Борис Васильевич Бедный. Девчата
страница №7
..., дня единогоне давал ему спокойно прожить на свете.
Он откашлялся и совсем уж собрался покаяться перед Тосей в самом тяжком
своем грехе, но увидел рядом с собой ее блестящие первым молодым счастьем
глаза - и у Ильи язык не повернулся заговорить в такую минуту о споре. Это
было все равно что исподтишка ударить Тосю в спину. "Потом как-нибудь..."
-благоразумно решил Илья.
Смеркалось, и Тося спешила в последние светлые минуты досыта
налюбоваться диким лесом. Изредка, с трудом ворочая туго спеленатой шеей,
она снизу вверх доверчиво смотрела на Илью, и тот каждый раз горделиво кивал
ей головой с таким видом, точно сам собственноручно сотворил для Тоси всю
эту сказочную лесную красу.
А потом Илья как-то странно посмотрел на нее, и Тосе показалось, будто
он знает про них обоих что-то очень интересное, а вот сказать почему-то не
хочет. Тося терпеть не могла, когда люди ни с того ни с сего начинают вдруг
секретничать, и спросила неодобрительно:
- Ну чего ты? Вот человек!
- Знаешь, я даже не думал, что такие девчата бывают! - признался Илья.
- Какая-то ты такая...
Он неопределенно покрутил растопыренными пальцами, не в силах найти
нужное слово. Тося польщенно шмыгнула носом.
- Такая-сякая?
- Сначала ты мне только нравилась, а теперь... - Голос Ильи дрогнул. -
Полюбил я тебя, Тось... И не хотел, а полюбил! Ты только не смейся...
- Вот еще! - сказала Тося и прижалась вспыхнувшей щекой к ледяной
стойке.
Она искоса глянула на Илью, ожидая, что он ей еще скажет, чем порадует.
А у того вдруг все слова вылетели из головы.
- По-настоящему полюбил, понимаешь? - лишь повторил Илья и снова
замолк.
Он показался вдруг Тосе похожим на неуклюжего Сашку. Все ребята,
видать, как до любви дойдет, - косолапые...
- "Знаешь-понимаешь"... - обиженно пробормотала Тося и напомнила Илье:
- Когда-то ты лучше говорил: "Увижу тебя - и праздник на душе, закрою глаза
- и образ твой стоит передо мной!"
Илья смущенно крякнул и пожалел, что так много говорил Тосе раньше.
- Тогда я еще... глупый был! - покаялся он. - И слова те дешевые были,
ты их забудь... Это теперь вот праздник у меня на душе! Знаешь, я ведь даже
все недостатки твои люблю!
- Какие там еще недостатки? - настороженно спросила Тося.
Илья замялся, боясь обидеть самолюбивую девчонку.
- Ну?! - потребовала Тося.
- Нос у тебя немножко того... подгулял, - боязливо сказал Илья и тут же
поправился: - Совсем чуть-чуть!
Тося машинально провела кулаком по лицу, безуспешно пытаясь прижать
вздернутый кончик носа. Самокритичное ее молчание придало Илье храбрости.
- Ну, и рост... - Он кашлянул. - Средний... Знаешь, я даже думаю
теперь, что никогда не смог бы полюбить высокую... На кой ляд мне такая
каланча?
Тося наклонила голову, целиком и полностью разделяя мнение Ильи насчет
каланчи. Она ожидала, что после суровой критики ее недостатков Илья перейдет
к восхвалению ее достоинств - ведь должны же у нее быть хоть какие-нибудь
достоинства, не за одни же недостатки Илья полюбил ее, - но он опять
замолчал.
Все те привычные бесстыжие слова, которые Илья, не задумываясь, говорил
прежним своим ухажеркам, Тосе сказать было никак нельзя, а других слов он
просто не знал.
- Эх, не умею я про любовь! - горячо пожалел он. - Хочешь, я лучше ради
тебя с поезда спрыгну?!
Илья шагнул к ступенькам. Тося испуганно схватила его за рукав:
- Еще разобьешься!
Она тут же отодвинулась от Ильи, огляделась вокруг и как бы заново
увидела: затоптанную многими ногами неказистую тормозную площадку с
лохмотьями древесной коры на полу, ржавое колесо тормоза, нацеленные на нее
с соседней платформы торцы бревен, меченные фиолетовым Вериным мелком, и
совсем близко от себя - несвежий ватник Ильи с прожженным у костра боком.
Так вот, значит, как ей впервые в любви объяснились!
Не умом, а всем своим существом Тося вдруг почувствовала неуловимую
быстротекучесть времени. Не ухватить его за какой-нибудь хвостик секунды, не
попридержать... И это в ее жизни уже позади! Питайся она одним кислым
молоком и проживи на свете еще хоть двести лет - а первому объяснению
никогда уж не бывать. Если посчастливится, ей могут объясниться во второй
раз, в пятый, в двадцать... девятый. Больше, пожалуй, и не надо, ведь каждый
раз придется что-то отвечать. Слишком хлопотное это дело.
Раньше Тося была почему-то уверена, что, как только ей объяснятся в
любви, вся жизнь ее сразу переменится. А сейчас она увидела, что все в
общем-то осталось по-прежнему: с равнодушным железным грохотом катились
колеса под полом платформы, по сторонам дороги в густеющих сумерках мелькали
темные ели и серые расплывчатые березы. И даже собственный Тосин палец,
порезанный сегодня на кухне и завязанный тряпочкой, все так же, как и до
признания Ильи, мерз в рукавице.
Тосе казалось, что Илья все напутал и объявил о своей любви совсем не
так, как надо было. Слишком уж все произошло буднично и как-то между делом.
А затрапезным своим видом Илья, сам того не подозревая, вконец испортил
долгожданный Тосин праздник. Тося не была бюрократкой и не требовала, чтобы
Илья ради такого торжественного случая вырядился в парчу и бархат, но и в
ватнике с прожженным боком ему тоже, пожалуй, объясняться в любви не
следовало...
Илья пристально смотрел на Тосю, ожидая ответа. Ему теперь что:
оттараторил свое - и отдыхай. А ей надо было все взвесить, даже вперед
заглянуть до самой старости, чтобы не допустить промашки. А тут еще
прожженный бок ватника, дразня Тосю, все время маячил перед ее глазами. Она
плохо понимала себя сейчас и, чтобы выгадать время, спросила, уточняя
обстановку:
- Значит, признаешься?
Тося вдруг припомнила, как когда-то спорила с Катей из-за этого слова,
и усомнилась теперь: а стоило ли спорить? Слово как слово, не хуже других, -
и чего она тогда придиралась? Пусть даже и немного нескладное слово, зато
смысл... А смысл, это же всем на свете известно, - самое главное!
- Признаешься? - переспросила Тося.
- В чем? - опешил Илья.
- Как в чем? Здравствуй, Марья, где твой Яков!.. Признаешься, что...
это самое, любишь меня?
Тося придирчиво глянула на Илью, заподозрив, уж не морочит ли он ей
голову.
