Эдгар Уоллес. Лицо во мраке
страница №6
...м.— Вы американец? — внезапно спросил Шеннон.
— Да, сэр, я американец, — ответил тот. — Я и в Америке работал по
сыскной части.
На крыше должно было быть какое-то убежище, но хотя Дик провел там
четверть часа, разыскивая, заглядывая повсюду и даже стуча по всем дымовым
трубам, он не нашел тайника, в котором М0г бы скрыться преступник. Тогда он
спустился в маленькую комнату, поручив Стилу закончить осмотр.
Стил работал не спеша, но зато весьма тщательно. При помощи своего
фонаря он начал тщательный осмотр крыши. Первым его открытием был маленький
пустой патрон автоматического пистолета, вторым и более важным - была
находка, на которую он наткнулся, когда хотел уже прекратить дальнейшие
поиски. Она лежала в водосточной трубе у самых перил и привлекла его
внимание своим блеском. Он поднял блестевший предмет из лужицы застоявшейся
воды и понес его в дом. Это был маленький золотой портсигар, содержавший три
промокших папиросы. Вытерев его насухо, Стил показал его своему начальнику.
Дик Шеннон прочел инициалы.
— Мне кажется, теперь этот человек от нас не уйдет, — сказал он.
XXXI. Мартин Элтон возвращается домой
Дора Элтон услышала, как муж повернул в замке ключ, и приготовилась к
встрече. Она дрожала от озноба, хотя все еще была в меховом пальто и в
комнате было совсем тепло. В ее нервном состоянии все звуки, казалось,
усиливались. Она услышала, как Мартин положил внизу свою палку, и шелест его
шагов на ковре. Дора ждала.
Когда-то она читала о человеке, который находился под влиянием
гипнотизера, беспрекословно повинуясь его воле. И только тогда, когда
однажды жертва испытала радостное чувство покоя и освобождения, она поняла,
что ее повелитель умер!
Так было и с ней. Лэси Маршалт умер. Если бы она не услышала в толпе
перед домом это известие, передаваемое из уст в уста любопытными зрителями,
она и без этого почувствовала бы, что он мертв, так как одним внезапным
ударом она вдруг почувствовала себя свободной от своего безумного увлечения.
На душе у нее было как у преступника накануне казни. Подлость и
бессмысленность ее поступка, ужасное наказание, которое она понесла, вся ее
ненужная ненависть, — все это терзало ее теперь...
Ручка двери медленно повернулась, и вошел Мартин. При виде его она
невольно прижала руку к губам, чтобы удержаться от крика.
Его лицо и руки были в грязи, одежда была запачкана и покрыта пылью. На
брюках свисал рваный лоскут, обнажая раненое колено. Лицо Мартина осунулось
и как-то постарело, бескровные губы нервно дрожали. Он минуту постоял у
дверей, глядя на Дору, но в его взоре не было ни злобы, ни упрека.
— Ну, — сказал он, закрывая за собой дверь, — полиция все-таки
приходила?
— Полиция?
— Ты же направила ее сюда искать деньги. Я видел Гавона он хочет
сделать обыск. Разве ты забыла?
Она, действительно, все забыла, так много произошло с тех пор
— Я остановила их: Гавон поверил, что я наговорила все это в
истерическом состоянии.
Он протянул свои запачканные руки к огню.
— Да, я думаю, что это так и было.
Он посмотрел на свою изодранную одежду и улыбнулся:
— Я приму ванну, переоденусь и уничтожу это платье... Да, карабкаться
было нелегко!..
Дора внезапно подошла к нему и опустила руку в его карман. Он не
сопротивлялся, и позволил ей вынуть из кармана неуклюжий браунинг, вид
которого больше заинтересовал, чем испугал ее. Дрожащими руками она поднесла
пистолет к глазам, плохо видевшим из-за навернувшихся слез. Патронник был
пуст, а магазина, который следовал за прикладом, вообще не было. Когда она
понюхала дуло, лицо ее исказила гримаса боли. Из пистолета стреляли, и
совсем недавно. Все еще чувствовался запах кордита.
— Ну, переодевайся, пожалуйста, — сказала она и потом добавила. --
Тебя не заметили?
Он задумчиво облизал губы.
— Не знаю... может быть. Что ты хочешь сделать?
— Лучше переодевайся; если что-то понадобится, позовешь меня.
