Глен Кук. Холодные медные слезы
страница №6
...лько то, что хотел. Язаглотнул целиком бессовестную ложь Перидонта о происхождении его
любовницы. Как я мог забыть первое правило - о сексе лгут все, но клиент
лжет о сексе всегда.
Я чувствовал себя полным болваном.
- Она вернулась в Веселый Уголок, - сказала Тей. - Я послала туда пару
девчонок. Они видели ее, но она исчезла раньше, чем они успели подобраться
поближе.
Джилл начинала в Роке. У них вроде нет причин выдавать ее мне.
Чем больше я думал обо всей этой истории, тем сильнее чувствовал свою
беспомощность. Было в ней что-то неуловимое, неосязаемое. Когда на кону
мешок денег, понятно, вокруг чего все вертится. Вы следите за деньгами, и
довольно скоро все становится ясным. Даже если жадность - не главный
побудительный мотив игроков. Иногда упомянутый мешок - только средство
достижения иной цели.
Но в данном случае я не мог учуять запаха денег. Разве что в игре
замешаны Мощи, о чем упоминал Перидонт во время нашей первой беседы. Или
штуковина, которую эти типы намеревались украсть из квартиры Джилл. Но,
похоже, о ней все как-то позабыли в суете и распрях последних дней.
Я принадлежу к людям, которые не понимают нематериальных ставок. У меня
есть набор ценностей, которые я воспринимаю довольно серьезно, но, если я не
могу это съесть или потратить, или приласкать ночью, мне непонятно, что с
этим делать. Конечно, гордиться тут нечем. Это слабость, даже
ограниченность. Временами я забываю, что существуют парни, жаждущие
погибнуть за идею. Я просто иду напролом, выискивая мешок с деньгами.
Мы добрались до Причальной улицы. Тип, нанесший мне визит, по-прежнему
шел впереди. Мои ангелы время от времени выныривали из темноты, вероятно,
проклиная меня за нечуткость, с которой я гоняю их по всему городу. И чего
мне не спится?
Ребята, я и сам себя проклинаю. По той же самой причине.
- Вот дом, где все произошло.
Причальная улица, порт, торговые лавочки и мастерские, вытянувшиеся
вдоль реки, во многом похожи на меня. Они никогда не спят. Дневные работники
сменяются ночными, и колесо экономики вращается безостановочно.
Перед упомянутым домом стояло полсотни гоблинов, великанов и прочих
нелюдей. Они сплетничали, наблюдая за отрядом крысолюдей из городских
рабочих, грузивших трупы на телеги для отправки в крематорий. Город, с
присущей ему оперативностью, только сейчас раскачался и приступил к уборке.
Операция проходила в обычной суматохе учебной пожарной тревоги.
Крысолюди ползали, как сонные мухи.
- Пойду разведаю обстановку, - предупредил я Тей.
- Тебя не остановят?
- Может, и остановят. Но если напустить на себя официальность, они
скорее всего решат, что я имею право. Любое человеческое существо,
появившееся в это время суток, без труда может выдать себя за начальство.
Я оказался прав. На меня бросили несколько косых взглядов, но они
предназначались скорее не мне лично, а начальству вообще. Никто не произнес
ни слова.
Я не особо рассчитывал на успех поисков и опять-таки оказался прав.
Мусорщики, экскурсанты и охотники за сувенирами обобрали трупы дочиста. Да,
жмуриков у нас тоже не стесняются обчищать. Крысолюди ворчали и жаловались,
что им ничего не оставили.
Сами виноваты. Хочешь сливок - поспевай вовремя, чтобы их слизнуть.
Одну вещь я заметил сразу же. Эти ребятки занимали здание целиком и
пробыли здесь довольно долго. Достаточно долго, чтобы превратать ночлежку в
своеобразный жилой храм. Они оштукатурили по одной стене в каждой комнате и
расписали их фресками, изображающими восьминогих тварей, ни одна из которых
не походила на другую. Я увидел паука, краба, чрезвычайно безобразного
осьминога и кучу зверья, которое вообще-то не ходит на восьми ногах, включая
точную копию твари, посетившей Чодо. Самым омерзительным был шестирукий
человек с черепом вместо лица. В каждой руке он держал какую- то гадость.
Над его головой красовался тот же девиз, что и на храмовых монетах: "И Он
воцарится со славою".
- Мерзкий монстр, правда? - заметил один из крысолюдей.
- Да уж. Вы, часом, не догадываетесь, кто он такой?
- Вы меня озадачили, шеф. Он похож на кошмар какого- нибудь
накурившегося психа.
- Угу. Это вам не из дома напротив. Ничего больше я не обнаружил и
вернулся на улицу. Мы двинули на юг. Говорить особенно не хотелось. Я шел и
размышлял над картинками. Если бы я мог отложить охоту, стоило бы
повнимательнее исследовать этих типов и их дьявольского бога.
Мы прошли еще милю. Я начал ворчать, что только теперь осознал, какой
здоровенный город Танфер. Одна из Сестер прибежала с сообщением, что тип,
которого мы преследуем, скрылся в помещении склада в полумиле от нас и в
пятидесяти ярдах от брошенной лодки.
Когда мы прибыли на место, девчонки уже провели разведку на местности.
В здании склада имелись две двери, передняя и задняя, и небольшие отверстия
под крышей - для проветривания в летнюю жару. Окон не было. Судя по размерам
основной двери, она скорее служила воротами, поскольку в нее спокойно
проехала бы телега. Мои помощницы не имели ни малейшего представления, что
или кто находится внутри, и ни малейшего желания выяснить это.
Я огляделся. Что мы имеем? Стайку девчонок, правда, довольно опасных,
но для настоящего побоища совершенно непригодных. Моих ангелов, которым
налет абсолютно ни к чему. И большую неизвестность внутри.
- Я иду туда, - объявил я.
- Ты спятил, Гаррет. - Тей медленно покачала головой.
- Не без того. Но иногда это необходимо.
34
Небольших размеров калитка в здоровенной передней двери была не
заперта. Я вошел в здание. Темно как в могиле. Я прислушался. Сначала я не
услышал ничего, кроме неясного шебуршания, похожего на мышиную возню. Потом
где-то в дальнем конце склада хлопнула дверь.
Я медленно пошел, почти не отрывая подошв от пола и выставив перед
собой левую руку. Далеко впереди мелькнул свет. Я двигался осторожно, жалея,
что нет у меня совиных глаз.
Не успел я представить себя с совиными глазами, как освещение заметно
улучшилось.
Свора неприятелей выскочила ниоткуда, разом открыв заслонки фонарей. Я
насчитал девятерых. Десятый заговорил откуда-то сзади:
- Мы уже начали опасаться, что вы не за-глотнули наживку, мистер
Гаррет.