- Ну, признаюсь... - неохотно буркнул Илья, решительно не понимая, что
же это происходит. .
- Ты без "ну" давай! - потребовала Тося и покосилась на прожженный
ватник, чтобы укрепить себя в твердости и изгнать всякую жалость к Илье,
которая непро-шенно шевельнулась в дальнем, самом женском закоулке ее
сердца, плохо поддающемся контролю. - Ну, так как?
- Сказал же... Тебе, может, справку написать? Тося пропустила мимо ушей
колкость Ильи и важно наклонила голову, принимая к сведению его признанье.
- А как ты меня... любишь? Так себе или прямо жить без меня не можешь?
Она говорила чуть посмеиваясь, и Илья никак не мог понять, всерьез она
спрашивает или издевается над ним по девчоночьему своему обыкновению.
- Не могу, - угрюмо признался Илья. - Такого со мной еще никогда не
было...
Илье вдруг показалось, что они говорят с Тосей на разных языках и она
никогда не поймет, как нужна ему. С этой малолеткой все у него шло как-то не
по правилам. Тося поминутно загоняла Илью в тупик, и никогда нельзя было
заранее предугадать, что она выкинет в следующую минуту. А вопросы она
задавала такие необычные, не принятые между другими людьми, что только много
позже, на досуге, Илье приходили в голову ловкие, достойные его самолюбия
ответы.
- А во сне ты меня видишь? - выпытывала Тося. Мужская гордость
возмутилась в Илье. Он вдруг
представил, как смешно1 выглядит сейчас со стороны: стоит здоровенный
парень перед кнопкой Тосей и отчитывается в своих снах. И хотя Илья уже не
раз видел Тосю во сне, но сейчас назло ей замотал головой, чтобы хоть
немного сбить с нее непомерную спесь.
- Значит, у тебя еще не настоящая любовь, - авторитетно разъясняла
Тося. - Запомни, - может, когда пригодится: надо проснуться ровно в полночь,
перевернуть подушку - и тогда обязательно увидишь во сне, кого хочешь!
Заслышав такое, Илья даже злиться на Тосю перестал.
- Эх, Тосенька! - со вздохом сказал он, жалея, что прирос сердцем к
такой зеленой девчонке, которая еще двумя ногами стоит в детстве и
ничегошеньки не понимает в чувствах взрослых людей.
- А ты попробуй, а потом эхай. Верное дело! Я всегда подушку
переворачиваю, и один человек снится мне как миленький!
- Это кто же тебе снится? - ревниво спросил Илья. - Я ему все ноги
переломаю!
- Не переломаешь! - Тося лукаво посмотрела на недогадливого Илью. Как
бы самому потом не пришлось на костылях шкандыбать...*
В глуховатом, чуть хриплом от простуды голосе Тоси прорезалась вдруг
зажатая до времени девичья струна и ликующе зазвенела, лаская Илью. Выдавая
тайну своей хозяйки, струна эта поведала Илье, чтобы он не очень-то верил
показной Тосиной холодности и уж совсем бы не обращал внимания на то, что
Тося говорит. Пусть он больше верит вот этой тайной струне, да еще, пожалуй,
пусть хорошенько призадумается над последними словами о костылях, на которых
придется ему ходить, если он переломает ноги тому, кто часто снится Тосе...
Илья вдруг понял все.
- Тось! - Он задохнулся от нежности. - Значит?..
- Значит! - пропела струна.
Рука Ильи привычно взлетела, запнулась в воздухе, наткнувшись на
невидимую преграду, и робко дотронулась до Тосиного плеча. Но стоило лишь
Тосе покоситься на его самовольную руку, как Илья тут же поспешно отдернул
ее, будто ожегся. И Тосе понравилось, что он стал таким послушным, хоть на
выставку его посылай. Ей захотелось добром отплатить за добро, да и лестно
было, что она может так запросто сделать другого человека счастливым. Обеими
руками она подняла тяжелую руку Ильи, водрузила себе на плечо и сказала
покладисто:
- Пускай уж...
На верхотуре запоздало закашляла Катя.
ТОСЕ ОТКРЫВАЮТ ГЛАЗА
Вера отложила книгу и оглядела комнату. Надя, как всегда по вечерам,
возилась у плиты. В ожидании ужина работящий Ксан Ксаныч с масленкой в руке
колдовал над скрипучей дверцей шкафа, полный решимости навсегда избавить
девчат от противного скрипа. Катя с Анфисой собирались в кино на "Смелых
людей". Анфиса уже перепробовала штук пять самых разнообразных причесок, и
все они сегодня ей что-то не нравились: то казались слишком уж вызывающими,
то чуть ли не старушечьими.
За окном, поджидая Катю, тихонько наигрывал на гармони верный Сашка.
Начальный веселый мотив заметно помрачнел: видно, Сашкино терпенье в
единоборстве с морозом подходило к концу.
- Делаем вид, что ничего не случилось? - сердито спросила Вера.
- Ты о чем это? - не поняла Катя.
- Да вы что, ослепли? Надо "нам Тоську выручать. Прямо на огонь летит,
дуреха доверчивая!
- Да-а... - шумно вздохнул Ксан Ксаныч. - Такой возраст! Можно сказать,
весна жизни...
Девчата ожидали, что после философского вступления Ксан Ксаныч все
растолкует им, но он тут же и замолк и сунул голову внутрь шкафа.
- Как бы эта весна осенью не обернулась! - сердито сказала Вера. -
Пусть Тося ничего не видит, но мы-то не слепые? Спохватимся потом, да уж
поздно будет.
- Она думает, Илья женится на ней, - Катя прыснула. - Вот комик!
- Тебе бы только посмеяться... - Вера снова обежала взглядом комнату. -
Ну, так как же? И молчать дальше нельзя, и как такому детенышу все
растолковать - ума не приложу... ,
- Чуткое отношение к подруге? - насмешливо спросила Анфиса. - Ох и
много еще, Веруха, в тебе показного!
Вера рывком повернулась к ней:
- Всего я от вас с Ильей ожидала, но уж такого... Связался черт с
младенцем! .
- А я тут при чем? - удивилась Анфиса. - Илья спорил, с него и спрос...
Она испуганно прикусила губу.
- Спорил? Этого еще не хватало! Чуяло мое сердце, что тут нечисто... -
Вера решительно подступила к Анфисе. - А ну, выкладывай!
- Точно не знаю... С Филей он... кажется.
- Ты уж не прячься теперь! Одна у вас шайка-лейка. Хочешь пристроить
Илью, чтоб не мешал Вадима-Петровича околпачивать?
В голосе Веры зазвучала давняя, с трудом сдерживаемая ненависть.
Любопытная Катя придвинулась к Вере и испытующе заглянула ей в глаза. Она
давно уже заприметила, что Вера терпеть не может Анфису, но никак не могла
понять, чего они меж собой не поделили. Иногда Кате казалось, что они
встречались когда-то, еще до приезда в поселок, и в той прежней, неведомой
ей жизни Анфиса перебежала Вере дорогу.
