Пол Андерсон. Время огня
страница №2
...то не может помочь... Ему хотелось поскорее насладиться встречейс друзьями.
Кроме того его торопила и срочность поручения. Он нес плохие
вести.
Примавера состояла из жилых домов и других зданий, стоявших вдоль
асфальтированных дорог в тени деревьев, оставленных здесь еще со времен
застройки территории. Остальная площадь была переработана для земной
растительности. Теперь ее мягкая зелень раскинулась по пологим склонам
над рекой Джейн, где возле причала стояли торговые суда иштарианцев.
Дома землян были построены из местных материалов: дерево, камень,
кирпич, но неизвестное в Веронене стекло сделало эти здания необычными.
Дорога уводила из города в космопорт, где производили взлеты и посадки
лайнеры, используемые для путешествий в другие части планеты. Для
близких поездок земляне использовали машины, мотоциклы или ходили
пешком.
Иштарианцы были частыми гостями в Примавере и поэтому никто из
людей не обращал на них особого внимания, если, конечно, это не был
близкий знакомый.
А Ларекка был хорошо знаком только с теми землянами, кто очень
долго жил на этой планете. Правда, в этот час на улице народу почти не
было. Взрослые на работе, дети - в школе. Ларекка дошел до Суб-парка и
уже хотел подойти к фонтану, чтобы напиться, как его окликнули.
Сначала он услышал рычание огромного мотоцикла, летящего на
большой скорости. Такой шум в городе мог устроить только один человек,
подумал Ларекка, и он не ошибся. Он ничуть не удивился, когда узнал
гортанный голос Джиль Конвей:
- Ларекка! Сам старый Сахарный Дядюшка!
Она отстегнула ремни безопасности, спрыгнула с сиденья и бросилась
к нему в объятия.
- М-м-м, - промычала она, склонив голову набок и рассматривая
Ларекку с головы до ног. - Ты хорошо выглядишь. Поработал немного и
согнал лишний жир. Почему ты не дал знать, что придешь? Я бы испекла
пирог.
- Может быть именно поэтому, - поддразнил он ее.
- О, ты еще не забыл! Вы живете так долго, что у вас совсем не
развито чувство времени! Мои кулинарные катастрофы происходили вовсе не
вчера, как тебе кажется, а целых двадцать два года назад. Я уже
взрослая, как все мне говорят, и я прекрасно готовлю, но я должна
признать, что ты вел себя как герой, когда ты ел то, что я готовила для
тебя в детстве.
Они улыбнулись друг другу. При этом губы человека слегка
изогнулись, а губы иштарианца вытянулись вперед. Теперь Ларекка в свою
очередь рассматривал девушку. Они обменивались радиограммами, изредка
говорили по телефону, но не встречались уже семь лет с тех пор, как
девушка была направлена в Валленен, в Зеру. Он был слишком занят
борьбой с суровой природой и усилившимся бандитизмом, а она сначала
училась, а потом была занята своей карьерой. Если бы она занималась
карьерой Веронена и Архипелага Ирэны, где было еще много темных мест,
Ларекка был бы только рад этому. Но она решила заняться изучением
великих тайн Валленена, а этот материк был небезопасен. Ларекка был
обеспокоен этим, так как он любил Джиль.
Она изменилась. Сотня лет дала Ларекке возможность близко сойтись
с несколькими людьми, с которыми он потом дружил всю жизнь. Поэтому он
имел возможность наблюдать изменения, происходящие у людей в процессе
жизни. Он оставил Джиль еще ребенком, подростком, а сейчас она была
уже совсем взрослая.
Одетая в обычную блузу и брюки, она стояла перед ним, высокая,
длинноногая, стройная. Лицо у нее было узкое, на нем выделялся широкий
рот с пухлыми губами, классически прямой нос, голубые глаза с густыми
ресницами. Что-то орлиное было в ее взгляде. Солнце позолотило ее кожу.
Густые темно-русые волосы спадали на плечи и их подчеркивало серебряное
кольцо, которое подарил ей когда-то Ларекка.
- Да, ты уже взрослая и можешь выходить замуж, - согласился
Ларекка. - За кого и когда?
Он не ожидал, что она вспыхнет и неразборчиво пробормочет:
- Пока не собираюсь, - и тут же она сменила тему:
- Как семья? Мерса с тобой?
- Я оставил ее на ранчо.
- Почему? У тебя жена гораздо лучше того, чего ты заслуживаешь,
насколько я знаю.
- Только не говори ей это. - Он стал серьезным. - Я еду в Сехалу
на Ассамблею, а затем мне срочно придется вернуться в Валленен.
Джиль долго стояла молча, а потом тихо спросила:
- Неужели дело так плохо?
- Очень.
- О, - снова пауза. - Почему вы не скажете нам?
- Все началось перед рассветом. Сначала я не был уверен, но когда
все узнал, я позвонил и просто попросил собрать Ассамблею. После этого
я сел на корабль.
- Почему ты не позвонил нам и не попросил самолет?
- А зачем? Вы не смогли бы доставить всех. Я сомневаюсь, что у вас
столько самолетов, чтобы хватило на всех членов Ассамблеи. Так что она
в любом случае не началась бы, пока не соберутся все. Поэтому я и
отправился в это путешествие обычным путем. - Он вздохнул. - Этот год
был очень трудным и мы с Мерсой нуждались в отдыхе. Путешествие и
послужило нам отдыхом.
Джиль кивнула: он мог бы и не объяснять ей, почему он поехал так.
При обычных условиях самым коротким путем был путь водный. Но сейчас
близилось Время Огня. Усилились штормы и существовала большая опасность
кораблекрушения. Поэтому Ларекка и совершил большую часть путешествия
по суше.
- Впрочем, я все равно была в поле. Бродила возле Каменных Гор и
вернулась только позавчера. Так что, вероятно, я не знаю того, что уже
знают Год и Ян Спарлинг.
Год - Годдард Ханшоу - был майором.
- Нет, они ничего не знают кроме того, что собирается Ассамблея. Я
не мог позвонить им во время путешествия. Поэтому я и остановился здесь
переговорить с вашими лидерами, прежде чем явлюсь в Сехалу.
Джиль снова кивнула.
- Я забыла, прости.
Мы с нею в разных лодках, подумал Ларекка. Портативные
передатчики, способные связаться с релейными станциями землян, были
установлены по всему южному полушарию. Но чтобы наладить связь с
северным полушарием, требуются намного более мощные передатчики.
