Итак, Наташа
Имена и события, конечно, традиционно вымышленные, совпадения,
как обычно, умышленные: Какое женское имя первое приходит на ум? Итак, Наташа.
Знакомы мы с ней были давно, и с самого начала знакомство было подначивающе-двусмысленным.
Близости особой у нас не возникло, но плотоядно облизнуться при случае не
забывали. Любил ли я ее? Навряд ли это можно так назвать. И навряд ли это можно
причислить к простому хотению плоти. Было что-то и еще сверх этого, но тем не
менее, на вопрос "хочу ли я ее" ответ может быть только положительный. Впрочем, не
хотеть ее достаточно сложно - она красива классической женской красотой. Русые,
чуть с рыжинкой волосы до плеч, едва заметно волнистые, голубые глаза, аккуратно
очерченные губы, высокая шея, округлые плечи, полные, но не рыхлые руки. При этом
она высока и стройна, а грудь... а бедра... а ноги... Но - обо всем по порядку.
Итак, история произошла на одной из вечеринок, которых было у нас множество.
Началось все банально - впрочем, все интересное всегда
начинается банально. Ком-пания еще молодых людей (оставивши дома детей), собралась
попить вина и: А это уж что получится. Попили, попели, сходили на пляски, на
молодняк поглядеть, молодняк оказался серенький, пришлось самим вспомнить
молодость: И вот по возвращению оно и началось. Дело было летом, и жара стояла все
дни, и не только дни. И после плясок всем захотелось помыться. А так как попили
уже немало и вообще все вроде свои, то и стесняться как-то особенно не хотелось -
как из ванной вылезли слегка замотавшись в полотенца, так и расселись допивать.
И вот сижу я, такой веселый и радостный, и Наташа сидит
напротив - плечи белые, грудь из-под полотенца только что не вываливается, лицо
чуть порозовевшее, ноги в мои фактически коленками упираются, и прикрыты так, что
лучше б уж вообще никак - то ноги и ноги (ног я ее не видал что ли?), а то под
краем полотенца вот-вот угадывается, но - не видится. И сидим мы так всей толпой в
шесть рыл, и о чем-то потустороннем треплемся. А глаза у меня сами собой то по
ногам ее прогуляются, то по плечам, а то и к краю полотенца прилипнут - верхнему
или нижнему. Вроде как и неловко - выставился как школьник, а с другой стороны
совершенно не хочется брать себя в руки. Только что по лицу все больше вскользь,
неловко как-то пялиться. Болтаем, болтаем, только о гипнозе речь зашла - и тут
цепляюсь я краем глаза за ее взгляд. Раз цепляюсь, второй - и останавливаюсь.
Смотрит она мне в глаза - и я смотрю, и глаза у обоих хитрющие
и выражение на мордах - протокольнее некуда. И улыбки ползут до ушей, хоть
завязочки пришей. А в голове хмель и полное раскрепощение - почему бы, думаю, за
коленки ее не подержаться? Ну и ладони положил. О! - говорит Наташка - а
поцеловать? А мне море по колено - легко, говорю, тем более - давно хотел. Ну и
целую - не наглея (муж ее таки рядом сидит и с моей женой о чем-то шепчется
заговорщицки, змей). - Не - говорит Наташа - так не пойдет. Даже не обслюнявил.
Давай еще. Внимание - вторая попытка! Ну, все смотрят, естественно, а мне пофиг -
типа спорт, показательные выступления, значит можно. Беру ее руками и целую как
следует - с языком и с удовольствием. И руками совершенно естественно по доступным
местам оглаживаю. И как-то вдруг понимаю, что ни фига это не спорт и не театр, а
целую я молодую горячую женщину, почти обнаженную, и хочу ее совершенно всерьез. И
она не просто так вид делает, а вправду тащится и возбуждена не меньше, да и
вообще возбуждение по комнате витает. Третья парочка уже и вовсе под одежду
(вернее, то, что ее заменяет) забрались, но им-то пофиг, они муж с женой, а нам
что? Хочется, блин, и колется - половинки-то наши не где-нибудь, а вот они. Тоже
блин целуются, и поди в полутьме разбери, ради хохмы, нам назло или тоже всерьез.