Катя была уверена, что Анфиса накричит сейчас на Веру, а та лишь
сказала тихо:
- Хоть и много ты читаешь, Верка, а дура.
И расческу она опустила, будто не в силах была удержать ее на весу. У
Анфисы мелко-мелко дрожала рука, и вся она была сейчас какая-то новая, точно
окошко потайное приоткрылось в ней. Никогда еще Катя не видела Анфису такой,
ей даже жалко ее стало.
А Вера ничуть не жалела Анфису и потребовала:
- Вот придет Тося, ты ей все расскажи.
- Еще чего! Спешу и падаю! - привычно выпалила Анфиса и тяжело подняла
расческу.
Окошко захлопнулось, рука Анфисы больше уже не дрожала. Она снова стала
прежней, самоуверенной красавицей, и такую Анфису жалеть уже было нельзя.
- Тогда мы сами скажем, - пригрозила Вера.
- Только попробуйте! - обозлилась Анфиса. - Я вам, как подругам, по
секрету... Илья дознается, голову свернет!
- Ох и дрянь ты, о себе одной думаешь... - Вера брезгливо отодвинулась
от Анфисы, оглядела девчат. - Теперь мы просто обязаны спасти Тосю! Вот
только как?
- А что, если... - начала было Катя и сама же первая забраковала свою
придумку: ¦- Нет, не может этого быть! Мне померещилось: мы тут спасаем
Тоську, а вдруг у Ильи к ней чувство? Самое настоящее, понимаете?
- Было б чувство, так не спросил бы,- сказала Вера.
Надя осуждающе загремела сковородкой на плите.
- "Чувство"! - передразнила она Катю. - От такого чувства
матери-одиночки получаются!
- Вот я же и говорю, - поспешила оправдаться Катя, - померещилось...
- Так как же нам быть? - снова спросила Вера. - Решайте.
- Открыть надо Тоське глаза. Правду всегда лучше знать, какая бы она ни
была! - убежденно сказала Надя.
- А чем Тоська лучше нас? - удивилась Анфиса. - Нам почему-то глаза не
открывали.
- Вот и выросла цаца - смотреть противно!
- А ты не смотри, - посоветовала Анфиса.
Ксан Ксаныч высунулся из-за шкафа этаким добрым домовым, прописанным в
этой комнате общежития, и заявил рассудительно:
- Пожалеть человека надо. Веселая сейчас наша Тося, смотришь на нее - и
сердце радуется, а как проведает, что Илья обманщик... Прикиньте, каково ей
будет?.. Молодые вы еще, вот и думаете: краше правды ничего на свете нету.
Правда - вещь хорошая, а только иногда лучше ее и не знать: спокойней так-то
жить...
Ксан Ксаныч покосился на Надю. Та загремела сковородкой на плите, и не
понять было, слышала она своего жениха или нет. Вера сказала с досадой:
- Да не в спокойствии дело, Ксан Ксаныч! Хрупкая еще Тося, узнает, что
Илья сволочь, - и всем людям перестанет верить. Так и душу сломать ей
недолго. Бывали такие случаи...
- Вот чудеса! - удивилась вдруг Катя. - А ведь раньше мы ни о ком так
не заботились! Как в общем бараке жили, а теперь... С чего бы это, а?
-Несамостоятельная Тоська, вот и хочется ей помочь, - предположила
Надя.
Катя покачала головой:
- Нет, здесь что-то другое... Сдается мне, Кислица не только в тумбочки
к нам забралась, а и в души... Вот проныра! От горшка три вершка, а поди ж
ты, что вытворяет!
- Так что же нам все-таки делать? - напомнила Вера. - Неужели, девчата,
мы все вчетвером... - Она покосилась на Анфису и поправилась: - Ну хотя бы
втроем не убережем Тосю от одного сукина сына? Грош нам тогда цена!
- Что же нам теперь, часовыми при ней стоять? - усомнилась Катя. -
Попробуй уследи за такой! Предупреждала ее, что бабник Илья, кашляла...
Другая бы за семь верст обходила его, а наша разлюбезная Кислица...
Договорить Кате не пришлось: дверь со стуком распахнулась, и в комнату
ступила тихая Тося. Двигалась она непривычно медленно, словно боялась
расплескать молодое свое счастье. Стоящий на ее пути стул Тося обошла
стороной, а не отпихнула, как непременно сделала бы раньше. Было сейчас в
ней что-то горделиво-важное, даже чуть-чуть высокомерное. Она как бы
подорожала вдруг в собственных глазах, узнав, что и ее, недоростка, можно
полюбить.
- Катерина, ты чего Сашку морозишь? Совсем закоченел парень! Слышишь,
как жалобно выводи!?.. А я на собрании поваров была, вот где смех!.. - Тося
оглядела примолкших девчат, непрочная солидность мигом слетела с нее. - Вы
что, косточки мне перемывали? Ну, чего говорили, чего? Стыдно сказать, да? А
еще подруги!
Она скинула валенки, крикнула азартно:
- Футбол! - и загнала их под койку.
Вера за ее спиной развела руками, как бы говоря девчатам: "Вот потолкуй
с такой!"
- Никто ко мне не приходил? - спросила Тося, вываливая учебники из
портфелика на стол.
Вера сразу насторожилась, почуяв недоброе,
- А кого ты ждешь?
- Одного человека...
Прикрывшись книгой, Вера лежала на своей койке-гамаке и поглядывала на
Тосю, полная решимости спасти глупую девчонку - если потребуется, даже
против ее воли. Потом сама спасибо скажет...
Надя молча поставила на угол стола сковородку с жареной рыбой. Ксан
Ксаныч дал скрипучему шкафу передышку, вымыл руки и не спеша, с явным
удовольствием почти семейного человека вытер их Надиным полотенцем. Он
повесил полотенце на спинку кровати, одарил выцветшего петуха щелчком по
гребню и поделился с Надей заветной новостью:
- Стропила уже начали ставить, Надюш! Если и дальше так пойдет - к
Первому мая поженимся.
- Скорей бы уж... - тихо сказала Надя.
В дверь три раза постучали - с большими торжественными паузами между
ударами. Надя осторожно приоткрыла дверь, и в комнату вошел празднично
одетый Илья - в кожаном пальто и при галстуке.
- Мир дому сему! - провозгласил он и стал посреди комнаты так, чтобы не
видеть Анфисы.
Тося мышонком притаилась за столом и из-за вороха учебников восторженно
глазела на Илью, будто перед ней стоял сказочный Иван-царевич, прискакавший
на сером волке. Илья не спеша вытащил целехонькую коробку дорогих папирос,
распечатал, пошуршал серебряной бумагой, вежливо, как и подобает человеку в
галстуке, спросил:
- Разрешите? - и закурил.
. Потом он вынул из нагрудного кармана пиджака два спаренных синеньких
билета, разъединил их, один билет спрятал, а другой с торжественным поклоном
преподнес Тосе: '
- Звуковой художественный фильм "Смелые люди", перед началом танцы!
