Оливер Блик. Честный вор
страница №2
...ачивая страницу, -можешь катиться на все четыре стороны.
Камминс подозрительно взглянул на меня.
- А что ты там делал?
- Работал.
- Что-то выкупал?
Я кивнул.
- И сколько это стоило?
- Девяносто тысяч.
- Черт побери! Значит, старик не врал.
- О чем?
Камминс нахмурился и покачал головой.
- Я не хочу впутываться в это дело.
- Не волнуйся, - ответил я. - Во всяком случае, я тебя никуда не
впутаю.
Камминс задумчиво смотрел на пустую кружку. Если я хотел что-то
услышать, сначала следовало заплатить хотя бы за кружку пива. Я заказал
виски для себя и пиво для Камминса.
- В пятницу вечером он намекнул, что обтяпал выгодное дельце, - сказал
Камминс, когда Свелл обслужил нас и вернулся к комиксам. - Он предлагал
вступить с ним в долю.
- А что он от тебя хотел?
- Предполагал отнести что-то в прачечную-автомат. В районе Двадцать
первой улицы и Девятой авеню.
- Он не сказал, что именно?
- Нет. Но я понял так, что это что-то краденое. - Камминс щелкнул
пальцами. - Бойкинс сказал, что отдал шесть тысяч, но рассчитывает получить
тридцать. Он не говорил о девяноста. У тебя правда было столько денег?
Я кивнул.
- А где Бойкинс взял шесть тысяч?
- Он получил наследство. В августе у него умер дядя. В Калифорнии.
- Бойкинс не сказал, что он купил?
Камминс покачал головой.
- После того, как я отказался, он не стал ничего говорить. Но назвал
продавца.
- Кого же?
Камминс вновь взглянул на пустую кружку. Я раскрыл рот, чтобы позвать
Свелла, но он остановил меня.
- Я не хочу пить.
Я вздохнул.
- Ну ладно. Сколько?
- О боже, раз ты нес девяносто тысяч, значит, твои дела идут неплохо.
- Ты же знаешь, Финли, это не мои деньги.
- Сто долларов.
Я покачал головой.
- Семьдесят пять, - тут же уступил он.
- Пятьдесят.
- Дай мне взглянуть на них.
Я достал из бумажника две двадцати- и одну десятидолларовую банкноты и
положил их перед Камминсом. Тот сунул их во внутренний карман пальто.
- Ты слышал о Джимми Пескоу?
- Кажется, да. Он медвежатник?
Камминс кивнул.
- Один из лучших. Иначе он бы не получил бы десять лет. Он только что
вышел из тюрьмы. Каким-то образом он прослышал об одном сейфе и вскрыл его.
Денег там не оказалось, и он схватил то, что было. А когда понял, что взял,
то занервничал. Я слышал, ему очень не понравилось в тюрьме и не хотелось
попадать туда снова. И он продал добычу Бойкинсу за шесть тысяч. По крайней
мере, так сказал Бойкинс. Но он любил приврать.
- Где мне найти Пескоу?
- Я не справочное бюро.
- Вот еще десять долларов за адрес Пескоу.
С видимой неохотой Камминс назвал отель на Тридцать четвертой улице.
- Краденое действительно стоило девяносто тысяч? - спросил он, когда я
записал адрес.
- Так думали по меньшей мере три человека.
Камминс на мгновение задумался.
- Пока я знаю только двоих, Бойкинса и того парня, что дал тебе
девяносто тысяч. А кто третий?
- Тот, кто убил Бойкинса.
Когда я вышел из такси, перед дешевым отелем на Тридцать четвертой
улице уже собралась небольшая толпа. Они смотрели на распростертое на
асфальте тело. Один из стоящих мужчин, лет пятидесяти, даже без пиджака (как
я понял, портье), непрерывно повторял: "Это мистер Пескоу из восемьсот
девятнадцатого".
Я повернулся к высокому старику, пристально, сквозь толстые линзы
очков, разглядывающему мертвеца.
- Что случилось?
Тот презрительно скривил губы.
- Самоубийство, вот что. Какой-нибудь пьяница. Их теперь полно. И в
правительстве тоже. В Вашингтоне. В Олбани. Везде. - Он подозрительно
взглянул на меня, будто проверяя, не отношусь ли я к указанному множеству.
Если бы я не отвернулся от него, то не заметил бы мужчину и женщину,
спешащих по Тридцать четвертой улице. Я без труда узнал в них Майлса
Уайдстейна и Джанет Вистлер.
Глава восьмая
Два часа спустя, когда я вошел в холл моего отеля, Джанет в
темно-зеленом кожаном пальто и таком же брючном костюме бросила в пепельницу
недокуренную сигарету и поднялась мне навстречу.
- Нам надо поговорить, - сказала она.
- У меня или в баре? Нам не помешают ни тут, ни там.
- В баре, - твердо ответила она.
Найти свободный столик было несложно, поскольку в зале не было ни души.
Мы сели около двери, она заказала бурбон с содовой, я остановился на
шотландском.
- Где Уайдстейн? - спросил я, когда бармен обслужил нас и удалился за
стойку.
- Он заедет за мной чуть позднее.
- И на что это похоже?
- Что?
- Работать с Прокейном.
- Мне нравится.
- Ваш ответ не объясняет мне, на что это похоже.
Джанет расстегнула пояс и сняла пальто.
- Во всяком случае, это совсем не то, чем я занималась раньше.
- Вы учились в колледже?
- Три курса.
- Хотите, отгадаю в каком?
- Не надо. В Холиоуке.
- А потом?
- Ездила по свету. Была манекенщицей. В Париже, в Лос-Анджелесе.
- А как вы оказались у Прокейна? По объявлению в газете?
- Меня рекомендовал его психоаналитик. Я встречалась с ним. Он сказал
Прокейну, что я обладаю задатками первоклассного вора. Мы познакомились,
поговорили и стали работать вместе.
- И какие у него проблемы?
- Разве к психоаналитику обращаются только те, у кого возникли какие-то
проблемы? У вас удивительно старомодные взгляды.
- Мне говорили, что я отстал от жизни.
- Разве вы никогда не ощущаете потребности просто поговорить? У такого
человека, как Прокейн, может появиться подобное желание. А может, он просто
боится высоты. Неужели вы никогда не испытывали сомнений или страхов,
причины возникновения которых вам не ясны?
- Вероятно, вы правы. Ничто человеческое мне не чуждо.
- И это совсем не означает, что вы чокнулись и нуждаетесь в
психиатрической помощи.
Я улыбнулся.
- Мне кажется, вы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать различные
аспекты деятельности психоаналитиков.
- Нет. - Она пригубила бокал. - Я хочу поговорить с вами о Джимми
Пескоу. - Джанет взглянула мне прямо в глаза.
