящена созданию чувства долга по
отношению к культурным нормам. "Мы гордимся, что мы американцы", "Кем ты
хочешь быть, когда вырастешь? Доктором?", "Наверное, забавно хотеть быть
мусорщиком, но, может быть, когда ты станешь старше, у тебя все же появится
желание быть кем-то более уважаемым, например юристом или бизнесменом".
Культура предоставляет возможности для того, чтобы сделать вашу жизнь
безопасной, значимой и стоящей. Взамен вы должны верить в ее положительные
ценности и в ее предубеждения и принимать их.
В нашей культуре принято считать, что вселенная - это холодное и
враждебное место. Культура становится тем, что предохраняет нас от этой
враждебной вселенной, нашей единственной надеждой. У нас есть кажущиеся нам
естественными обязанности по сохранению культуры.
И нас, разумеется, учат, что мы самые лучшие. А если мы самые лучшие,
то другие культуры можно сбрасывать со счетов как, в лучшем случае,
странные, а в худшем - бесчеловечные и злые, в особенности если их действия
могли бы заставить вас усомниться в ценностях вашей собственной культуры.
Все, что не разрешено, запрещено
Существует общеизвестное высказывание, которое высмеивает авторитарные
организации и культуры: "Все, что не разрешено, запрещено! Все, что
разрешено, обязательно для всех!". К сожалению, это во многих отношениях
справедливо для всех культур. К счастью для нас, существуют возможности, о
которых культура даже не подозревает и потому они не запрещены, и есть как
неудачники, так и подлинно зрелые люди, которые пытаются найти
альтернативный образ жизни и восприятия мира, несмотря на то что это
запрещено. Наша сущность желает жить и расти, и она будет пытаться расти
вопреки любым запретам со стороны культуры. Добавим к этому тот факт, что в
нашей культуре, особенно в нынешние времена быстрых перемен, достаточно
нелогичных и противоречивых вещей, и что в ней есть много "трещин", через
которые может найти выход подготовленный ум.
ПАРАЛЛЕЛИ МЕЖДУ ФЕНОМЕНАМИ ГИПНОТИЧЕСКОГО ТРАНСА И СОГЛАСОВАННЫМ
ТРАНСОМ КУЛЬТУРЫ
Давайте рассмотрим некоторые параллели между феноменами гипнотического
транса, которые мы обсуждали в предыдущей главе, и феноменами повседневного
сознания, этого согласованного транса, вызванного культурой.
Автоматизированные движения тела
Гипнотические феномены, проявляющиеся в закрывании глаз, опускании руки
или в невозможности свести руки вместе, являются тремя примерами
автоматизированных телодвижений. Общим знаменателем этих гипнотических
феноменов является то, что внушение гипнотизера создает мысленный образ
движения, и тогда соответствующие этому образу движения тела испытуемого
происходят автоматически. Ключевое слово здесь "автоматически". Испытуемый
не чувствует, что он делает эти вещи произвольно. Его глаза закрываются, и
его руки движутся сами по себе, как будто они обладают собственной волей,
как будто он является лишь пассивным наблюдателем.
На первый взгляд эти феномены кажутся экзотическими: наше тело в
повседневной жизни не может двигаться само по себе, а только лишь тогда,
когда мы этого захотим. Но так ли это?
Рассмотрим поведенческие феномены сохранения "персонального
пространства". Психолог Роберт Соммер из Калифорнийского университета в
Дэвисе и другие исследователи показали, что у людей есть частично или вовсе
не осознаваемое чувство окружающего их пространства, и они испытывают
дискомфорт, если другие вторгаются в это пространство. Например, при беседе
люди располагаются на некотором расстоянии друг от друга. Если один из
собеседников будет приближаться, то второй станет отступать назад. Это
поведение обычно является полностью бессознательным, автоматизированным и не
требует сознательного внимания. Тело просто сохраняет правильную дистанцию,
не беспокоя этим сознание. По сути дела гипнотизер от культуры когда-то
внушил нам: "Нормальные люди сохраняют между собой такое-то расстояние (если
только другой человек не является близким другом или возлюбленным и вы не
обнимаете друг друга). А ведь ты хочешь быть нормальным".
Конечно же, все это не внушается прямо. Дети от природы склонны к
подражанию. Мы видим то расстояние, которое (автоматически) сохраняют наши
родители по отношению к другим людям. Мы видим, как они отступают, когда
люди подходят к ним слишком близко. Быть может, нас наказывали, когда, став
постарше, мы слишком приближались к ним или друг к другу. И мы подражали им.
Вероятно, наше подражание сперва было сознательным, но оно скоро переставало
осознаваться и делалось автоматическим. И сейчас мы автоматически держимся
на "естественной" дистанции от других людей. Она кажется нам "естественной",
но на самом деле она совершенно искусственна, как и многие другие проявления
согласованного транса.
Это лишь небольшой пример автоматизированного поведения, так как в
большинстве случаев поддержание личного пространства легко сделать
осознаваемым, если привлечь к нему внимание людей и попросить их понаблюдать
за собой. Однако когда сознательные действия становятся автоматическими, их
бывает довольно трудно сделать снова осознаваемыми, в особенности если с
ними связаны какие-то неприятные эмоциональные переживания. Например,
представьте себе, что мальчик часто виснет у отца на шее и обнимает его, а
отец отталкивает его, называя приставалой и подлизой. Мальчик может
бессознательно сделать вывод: "Быть слишком близко = быть не любимым
папочкой".
Интересная ситуация возникает, когда взаимодействуют люди,
принадлежащие к разным культурам, в которых существуют разные понятия о том,
какая именно дистанция между людьми является "правильной". Так, например, в
Южной Европе люди при разговоре обычно стоят ближе друг к другу, чем
американцы. И когда происходит встреча за коктейлем жителя Южной Европы с
американцем, можно наблюдать, как американец медленно отступает, пытаясь
сохранить привычную для него дистанцию. При этом он может чувствовать, что
на него оказывают давление, и будет пытаться сохранить "нормальную"
дистанцию. А европейцу может казаться, что его отвергают, и он тоже будет
пытаться установить "нормальную" для него дистанцию при разговоре. Такого
рода обстоятельства могут привести к осознанию существующих в различных
культурах правил о том, какой должна быть дистанция между людьми. Однако
если действует бессознательное уравнение "Быть слишком близко= быть не
любимым папочкой", культурные правила о надлежащей дистанции между людьми
могут так и не стать осознаваемыми: они содержат в себе опасность
напоминания американцу о его страхе, что отец его не любит. В уме американца
возникает удобное для него объяснение: "Эти европейцы... они такие
напористые! Видимо, таков тип личности этого человека; мне неприятно с ним
общаться".
Поведение, направленное на поддержание личного пространства, имеет
несколько характеристик, сходных с гипнотическим внушением. То, что кто-то
стоит слишком близко или слишком далеко, является стимулом, который
активизирует бессознательные, обусловленные и автоматизированные части
нашего ума, заставляя нас исправить дистанцию.
Гурджиев утверждал, что наши движения являются полностью
автоматическими. У нас есть фиксированное количество характерных движений,
поз, жестов, определений того, каким должно быть наше личное пространство, и
тому подобного, и все эти автоматизмы проявляются в определенных ситуациях,
когда действуют те или иные наши субличности. Тему субличностей мы подробно
рассмотрим в последующих главах.
Отношения
Описанный ранее случай, когда у испытуемого возникала галлюцинация
садившегося на него комара, является примером гипнотического формирования
отношения, которое в этом случае было отношением раздражения или досады.
Гипнотизер внушает, что неподалеку жужжит комар, что он садится на шею
испытуемого и собирается его укусить; при этом гипнотизер подчеркивает, что
испытуемому не нравится этот комар и он может его прихлопнуть. Многие
испытуемые будут действительно пытаться сделать это, и это будет их реакция
на чувство раздражения. Некоторые действительно будут слышать гудение
комара. Мы сосредоточимся на этом примере внушаемого раздражения и мышечной
реакции на него, оставив пока тему галлюцинаций для дальнейшего обсуждения.
Основной феномен, о котором мы здесь говорим, состоит в следующем: в ответ
на указание некто выражает раздражение и реагирует на "опасность", которой в
действительности нет.
Насколько часто бывает так, что вы читаете статью в газете о каких-то
неприятных событиях, которые причинили вред кому-то другому, и это
расстраивает вас? Вы читаете об убийстве в другом городе, это пугает вас, и
вы начинаете беспокоиться о том, не может ли это случиться с вами. Это
беспокойство может испортить вам весь вечер.