- Приглашаешь на свиданье, да? - обрадовалась Тося.
- Приглашаю... - нетвердо сказал Илья, подозревая, что малолетка Тося
какой-то свой, неведомый ему смысл вкладывает в это приглашение, но не в
силах догадаться, в чем тут дело.
- Никуда она не пойдет, - решительно заявила Вера, вставая с койки. -
Видела уже эту картину, хватит!
- Нет, пойду! - заупрямилась Тося. - Уважаю про лошадей... Четыре раза
смотрела и еще пойду, не остановишь!
- Правильно! - одобрил Илья. - Не слушай ты этих монашек: им дай волю -
они тебя в монастырь замуруют.
- А ты, шикарный кавалер, помолчал бы. Знаем мы тебя как облупленного!
Улепетывай отсюда, нечего тебе здесь делать.
- Эх, Вера Ивановна! - с укоризной сказал Илья и взялся за ручку двери.
- Тось, я тебя на улице подожду.
- Я мигом! - пообещала Тося.
Илья вышел, пустив на прощанье кольцо пахучего дыма в глубь комнаты.
Тося приподнялась на цыпочки, продела голову в расходящееся дымное кольцо и
счастливо засмеялась. Вера с Надей тревожно переглянулись. А Тося как на
крыльях носилась по комнате: она запихнула учебники с тетрадками в портфель,
ногой поддела из-под койки запыленный баул, нырнула в него, достала брошку -
единственное свое украшенье - и приколола себе на грудь, на бегу спросила у
Анфисы:
- Можно? - и, не дожидаясь ответа, подушилась самый пахучим ее
одеколоном. Сгоряча она нахлобучила было шапку-ушанку, которую надевала на
работу, но тут же скинула ее и повязалась платком: в платке Тося чувствовала
себя больше женщиной.
Тосино нетерпенье словно передалось на улицу Сашке - он вдруг громко
заиграл походный марш. Катя испуганно ойкнула и выбежала из комнаты.
А Тося протянула руку за пальтецом, но Вера оттолкнула ее от вешалки:
- Сказано же: никуда ты не пойдешь!
- Как это?! - опешила Тося.
- А так: не пойдешь - и все!
Вера загородила дорогу к двери. Тося затравленно огляделась, ища
поддержки. Добрый Ксан Ксаныч виновато отвел глаза; он уже покончил с ужином
и снова
колдовал с масленкой возле шкафа. Анфиса скучающе смотрела на ходики, а
Надя подошла к Вере и стала рядом с ней.
- Не имеете права! - выпалила Тося. - Совершеннолетняя... Паспорт
имею!..
- Дура ты с паспортом, сказала Надя. - Свиданья ей захотелось...
Задрать юбчонку да отшлепать вот тебе и все свиданье!
- Мы же добра тебе хотим, - попыталась Вера образумить Тосю. - Илья
поиграет с тобой, как с котенком, и бросит!
- Пусть только попробует... - воинственно пробормотала Тося и тут же
спохватилась: - А вам-то какое дело? И чего вы в мою личную жизнь носы
суете? Взяли моду: то - нельзя, это - тоже, одни задачки решай. Да пропади
они пропадом!
Тося запустила портфелик под койку.
- "Личная жизнь"! - передразнила Надя. - Нахваталась! Вот принесешь
ребенка в подоле - узнаешь тогда личную жизнь.
- Мы еще и не целовались ни разу, что ты мне ребенка подкидываешь?! -
не на шутку разобиделась Тося. - Отцепитесь вы все от меня, и чего пристали?
- Да полюбили мы тебя, непутевую, будь ты неладна! - призналась Вера.
- Уж лучше бы вы меня ненавидели, чем так-то любить... Меня Анфиса так
не обижала, как вы сегодня. А еще подруги!.. И чего вы взбеленились? Или
завидки вас берут? Боитесь, что раньше вас замуж выйду? Да я про это еще и
не думаю, не суди по себе, Надежда. Больно нужно мне!
- Не бегай за Ильей, - посоветовала Вера. - И никто тебя обижать не
будет.
- Кто бегает? - возмутилась Тося. - Слепые вы, что ли? Видели же: сам
билеты принес!
И против воли Тоси высокомерная торжествующая нотка прозвучала в ее
голосе.
- Вы вот что! - в сердцах сказала она. - Вы из себя... это самое,
коллектив не корчите! Не прикидывайтесь чуткими, мне это без надобности.
Живете как кошки с собаками, а туда же!
Вера припомнила недавние Катины слова.
- Это раньше было так, а теперь ты же нас и сколотила.
. - Вот делай после этого добро людям! - искренне пожалела Тося.
Она улучила минутку и схватила с вешалки свое пальтецо.
Ксан Ксаныч неодобрительно покачал головой. Он уже утихомирил скрипучий
шкаф и с масленкой наготове двинулся в обход тумбочек. Ни одна из них еще и
не думала скрипеть, но дотошный Ксан Ксаныч в профилактических целях
смазывал подряд все петли дверец.
- Послушай, Тось, - вкрадчиво сказала Вера, как говорят с
тяжелобольными. - Взгляни на себя и на него: ты девчонка, а он...
- Не по себе дерево рубишь, Анастасия! - подхватила Надя так сердито,
будто Тося, отстаивая право свое на любовь, нанесла ей смертельную обиду и
чуть ли не на всю жизнь ее замахнулась.
- Сама ты дерево стоеросовое! - выпалила Тося. - Интересно вы с Веркой
рассуждаете: с каким-нибудь завалящим парнем мне можно, а как с Ильей - так
рылом не вышла? Каждый сверчок знай свой шесток, так, что ли?
- А хотя бы и так! Боишься правде в глаза посмотреть? - сердито
спросила Надя.
- Не правда это, а самая настоящая кривда! Вот когда я тебя, Надька,
насквозь раскусила. Жалко мне тебя: вбила себе в голову, что некрасивая, вот
и маешься. И не стыдно тебе? Мы с тобой не хуже других, не второй сорт, не
подсобные какие-нибудь. Да я бы сразу утопилась, если б так на самом деле
было! Выше нос держи, понятно?
Надя презрительно махнула рукой.
- Это все красиво звучит, а на деле... Думаешь, ты самая умная, жизнь
только с тебя началась? А она уже давно идет, и до тебя люди не глупей
жили... Вот изломаешь свою судьбу, тогда наплачешься!
- Ну вот что, подруги мои дорогие, ¦- устало сказала Тося, - почесали
языки, и хватит. Нечего, это самое, диспут устраивать. С кем хочу, с тем
гуляю. Моя жизнь: что хочу, то и делаю... А если будете мне палки в колеса
вставлять, я в другую комнату переберусь, а то и в газету напишу: травят
молодого рабочего. По головке вас за это не погладят!
Надя пристыдила Тосю:
- Мы с тобой по-хорошему, а ты за газету прячешься.
- Да как ты не поймешь, - удивилась Вера, - совсем он тебе не пара.