- Извините, что задержался. Опоздания - это мой бич.
Мое чувство юмора не произвело должного впечатления на толпу. Появилось
оружие.
- Знал бы, что у вас вечеринка, приоделся бы.
Я не имел представления, как эта штука на меня подействует, но открыл
синюю бутылочку Перидонта.
В три секунды я не только забыл, где я и почему здесь, но и утратил
всякое представление о том, кто я такой. Я не мог двигаться по прямой.
Попытался - и меня занесло влево, на штабеля пустых упаковочных ящиков. Я
продолжил движение, и вся эта груда рухнула на меня.
Такими похождениями хвастаются перед внуками.
Я пытался сразиться с ящиками, но они оказались проворнее. Тогда я на
все махнул рукой и предоставил им делать со мной что заблагорассудится. Я бы
соснул часок- другой, но орава непрерывно вопила, зовя какого-то типа по
имени Гаррет, и весь этот гам не давал мне сомкнуть глаз.
Кто-то вытащил меня из-под груды. Двое поставили на ноги, а третий стал
похлопывать по щекам. Это не особенно помогло.
Еще двое вязали каких-то типов. Весь дом кишел девицами, рыскавшими в
поисках чего-нибудь ценного и портативного. Мне удалось отлепить язык от
нёба.
- Майя.
Девицы забегали По дому, вопя: "Майя!"
Мои спасители трепались о каком-то типе по имени Чодо, которому они
могли продать своих пленников за целое состояние. Я вспомнил, что называл их
ангелами. Странно. Ничего ангельского я в них не разглядел.
Голова начала проясняться.
- Все в порядке, ребята. Можете меня отпустить.
- Какого черта ты фокусничаешь, Гаррет? - рявкнул Клин. - Зачем полез в
западню? Ты же знал, что тебя ждет!
- Подтолкнуть события. - Я не собирался признаваться, что засада была
для меня сюрпризом. Кроме того, я сообразил, что разумнее не хвастать своим
гениальным замыслом затащить их на склад вслед за собой. Они могли его не
оценить.
Ангелы поворчали и отпустили меня. Я подобрал фонарь и потрусил обратно
на склад вслед за орущими девицами.
Внизу был еще один отвратительный храм. Майю держали в кабинете на
верхнем этаже. Веревок, которыми ее обмотали, хватило бы, чтобы связать
четверых. Ссадины и синяки немного попортили ее вид, но свидетельствовали,
что Майя не была покорной пленницей.
Нашел Майю не я. Девицы добрались туда первыми. Когда я прибыл, они уже
высвобождали ее из кокона. Но ее признательность досталась исключительно
мне.
- Гаррет! Я знала, что ты появишься!
- Пришлось, Майя. Когда твой партнер попадает в переплет, положено
принимать меры.
Она взвизгнула и упала на меня. Некоторые особы женского пола не
способны отличить шутку от брачного предложения.
- Не хочу ранить твои чувства, детка, но тебе лучше держаться с
подветренной стороны, пока мы не раздобудем немного мыла и воды.
- Мы можем бросить ее в реку, Гаррет, - предложила Тей.
Майя метнула в нее убийственный взгляд. Тей ответила тем же. В ходе
дуэли никто не пострадал.
- Скольким удалось удрать? - спросил я.
- Никому! - выпалила Тей. - Тебя поджидали все, кроме одного. Его
впустили через заднюю дверь.
- Хорошо. Майя, ты можешь идти? Не стоит тут прохлаждаться. У этих
типов есть дружки, которые зайдут проведать, как у них дела. Не говоря о
том, что Рок разгуливает по чужой территории.
- Ты не собираешься задать голубчикам пару вопросов?
- Если бы я решил устроить западню, то не стал бы брать для этой цели
людей, которые могут что-нибудь разболтать, если завалят дело. Но у этих
парней портачить - просто призвание. Думаешь, кто-то расскажет мне больше,
чем узнала ты, пока у них гостила?
Майя признала, что это маловероятно.
- До приезда в Танфер они были простыми фермерами. Они не способны
отличить плевок от собачьего дерьма. Вся эта заваруха - не их инициатива.
Они просто пытаются угодить своему свихнувшемуся богу.
Но Майя хотела отыграться.
- Пнешь кого-нибудь в ребра по дороге. Пойдем. Пора сматывать отсюда.
Поблагодари Тей за помощь в твоих поисках. Она тебе ничем не обязана.
Майя подчинилась, но очень неохотно. Наверное, чувствовала, что ее
положение в Роке под угрозой. Чако приходится самоутверждаться каждодневно.
Ей не довелось никого пнуть по дороге. Клин решил, что может прибыть
подкрепление, поэтому он и его дружки позаботились, чтобы ничто не помешало
им получить награду, обещанную Чодо за головы этих типов.
Когда мы выбрались на улицу. Майя выглядела неважно.
- Я же говорил тебе, что Клин - не сокровище.
- Ага. - Какое-то время мы шли молча, потом она сказала: - Люди вроде
Клина плохие совсем по-другому, правда? Мой отчим... он был жуткой скотиной,
но не думаю, что он мог бы убить собаку. А Клину такое - раз плюнуть.
Чако прилагают кучу усилий, чтобы казаться крутыми. И большинство из
них действительно жестокие, опасные звереныши - особенно на публике.
Некоторые уже в тринадцать - отпетые негодяи. Но в ком-то за множеством
защитных оболочек все еще прячется ребенок, и этот ребенок хочет верить, что
в жизни есть какой-то смысл. И Майя относится к их числу. Прячущееся в ней
дитя жаждет утешения.
- Кто, по-твоему, приносит больший вред? - спросил я, думая про себя,
что, пожалуй, не слишком гожусь на роль утешителя. - Нравственные уроды,
калечащие тех, кто не может защитить себя? Или убийцы с мертвой душой вроде
Клина, который, в сущности, не трогает никого, кроме тех, кто сам на это
напрашивается?
Наверное, я справился не лучшим образом. Может быть, в моих построениях
имелись здоровенные дыры, но было там и много правды. Подонки вроде ее
отчима причиняют зло, и оно остается на всю жизнь, переходит на следующее
поколение. Зло, которое творит Клин и ему подобные, бросается в глаза, но
оно скоротечно. И оно не пожирает беззащитных детишек.
Я не люблю Клина. Мне не нравится, что он из себя представляет. Он,
вероятно, тоже от меня не в восторге. Но готов спорить, он бы со мной
согласился.
Во всяком случае, я знал, что говорю. И Майя, кажется, уловила мою
мысль.
- Гаррет...
- Ладно, не бери в голову. Поговорим, когда доберемся домой. Все плохое
уже позади.