Один из величайших талантов человеческого ума (операциональное
мышление) дает нам возможность читать об опасных событиях, которые
происходят где-то в другом месте, и затем реалистически проводить параллели
со своей жизнью и представлять, как вы могли бы оказаться в такой же
опасности. Вы имитируете, моделируете свой мир на уровне ума, изменяете
условия, смотрите, что после этого изменилось в вашей внутренней имитации
реальности, и делаете выводы относительно того, как вам поступать. Чтобы
прийти к этим выводам, вам не нужно было подвергать ваше тело риску в
физическом мире. После этого вы можете предпринимать соответствующие
действия для того, чтобы снизить риск. Возможно, вы поставите более
качественный замок на дверь своей квартиры или решите, что, когда вы поздно
возвращаетесь домой, вам не стоит идти по плохо освещенной улице.
Но в таком случае почему же у вас возникает чувство испуга? В
особенности если учесть, что вы, вероятно, уже тысячи раз читали в газетах
сообщения об убийствах. Ведь вы уже давно навели в своей жизни разумный
порядок, так что в ней явно нет места ненужному риску. Почему же вы все
равно продолжаете читать сообщения об убийствах в каких-то далеких городах,
если вы знаете, что они вас пугают?
Каким-то образом гипнотизер от культуры внушил вам, что происходящие
где-то далеко опасные и трагические события будут вас пугать. Это нечто
вроде постгипнотического внушения. Возможно, это происходило посредством
простого детского подражания: когда-то ваша тетушка читала такие истории и
они очень пугали ее; вы подражали ей. Ведь разве она не была взрослой, одним
из тех богоподобных созданий, обладающих всеведением. И если эти истории
пугали ее, то они должны пугать и вас! Разве, например, ваша мать - один из
гипнотизеров от культуры - не создавала для вас чувство защищенности и
комфорта каждый раз, когда вы испытывали такой страх? Мы имеем еще одно
бессознательное уравнение5: "Чувствовать себя напуганным = быть любимым
мамочкой!". Кроме того, страх намеренно использовался, чтобы контролировать
наше поведение, когда мы были детьми: "Если ты будешь плохо вести себя, тебя
заберет домовой!" Это может привести к следующему бессознательному
уравнению: "Я напуган, значит, я хороший = мамочка меня любит".
Такого рода автоматизированная и обусловленная реакция мешает нашей
подлинной способности к эмпатии, к сопереживанию с другими людьми. Точно
также переживание вашей собственной смертности и уязвимости является важным,
но оно должно происходить подлинным, а не обусловленным образом.
Вторичная выгода
Психотерапевты изучили феномен, называемый вторичной выгодой, который
возникает, когда чувства или поведение, на поверхностном уровне
представляющиеся явно несчастливыми, содержат в себе скрытую, обычно
бессознательную компенсацию. Скрытая компенсация часто делает внешне
неприятные или приносящие вред переживания вполне стоящими.
Вторичная выгода может оказывать очень сильное влияние на опыт и
поведение.
Гурджиев наблюдал, что его учеников было легко заставить выполнять
пугающие, неприятные и предъявляющие повышенные требования задания, но почти
невозможно было заставить их отказаться от своего страдания. Я наблюдал то
же самое у моих слушателей. Работать над чем-то неприятным в себе? Да. Быть
счастливым и ласковым к себе хоть на пять минут? Ни за что!
Гипнотизеры от культуры связали многие реакции и следующие за ними
формы поведения с самыми разнообразными стимулами. Многие из этих связей
таковы, что объективный наблюдатель мог бы охарактеризовать их беспокойство
в отношении воображаемых опасностей. Мы раздражены большим количеством
комаров, которых на самом деле здесь нет. Отчего бы культуре хотеть, чтобы
вы чувствовали себя в том или ином отношении уязвимым? Да потому, что тогда
вы нуждаетесь в культуре для собственной защиты и, значит, навряд ли будете
подвергать ее сомнению или сколько-либо активно ей противиться.
Искаженное восприятие
Галлюцинаторное восприятие комара, ощущение сладкого или кислого вкуса,
слуховая галлюцинация, когда испытуемый слышит голос, - все это примеры
того, как гипнотические внушения радикально меняют восприятие окружающего
мира, замещая определенными ощущениями их отсутствие. На самом деле здесь
нет никаких комаров, ничего нет и во рту испытуемого, никто ничего не
говорит ему через переговорное устройство. И все же он слышит, как комар
жужжит, и чувствует, как он на него садится; он ощущает сладкий или кислый
вкус во рту, а какой-то голос задает ему вопросы.
Психологи проводят различие между иллюзиями и галлюцинациями. Иллюзии -
это искаженное восприятие реальных физических стимулов в окружающей среде.
Галлюцинации полностью порождены восприятием и не соответствуют ничему
реальному. Если вы заходите в плохо освещенную комнату и на какое-то
мгновение ошибочно принимаете пиджак, висящий на вешалке, за человека,
скрывающегося в темноте, то это иллюзия. Если же вы видите, как этот
несуществующий (по нашему общему мнению) человек выходит вместе с вами в
хорошо освещенную и пустую комнату, то это галлюцинация6. Мы можем
рассматривать иллюзии и галлюцинации в качестве крайних точек всего
множества возможных имитаций мира. В случае иллюзии имитация мира начинается
с сенсорной имитации, но такая имитация оказывается весьма бедной. В другом
крайнем случае, когда возникают галлюцинации, сам процесс имитации создает
восприятие, внутреннюю модель, не связанную ни с какими внешними стимулами.
Три описанных выше гипнотических феномена являются галлюцинациями.
Галлюцинации могут возникать и в случае согласованного транса, но обычно
возникновение галлюцинаций считается (другими людьми, также находящимися в
согласованном трансе) настолько необычным явлением, что того, у кого они
возникают, считают сумасшедшим. С другой стороны, иллюзии возникают
постоянно, и их отнюдь не всегда признают иллюзиями. Если это просто
небольшие изменения в восприятии внешнего мира, или если другие люди, к
которым вы относитесь с уважением и которые также находятся в согласованном
трансе (важные, "нормальные" люди), испытывают такие же иллюзии, то никто не
считает, что это иллюзии, - все мы полагаем, что таково восприятие
реальности.
Предположим, вы прочитали в газете историю о том, что казавшийся всем
приятным и нормальным молодой человек внезапно оказался убийцей многих
людей. Все его соседи были шокированы - ведь он был таким славным юношей!
Был ли он настолько искусным притворщиком? Без сомнения, он должен был
делать это очень ловко, но ведь наверняка было множество случаев, когда его
поведение было "странным" и нетипичным. Наши органы чувств, наше восприятие
могут быть чрезвычайно чувствительными, когда они функционируют надлежащим
образом. Как же соседи могли не заметить ни одного из этих необычных
случаев?
Оглядываясь назад, соседи, вероятно, начнут припоминать те странные
вещи, которые этот молодой человек говорил или делал. Они видели все это, но
тогда они еще "не понимали" этих вещей. Поскольку эти вещи не
соответствовали их ожиданиям, то они их не воспринимали; то есть они вообще
не включали их в имитации внешнего мира, которые создавал их ум. Наша
культура воспитывает в нас дружелюбие, и мы стремимся воспринимать других
людей как "приятных". Некоторые очень подозрительные соседи могли отметить
эти странные вещи, но большинство прошли мимо них, сохраняя вежливое и
"приличное" восприятие. Наше восприятие строим мы сами: мы отбираем (или
скорее наши автоматические привычки отбирают) из огромной массы впечатлений
вокруг нас лишь те, которые удобно соответствуют нашим ожиданиям.
Конечно, есть многие люди, которые искажают свое восприятие
противоположным образом. Они усматривают зловещий смысл в совершенно
невинных действиях. Их автоматизированная имитация реальности подчеркивает
отрицательные аспекты ситуации вместо положительных. Действительно, в
созданной Гурджиевым системе один из основных типов ложной личности
постоянно усматривает в поведении других людей какие-то дурные возможности7.
Сновидения и грезы
При гипнозе испытуемому можно внушить, что он видит сон. Нередко
гипнотизер может определять содержание этого сна. Многие испытуемые
переживают гипнотическое сновидение как яркую и жизненную фантазию; для
некоторых из них эта фантазия может быть во многих отношениях столь же
жизненной и реальной, как и ночные сновидения. Читатели, желающие получить
более подробную информацию, могут просмотреть мою обзорную статью,
посвященную гипнотическим сновидениям.