Потаскун твой Илья!
- Это у него видимость такая, а сам он хороший! - стала Тося на защиту
Ильи, топнула ногой и пропела с вызовом:
Она была ему не пара, Но он любил ее... та-та!
- Да хватит с ней болтать! - рассердилась Надя, выхватила у Тоси билет
и порвала его в мелкие клочья.
- Так вот ты какая?! - с презрением выпалила Тося. - Что ж валенки с
меня не снимешь? На, тащи! - Тося протянула Наде ногу. - Тащи, чего ж ты
стесняешься? Здоровая выросла, а ничего не понимаешь! Я и босиком по снегу
побегу, не остановишь... Эксплуататорша!
Ударом ноги Тося распахнула дверь.
- Стой, глупая! - приказала Вера. - Ты думаешь, Илья всерьез к тебе, а
он... спорил!
- Как спорил? - опешила Тося, замирая на пороге.
Ксан Ксаныч сокрушенно покачал головой, не одобряя забракованной им
правды, без которой по молодости лет не смогли все-таки обойтись девчата.
- Об заклад с Филей бился, что влюбишься ты в него... - неохотно и
брезгливо ответила Вера. - Вот хоть у Анфисы спроси.
- Об заклад? Да разве можно так, мама-Вера... На живого человека?! -
жалобным голосом спросила Тося, прижимая кулачки к груди. - Анфиса, правда?
Анфиса отвернулась и зябко повела плечами. Поникшая и жалкая, разом
растеряв всю свою боевитость, отошла Тося от двери. Она расстегнула пальто,
но снять его силы у нее уже не хватило. Как березка, спиленная под корень,
Тося рухнула на свою койку.
- Ты поплачь, легче будет, - сердобольно посоветовал Ксан Ксаныч.
Вера подсела к Тосе, обняла ее и пообещала:
- Мы тебя в обиду не дадим.
Тося рывком вскинула голову. Глаза у нее были сухие-сухие и как-то враз
провалились.
- А на что он спорил?
Вера молча посмотрела на Анфису. И Тося перевела глаза вслед за ней.
Анфиса привычно пожала плечами:
- Кажется, на шапку...
- Мало ему одной? - тихо спросила Тося.
Анфиса снова пожала плечами, глянула на Тосю и вдруг испугалась за
нее:. * •
- Ой, Тоська, да не принимай ты все это так близко к сердцу! Из мужчин
одному Ксан Ксанычу только и можно верить.
Ксан Ксаныч церемонно поклонился Анфисе. Он закончил уже свою
профилактику и прятал масленку в специальный кожаный мешочек.
Поторапливая замешкавшуюся Тосю, Илья с улицы забарабанил в окно.
Тося медленно поднялась с койки. Застегивая пуговицы пальто, она
наткнулась пальцами на праздничную свою брошку. Рука ее замерла: кажется,
Тося никак не могла припомнить, чего ради надела она сегодня лучшее
украшенье. Навеки прощаясь с недавней своей незрячей радостью, Тося отцепила
ненужную больше брошку, кинула ее под койку и шагнула к двери.
- Тось?-с болью в голосе окликнула ее Вера. Неузнавающими глазами Тося
посмотрела на Веру и
вышла из комнаты.
- Вот вам и правда, - сказал Ксан Ксаныч, вытирая руки тряпочкой.
ПЫЖИК МЕНЯЕТ ХОЗЯИНА
Суровая Тося молча шла рядом с Ильей по улице поселка. Обеспокоенный
Илья долго приглядывался к ней сбоку, не в силах понять, что приключилось с
Тосей за те считанные минуты, пока он поджидал ее на крыльце.
- Тось, ты чего такая? - осторожно спросил он, прикидывая, какие еще
испытания уготовила ему судьба.
Шагов десять Тося прошла молча.
- Так... Надоело на свете жить.
- Вроде подменили тебя, - пожаловался Илья. - А я как вышел от вас, все
о тебе думал. Будто ты все время со мной была. Даже вот тут...
Он несмело ткнул себя кулаком в грудь.
- Это уж как водится! - презрительно сказала Тося, не веря ни единому
его слову.
- Вижу, настропалили тебя монашки... - Илья покаянно вздохнул. - Что ж
скрывать, я и до тебя тут кой с кем встречался. А только ничего я тогда в
настоящей любви не понимал, глупый был как пробка. Это ты меня, Тось, всего
перевернула, умным сделала... И как я раньше без тебя жил? Даже не верится.
- Вот ты и опять заговорил красиво... - враждебно сказала Тося.
- Да разве это красиво? - усомнился Илья. - Про тебя совсем не так надо
говорить, да жаль вот, не обучен... Он помолчал и признался: - Мне, Тось,
чего-то страшно стало. Вроде стоит что-то меж нами, не пускает тебя ко мне.
Ты скажи, я все перегородки в щепу искрошу!
Тося подивилась, что Илья так хорошо понимает ее. В другое время она
порадовалась бы такому их единодушию, а теперь лишь подумала: "Из-за шапки
старается, барахольщик несчастный!"
Она еще больше ожесточилась душой против Ильи и наконец-то решила, что
ей надо делать. Сейчас она и виду не подаст, что ей все известно о споре, --
затаится и будет ждать. А вот придут они в клуб, и тут выведет она Илью на
самую середку зала и при всем честном народе приварит ему звонкую оплеуху,
чтобы он на всю жизнь запомнил, как спорить на живых людей. У нее даже руки
зачесались, так захотелось ей поскорей залепить пощечину подлому человеку, и
Тося невольно прибавила шагу, чтобы приблизить заветную минуту.
- Хочешь, я тебе лучше расскажу, какая ты? - предложил вдруг Илья. -
Рассказать?
Желание наконец-то узнать, какая она есть, пересилило в Тосе все ее
мстительные планы, и она ответила более добрым голосом, чем собиралась:
- Что ж, расскажи, послушаем... Глядишь, и дорогу скоротаем!
- Знаешь, ты совсем не такая, как другие! - убежденно сказал Илья. -
Другие только девчата, а ты, Тось, человек. Человек, понимаешь?
- Валяй дальше, - угрюмо сказала Тося, изо всех сил Стараясь не
поверить подлому барахольщику, променявшему ее на Филину кубанку.
- Ты, может, и не такая уж красивая...
- Спасибочко!
- Да ты погоди... Ну зачем тебе красота? Это другим она нужна, чтобы
пыль в глаза пускать, а ты и без красоты красивая... Тось, ты только не
смейся!.. Красота вроде платья. Можно и красивое напялить, а под ним -
ничего. А ты... ты вся красивая, и как только другие этого не видят! -
пожалел вдруг Илья слепых своих земляков и современников, равнодушно
проходящих мимо тайной Тосиной красоты.
Тося слушала Илью, верила ему и не верила, а сама все думала о том, как
порадовали бы ее все эти слова, если б не было никакого спора и Филя со
своей дурацкой кубанкой не затесался меж ними. Ей вдруг остро стало жаль и
себя, проспоренную, и запутавшегося Илью, который, судя по всему, не
очень-то обманывал сейчас ее, а говорил то, что думал на самом деле.