Поэтому там установлено только пять таких станций... Поэтому, когда
Ларекка удалялся от этих станций, приближаясь к центру цивилизации, его
передатчик становился глух и нем.
Джиль взяла его за руку.
- Они тебя не ждут? Тогда позволь мне все устроить. Я тоже хочу
послушать то, что ты сообщишь.
- Почему же нет? Хотя тебя вряд ли понравится то, что ты
услышишь.
Прошел час. Джиль металась по городу, собирая нужных людей. Тем
временем Ларекка отвел свой отряд в единственную гостиницу, которой
гордилась Примавера. Там подавали пиво, вино, изредка обед. И она была
предназначена для транзитных путешественников, людей, которые прибыли
сюда и еще не обзавелись хозяйством, и для гостей-иштарианцев. Ларекка
проследил, чтобы все его воины устроились как положено, и предупредил
хозяев, что счет будет оплачен городом по договору. Он не стал говорить
воинам, чтобы те вели себя соответственно. Это были хорошие воины и они
всегда заботились о чести легиона.
Себе он комнату не взял. Джиль писала ему два года назад, что
переехала от родителей в отдельный коттедж, где есть комнаты,
специально приспособленные для иштарианцев. Там жили те
ученые-иштарианцы, с которыми она иногда вместе работала. Джиль писала,
что когда он будет в городе, то должен непременно остановиться у нее.
Затем он направился к майору в его дом, который служил тому и
канцелярией. Сообщество людей в Примавере не требовало от майора
большой административной работы. Основные функции Ханшоу касались
Земли, связи с компаниями космических кораблей, с учеными, техниками,
желающими работать здесь, с чиновниками Мировой Федерации, политиками.
Дом был обычной архитектуры, построенный для климата, который на
Земле назвали бы "Среднеземноморским". Толстые стены, окрашенные в
пастельные тона, обеспечивали устойчивость дома и его термоизоляцию.
Задний дворик дома - патио - открывался в сад. Стальные ставни на
окнах, крыша, обладающая параметрами, чтобы выдерживать удары шквальных
ветров. Ларекка превосходно знал, что бури на Иштаре гораздо чаще и
сильнее, чем на Земле.
Жена Ханшоу приняла Ларекку, но сама не пошла в комнату, где уже
собрались Майор, Джиль, Ян Спарлинг. Этого было достаточно. Собрать
вместе большее количество людей в это время было очень трудно. К тому
же Ян Спарлинг был главным инженером, ключевым человеком. Более того,
это был давний и хороший друг Ларекки.
- Привет, странник, - прогудел Ханшоу. Он очень изменился,
поседел, ссутулился. Однако он все еще выглядел величественно, хотя
уже предпочитал пожимать руки, а не похлопывать по плечу. - Устраивайся
здесь, - он показал на матрац, расстеленный на полу перед тремя
стульями. Здесь же стоял стол на колесиках с небольшим пультом. - Что
будешь пить? Как всегда, вино?
- Конечно. Много больших кружек.
Сердечно похлопав по плечу Спарлинга, Ларекка вынул из пояса
трубку и пожаловался:
- Я не курил табак уже семь лет.
Инженер ухмыльнулся, подал ему свою табакерку и, получив ее
обратно, набил свою трубку. Это был высокий человек - почти
двухметрового роста, широкоплечий и мускулистый. Руки у него были
узловатые, движения казались неуклюжими, но это только на первый
взгляд, так как все тело повиновалось ему безукоризненно. У него были
высокие скулы, искривленный нос, глубокие морщины вокруг губ,
обветренная кожа, неестественно черные волосы, тронутые сединой,
большие серо-зеленые глаза. Спарлинг, как Джиль, был небрежен в
одежде, но лишь на первый взгляд: вкус в ней чувствовался.
- Как твоя жена и дети? - поинтересовался Ларекка.
- О, Рода как всегда трудится по дому, Бекки училась на Земле, ты
это знаешь? Нет? Прости. Я всегда не любил писать письма. Она
вернулась. И выглядит великолепно.
Ларекка вспомнил, что люди раз в четыре года отправляются на Землю
- на родину, как они говорят. Но некоторые, например, Джиль, никогда
не летали на Землю. Она считала, что ее дом здесь.
- Я больше знаю о твоей работе, чем о твоей семье, - сказал
Ларекка. Он не хотел обидеть инженера. Ведь работа по улучшению условий
жизни на планете были у людей на первом месте. - Твои дамбы, защищающие
от наводнений... - он замолчал, увидев, что инженер нахмурился.
- Все это наши общие проблемы, - сказал Ян.
- Устраивайся поудобнее и поговорим.
Ольга Ханшоу принесла напитки, заказанные по интеркому мужем и
сказала, что ленч будет готов через час.
- Боюсь, что не найду ничего вкусного, - извинилась она перед
Лареккой. - Бури уничтожили весь урожай, - пояснила она. - Как у нас,
так и у твоего народа.
- О, мы понимаем, - сказала Джиль. - Что ты говоришь это только
для того, чтобы мы могли оценить твою изобретательность.
Сейчас ухмыльнулся один Спарлинг, Ларекка решил, что ее замечание
относится к чему-то чисто земному, чего он понять не может.
- Оставим шутки на потом, - твердо сказал майор. - Может сегодня
вечером нам удастся поиграть в покер.
Ларекка надеялся, что удастся. Он стал ярым поклонником этой игры
и даже обучил ей своих офицеров, чтобы тренироваться. Он увидел, что
Джиль радостно потерла руки и вспомнил, как азартно, но необдуманно
играла она в детстве. Может, с тех пор она стала хорошим игроком?
Ханшоу продолжал, и вся веселость у него пропала:
- Ларекка, ты здесь с неприятными новостями. Боюсь, что наши
новости еще хуже.
Ларекка, полулежа на матрасе, напрягся, сделал глоток пива и
сказал:
- Говори.
- Порт Руа прислал сообщение: Тархана пала. В Ларекке было слишком
много Хаэленского, поэтому он не ахнул и не выругался. Он постарался
получить как можно больше удовольствия от затяжки табака и ровным
голосом спросил:
- Подробности?
- Плохо, но подробностей нет. Очевидно, Валененцы, варвары.
Неожиданно напали, захватили город, вышвырнули всех оттуда, а их
предводитель заявил, что они пришли туда не для грабежа, а для того,
чтобы занять крепость и там у них будет гарнизон.