Когда он вышел из комнаты, она еще раз осмотрела пистолет. Это оружие
ничем не выделялось из тысячи других, за исключением номера, выдавленного на
стволе, но и это бы не помогло полиции. Бонни купил его в Бельгии, а там
покупки регистрируются не слишком тщательно. Она сунула пистолет себе в
карман, поднялась к его комнате и постучала в дверь.
— Я отлучусь на четверть часа, — сказала она.
— Хорошо, — последовал приглушенный ответ.
Дора знала, что за Эджвевен-роуд идет улица. Вдоль нее тянется высокая
стена, за которой течет Риджент-Ченел. Посередине этой улицы находился
пролет железной лестницы, ведущей к мосту, перекинутому через канал. Таксист
высадил ее возле лестницы и исчез. Она бросила пистолет с середины моста, он
упал в воду, пробив тонкий лед. Дора дошла до улицы по другую сторону
канала, и через пять минут остановила такси.
Когда она вернулась домой, Мартин уже в халате прихлебывал кофе из
дымящейся чашечки, сидя в гостиной перед камином.
— Боюсь, я поставил тебя в идиотское положение с этими деньгами, --
сказал он, глядя на нее поверх чашки. — Я подумал, что лучше всего от них
избавиться. Когда пришел Стэнфорд, я заставил его забрать все барахло
обратно, Гавон приходил, когда нас не было — мне Люси сказала. Не знаю, для
чего?
— Она кое-что мне рассказала, — сказала Дора безразличным тоном. — Я
слышала краем уха. Что ты сделал с одеждой?
— В камине, — коротко ответил он.
Совсем недавно он как раз позаботился об отоплении в доме, камин был
довольно большой.
— Я собираюсь идти спать, — сказала она и подошла, чтобы он ее
поцеловал.
Мартин услышал, как закрылась дверь в ее комнате, и задумчиво поглядел
на свои исцарапанные руки.
— Все-таки странные существа — женщины, — сказал он.
Он не лег спать. Его костюм лежал у него в комнате, на тот случай, если
бы ему пришлось быстро одеться при ожидаемом вызове. Всю ночь он просидел у
огня, раздумывая, строя догадки, но не жалея ни о чем...
Утро застало его перед потухшим огнем, спящим со склоненной на грудь
головой.
В семь часов заспанная служанка разбудила его:
— Пришел джентльмен, желающий видеть вас, сэр... капитан Шеннон!
Мартин вздрогнул и встал с места.
— Попросите его наверх, — сказал он, и тотчас вслед за этим вошел Дик
Шеннон.
— Здравствуйте, Элтон. Это ваша вещь?
Он держал в руке плоский золотой портсигар. Мартин взглянул на
блестящий предмет.
— Да, моя, — сказал он.
Дик Шеннон спрятал портсигар в карман.
— Не можете ли вы объяснить, каким образом ваш портсигар оказался
поблизости от того места, где был убит Лэси Маршалт? — спросил капитан.
— Что вы говорите? — вежливо удивился Элтон. — А в котором часу
произошло убийство?
— В восемь часов. Мартин кивнул головой.
— В восемь часов, — спокойно заявил он, — я был в полицейском
участке на Уайн-стрит и объяснял инспектору Гавону, что моя жена страдает
припадками невменяемости. Кроме того, пока вы мне этого не сказали, я и не
знал, что Лэси Маршалт убит.
Дик уставился на него.
— Вы были в полицейском участке на Уайн-стрит? Это легко проверить.
— Я думаю, что это можно было проверить еще до того, как вь пришли
сюда, — сердито сказал Мартин.
Они оба обернулись к двери, в которую в этот момент входила Дора.
Ее запавшие глаза и прозрачная бледность говорили о бессонной ночи. Она
переводила взгляд с Шеннона на мужа.
— Что случилось? — тихо спросила она.
— Шеннон сообщил мне, что убит Лэси Маршалт, — спокойно ответил
Мартин. — Это было новостью для меня. Ты знала? Она кивнула головой.
— Да, знала. А зачем пришел капитан Шеннон? Мартин улыбнулся.
— Он, кажется, подозревает меня!,
— Тебя? — Дора повернулась к Шеннону. — Мой муж прошлой ночью не
выходил из дому!
Мартин тихонько усмехнулся.
— Моя дорогая, ты возбудишь у капитана Шеннона еще большее подозрение.
Я ведь выходил из дому. Я только что сказал, что был на Уайн-стрит в
полицейском участке, в то время, когда было совершено убийство. Каким-то
таинственным образом мой портсигар оказался на крыше дома мистера Малпаса.