Подобревшей незаметно для себя Тосе начало уже казаться, будто Илья виноват
перед ней лишь в том, что так припозднился с нынешними, возвеличивающими ее
словами, давно уже нужными ей для полного счастья!
Вот человек, не мог раньше сказать! И чего, спрашивается, тянул? Ну что
ему стоило заговорить об этом прежде, хотя бы на той же тормозной площадке,
когда они от нечего делать болтали о снах и всякой чепухе?..
А Илья говорил все горячей и горячей, доказывая Тосе, как она нужна
ему. Кажется, он не на шутку испугался, что может потерять ее, и спешил
сейчас под корень смести все громоздкие баррикады, воздвигнутые против него
Тосиными подругами.
Что-то дрогнуло и надломилось вдруг в Тосе. Жесткие тиски, в которые
зажала она свое сердце, неожиданно сдали, какой-то самый главный винт в них
вдруг забастовал и отказался работать против Ильи. И с хваленой Тосиной
душой тоже творилось что-то совсем уж неладное. По-девчоночьи резкая и
непримиримая Тосина душа нежданно-негаданно набухла слезами, размякла и
стала такой женской, даже бабьей, что хоть выжимай ее или вывешивай на
солнышко для просушки.
Тося заметила вдруг, что плачет. Она не вытирала слез, чтобы не выдать
себя перед Ильей, лишь слизывала их кончиком языка и все круче и круче
запрокидывала несчастную свою и счастливую голову,
На миг она представила, как обрадовалась бы раньше, на трясучей
площадке, расскажи Илья тогда все, что он сейчас ей рассказывал. Тося тут же
пожалела, что глупый Илюшка бессовестным и нелепым своим спором, помимо
всего прочего, ограбил их любовь и убил вот эту ее несостоявшуюся радость...
Она неосторожно повернулась к Илье, и тот увидел ее лицо, залитое
слезами.
- Тось, да что с тобой? - встревожился Илья. - Кто тебя обидел? Ты
только намекни, я ему голову сверну!
Тося невесело усмехнулась и сказала, презирая себя за слабость:
- Вот и не хочу, а верю тебе...
- А ты верь! - горячо посоветовал Илья. - Верь, Тося! Вот увидишь, я
тебя не подведу!.. Сильней верь - и все у нас хорошо будет!
И голос у него был такой честный и любящий, будто он никогда не спорил
с Филей.
- А ну помолчи... - устало попросила Тося и, как встарь, отодвинулась
от Ильи. - И откуда ты взялся на мою голову?..
Они прошли мимо недостроенного дома, в котором Ксан Ксанычу с Надей
обещали дать комнату. За последнюю неделю, благодаря стараниям Дементьева,
новостройка заметно вымахала вверх. Свежие венцы бревен белели повыше
старых, почерневших от непогоды, и издали многострадальный дом казался
двухэтажным. Первая пара стропил-раскоряк обозначала высоту будущей крыши.
Из клуба выскочила девица с серьгами, преследуемая подвыпившими Филей и
Мерзлявым. Она сбежала с крыльца, и тут парни настигли ее. Мерзлявый крепко
держал свою жертву за руки, а Филя обеими пригоршнями совал снег за ворот ее
платья, выпытывая:
- Будешь отказываться танцевать? Будешь?
- Ой, ребята, не буду! Не буду больше!.. - истошным голосом вопила
девица с серьгами.
Тося задержала взгляд на Филиной кубанке. Так вот, значит, на какую
шапку ее променяли! Шапка как шапка - и даже изрядно поношенная... И на что
Илья польстился! Если уж спорить, неужели получше шапки нельзя было во всем
поселке найти? Дешево же ее оценили!
Она искоса глянула на Илью, и приутихшая было обида с новой силой стала
закипать в ней.
- Что ж вы вдвоем на одну? - с досадой спросил Илья, чувствуя, что Тося
опять отгораживается от него какими-то новыми баррикадами. - А ну, бросьте!
Филя подмигнул Илье; уверенный, что тот говорит лишь затем, чтобы
выслужиться перед Тосей. Илья шагнул к закадычным своим приятелям.
- Ну?
- Да брось ты интеллигенцию из себя разыгрывать!- посоветовал
Мерзлявый.
Илья легко оторвал Мерзлявого от визжащей девицы с серьгами и отшвырнул
его к ближайшему телеграфному столбу. Хлипкий парень распластанной вороной
пролетел над сугробом, обнял столб обеими руками и больно приложился к нему
подбородком. Со стороны смотреть, казалось, будто Мерзлявый надумал вдруг
целоваться с телеграфным столбом.
В другое время Тося, чуткая ко всему смешному, от души посмеялась бы
над незадачливым хулиганом. Но сейчас ей было не до смеха, и она насупилась,
не зная, что ей в конце концов думать про Илью. И когда он настоящий: когда
спорил на нее или вот сейчас, когда выручил девицу с серьгами. Попробуй тут
разберись...
- Спасибо, Илюша, - благодарно пролепетала спасенная от расправы
девица, проверила, целы ли серьги у нее в ушах, и шмыгнула в клуб.
- Зря ты... - хмуро сказал Филя, помогая Мерзлявому выкарабкаться из
сугроба. - Свой же... .
Илья с Тосей поднялись на крыльцо. На нижнем складе горячо закричал
паровозик, будто хотел прийти на выручку Тосе и подсказать, как ей лучше
вести себя. Тося вздохнула, злясь и на Илью-спорщика, и на себя за то, что
такая бестолковая уродилась и никак не может разобраться в нем, и на девицу
с серьгами, которая так не вовремя выскочила из клуба и дала Илье
возможность проявить сомнительное свое благородство, и на все поголовно
человечество, которое черт те когда произошло от обезьян, а до сих пор не
навело еще полного порядка во взрослой жизни и теперь всю свою многовековую
неразбериху взвалило на несчастную Тосину голову....
Она купила в кассе билет взамен порванного Надей.
- Я же тебе давал! - удивился Илья.
- Посеяла где-то...
Они вошли в зал. Скамейки перед экраном только начали расстанавливать,
танцы были в разгаре. Илья быстро скинул свою кожанку и помог Тосе снять
невесомое ее пальтецо. Такого еще никогда не бывало в поселке - и вся
женская стенка неодобрительно загудела. Тося перехватила любопытные и
завистливые взгляды девчат, и ей что-то совсем расхотелось выводить Илью на
середину зала и колошматить его при всем честном народе. Если б в зале
остались только те люди, которых она уважает, - тогда другое дело. А
забавлять всю эту ораву - больно много чести.