Но тут Наташка не растерялась - она вообще временами вполне брутальна, и чем
больше смущается - тем брутальнее. "- Игоряша,
вы там как, всерьез или надолго?" - осведомилась она вроде бы у мужа, но дергая
за край полотенца, пока еще прикрывающего фигуру моей жены - или вам и без нас
хорошо? Муж ответил "Нам по-всякому хорошо" - но она не собиралась на этом
останавливаться. - Неэстетично, в полотенца завернулись, в уголок спрятались,
никакой эротики! Вылезайте, и чего мы на стульях каких-то кривых, диван есть,
подвинутся. "Подвинутся" относилось к уже расположившимся там хозяевам квартиры.
Парень был явно не прочь повеселиться, а девушка стеснялась посторонних - хоть и
друзья, но как-то трахаться при друг друге у нас заведено не было. - А сама-то
чего? Осведомился не менее бойкий на язык муж. - Все вам покажи да научи - словно
дожидаясь этих слов Наташа отогнула край полотенца, открывая грудь. Ух, как мне
захотелось немедля за нее схватиться - но куда более реакции ее мужа меня занимала
реакция моей жены. Однако она игру охотно поддержала - "Наш ответ Керзону" -
провозгласила она и выставила под сумеречное освещение обе. Грудь у Наташки,
конечно, покрупнее, но форма интереснее у моей Ленки - ровный грушевидный профиль
с задорно торчащими сосками. По виду их я понял, что она тоже от возбуждения
только что не подпрыгивает и позволил наконец себе расслабиться - переместить-таки
застрявшую на махровополотенечной талии ладонь на Наташкино великолепие. Игорь от
моего примера отставать и не думал и тоже сграбастал Ленку поближе. Ошалев от
этакой наглости Светка перестала упираться, и Санек тоже перешел "ближе к телу", а
так как раздумывать ему было особо нечего и жену свою он знал, они быстренько нас
догнали и перегнали и с их стороны послышались "шум, вздохи и ропот поцелуев", как
писал о подобном событии Лермонтов. Я тем временем успел высвободить вторую
Наташкину грудь, поцеловать их по разу, впитывая непривычность ощущений, забраться
вдоль бедер к уже не махровополотенечной талии, хотя и с соблюдением последних
приличий - не срывая пресловутые покровы полностью. Однако раз сорвав стопор,
Светка на полпути не остановилась и обернувшись на ее стон я увидел, как она уже
вовсю скачет, усевшись на уложенного поперек дивана Санька. Столь воодушевляющий
пример не оставил нас безучастными, я поднялся на ноги и поднял Наташу, стряхивая
с нее размотавшееся полотенце. Ее кожа показалась мне прохладной, ее объятия были
жаркими, а ощущаемый ладонями упругоподвижный изгиб места, где спина уже не спина,
но и попа еще не попа, и вовсе помутил разум. Как мы оказались на диване - не
помню. Вот просто не помню и все. Да какая нафиг разница? Наташа лежала передо
мной, белая в сером свете фонарей из окна, с высоко вздымающейся грудью,
роскошными бедрами, черным треугольничком волос на соответствующем месте. Я замер,
не зная, с какой стороны подступиться к этому торту. Но она ждать не собиралась,
взяла меня за руки и потянула на себя, прогибаясь назад. Я едва не свалился на
нее, лег, раздвигая ее ноги, не замечая ничего рядом с собой - ни скачущую Светку,
ни подозрительно (хотя какие подозрения, все с ними ясно) притихших Игоря с Леной,
коротким движением отмахнулся от своего полотенца, удержавшегося до сих пор лишь
потому, что ему было за что зацепиться - за столбом стоящий член. Наташка была уже
влажная и я вошел сразу, как только добрался. Она вздрогнула, кажется, только
сейчас окончательно сообразив, что происходит, что я не Игорь и все уже началось,
но остановиться не могла ни она, ни я - мы сплелись и задвигались. Одна ее рука
так и осталась в моей, и вторую руку я тоже захватил, как бы растягивая ее под
собой, а свободной правой то гладил ее грудь, то пробегал вдоль извивающегося бока
к бедру и колену. Она начала постанывать, потом стонать в голос, потом вдруг
вытянулась еще больше и обхватила меня ногами. Кажется, не прошло и минуты, как ее
встряхнуло от первого оргазма. Я несколько подзадержался - вино по-разному
действует на мужчин и женщин - и даже начал вновь осознавать действительность.
Рядом со мной сквозь рассыпавшиеся волосы торчало плечо Светы, и я
...