- Плохо, - после молчания сказал Ларекка. - Очень плохо.
Джиль наклонилась к нему и коснулась его гривы.
- Ты потрясен? - мягко спросила она.
- Да.
- Но почему? Я понимаю, что Тархана была важным форпостом
Газеринга. Но ведь это был только торговый центр, а ты знаешь, что
близится время, когда будет но до торговли.
- Тархана была также и военной базой. Из нее мы могли наносить
удары по грабителям. А теперь... - он молча покурил, а затем
продолжил:
- Кроме того, это признак, что надвигается нечто худшее. В Тархане
был сильный гарнизон. Он мог бы отбросить от стен города любую толпу
варваров из этой части континента. Или, во всяком случае, выстоять,
пока не подойдет помощь из порта Руа. Но этого почему-то не случилось.
И враг тоже чувствует, что может закрепиться в городе. Следовательно,
перед нами не просто армия грабителей, а организованное войско. Может
быть даже объединение.
Вы видели, что это означает. Окончательно доказательство того, о
чем я давно догадывался. Бандиты и пираты в последнее время развили
очень бурную деятельность, и мы должны обратить на это свое внимание.
Но пренебрегая даже военной разведкой, и вот...
Кто-то объединил варваров. Теперь он хочет вышвырнуть нас из
Валленена. В прошлом Ровер вытеснил народ на юг. Обезумевшие толпы
варваров набрасывались на цивилизацию и рвали ее на части. Но на этот
раз цивилизации грозит гибель. Кто-то объединил вероненцев, и у него
может быть только одна цель: вторгнуться на юг, убивать, порабощать,
выгонять нас с наших земель, обратить все в руины, в прах.
Я еду для того, чтобы сказать в Ассамблее: мы не можем временно
уйти из Валленена. Мы должны срочно укрепить свои позиции, увеличивать
военную мощь. Но сначала я хочу спросить, какую помощь мы можем
получить от вас. Это, конечно, не ваша война. Но вы здесь для того,
чтобы изучать нашу планету, нашу цивилизацию. Что же будет, если
цивилизация падет?
Это была, конечно, самая долгая речь, какую когда-либо произносил
Ларекка. Он взял трубку и стакан с пивом.
Голос Спарлинга раздался в мертвой тишине.
- Ларекка, мне очень больно говорить это, но я не уверен, что мы
сможем помочь вам. Видишь ли, мы сейчас тоже ведем
Глава 4
Из космоса все планеты кажутся прекрасными, но те из них, на
которых люди могут дышать, представляют для нас дополнительное
очарование. Пока корабль маневрировал, выходя на орбиту, Юрий Джерин
рассматривал Иштар.
Планета сияла бело-голубым светом, на фоне которого
просматривались темные участки - материки. Непохожесть Иштара на Землю
возбуждала Джерина так же, как женщина из другой страны возбуждает
мужчину. На Иштаре не было полярных шапок, облака не закрывали
поверхность планеты. Только над океаном висела пелена. Коричневое
пятно суши не было окрашено в зелень растительности. Вокруг планеты
быстро вращались две луны. Одна из них только что пронеслась перед
взором Джерина, как огненная бабочка на темном фоне неба.
И свет, который падал на Иштар, был иным: основная доля света
исходила от желтого Бела, по многим параметрам напоминающего земное
Солнце. Но второе солнце - Ану, сейчас находилось довольно близко. Оно
окрашивало океан в пурпурный цвет, а облака - в кроваво-розовый.
Джерин затемнил экран, чтобы видеть оба солнца одновременно и не
повредить глаза. Они, казалось, были одного размера, но Юрий знал, что
это эффект разного расстояния до них. Вокруг Бела пылала корона. Ану
казался просто диском. Болезненно-красным раскаленным диском, на
поверхности которого плавали темные пятна, постоянно изменявшие свою
форму и окраску. Изредка Ану выбрасывал тонкие огненные щупальца.
Джерин отвернулся. Он попытался отыскать их сестру Еа. И вот он
увидел маленькую рубиновую звездочку. Она была в шесть тысяч раз дальше
отсюда, чем Бел. Еа в отличие от бурного, опасного Ану казалась
олицетворением долгой спокойной жизни.
Вид Еа напоминал Джерину о его собственном одиночестве.
Прозрачные роскошные цвета Иштара только усилили его боль. Он вспомнил
об Элинор, как она была несчастна, когда после двух лет сказала, что
больше не хочет пытаться построить совместную жизнь и просит развода.
- Я тоже пытался, - сказал он тогда, - я действительно пытался.
Он тряхнул головой. Командир флотилии не должен распускаться.
Голос из репродуктора разогнал его мрачные мысли.
- Мы на орбите, сэр. Все нормально.
- Прекрасно, - автоматически ответил он. - Свободные от вахты
могут отдыхать.
- Могу ли я наладить связь с Иштаром? - спросил его помощник.
- Пока не нужно. В этом полушарии ночь. Вероятно, сейчас они спят.
Ни к чему их поднимать. Подождем. - Джерин посмотрел на часы. -
Скажем, до семи часов. Нам тоже надо отдохнуть. Если до этого времени
придут какие-то сообщения, подключите их на мою каюту. А так ждем до
семи.
- Хорошо, сэр. Есть еще приказания?
- Нет. Теперь отдыхайте, Хенрик. Впереди у нас еще много работы.
- Благодарю, сэр. Спокойной ночи.
Джерин говорил сейчас по-английски. Ведь на Иштаре основной язык -
английский, хотя люди используют и много слов из речи иштарианцев.
Джерин не имел лингвистических проблем. Он прекрасно знал
несколько основных языков, а его жена была из Соединенных Штатов.
Воспоминания снова вернулись к нему. Он очень любил свою жену и
все еще жалел ее, но после трех лет разлуки уже смешно было думать об
этом. У него было много других женщин... Интересно, найдет ли он себе
на Иштаре подругу?
Он снова стал думать о планете. Сейчас корабль находился над ее
цивилизованной частью. В противоположном полушарии находился только
один континент и бессчетное количество островов. Там жила
незначительная часть иштарианцев, и люди до сих пор не имели
возможности изучить ее. До сих пор на этой планете перед людьми таилось
много неизведанного, чего они так и не смогли исследовать, несмотря на
помощь цивилизованных иштарианцев.
Призрачный, зловещий свет Ану падал на ту часть планеты, где
сейчас должна была быть ночь. И в этом свете Джерин видел континенты,
о которых читал. Конвей пытался научить его произносить названия
континентов.