Ну разумеется! Здорово у тебя подвешен язык, Гаррет. Теперь попытайся
убедить во всем этом самого себя.
Дин суетился вокруг Майи, словно мать родная. Я так и не смог с ней
поговорить. Когда солнце вылезло из-за горизонта, я послал все к дьяволу и
отправился спать.
35
Собственное тело меня предало. Я проснулся в полдень и заснуть больше
не смог. Мне следовало бы лучиться самодовольством, упиваться своим
героизмом - в конце концов разве я не бросился на помощь даме и не спас ее
от страшной опасности? Но я не чувствовал ни довольства собой, ни гордости.
Я чувствовал себя смущенным, злым, взбешенным, расстроенным. Но больше всего
- беспомощным.
Я не привык кружить в потемках, не имея представления о том, что
происходит и почему. Я начинал подозревать, что, возможно, этого не знает
никто. Все слишком увлечены мордобоем, чтобы задумываться, почему мы на
ринге.
Да ну все к дьяволу! Кто я в конце концов такой? Обыкновенный наемник.
Почему я должен думать за других? Не за это мне заплатили.
Я хотел разобраться в происходящем ради собственного спокойствия. Я не
Морли Дотс, для которого деньги и есть вся мораль.
Я пошел вниз подзаправиться.
Дин услышал, как я слоняюсь по дому, и начал выставлять еду. Горячий
чай уже стоял на столе. Подогретые оладьи приземлились рядом, когда я вошел
на кухню. За ними последовали масло, варенье из голубики и яблочный сок. На
сковороде шкворчали колбаски, рядом кипели яйца.
В кухне было тесно. Помимо Дина, сюда набились две женщины.
- Ты устраиваешь вечеринку? - поинтересовался я у Дина.
Он одарил меня одним из своих коронных взглядов.
В одной женщине я узнал Бесс, самую решительную из его племянниц, а вот
другая, над волосами которой колдовала Бесс...
- Майя?
- Я ужасно выгляжу?
- Встань. Повернись. Дай-ка я на тебя посмотрю. - Она выглядела вовсе
не ужасно. Хотя, если бы подружки увидели ее в таком виде, они тут же с
позором изгнали бы ее из Рока. - Просто теперь мне нечем будет
отговариваться, если ты захочешь, чтобы я пригласил тебя в "Железного
Лжеца". Разве что дракой, которая может завязаться среди твоих поклонников.
- Майя была хороша, о чем я всегда догадывался. Но я не догадывался -
насколько.
- На колени, молодой человек, - хихикнула Бесс.
- Мистер Гаррет! - заволновался Дин, словно ревнивый папаша.
- Фу! Я не связываюсь с детьми.
- Я не ребенок, - запротестовала Майя. И если подумать, она была права.
- Мне восемнадцать. Если бы не война, я вышла бы замуж и уже завела пару
детишек.
Все верно. В довоенные времена их выдавали замуж в тринадцать или в
четырнадцать, а к пятнадцати уже теряли всякую надежду сбыть с рук.
- Очко в ее пользу, - сказал я Дину.
- Вам подать яйца, как обычно? Как это типично для него - переводить
разговор на другую тему.
- Больше слова от меня не дождешься.
- А еще взрослые мужчины, - обратилась Майя к Бесс, и та с презрением
кивнула. Дин чуть было не разразился одной из своих тирад, которыми он
потчует племянниц всякий раз, едва те открывают рот.
Мне вдруг пришло в голову, что Бесс старше Майи от силы на три месяца.
А Дин без труда мог вообразить племянницу моей женой.
Люди редко испытывают необходимость быть хоть сколько- нибудь
последовательными.
Хотя, конечно, в данном случае ключевое слово - "жена".
- Ладно, забудем, - сказал я. - Майя, расскажи мне, что тебе удалось
узнать, пока эти типы держали тебя у себя. - Я принялся работать челюстями.
- Особо рассказывать не о чем. Они не пытались меня развлекать или
обращать в свою веру.
- Люди всегда замечают больше, чем им кажется. Напрягись, Майя.
- Ладно. У меня возникла блестящая идея, что я смогу кое- что тебе
доказать, если выслежу этих типов. Ну и доказала. Подарила тебе шикарную
возможность сказать:
"Я тебя предупреждал".
- Я тебя предупреждал.
- Умник. Они схватили меня и потащили в какой-то дом, который
использовали как храм. Отвратительное, жуткое место. Стены разрисованы
всякими мерзкими картинками.
- Я его видел.
- Меня заставляли сидеть на их религиозных службах. По три раза на дню.
Эти типы ничего не делают, только работают, едят и молятся о конце света.
Если я правильно поняла, их службы в основном ведутся не на карентийском.
- Забавная шайка.
Майя схватила с моей тарелки намазанную маслом оладью и лучезарно
улыбнулась.
- Привыкай, Гаррет. - Если уж она вбила себе что-нибудь в голову, ее не
свернешь. - Да, они ужасно забавны. Как нарывающий зуб.
Я жевал колбаску и ждал.
- Они - настоящие нигилисты, Гаррет. В Роке тоже попадаются нигилисты,
но эти могли бы давать уроки. Я не вру. Они молятся о конце света.
- Наконец-то я получил хоть какие-то сведения. Продолжай, Майя.
Этой фразы оказалось достаточно, чтобы она расцвела. Иногда для счастья
нужно так мало.
- Расскажи что-нибудь еще.
- Они называют себя Сынами Хаммона. По-моему, Хаммон был кем-то вроде
пророка, примерно в те же времена, что и Террелл.
- Он был одним из первых шести сподвижников Террелла, - пояснил Дин. -
И первым, кто его покинул. Между ними произошла жестокая размолвка из-за
женщины.
Я изумленно воззрился на старика. Он продолжал как ни в чем не бывало:
- Более поздний догмат утверждает, что Хаммон выдал убежище Террелла
императору Седрику - если вам вообще удастся найти упоминание о Хаммоне. Но
в Апокрифе, написанном в том столетии и спрятанном в безопасном месте, где
он и хранится по сей день, целый и невредимый, сказано совершенно иное. По
нему Хаммон умер за два года до Террелла, которого выдала собственная жена.
Известная нам как святая Медуа.
- Что? - Я вперил в Дина тяжелый взгляд. Он никогда не выказывал
большого интереса к религии или к ее специальному фольклору. - Что это? Где
ты такого понахватался? Когда это ты стал знатоком? Я никогда и не слыхивал
ни о каком Хаммоне, а мамочка таскала меня в церковь до десяти лет.
