Кир Булычев. Глубокоуважаемый микроб
страница №2
...золотые лосины и красные сапожки, носки которых шевелились сильней, чем
раньше. Цветы в ушах были осыпаны самоцветами.
- Удалов! - закричал он и бросился к приятелю так быстро, что чуть не
попал под ноги шестиногому сиреневому слону, который нес ведро с
сосисками.
- Я здесь, - сказал Удалов, идя ему навстречу, потому что полагал,
что кузнечик хочет поздравить его с удачным выступлением. Но кузнечик Тори
думал о другом.
- Слушай, Корнелий, - сказал он громким шепотом. - У тебя не осталось
лишних воспоминаний?
- Ты разве не все вчера забрал?
- Не уверен. Но взял бы и такие, что тебе вроде и не нужны, хотя
кажется, что могут пригодиться.
- Что-то ты активный! Наверное, удачно мои вчерашние воспоминания
продал?
- Какой там! - быстро ответил кузнечик и отвел в сторону круглые
глаза. - Еле-еле окупил расходы.
Его лапка совершила незаметное путешествие к горлу, прикрывая
бриллиантовую застежку. Удалов внутренне улыбнулся. Он понял, что его
подозрения обоснованы, но спорить не стал. На что человеку лишние
воспоминания? Все равно что вчерашний снег. Тем более, что нехватки их
Удалов не ощущал.
- Почему интересуешься? - спросил Удалов.
- Нашел для тебя нужную вещь, - сказал кузнечик. - Отойдем, покажу.
Только дорого просят.
Когда они отошли в сторонку, кузнечик достал из-за пазухи зеленый
шарик, чуть побольше грецкого ореха.
- Видишь? - спросил он. - Дали подержать на время.
- Объяснись, - сказал Удалов.
Тут зазвенел звонок собирая делегатов на послеобеденное заседание.
- Одна минута, - сказал кузнечик и поддел коготком орех сбоку. Там
обнаружилось маленькое отверстие. - Вот здесь, - продолжал Тори, - можно
жить. И живут.
- Кто? Блоха? - спросил Удалов, продвигаясь к выходу.
- В том-то и секрет, что люди. Это растение. Растет оно на далекой
планете Сапур. Сначала оно вот такое, через год - с футбольный мяч, а
через три года будет с тебя, Удалов, ростом.
- Ну и пусть растет, - сказал Удалов, шагая по коридору. Неловко
опаздывать, особенно если ты уже пользуешься известностью.
- Это саморастущий дом, - сказал кузнечик. - Пока растение маленькое,
в него детишки поселяют своих кукол, когда подрастет, получается комнатка,
в которой живут холостяки и невесты. Еще через год-два комната внутри
становится такой большой, что можно городить на две. Семья увеличивается,
дом растет и никаких жилищных проблем.
- А оно не возражает? - спросил Удалов.
- Чего же ему возражать? Ты же в школе учил - растения поглощают
углекислоту и выделяют кислород. Чем сильнее ты в нем дышишь, тем ему
приятнее. И воздух всегда свежий, проветривать квартиру не надо. Уже лет
двадцать прошло, как эти растения завезли на Сапур, все население там
переселилось в живые дома. С виду лес, а в самом деле город. И природа в
порядке, и людям не тесно.
- А вдруг на Земле дома не приживутся? - спросил Удалов.
- Приживутся. На Сапуре климат, как под Москвой, - сказал кузнечик. -
Не веришь, слетаем, проверим. Представляешь, никаких проблем в жилищном
строительстве. Каждому ребенку выдаешь дом, ребенок растет и дом растет...
Тем временем они вошли в зал заседаний. Кузнечик, убедившись, что
Удалов снова попался ему на крючок, побежал наверх, к синхронным будкам, а
Удалов прошел к своему месту. И сильно задумался, даже не слышал
выступлений первых ораторов. Ведь можно принести громадную пользу Земле!
Может, в самом деле пожертвовать еще какими-нибудь воспоминаниями?
8. УДАЛОВ ИДЕТ В КИНО И УДИВЛЯЕТСЯ
Удалову было приятно слушать, как некоторые делегаты в своих
выступлениях ссылались на его речь, а другие заканчивали выступления
лозунгом "Середина непобедима!". Так что заседание прошло для него
незаметно и интересно, к тому же он узнал массу любопытного о жизни на
других мирах и даже пожалел, что не обладает писательским даром, чтобы
запечатлеть услышанное для земных читателей. Хотя, подумал он, скептики на
Земле, которые до сих пор даже не верят в летающие тарелочки, наверняка
сочтут его правдивые рассказы за лживую выдумку.
Наконец, прозвенел гонг председателя и заседание завершилось. Было
объявлено, что завтра съезд начинается после обеда, потому что некоторые
делегаты не привыкли так много заседать и должны отдохнуть. Желающих
пригласили посетить магазин путеводителей для иностранных гостей,
пригородные озера или раскопки подземного города. Удалов поднялся со
своего места и отправился искать председателя Г-Г. Ему пришла в голову
интересная идея - а не поехать ли завтра на пригородные озера и не
порыбачить ли до обеда? Надо только узнать, как здесь с удочками и
наживкой.
Но председателя он не нашел. Как демон-искуситель, рядом возник
кузнечик Тори.
- Ты подумал о жилищной проблеме? - спросил он Удалова.
- Трудно решить, - сказал Удалов. - Надо ознакомиться с начинанием на
месте. Может, эти дома для нас, земных жителей, совершенно не годятся.
Неизвестно, как они проблемы канализации и водопровода решают, как с
отоплением и освещением. Не могу я воспоминаниями разбрасываться.
Кузнечик задумался.
- Ты прав, - сказал он наконец. - Сапур недалеко. Завтра за полдня
управимся. Только учти, стоимость поездки я включу в общий счет. Забота о
тебе недешево обходится. Просто не представляю, почему я тебя так люблю.
Может, в самом деле в тебе недостатков много?
- Может быть, - сказал Удалов.
- Тогда я за тобой в шесть утра зайду, - сказал кузнечик.
И ускакал.
Теперь уж не было смысла искать председателя. Все равно рыбалка
пропала. Не везло Удалову с рыбалкой. "Ну ничего, - подумал он, - зато
произведу переворот в строительной технике".
Он решил пойти погулять по городу, благо выдался хороший, теплый
вечер. У выхода из гостиницы его окликнули.
Это была милая уборщица, мать удаловской возлюбленной.
- Корнелий Иванович, - сказала она. - Вам телеграмма с Земли. Только
что получили.
- Спасибо, - сказал Удалов и развернул телеграмму. Он думал, что
телеграмма от Ксении, но предчувствие его обмануло. Телеграмма оказалась
от Коли Белосельского.