Хаэлен - размером с Австралию, окружил южный полюс и простирается
за антарктический полярный круг. Затем целая серия архипелагов и
островов, видимых отсюда лишь как тени, а севернее их - Веронен,
континент, по форме напоминающий Индию. Лежащий между южными тропиками
и экватором. А севернее Веронена снова острова, по большей части
вулканические. Еще севернее - Валленен, простирающийся до самого
северного полюса. Джерин даже сейчас не мог видеть весь этот загадочный
материк.
Он поискал глазами свою флотилию и не увидел ее. Неудивительно.
Они специально рассеялись на огромном пространстве для собственной
безопасности. Их имена звучали музыкой для Джерина: "Сьерра Невада" -
корабль, прокладывающий курс, "Изабелла" - космоматка, - в ее чреве
находились десять кораблей-разведчиков. Рабочий корабль "Мхотеп" и
боевой корабль. Да, подумал Джерин. Я прилетел сюда очень быстро. И
то, что меня послали сюда, где до сих пор не наблюдалось военных
действий, это большое доверие и честь.
Хотя ему сейчас не нужно было ничего делать, груз ответственности
давил на него. Он встал и вышел из рубки, направляясь в свою каюту.
Звуки шагов гулко разносились в пустом коридоре. За время путешествия
он установил на генераторе силу тяжести в 1, 8 "же", чтобы он сам и его
люди прибыли на Иштар уже в форме, адаптированные к повышенной силе
тяжести на планете. Сейчас он ощущал на себе груз лишних почти сорока
килограммов. Ничего, зато потом будет легче.
Переодевшись в пижаму, он понял, что не хочет ложится в постель.
Он решил, что может позволить себе рюмочку коньяка и одну сигарету.
Несколько минут Джерин рассматривал свои вещи.
Портрет отца... Почему они расстались с его матерью? Это
произошло, когда Юрию было шесть лет. Мальчик остался с отцом. Его
родители во время совместной жизни тоже редко виделись друг с другом,
так как Марина Борисовна занимала довольно высокий пост в комиссии
Контроля Мира. Поэтому он и привязался к отцу, Пьеру Джерину. Правда,
заслуга матери была в том, что Юрий попал в Космическую Академию, хотя
без постоянной помощи отца ему было бы трудно закончить ее.
Капитан покачал головой и улыбнулся. Если он не может уснуть,
можно посмотреть материалы по Иштару. Это невероятно нагоняет сон.
Он взял книгу, поудобнее устроился в кресле, сделал приличный
глоток коньяка и начал читать.
Разтлонские названия. Все другие земные мифологии уже исчерпали
свои возможности. Их именами была названа значительная часть небесных
тел вблизи Земли. Анубелиса была в числе первых звездных систем,
которые посетили люди после того, как был открыт принцип Маха,
сокрушивший сверхсветовой барьер скорости движения материальных
объектов. И путешествие Диего Примавери было первым.
Его основной целью было посещение глобулярного кластера ГГЦ 6655 в
созвездии Сигитариуса. Он находился сравнительно близко, всего три
килопарсека, и к тому же представлял определенный интерес для
астрофизиков, так как скопление было необычайно плотным и маленьким.
Астрономы с Земли и с орбиты Земли не могли наблюдать этот кластер, так
как Солнце находилось на прямой линии, соединяющей сердце кластера и
Землю.
То, что Примавера обнаружил там, было очень интересным, как с
точки зрения биологов, так и чисто психологически. При этом не нужно
забывать, что человек впервые вышел на просторы Галактики. Он еще не
был готов увидеть новый мир, так похожий на его собственный и вместе с
тем обладающий разительными контрастами.
Примавера повел вторую экспедицию с единственной целью -
исследовать открытые планеты. В свое время его рапорт произвел
настоящую сенсацию. Уинстон П. Сандерс предложил для наименования
планет использовать имена из вавилонской мифологии и его предложение
было принято...
Однако к этому времени человек совершил уже много путешествий,
проник в самые отдаленные места Галактики и принес удивительные
сведения. Изучение Анубелианской системы перестало быть событием
всемирного масштаба и сосредоточилось в основном в руках группы
энтузиастов, которые и создали базу на Иштаре, желая помочь аборигенам
пережить следующий кризис, который смертельной опасностью нависал над
эволюцией аборигенов.
Патетика. Джерин хотел отыскать что-нибудь скучное, усыпляющее.
Он перевернул страницу.
В системе нет ничего экстраординарного. Соседние звезды часто
имеют разные массы и, следовательно, историю развития, а
эксцентрические орбиты скорее правило, чем исключение. Все три звезды
Анубелиса были приблизительно одного возраста с солнцем. Бел - звезда
класса 12 - будет более или менее ровно светить еще приблизительно
пять-шесть миллионов лет. Еа - красный карлик - еще дольше. Но Ану -
самый массивный - состарится гораздо раньше.
Ану был немного больше Бела, всего в 1, 3 раза. В начале своей
жизни он светил не так яростно, и на одной из планет Таммузе даже
возникла жизнь, разумные существа которой создали теологическую
цивилизацию.
Но затем Ану стал распухать и сжег на планете весь водород. В
настоящий момент его яркость равна яркости 280 Солнц. И она медленно,
но неотвратимо увеличивается.
Чтобы понять ситуацию на Иштаре, представим себе его Солнце - Бел
- неподвижным. А Ану и Еа вращаются вокруг него. Разумеется, это не
более чем упрощение, так как все три звезды вращаются вокруг общего
центра масс. Но только математик смог бы тогда разрешить эту задачу.
Наше допущение вполне удовлетворительно описывает реальную картину, во
всяком случае, в первом приближении.
Ану вращается вокруг Бела по громадному эллипсу. Максимальное его
удаление - 224 астрономические единицы, то есть дальше, чем самая
близкая к Иштару звезда. Максимальное приближение к Иштару - сорок
астрономических единиц. Период обращения - 1041 земных года. Таким
образом, каждое тысячелетие красный гигант приближается к планете...
Орбита Еа более величественна и правильна. Она всегда находится
так далеко от Иштара, что не может оказывать на него заметного влияния.
В современную эпоху, которая составляет миллион лет назад и
миллион лет вперед Ану добавил примерно 20% излучения, получаемого
Иштаром. Это соответствует повышению температуры черного тела примерно
на 1100 T С.