Чтобы выгадать время, она отобрала у Ильи свое пальто, стряхнула с него
несуществующую пылинку и долго устраивала на груде одежды в углу зала. Потом
сняла платок и, тщательно ровняя края, стала не спеша складывать его -
вдвое, еще раз вдвое и еще. Илья с необычно покорным видом стоял возле Тоси
и терпеливо ждал, пока она приготовится к танцам. Кажется, он даже позабыл
на время, зачем они пришли в клуб. Ничего другого ему и не надо было, а лишь
стоять вот так рядом с Тосей и смотреть, как она копошится...
- Тось, ленточка у тебя развязалась, - шепнул Илья, радуясь, что может
оказать Тосе хоть такую малую услугу.
Все взрослые обиды и печали сразу же улизнули от Тоси, она
по-девчоночьи испуганно схватилась за ленточку в волосах, боясь опозориться
перед завистливыми девчатами, и сама не заметила, как взглядом поблагодарила
Илью. Ей понравилось, что Илья не похож сейчас сам на себя: такой у него был
непривычно смирный, даже прирученный вид. И Тося знала, кто его приручил.
Пуще прежнего она засомневалась, правду ли сказали подруги, не напутали
ли они чего-нибудь по неведению или злому умыслу. Может, и был у Ильи
какой-нибудь шутейный разговор с Филей, а Анфиса не разобрала толком и
разнесла по всему поселку, как сорока на хвосте. Вот люди!..
Насчет спора судить еще было рано. Но уж одно было Тосе ясней ясного:
Вера с Надей пугали ее стародавним Ильей и не разглядели в нем того нового,
что проклюнулось в самое последнее время.
Филя неотрывно следил за ними, не понимая, что это стряслось с Ильей.
Задумчивое Тосино лицо сбивало Филю с толку. Он никак не мог решить, близок
Илья к победе или нет. На всякий случай, чтобы позлить отколовшегося своего
приятеля, Филя вздел над головой руку с двумя оттопыренными пальцами и
затряс ею в воздухе, напоминая Илье, что до конца их спора осталось всего
лишь два денька.
Илья заметил красноречивый Филин сигнал, виновато покосился на
маленькую Тосю, воюющую с ленточкой, и дал себе клятву сегодня же все
рассказать ей о споре.
Вот потанцуют они, посмотрят "Смелых людей", он проводит Тосю до
общежития и покается на прощанье. Лучше самому все сказать, пока она от
других не услышала... Он услужливо склонился к Тосе:
- Вальс больше уважаешь или фокстрот?
Тося посмотрела на него далекими от всего окружающего глазами, не сразу
поняла, о чем ее спрашивают. - Все равно...
- Тогда вальс, - решил Илья и ринулся к радиоле.
Он сам не отдавал себе в этом отчета, но ему хотелось сейчас же, сию
минуту что-то сделать для Тоси, хоть отчасти искупить немалую свою вину
перед ней. Не обращая внимания на всеобщее недовольство, Илья снял
пластинку, покопался в коробке и поставил другую. Грянул вальс. Илья
поспешил к Тосе, бесцеремонно расталкивая танцующих.
А Тося вдруг испугалась, что он не найдет ее, не продерется к ней
сквозь толпу. Или случится что-нибудь непредвиденное, например поломается
радиола, а то еще потолок рухнет - мало ли каких несчастий не бывает на
свете, - и им так и не удастся потанцевать. Далекой и смешной показалась
Тосе недавняя ее придумка - при всех шлепнуть Илью по щеке, навсегда
опозорить его. И кому это надо?..
Илья вынырнул из толпы. Тося шагнула ему навстречу, руки их
встретились. С первого же совместного шага они сразу же попали ,в такт
музыке, но ничуть не удивились этому, точно иначе просто и быть не могло. У
них обоих было сейчас такое чувство, будто не они подчинялись музыке, а
музыка ловила их движения и приноравливалась к ним. И выходит, Тося кругом
была права, когда надеялась, что не опозорится в танце с Ильей и сможет
танцевать не хуже красотки Анфисы.
Она и думать сейчас не хотела, виноват Илья перед ней или нет. Просто
Тося жила вот этой короткой счастливой минутой, которую удалось ей
выцарапать у жизни. Судьба словно притомилась испытывать Тосю и хотела
показать им обоим, как расчудесно все могло бы у них быть, если б они оба
были достойны своей любви. Тося и знать сейчас не хотела, как сложится все у
них с Ильей дальше, когда окончательно выяснится, спорил он или нет. Пропади
оно пропадом, это туманное будущее! Все равно как-нибудь да будет: не так -
так иначе, ведь всегда как-нибудь да бывает...
Чтобы не разбивать впечатления, Тося закрыла глаза и отдалась широкой
праздничной музыке. Она не хотела сейчас видеть ехидного Филю с его ватагой,
Анфису, стерегущую кого-то у входа в зал, Катю, о чем-то шепчущуюся с женой
механика, здоровенных девчат, выстроившихся у стены и ревнивыми глазами
следящих за каждым Тосиным движением - в надежде, что она напутает и
собьется. Ей даже Илью не очень-то хотелось сейчас видеть. С закрытыми
глазами Илья казался Тосе лучше и почему-то легче верилось, что он не
спорил.
- А ты хорошо танцуешь! - похвалил Илья.
Тося строго посмотрела на него. Она была так уверена, что сейчас им не
надо ни о чем говорить, что эта ее уверенность сразу же передалась Илье. Он
виновато прикусил язык и еще бережней прежнего повел Тосю в танце, словно
она была стеклянная и могла разбиться от неловкого прикосновения.
Илья с Тосей неслись по залу, не видя никого вокруг. Им казалось, что
они сейчас вдвоем не только в клубе, но и во всем поселке и даже в целом
мире. Когда музыка вдруг оборвалась, они не сразу поняли, что случилось, и,
только заметив отхлынувшие к стенам пары, догадались, что их счастливый
вальс кончился.
Илья подвел Тосю к девчатам и остановился под своим иконописным
портретом. Картинная галерея лесопункта за это время пополнилась портретами
Нади и маленького тракториста Семечкнна. Художник-самоучка хотел польстить
Наде и нарисовать ее покрасивей, чем она была в жизни, но умения у него
хватило только на одну половину лица. Яркий кумач с надписью "Передовики
нашего лесопункта" полыхал над всеми портретами и выдавался далеко вперед,
обещая принять под свое гостеприимное крыло еще с пяток знатных лесорубов.
Благодаря Тосю за танец, Илья почтительно склонил перед ней голову.
Парни из Филиной ватаги оглушительно захохотали, восторгаясь шикарными
манерами Ильи. Тот сердито глянул на них, но с места не тронулся, боясь и на
минуту расстаться с Тосей.
Все кавалеры, подчиняясь обычаю, отошли от женской стенки, а Илья
остался рядом с Тосей. Девчата вокруг зашептались, осуждающе поглядывая на
Илью, нарушившего неписаный закон, которому с незапамятных времен все
подчинялись в поселке.