- Церковный Собор в Эй, мистер Гаррет. Пятьсот двадцать первый год,
императорская эра. Двести лет до Великого Раскола. Присутствовали все
епископы, престоры, прелаты и множество императорских легатов. В те времена
каждая провинция проповедовала собственную ересь. И каждый еретик был
фанатиком. Император хотел положить конец бесконечным распрям. В пятьсот
восемнадцатом году в Костейне только за один день мятежа погибло сорок
восемь тысяч человек. Император поддержал Терреллеитов, а за его спиной была
армия. Он приказал Церковному Собору уничтожить всякую память о Хаммоне. За
это прото-Церковь и Ортодоксальные секты вычеркнули его из своих летописей.
Мне эта история известна от отца. Он три года учился в семинарии Циников и
всю жизнь прослужил дьяконом.
Никогда не знаешь, какие открытия ждут тебя рядом.
Со знатоком не поспоришь. Тем более что "факты", которым учили меня, не
имели никакого смысла. Хроники Террелловых времен, составленные вне
религиозных общин, абсолютно не совпадали с тем, что проповедовали
священники.
По их версии, Террелл погиб мученической смертью за то, что нес в массы
слово истины. Но, судя по светским хроникам, религиозный бизнес в те дни был
широко открыт для всех желающих. На каждом углу в городах и в каждой
деревушке в провинции имелись свои пророки. Они могли нести любую чушь,
какую хотели. Больше того, Террелл был пророком Ано, а у того тогда было
больше последователей, чем сейчас.
- Тогда почему Седрик приказал его убить?
- Потому что он начал лезть в императорские дела. Он становился
политиком. И ему не хватило здравого смысла умерить пыл, когда ему
намекнули, что не стоит вкладывать свои слова в уста Ано - тот и сам может о
себе позаботиться.
Я всегда придерживался такой же точки зрения. Зачем Ано нужны
приспешники на земле, расшибающие неверующим головы, когда он сам есть
Великий Расшибатель голов?
- Так кто же такие эти Сыны Хаммона?
- Не знаю. Никогда о них не слышал.
- Они дьяволопоклонники, Гаррет, - сказала Майя. - Они никогда не
произносят имени своего бога. Называют его Разрушителем и просят его
приблизить конец света.
- Психи.
- Он отвечает им, Гаррет. - Ее затрясло. - Это самое страшное. Я
слышала его. Голос звучал у меня в голове. Он обещает им конец света до
исхода столетия, если они честно выполнят все его приказания. Многие
погибнут в этой борьбе, но мучеников ждет награда. Они обретут покой и
вечное блаженство на его груди.
Мы с Дином обменялись тревожными взглядами. Глаза Майи остекленели, и
она лепетала всю эту галиматью словно бы против воли.
- Эй, Майя! Вернись. - Я хлопнул в ладоши перед ее носом.
Она вздрогнула и обвела нас безумным взглядом:
- Извини. Меня занесло, да? Но когда эти типы устраивают свои службы и
их гадкий бог разговаривает с ними, это действует довольно сильно. Черт! В
предпоследнюю ночь произошло кое-что похлеще. Он заявился лично.
- Да? Тварь, похожая на шестирукую обезьяну двенадцати футов росту?
- Это одно из обличий, которые он принимает. Гаже, чем бочка с червями.
А ты откуда знаешь?
- Я встречал его. У Чодо дома. Не очень приятная компания. Но для бога
он немного хиловат, на мой взгляд.
- Это не настоящий бог, Гаррет. Я не вполне поняла, что они имели в
виду, но эта тварь вроде как снится настоящему богу. И он может управлять
своими снами. Ты меня понимаешь?
Майя нервничала все сильнее. Я начал бояться, не сотворили ли они с ней
чего-нибудь, о чем она не хочет говорить или не может вспомнить.
- Тебя это расстраивает?
- Немного. С такими, как я, подобные вещи не происходят.
- Майя, со мной тоже ничего подобного не происходит. И вообще ни с кем.
У меня было несколько чудных дел, но я ни разу не вступал в противоборство с
богом. В наши дни никто не имеет дела с богами. Они уже давным-давно не
являются лично.
Я оглядел своих слушателей. Дин выглядел встревоженным. Майя выглядела
встревоженной. Даже Бесс, не имевшая понятия, о чем мы толкуем -
благословите, боги, ее пустую головку, - была обеспокоена. Я мысленно
повторил свои последние слова.
Бог, который появляется лично.
Чепуха из области ночных кошмаров. Кто в наше время надеется, что боги
будут активно вмешиваться в дела людей? Никто, даже завернутые на религии
парни вроде Перидонта. Боги не суют свой нос в чужие дела с глубокой
древности.
Рассказ Майи представлял интерес, но только в плане утоления
любопытства. Мне все-таки придется наложить лапы на Джилл Крайт и, возможно,
слегка ее выжать. Что-то ведь породило весь этот возбужденный лепет.
Я вспомнил записку, которую Джилл оставила в квартире. Я допустил, быть
может, самый крупный ляп за свою карьеру, пестрившую нелепыми ошибками.
Нужно было сидеть на этой наживке, пока на нее не клюнут. Кто-то должен
был прийти и забрать ее, и этот кто-то, возможно, и есть первопричина этого
проклятого дела.
Может быть, Джилл мне вовсе и не нужна. Если бы я только дождался его
прихода!.. Но тогда я не освободил бы Майю...
Может, еще не поздно?
- Я должен уйти.
36
Я опоздал. Записка исчезла. Я проклял свою слепоту. Я разнес эту
квартиру на кусочки в поисках хоть чего-нибудь и нашел именно то, чего и
заслуживал. Ничего.
Итак, придется все-таки идти длинным путем. Охотиться за Джилл Крайт,
пока что-нибудь не выяснится.
Я надеялся получить некоторую передышку от Сынов Хаммона. После хука,
который они схлопотали, вряд ли им захочется предпринять что-либо, кроме
отступления для перегруппировки сил. Я со злорадством подумал, что эти
ублюдки теперь в таком же замешательстве, как и все мы.
Выбравшись оттуда, я направился в те края, где, по мнению Тей Котон,
следовало искать Джилл.
Филиалы и дочерние фирмы Преисподней и Чистилища разбросаны по всему
Танферу. Порядочные люди велят своим дочерям обходить такие заведения за
милю. Большой Босс скорее всего снимает пенки во всех подобных местах. Но
самое злачное, самое крупное среди них - Веселый Уголок, который иногда
называют Улицей Проклятых. Чего бы вы ни пожелали, там всегда найдется тот,
кто продаст это вам. И Большой Босс получит свой процент.
Это ад на земле для тех, кто прошел весь путь до конца, для тех, кого
совратили, использовали и. выбросили, как только они утратили свой товарный
вид. Тем, кто не побывал за кулисами и не жил в долг на самом дне, трудно
поверить, что одни разумные существа способны так гнусно использовать
других.