— Я этого не говорил вам! — резко прервал его Дцк, и Мартин на минуту
растерялся.
— Значит, это телепатия! Я часто читаю чужие мысли. Во всяком случае,
его нашли на какой-то крыше. " — И этого я не говорил вам, — холодно
повторил Дик.
— Тогда мне это показалось!
Элтон не особенно смутился от своей оплошности, которая другого на его
месте заставила бы совсем запутаться.
— Я просил бы вас быть откровенным со мной в интересах вашей же
безопасности, Элтон, — сказал Дик. — Я не думаю, чтобы вы настаивали на
рассказе о вашем посещении полицейского участка в восемь часов вечера, если
бы, действительно, не имели основания для такого утверждения. Каким образом
ваш портсигар оказался на крыше дома 551 на Портмен-сквер?
— Я... я бросила его там, — заговорила Дора,-- я одолжила его
несколько дней тому назад Маршалту. Вы знаете, капитан Шеннон, что я была с
ним в дружеских отношениях и что я... бывала у него? ч
Дик покачал головой.
— Его нашли не на крыше дома Лэси Маршалта, а на крыше дома Малпаса.
Вопросительный взгляд Шеннона встретился с глазами Элтона.
— Это я оставил его там, — спокойно сказал Бонни Элтон, — но рано
вечером. Я хотел проникнуть в дом Маршалта, чтобы све-
сти с ним старые счеты, но не смог взобраться на крышу его дома и
поэтому решил влезть туда с крыши соседнего дома. Это было проще. Трудности
начались, когда я начал искать путь в крепость Лэси. В прошлую ночь это было
особенно трудно из-за того, что на крыше находился какой-то человек,
по-видимому, сыщик.
— Как же вы спустились вниз? — спросил Дик.
— Это было удивительнее всего. Кто-то позаботился заранее о веревке,
которая была привязана к одной из дымовых труб. Веревка была с узлами через
каждый фут, и спускаться по ней было так же легко, как по лестнице.
Шеннон подумал и сказал:
— Одевайтесь! Мы отправимся на У айн-стрит и проверим ваши показания.
Дик не сомневался в том, что вся история была выдумана. Но первым
ударом для него в этот день было то, что он узнал, когда они прибыли в
полицейский участок: не только показания Мартина Элгона подтвердились, но в
книге, где с пунктуальной аккуратностью регистрировались все посетители,
значилась пометка: "М. Элтон явился по поводу обвинения его в подделке", а в
смежной графе: "восемь часов". Это было поразительно.
— Вот, — сказал Мартин, наслаждаясь разочарованием сыщика. — Может
быть, вы спросите у инспектора, как я был одет?
— Я не помню точно, как вы были одеты, — сказал тот. — Мне
показалось, что вы пришли с костюмированного бала, когда явились. В каком
доме вы были, Элтон?
— На каком доме, вернее, — спокойно улыбнулся Мартин и повернулся к
Дику: — Вы удовлетворены?
Алиби было неоспоримо. Дик неуверенно посмотрел на стенные часы.
— Часы идут правильно?
— Теперь да, — ответил инспектор.
— Что вы хотите сказать? — быстро спросил Дик. /
— Вчера вечером час,ы остановились по неизвестной причине, может быть,
от холода, так как они оказались заведены, когда их снова пустили. Они
остановились приблизительно в то время, когда вы были здесь, Элтон, и тотчас
после вашего ухода констебль обратил на это внимание.
— Очень жаль, — пробормотал Бонни.
Они отправились обратно на Керзон-стрит, и до самого дома между ними не
было произнесено ни слова.
— Эти испорченные часы, по-видимому, спасут вас от петли, мой друг, --
сказал Шеннон. — У меня есть ордер на обыск в вашем доме, который я сейчас
же предприму.
— Если вы найдете хоть что-нибудь ценное для вас, — ответил Мартин,
— я первый поздравлю вас с этим.
XXXII. Письмо
Из всех газет "Глоуб геральд" дал наиболее точный отчет о том, что
произошло в тот вечер:
"Вчера вечером в течение десяти минут, очевидно, одним и тем же лицом,
были убиты сенатор Лэси Маршалт из Южной Африки, тело которого исчезло, и
его слуга Тонгер. Первое убийство произошло на Портмен-сквер, в доме
Малпаса, отшельника и, по слухам, скупщика краденого. Малпас, человек
странных привычек, исчез из своего дома и теперь полиция разыскивает его.