Однако эта цифра значительно ниже, так как планета, имеющая
атмосферу и гидросферу - вовсе не черное тело. Облака отражают
значительную долю излучения, падающего на Иштар.
Время, в течение которого Ану оказывает сильное влияние на Иштар
приблизительно сто земных лет. Когда он приближается, то сначала видно,
как он лишь увеличивается в размерах. Требуется много времени, чтобы
разогреть планету. Затем начинаются бури и засухи. Значит, примерно
одно столетие из десяти в природу Иштара вселяются бесы. Благодаря
специфическому наклону оси, треть планету никогда не видела Ану вблизи.
Хотя льда на полярных шапках в этот период нет, антарктический
континент остается холодным. Мы могли бы, пожалуй, пожелать, чтобы
распределение энергии по планете было более разумным, но Вселенная
никогда не стремилась к тому, чтобы делать что-то разумное...
Глава 5
Орда Тассуи так и не смогла взять Тархану штурмом. Воины ослабели
от жары и голода, и когда они были не в силах уже поднять топор или
меч, легионеры покинули город. Легион Зера отправился на север, увозя
с собой все стенобитные орудия, тараны и баллисты.
"Ларекка так бы не поступил, - подумал Арнанак, - он слишком
мудр".
Но Ларекка уехал за море. Его вице-комендант Волуа был менее
терпелив, менее способен предвидеть последствия. Арнанак надеялся, что
его враги попытаются как можно быстрее вернуть город и усиленно
готовился к этому. Он разослал посланцев, барабаны разносили вести по
всем каньонам. В ночи на вершинах гор вспыхивали сигнальные огни.
Волуа не был дураком, как о том думал Арнанак. Основную колонн
его войска окружили многочисленные разведчики, прочесывающие оба берега
реки Эзали. Тассуи ничего не могли поделать с этими тренированными
воинами, умевшими пользоваться картами и компасом, имеющими бинокли,
портативные гелиографы, и даже таинственные говорящие устройства, с
помощью которых они могли переговариваться с другими отрядами
Газеринга.
Разведчики не только не позволяли противнику захватить отряд
врасплох, но и уничтожали маленькие отдельные группы войска Тассуи.
И до недавнего времени Арнанак так ничего и не смог узнать о своем
противнике.
И тогда маленькие юркие Даури стали его разведчиками. Их было
трудно увидеть, а если кто из легионеров и замечал их, то принимал за
животных. Если же их замечал легионер, немного знавший фольклор
Тассуи, он, вероятно, думал: "Святое солнце! Чего только не бывает на
свете! Неужели эти сказки, которые я слышал в детстве, основаны на
истине?"
Арнанак плохо понимал речь Даури, состоящую из свистков и трелей.
Правда, Даури не могли передвигаться так быстро, как легионеры, но
Арнанак знал все, что хотел знать. Он знал количественный и
качественный состав отряда, направлявший в Порт Руа, он знал, где они
находятся в каждый момент времени, и на основе этой информации он мог
готовиться к решительному сражению.
Арнанак стоял рядом с Кусаратом, правителем Секурусу. Вести о
захвате Тарханы заставили решиться этого могущественного, но
неуверенного в себе вождя на выступление. И он прибыл сюда во главе
трехсот вооруженных воинов. Арнанак сердечно приветствовал его. Ему
была важна не только подмога, но и пример, который показал Кусарат
другим вождям. Арнанак с всем почтением отнесся к вождю, притворяясь,
что считает того во всем равным себе... Правитель Улу прекрасно
понимал, что потребуются долгие годы, чтобы доказать всем племенам, что
его мудрость и могущество позволят ему стать правителем всего Южного
Валленена.
- Что ты сейчас делаешь? - спросил Кусарат.
- Я отправил половину воинов вниз, в долину, делать вид, что мы
полностью поглощены грабежами и убийствами, - ответил Арнанак. - И
теперь я поджидаю легионеров, которые соединятся с отрядом из Порт Руа
и совместно направятся сюда, в надежде застать нас врасплох и ударить
по моим воинам большими силами. Мы готовы к бою и понемногу отступаем,
заманивая их в ловушку. Другая половина моих воинов скрытно собралась
здесь.
- Может твои разведчики не полностью знают силы и направление
движения врага?
- Да, конечно. Но Даури могут проникнуть туда, куда не проберется
ни один разведчик.
- Даури... - Кусарат сделал гримасу и махнул рукой.
- Совсем недавно я узнал, - продолжал Арнанак, стараясь умаслить
вождя, - что враги оставили небольшую охрану возле своих машин,
оставленных на дороге. Они понятия не имеют, что я могу сообщить об
этом через Даури своим воинам в Тархане. Воины выступили и уничтожили
всю охрану. Теперь машины едут обратно в город.
Кусарат забыл о своем беспокойстве. Он ударил мечом по щиту и
радостно закричал:
- Ты мудр, Арнанак!
- Если можно, потише, мой друг, - сказал Арнанак. - Совсем не
обязательно, чтобы легионеры узнали, что мы их поджидаем.
Из густых зарослей, скрывающих его, Арнанак смотрел вниз, на дно
ущелья. Там шли вражеские войска. Две тысячи воинов. По ущелью идти
легче, чем карабкаться по утесам, хотя на дне было много камней.
Валененцы, которых преследовал отряд, прошли именно здесь. Волуа
старался прикрыть основной отряд с флангов при помощи небольших
подразделений. Обычный здравый смысл. Но в этом тесном ущелье эта мера
предосторожности не могла быть выполнена. Волуа не знал, что ждет его
впереди, и не собираются ли его атаковать сзади. Стиснутый со всех
сторон крутыми склонами, он вынужден был идти только вперед.
Ветер был невыносимо горячим. Заросли, где размещался Арнанак, не
защищали его от жары. Они так раскалились, что немного пахли серой.
Красный и белый свет двух солнц отбрасывал от всех предметов двойные
тени разной длины и под разными углами, придавая всему зловещий вид. В
глубине неба точкой висел стервятник. Пылающий жаром воздух был
наполнен злобой и ненавистью.
В небе плыли два солнца, истинное солнце, и солнце-демон, и,
казалось, второе учило первое, как сжигать землю, учило злобе.
Бело-золотое сияние исходило от двух светил и как тяжелыми молотами
избивало планету.
Тут, в тени, еще можно было переносить нестерпимое излучение, -
подумал Арнанак, но близится миг, когда я брошу клич и поведу своих
воинов в самое пекло.