"ПОЗДРАВЛЯЮ ОТКРЫТИЕМ СЪЕЗДА, - звучала телеграмма. - НАДЕЮСЬ, ЧТО НЕ
ПОСРАМИШЬ ЧЕСТИ НАШЕЙ ПЛАНЕТЫ. СЕМЬЯ ЗДОРОВА. ЖЕЛАЮ УСПЕХА. НИКОЛАЙ".
Сердце Удалова преисполнилось благодарностью к другу детства, который
раздобыл его адрес и поздравил. Удалов решил тут же ответить и потому
спросил уборщицу:
- Телеграф далеко?
- Он закрыт уже, - сказала уборщица. - Завтра откроется.
- Как жаль, - сказал Удалов. - Спасибо, что меня отыскали.
- Для меня это не труд, а удовольствие, - сказала уборщица. - Хоть вы
меня и обидели подозрениями в адрес моей дочери, но все-таки вы мой земляк
и приятный человек. А сегодня так хорошо выступали, я вас по телевизору
смотрела!
Уборщица была еще нестарой, миловидной женщиной, и если бы не
всегдашняя печаль облика и готовность к слезам, она была бы похожа на свою
прекрасную дочь.
- Я не хотел вас обидеть, - сказал Удалов. - И тем более обидеть вашу
дочь.
Разговаривая так, они пошли по ярко освещенной праздничной улице,
через которую уже висели транспаранты: "Середина непобедима!". Некоторые
из прохожих узнавали Удалова, кланялись ему или жали руку. Настроение у
Корнелия было приподнятое, он вежливо и дружелюбно разговаривал с
уборщицей из Атлантиды, хотя о красавице Тулии они не упоминали. Так они
дошли до какого-то ресторана. Удалов пригласил было уборщицу поужинать, но
уборщица возразила, что в ресторане дорого и этим напомнила Удалову о его
стесненном имущественном положении. В чем Удалов и признался ей со
смущенной улыбкой, которая очень красила его простодушное курносое лицо.
- Я тут мог денег заработать, - сказал он. - Но вместо денег
уникальную штуку получил.
И Удалов рассказал уборщице о бутылочке, которую получил за ненужные
воспоминания. Потом достал и бутылочку.
Уборщица вдруг нахмурилась, повертела бутылочку в пальцах и сказала
со вздохом:
- Провели тебя, Корнелий Иваныч. Воспользовались твоей простотой. Это
не средство от всего на свете, а только лекарство для сведения прыщей.
Хорошее лекарство, только ничего, кроме прыщей, им не вылечишь. В любой
аптеке предается.
Удалов было опечалился, но взял себя в руки и сказал:
- Хорошее средство от прыщей тоже нелегко найти. А я с ним
прошлогодним снегом расплатился. Значит, получается, что вор у вора
дубинку украл.
Они как раз проходили мимо кинотеатра.
- Пойдем в кино, - предложила уборщица. - Здесь билеты недорогие, а
вы, когда будет возможность, мне деньги за них вернете.
Удалов был тронут такой прямотой, и они пошли в кино.
Сначала показывали фильм про космическое путешествие. Уборщица
шепотом объяснила ему, что фильм документальный, других здесь не знают, и
записан он с памяти одного известного космонавта. Потом начался фильм
"Первая любовь". И тут Удалов сильно удивился.
На экране в цвете и реальном объеме возникла пыльная, странно
знакомая Удалову улица. По сторонам ее тянулись одноэтажные домики с
палисадниками, в палисадниках цвели флоксы и астры, лениво перебрехивались
псы, просунув носы в штакетник. Было знойно и покойно. Над домами, в конце
улицы, горел под закатным солнцем золотой купол...
- Земля... - радостно прошептала уборщица из Атлантиды.
- Земля, - отозвался Удалов. И добавил: - Великий Гусляр, улица
Кулибина.
Это было удивительно, словно Удалов погрузился в сон, древний, почти
детский. Ведь он, как руководитель стройконторы, отлично знал, что эта
улица выглядит теперь иначе, что домики с правой стороны частично снесены
и на их месте построен двухэтажный детский сад и стеклянная химчистка.
...По улице шла девушка, почти девочка в голубом ситцевом платье, с
косичками до плеч. Девочка улыбалась своим мыслям, и она показалась
Удалову чем-то схожей с красавицей Тулией. Видно, это сходство не укрылось
и от уборщицы, потому что она всхлипнула и сказала: "Моя тоже такой
была... отличницей".
Девочка посмотрела прямо в экран и обрадованно воскликнула:
- Здравствуй!
- Здравствуй, - откликнулся юношеский голос, и на экране появился
невысокого роста молодой человек с круглым лицом, маленьким носом,
кудрявый и загорелый. Чем-то этот молодой человек был Удалову знаком, но
воспоминание промелькнуло по краю памяти и исчезло. Удалова больше
интересовали виды родного города, и он с гордостью хозяйственника отмечал,
что нынче эта улица уже покрыта асфальтом и тем избавлена от пыли, а
деревья по сторонам выросли и дают густую тень.
Девушка и юноша взялись за руки и пошли к скверу, который зеленел
неподалеку.
- Теперь здесь детский городок, с качелями, - сообщил Удалов своей
соседке, но та отчужденно взглянула на него и отвернулась.
Кадр сменился другим. Тот же молодой человек и та же девушка купались
в неширокой голубой речке. Ивовые кусты опускались к самой воде, и в
глубине золотыми тенями проскальзывали рыбы. Юноша плыл на тот берег, к
соснам, а девушка стояла по пояс в воде и кричала ему:
- Вернись, потонешь!
Следующий кадр. Вечер. Неподалеку играет оркестр. Девушка и юноша
идут по темной аллее и вдруг девушка останавливается и смотрит на юношу в
упор. В темноте ее глаза горят как звезды. Они растут, заполняют весь
экран... Зрители затаили дыхание.
- Теперь, - прошептал Удалов уборщице, - мы обеспечили в парке
освещение, и темных аллей практически не осталось.
- Отстаньте, - прошептала раздраженно уборщица, и Удалову даже стало
обидно на такое невнимание к его деятельности по благоустройству.
Юноша осторожно дотронулся губами до щеки девушки, она резко
повернулась и побежала прочь. Он за ней... Вот они выбежали в освещенный
круг у танцевальной веранды, где играл маленький, из четырех человек
оркестр, толпились, щелкая семечки, парни, и стайками щебетали девушки.
- Да, - вздохнул Удалов. - Здесь и я когда-то бывал...
...Вот юноша и девушка плывут по веранде в танце танго. Юноша робко
прижимает к себе тонкий стан девушки и смотрит на нее влюбленными глазами.
Оркестр замолкает, но они продолжают стоять посреди веранды, не
замечая, что музыка кончилась.
И тут к ним подходит высокий парень и произносит срывающимся баском:
- Уходи отсюда. Чтобы ноги здесь твоей не было. И чтобы тебя рядом с
ней я больше не видел.
- Да я что, - робеет юноша. - Я же ничего.