- А чем он вас заинтересовал?
- Вы его знали?
- Я слышал о нем.
- Он мертв.
- И?
- Мы думаем, что именно он украл журналы Прокейна.
- Мы?
- Майлс и я.
- Почему вы пришли к такому выводу?
- Майлс нашел человека, которому Пескоу пытался продать эти журналы.
- Кто он?
Джанет пожала плечами.
- Это не важно. Он - надежный человек. Пескоу предлагал журналы за
десять тысяч.
- Но он не купил?
- Нет.
- Он знал, что в них написано?
- Нет, но Пескоу сказал, что хозяин журналов с радостью выложит за них
сто тысяч.
- А почему Пескоу сам не предложил их владельцу?
- Он слишком нервничал.
- Однако ему хватило смелости вломиться в чужой дом.
- Тут требовалось совсем другое.
- А почему этот парень не купил журналы у Пескоу?
- Потому что у него не было десяти тысяч.
- И вы говорите, что Пескоу мертв?
- Да.
- Когда это случилось?
Джанет взглянула на часы.
- Часа два назад. Он выпрыгнул, упал или его выбросили из окна отеля.
Комната восемьсот девятнадцать в Джоплин-отель. На Тридцать четвертой улице.
- Вы были там?
- Сразу же после того, как он выпрыгнул. Или его выкинули, или...
- Он упал, - закончил я фразу Джанет. - И что вы сделали?
- Мы не знали, кто это, и подошли взглянуть на тело. Несколько секунд
спустя на улицу выбежал портье и воскликнул: "Это мистер Пескоу из восемьсот
девятнадцатого". Он повторял это снова и снова. Мы вошли в отель, взяли ключ
от восемьсот девятнадцатого, поднялись на лифте на десятый этаж, спустились
по лестнице на восьмой и осмотрели его комнату. Журналов там не было.
- Вы нашли что-нибудь еще?
Ее глаза сверкали, когда она рассказывала об обыске номера Пескоу. Тут
действительно требовалось немалое самообладание.
- Мы ничего не нашли. А что там могло быть?
- Шесть тысяч долларов, - ответил я, довольно улыбнувшись.
- Какие шесть тысяч?
- Которые Бобби Бойкинс заплатил Пескоу за украденные журналы.
Она взглянула на меня с нескрываемым уважением. Во всяком случае, я
именно так истолковал выражение ее глаз.
- Однако вы не такая уж соня, каким кажетесь с первого взгляда. Как вы
узнали об этом?
Я рассказал ей о встрече с Финли Камминсом и о визите на Тридцать
четвертую улицу.
- Однако вы не теряли время даром.
- Просто я знал, у кого спрашивать. Впрочем, и вы довольно быстро вышли
на Пескоу. Но нам по-прежнему неизвестно, у кого эти журналы сейчас. Скорее
всего именно тот у кого они находятся убил Бойкинса и Пескоу.
- Зачем ему потребовалось убивать медвежатника?
- Вы выяснили, что, кроме Бойкинса, Пескоу пытался продать журналы еще
одному человеку. Я узнал, что Бойкинс предлагал Камминсу войти с ним в долю.
И одному богу известно, к кому еще обращались старый карманник и Пескоу.
Вероятно, один из них решил получить всю добычу. Он убил Бойкинса и взял
журналы. Пескоу знал имя убийцы или догадался, кто он. И именно поэтому
выпрыгнул из окна, или упал, или его выкинули.
- Мистеру Прокейну это не понравится, - заметила Джанет.
- А где сейчас Уайдстейн? Рассказывает ему о ваших находках?
- Да.
- Ему не следовало торопиться.
- Почему?
- Тогда он мог бы сказать мистеру Прокейну, что я тоже не в восторге от
создавшейся ситуации.
Глава девятая
Детективы Оллер и Дил без энтузиазма восприняли мой отказ сообщить им
имя человека, давшего мне девяносто тысяч.
- Похоже, вы выдумали кодекс чести посредника, - фыркнул Карл Оллер.
- Честь тут ни при чем, - возразил я. - Это моя работа. Если я буду
много говорить, ко мне перестанут обращаться, а я слишком стар, чтобы ходить
на биржу труда.
- Вам еще нет сорока, - заметил Фрэнк Дил.
- Я говорю не о теле, а о душе.
Мы сидели в маленькой душной комнатушке уже больше часа. Дил напечатал,
а я подписал протокол допроса, и теперь мы вели светскую беседу.
- Вы же понимаете, что мы можем обвинить вас в сокрытии тяжелого
уголовного преступления. - Его голос звучал не слишком убедительно, будто он
сам не верил в то, что говорил.
- Вам это не удастся, потому что вы не знаете наверняка, совершено ли
преступление. Вам известно, что я принес в прачечную девяносто тысяч и нашел
там тело Бойкинса. Я не должен рассказывать вам, где я взял эти деньги. Я
даже не знаю, нес ли я их Бойкинсу, а не кому-то еще.
Дил неторопливо достал пачку сигарет, спички и закурил.
- Бобби Бойкинс проворачивал какое-то крупное дело. Во всяком случае,
крупное для него. Ходят такие слухи.
- Не понимаю, какое отношение они имеют ко мне.
- Если вы скажете нам, кто ваш клиент и что у него украли, мы сможем
понять, кто убил Бойкинса и почему.
Я покачал головой.
- Вы ведь не рассчитываете на то, что я скажу вам его имя.
- Мы не знаем, что вы можете сказать, - ответил Оллер. - Поэтому мы
задаем так много вопросов. А вдруг вы ответите на один из них.
Оллер стоял справа от меня, прислонившись к стене. Засалившиеся на
локтях рукава и узкие лацканы его темно-синего костюма указывали на то, что
детектив купил его лет пять назад. Чуть ниже узла на его красно-голубом
галстуке темнело какое-то пятно. Вероятно, у Оллера было много детей и мало
денег.
Я встал.
- Если у вас будут доказательства того, что эти девяносто тысяч
предназначались Бойкинсу, я, возможно, помогу вам.
- Возможно, - хмыкнул Оллер. Ему явно не нравилось это слово. Он
взглянул на Дила. - Фрэнк, мне пришла в голову одна мысль.
- Какая?
- Когда-нибудь нам позвонят и скажут, что кого-то застрелили или
зарезали и засунули в багажник автомобиля. Мы откроем багажник и знаешь,
кого мы там найдем?
- Его, - ответил Дил.
- Меня это не удивит. Сент-Айвз понесет кому-то деньги, например, в
обмен на драгоценности, а вор решит, что ему нужно и то, и другое. Поэтому
Сент-Айвз и окажется в багажнике.
- Ты забыл упомянуть еще кое о чем, - сказал Дил, обращаясь к Оллеру,
но глядя на меня.
- О чем же?