Он был экипирован лучше, чем его воины. Недаром он прослужил
столько времени в легионе. Ни один мастер Тассуи не смог бы
скопировать его доспехи, хотя среди них попадались довольно неплохие
мастера. Большинство варваров обходилось для защиты простым щитом, а
некоторые не имели даже и этого.
Самые богатые воины могли позволить себе приобрести кольчугу для
защиты торса. Однако кольчуга не позволяла воздуху достигать шерсти.
Поэтому воину приходилось часто снимать кольчугу и отдыхать, иначе он
мог вовсе ослабеть. Поэтому большинство воинов предпочитали не
кольчуги, а легкие кирасы и шлемы. Шлем северных воинов представлял
собой простое забрало конической формы, так как настоящий шлем, одетый
на голову, придавливал гриву, а это тоже отражалось на физическом
состоянии бойца.
Доспехи же Арнанака представляли собой сборную металлическую
сетку, поддерживаемую с помощью плечевых ремней. Таким образом его
шерсть и грива оставались свободными. Грудь его закрывалась
металлической пластиной, тоже не прилегающей к телу. В общем все было
сделано для того, чтобы обеспечить безопасность в бою и при этом не
нарушить обмен веществ. И все это было окрашено в белый цвет.
Все, кроме продолговатого щита, поверхность которого была
отполирована до зеркального блеска, чтобы слепить глаза противника в
бою. В центре щита выступал острый шип для ударов, верхняя и нижняя
кромки были заострены, чтобы бить противника либо в подбородок, либо в
бедро. Также Арнанак был вооружен мечом и кинжалом.
Однако обладать такими доспехами - это еще не все. Нужно иметь
хорошую практику искусства боя, И Арнанак получил эту практику, служа в
легионе в октаде Тимбуру Страйдер.
Сейчас отряд противника был уже в полукилометре от него. Арнанак
поднес к губам рог и протрубил сигнал к началу битвы. Затем он
бросился вниз по склону.
Камни сыпались вслед за ним, блеск металла слепил глаза. ОН
чувствовал, как все его мышцы напрягаются в ожидании сражения, воздух
свистит в ноздрях, сердце бешено колотится. Слева от него несся
Кусарат, а еще дальше - его знаменосец с зеленым знаменем Секурсу.
Справа от Арнанака скакал его сын Таранак, державший эмблему Улу - шест
с рогатым черепом азара из Северного Веронена. А за ним неслись воины.
Арнанак видел, как со всех сторон воины его отряда накатываются на
воинов Газеринга. Они без задержки смели передние отряды, втоптали их в
землю и устремились в самое ядро отряда противника.
Трубы и барабаны гремели, приказывая легионерам выстроиться для
отражения нападения. Летели стрелы, камни. Арнанак увидел, как один из
его воинов вскрикнул, когда в него попал камень из пращи, упал на
землю, и его кровь впиталась в растрескавшуюся от жары почву.
- Вперед, вперед, - кричал Арнанак. - Вперед на врага! Бей мечом,
топором! Во имя жизни, во имя наших домов! Близится Время Огня!
Битва кончилась. Воины смертельно устали, многие были ранены. Они
в изнеможении разлеглись на земле. Но отдыхать было некогда. Нужно было
перевязать раненых, перерезать горло тем, кто был безнадежен и не мог
убить себя сам. Тех из врагов, кто не был убит, необходимо было
связать, чтобы отвести в рабство. Ведь за них можно было получить
выкуп. После того, как все было сделано, Арнанак приказал выступать.
Он сказал, что лагерь будет у следующего источника, в часе ходьбы
отсюда.
Воины были недовольны таким решением: ведь вода была рядом. Но
Арнанак сказал:
- Те, с кем мы дрались сегодня, и те, кто лежит сейчас здесь,
дрались хорошо. Если мы останемся здесь, стервятники не спустятся вниз,
и дух воинов задержится на земле. Но мы же можем сделать так, чтобы
духи воинов покинули землю. Счастье сопутствует тем, кто благодарен и
благороден.
И он сам закрыл глаза Волуа.
Воины нагрузились сами и нагрузили на своих пленников то, что
смогли набрать на поле боя: сдирая доспехи и украшения с противников и
соплеменников. Тела последних не могли быть направлены домой - крюк
получался слишком большой. Однако воины могли оказать им последнюю
милость - не оставлять тела друзей на несколько дней, пока стервятники
сожрут их и не отпустят дух воинов, а взять их с собой в Тархану и там
сварить и съесть. Разумеется, кости съеденных воинов будут
использованы для различных религиозных ритуалов.
Арнанак не разделял все эти суеверия. Будучи воином Газеринга, он
проник в некоторые тайны Триады и это позволило ему понять, что боги
его народа всего лишь выдумки невежественных воинов. Однако он не
говорил об этом открыто. Более того, он делал все, что полагается
делать воину Валленена, чтобы укрепить свой авторитет, завоевать как
можно большее число сторонников.
Арнанак приказал, чтобы пленников отпустили пастись в самые лучшие
заросли, какие только мог предложить этот оазис. Другой пищи не было.
Все запасы фруктов и сушеного мяса кончились. Так что он и его воины
вынуждены будут рыскать по окрестностям, чтобы отыскать пищу.
Постепенно опустилась ночь. Звезды усыпали небо. Мост Привидения
освещал утес Нарву. Воздух все еще оставался горячим, но легкий ветерок
касался лица, как прохладная рука доброжелателя. Наконец победители
смогли расслабиться. Арнанак услышал в темноте, как воины один за
другим укладывались здесь же на земле, помещая голову между передних
ног. Сам Арнанак устроился возле костра. Торнак и его трое братьев
легли рядом. Кусарат попросил разрешения лечь поблизости.
- Если ты, конечно, не собираешься спать, - добавил он.
- Нет, я просто полежу, - сказал Арнанак.
- И я. Мои мысли все еще в полном беспорядке. Если бы я сейчас
уснул, то не смог бы увидеть во сне ничего хорошего.
- О, ты истолкователь снов? Впервые слышу.
- Да нет, конечно, - признался Кусарат. - Но я умею давать такие
истолкования, чтобы они были приятны для людей, или полезны.
Арнанак в ответ кивнул.
- Тогда это подходит для меня.
- И для меня, - рассмеялся Торнак. - Сегодня ночью я хотел бы
увидеть во сне вино и женщин, но не в Тархане, и даже не в доме своего
отца, а в Порт Руа, или даже в Сехале.