- Пошли, - говорит девушка юноше и берет его за руку, отважно глядя в
глаза высокому парню.
- Ты с ней не уйдешь, - говорит высокий парень.
- Он уйдет со мной, - говорит девушка. - И учти, что я тебя не боюсь.
И он тоже. Ты не боишься?
Но юноша молчит.
Разыгрывается напряженная немая сцена. Словно шпаги, скрещиваются
взгляды. И, не выдержав взгляда девушки, высокий подросток отступает.
Зал с облегчением вздохнул. Кто-то неподалеку плакал. В этой сцене
была жизненность, понятная всей цивилизованной Галактике.
- Все-таки хулиганство, - сказал Удалов сам себе. - Пристают к
девушке.
...Юноша с девушкой медленно сошли с веранды. Что-то произошло в их
отношениях, что запрещало прикоснуться друг к другу... Внизу, в темной
аллее, их поджидал тот же высокий подросток.
- Разъединитесь! - приказал он.
- Не смей, - сказала девушка, глотая слезы.
- А я его не трону, - сказал парень. - Он сам уйдет. Ты уйдешь?
И после долгой паузы, которая показалась зрителям почти бесконечной,
юноша вдруг сказал сдавленным голосом, обращаясь к девушке:
- Я к тебе завтра зайду.
- И не мечтай, - захохотал высокий парень. - Беги.
- Если ты сейчас уйдешь, ты меня никогда больше не увидишь, - сказала
девушка.
Но юноша уже уходил по аллее, низко склонив голову и приподняв плечи,
словно опасался, что его ударят сзади.
Потом возник еще один кадр: берег реки. На берегу, в траве, сидит и
всхлипывает юноша. Он один. Только луна смотрит на него с черного неба...
Зрители встретили конец фильма аплодисментами. Удалов не аплодировал.
Он думал. Он никак не мог понять, почему здесь показывают фильмы о Великом
Гусляре. К тому же пессимистические. Не хлопала и уборщица. Только
посмотрела на Удалова внимательным взглядом и сказала:
- Может, уйдем?
- Уйдем, - согласился Удалов. Он устал за день и хотел спать.
Когда они вышли на улицу, уборщица спросила:
- Ну и что вы об этом думаете?
- Трудно ответить, - признался Удалов. - Есть, конечно, отдельные
случаи неправильного поведения подростков. Но мы с этим непрерывно
боремся...
- Он вам ничего не напомнил?
- Нет. Правда, я удивился. Я же в этом городе всегда живу. Город
узнал, улицы узнал, изменения в нем угадал правильно, а вот этих молодых
людей помню смутно. Наверное, они младше меня были. В таком возрасте один
год уже играет роль.
- А я узнала, - сказала уборщица.
- Чего?
- Вас узнала, Корнелий Иванович. В молодости.
- Кто же там меня играет?
- Да не играет! Это про вас фильм. Это ваши воспоминания, которые вы
загнали в мозжечок, чтобы забыть, а потом продали кузнечику за средство от
прыщей.
- Нет! - возмутился Удалов. - Не мог я такого забыть. Не было этого!
- Теперь для вас этого нет, - согласилась уборщица, и слеза скатилась
по ее щеке. - Что предали, того нет.
- Так не бывает, - сказал Удалов.
- А может, вам без такого воспоминания легче будет? Только беднее...
Не надо меня провожать.
И уборщица быстро пошла по улице, прочь от Удалова. Удалов вздохнул,
не убежденный словами уборщицы, и вернулся в гостиницу. Хотя, конечно,
червь сомнения в нем остался. Лицо юноши было знакомым.
9. УДАЛОВ ВЫЯСНЯЕТ ОТНОШЕНИЯ И ТАЙКОМ ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА САПУР
Может, Удалов и забыл бы о вечернем приключении, если бы не газета.
Кто-то подсунул ему в щель под дверь местную газету, в которой красным
карандашом была отчеркнута заметка: "Успех нового фильма".
"В мнемотеатре "Открытое сердце" демонстрируется новый мнемофильм
"Первая любовь" из воспоминаний юности землянина У. Правдивость,
искренность и душевная боль этого интимного зрелища не оставляет
равнодушными многочисленных зрителей. Так и хочется воскликнуть: "До чего
душевные проблемы едины во всех уголках Галактики!" Организатор и продюсер
фильма Тори (Тори-Тори) отказался встретиться с нашим корреспондентом
ввиду крайней занятости на СОС, однако мы получили интервью у владельца
сети мнемотеатров, который сказал, что ввиду большого художественного и
воспитательного значения фильма продюсер получил за него тройную оплату и
выплатил бескорыстно всю рекордную сумму владельцу воспоминаний землянину
У. Мы надеемся, что столь значительное вознаграждение склонит землянина У.
к дальнейшему сотрудничеству с нашими кинозрителями. Мы ждем новых, не
менее трогательных и правдивых фильмов! Хватит нам питаться тоскливыми
поделками не знающих чувств спекулянтов от искусства!"
Удалов отложил газету. Настроение у него несколько упало. Получалось,
что уборщица не ошиблась. Если землянин У. это и есть Удалов, то
получается, что Корнелий заработал репутацию дельца и стяжателя...
Открылась дверь, и вбежал оживленный кузнечик.
- Доброе утро! - воскликнул он. - Все готово! Мы летим!
Тут его острый взгляд упал на развернутую газету.
- Ты уже прочел? - спросил он живо. - А я как раз хотел тебе
принести, но забыл. Видишь, как мы с тобой прославились! Приятно, да? Нас
ждут дальнейшие творческие успехи!
- Значит, так, - сказал Удалов жестко. - Значит, торгуем моими
интимными моментами, позорим меня на всю Галактику?
- Не будь наивным, Корнелий, - ответил кузнечик. - Ты мне это
воспоминание продал и не заметил его отсутствия.
- Продал, - саркастически произнес Удалов. - За бутылку средства от
прыщей.
- А разве плохое средство? - нашелся кузнечик. - Разве не выводит?
- А кто мне сказал, что это средство универсальное? От всего?
- Не исключено, - сказал синхронист. - Его еще никто не пробовал
употребить с другими целями. Кто может гарантировать, что оно не помогает
от любви? Я лично не могу. Но не в этом дело. Собирайся живее, нас ждут
растительные дома. Ты забыл?
- Кукольные? - спросил Удалов. - Как я могу верить человеку, дважды
меня обманувшему?
- Почему дважды?
- А деньги? Рекордную сумму получил, бриллиантовую заколку купил, а
за перелет с меня содрать хочешь!
- Клевета! - возмутился кузнечик. - Ты попал в дурную компанию!
Завистники склоняют тебя к вражде с другом и благожелателем. Этот выжига
хозяин мнемотеатров ввел в заблуждение прессу. Я с трудом покрыл расходы.
Круглые глаза кузнечика сверкали. Он был оскорблен в лучших чувствах.