Наша западная культура не предпринимает особых попыток изучить влияние
на нас ночных сновидений, но она внушает многим (хотя и не всем) людям, что
к сновидениям нужно относиться как к чему-то тривиальному, что их вряд ли
стоит даже вспоминать, не говоря уже о том, чтобы принимать их всерьез.
Гораздо больше усилий направлено на то, чтобы влиять на природу и содержание
наших грез и фантазий.
Когда, например, у вас последний раз были фантазии о путешествии в мир
духов? Большинство из вас скорее всего ответят, что это было очень давно,
если вообще было когда-либо. И лишь немногие скажут "вчера", но эти немногие
редко обсуждают подобные вещи публично. Они знают, что, по общему мнению,
"нормальным" людям не следует грезить о таких вещами. Деньги, секс, власть,
приключения, путешествия по миру - все эти вещи являются подходящими темами
для фантазий западного человека и не считаются странными. Содержание наших
сновидений и грез обычно хорошо отражает нормы согласованной реальности.
Конечно, большинство из "запрещенных" вещей, которые мы видим в сновидениях
и о которых грезим, известны нашей культуре. Культура предусмотрительно
создает специальные предохранительные клапаны, в которых официально
запрещенные вещи используются для снятия психологического напряжения. Будучи
способны не воспринимать эти вещи всерьез, видя в них просто "фантазии", мы
меньше боимся их использовать.
Изменения личности
Эффект возрастной регрессии при гипнозе имеет близкие параллели с
согласованным трансом, проявляясь в феномене субличностей, или множественных
личностей. Быть таким, каким вы были в пять лет, означает быть похожим на
совершенно другую личность по сравнению с тем, кем вы являетесь в настоящее
время. В определенных ситуациях мы не только исполняем определенную роль, но
и отождествляемся с этой ролью, оживляя соответствующую субличность. Эти
изменения происходят автоматически, и они вызываются соответствующими
требованиями ситуации. Феномен множественных личностей является настолько
распространенным и важным, что я в дальнейшем посвящу этому специальную
главу.
Невосприимчивость
Гипнотические феномены невосприимчивости к запаху нашатырного спирта и
отрицательная галлюцинация восприятия двух коробок вместо трех являются
крайними случаями невосприимчивости. Что-то физически присутствует перед
вашим взором, но вы не воспринимаете этого. В простейшем случае вы просто не
замечаете ничего, ваша имитация мира оказывается слегка искаженной. В
наиболее развитой форме невосприимчивости вы не просто не воспринимаете
запрещенный объект, но посредством положительной галлюцинации заменяете его
на подходящий разрешенный объект, так что в вашем зрительном поле нет
никакого разрыва. Высокогипнабельный испытуемый, например, не видит никакого
разрыва или "размытого пятна" на месте третьей коробки. Обычно он видит
фактуру поверхности стола на том месте, где находится третья коробка, так,
как он бы ее видел, если бы там действительно ничего не стояло.
В согласованном трансе мы подобным же образом не видим всех тех вещей,
в отношении которых гипнотизирующая нас культура внушает нам, что мы не
должны их видеть. Особенно драматичный пример этого явления можно найти в
сообщениях антропологов о жителях тропических островов, которые никогда не
видели белого человека или корабля, который был бы больше, чем каноэ. Когда
капитан Кук* в первый раз причалил к берегу острова, местные жители не
проявляли ни малейших признаков того, что они увидели корабль, 1 хотя он был
прямо перед ними. Но когда небольшая лодка отчалила от корабля и направилась
к берегу, то они сразу же ее заметили и подняли тревогу, поскольку им
казалось, будто она появилась из ниоткуда. Сама идея того, что может быть
лодка такого размера, как корабль Кука, была невообразима для аборигенов.
Все их лодки не выходили за пределы определенных размеров, поэтому в случае
с кораблем Кука можно считать, что у них была отрицательная галлюцинация.
Для нас трудно применить эту идею к самим себе. Как может быть такое,
чтобы некий объект находился прямо у нас перед глазами, но мы не
воспринимали его? Вспомним историю об убийце, которую мы приводили выше:
разве не было в его поведении много мелких странных поступков, которые могли
бы насторожить других людей и навести их на мысль, что он опасен?
Невосприимчивость к запахам, как при гипнотической аносмии, является
весьма интересным явлением. В нашей культуре принято считать, что в то время
как животные имеют сильно развитое обоняние, у человека оно в большой мере
атрофировалось. Однако на самом деле человеческое обоняние более
чувствительно, чем мы это осознаем. Недавние исследования показали, что у
людей вырабатываются ферромоны, химические соединения, оказывающие очень
сильное воздействие на организм. Так, например, если женщины живут вместе,
то через несколько месяцев их месячные синхронизируются и начинаются в одно
время. Матери способны отличать одежду членов семьи от чужой одежды по
запаху, остающемуся от небольшого количества пота на бывшей в употреблении
одежде.
Многие люди, которым удалось пробиться через обусловленные культурой
запреты, говорили, что они могут получать информацию об эмоциональном
состоянии другого человека по его запаху. Некоторые психиатры заявляют, что
они могут по запаху диагностировать шизофрению, так как шизофреники имеют
характерный "странный запах". Если это действительно так (а мой опыт тоже
подтверждает это) и если нам действительно интересно то, какие чувства
испытывают другие люди ("Ну как твои дела?"), то почему мы не обнюхиваем их
подмышки, а, наоборот, пользуемся дезодорантом для устранения естественного
запаха?
Будучи частью культуры, мы не очень интересуемся самим по себе
процессом наведения согласованного транса. Мы весьма заинтересованы в
"образовании", но мало осознаем, насколько значительная часть того, что мы
называем образованием, является прежде всего наведением согласованного
транса. Мы заинтересованы в том, чтобы было как можно больше "нормальных"
людей, на которых "можно положиться", по сути дела погруженных культурой в
транс субъектов, которые бы автоматически переживали и делали правильные
вещи в соответствующих ситуациях. Когда нормальные люди видят определенный
объект или событие "А", они "естественно" испытывают соответствующее чувство
"Б" и совершают соответствующее действие "В". Это сравнимо с тем, как
загипнотизированному испытуемому дается внушение, что если он видит или
слышит "X", то он должен при этом испытывать "Y" и делать "Z".
НАВЕДЕНИЕ ТРАНСА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Хотя мы сосредоточили свое внимание на раннем детстве как на том
времени, когда наведение согласованного транса происходит наиболее
интенсивно, нам не стоит думать, что этот процесс прекращается, когда мы
становимся взрослыми.
Согласованный транс постоянно усиливается и углубляется. Некоторые из
этих усилий являются сознательными - как, например, телевизионная реклама,
направленная на улучшение продажи товаров, или же (что в наше время почти то
же самое) политическая деятельность, направленная на то, чтобы наиболее
выгодно продать кандидатов или политические программы. Эта реклама основана
на том, что наши ассоциации и наше обусловливание достаточно сходны и что
правильная реклама будет манипулировать нами, вызывая желание купить те или
иные товары. Обращение к рациональному мышлению в некоторых рекламах обычно
также является манипуляцией: людям определенного типа нужно считать себя
рациональными, и создатели рекламы дают им повод усилить свою веру, тем
временем просто манипулируя ими, чтобы они купили соответствующий товар.
Большая часть усилий, направленных на усиление согласованного транса,
не являются обдуманными или сознательными; они просто происходят
механически. Каждый раз, когда вы реагируете на что-либо автоматическим,
обусловленным образом и вам удается ничего не потерять или получить
вознаграждение, согласованный транс подкрепляется. Большая часть наших
социальных взаимодействий производит такой эффект. Я поступаю нормально, ты
поступаешь нормально, и наши привычки нормального поведения понемногу
становятся все сильнее и сильнее. Возможные неприятные последствия наших
нормальных поступков могут быть большим благословением для нас, если мы
пытаемся пробудиться, но мы не можем зависеть от случайного стечения
неблагоприятных обстоятельств, которое бы могло нас пробудить. Кроме того,
культура обусловливает нас не слишком глубоко задумываться о существующем
порядке вещей, даже если наша жизнь не так хороша, как хотелось бы,
поскольку дает нам надежду на то, что со временем все устроится к лучшему.