- Не очень торопись, - предупредил его отец. - Такие завоевания
требуют много времени. Нам может не хватить жизни, чтобы свершить все
это.
- Тем больше причин мечтать об этом, - сказал двоюродный брат
Торнака Тигини. Арнанак знаком приказал им обоим молчать. Они были
молоды и их манеры не были еще отточены. Арнанак и Кусарат были
взрослыми, давно женатыми, хотя и тот и другой еще не перешагнули рубеж
шестидесяти четырех лет. Но авторитет Арнанака довлел над Кусаратом.
Он хотел, чтобы Кусарат ощутил его доброжелательство. Очевидно,
Кусарат был слишком встревожен, чтобы наслаждаться покоем. Он спросил:
- Это твои дети, Арнанак? - и получив положительный ответ,
продолжал:
- У тебя много детей? Я слышал, что ты осчастливил гораздо больше
самок, чем любой из нас.
Арнанак не отрицал этого. Помимо нескольких жен и наложниц он
оплодотворил очень много жен своих воинов. Мужья их были рады оказать
ему это гостеприимство, так как надеялись на то, что их дом обогатится
сильными сыновьями. Ведь помимо того, что Арнанак был богат и
могущественен, он был великолепный самец, огромный, сильный, с
блестящими зелеными глазами, горящими на черном лице, с прекрасными
белыми зубами. А многочисленные раны, которые он получил в сражениях,
не оставляли никаких шрамов на теле.
Немного погодя Арнанак заговорил:
- Да, много. Одни грабят на море, другие помогают мне на земле. Но
большинство осталось дома, делают домашние дела. Я прекрасно понимаю,
как трудно нам придется все это время, пока мы не завоюем себе новые
дома и земли. Даже такая победа, как эта, значит для меня много меньше,
чем создание запаса пищи.
- Ты говоришь как житель Газеринга, - заметил Кусарат.
- Я и был им. Я старался многому научиться у них. Почему они стали
широко известны своим могуществом во всем мире? Да, они были искусны в
ремеслах, их земли просто плодородны, все это так. Но я уверен, что
основная причина - предварительное обдумывание всего, что они хотели
сделать.
- Ты хочешь и нас сделать такими же, как они? - поинтересовался
Кусарат.
- Да, насколько мы способны на это.
Кусарат долго смотрел на его лицо, освещенное пламенем костра, а
затем добавил:
- И ты все же имеешь дело с этими Даури. И может быть даже с
колдовством...
- Мне это часто вменяют в вину, - сказал Арнанак. - Лучшего
ответа, чем правда, я не придумаю.
Кусарат поднял уши и хлестнул хвостом по боку.
- Я слушаю.
- Впервые я повстречался с ними двести лет назад, когда еще был
сосунком. Тогда мир еще не был взбудоражен приближением Злого Солнца.
Правда, уже тогда мы видели двойные тени предметов и знали, что оно
приближается. Но молодые не боятся того, что произойдет в будущем, а у
стариков будущего нет. Мы хорошо жили тогда, помнишь?
Мои родители жили в Эвисакуне, где правителем был Максукак. Отец
мой был свободным и не давал клятву в верности правителю. Наш дом
находился в лесу, возле горы Фанг, и у нас не было никаких соседей.
Родители мои были убеждены, что я был зачат от самого Максукака и
это произошло в день наводнения, когда он случайно оказался возле
нашего дома и попросил у нас убежища. Я был похож на него во всем: и
внешне, и по характеру. Я ненавидел занятие земледелием. У нас было
небольшое поле, где для себя мы выращивали коатсто. Но в основном мы
занимались охотой. Я часто уходил из дома, а потом врал, что был на
охоте, но мне не верили, так как знали, что я плохой охотник. Вот так я
рос и привыкал к самостоятельности.
Однажды, поднявшись на гору, откуда я мог видеть океан, я нашел
Даури. Я видел их и раньше, но крайне редко. В наши места они
перекочевали в небольшом количестве. Может быть потому, что здесь были
в основном дикие леса и плотность населения мала. Может быть, потому,
что здесь не хватало каких -то важных для их жизнедеятельности
растений. А может, их колдуны приказали им не селиться здесь. Кто
знает.
Я не знаю этого до сих пор.
Это маленькое странное существо попало в ловушку под упавшим во
время вчерашней бури деревом. Руки и ноги его еще слабо шевелились.
Кожа под жарким полуденным солнцем подергивалась волнами и меняла свой
цвет от пурпурного до белого. Лепестки на ветке, где должна была быть
его голова, то сжимались, то разжимались, щупальца под ними извивались.
Из живота смотрели три глаза, темные, как отверстия. Острый сук
вонзился в живот и оттуда вытекала струйка жидкости.
Сначала я хотел убежать, затем мне захотелось убить его. Но я
сдержался. Я подумал - мы больше их, отвергаем их дары только потому,
что не знаем их. Не потому ли они злы - я слышал много рассказов о том,
как они злы, как они вредят людям, но может, все эти рассказы - ложь?
Я также слышал рассказы о том, как они делают людям добро - и эти
рассказы могут быть правдой. Разве это не чудесно - завести дружбу с
Даури?
Я поднял дерево, совсем легкое для меня. Затем я отнес его в
ближайшую пещеру, сделал постель из веток, обработал, как мог, его
рану. Затем много дней приносил ему пищу и воду. Я говорю "он", хотя
не знаю, кто это - "он", "она" или "оно". И я не знаю, стали ли мы
друзьями, как это заведено у смертных. Кто может сказать, о чем думает
Даури, какие мысли таятся в его лепестках или животе. Мы вскоре
перестали бояться друг друга и даже начали пытаться разговаривать.
Разумеется, я не смог освоить их язык, состоящий из трелей и свиста. Он
тоже плохо воспринимал наш язык. Тем не менее мы научились кое в чем
понимать друг друга.
Когда раны у него затянулись, он не дал мне сокровищ или
магический амулет, как я надеялся. Просто он дал мне понять, что хочет,
чтобы я вернулся домой, оставив его. В задумчивости я вернулся к родным
и никому не сказал о том, что случилось.
Я часто возвращался на то место, но уже не встречал его. Только
изредка я виделся с этими странными существами. Они не использовали
металл и давали мне амулеты, весьма искусно вырезанные из камня. Я в
свою очередь знакомил их с местностью: они ведь насовсем перебрались
сюда.