Но Удалов пересилил возникшую было жалость и решил кузнечику не верить. В
конце концов Удалов не первый день как на свет родился. То, что он
средний, не значит, что он глупый. Поэтому Удалов притворно вздохнул и
сказал:
- Ладно, не будем ссориться. Я должен признаться, что получил
предложение сотрудничать в постановке фильмов. Вся выручка пополам. Через
полчаса ко мне придут с авансом.
- Ты с ума сошел! - закричал кузнечик, и Удалов понял, что одним
ударом выиграл битву. - Это же жулики! В лучшем случае они отдадут тебе
треть!.. Ты их просто не знаешь! Тебе нужен искренний друг и защитник. Без
меня ты погибнешь.
Кузнечик нервно вскинул коготки и сказал совсем другим голосом:
- Кстати. Корнелий, я все забываю. Таскаю с собой твои деньги, да
забываю отдать.
Лапка кузнечика исчезла на мгновение за пазухой золотого смокинга и
выскочила обратно с пачкой денег. Кузнечик хлопнул стопкой о стол.
- Возьми, - сказал он, - это твоя доля.
- Не надо, - ответил Удалов. - Я уже договорился.
- Да ты посчитай, посчитай... Неужели я тебя обману?
- Не хочу считать, - сказал Удалов. - Клади деньги обратно.
Кузнечик замер будто в задумчивости, потом внезапно ахнул:
- Как же так! Моя проклятая рассеянность! Я же остальные твои деньги
в другой карман положил!
Кузнечик запустил лапку в тот же самый карман и вытащил оттуда еще
одну пачку банкнот, вдвое толще первой.
- Все правильно, - сказал он. - Как камень с души упал. Теперь я
беден, ты богат, и мы квиты. Чего только не сделаешь ради друга!
Кузнечик взмахнул лапками, но так неудачно, что из-за пазухи у него
посыпались денежные купюры в таком количестве, что даже упав на них,
кузнечик не смог прикрыть их тельцем.
- Что делать! - воскликнул он. - Помоги мне, Удалов, собрать
наследство, полученное мною сегодня утром от погибшей в извержении вулкана
тетушки Тори.
Удалов помогать не стал. Он уже видел этого жулика насквозь. Но,
честно говоря, не обижался. Жулики похожи, в каком бы месте Галактики они
ни действовали. Обижаться на них нельзя. С ними надо планомерно бороться.
Удалов собрал деньги со стола, не считая сложил в бумажник и, пока
кузнечик ползал по полу, причесался, аккуратно уложив последнюю прядь
поперек лысины, поправил галстук и сказал:
- Ну что ж, пора ехать. Проверим, сохранились ли в тебе остатки
совести.
- Конечно, сохранились! - обрадовался кузнечик, поняв, что его
простили. - Ты не думай, дорогу в оба конца я оплатил, билеты в кармане.
Кстати, возьми от меня небольшой подарок. Обожаю дарить тебе подарки.
Кузнечик достал небольшую коробочку, прозрачную сверху.
- Только не выпускай, - сказал он.
В коробочке сидел, шевеля клешнями, маленький скорпиончик.
- На что мне такой подарок?
- Ах, Удалов, Удалов, - вздохнул кузнечик. - Не знаешь своего
счастья. Я вчера этого звереныша в карты выиграл. Незаменим в жару или
ненастье. Все знатные люди в этой части Галактики с ними не расстаются.
- Объясни, - сказал Удалов строго.
- Как известно, - сказал кузнечик, - скорпиончики живут на планете,
где мягкий климат и множество фруктов. Но во время брачного сезона они
перебираются на соседнюю планету, для чего проделывают несколько миллионов
километров в вакууме и ищут своих подруг среди вулканов и песчаных бурь.
Чтобы выжить, они научились менять в свою пользу окружающие условия. В
радиусе метра. Там, где скорпиончик, всегда прохладно и приятно пахнет.
Попробуй, испытай...
- Где я его испытаю? - сказал Удалов. - Здесь и так хорошо,
прохладно.
- Проще простого.
Кузнечик убежал в ванную и пустил там горячую воду. Через минуту
ванную заволокло клубами пара. Из клубов возник влажный Тори и сказал
Удалову:
- Иди туда, не бойся.
Удалов подчинился. Пар встретил его в дверях ванной, старался
оглушить, обжечь и поглотить. Впечатление было отвратительным, но Удалов
терпел. Он сделал еще один шаг вглубь помещения и вдруг увидел, как пар
вокруг его головы и верхней части тела рассеивается, как будто Удалова
поместили в шар, в центре которого была ладонь Корнелия с коробочкой на
ней. Запахло свежими цветами. Скорпиончик зыркнул на Удалова маленькими
глазками.
- Ладно, - сказал Удалов, - беру подарок в счет будущих расплат. А он
не кусается?
- Как же ему кусаться, если он в коробочке? - тут кузнечик взглянул
на часы и обеспокоился. - Побежим, только осторожно, чтобы нас не
заметили. Если будут спрашивать, мы идем гулять.
- Почему такая тайна? - спросил Удалов. - Не люблю тайн.
- Здесь все экскурсии запланированы, а поездка на Сапур не
запланирована. Пока мы будем ее планировать, обед наступит, - объяснил
кузнечик. Но в глазах его Удалов не увидел искренности и потому решил быть
начеку.
- Хорошо, - сказал Удалов. - Пошли, только сначала мне надо отправить
телеграмму домой.
Кузнечик согласился, они зашли на телеграф, и Удалов, благо теперь у
него было достаточно валюты, отправил сразу две телеграммы. Одну
Белосельскому с благодарностью и сообщением, что работа съезда проходит на
высоком уровне, другую домой, чтобы семья не беспокоилась. Он бы послал и
третью, прекрасной Тулии, но адреса Тулии Удалов не знал.
10. УДАЛОВ ЛЕТИТ НА ПЛАНЕТУ САПУР ДЛЯ ОБМЕНА
ОПЫТОМ В ОБЛАСТИ ЖИЛИЩНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
- Вот наш корабль, - сказал кузнечик, подходя к небольшой летающей
тарелочке, стоявшей в стороне от звездных кораблей, там, где бетон летного
поля уступал место зеленой траве и подорожникам.
- Долетит? - спросил Удалов, смущенный скромными размерами судна.
- А что с ним сделается? Не бойся. Я тоже жить люблю.
Удалов подумал, что кузнечик на этот раз говорит правду, и первым
вошел в тесное, но комфортабельное нутро тарелочки.
- Лететь до Сапура полчаса. Управление автоматическое, - сказал
кузнечик. - Предупреждаю, там меня слушайся беспрекословно. Чужая страна,
чужие нравы. Если понравится, закупим семена.