- Я надеюсь, что на наши вопросы, касающиеся личности убийцы, мы
получим такие же исчерпывающие ответы, как и сегодня.
Оллер улыбнулся.
- Это было бы неплохо, не правда ли, Фрэнк?
На улице я поймал такси и попросил отвезти меня в уютный ресторанчик на
Лексингтон-авеню, между Пятьдесят пятой и Пятьдесят шестой улицами. После
двух виски я успокоился, съел сандвич, выпил кофе и поехал в Джоплин-отель.
В просторном холле стояло несколько обшарпанных кресел, продавленный
диван и сломанный телевизор.
- Вам не нужна комната? - сказал портье, когда я подошел к конторке.
- Нет.
- Вы хотите задать несколько вопросов о парне, что выпрыгнул из окна
восемьсот девятнадцатого номера? О Пескоу?
- Я мог бы представиться вам как его брат.
- Могли бы.
- Но вы бы мне не поверили?
Бледно-голубые глаза портье скользнули по моему пальто, за которое я не
так давно заплатил сто пятьдесят долларов.
- Нет, не поверил бы.
- Тогда считайте, что я из полиции.
Портье нахмурился.
- Вы - не полицейский, - твердо заявил он. - Вы могли бы сойти за
репортера. Вы выглядите, как репортер.
- Когда-то я работал в газете.
- А теперь?
- Теперь нет.
- Сколько сейчас платят репортерам? Сотни три в неделю?
- Примерно. Кому больше, большинству - меньше.
- Значит, вы не репортер. Человека, получающего три сотни в неделю, не
пошлют собирать сведения о таком, как Пескоу.
- Давно он тут жил?
- Вы знаете, как я получил эту работу? - неожиданно спросил портье.
- Как?
- Меня выгнала жена, и я переехал сюда. Потом меня выгнали с работы, я
задолжал за номер, и меня взяли ночным портье. Я пытался найти что-то
другое, но кому нужен работник, которому уже пятьдесят три года.
- А чем занимался Пескоу?
Но портье, казалось, не слышал моего вопроса, погруженный в собственные
проблемы.
- Я получаю шестьдесят шесть долларов в неделю и жилье. Двадцать пять
идут на алименты, еще шесть на страховку. Остается тридцать пять. Разве
можно прожить на тридцать пять долларов в неделю?
- Это довольно сложно. - Я достал из бумажника двадцать долларов и
положил их на конторку. Две секунды спустя деньги исчезли в кармане портье.
- Пескоу жил тут месяц. Он ничего не делал. Я хочу сказать, не ходил на
работу. К нему никто не приходил, не звонил, не писал писем. Из номера он
выходил, чтобы поесть. Несколько раз он в отеле не ночевал.
Я достал пачку сигарет и угостил портье. Мы закурили.
- И что сказала полиция?
Портье пожал плечами.
- Выпрыгнул из окна или упал.
- Но его не выкинули?
Портье прищурился.
- Да кто будет о него мараться?
- Может, он задолжал кому-то немного денег и не хотел платить.
- Но зачем его убивать? Пока он был жив, оставался шанс на то, что он
когда-нибудь отдаст долг.
- И немалый шанс. Пескоу был взломщиком сейфов. Одним из лучших. Перед
тем, как Пескоу выпрыгнул из окна или упал, к нему никто не заходил?
Портье опустил глаза.
- Как я уже говорил, тридцать пять долларов...
Я положил на конторку еще десятку. Он убрал деньги в карман и оглядел
пустой холл.
- Я не говорю вам ничего из того, что не сказал полиции.
- Конечно.
- Двое мужчин поднялись наверх как раз перед тем, как Пескоу вывалился
из окна.
- Куда они пошли?
Он покачал головой.
- Не знаю. Они могли подняться и на восьмой этаж, и на пятый, и на
двенадцатый. Я не знаю.
- Они поднялись вместе?
- Да.
- Как они выглядели?
- Не знаю. Клянусь богом, я их не запомнил. Я не приглядывался к ним. И
упомянул о них только потому, что не видел, как они спустились вниз.
Глава десятая
Во вторник, в восемь утра, Майлс Уайдстейн принес мне девяносто тысяч в
банкнотах по пятьдесят и двадцать долларов. Он выпил чашечку кофе, пока я
считал деньги, и получил от меня новую расписку. В десять часов я входил в
мужской туалет на втором этаже Вестсайдского аэровокзала. На моем плече
висела сумка с эмблемой "Пан-Ам".
Первая кабинка слева оказалась свободной. Я закрыл за собой дверь,
положив сумку на колени, сел на стульчик, и стал ждать.
Через восемь минут соседняя кабинка поменяла посетителя. Спустя еще
тридцать пять секунд под перегородкой показалась дорожная сумка с эмблемой
"Юнайтед Эйрлайнз". Я наклонился, поставил на пол свою сумку, поднял чужую,
расстегнул "молнию" и заглянул внутрь. В ней лежали пять толстых тетрадей.
Вытащив крайнюю, я раскрыл ее и получил полную информацию о том, как украсть
семьдесят пять тысяч долларов у скупщика краденого из Питсбурга, который
слишком откровенно беседовал с некой девицей с Манхаттана. Запись, сделанная
четким, напоминающим детский, почерком, датировалась девятнадцатым марта
тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. В конце указывались причины, по
которым питтсбургский скупщик не мог пожаловаться на то, что его ограбили.
Будь сегодня девятнадцатое марта указанного года, я бы не устоял перед
искушением.
Я положил тетрадь в сумку, достал вторую и перелистал ее. В ней
содержались сведения, охватывающие деятельность Прокейна за пять лет,
начиная с шестидесятого года. Я потянулся за третьей, когда в перегородку
постучали. И все-таки я достал ее. Эта тетрадь помогла бы мне разбогатеть,
попади я сейчас в пятьдесят пятый год. Я клал тетрадь в сумку, когда
повторился нетерпеливый стук в перегородку. Застегнув сумку с тетрадями, я
ногой вытолкнул другую, с деньгами, в соседнюю кабину, встал, открыл дверь и
вышел из туалета.
Майлс Уайдстен стоял метрах в десяти, засунув руки в карманы пальто. Он
взглянул на меня, и я быстро кивнул. Джанет находилась чуть левее.
- Пошли, - бросил я Уайдстейну.
- Они у вас? - спросил он, пристроившись рядом.
- Да.
- Вы уверены?
- Я не прочел всего, что там написано, но несколько страниц убедили
меня, что эти тетради стоят девяносто тысяч, если Прокейн не хочет попасть
за решетку.
Нас догнала Джанет.
- Не надо ли нам подождать и посмотреть, кто вынесет деньги из туалета?
Не сбавляя шага, я покачал головой.
- Оставайтесь, если хотите, но я должен уйти. Увидев меня, человек,
получивший деньги, может открыть стрельбу.