Как мы подробнее рассмотрим в дальнейшем, нам необходимы постоянные усилия,
чтобы нейтрализовать действие продолжающегося внушения, направленного на то,
чтобы мы оставались в уютном сне согласованного транса; в равной степени
необходимы усилия, чтобы понять, как этот транс развивается и как от него
пробудиться.
Каждый из нас находится в глубоком трансе, в трансе согласованного
сознания, в состоянии частично приостановленной жизнедеятельности, ступора,
неспособности функционировать в полную силу своих возможностей.
Автоматизированные и обусловленные стереотипы восприятия, мышления,
чувствования и поведения доминируют в нашей жизни. В слишком значительной
части нашей жизни мы оказываемся подобными усовершенствованному
крану-сортировщику: мы пытаемся быть разумными и сознательными, но все это
лишь автоматизированные программы. Многие из этих автоматизированных и
обусловленных стереотипов восприятия и поведения могли быть в свое время
полезными для адаптации, но больше они уже не эффективны: в действительности
они начинают разрушать нас. Мы живем в ситуации массового безумия и вносим
свой вклад в ее сохранение.
"Но позвольте, - можете вы сказать, - я вовсе не чувствую себя так,
будто нахожусь в трансе!" Конечно, не чувствуете. Мы думаем о трансе как о
чем-то необычном, а о нашем повседневном состоянии как об обычном. Мы можем
осознать, что находимся в состоянии транса только путем размышлений об этом,
как мы это делали в этой главе, а также посредством переживания того, что
означает не быть в трансе, быть пробужденным. Мы продолжим рассматривать
психологические данные о согласованном сознании в нескольких последующих
главах, но в конце концов мы обсудим и то, как вызвать в себе моменты
большей пробужденности, которые придают идее согласованного транса
непосредственную эмпирическую реальность.
ИДЕНТИФИКАЦИЯ
Подсистема "чувства тождественности "
ВСЕОБЪЕМЛЕМОСТЬ ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ
Практическая иллюстрацияПРЕИМУЩЕСТВА ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ
ЦЕНА ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ
Статичный процесс в изменяющемся миреКто выбирает ваши отождествления?
Автоматизация отождествления
СОСТОЯНИЯ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ
НАШИ МНОЖЕСТВЕННЫЕ ЛИЧНОСТИ
Смена тождественности в измененных состояниях сознанияТело как источник тождественности
Иллюзия единства
Продолжительность сохранения "Я"
Состояния тождественности
ОСЛОЖНЕНИЯ, ВЫЗЫВАЕМЫЕ СОСТОЯНИЯМИ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ
Состояние первое: ИсследовательСостояние второе: Хороший Сосед
Состояние третье: Нарушитель Границ
Состояния тождественности другого человека
САМОВСПОМИНАНИЕ ДЛЯ КОНТРОЛЯ СОСТОЯНИЙ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ
ВЫБОР СОСТОЯНИЙ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ
Ситуационный факторВоспринимаемые ожидания
Структура личности
ЗАТРУДНЕНИЯ С СОСТОЯНИЯМИ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ
ИДЕНТИФИКАЦИЯ
Подумайте о месяце и дне своего рождения. Назовем эту дату "днем М".
Так, например, я родился 29 апреля. А сейчас прочитайте вслух два следующих
утверждения, думая о своей дате рождения в том месте второго утверждения,
где говорится про "день М":
Все люди, родившиеся 29 апреля, зануды.
Люди, родившиеся в "день М", зануды.
Что вы думаете об этих двух утверждениях?
Если вы подобны большинству людей, то первое утверждение о людях,
родившихся в тот же день, что и я, окажется для вас просто информацией -
довольно резким, может быть, утверждением, но в сущности не более чем
информацией такого же типа, как сообщение: "Сейчас в городе Фэрбенкс на
Аляске температура воздуха минус тридцать девять градусов". Просто
информация. Но то же самое утверждение о людях, родившихся в ваш день
рождения (а это и вы тоже!), оказывает совсем другое воздействие. "Кто
сказал, что я зануда?"
Подсистема "чувства тождественности "
Анализируя несколько лет назад природу измененных состояний сознания,
включая повседневное функционирование в нашем обычном состоянии, я определил
один из компонентов сознания как подсистему "чувства тождественности".
Первоочередная функция подсистемы чувства тождественности состоит в
том, чтобы приписывать качество "это я" определенным аспектам переживания,
определенной информации в сознании и таким образом создавать чувство "эго".
Предположительно, существуют временные структуры, содержащие в себе критерии
относительно того, чему следует приписывать качество "это я". Любая часть
информации, которой может быть приписано качество "это я", приобретает
большую действенность и потому может вызывать сильные эмоции или каким-то
иным образом управлять энергией внимания и осознавания. Если я говорю вам
"лицо кого-то, кто вам не знаком, например мистера Джонсона, неприятное и
отталкивающее", эта информация, вероятно, не будет представлять для вас
особой важности. Но если я говорю вам, что "ваше лицо неприятное и
отталкивающее", то это уже будет совсем другое дело! ...В определенных
обстоятельствах это утверждение может предварять более агрессивные поступки,
от которых вы хотите защитить себя, но часто за таким замечанием на следует
ничего, кроме дальнейших слов того же сорта; но тем не менее вы реагируете
на эти слова как на действительное физическое нападение. Добавление качества
"эго" к информации радикально изменяет тот способ, которым информация
обрабатывается всей системой сознания.
Вне зависимости от действительной природы структур, лежащих в его
основе, процесс отождествления является одним из наиболее важных факторов,
воздействующих на человеческую жизнь. Это процесс определения вас как всего
лишь части того, чем вы могли бы быть. Давайте рассмотрим этот процесс, не
очень вдаваясь сейчас в природу или качество объектов отождествления, вещей,
людей, причин, понятий и т.д., которым приписывается качество "Это я!"
ВСЕОБЪЕМЛЕМОСТЬ ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ
Одна из причин, по которой мы сейчас не будем подробно касаться
объектов отождествления, состоит в том, что этот процесс является настолько
мощным и всеобъемлющим, что, как я подозреваю, человек может отождествляться
с чем угодно. Ваше имя, ваше тело, то, чем вы обладаете, ваша семья, ваша
работа, инструменты, которые вы используете во время своей работы, ваше
сообщество, ваше "дело", страна, человечество, планета, вселенная, Бог,
ноготь на вашем пальце, жертва из газетной статьи... Перечень тех вещей, с
которыми люди могут отождествлять себя, бесконечен.
Как только вы отождествились с каким-то объектом, вы начинаете отдавать
ему предпочтительное внимание и значительно большую психологическую силу по
сравнению с другими объектами или идеями, которые для вас просто вещи или
информация. Я буду напоминать вам об этом, говоря про "Я" или "мое". Эта
большая сила может ограничиваться количеством внимания, которое вы готовы
сосредоточить на объекте отождествления, но она может еще более возрасти за
счет сознательного или бессознательного связывания с эмоциями, касающимися
фундаментального биологического самосохранения. Так, например, словесное
неуважение может угрожать какой-то части вас, с которой вы в данный момент
отождествляетесь, но вследствие какой-то фундаментальной уязвимости оно
активизирует инстинкты выживания, присущие вашему телу, в организме начинает
вырабатываться адреналин, как будто существует какая-то действительная
физическая угроза, и у вас появляется большое количество энергии, с помощью
которой вы теперь сможете справиться с этой угрозой. Ведь угроза,
направленная на объект отождествления, - это угроза моему "я"!
Практическая иллюстрация
Для того чтобы во время моих семинаров проиллюстрировать процесс
отождествления, я иногда кладу на пол посреди комнаты бумажный пакет. В нем
нет ничего особенного - просто пакет. Пустая картонная коробка тоже вполне
подходит для этого. Затем я предлагаю участникам семинара сосредоточить на
этом бумажном пакете свой взгляд и свое внимание, пытаясь отождествиться с
ним, почувствовать, что это "я", испытать любовь к этому пакету и
попробовать относиться к нему так же, как к самому себе. Это отнюдь не
сложное гипнотическое внушение или форма медитации; я просто между делом
говорю об этом и повторяю инструкции два или три раза на протяжении минуты.
Я прошу участников попробовать по своей воле управлять обычно непроизвольным
процессом отождествления. Затем я внезапно подхожу к пакету и топаю по нему
ногой. Люди подскакивают, у них непроизвольно перехватывает дыхание. Их лица
выражают быстро сменяющуюся череду эмоций. Многие потом говорили, что они
чувствовали физическую боль в своем теле, когда я раздавил пакет. Некоторые
были настолько шокированы, как будто я физически ударил их. Но они понимают
смысл происходящего. Можно легко отождествиться с чем угодно, и, таким
образом, утратить власть над собой.