Кузнечик уверенно сел у руля, а Удалов устроился в другом кресле и
пристегнулся ремнями. Ему было приятно думать, что одолел межпланетного
жулика, и потому он с удовольствием пощупал в кармане растолстевший
бумажник. Потом вынул коробочку и подмигнул скорпиончику, отчего в салоне
тарелочки запахло земляникой и подул легкий бриз.
Тарелочка медленно поднялась над космодромом и, набирая скорость,
помчалась на соседнюю планету.
Кузнечик уверенно действовал рычагами, тарелочка неслась за пределы
атмосферы - вдруг кто-то оглушительно чихнул.
- Это ты чихнул? - спросил Удалов.
- Нет. Разве не ты?
Они замолчали. Стало тревожно. На корабле таился кто-то третий.
- Здесь кто есть? - спросил Удалов.
Молчание.
- Выходи или стреляю, - пригрозил кузнечик.
И тогда послышалось шуршание, дверь шкафа, в котором хранились посуда
и скафандры, открылась, и оттуда робко вышло узкое существо, схожее с
грибом-мухомором в трауре. На существе была тесная одежда с бахромчатым
поясом и мятая широкая шляпа черного цвета с белыми круглыми пятнами. Руки
его были в белых перчатках, в правой руке саквояж.
Существо откашлялось, сняло шляпу, обнаружив под ней совершенно голую
голову без следов растительности, и спросило:
- Я вам не помешал?
- Мы не пассажирский корабль, - невежливо ответил кузнечик. - Что,
денег на билет не было?
- А куда мы летим? - спросил мухомор.
- А куда вам надо? - спросил кузнечик.
- Подальше, - сказал мухомор.
Удалов понял, что лицо мухомора густо покрыто белой и голубой
краской, по которой нарисованы скорбные синие брови, а под глазами черным
намазаны большие пятна.
- Признавайся, зачем забрался в нашу тарелочку, а то высажу тебя в
вакуум, - пригрозил кузнечик Тори.
- Человеколюбие не позволит, - ответил мухомор, - хотя мне это уме
все равно. Одним мертвецом больше...
- Успокойтесь, - сказал Удалов. - Здесь нет врагов. Вас кто-то
преследует?
- Нет, - сказал мухомор. - Хуже. Я преследую. Но безуспешно.
- Несчастная любовь? - спросил Удалов сочувственно.
- В своем роде, - сказал мухомор. - Я, понимаете, могильщик.
- Я сразу почувствовал в нем что-то зловещее, - сказал кузнечик.
- Продолжайте, - сказал Удалов. - И у могильщиков могут быть
переживания.
- Спасибо, - сказал могильщик. - Вы добрый человек. Хотел бы я узнать
ваше имя. Вы первый, кто сказал мне доброе слово за последний год.
- Меня зовут Корнелий Удалов. Кто же вы такой, несчастный могильщик?
- Моя история ужасна, - сказал могильщик, усаживаясь в кресло,
уступленное ему Удаловым. - Я прожил свою жизнь на далекой отсюда планете
шесть-Г в созвездии Кита.
- Как же, знаю, - сказал кузнечик, который не скрывал своего
раздражения появлением пассажира. - Паршивое место. Я там лихорадку
подхватил.
- Я сын могильщика и внук могильщика, - сказал могильщик-мухомор. -
Это наша наследственная специальность. Я не представляю себе иного
ремесла, зато в своем я профессионал. Ко мне специально приезжали умирать
с соседних континентов.
- Ты ближе к деду, - сказал кузнечик. - Самореклама нас не
интересует.
- Тори, ты нетактичен! - упрекнул его Удалов.
- Я продолжаю, - сказал мухомор. - В последние годы наша планета
переживает экологический кризис. Стало меньше лесов, сказывается
недостаток древесины, бумаги, дорожают естественные продукты...
- И повышается смертность, - вставил сочувственно Удалов.
- Ах, не в этом дело, - возразил могильщик. - Дело в том, что сегодня
достойно похоронить человека стоит в три раза дороже, чем десять лет
назад. Мы, могильщики, чтобы не разориться, вынуждены поднимать цены.
- Во сколько раз? - спросил кузнечик.
- Нет, только так, чтобы покрыть расходы. Главное - честь фирмы. Мы
постепенно разорялись и беднели и все же старались обеспечить нашим
согражданам достойное погребение в пределах их бюджета. Правда, нам не
всегда это удавалось. И вот в обстановке экономического кризиса нам был
нанесен предательский удар в спину.
- Правительство прижало? - спросил кузнечик ехидно.
- Хуже. Началась всеобщая забастовка населения планеты - Они сами
себя хоронили? - спросил Удалов.
- Еще хуже. Они отказались умирать. Представляете, все вплоть до
древних стариков забастовали и перестали умирать с одной лишь коварной
целью - разорить людей, которые озабочены тем, чтобы обеспечить людям
достойную встречу с вечностью.
- И не умирают? - захихикал кузнечик.
- Уже полгода.
- И даже штрейкбрехеров нет?
- Было два, - сказал мухомор. - Из числа наших родственников.
- Вы бы снизили цены, - посоветовал Удалов. - Ведь людям тоже трудно
- полгода без единой смерти.
- Нет, дело в принципах, - сказал мухомор. - Мы эмигрировали. Я, в
частности, прилетел сюда.
- И здесь не умирают?
- Умирают, но здесь свои могильщики, которые не пустили меня в свой
профсоюз. Поэтому я забрался в ваш корабль, чтобы отыскать планету, где
живет население, достойное услуг моей древней фирмы.
- Да, история, - сказал Удалов. И понял, что никак не может вызвать в
себе сочувствие к горю могильщика. Кузнечик продолжал хихикать, повторяя:
"Никто не умирает! Вот молодцы!" Мухомор подобрал ноги, надел шляпу и
спросил:
- Завтрак будут подавать?
Удалов вынул бутерброды, угостил спутников, пожевал сам. "Вот, лечу я
с одной планеты на другую, - рассуждал он, - в отдаленном пункте космоса
жую спокойно бутерброд даже не с маслом, а с неизвестным жиром и с
колбасой, которая сделана из чего-то, о чем лучше и не думать. Лечу как
будто в командировку, ничему не удивляюсь, гляжу в иллюминатор на
неизвестные мне созвездия, а в бесконечной дали пространства затерялась
моя родная Земля и на ней незначительной точкой разметился город Великий
Гусляр, мало кому известный даже в пределах нашей необъятной родины. А на
другом конце Галактики, может быть, тоскует обо мне незнакомая, но любящая
девушка Тулия, у которой такая милая и добрая мама родом из Атлантиды. Вот
так сближаешься с людьми, перестаешь удивляться, как переставал в свое
время удивляться путешественник Марко Поло, обойдя Землю, а ведь нельзя не
удивляться, иначе и нет смысла пускаться в дальние странствия. Не
удивляться можно и дома, у экрана телевизора..." За иллюминатором,
двигаясь параллельным курсом, мигала какая-то точка.