Отсюда выходят нравственные уроды, которые уничтожат сотню жизней за
медный грош и ни разу не почувствуют даже тени раскаяния. Больше того, они
просто не поймут, если вы скажете им, что дурно приучать к наркотикам
двенадцатилетних, склоняя их к тяжелому и грязному ремеслу.
Они понимают, что такое "против человеческих законов", но не "против
законов человечности". Их философия признает правильным все, что бы они ни
делали. По крайней мере до тех пор, пока их не схватят за руку.
Они выходят отсюда. И они настоящие монстры.
И по этим страшным улицам бредет одинокий странствующий рыцарь,
последний благородный человек на земле, согнутый, но не сломленный
безжалостными бурями...
Батюшки! Еще немного накрутить себя в том же духе - и мне обеспечено
будущее уличного пророка, со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая
пинки и зуботычины.
Люди не любят, когда им указывают, как поступать правильно. На самом
деле они не хотят поступать правильно. Они хотят делать, что им
заблагорассудится, а когда приходит время расплачиваться, вопят, что они ни
в чем не виноваты.
Бывают минуты, когда меня не слишком волнует судьба моих братьев и
сестер и я бы с радостью посмотрел, как половину из них зажарят заживо. Я
нечасто пребываю в таком праведном настроении, но путешествие по Веселому
Уголку вызывает его всегда.
Самое главное - в том, что здесь творится, нет необходимости. И рабы, и
поработители могут выжить, не занимаясь тем, чем они занимаются. Танфер -
процветающий город. Благодаря войне с венагетами и победам Каренты здесь для
всех желающих найдется честная работа. И эти вакансии остаются открытыми,
пока в город не приезжают иммигранты нечеловеческого происхождения и не
заполняют их.
Сто лет назад нелюди были диковинкой, существами из легенд. Редко кто
встречался с ними в обыденной жизни. Сегодня они составляют половину
населения, и сам черт не разберет, какой коктейль течет в жилах остальной
половины.
Настоящая кутерьма начнется, когда война закончится, армию распустят и
все предприятия, работающие на войну, закроются.
Итог моих горестных раздумий был таков:
большинство обитателей Веселого Уголка, какими бы подлыми, жестокими
или опустившимися они ни были, должны иметь возможность выбора, оставаться
там или нет.
- Гаррет!
По-моему, я даже подпрыгнул фута на четыре. И все из-за того, что мой
инстинкт самосохранения впал в спячку. Я приземлился настолько готовый к
худшему, что меня бил озноб.
- Майя! Какого дьявола ты здесь делаешь?
- Жду тебя. Я вычислила, что ты пойдешь этой дорогой.
Неужели маленькая ведьма превращается в ясновидящую?
- Ты не сказала, зачем. - Впрочем, ответ я знал.
- Мы ведь партнеры, помнишь? Мы кое-кого разыскиваем. А существуют
места, куда мужчину нипочем не пропустят, зачем бы он ни пришел.
- Ты немедленно отправишься домой. Я иду в Веселый Уголок. Это не место
для...
- Гаррет, заткнись и посмотри на меня. Мне что, девять лет? Или я
только из монастырской школы?
Она была права. Но это еще не значит, что я передумал или ее затея
стала казаться мне привлекательной. Странно, что в меня могли так глубоко
въесться отцовские чувства. Но, черт возьми, без своей дрянной одежонки и
знаков отличия чако Майя уже не была маленькой девочкой. Она превратилась в
женщину, и не заметить этого было невозможно.
- Ладно, хочешь подставлять шею, валяй. Она пристроилась рядом, лучась
самодовольной улыбкой, которая демонстрировала
полный набор здоровых зубов.
- Знаешь, ты застала меня врасплох, - признался я. - Ты потихоньку,
незаметно выросла. А я все помню немытую соплячку, избитую до полусмерти,
которую нашел давным-давно.
Майя ухмыльнулась и продела свою руку в мою:
- И ничего не потихоньку, Гаррет. Я выросла по всем правилам. Я знала,
что ты меня дожидаешься.
Ого! Кто кому здесь пудрит мозги?
Майя рассмеялась:
- Мы собираемся сегодня что-нибудь делать? Тогда вперед!
37
Чтобы понять Веселый Уголок - или даже чтобы представить его, если вы
никогда там не бывали, - вы должны обратиться к самой темной стороне своей
натуры. Выбирайте фантазию, о какой вы никому бы не рассказали. Ту, что
смущает вас и заставляет чувствовать себя неловко. В Веселом Уголке всегда
найдется тот, кто проделает это с вами, для вас или при вас, если вы
предпочитаете роль зрителя.
Пришпорьте свое воображение. Вам не придумать ничего нового. Наверняка
кто-то уже думал об этом или делал это до вас. Черт возьми, да всегда
найдется тот, чьи мысли об этом еще отвратительнее ваших. И все это доступно
в Стране Чудес. И необязательно секс, хотя это первое, что приходит в
голову.
В предвечернее время Веселый Уголок только просыпается. Хотя большая
часть его заведений работает круглосуточно, здешние клиенты, подобно
некоторым насекомым, избегают дневного света. Только после захода солнца
веселье достигает апогея.
- Ты бывала здесь прежде? - спросил я Майю.
- С джентльменом - ни разу. - Она рассмеялась.
Я попытался напустить на себя суровость, но ее стойкое хорошее
настроение было очень заразительно. Я улыбнулся.
- Конечно, - сказала она. - Одно из наших любимых развлечений -
приходить сюда и наблюдать за всякими придурками. Ну, иногда - обхамить
сутенера или обчистить пьяного. Тут всегда можно славно позабавиться. Те,
кто сюда приходит, редко осмеливаются жаловаться.
- Ты понимаешь, как это опасно? Веселый Уголок заботится о своих
клиентах.
Она наградила меня выразительным взглядом из тех, что молодежь
приберегает для старых хрычей, несущих всякую чушь.
- А что нам терять?
Только собственные жизни. Но подростки бессмертны и неуязвимы. Спросите
их, если не верите.
Еще не стемнело, но на недостаток общества мы пожаловаться не могли. Мы
брели по окраине квартала, где предложения услуг носили сравнительно
невинный характер. Джентльмены глазели на витрины, зазывалы зазывали, мои
ангелы крались следом, а дюжина недорослей клянчила мелочь. Когда я их
отшил, один ущипнул Майю за зад и удрал. Я, как и положено, яростно зарычал
и даже сделал шаг в сторону нахального щенка, но тут до меня дошел весь
комизм положения.
- Теперь ты на другой стороне, милая. Добро пожаловать в мир взрослых!