Тем временем у меня подошло время для близкого знакомства с
самками. Перед одной из них, которая мне понравилась, я похвастался,
что дружу с Даури. И она убежала от меня в ужасе. Вскоре два ее брата
пришли ко мне и обвинили в том, что я выдумал историю с Даури и пытался
наложить на их сестру заклятье. Меня охватила ярость, они тоже были не
ангелами, и вскоре они оба лежали мертвыми. Родители с обеих сторон
поспешили замять это дело, чтобы детская горячность не перешла в
родовую вражду.
Тем не менее отец решил, что мне лучше уехать. Я с радостью
последовал его совету. И следующую сотню лет я вел такую интересную
жизнь, что и мне в голову не приходило вернуться в горы Фанг, чтобы
повидаться с Даури. Я был охотником и приносил в Тархану добытые мной
шкуры для продажи. Когда я услышал, что за дерево Феникс платят большие
деньги, я стал сплавлять лес, доставляя его в Порт Руа. Там я
познакомился с торговцами, воинами, моряками, и наслушавшись их
рассказов, могущих закружить голову кому угодно, я сам отправился на
море и стал пиратом. Однако в те времена торговля шла плохо, а острова
были сильно укреплены, поэтому мы не отваживались нападать на них.
Вскоре я стал матросом на корабле из Сехалы.
Затем я много бродил по Газерингу, перепробовал массу работ, пока
наконец не вступил в легион. Мне понравилась служба, но когда мой срок
кончился, я не стал снова подписывать контракт. Я поехал в Сехалу и
начал жить там на деньги, что я заработал во время службы. Я научился
читать, это совсем не колдовское дело, как вы думаете, и стал читать
книги.
Годы шли, и Злое Солнце становилось все больше и ярче.
В Сехале поднималось беспокойство. Ведь все цивилизации во время
голода, наводнений и бурь испытывают кризисы. Во времена таких кризисов
в цивилизованные земли вторгаются орды варваров и уничтожают их,
уничтожают то, что не смогла уничтожить природа. И тем не менее жители
Сехалы надеялись. В два прошедших приступа кризисов легионеры спасли
цивилизацию. Может быть, и на этот раз обойдется. Кроме того на этот
раз на планете присутствуют люди, эти чужаки, о которых ты, конечно,
слышал...
Да, я встречался с людьми, но сейчас я не буду говорить об этом. В
другой раз. Ты же спрашивал меня о моих отношениях с Даури.
Из старых записей я установил, что Жестокая Звезда в момент
кризиса будет висеть над Валлененом примерно в самом зените.
И я подумал, что если мой народ не вторгнется на территорию
Газеринга, он обречен на гибель. Мне стало очень больно за свой народ.
Пусть мы часто ссоримся друг с другом, но мы одной крови, наши ссоры -
это ссоры родственников.
И я подумал: все же Газеринг очень силен, но если он ослабнет, а
мы все объединимся, и если валененцев поведет в бой умный король... Ты
понимаешь? Я хочу вести наши войска и пережить следующий кризис, я
хочу, чтобы люди пришли ко мне, не в Сехалу. А когда я умру, то хочу,
чтобы мой череп был передан жрецам и хранился в Святилище до тех пор,
пока не насупит новое Время Огня. Это небольшая цена за то, что я спасу
целый народ.
И поэтому я вернулся домой.
Остальное ты знаешь. Ты знаешь. Как я создал новую территорию -
Улу, как я получил богатство и власть с помощью торговли с Газерингом,
как ко мне присоединились многие неимущие, видящие во мне спасение.
Они дали мне клятву на верность и являются основой моей силы.
Кусарат, скажу честно, я искал твоей поддержки только потому, что
ты могущественный правитель. Поэтому я могу говорить с тобой более
открыто, чем с остальными. Ты не из тех, кто, надувшись от чванства,
слушает сплетни своих жен.
Ты понимаешь, что мы, Тассуи, тратим все свои силы на внутренние
ссоры. Нужно что-то новое, чтобы спаять нас в единый сплав, из
которого я смогу выковать меч и спасу весь народ.
И тогда я стал искать Даури.
Поиски эти были долгими. Неважно как, дело сейчас не в том, что и
как я сделал, но я все-таки отыскал одного Даури. Мы переговорили с
ним. Затем я встретился с другими Даури и мы продолжили переговоры.
Я даже не знаю, был ли спасенный мной среди этих Даури, не знаю,
слышали ли они вообще об этом. Я пытался выяснить все это, но
безрезультатно. Единственное, что мне удалось сказать, так это то, что
я некогда дружил с Даури. И я сделал все, чтобы доказать им эту дружбу.
Близилось Время Огня, и мы, смертные, должны были искать
союзников.
Даури очень не любили нас. Впрочем, и мои воины не испытывали к
ним никаких дружеских чувств. Но мне был нужен Сигиль, Вещь, как знак
их дружелюбия. Однако я старался скрывать от них свою цель. Даури и
так неприязненно относились к нам. Впрочем, даже если бы они и поняли,
чего я добиваюсь, они не смогли бы понять, для чего мне все это нужно.
Честно говоря, я и сам не знал этого.
Перелом наступил, когда они повели меня на свою родину.
Ты слышал об этом путешествии. Ты так же знаешь, что я вернулся
оттуда, похожий на мумию, и мне понадобился целый год, чтобы
восстановить свое здоровье.
Но ты не знаешь, что я там видел и как я туда добрался.
Три года я готовился к этому путешествию. Сначала Даури забрали у
меня все запасы пищи и устроили на дороге промежуточные базы. В
Старкландии пища не гниет и не портится. А зверей там нет, так что
воровать запасы было некому. И все же я во время пути голодал. В
каждый тайник Даури положили слишком мало пищи. Они были такие
маленькие и не могли переносить большие грузы, а я не мог себе
представить, насколько сурова эта земля. Я чуть не умер там от голода и
жажды.
И все же мы добрались до каких-то развалин. Я едва не сошел с ума,
пока Даури не показали мне Вещь. Я схватил ее, прижал к себе и бросился
обратно с этой проклятой богом земли.
С тех пор я и Даури сблизились. Они доверили мне тайны, которые я
не могу разглашать и поэтому не поделюсь ими с тобой. Они
доброжелательно относятся ко мне, и я не хочу для них ничего плохого.
Они будут помогать моим друзьям и причинять вред моим врагам. Больше
мне нечего сказать, но я думаю, ты меня понял.
Позже, отходя ко с...