- Погляди, Тори, - сказал Удалов, - кто-то за нами летит.
- Ничего интересного, - сказал кузнечик. - Блуждающая звезда.
- Не похоже на блуждающую звезду, - сказал могильщик. - Я много по
космосу летал, спецпогребения обслуживал, а таких блуждающих звезд не
видел. По-моему, и в самом деле за нами кто-то гонится.
- Не обращайте внимания, - поспешил возразить кузнечик. - Мало ли
дряни в космосе летает. Лучше доедайте и готовьтесь к посадке.
Могильщик смерил кузнечика недоверчивым профессиональным взглядом, но
промолчал, а Удалов снова пустился размышлять о странностях своей судьбы.
- Надо ездить, - сказал он, наконец, вслух. - Надо больше ездить и
смотреть.
- Нет, - возразил могильщик. - Лучше не ездить и умирать дома.
11. С УДАЛОВЫМ ПРОИСХОДЯТ НЕПРИЯТНЫЕ СОБЫТИЯ НА
ПЛАНЕТЕ САПУР И ЕГО ПОСТИГАЕТ РАЗОЧАРОВАНИЕ
Кузнечик сверился с картой и посадил корабль в поле, неподалеку от
растительного города.
- Ты, Удалов, - сказал он, - вперед не лезь. Торговаться буду я. А то
тебя надуют. Подсунут негодные семена.
- Хорошо, - сказал Удалов. - Ты опытней, ты и действуй. Только я буду
за тобой, прости, наблюдать, потому что тебе не доверяю.
Кузнечик снисходительно отмахнулся и быстро пошел по тропинке в лес.
Он был озабочен, все поглядывал на часы, и Удалов предположил, что
синхронный переводчик боится опоздать к дневному заседанию СОС.
Мухомор шагал сзади, оглядывался, принюхивался и своим обликом
придавал экспедиции прискорбный оттенок. А уж как он раздражал кузнечика,
даже трудно представить.
- Отстань, - говорил кузнечик. - Чего за нами плетешься? Топай в
другую сторону, там, я слышал, кладбище есть.
- Извините, но кладбище меня не интересует, - отвечал могильщик. -
Меня интересует не результат, а процесс, я в некотором смысле олимпиец.
Удалов поглядывал на высокие деревья, мимо которых пролегал их путь,
но деревья были самые обыкновенные, стволы без дверей.
- Потерпи, - сказал кузнечик, заметив интерес Удалова к природе. -
Еще пять минут.
Лес был привычный взгляду, лиственный, с птицами и насекомыми,
дорожка тоже была обычной, и Удалов от такого мирного окружения даже стал
напевать песню... И вдруг кузнечик, обогнавший его, замер, и его спинка
задрожала от волнения.
- Ничего не понимаю, - сказал он. - Только на той неделе я сюда
прилетал... Где же город?
Они вышли к краю громадного изрытого ямами поля. Меж ям тянулись
тропинки, у тропинок стояли столбы и на них указатели с названиями улиц.
- Могу поклясться... - сказал кузнечик, а Удалов, почувствовав
неладное, спросил его прямо:
- Опять, Тори?
- Погоди! - Тори увидел лежащую на траве человеческую фигуру.
Они подбежали к человеку. Тот был в беспамятстве и тихо стонал.
Могильщик наклонился над ним, достал из саквояжа флакон и дал человеку
понюхать. Тот со стоном открыл глаза.
- Что случилось? - спросил нервно кузнечик. - Где весь город?
- Это ужасно, я скоро умру, - ответил человек и смежил веки.
- Он еще не сейчас умрет, - сказал могильщик. - Поверьте моему опыту.
Он еще немного протянет.
- Говори же, что случилось с вашим городом! - настаивал кузнечик.
- Несчастье. И мы сами виноваты, - простонал человек. - Мы поселились
в домах-растениях, полагая, что комфорт нам обеспечен навсегда. Так прошло
двадцать лет. Наши квартиры послушно росли, мы не знали жилищного кризиса
и всегда дышали свежим воздухом. Новые семьи отпочковывались вместе с
деревьями. Но мы не учли...
Человек закатил глаза, и могильщику пришлось снова поднести к его
носу флакон.
- На чем я остановился? - спросил умирающий. - Ах, да! Мы забыли
спросить у путешественников, которые привезли нам семена, как эти деревья
размножаются.
- И как же? - спросил Удалов.
- Мы узнали об этом сегодня ночью. С вечера наши квартиры зацвели
громадными пахучими цветами, а ночью деревья вытащили корни из земли и
побрели искать своих подруг. Оказалось, что у нас в городе обитают лишь
деревья мужского пола, а для того, чтобы продолжить род, они должны
опылить женские цветы.
- Но где же женские деревья?
- Их забыли импортировать, - прошептал человек. - Теперь наши
квартиры вместе во всем населением бредут неизвестно куда и неизвестно
когда остановятся... а я нечаянно выпал из своей квартиры и разбился...
На этих словах несчастный житель ушедшего города окончательно потерял
сознание.
- Пошли догонять, - сказал Удалов. - Там же жители волнуются, дети...
- А как мы их найдем? - спросил кузнечик.
- По следам. Они же следы оставляют. Как стадо слонов.
- Нет, - сказал кузнечик, - подождем здесь. Может, нагуляются,
возвратятся.
- Идем-идем, - настойчиво повторил Удалов и потянул переводчика за
рукав.
- Я останусь, - крикнул им вслед могильщик. - Возможно этот страдалец
помрет. Я уж похороню его бесплатно, для практики. Соскучился без дела.
Не успели Удалов с кузнечиком пробежать и ста метров, как нечто
круглое и огромное закрыло свет солнца. Удалов поднял голову и понял, что
прямо на них опускается космический корабль.
Приятели бросились в сторону, но, не долетев до земли, корабль завис,
и из открывшихся люков принялись прыгать на траву тяжело вооруженные
десантники.
Еще через минуту Удалов сдался в плен. Неизвестно кому.
Удалова подвели к офицеру, который командовал десантом. Справа от
Удалова стоял, понурившись, кузнечик, слева - могильщик, которого оттащили
от потенциального мертвеца.
- Здравствуйте, ваше Преимущество, - сказал неожиданно кузнечик. -
Ваше задание выполнено.
- Где город? - спросил офицер спокойно и даже вяло. Лицо его было
неподвижно, зрачки замерли посреди белков, словно у слепого.
- Случилось непредвиденное осложнение, - сказал кузнечик виновато. -
Оказывается, город ушел искать своих самок.
- Не шутить, - сказал строго офицер и тонким хлыстом ожег плечо
кузнечику, отчего золотой смокинг франта с планеты Тори-Тори разорвался,
обнаружив зеленое покатое плечо.
- Город был растительный, - сказал Удалов, чтобы рассеять
недоразумение. - Он был весь из деревьев, и деревья ушли.