- Вы уверены, что журналы у вас? - вновь повторил Уайдстейн.
- Все пять, - ответил я.
Джанет коснулась моего локтя.
- У нас машина.
Мы вышли на Сорок вторую улицу и сели на заднее сиденье ждущего
лимузина. Уайдстейн назвал шоферу адрес Прокейна и нажал кнопку, приводящую
в действие стеклянную перегородку. Сумка с журналами лежала у меня на
коленях.
- Можно мне взглянуть? - попросил Уайдстейн.
Я вежливо улыбнулся и покачал головой.
- Сначала я хотел бы отдать их Прокейну.
Уайдстейн задумчиво посмотрел на меня.
- Значит, вы берете на себя всю ответственность?
- Это входит в мои обязанности.
- Он не доверяет нам, Майлс, - вмешалась Джанет.
- Это плохо, - пробурчал Уайдстейн, и больше мы не обмолвились ни
словом, пока не вошли в кабинет Прокейна и я не передал ему сумку с
журналами, полученную двадцать шесть минут назад.
Когда он брал сумку, его руки слегка дрожали. Прокейн положил ее на
стол, расстегнул "молнию", достал журналы и взглянул на меня.
- Вы просмотрели их?
- Да.
- Достаточно тщательно?
- Во всяком случае, я понял, почему вы хотите их вернуть.
Прокейн кивнул и, быстро просмотрев журналы, выбрал один из них,
раскрыл на середине и пролистал несколько страниц. На его щеках выступили
пятна нездорового румянца. Он повернулся к Уайдстейну и покачал головой.
- Черт побери, - пробормотал тот.
- Вы уверены? - спросила Джанет, подходя к Прокейну.
Он протянул ей журнал.
Джанет взглянула на раскрытую страницу, бросила журнал на стол и
выругалась.
Прокейн медленно обошел стол, осторожно опустился в кресло, вытащил из
кармана пузырек, достал таблетку и положил ее в рот. Затем взглянул на меня.
- Это не ваша вина, мистер Сент-Айвз.
Джанет Вистлер и Майлс Уайдстейн также смотрели на меня. Судя по
выражению их лиц, они не разделяли мнения Прокейна.
- Это не его вина, - повторил Прокейн, перехватив их взгляды. -
Определенно, не его. - Казалось, он хотел убедить самого себя.
- Ну хорошо, - заметил я, - тогда чья же?
Они обменялись многозначительными взглядами. Впрочем, содержащаяся в
них информация предназначалась не для меня.
- Мне кажется, вам лучше присесть, мистер Сент-Айвз, - предложил
Прокейн. - Нам надо поговорить. Хотите что-нибудь выпить?
- С удовольствием.
- Джанет, налейте что-нибудь мистеру Сент-Айвзу.
- Шотландское с содовой? - спросила она.
Я кивнул.
Джанет принесла мне бокал и села рядом. Уайдстейн остался стоять,
прислонившись к стене около пейзажа, на котором Прокейн изобразил свою
коннектикутскую ферму в солнечный зимний день.
- Мне следовало довериться вам, мистер Сент-Айвз, - пятна румянца на
щеках Прокейна существенно поблекли. - Я этого не сделал и теперь оказался в
крайне сложном положении.
- Журналы подлинные, не так ли?
- Да, они подлинные. Вы прочли, что в них написано?
- Я прочел о скупщике краденого из Питсбурга. Что-то еще. Это учебное
пособие для вора. Но я не понимаю, как вы могли, с такой тщательностью
подготовив кражу, оставлять столь неопровержимые улики.
Лицо Прокейна порозовело.
- Излагая на бумаге план операции, я еще раз проверял каждый шаг,
находил слабые места, вносил необходимые коррективы. - Он провел рукой по
лежащему перед ним журналу. - Потом я не открывал его несколько недель и
вновь просматривал план операции. Как говорится, свежим взглядом.
- Это стоило вам сто тысяч долларов, - сказал я. - Но сейчас вас
волнует совсем другое?
- Тут не хватает четырех страниц, - вмешался Уайдстейн.
- Где?
- В этом журнале. - Прокейн указал на черную тетрадь, лежащую на столе.
- Я записываю в нее текущие дела.
- Я обратил внимание, что план каждой операции занимает четыре
страницы.
Он кивнул.
- Как я понимаю, украден план вашего следующего ограбления. Когда вы
собирались провести его? Через неделю? Месяц?
Прокейн покачал головой.
- Мы готовили ее почти полгода.
Я не спеша отпил из бокала.
- Так когда?
- Завтра. Завтра ночью мы хотим украсть миллион долларов,
Глава одиннадцатая
- До свидания, - я встал и направился к двери.
Я не сделал и двух шагов, как Майлс Уайдстейн оказался передо мной. Я
не мог выйти из комнаты, не испросив его разрешения. А он, судя по всему,
полагал, что мне не следует торопиться с уходом. Он протянул руку и взял у
меня пустой бокал, который я забыл поставить на стол.
- Позвольте мне наполнить ваш бокал, мистер Сент-Айвз.
Мне предстояло выбрать между дверью и виски. Но и я, и Уайдстейн
понимали, что выбор заключался совсем в другом. Мы улыбнулись друг другу, и
я отметил, что он чуть выше меня, чуть тяжелее и гораздо моложе. Он
вопросительно поднял бокал, казалось, читая мои мысли.
- Шотландское с содовой, - вздохнул я и вернулся в кресло, чтобы
услышать, как кто-то скажет мне, почему я должен делать то, что мне совсем
не хотелось делать.
Эту миссию взял на себя Прокейн.
- Миллион долларов - большие деньги, мистер Сент-Айвз.
Я молча наблюдал, как он откинулся назад, заложив руки за голову и
уставился в потолок, собираясь с мыслями.
- Миллион долларов в этой стране являются символом успеха. Имея
миллион, человек может уверенно смотреть в будущее. Только проценты составят
сорок - шестьдесят тысяч в год, а на такую сумму можно прожить даже в
Нью-Йорке. - Он улыбнулся. - Мечта любого вора - украсть миллион. Наличными.
За один раз. Такое случалось. Мне вспоминается бостонское ограбление в
тысяча девятьсот пятидесятом, нападение на почтовый грузовик в Плимуте,
Массачусетсе в шестьдесят втором. И, конечно, великое английское ограбление
в следующем году. Тогда добыча составила семь миллионов долларов.
Промолчав, Прокейн печально покачал головой.
- Большинство участников этих ограблений оказались за решеткой, причем
до того, как успели потратить свою долю. Психиатры, разумеется, скажут нам,
что они сами хотели, чтобы их поймали, наказали и так далее. Должен
признать, я никогда не испытывал подобного желания. Это не только мое
мнение, я консультировался с опытным специалистом.