- Мне больно, Гаррет! Я засмеялся.
- Ублюдок! Лучше бы поцеловал больное место.
В этой невинной части Веселого Уголка владельцы выставляли свой товар в
больших окнах- " фонарях". Я не мог не восхищаться открывшимся мне зрелищем.
- Ты истекаешь слюнями, старый козел. Возможно, так оно и было, но я
это отрицал.
- Чем она лучше меня? - приступила Майя к допросу с пристрастием
минутой позже. Я не смог бы ответить на этот вопрос. Штучка, о которой шла
речь, была моложе Майи и не такая хорошенькая, но соблазнительна до
умопомрачения.
Мне необходимы шоры. Иначе моя слабость вовлечет меня в пучину
бедствий.
- Вон она.
- А? Кто? Где?
Майя бросила на меня свирепый взгляд:
- Что значит "кто"? Кого мы, к дьяволу, разыскиваем?
- Ну-ну, полегче. Где ты ее видела? - Пора браться за ум, Гаррет.
Привыкай принимать в расчет чужие чувства.
- Прямо перед нами. Примерно через квартал.
Ее глаза получше моих, если она сумела разглядеть кого-то в толпе на
таком расстоянии.
Я мельком увидел знакомые светлые волосы.
- Вперед!
Мы прибавили шагу. Я пытался не упустить волосы из виду. Они исчезли,
появились, опять исчезли и снова появились. Мы неслись вперед. Волосы
мелькнули в водовороте у входа в "театр", где как раз начиналось первое
представление, исчезли и больше не появлялись.
Я не сомневался, что мы заметили Джилл.
Я попытался расспросить театрального зазывалу - тощего, словно борзая,
мужчину с обветренной от постоянного пребывания на воздухе физиономией. Мне
не показалось, что он - славный малый. Он посмотрел на меня и тоже узрел
нечто такое, что ему не понравилось. Пять марок серебром вызвали в нем
молчаливое презрение. Этот тип не только ничего не знал ни о каких
блондинках, но и вообще разучился разговаривать.
Майя оттащила меня от него прежде, чем я попробовал что- нибудь из него
выжать. Нужно соблюдать осторожность, вымогая сведения в Веселом Уголке. Все
изгои держатся вместе, как виноград в грозди, все противостоят остальному
миру.
- Может, в следующий раз попробую я? - предложила Майя. - Даже эти
унылые обезьяны меня выслушают.
Выслушают, хотя бы назло мне.
- Ладно. Давай перейдем улицу, сядем и все обмозгуем.
Веселый Уголок может похвастаться удобствами, напрочь отсутствующими в
остальной части города. Такими, как общественные сортиры и уличные скамейки.
В любом другом месте скамейки поломали бы на дрова, а сортиры превратили бы
черт знает во что. Здесь же самих громил обломают еще до того, как они
успеют задумать свою пакость.
Организация не проявляет терпимости к людям, которые стоят ей денег.
Мы перешли на другую сторону и сели. Я размышлял над своими
возможностями на этой территории, а Майя тем временем отклоняла различные
предложения, объясняя свой отказ тем, что она занята.
- Хотя, - сообщила она одному кандидату в ухажеры, - возможно, позже
мне удастся отделаться от этого старикашки.
- Майя!
- Чему ты удивляешься, Гаррет? С тобой неинтересно. Этот тип похож на
человека, который знает, как хорошо провести время.
Черт бы их всех побрал! Клянусь, прежде, чем выпустить их из детства,
от них требуют подписанный кровью договор, где сказано, что они обязаны
изводить нашего брата всеми доступными способами.
- Дай мне передышку. Майя. Или хотя бы возможность привыкнуть к мысли,
что ты стала женщиной.
На ее лице заиграла самодовольная улыбка. Она нацарапала шесть очков в
пользу Майи на своем невидимом табло.
Ближайшие заведения в основном служили для удовольствия зрителей, а не
участников. Мой желудок немного сводило при мысли о Джилл Крайт, блистающей
в одном из этих шоу.
Конечно, нет ничего невозможного. Просто мне эта мысль не нравилась.
Я без труда мог представить ее в такой роли. У этой женщины явно нелады
с психикой. Важные знакомые, которых она упоминала, могли уверить ее, что ни
на что другое она не годится. Человеческое мышление - загадочная штука.
Меня изумляет, что наша раса ухитряется не только выживать, но и
добиваться время от времени шаткого преимущества в споре с иными разумными
видами. Вероятно, существует некая сила, более могущественная, чем мы сами.
Сила, толкающая нас к величию.
Эта мысль весьма утешительна, на мой взгляд. Приятно думать, что моим
сородичам суждена участь, которая затмит наше прошлое и настоящее. Церковь,
Ортодоксы, все Анитские культы, секты и конфессии предлагают своим
последователям эту надежду, но они окружают ее таким количеством вздора и
так часто поддаются мирским соблазнам, которые, по их же словам, разрушают
надежду, что их пастыри утратили всякое право вести нас к светлому будущему.
Майя прижалась ко мне немного теснее, якобы укрываясь от вечернего
бриза.
- О чем ты думаешь, Гаррет?
- О Сынах Хаммона как о силе, воплощающей идею хаоса и убежденной, что
забвение - единственная участь, которой мы заслуживаем.
Майя откинулась назад и посмотрела мне в глаза:
- Ты дурачишь меня? Или просто говоришь гадости?
- Нет. - Я пустился в объяснения. Спустя минуту Майя завладела моей
рукой и положила голову мне на плечо. Она мычала в надлежащих местах, чтобы
показать, как внимательно она меня слушает. Уверен, мы являли собой
трогательную картинку.
Чуть позже я сказал:
- Ну, хватит лирических отступлений. Пора подумать о деле. - Мне, во
всяком случае. Маленькая ведьма меня допекла. - Ты знаешь что-нибудь об этом
квартале?
- Тут куча извращенцев.
В сведениях такого рода я не нуждался. У меня довольно хорошее зрение.
Шесть близлежащих заведений устраивали известного рода представления.
Еще несколько предлагали особые услуги. Некоторые по внешнему виду ничем не
отличались от обычных гостиниц. Но назначение одной лавочки мне не удалось
вычислить даже приблизительно.
Там не было зазывалы. Не было вывески. Туда не ломились толпой
посетители. За все время, что мы сидели на скамейке, в дом вошли пятеро
мужчин и одна женщина. Вышли четверо. Только у одного в манерах
проскальзывала вороватость - отличительный признак клиента, который шагает
навстречу приключению, подразумевающему какую-либо мерзость. Выходящие
оттуда выглядели довольными и расслабленными, но не так, как выглядят люди,
пресытившиеся сексуальными развлечениями.