- Они издеваются над нами. Деревья категорически не ходят, - сказал
вяло офицер. - По сто плетей каждому.
- Погодите! - вскричал могильщик. - Вон там лежит пострадавший
местный житель. Он в таком состоянии, что лгать не будет. Допросите его и
поймете, что мы вас не обманываем.
Офицер приказал солдатам стеречь пленников, а сам, помахивая хлыстом,
направился к умирающему.
- Скажи мне, Тори, - обернулся Удалов к кузнечику. - Откуда тебе
знаком этот офицер и какое задание ты выполнил?
- Это тебя не касается, Удалов, - сказал Тори. - Но скрывать не
стану. Его Преимущество - энтомолог. По его просьбе я наблюдал за ночными
бабочками.
- Кстати, - заметил могильщик, - в космосе нас преследовал именно
этот корабль.
- Совпадение, - ответил кузнечик, но никто ему не поверил.
Офицер вернулся к ним и сказал:
- Ваш местный житель так быстро умер, что мы не успели его пытать. Но
он успел признаться, что выпал из уходящего дома. А где Удалов? Тори
обещал его сюда доставить.
- Но не бесплатно, - нагло, но притом трусливо сказал подлый
кузнечик.
- Не рекомендую упрямиться, - сказал офицер, помахивая хлыстом.
- Я Удалов, - признался Корнелий. - Что вам от меня нужно?
- Узнаешь, когда доставим. А кто второй?
- Я могильщик, - сказал мухомор. - Но в данный момент я без работы.
По вашему воинственному виду я полагаю, что мне в вашем уважаемом мире
найдется достойная работа. Я согласен лететь с вами.
- Берите и его, там разберемся.
- Ваше Преимущество, - настаивал кузнечик. - Мне пора возвращаться на
СОС. Расплатитесь со мной, и я уеду.
- Задание ты выполнил только наполовину, - сказал офицер. - Города ты
мне не обеспечил, а за одного Удалова платить не имею полномочий.
- Тогда я не буду больше на вас работать, - сказал кузнечик, - и вы
лишитесь лучшего агента в сердце СОС.
- Другого найдем, - ответил офицер. - Не такого склочного. Попроще,
поисполнительней.
Солдаты загоготали.
- Ах так! - сказал кузнечик. - Я буду жаловаться! Я немедленно
возвращаюсь на СОС и сообщаю, что вы украли одного из самых популярных
делегатов, любимца всего съезда, Корнелия Ивановича Удалова. Берегитесь,
разбойники!
- Взять мерзавца, - сказал офицер своим солдатам, и те с нескрываемым
удовольствием подхватили кузнечика под локти. Через несколько минут
кузнечик вместе с Удаловым и могильщиком оказался в стальной утробе
космического корабля. К тому же надо отметить, что в ходе этой операции и
Удалов, и кузнечик лишились своих сбережений, а могильщик - саквояжа.
Дверь в утробу задвинулась, зажужжали двигатели, и космический
корабль взял курс неизвестно куда.
- Предатель, - сказал Удалов без особой обиды, хоть и с отвращением.
- Заманил меня на планету...
- Ты не понимаешь, - сказал кузнечик. - Я из принципиальных
соображений. Я идейный предатель. Деньги только символ моей
предательности. Учти, они разберутся, и наглый офицер будет жестоко
наказан.
- Но прежде я накажу тебя, - сказал Удалов.
- Правильно, - обрадовался могильщик. - Не удалось мне похоронить
лесного жителя, совершу погребение этого негодяя.
Поверив в серьезность намерений Удалова, кузнечик бросился к стальной
двери и принялся стенать и ударяться о нее телом, однако никто не
откликнулся на его жалобы.
Могильщик тем временем вытащил из кармана рулетку, легкими, буквально
незаметными движениями обмерил кузнечика и сообщил Удалову:
- Это обойдется недорого, можно использовать детский гробик. Оркестра
заказывать не будем. Венок один, из желтых лютиков.
Спокойный и деловой тон могильщика произвел на кузнечика удручающее
впечатление, и его вопли достигли такого накала, что в корабле началась
опасная вибрация и стали образовываться трещины, сквозь которые со свистом
уходил воздух. Сирена тревоги частично заглушила крики кузнечика, и Удалов
подивился, какая сила жизни, какое стремление к благополучию заложены в
этом небольшом теле.
Могильщик протянул руку в направлении к Удалову и, повернув большой
палец к дребезжащему полу корабля, сделал известный на аренах древнего
Рима жест, который употреблялся, когда общественность требовала добить
поверженного гладиатора.
"Нет", - отрицательно покачал головой Удалов. Он вспомнил, что
представляет здесь гуманистическое передовое общество.
- Может, он еще исправится! - закричал Удалов, но крик его затерялся
в прочем шуме.
Так жизнь коварного кузнечика, уже висевшая на волоске, была спасена,
неизвестно еще, на благо действующих лиц нашей драмы или им во вред.
Постепенно кузнечик перестал вопить и лишь тихо рыдал, сжавшись в
комок у двери и бросая опасливые взгляды на спутников. Могильщик,
разочарованный милосердием Удалова, рисовал карандашиком на стене проекты
коммунальных катафалков, а Удалов расстраивался из-за того, что нечаянная
задержка заставит его пропустить вечернее заседание съезда.
12. УДАЛОВ ОКАЗЫВАЕТСЯ В ПЛЕНУ И УЗНАЕТ
О СТРАННОЙ СУДЬБЕ НАСЕЛЕНИЯ ПЛАНЕТЫ КЭ
Вскоре пленникам приказали покинуть стальную комнату и провели их к
выходу из корабля, который опустился на планете Кэ.
Планета встретила Удалова легким грибным дождем, капли которого
выбивали веселую дробь по листве деревьев и лепесткам роз. За пределами
выжженной и умятой кораблями бетонной площадки местность была покрыта
ковром разнообразных цветов, из которого поднималось массивное здание
космовокзала. Несказанный аромат обволакивал тело и нежил органы чувств, а
мириады бабочек оживляли общую картину, соперничая с цветами яркостью и
неожиданностью расцветок.
- Неплохо, - сказал Удалов, который умел ценить заботу о красоте и
экологии. - Просто замечательно - если они любят цветы, значит у них
открытые сердца.
Кузнечик почему-то хихикнул, а шедший сзади солдат больно толкнул
Удалова прикладом.
Здание вокзала оказалось давно не крашеным, штукатурка осыпалась, но
вьющиеся растения придавали руинам живописный и романтический вид.
Над входом в здание висела потрепанная дождями и ветрами выцветшая
вывеска:
"Добро пожаловать на планету Кэ, где вас ждут всегда!"
В здании космопорта было душно и влажно, как в оранжерее. Горшки с
резедой и ящики с ландышами стояли на полу, и порой приходилось через них
прыгать.