Я кивнул.
- То есть вы обращались к психоаналитику, чтобы выяснить, не движет ли
вами подсознательное желание быть пойманным и понести наказание.
- И вас это удивляет?
- Да, именно удивляет.
Взгляд Прокейна остановился на одном из пейзажей, одиноком старом дубе,
растущем в некотором отдалении от леса, Судя по всему, Прокейн рисовал
весной и вновь очень удачно уловил игру света. Солнечные зайчики, казалось,
плясали на темной коре.
- Во всяком случае, теперь я уверен, что ворую не для того, чтобы быть
пойманным. Так же, как мистер Уайдстейн и мисс Вистлер.
- Этот парень проверил и меня, - улыбнулся Уайдстейн. - А Джанет он
знал раньше.
- Вы сказали, что крадете только у тех, кто не может обратиться за
помощью к закону. Но где вы найдете преступника, у которого можно украсть
миллион?
Прокейн усмехнулся.
- Кого бы вы предложили?
- Я еще думаю над этим.
- Если поставить целью просто украсть миллион, логичнее всего обратить
внимание на бронированные грузовики, которые перевозят деньги из банков.
Просто удивительно, где они берут таких некомпетентных охранников. Возьмем,
для примера, прошлую осень. Преступники захватили бронированный грузовик и
уехали вместе с деньгами. Вот тогда-то я начал думать о том, как можно
украсть миллион.
- Как мне кажется, это произошло в Нью-Йорке?
- Совершенно верно. Три охранника везли недельную зарплату сотрудникам
четырех крупных фирм. В шесть утра они остановились у закусочной, и двое
пошли выпить чашечку кофе. Когда один из них вернулся, чтобы сменить
третьего, налетчики, застав их врасплох, захватили грузовик и четыреста
шесть тысяч долларов.
- Кажется, они бросили грузовик где-то на пустыре, перенесли деньги в
две другие машины, и больше о них не слышали.
- И не услышат, если они будут держать язык за зубами.
- Или не захотят, чтобы их поймали, - добавила Джанет.
Прокейн утвердительно кивнул.
- Во всяком случае, им не придется опасаться полиции или ФБР. Согласно
последним данным, эти организации раскрывают лишь одно преступление из
двадцати.
- Просто удивительно, что воров не так уж и много.
Прокейн выдвинул ящик стола и достал газетную вырезку.
- "Таймс" пишет, что только в четырех случаях из ста, официально
зарегистрированных в полиции, производится арест предполагаемого
преступника.
- Значит, для среднего вора вероятность успеха составляет девяносто
шесть процентов, - заметил я. - Очень неплохое соотношение.
- К сожалению, шансы на успех резко падают, когда речь заходит о
миллионе. Я бы сказал, украсть миллион сложнее, чем заработать честным
трудом. Особенно, если его надо украсть у тех, кто не имеет возможности
пожаловаться в полицию.
- Действительно, - усмехнулся я, - тут могут возникнуть некоторые
сложности.
- Как вы догадались, меня интересовали незаконные сделки, при которых
миллион долларов наличными мог перейти из рук в руки. Я нашел два возможных
варианта. Первый - торговля оружием, второй - наркотиками. Я остановился на
последнем.
- Вы собираетесь украсть миллион у торговцев наркотиками? - я покачал
головой, показывая, что не желаю участвовать в этой безумной затее.
- Пусть он договорит, Сент-Айвз, - процедил Уайдстейн. - Сначала я
почувствовал то же самое.
- Я не хочу ничего слушать. Я общался с оптовыми торговцами героином.
Не слишком близко, но общался. И кое-что слышал об их методах. В них нет
ничего человеческого. У них в голове чего-то не хватает. Я говорю не о том,
чем они занимаются, а какие они есть. Как они воспринимают окружающий мир.
Лучше обокрасть ФБР. Тут больше шансов остаться в живых.
Слушая меня, Прокейн сдержанно улыбался. Вероятно, он уже задавал себе
эти вопросы и нашел приемлемые ответы.
- Подготовка, мистер Сент-Айвз, - он поднял указательный палец. - Не
забывайте о подготовке. Мы уже шесть месяцев работаем над этой операцией. Мы
учли все, самые мельчайшие детали. Только на информацию потрачено семьдесят
тысяч долларов.
- Забудьте о них и отправляйтесь путешествовать. Во Флориде сейчас
просто рай. И не так много народа. Я с удовольствием поеду туда сам.
- Боюсь, это невозможно, - ответил Прокейн.
- Но почему? Вам же нужны деньги. Вы же украли миллион. Пусть не сразу,
но по частям. А теперь хотите схлестнуться с торговцами героином. И вам
известно, что они из себя представляют. Они найдут вас, даже если им
потребуется на это десять лет, Даже в кошмарном сне я не могу представить,
что они с вами сделают, когда это произойдет.
Прокейн кивнул.
- Если бы журналы вернулись ко мне в полном объеме, я, возможно,
согласился бы с вами. А теперь мне не остается ничего другого, как
действовать согласно первоначальному плану.
Я встал и, опершись руками о стол, наклонился вперед. Начал я спокойно,
но потом сорвался и перешел на крик.
- По меньшей мере три человека держали в руках ваши журналы. Вор,
укравший их, упал с восьмого этажа. Старик, который купил их у вора, найден
мертвым. Одному Богу известно, с кем еще они говорили о содержимом журналов
перед тем, как умереть. Вполне возможно, что человек двадцать знают о том,
как вы собираетесь украсть миллион. Я понимаю, что на подготовку операции вы
потратили много времени и денег, но теперь весь Нью-Йорк и половина Чикаго в
курсе ваших планов.
- Замолчите, Сент-Айвз, и послушайте, что вам скажут, - рявкнул
Уайдстейн, - Может быть, тогда вы что-нибудь поймете.
- Хорошо. - Я сел. - Я послушаю. Не знаю, должен ли я слушать то, что
не хочу слышать, но я послушаю.
- Ну и отлично, - продолжил Прокейн. - Узнав о краже журналов, мистер
Сент-Айвз, я понял, что их можно использовать не только для шантажа. Мои
подозрения усиливались по мере того, как стало известно о смерти Бойкинса и
Пескоу. А четыре страницы, вырванные из последнего журнала, подтвердили мои
самые худшие опасения.
- О том, что написано на этих страницах, Бойкинс и Пескоу могли
рассказать кому угодно.
- Я придерживаюсь иного мнения, - возразил Прокейн.
- Почему?
- Именно потому, что эти четыре страницы вырваны из журнала. Это
означает, Бойкинс и Пескоу ничего никому не говорили. Человек, вырвавший
страницы, убедился в этом и позаботился о том, чтобы они молчали и в
будущем. Поэтому они и умерли.
- Вы в этом уверены?