- Как насчет вон того заведения? - Я показал рукой. - Знаешь его?
- Нет.
Меня обуяло любопытство. К нам приближался фонарщик, толкавший перед
собой тележку с ароматными маслами. Он переходил от столба к столбу,
забирался наверх, заправлял масло и зажигал разноцветные огни, придающие
вечерам в Веселом Уголке атмосферу непристойного карнавала. Когда он
остановился у фонарного столба в конце нашей скамейки, я открыл рот, чтобы
спросить о доме, который меня заинтриговал.
Майя пихнула меня локтем в ребра:
- Моя очередь, помнишь?
Она встала.
Должно быть, они впитывают это с молоком матери. Я еще не встречал
женщины, не способной запалить огонь, когда ей это нужно. Майя заворковала.
Глаза фонарщика загорелись без помощи его спичек. Он кивнул. Майя коснулась
его груди поверх сердца и пробежала кончиками пальцев по его куртке. Он
ухмыльнулся и посмотрел на дом, привлекший мое внимание. Потом он увидел
глухонемого зазывалу, смотрящего волком в нашу сторону.
Слова у фонарщика иссякли прежде, чем он успел открыть рот. Он поглупел
на глазах.
- Меня это начинает раздражать, - сказал я Майе. - Пошли.
Я встал, взял ее за руку и направился к входу в примечательное здание.
Зазывала разгадал мое намерение и покинул свой пост. Он поскакал по
улице и встал у меня на пути.
- Ты действуешь мне на нервы, дружок, - сообщил я ему. - Либо через две
секунды ты отсюда уберешься, либо я переломаю тебе ноги.
Он ухмыльнулся. Глаза загорелись в предвкушении драки.
- Гаррет, сзади! - предупредила Майя. Я оглянулся. К нам неспешно
приближались аборигены. Я насчитал с полдюжины. Судя по их виду, они
истомились в ожидании случая кого-нибудь отколошматить. Но за их спинами
возникли мои ангелы, и стаю возглавлял Плоскомордый. А он единолично мог бы
управиться со всей этой сворой.
- Убери копыто, или ты его лишишься, - ласково сказал я зазывале.
- Ну, ты сам напросился, парень. Возьмите его.
Плоскомордый столкнул парочку аборигенов головами. Клин опустил дубину
еще на два кумпола. У зазывалы округлились глаза.
- Ну что, ты готов убраться? - спросил я.
- Гаррет, уймись! - крикнул Плоскомордый. - Ты здесь бунт устроишь. У
зазывалы глаза вылезли из орбит.
- Вы - тот Гаррет, который работает на Чодо? - Он посторонился. - Что ж
вы раньше не сказали?
- Да, Гаррет, - прогремел Плоскомордый. - А ты какого черта молчал?
- Мне плевать, что там утверждает Чодо. Я на него не работаю. Я работаю
на себя. - Я должен был прояснить этот пункт ради собственного душевного
спокойствия.
- Понимаете, я не знал, что вы работаете на Чодо, - лепетал зазывала. -
Тут всякие шляются. Я бы не стал вам мешать, если бы вы меня предупредили.
- Уймись. Я только хочу войти туда и посмотреть, что там творится.
- Вы спрашивали о какой-то белокурой сучке, - скулил зазывала. - Что вы
хотите знать? Если я могу помочь...
Одновременно заговорил Плоскомордый:
- Я пришел сюда по поручению Морли. Ему нужно тебя повидать. Говорит, у
него для тебя какие-то важные новости.
- Рад за Морли. Вы меня извините? - Я протиснулся мимо зазывалы и вошел
в загадочный дом. Майя не отставала ни на шаг и держала рот на замке. Умная
девочка.
38
Дверь была не заперта. Наверное, ее нельзя было запереть, поскольку она
провисла. Внутри на расшатанном стуле сидел тощий старик и запихивал в печь
сучья. Стояла такая жара, что можно было приготовить мясо на пару, но старик
ворчал и жаловался на холод.
- Киньте на конторку, - проскрипел он, не потрудившись повернуть
голову.
- Что?
Тут он оторвался от своего занятия и посмотрел на нас. Сначала на меня,
потом на Майю. Его мохнатые белые брови поползли, извиваясь, к переносице.
- Вы вместе?
- Да.
- Ну, как знаете. Деньги ваши. Шесть марок серебром. В первый раз?
Выберите любую кабинку с отдернутыми шторами. Если не понравится то, что вам
досталось, можете один раз поменять кабинку. Если опять не потрафит, платите
одну марку за каждый следующий переход, пока вас не зацепит.
Я выложил деньги. Он вернулся к прерванному занятию. Майя бросила на
меня озадаченный взгляд. Я пожал плечами и шагнул к занавешенному дверному
проему.
За ним открывался длинный коридор, с каждой стороны которого
располагалось полдюжины ниш со шторами. Четыре шторы были задернуты. Мы
прошлись туда и обратно. Я услышал приглушенные голоса за задернутыми
шторами. Там, где шторы были раздвинуты, стоял стул и столик, упирающийся в
стеклянную стенку. За стеклом царила темнота.
- Что это за место, Гаррет?
- Раз ты спрашиваешь, значит, тебе скорее всего здесь не место.
Я повел ее в ближайшую открытую комнатку и задернул штору. Мы оказались
на пятачке шесть на пять футов, к тому же очень темном из-за закрытых штор.
Я нащупал нечто похожее на шнур от звонка и дернул. Где-то над головой
звякнул и затих колокольчик. По другую сторону стекла появился свет.
Комната за стеной выглядела, словно перенесенная с Холма спальня
какой-нибудь знатной дамы. Очевидно, это была декорация, но декорация
безупречная, вплоть до мельчайших деталей. По винтовой лестнице в комнату
спускалась хорошо одетая и немыслимо прекрасная женщина.
- Гаррет, - прошептала Майя. - Эта женщина не человек. Она чистокровный
светлый эльф.
Я и сам видел, но не верил своим глазам. Кто когда-нибудь слыхал об
эльфийской шлюхе? Но Майя права. Перед нами была эльфийка, и такая
прекрасная, что глазам больно.
Она начала раздеваться, словно не сознавая, что за ней наблюдают. Потом
она подвинула стул к столику, упирающемуся в стекло с той стороны, и начала
медленно удалять с лица косметику. Для нее стекло, должно быть, представляло
собой зеркало.
Майя меня ущипнула:
- Да не пыхти ты! Стекло запотеет. Эльфийка что-то услышала и
вопросительно наклонила голову.
- Кто там?