Навстречу офицеру вышел исхудалый толстяк с кожей, обвисшей как у
голодающего слона, и в башмаках не на ту ногу. Толстяк был небрит,
нестрижен, нечесан. Он жевал ландыш.
- Привезли? - бросил коротко.
- Только Удалова, - сказал офицер. - Город успел сбежать.
- Удалов сопротивлялся? - спросил толстяк, почесываясь.
- Куда он денется?
Удалов обратил внимание на странную особенность губ толстяка. Они
двигались не в такт словам, будто толстяк не очень умело дублировал
кого-то другого. Удалов даже оглянулся, заподозрив какой-нибудь фокус, но
рядом никого, кроме солдат, не оказалось.
Кузнечик оттолкнул Удалова и сделал шаг вперед.
- Прошу немедленно провести меня к его Необозримости, - потребовал
он. - Имею секретное донесение.
Неопрятный толстяк удивился, приподнял брови и замер, словно
прислушиваясь.
- Нет, - сказал он после паузы. - Сначала разглядим Удалова.
Здравствуйте, Удалов.
- Здравствуйте, - сказал Корнелий. - Я весь на виду.
- Где мое уменьшительное стекло? - спросил толстяк. Никто не смог ему
помочь. Толстяк принялся копаться в складках своей широкой мятой одежды,
наконец вытащил откуда-то стекло, приставил его к глазу, отчего глаз
несказанно увеличился, и уставился на Удалова. Он рассматривал делегата с
Земли минуты две, Удалову даже надоело стоять, и он переступил с ноги на
ногу.
- Не производит впечатления, - сказал толстяк разочарованно. -
Накормите их и приготовьте к церемонии.
Солдат отвел пленников в столовую. Столовая была недалеко, за
перегородкой из ящиков и чемоданов, оплетенных диким виноградом. Стены ее
были покрыты коричневой краской, пол заплеван, окна запылены, сквозь
трещины в полу пробилась трава.
Кухни при столовой не было. Только стойка, на которой лежали груды
мятых лепестков роз и букетики гиацинтов. Повар с помощниками рубили
лепестки широкими ножами, а мальчишки-на-побегушках перемалывали гиацинты
в мясорубках. Удалов подумал, что цветочные запахи ему начали понемногу
надоедать. Очень захотелось селедки.
Народу в столовой было немного. Ели одно и то же - салат из рубленных
лепестков, на второе - кашу из провернутых лепестков. Ели быстро, скучно,
равнодушно, хотя порой из уст вырывались удовлетворенные возгласы.
Солдат подтолкнул пленников к стойке, где повар шлепнул им в тарелки
по горсти салата, а мальчишки-на-побегушках положили на блюдца по ложке
цветочной кашки.
Взяв свои порции, пленники отыскали свободные места за длинным
столом. Могильщик принюхался к пище и сказал:
- Как у нас на кладбище!
- Вы тоже так едите? - удивился Удалов.
- Нет, только нюхаем, а венки потом выкидываем.
Удалов покачал головой, внутренне осуждая черный юмор, а потом
посмотрел на соседа по столу. Им оказался небритый молодой человек с тупым
взглядом, в пиджаке задом наперед. Ел он размеренно и тихонько ухал.
Напротив Удалова питалась старуха в скатерти, накинутой на плечи. Удалов
протер грязную ложку носовым платком, зачерпнул салата и осторожно поднес
ко рту. Как он и опасался, салат из лепестков оказался горьковатым.
- Нет, - вздохнул Удалов. - Так не пойдет. Хоть бы подсахарили.
- Не нравится? - враждебно спросила старуха в скатерти. - Вы только
посмотрите - ему нектар не нравится.
- А вам нравится? - удивился Удалов.
- Вздор, - рявкнула старуха. - Всем нравится.
- Я не спорю, - смутился Удалов. - Красиво, элегантно, пахнет
приятно. Но ведь это чтобы нюхать, а не чтобы жевать.
- А эфирные масла? - строго спросил молодой человек в пиджаке.
- Эфирные масла для одеколона и для бабочек, - не согласился Удалов.
- Хотя с чужими обычаями спорить не буду.
- Странно, - не успокоилась старуха. - Господам нравится, а ему,
видите ли, не нравится? Так что же тебе, любезный, подавать прикажешь?
- Хлебушка бы, - признался Удалов.
- Он хочет хлеба! - воскликнула старуха, не двигая губами. -
Мерзавец!
Но при этом глаза старой женщины увлажнились, а молодой человек так
шумно и судорожно проглотил слюну, что Удалову стало ясно - от хлеба они
бы не отказались.
Наступила тишина. Будто кто-то невидимый, но властный приказал всем
замолчать. И тут же люди, словно забыв о еде, стали подниматься со своих
мест, выстраиваться в колонну по два и пустились по залу, скандируя,
сначала робко и разрозненно, а потом все громче и горячее:
- Да здравствует цветочный салат! Да славятся эфирные масла! Долой
хлеб и ненавистные эскалопы!
- Долой! - катилось по залу. Звенела посуда. Повара, помощники
поваров и мальчишки-на-побегушках аплодировали и кричали оскорбления в
адрес белков и углеводов.
Правда, губы у всех двигались невпопад.
Приплясывая, охваченные энтузиазмом люди продвигались к дверям и
исчезали. Наконец последний из них покинул столовую, и остались лишь
обслуживающий персонал, солдат и пленники. Солдат как ни в чем не бывало
продолжал уплетать цветочную кашу.
Кузнечик презрительно поглядел на него и сказал:
- Они себя заживо губят.
- Исхудали, - согласился с ним могильщик. - Готовый материал для
меня. Не планета, а золотые прииски.
- Если вы их переживете на этой диете, - заметил Удалов.
- Не переживет, - криво усмехнулся кузнечик. - Всех вас психически
уничтожат.
- А тебя?
- Меня нет. Я подлец, а законченные подлецы дефицитны. Я иногда сам
себе поражаюсь. Феноменальная атрофия совести - всех готов продать.
- Удалов, - предупредил могильщик. - Надо было нам его ликвидировать
на корабле. Похоронили бы давно и никаких забот.
- Вот видишь, Тори, - сказал Удалов. - Могильщик может быть и прав. А
если еще не поздно?
- Поздно, - хихикнул кузнечик, показав выпуклыми глазками на солдата.
Солдат вылизал тарелку, потом понюхал ее, слизнул упавший на стол
лепесток, встал, подошел к пленникам и сказал:
- Пора, потенциальные!
Последующий час пленники провели в бывшей комнате матери и ребенка,
переделанной в изолятор с помощью решеток на окнах.
В изоляторе было пыльно и зябко. Здесь хранились мешки с цветочными
семенами. Могильщик храбрился и говорил, что профессионально наслаждается
в атмосфере кладбищенского склепа, Удалов быстро ходил, перешагивая через
детские стульчики и ломаные игруш...