- Я уверен только в одном - эти страницы будут использованы.
- Чтобы шантажировать вас?
- Это одна из трех возможностей. Но дальнейший шантаж возможен, если
только ограбление пройдет успешно. Вы со мной согласны, не так ли?
Я кивнул.
- А в чем заключаются другие возможности?
- Теперешний владелец страниц может переслать их торговцам наркотиками.
Они могут щедро заплатить за них.
- Заплатят наверняка.
- И, наконец, он может сам воспользоваться моим планом. В этом случае
при минимальном риске он получит максимальную прибыль. Я убежден, что тот,
кто вырвал страницы, попытается украсть миллион у торговцев наркотиками.
Вернее, не тот, а те, потому что для выполнения моего плана необходимы, как
минимум, два человека.
- А зачем вырывать их из журнала? - спросил я. - Не проще ли снять
ксерокопию?
- Они хотели, чтобы я знал о том, что эти страницы у них.
- И отказались от ограбления?
- Это одна причина. Но, как вы заметили, все записи в журналах сделаны
моим почерком.
Я кивнул, понимая, к чему он клонит.
- Чуть раньше вы совершенно справедливо отметили, что торговцы
наркотиками очень расстроятся, узнав о пропаже миллиона. Предположим, вы тот
самый торговец, у которого украли миллион. И тут вы получаете по почте
четыре страницы, на которых детально расписана операция по похищению этого
миллиона. А вместе с ними записку с предложением поинтересоваться почерком
некоего Абнера Прокейна и сравнить его с записями на этих страницах. Как бы
вы поступили, Сент-Айвз?
- На месте торговца?
- Да.
- Вы бы не увидели следующего рассвета, мистер Прокейн.
Глава двенадцатая
Прокейн еще минут пятнадцать объяснял мне, почему он уверен в том, что
шантажисты, уже получившие девяносто тысяч, обязательно предпримут попытку
украсть миллион и возложат вину на него.
- О'кей, вы меня убедили, - устав слушать, я прервал его на полуслове.
- Так почему бы вам не обратиться в полицию, и пусть они отловят и торговцев
наркотиками, и шантажистов.
Прокейн упрямо покачал головой.
- Не забывайте, что в эту операцию вложены большие деньги.
- Мне кажется, дело не в этом.
- Не в этом?
- Нет. Просто вас обуревает желание стать вором, укравшим миллион. Я
слушал вас почти час и понял, что это желание превратилось в навязчивую
идею. Вы мечтаете о том, чтобы ваш бюст стоял в воровском "зале славы". Вы
так стремитесь к признанию, что потеряли связь с реальным миром.
В комнате повисла тяжелая тишина. Прокейн внимательно разглядывал свою
правую руку. Уайдстейн изучал что-то на ковре. Джанет не отрывала взгляда от
любимого пейзажа.
- Разумеется в ваших словах есть доля правды, - сказал наконец Прокейн.
- Расскажите ему все до конца и покончим с этим, - пробурчал Уайдстейн.
Прокейн глубоко вздохнул.
- Мы бы хотели, чтобы вы присоединились к нам, мистер Сент-Айвз.
- Никогда, - не колеблясь ответил я.
- Не в качестве участника.
- Все равно, нет.
- Как стороннего наблюдателя.
- Это противозаконно.
- Вы получите соответствующую компенсацию.
- После смерти мне вряд ли понадобятся деньги.
- Что вы скажете о двадцати пяти тысячах?
- Пожалуй, я вас выслушаю.
- Это все, о чем я вас прошу.
И все-таки мной руководила не жадность, а любопытство. Я только что
заработал десять тысяч, на моем банковском счету лежали триста двадцать пять
долларов; акции, купленные мной полгода назад за пять тысяч, все еще стоили,
согласно финансовой странице "Таймс", не меньше девятисот. Так что я мог
спокойно смотреть в ближайшее, во всяком случае, будущее.
Определив цель - торговлю наркотиками, Прокейну предстояло найти
конкретную жертву. Это оказалось не так просто и стоило немалых денег.
Прежде всего, Джанет Вистлер и Майлс Уайдстейн стали наркоманами,
естественно, только номинально. Они нашли себе продавца и обеспечили ему
надежный источник доходов. Через три месяца они объявили себя банкротами и
сами стали продавать героин в одном из кварталов Ист-сайда.
Товар они получали от пуэрториканца, которого они знали, как Альфредо.
За пару месяцев они передали ему сорок шесть тысяч долларов. Героин, будто
бы проданный за эти деньги, они приносили к Прокейну и выбрасывали в
канализацию.
Наконец Джанет нашла ниточку, ведущую к источнику героина. Ею оказался
южноамериканский дипломат, который любил развлекаться в Нью-Йорке, подальше
от жены и официального Вашингтона. Джанет познакомилась с ним через
Альфредо. Дипломат любил похвастаться близкой дружбой с сотрудником
посольства, зарабатывающим большие деньги на торговле героином. Как-то
дипломат намекнул, что намечается крупная сделка, и Прокейн решил, что пора
переходить к активным действиям.
Уайдстейн ворвался в номер отеля, который занимали дипломат с Джанет,
сфотографировал их нагишом в постели и пригрозил, что отправит фотографии
послу, который, кстати, являлся братом жены дипломата, если тот не сообщит
им подробности процедуры обмена партии героина на шуршащие банкноты,
выпущенные казначейством Соединенных Штатов.
Дипломат ошалел от страха, но требуемую информацию предоставил. Он
получил ее, установив подслушивающее устройство на телефон своего коллеги. А
когда Уайдстейн отдал ему негативы фотографий вместе с десятью тысячами
долларов - вознаграждением за оказанные услуги - чуть не плакал от радости
- Итак, мистер Сент-Айвз, - закончил Прокейн, - потратив семьдесят три
тысячи долларов и почти шесть месяцев, мы знаем, где и когда можно украсть
миллион у лиц, причастных к международной торговле наркотиками.
- Я хотел бы знать, в чем будет заключаться моя роль. Вы сказали что-то
насчет наблюдателя. Я должен стоять рядом и аплодировать?
Прокейн вновь откинулся в кресле и заложил руки за голову. Вероятно,
это была его любимая поза.
- Я полагаю, что каждый человек, достигнув моего возраста, неожиданно
осознает, что он тоже смертен. - Заметив поскучневшие лица Джанет и Майлса,
я понял, что они слышали эту фразу не один раз. - А вот кража миллиона
войдет в историю. Во всяком случае, в "Мировой Альманах".
- Эту заметку вы сможете прочитать в тюрьме.
- Я никогда не прочту ее.
- Почему?
- Об ограблении узнают только после моей смерти.
- А... - Я, кажется, начал понимать, чего он хотел от меня. - Вы
хотите, чтобы я описал ваш подвиг?
- Да.