С некоторыми вещами отождествиться легче, чем с другими. Ваши ощущения
(Я чувствую зуд) и ваше тело являются естественными кандидатами. Со своими
мыслями (Я первый об этом подумал; Я подавлен) и чувствами тоже легко
отождествиться, поскольку мы обычно приписываем себе авторство наших мыслей,
а наши чувства совершенно очевидно происходят именно с нами. Особенно часто
мы отождествляемся со своим именем.
Кожибский, основатель общей семантики, постоянно предупреждал, что
карта не является территорией. Как психолог, я полностью согласен с этим, но
могу добавить еще и то, что люди чаще предпочитают именно карты, а не
территории! Действительно, часто легче бывает создать карту, внутреннюю
имитацию реальности, делая с ней то, что вам нужно, чем иметь дело с
территорией, с внешним миром.
Имена будут ранить меня.
Помните старую детскую считалку?
Палки и камни будут ранить мои кости,
Но прозвища никогда не смогут навредить мне!
Называй меня хоть тем, хоть этим,
А самого себя можешь назвать грязной крысой! [1]
Будучи взрослыми, мы можем видеть, что эта считалка задумана для
укрепления морали, хотя в действительности это явная ложь. Большинство из
нас не так уж часто действительно получали травмы от палок и камей, как и от
чего-либо другого, но насколько часто нас травмировали те прозвища, которые
люди давали нам? Те вещи, которые люди говорили или, наоборот, не говорили в
нужный момент? Мы отождествляемся с самыми разнообразными понятиями и
объектами, и все они обычно имеют свои названия, или имена. Значит, нас
можно психологически травмировать нападками на имена.
Все мы читали о "примитивных" культурах, в которых люди имели тайные
имена. Эти "примитивные" люди якобы настолько глупы, что считают себя
открытыми магическому нападению со стороны недружественных лиц, если те
знают их тайное имя. Что это, суеверие или же, наоборот, большая, чем у нас
самих, психологическая искушенность?
ПРЕИМУЩЕСТВА ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ
Мы обычно имеем большое количество социально обусловленных ролей, с
которыми мы отождествляемся, как, например, родитель, образованный человек,
хороший слушатель, политический деятель или столп общества. Мы также часто
отождествляемся с другими людьми: оскорбление моей супруги - это оскорбление
меня самого, и т.п. Столь же распространенным является отождествление с
людьми, которых мы считаем образцами "героя" или "героини". Хотя может быть
и так, что эти "герои" и "героини" являются в социальном смысле неудачниками
- вспомним наше обсуждение "вторичной выгоды" в предыдущей главе.
С точки зрения гипнотизеров от культуры, отождествление является очень
полезным процессом, по крайней мере когда у кого-то, находящегося в
согласованном трансе, выработана условная реакция отождествления с социально
одобренными ролями и ценностями. Такое отождествление является частью
(негласно подразумеваемого) определения нормальности для той или иной
культуры. Люди, которые автоматически отождествляют себя с государственным
флагом и чувствуют себя персонально оскорбленными, когда читают в газете о
том, что кто-то во время демонстрации сжег флаг, становятся теми, кого можно
считать опорой официальной культуры.
Процесс отождествления также может казаться полезным и с личной точки
зрения. Когда студентка подходит ко мне и задает мне вопрос, это немедленно
активирует мою тождественность как профессора, для чего не требуется никаких
сознательных усилий с моей стороны. Я действую так, как должен действовать
профессор, и даю студентке ответ или рассказываю ей, где она может его
найти. Это подкрепляет ее упорядоченное мировосприятие, в котором профессора
всегда могут ответить на вопросы студентов. Это подкрепляет и мое
упорядоченное мировосприятие, где я являюсь профессором, который всегда
знает ответы на те вопросы, которые задают студенты, и кого уважают
студенты, желающие знать ответы на вопросы. Все это кажется не требующим
никаких усилий (хотя на самом деле отнимает массу энергии). В
действительности мне приходится прибегать к осознанному волевому управлению
вниманием, чтобы избежать в этой ситуации автоматического отождествления с
моей ролью профессора, если я этого не хочу, - мы обсудим это подробнее,
когда будем говорить о том, что Гурджиев называл самовспоминанием.
А вот другой пример кажущейся полезности отождествления - представьте
себе, что я нахожусь в разгаре выполнения длительной и скучной работы,
которая тем не менее должна быть сделана. Мне бы хотелось прекратить
заниматься этой работой и отдохнуть или поиграть, занявшись чем-то более
интересным. В моем уме начинают возникать идеи о других, более приятных
вещах, которыми мне следовало бы заняться вместо моей наскучившей работы.
Мне бы хотелось очистить свой письменный стол от всяких бумаг, мне нужно
сделать несколько телефонных звонков и мне еще обязательно нужно сделать
запасные копии некоторых моих компьютерных дискет. Эти идеи о более приятных
занятиях (вне зависимости от того, истинны они или нет) возникают как
попытки рационального оправдания моего нежелания продолжать необходимую, но
скучную и утомительную работу. Мне приходится прилагать массу усилий, чтобы
заставить себя выполнять ее. Но погодите! Ведь меня всегда считали надежным
и обязательным человеком! Я отождествляюсь с образом надежного человека, на
которого всегда можно положиться, с образом, которым можно гордиться. Если я
завершу свою работу, то я буду вознагражден за это тем чувством гордости,
которое испытывают все надежные люди, на которых можно положиться. И
предвкушение моего (внутреннего) вознаграждения помогает мне продолжать
работу.
Если мы продолжим рассмотрение этого примера, то мы увидим, что в этом
случае речь могла бы идти скорее о смене отождествлений, чем о переходе от
неотождествленного состояния к отождествленному. Сама по себе работа не
является утомительной или вдохновляющей, она является лишь тем, что она
собой представляет. Это люди испытывают усталость и скуку либо
воодушевление. И все же работа, которая для одного человека является
вдохновляющей или нейтральной, для другого может быть явно скучной и
утомительной. Была ли моя первоначальная скука следствием того, что я, сам
того не зная, отождествлялся с Я-концепцией человека, которому скучна эта
работа, с одной из многих возможных Я-концепций?
Так отождествление может казаться полезным процессом для автоматической
(и, быть может, эффективной?) мобилизации внимания и энергии для выполнения
полезных задач. В действительности это может обходиться нам весьма дорого.
ЦЕНА ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ
Отождествление имеет свою собственную цену или же, говоря языком
психологии, такие последствия, которые могут нам не нравиться.
Статичный процесс в изменяющемся мире
Первая важнейшая расплата за отождествление следует из того факта, что
оно имеет качество "статичности". Мы отождествляемся с вещами, которые наш
ум молчаливо считает неизменными (например мое тело, моя машина, моя
собственность, прошлые события). Логически, сознательно мы понимаем, что это
не совсем так, но мы редко думаем логично и в полной мере сознательно о том,
с чем мы отождествляемся. Даже умственные построения, с которыми мы
отождествляемся, обычно обладают качеством твердых и неизменных вещей: то,
что вы говорили минуту назад, оказывается уже прошлым событием и,
соответственно, тоже становится неизменным; вы предполагаете, что решения,
которые вы принимали, всегда правильны. То понимание мира, которое у вас
есть, должно быть абсолютной истиной. Вы должны всегда чувствовать себя
хорошо.
Трудность, присущая отождествлению с чем-либо в физическом мире или в
нашем собственном уме, состоит в том, что реальность непрерывно меняется.
Многие философские учения и духовные традиции указывали, что реальность
подвержена бесконечному изменению. Таким образом, когда вы отождествляетесь
с чем-то, эта вещь будет изменяться, а не оставаться той же, с которой вы
отождествились. Вы будете постоянно испытывать разочарование от того, что
реальность объекта вашего отождествления не остается той же самой. Как часто
нам приходится слышать жалобы: "Он оказался совсем не тем прекрасным
человеком, за которого я выходила замуж. Он изменился! "(с тем же успехом вы
можете представить себе ту же жалобу, высказываемую от лица мужа). Или вам
придется заставлять себя отказаться от вашего отождествления с изменившимся
объектом. Ведь обычно процесс отождествления не терпит произвольного
изменения, даже хотя его непроизвольное действие все время связано с
множеством быстрых изменений.