Ради обладательницы такого голоса мужчины запросто поубивают друг
друга. Я не видел особой разницы между этой богиней красоты и обыкновенной
потаскушкой. Я привык думать о себе как о твердолобом цинике, которого
никакими профессиональными штучками не проймешь. Но я с легкостью мог бы
представить себе, как за этот серебристый голосок на моей подушке я с
радостными криками бросаюсь в пучину ада.
Она встала и выскользнула из очередного слоя одежды.
- На этот раз я не собираюсь спрашивать, чем я хуже ее, - прошептала
Майя благоговейно.
Я застыл как парализованный.
- Там есть кто-нибудь? - снова спросила эльфийка.
Я вытянул руку и коснулся стекла. Звукопроницаемое стекло, прозрачное
только с одной стороны? Кто-то основательно потратился на редкого
дизайнера-колдуна. Этот заоблачный вуайеризм в сотни раз эротичнее, чем
любая форма примитивного совокупления женщин друг с другом, с нелюдьми,
обезьянами или зебрами. И главное здесь - врожденный талант женщины за
стеклом. Она превращала каждое движение в нечто, ворвавшееся в реальность из
ярчайшей фантазии.
Она коснулась стекла там, где застыли мои пальцы.
- Все правильно. Не нужно ничего Говорить, если не хочется. - Кончики
пальцев пронизало жаром, словно я прижимал их к раскаленной плите.
Я хотел. Я отчаянно хотел поговорить с ней. Я влюбился. И язык прилип к
небу, словно у двенадцатилетнего мальчишки, втюрившегося в ровесницу Майи.
Я отдернул руку.
Я не знал, что делать.
Майя выступила вперед:
- Кто вы?
- Я стану кем угодно по вашему желанию. - Эльфийка ничуть не удивилась,
услышав женский голос. - Я буду воплощением вашей мечты. Я - ваша фантазия.
Да. О да!
Она принялась за последний слой одежды.
Я отвернулся. Я не мог этого вынести. Только не при Майе.
Быть может, здешний воздух насыщен каким-нибудь наркотиком или
неуловимое волшебство усиливает естественную магию стриптиза в исполнении
прекрасной женщины.
Вдруг на меня снизошло озарение. Я понял, чем занимается Джилл. Она
прямо-таки создана для такого действа. У нее есть внешность, стиль и огонь,
когда она того пожелает. Посади ее в одну из этих комнат, и она будет
пленительна.
Я положил руку Майе на плечо и шепнул ей на ухо:
- Я проверю другие кабинки.
Она кивнула.
Когда я вышел в коридор, только две шторы оставались задернутыми. Один
мужчина как раз уходил. Я быстро прошелся по коридору. На четырех пустых
кабинках висели таблички, предупреждавшие, что звонить бесполезно. Я
подумал, что заведение работает круглосуточно и у каждой кабинки своя
хозяйка. Большинство должно скоро включиться, поскольку в Веселом Уголке
начинался час пик.
Я позвонил в колокольчик и вызвал рыжеволосое видение, которое
напомнило мне Тинни, но никак не Джилл Крайт. Я удрал прежде, чем оно успело
испытать на мне свои чары.
В коридор вышел старик и вопросительно на меня посмотрел. Я сунул ему в
руку монеты:
- Я намерен совершить тур.
- Как пожелаете. - Ни малейшего удивления. Какое ему дело до моих
причуд, пока я плачу деньги?
Каждая женщина была изумительна, но Джилл я так и не нашел. Я даже
дождался, пока освободятся две занятые кабинки. Одна из дам была не Джилл, а
другая не отозвалась на звонок.
Итак, число вариантов сократилось. Я прикинул, стоит ли обработать
старика, потом отверг эту идею. Если я не хочу сидеть с ним целую вечность,
не стоит рисковать. Он предупредит Джилл, что ею кто-то интересуется. Теперь
я знал, где искать. Мне только и нужно, что возвращаться сюда, пока я не
пересмотрю их всех.
Я пошел обратно, в первую кабинку. Майя и эльфийка болтали, словно
сестры. Женщина оделась. Вот и славно. У каждого мужчины существуют границы
того, что он способен вынести.
Майя оглянулась - убедиться, что это я.
- Я почти закончила. И потом, все равно время истекает.
Они обменялись несколькими, довольно туманными любезностями, которые
зародили во мне подозрение, что я помешал какому-то девичьему разговору.
Майя встала, придвинулась ближе и прошептала:
- Ты должен оставить чаевые. Так она зарабатывает на жизнь. Деньги,
которые ты дал старику, он оставляет себе.
Не считая доли Большого Босса, конечно. И часть чаевых уйдет к нему же.
- Куда?
Майя показала мне прорезь в крышке стола, которая служила единственным
средством передачи предметов за стекло. Я насыпал туда щедрую порцию
серебра. Я не остался внакладе. Деньги пришли от Большого Босса, пусть же
часть вернется обратно.
Майя сжала мне локоть. Она была поражена моей щедростью. Видно,
эльфийка ее очаровала. Мы вышли в коридор.
Я развел перед Майей шторы, отделяющие коридор от прихожей, и тут в
переднюю дверь кто-то вошел. Я только мельком увидел коротышку с сияющей
лысиной и внушительным шнобелем. Он застыл. Майя застыла. Я врезался ей в
спину. Мы образовали кучу-малу. Когда мы разобрались, коротышка исчез.
- Что за черт?
- Это он, Гаррет! Он меня узнал.
- Кто "он"?
- Тип, который был в той квартире. Тот, что чуть не сбил меня с ног.
Старик при входе поддерживал огонь. Он ничего не видел, ничего не
слышал.
Острое, однако, зрение у коротышки, если он сумел узнать немытую
девчонку, с которой столкнулся в квартире, в этой Майе.
Я выскочил на улицу и увидел то же самое, что и старик внутри. Ничего.
Видно, малыш был волшебником. Или из-за роста его просто невозможно
разглядеть в толпе.
На улицах Веселого Уголка начался еженощный карнавал. Вынужден
признать, не везде бал правили разврат и мерзость. Были тут и вполне
безобидные развлечения. В двух домах от меня, например, располагался клуб
бинго (6), куда только что прибыл головной отряд полка престарелых дам -
почитательниц этой игры. Но грязь и мерзость были сутью Веселого Уголка, и
страдания здесь перевешивали радость невинных развлечений.
Я спросил своих ангелов, не видели ли они коротышку. Они не поняли, о
чем я веду речь. Я обратился к зазывале. Он ни черта не видел и был слишком
занят, чтобы болтать.
- Я вернусь завтра, - рявкнул ему в физиономию. - Поговорим, когда тебя
не будет подпирать.
- Ага. Конечно. Никто не может сказать, что я не сотрудничаю с
Организацией.
Я подобрал Майю, и мы устало поплелись домой.
39
Долгое время ...