- А потом?
- Отдали бы рукопись мне.
- Чтобы ее нашли в вашем архиве?
Прокейн кивнул.
- В кожаном переплете, если вы не возражаете.
- А ваши друзья? - я кивнул в сторону Джанет и Майлса.
- Вы можете изменить наши имена, - ответил Уайдстейн.
Идея казалась мне все более привлекательной.
- И я получу двадцать пять тысяч долларов?
- Совершенно верно, - кивнул Прокейн.
- За полную историю ограбления с упоминанием вашего подлинного имени?
Только фактический материал, никакого вымысла?
- Да.
- А почему вы не напишите ее сами?
- Мне хотелось, чтобы это сделал профессионал, причем лицо
незаинтересованное.
- И давно вам пришла в голову такая идея?
- В общем-то, да, - ответил Прокейн. - Но я не мог найти повод
обратиться к кому-нибудь из писателей.
- Если бы вы шепнули хотя бы одному о двадцати пяти тысячах, через час
у вашего дома стояла бы очередь в полквартала.
- Я не хочу огласки.
- Двадцать пять тысяч купят и гробовое молчание.
- Так вы отклоняете мое предложение?
- Конечно, нет. Если вы останетесь живы, позвоните мне. Вы расскажете
мне об ограблении, я все запишу и даже куплю кожаный переплет.
- Мне очень нравилась ваша колонка в газете. Я уверен, что вы прекрасно
справитесь с заданием. Но я хочу, чтобы ваша статья базировались не на моем
рассказе, а на свидетельстве очевидца.
- Очевидца?
- Да.
- Вы шутите?
- Отнюдь.
- И что я должен делать? Смотреть, как вы тычете кому-то пистолетом в
ребра, и отметить металл, звучащий в вашем голосе, когда вы скажете "О'кей,
парень, где деньги?"
- Это не слишком занятная история.
- Пусть ее напишет кто-то еще.
- Я бы хотел, чтобы вы выслушали меня до конца.
- Вы и так рассказали больше чем достаточно.
Прокейн улыбнулся.
- Это моя последняя операция.
- Назовите ее "Последний шаг".
- Самое интересное заключается в том, куда пойдут эти деньги.
- Куда? - я не мог не задать этот вопрос.
- Мне, естественно, они не нужны, - продолжил Прокейн. - Половину
получат мисс Вистлер и мистер Уайдстейн. После этой операции они начнут
работать самостоятельно.
- А вторая половина?
- Я не знаю, поверите ли вы мне, но я могу попросить мистера Грина
подтвердить мои слова. Я думаю, он уже подготовил необходимые документы.
- Документы?
- В Гарлеме есть клиника, в которой лечат наркоманов.
- И?
- На следующей неделе она получит полмиллиона долларов от анонимного
дарителя. - Прокейн помолчал и, улыбнувшись, добавил: - От меня.
Глава тринадцатая
Конечно, я согласился. Сначала я сказал себе, что мне нужны деньги.
Потом попытался возложить вину за свою слабость на наркоманов Гарлема,
которым следовало протянуть руку помощи. Но мне пришлось признать, что даже
несколько миллионов оказались бы каплей в море, не говоря уже о пятистах
тысячах. И тогда я смирился с истинной причиной моего согласия. Я хотел
присутствовать при краже миллиона долларов.
Вероятно, у нас с Прокейном было немало общего. Он хотел украсть
миллион, я - наблюдать за кражей. Все репортеры излишне любопытны, даже те,
кто ушел из газеты и занялся более серьезными делами. Никто не грозил мне
пистолетом, не запугивал разоблачением. Меня поманили пальцем и,
поупиравшись для приличия, я с живостью схватился за предоставленную
возможность.
Короче, сочетания нормальной человеческой жадности, все-таки двадцать
пять тысяч на дороге не валяются, и чрезмерного любопытства оказалось
достаточно для того, чтобы я согласился стать вором. Прокейн удивился, когда
я сказал "да". Похоже, он полагал, что ему потребуется еще минут пять, чтобы
убедить меня, и расстроился из-за того, что я не позволил ему выложить все
аргументы.
- Значит, вы согласны? - переспросил он.
- Мне казалось, что слово "да" имеет именно это значение.
- И условия вас устраивают?
- Не совсем. Вы упомянули двадцать пять тысяч. Половину я бы хотел
получить сейчас.
Прокейн выдвинул ящик стола, достал жестяную коробочку и отсчитал
двенадцать с половиной тысяч банкнотами по сто и пятьдесят долларов.
Получилась маленькая стопка высотой не более дюйма. Я наклонился вперед,
взял деньги, положил их в карман и снова сел.
- Теперь вы с нами, Сент-Айвз, - сказал Уайдстейн. - До конца.
- Я в этом не уверен, - ответил я.
Они вновь переглянулись. Рот Прокейна превратился в узкую полоску,
глаза сузились, и что-то случилось с его подбородком. Он стал куда тяжелее.
Впервые я увидел в Прокейне вора. Причем совершенно безжалостного.
- Не сочтите за труд объяснить ваши слова, - процедил он.
- С удовольствием. Я с вами, как и говорил Уайдстейн, но согласен
делать лишь то, за что мне платят. Если кого-то застрелят, не надейтесь, что
я заменю шофера или помогу нести деньги, или буду прикрывать ваш отход. Я
просто наблюдатель. А если мне покажется, что меня могут убить, я тут же
сбегу. Другими словами, не рассчитывайте на мою помощь.
На губах Прокейна вновь заиграла улыбка.
- Мы и хотим, чтобы вы внимательно следили за ходом событий, но ни во
что не вмешивались.
- А иначе вы можете нам помешать, - добавил Уайдстейн.
- Ну и отлично. Где вы намерены взять деньги и когда?
- Как я упоминал ранее, операция назначена на завтра, - ответил
Прокейн. Надеюсь, вы понимаете, почему мне не хочется вдаваться в
подробности?
- Чтобы я не продал их за кругленькую сумму.
- Я уверен, что вы этого не сделаете.
- Но не хотите и рисковать.
Он улыбнулся.
- Разумеется, нет.
Я тоже улыбнулся. Мы понимали друг друга с полуслова.
- Тогда скажите, куда мне завтра прийти и в какое время?
На мгновение он задумался.
- Приходите сюда. Что-нибудь около полудня.
- Прекрасно. Что-нибудь еще? Он взглянул на Джанет Вистлер. Та покачала
головой. Так же, как и Уайдстейн. Прокейн встал и протянул мне руку.
- Я рад, что вы с нами, мистер Сент-Айвз. Очень рад.
Мы обменялись рукопожатием.
- До завтра, - сказал я.
- Мистер Уайдстейн отвезет вас домой. Ему все равно ехать в ту сторону.
- Отлично.