Тело, которое является "мной", болеет, стареет и в конечном счете
умирает. Моя машина приходит в негодность. Моя собственность постепенно
износится, разрушится или может быть украдена. Я могу пытаться сохранить
свою память о прошлых событиях, но память тоже может угаснуть, и тогда
придется спрашивать у других людей, действительно ли происходили эти
события. Но все равно память не может давать того удовлетворения, которое
дает нам реальность. И казавшаяся мне блестящей догадка, которая у меня была
в прошлом году, тоже начинает бледнеть: а была ли она вообще верной?
Студентка в аудитории поднимает руку и говорит: "На странице 157 вашей книги
"Состояния сознания" вы пишете, что..." Я не уверен, считаю ли я сейчас это
утверждение достаточно адекватным, но ведь я должен защищать его, не так ли?
Отождествляясь с теми или иными вещами, мы заранее обрекаем себя на
неизбежные потери.
Незащищенность, проистекающая из принятого в нашей культуре убеждения,
что вселенная враждебна, а мы слабы и полны недостатков, делает
отождествление, кажущееся нам защитой от перемен, еще более заманчивым.
Кто выбирает ваши отождествления?
Вторая главная расплата за отождествление связана с тем фактом, что
большую часть вещей и ролей, с которыми вы автоматически отождествляете
себя, выбрали не вы сами. В процессе окультуривания, наведения
согласованного транса вас обхаживают и обусловливают так, чтобы вы
отождествлялись со многими ролями, идеями, людьми, делами и ценностями,
которые могут не представлять никакого или почти никакого интереса для вашей
сущности или даже противоречить ей. На самом деле некоторые из тех людей, с
которыми мы отождествляемся, имеют множество вредных и психопатологических
качеств, и, отождествляясь с ними, мы приобретаем многие из их недостатков.
Это особенно справедливо по отношению к нашим родителям.
Обычно люди открывают в своей жизни факты этого непроизвольного
отождествления достаточно поздно. Слишком часто мы слышим вещи типа: "Я
заставил себя пройти юридическое обучение и заниматься юридической практикой
двадцать лет, прежде чем я однажды осознал, что на самом деле право меня
никогда не интересовало. Просто мои родители всегда ожидали, что я пойду по
стопам отца. Что-то во мне постоянно испытывало ненависть к стрессам,
которые связаны с этой работой, и я нажил себе язву и гипертонию. Мне
пришлось потратить большую часть моей жизни на то, чтобы заниматься вещами,
которые мне неприятны!"
Вспомним, что отождествление предполагает уделение внимания и энергии
тем вещам, с которыми мы отождествляемся. Но мы не обладаем неограниченным
количеством энергии и внимания, и если мы направляем свои энергию и внимание
на определенные объекты, с которыми мы отождествляемся, это означает, что
нам приходится отвлекать эту энергию и внимание от других объектов.
Отождествление с теми вещами, в отношении которых у нас выработана условная
реакция отождествления, не зависящая от предпочтений нашей сущности,
является важным аспектом нашей жизни и того, что мы называем своей
личностью. Тот факт, что мы автоматически отождествляемся со многими вещами,
которые не мы сами выбираем, является одной из причин, по которым Гурджиев
называл личность "ложной личностью''.
Автоматизация отождествления
Третья главная цена, которую мы платим за отождествление, состоит в
том, что этот процесс слишком сильно автоматизирован. Если бы ваши
разнообразные, хорошо развитые тождественности [2] были подобны гардеробу,
если бы вы могли сознательно выбирать, какие костюмы, какие тождественности
являются наиболее подходящими для данной ситуации с учетом всего, что вы
знаете, то в этом случае отождествление могло бы быть весьма полезным
инструментом. Однако обычно происходит так, что некоторая ситуация "К"
всегда автоматически активирует тождественность "К".
Если же на самом деле ситуация "К" оказывается более сложной, чем та, с
которой может справиться тождественность "К" (которой "вы" в это время
являетесь), то эта тождественность может потерпеть неудачу. Все остальные
ваши тождественности и спрятанный за ними какой-то реальный "вы" унаследуют
последствия поведения тождественности "К" в этой ситуации. Гурджиев
подчеркивал это, говоря, что любая из ваших многочисленных тождественностей
может подписать чек или выдать вексель: все остальные "вы" будете обязаны
платить, нравится это вам или нет. Сколь часто нам приходится спрашивать
себя: "И почему я обещал сделать то-то и то-то?" Та личность, которая
спрашивает, вполне может быть не той личностью, которая обещала.
И последняя расплата за отождествление следует из того, что
автоматическая доступность обусловленных тождественностей может скрывать от
вас тот факт, что вы не знаете, кем вы на самом деле являетесь, вашей
сущности, вашей глубочайшей самости, или подлинного "я", скрытого за этими
поверхностными проявлениями. Действительно ли вы - это ваше имя? Или ваши
роли? Ваши чувства? Ваш разум? Ваше тело?
Или же вы на самом деле нечто гораздо большее, чем все то, с чем вы
отождествляете себя?
В следующей главе мы обсудим результаты привычных для нас
отождествлений - состояния тождественности.
СОСТОЯНИЯ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ
Единство сознания иллюзорно. В один и тот же момент времени человек
обычно делает сразу несколько вещей - так происходит постоянно, - и по этой
причине представления этих действий в сознании никогда не бывают полными...
Будучи активным действующим лицом, человек всегда принимает решения и строит
или осуществляет планы, и ему нравится верить, что он полностью управляет
всем тем, что он делает; однако нередко он может заблуждаться в отношении
причин своего поведения. ...Единство сознания является иллюзией, возникающей
отчасти в результате заполнения пробелов в памяти путем опознавания и
вспоминания.
Будучи рассмотрена в более широком контексте, проблема воли поднимает
вопрос о единстве личности. Является ли сила воли неким всеобъемлющим
качеством, способным сохраняться на протяжении времени, придавая некоторое
единство индивиду, или же она является чем-то фрагментированным и
подверженным ограничениям текущей ситуации? На это может быть дан следующий
общий ответ: личность гораздо в меньшей мере едина, чем нам хотелось бы
считать, и воля столь же подвержена диссоциации, как и процессы восприятия.
Какая из этих двух цитат, на ваш взгляд, принадлежит традиционно
ориентированному психологу, а какая - духовному учителю?
В предыдущей главе мы исследовали распространенность процесса
отождествления, то, каким образом качество "Это Я!" может быть приписано
почти всему. Хотя мы можем отождествляться со многими вещами, у нас
существуют привычные и автоматизированные стереотипы отождествления,
взаимосвязанные множества объектов отождествления, которые образуют
узнаваемые "состояния тождественности". В этой главе мы будем рассматривать
эти состояния тождественности, или субличности.
НАШИ МНОЖЕСТВЕННЫЕ ЛИЧНОСТИ
Мы воспринимаем самих себя как нечто одно. Мое имя Чарльз Тарт, и это
означает, что я, предположительно, являюсь единым организмом. Процесс
отождествления автоматически заставляет нас говорить "Я!" почти всему, что
проходит через наше сознание. Однако! бывают случаи, когда, мы видим в себе
временные, но довольно сильные изменения, и тогда говорим о себе самом так,
как будто бы это был кто-то другой: "Я тогда вообще не был самим собой".
Часто мы выражаем это в такой форме "Прошу меня извинить, но я тогда был не
в себе".
Смена тождественности в измененных состояниях сознания
В психиатрии есть старый афоризм, что психопатология, будучи
преувеличением нормальности, делает нормальность видимой. Те радикальные
изменения, которые все мы относим к измененным состояниям сознания, являются
очевидными примерами определенных изменений структуры нашей тождественности.
В качестве образца можно привести случаи, когда человек находится в
состоянии сильной интоксикации алкоголем или каким-либо другим психоактивным
веществом, а также когда мы видим сны. При сильном стрессе мы также порой
можем наблюдать, что наше чувство собственного "Я", чувство того, кто мы
есть, может меняться весьма радикальным образом. Эти резкие изменения
сознания делают видимыми перемены в самом процессе отождествления и в выборе
объектов отождествления, которые иначе происходят на заднем плане и
воспринимаются как нечто данное, оставаясь незамеченными. Однако идея о том,
что эти массированные изменения каким-либо необычным качественным образом
отличаются от нашего обычного, единого сознания, увековечивает эту великую
иллюзию.