А Тося припомнила вдруг слова Кати о том, что до ее приезда Илья крутил
тут со многими девчатами, и резонно рассудила: если ухажерок этих было так
уж много, то кто-нибудь из них должен быть и сейчас в клубе. Она
передвинулась чуть в сторону, чтобы печка не закрывала ее. И Илья сейчас же
покорно шагнул вслед за Тосей. "Прямо как нитка за иголкой!" - подумала Тося
и горделиво выпрямилась. Пусть все прежние Илюхины ухажерки смотрят на нее и
лопаются от зависти!
Она ничуть не злилась на этих покинутых симпатий и совсем не боялась
их. По доброте душевной Тосе даже стало немного жаль всех этих невезучих
здоровенных девчат, которые ни с того ни с сего втемяшили себе в головы, что
Илья когда-то любил их. И уж конечно же, Тося не ревновала к ним Илью.
Во-первых, это еще тогда было, когда она не приехала в поселок и Илья не
знал ее. А во-вторых... Хватит с них и одного во-первых!
Филина ватага снова зашумела громче прежнего. Тося покосилась на
крикливых парней и насупилась. Сам Илья стерпел бы и не такое, но ватага
замахнулась на Тосю, а уж этого он никак не мог вынести.
- Подожди, я сейчас, - сказал он Тосе и через весь зал напрямик
двинулся к ватаге.
Тося хотела удержать Илью, боясь, что он из-за глупого мужского
самолюбия ввяжется в драку с подвыпившими парнями, но не успела.
Илья вплотную подошел к недавним своим дружкам и пригрозил:
- Будете еще зубоскалить над Тосей - изувечу, как бог черепаху!.. Все
понятно? Вопросы есть?
Горлопаны разом затихли, и вид у них стал такой унылый, будто шли они
на веселую кинокомедию, а попали на лекцию о моральном облике молодого
человека. Мерзлявый заскучал больше всех, потер подбородок, пострадавший при
встрече с телеграфным столбом, и от греха подальше заспешил к выходу.
Тося не слышала, о чем говорил Илья, но догадалась, что он отчитывает
прежних своих приятелей. Она подивилась, как быстро, прямо-таки на глазах,
перевоспитывается Илья, и окончательно решила, что никакого спора и в помине
не было. Ну зачем ему, такому сознательному, спорить? Просто не мог он
спорить - и все! И она тоже хороша: так сразу и поверила всему, что
наговорили ей девчата. Сама первая предала Илью, а ищет виноватых...
И скорая Тося загорелась желанием тут же добром отплатить Илье за все
вздорные свои подозрения. Но Илья, как назло, задержался возле ватаги, а к
Тосе подбежала озабоченная Катя:
- Слышь, Кислица, у тебя червонца не найдется? Жена механика уступает
мне мулине... Почти по себестоимости!
- Какое еще мулине? - опешила Тося, не в силах понять, как может Катя в
такую минуту думать о каком-то там мулине.
- Ленинградское, самое лучшее... Полный набор цветов! У Сашки все
деньги выцыганила, а червонца не хватает. Хотела из лотерейных перехватить,
все равно отчитываться не скоро, да Сашка - ни в какую... Категорически!
Знаешь, что это за человек? - ликующим шепотом спросила Катя, восторгаясь
Сашкиной честностью. - Чует мое сердце, хватану я с ним горюшка!
- Пойдем поищем, - сказала Тося и вместе с Катей направилась в угол,
где на скамьях навалом лежала верхняя одежда.
Пока Тося разыскивала свое пальтецо, Катя окликнула Анфису, все еще
стоящую у входа в зал:
- Что ж не танцуешь? Иль ждешь кого? Анфиса пожаловалась с заметной
охотой:
- Договорились с Вадим Петровичем вместе в кино идти, скоро начало, а
его все нет... Никого в жизни не ждала, а его вот жду! Как это тебе
нравится?
- Дело хозяйское... - уклончиво ответила Катя и не удержалась, чтобы не
похвастаться: - А я своего Сашку никогда не жду: досрочно приходит!
Анфиса улыбнулась тайным своим мыслям и сказала доверчиво:
- Знаешь, Вадим Петрович меня за кого-то другого принимает: все "вы",
"вы", такой вежливый!.. А вообще-то он чудной: инженер, диплом, говорят, с
отличием, а сам мальчишка мальчишкой. Бывают же такие!
Катя зевнула и покосилась на замешкавшуюся Тосю.
- Дает Тоська жизни! Все-таки молодец она, - впервые похвалила Анфиса
свою соседку по койке. - Чихала на спор и все Веркины предупрежденья! Я даже
не думала, что она такая самостоятельная... И правильно делает: нечего на
сплетни молиться!
Последние слова Анфиса выговорила так горячо и заинтересованно, что
Кате показалось, будто она имеет в виду не только Тосю с Ильей, а и себя с
инженером.,,
- Значит, Кислица знает уже про спор... - с сожаленьем сказала Катя.
Она жалела не так Тосю, как себя. Открывая Тосе глаза, девчата обошлись
без нее и лишили ее интересного зрелища.
А Тося разыскала наконец пальтецо, выгребла из кармана все свои
невеликие капиталы - в смятых бумажках, серебре и медяках - и отдала Кате.
- Вот спасибо, подруга, выручила! - растроганно поблагодарила Катя и
тут же, без передышки, пристыдила легкомысленную девчонку: - Ты что же это
делаешь, а? Смотреть противно! Он спорил на тебя, а ты без никаких танцуешь.
Имей хоть каплю гордости!
- Мало мне капли! - заупрямилась Тося.
- Ой, Кислица, не финти! - накинулась Катя на Тосю с видом человека,
обманутого в лучших своих ожиданиях. - Обещала мстить - так мсти! - и
напомнила язвительно: - За весь женский пол!..
- А ну, цыц! - оборвала ее Тося. - Заладили: "спорил, спорил"...
Слышала звон, да не знаешь, где он! Будешь еще на честного человека
напраслину возводить - я... Сашке пожалуюсь! Он тебя за сплетни по головке
не погладит.
Катя оторопела, попав из прокуроров в обвиняемые, а Тося бросила ее и
пошла через весь зал к Илье, скучающему возле своего портрета. Илья радостно
встрепенулся и поспешил к Тосе. Они встретились на полпути, опять с первого
же совместного шага попали в такт, и музыка понесла их на широкой своей
волне.
Между танцующими парами пробирался Филя, поминутно поправляя кубанку,
чертом сидящую у него на макушке. Илья наскочил на него, отвернулся и увлек
Тосю в самый дальний угол зала.
Но от Фили не так-то легко было избавиться. Доморощенным Мефистофелем
из самодеятельного спектакля он высунулся из-за печки, как веером,
обмахиваясь двумя растопыренными пальцами. Встретившись с Тосей глазами,
Филя живо стащил с головы кубанку и многозначительно покрутил ею в воздухе,
словно тут же предлагал Илье обменять Тосю на потертую свою шапку.
Илья свирепо цыкнул на него - и Филя поспешно юркнул за печку. Но было
уже поздно. Тося хорошо разглядела Филины манипуляции с шапкой. Все сомнения
разом вылетели из ее головы. Она замерла на месте, будто уперлась с разбегу
в ...