Попрощавшись с Джанет и Прокейном, я вместе с Уайдстейном вышел на
Семьдесят четвертую улицу.
- Я думаю, что вы псих, - сказал он, когда мы отъехали от тротуара.
- Потому что согласился?
- Потому что согласились выслушать его.
- Но почему?
- Вполне возможно, что завяжется перестрелка и кого-то убьют. Значит,
вы станете соучастником убийства.
- Разве стрельба входит в планы Прокейна?
- Нет. Он никогда не стрелял. Во всяком случае, в человека.
- Так почему он должен изменить своей привычке?
- Потому что ему не оставят другого выхода.
- Он должен предусмотреть и такую возможность.
- Он предусмотрел все.
- Создается впечатление, что вы хотите отговорить меня.
Уайдстейн искоса взглянул в мою сторону.
- Нет, я стараюсь показать, что вы должны быть готовы ко всему. - Он
помолчал. - К любым неожиданностям.
- А как насчет тех, кто собирается украсть миллион и возложить вину на
Прокейна? Чем они будут заниматься все это время?
- Следовать плану Прокейна.
- Каким же образом?
- Их вероятные действия - часть общего плана.
- И вы не можете рассказать мне о них?
- Совершенно верно.
- Тогда скажите мне, как он составляет свои планы? С помощью
компьютера?
- Он пользуется более совершенными методами.
- Какими?
- Своей головой.
Прошло несколько минут, прежде чем я прервал затянувшееся молчание.
- А что вы собираетесь делать со своей долей? Уйти на заслуженный отдых
в двадцать четыре года?
- В двадцать шесть, - поправил меня Уайдстейн.
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Рано думать об отдыхе, имея всего двести тысяч.
- Где он нашел вас?
- Прокейн?
- Да.
- В канаве. - Уайдстейн усмехнулся. - В девятнадцать лет я закончил
Стэндфордский колледж. В двадцать три оказался в канаве.
- Наркотики?
- Нет.
- Женщина?
- Вы слишком романтичны. Спиртное.
- И куда оно завело вас?
- Очень далеко. Чуть ли не до белой горячки. Прокейн подобрал меня
где-то в Грин-Виллидж и привез к себе.
Я недоуменно покачал головой.
- Вы не верите?
- На Прокейна это не похоже.
- Он искал меня. Или такого, как я. Эту идею ему подкинул
психоаналитик.
- Когда-нибудь я с удовольствием побеседую с ним.
- Он сказал Прокейну, что из смышленого, бросившего пить алкоголика
может получиться превосходный вор. Прокейн хотел, чтобы он, к тому же, был и
молодым. Так он нашел меня.
- Но, как я понимаю, в канаве вы валялись мертвецки пьяным?
- Да, но я чувствовал, что пора завязывать. Или мне казалось, что я это
чувствую. Я жил у Прокейна полгода. Он начал учить меня своим методам. Еще
через три месяца я напился.
- И что произошло потом?
Уайдстейн свернул на стоянку у моего отеля.
- Прокейн дал мне еще один шанс. Иначе, сказал он, мы расстанемся
навсегда. Еще через месяц он взял меня на дело, и я вылечился. Меня больше
не тянуло к рюмке. И знаете, почему?
- Почему?
- Одна страсть заменила другую. По мне, воровать лучше, чем пить.
Глава четырнадцатая
Майрон Грин не обмолвился ни словом о полумиллионе долларов,
предназначавшемся для гарлемской клиники, пока не узнал у Прокейна, следует
ли ввести меня в курс дела.
- Мистер Прокейн действительно хочет пожертвовать эти деньги клинике и
попросил меня оформить необходимые документы. Все это несложно, но
существуют некоторые тонкости, связанные с уплатой подоходного налога.
- То есть государству он заплатит на полмиллиона меньше?
- Не совсем. Все зависит оттого, откуда мы решим взять эти деньги. Это
может быть прибыль с капитала или другие источники, но я не буду утомлять
тебя этими скучными подробностями.
- Наоборот, мне очень интересно.
- Не понимаю, что могло заинтересовать тебя, Филип.
- Я хочу знать, можно ли заработать деньги, пожертвовав полмиллиона.
- Заработать не заработаешь, но сохранишь приличную сумму за счет
уменьшения подоходного налога.
- Каким образом?
- Доходы мистера Прокейна таковы, что каждый год он должен отдавать
половину в качестве подоходного налога.
- Хотел бы я иметь такие доходы.
- У тебя ничего не получится, Так вот, возможно, мы решим подарить
клинике ценные бумаги, стоимость которых не увеличилась со дня их покупки.
- Вроде тех акций, что лежат у меня?
- Да. Между прочим, я отговаривал тебя от той покупки. Итак, в этом
году мистер Прокейн пожертвует полмиллиона долларов. Тогда подпадает под
постановление о пятилетней скидке. Это значит, что в последующие пять лет он
будет списывать половину суммы годового дохода на благотворительность.
- И каков его годовой доход? Тысяч двести?
- Я не уверен, что тебе следует знать об этом.
- Учитывая образ жизни Прокейна, я ошибся не на много. Отдав в этом
году полмиллиона, в следующие пять лет он не будет платить подоходный налог.
То есть, этот подарок не стоит ему ни цента.
- Ты все упрощаешь.
- Но в общем я прав?
- Да.
- Он очень великодушен, этот Прокейн, не так ли?
- Я думаю, что немногие способны на такую щедрость.
- Прокейн придерживается того же мнения. До свидания, Майрон.
Я понял, что мне еще долго придется искать честного, если хотите,
бескорыстного, вора. Пятьсот тысяч, которые Прокейн собирался пожертвовать
гарлемской клинике, ему все равно пришлось бы отдать в виде подоходного
налога. Половину же украденного миллиона он, вероятно, намеревался вывезти в
Швейцарию или Панаму. Кража миллиона вряд ли могла считаться законным
способом обогащения, но, учитывая, что в роли жертвы выступали торговцы
наркотиками, я не мог подобрать закон, который нарушал Прокейн.
Проконсультироваться по этому поводу у Майрона Грина я не решился.
После разговора с Грином я почувствовал, что страшно голоден, и
вспомнил, что не ел с самого утра. Я отрезал два куска ржаного хлеба, открыл
банку сардин, нарезал лук и только начал сооружать сэндвич, как раздался
стук в дверь.
Я узнал его не сразу. В сером двубортном костюме в мелкую полоску,
голубой рубашке, темно-коричневом галстуке и сверкающих ботинках, он мог
сойти за агента компании по торговле недвижимостью. В прошлый раз, однако, я
видел его в полицейской форме, с наручниками в руках. Я решил, что Френсиса
Х. Франна, а передо мной стоял именно он, повысили, переведя из патрульных в
детективы. И причиной столь быстрого продвижения по служебной лестниц...