Тело как источник тождественности
Мы действительно обладаем неким фундаментальным единством, которое
проявляется в том, что физическое тело каждого из нас остается одним и тем
же день ото дня. Наше единство заключается в том, что очень большое
количество воспоминаний о фактах нашей жизни доступно нам почти всегда. Все
эти воспоминания организованы по отношению к чувственным восприятиям одного
тела, так что легко прийти к выводу, что они принадлежат одному "Я", или
одной личности. Кроме того, люди называют нас (точнее, наше тело) все время
одним и тем же именем и имеют устойчивые ожидания в отношении того, как мы
будем себя вести.
Однако это не слишком достаточное основание для доказательства единства
нашего сознания. Все эти факты о нашей жизни могли бы, предположим,
храниться в памяти одного компьютера, который делал бы их постоянно
доступными в одном "теле". Этот компьютер назывался бы все время одним и тем
же именем, и люди имели бы неизменные ожидания в отношении того, что этот
компьютер будет делать. Примерно до этого уровня развития дошел наш
кран-сортировщик седьмого поколения. Захотим ли мы приписывать сознание, а
тем более, единое сознание, этому компьютеру?
Иллюзия единства
В предыдущей главе мы говорили о распространенности процесса
отождествления. Практически всему может быть приписано качество "Я!". Это
может происходить с огромной силой и почти мгновенно. Гурджиев так говорил
об этом:
Одна из наиболее важных ошибок человека.., о которой следует всегда
помнить, это его иллюзия в отношении своего "Я"... Его "Я" изменяется так же
быстро, как и его мысли, чувства и настроение, и человек допускает глубокую
ошибку, считая себя всегда одной и той же личностью; в действительности он
всегда является другим человеком, не тем, кем он был всего лишь мгновение
назад.
У человека нет постоянного и неизменного "Я". Каждая мысль, каждое
настроение, каждое ощущение говорит "Я". И в каждом случае считается само
собой разумеющимся, что это "Я" относится к Целому, ко всему человеку...
Когда Гурджиев высказывал подобного рода утверждения в начале нашего
столетия, его слова, казалось, противоречили всему, что мы знали, и были
явно оскорбительными для всего, во что мы хотели верить в отношении самих
себя. Помните, я спрашивал, какая из двух Цитат в начале этой главы, в
которых говорится об отсутствии в нас единства, принадлежит духовному
учителю. Так вот: ни та, ни другая.
Оба высказывания сделаны Эрнстом Р. Хилгардом, Почетным профессором
психологии Стэнфордского университета. Это один из ведущих психологов в
Соединенных Штатах, он является весьма уважаемым лидером психологического
истеблишмента и не считается сторонником "крайних" идей, выходящих за рамки
общепринятого мировоззрения. Мне посчастливилось быть сотрудником его
лаборатории после защиты докторской диссертации.
Для понимания единства нашей личности или же, наоборот, отсутствия
такого единства мы должны рассматривать материал гораздо больший, чем
фактографические данные в нашей памяти, связанные с единичным телом. Мы
должны включить в это рассмотрение наши склонности и наши антипатии,
ценности, эмоциональные переживания, надежды и страхи, намерения, проявления
бессознательного (здоровые и нездоровые) и многие более тонкие
психологические процессы. Когда мы обсуждаем все наше психологическое
функционирование, то честное самонаблюдение, так же как и наблюдение со
стороны других, показывает нам, что мы являемся не чем-то одним, а многими
сущностями одновременно. Если бы сделать всеобъемлющую "фотографию" нашего
ума в какое-то одно мгновение времени, то на ней окажется совершенно другая
личность, чем на такой же "фотографии", сделанной в другой момент. И
действительно, если не принимать в расчет общее тело и содержание
фактографической памяти, данное вам имя и устойчивые ожидания других людей в
отношении вас, порой может показаться нелепым верить в то, что эти две
личности вообще имеют хоть что-нибудь общее.
Это можно легко понять на примере следующих крайних случаев.
Предположим, что вы наблюдаете себя в тот момент, когда вы находитесь в
чрезвычайно угрожающей ситуации и разгневаны, или, например, в то время
когда вы находитесь в безопасной обстановке и преисполнены чувства любви,
или когда вы полностью поглощены какой-то интересной, но трудной работой. Вы
будете выглядеть как совершенно различные люди. Гурджиев подчеркивал, что
эти резкие отличия между нашими разными "Я" проявляются не только в каких-то
исключительных случаях, но вообще чрезвычайно распространены. Таким образом,
наше "Я" в разные мгновения может быть совершенно разными людьми. Позвольте
мне сейчас дать определение состояния тождественности таким же образом, как
я определил состояния сознания в первой главе.
Состояние тождественности для данного индивида (индивидуальные различия
очень важны) является уникальной конфигурацией, или системой,
психологических структур, или подсистем. Части или аспекты ума, которые мы
можем разграничивать для аналитических целей (например воспоминания,
ценности, умения) объединены в определенного рода паттерн, или систему,
которой придается смысл "Я". Паттерн, или система, - это состояние
тождественности. Природа этого паттерна и тех элементов, которые его
образуют, определяют, что мы можем и чего не можем делать в этом состоянии.
Например, в состоянии тождественности, которое обладает большими
возможностями и уверенностью в себе, вы можете делать такое, о чем вы бы
даже не мечтали в других состояниях.
Состояние тождественности представляет собой динамический процесс. Те
или иные особенности его отдельных аспектов постоянно изменяются, даже хотя
общая конфигурация остается одной и той же. Так, например, содержание
нескольких моих последних мыслей изменяется от одной мысли к другой, но
очевидно, что все они являются частями того присутствующего во мне паттерна,
который я называю "писатель". Иногда я думаю, что состояние подобно
жонглеру, который снова и снова подбрасывает несколько шариков по кругу:
шарики все время находятся в движении, но рисунок их кругового движения
остается одним и тем же.
Конфигурация состояния тождественности достаточно устойчива до тех пор,
пока не происходит некоторое внешнее или внутреннее событие (или события),
которые являются значимым стимулом для какого-либо другого состояния
тождественности. Эмоции очень часто вызывают смену состояний
тождественности. Обычный диапазон состояний тождественности, в которых мы
функционируем, обычно именуемый личностью, на самом деле является тем, что
Гурджиев называл "ложной личностью" (эта тема будет подробно обсуждаться в
главе пятнадцатой), поскольку состояния тождественности насильно
навязывались нам в процессе окультуривания, а не были выбором нашей сущности
или нашего высшего сознания. Совокупность обычных состояний тождественности
изначально существует в рамках общей конфигурации, которую мы называем
обычным сознанием (согласованным трансом).
Продолжительность сохранения "Я"
Иногда то или иное "Я" может сохраняться на протяжении минут или даже
часов, но Гурджиев настаивал, что это не делает нам чести; это всего лишь
механический результат сохранения тех обстоятельств, которые активизируют в
нас эту частную форму "Я". Что же происходит с "Я", что дает ему возможность
быть полностью сознательным на протяжении нескольких секунд в том
упражнении, которое мы приводили во введении к этой книге? Будет ли это "Я"
при отсутствии внешнего подкрепления замещаться через мгновение другим "Я",
которому совершенно неинтересна возможность оставаться сознательным во время
наблюдения за секундной стрелкой часов? Процессы отождествления, которые мы
обсуждали в предыдущей главе, заставляют нас узнавать свое "Я" в каждом из
состояний тождественности, через которые мы проходим, но все это не дает нам
никакого постоянного, самоопределившегося "Я". Проявление различных "Я" в
согласованном трансе является прямой аналогией постгипнотического внушения
при обычном гипнозе: когда появляется внушаемый (условный) раздражитель, то
появляется и связанное с ним поведение, условная реакция, то есть то или
иное "Я".
Состояния тождественности
Мы будем обозначать эти различные "Я" термином "состояния
тождественности", который я ввел в ходе изучения состояний сознания.
Состояние тождественности - это временная совокупность психологических
факторов, обладающая узнаваемыми качествами, позволяющими вам (если вы
приобрели навык самонаблюдения того типа, о котором будет говориться позже в
этой книге) или же внешним наблюдателям, распознавать это состояние как
отдельную сущность. Это распознавание другими людьми обычно выражается в
словах типа "Джон снова пьян", "У Кэрол опять это ее настроение" или "Билл
сегодня лезет в бутылку".
Состояние тождественности, как и любое другое состояние сознания,
является определенной конструкцией. Отдельные характеристики (воспоминания,
объекты отождествления, склонность к определенным настроениям, связанные с
этим фантазии, те или иные умения и т.п.) временно объединяются вместе,
функционируя как единое целое, которое имеет особый "букет". Это состояние
тождественности затем определяет то, каким именно образом вы будете
имитировать мир вокруг вас, и, значит, как вы будете воспринимать самих себя
и ваш мир.
Человек, захваченный состоянием тождественности, обычно не знает, что
он находится в каком-то отдельном состоянии, и не знает, что это состояние
не представляет собой всю его сущность: в этом и состоит весь ужас
согласованного транса. Все ваше сознание отождествляется с этим состоянием;
ничего не остается за пределами такого состояния, и нечему предупредить вас
о том, что происходит. Если бы вы сразу же поняли, что начинает происходить,
что в вас начинает проявляться определенное состояние тождественности с
известными вам свойствами, вам было бы гораздо легче. Вы смогли бы выбирать,
позволять ли проявляться этому состоянию тождественности или попытаться
воспрепятствовать ему. Если же вы уже находились бы в этом состоянии, то вы
смогли бы принять решение, хотите ли вы оставаться в нем или нет. "Вот
возникло состояние А, а я нахожусь в ситуации Б. Является ли состояние А
подходящим для достижения моих целей в ситуации Б?" Эта способность выбирать
состояние тождественности была бы подобна одному из аспектов просветления,
которые мы обсуждали в первой главе, способности выбирать состояние сознания
(измененное или обычное), которое будет наиболее подходящим для ситуации, в
которой вы находитесь. Состояние тождественности, подобно измененному
состоянию сознания, рассматривалось бы как инструмент, который вы будете
использовать в соответствии с вашими задачами.
Если из прошлого опыта вам, например, известно, что в некотором
конкретном состоянии у вас всегда возникают проблемы в ситуациях, подобных
той, в которой вы сейчас находитесь, вы могли бы научиться выходить из этого
состояния. Или же вы смогли бы намеренно использовать это состояние для
достижения более масштабных целей и с учетом вашего более обширного знания,
при этом не отождествляясь с таким состоянием. Но обычно мы всего этого не
знаем. Мы автоматически говорим "Я!", "мое" по отношению практически ко всем
состояниям тождественности, за что нередко приходится расплачиваться
остальным нашим тождественностям и нашей подлинной сущности.
ОСЛОЖНЕНИЯ, ВЫЗЫВАЕМЫЕ СОСТОЯНИЯМИ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ
Наиболее очевидные трудности, возникающие от обладания многими "Я",
проявляются в случае так называемой "множественной личности". Множественные
личности нередко имеют полную амнезию в отношении переживаний и действий их
других "Я". У каждого из этих "Я" могут быть обширные пробелы в памяти,
после чего они будут внезапно пробуждаться, находя себя вовлеченными в
совершенно незнакомую ситуацию. Так, например телесные реакции при болезни
или при приеме лекарств могут изменяться от одной личности к другой. Книги
Кребтри "Множественный человек" (1985) и Кийса "Умы Билли Миллигэна" (1981)
являются прекрасными описаниями случаев множественной личности. Однако мы
остановимся на неосознаваемой множественности обычных людей, таких, как вы
или я.
Чтобы рассмотреть некоторые осложнения, которые могут быть вызваны
нашими многочисленными состояниями тождественности, я построю пример,
основанный на некотором моем жизненном опыте.
Объективно ситуация такова. Через мой двор проходит небольшой овраг, по
дну которого течет ручей. Я занимался определенной работой на дне оврага,
ремонтируя мостик, который переброшен через овраг, и оставил там небольшую
лестницу. Неожиданно сильный дождь, который шел всю ночь, затопил овраг, и
вода смыла лестницу. Мне бы хотелось возвратить себе свою лестницу, и для
этого я должен был пройти вниз по течению ручья через дворы других людей,
пока я либо найду лестницу, либо приму решение, что я ее потерял
безвозвратно.
Как именно я отправлюсь вниз по течению ручья? И кто именно во мне
пойдет вниз по ручью?
Состояние первое: Исследователь
У меня есть три доступных для меня состояния. Первое из этих состояний
уходит своими корнями в мое детство. Мы можем назвать его "Исследователь".
Исследователю нравится путешествовать повсюду и открывать новые для себя
вещи. Эта особая форма отождествления включает в себя важные аспекты моей
сущности, связанные с тем, что я всегда был любопытным в отношении всего.
Исследователь также верит в то, что он имеет право ходить повсюду и
возмущаться, что люди строят заборы и другие препятствия, которые ему
мешают.
Состояние второе: Хороший Сосед
Второе состояние может быть названо "Хороший Сосед". Оно сформировалось
в моей жизни гораздо позже и оно проявляется во мне, когда я думаю о себе
как о владельце собственности, который ценит уединение и имеет
исключительное право контролировать свои владения. Хороший Сосед также
является дружелюбным человеком, который хотел бы поддерживать хорошие
отношения со всеми своими соседями.
Состояние третье: Нарушитель Границ
Третье состояние, подобно состоянию Исследователя, уходит своими
корнями в мое детство. Мы назовем это состояние "Нарушитель Границ". Его мир
полон интересных мест, владельцами которых, к сожалению, являются сильные и
недружелюбные взрослые, которым нравится кричать на вторгающихся на их
территорию мальчиков. Они пытаются ударить их и создают для них большие
неприятности со стороны их родителей. Мир Нарушителя Границ абсолютно
подчинен этим законам.
Мое физическое тело идет вниз по ручью, высматривая лестницу. На заднем
дворе человека, с которым я не знаком, из окна выглядывает мужчина и кричит:
"Что вы здесь делаете?" Мы пока не будем рассматривать возможные состояния
тождественности, в которых мог бы находиться этот мужчина, и как они влияют
на то, как он кричит. Будем считать его крик просто упрощенным описанием
происходящего.
Как я буду реагировать на этот окрик? Какова моя внутренняя реакция,
как я ее выражу и что произойдет после этого - все это в значительной мере
зависит от того состояния тождественности, в котором я находился, когда этот
мужчина на меня закричал.
Предположим, что во мне в этот момент преобладает Исследователь. Мое
восприятие будет расценивать то, что человек крикнул на меня, как явно
враждебное действие. Поскольку я не причиняю ему никакого вреда, проходя
через его двор, с его стороны несправедливо на меня сердиться. В
подкрепление моего чувства, что я являюсь жертвой несправедливости, я
вспомню, что русла ручьев - это общественная собственность, так что этот
человек не имеет права спрашивать у меня, почему я нахожусь в русле ручья:
оно как бы не находится на принадлежащей ему территории. Это "воспоминание"
вполне может быть выдумкой, а не действительной памятью, но в этом состоянии
тождественности оно будет казаться мне действительной памятью, поскольку оно
восполняет мою потребность в самозащите. Кроме того, поскольку мне приятно
увидеть какое-то новое место, то окликнувший меня человек пытается
препятствовать моему удовольствию.
Дискомфорт, вызванный во мне этим окриком, быстро переходит в гнев: я
должен защитить себя (мое первое состояние тождественности, состояние
Исследователя, но в тот момент это состояние полностью является "мной"). И я
склонен крикнуть в ответ что-нибудь типа: "А ты кто такой?", "Тебе какое
дело?" или "Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы?" Такая сильная реакция
кажется мне явно необходимой для того, чтобы защитить себя.
Предположим, что в критический момент во мне преобладает второе
состояние, состояние Хорошего Соседа. Я поражен окриком, но сразу же
осознаю, что этот человек, вероятно, является владельцем этой территории. То
есть он, подобно мне, является хозяином своих владений. И поэтому он имеет
полное право быть озабоченным тем, кто я такой и что я делаю в его дворе,
точно так же, как был бы озабочен я на его месте. Как для Хорошего Соседа
для меня очень важно установить благоприятные отношения с моим соседом,
показав ему, что я уважаю его права (так же, как он, как я ожидаю, уважает
мои), и рассеять его тревогу в отношении того, кто я такой и почему я здесь.
Моя реакция будет дружественной, и я отвечу ему что-нибудь вроде:
"Привет, я Чарли Тарт, ваш сосед - я живу немного выше по течению ручья.
Простите, что я нахожусь на вашем дворе, но я ищу свою лестницу, которую
смыло во время дождя прошлой ночью и унесло вниз по ручью. Вот это был
ливень, не так ли? Не видели ли вы небольшую деревянную лестницу? Понимаете,
я просто иду вниз по течению ручья в надежде найти свою лестницу". Мое
состояние тождественности подкрепляется этими