Подробности преступления, собранные сотрудниками газеты, больше похожи на
главу из Эдгара По, чем на описание преступления, происшедшего в одном из
центральных кварталов города. Без пяти минут восемь главный комиссар Шеннон
проводил мисс Одри Бедфорд, служившую секретаршей у Малпаса, до дома 551 на
Портмен-сквер. В этот час у мисс Бедфорд было назначено деловое свидание с
Малпасом, и мистер Шеннон, тщетно пытавшийся увидеть этого человека, решил
воспользоваться этим случаем, чтобы войти в таинственный, строго охраняемый
дом. Как теперь стало известно, все окна и двери в доме управляются
электрическим током. При помощи особых переговорных устройств Малпас имел
возможность общаться со своими посетителями, оставаясь невидимым. Ровно в
восемь часов дверь открылась, и мисс Бедфорд вошла в дом в сопровождении
капитана Шеннона. В это время Малпас, несомненно, находился еще в доме,
потому что они услышали и узнали его голос. Мисс Бедфорд собиралась
постучать в дверь его комнаты, когда вдруг там раздались два выстрела.
Мистер Шеннон вбежал в кабинет Малпаса и увидел лежавший на полу труп Лэси
Маршалта..."
Далее следовало подробнейшее описание всего, что было раскрыто в
течение ночи:
"Полиция находится перед необъяснимой загадкой или, вернее, перед целым
рядом загадок, которые можно перечислить по порядку:
1) каким образом Лэеи Маршалт очутился в тщательно охраняемом доме
отшельника, который, как известно, ненавидел его и которого Маршалт до того
боялся, что нанял частных сыщиков, чтобы защитить себя от враждебных
замыслов старика? Ясно, что какая-то особая причина заставила убитого
отправиться в этот таинственный дом;
2) каким образом после убийства был унесен из дома труп Лэси Маршалта?
3) кто убил Тонгера, его слугу, и с какой целью? Полиция предполагает,
что убийца был когда-то оскорблен обеими жертвами этой трагедии;
4) где Малпас, и не попал ли он так же в руки таинственных убийц?"
Дик прочел газету и невольно удивился точности репортерских сообщений.
Все же в них недоставало некоторых подробностей, и он был этим доволен. В
десять часов он допросил кухарку Маршалта, толстую пожилую женщину, меньше
всех остальных взволнованную печальными событиями прошлой ночи.
— В котором часу ушел мистер Маршалт? — был его первый вопрос.
— В половине седьмого, сэр. Я слышала, как закрылась входная дверь, и
Милли, старшая горничная, пошла посмотреть, так как думала, что уже вернулся
Тонгер. Потом, решив, что это пришел хозяин, она заглянула в его кабинет, но
его там не было.
— Не бывали ли в доме какие-нибудь скандалы?
— Вы хотите сказать, между Тонгером и мистером Маршал-том? — она
покачала головой. — Нет, сэр. Правда, они постоянно ругались друг с другом,
но Тонгер был особенным слугой. Он близко знал мистера Маршалта, и горничные
часто слышали, как он называл его по имени. Они были большими друзьями.
— Тонгер ел на кухне?
— Нет, сэр, ему подавали еду в его комнату. У него была целая квартира
на верхнем этаже, вдали от помещения для женской прислуги: мы все живем в
задней части дома, а он помещался в передней.
Дик заглянул в свой вопросник, который он спешно набросал карандашом.
— Тонгер был умеренным человеком? Я имею в виду, — он пил? Кухарка
заколебалась.
— В последнее время он много пил, — сказала она. — Сначала я
посылала ему наверх на завтрак и на обед только воду или лимонад, но в
последние несколько недель он в своей комнате очень много пил, однако, я не
замечала, чтоб ему от этого было худо.
Женщина рассказала ему немного больше, чем он знал сам или подозревал.
Теперь он должен увидеть Одри и узнать, не сможет ли и она заполнить
кое-какие пробелы.
Когда он появился в гостинице, Одри сидела в одной из редко посещаемых
столовых и завтракала.
— Прошлой ночью я прождала до двух часов, а потом, так как вы не
появились, легла спать.
— Бедная девочка, — сказал он. — Я обещал приехать, но у меня не
было ни секунды свободного времени. Вы уже знаете об этом? — сказа" он,
бросив взгляд на газету, которая лежала рядом с ее тарелкой.
— Да, — тихо сказала она. — Они, кажется, сделали массу открытий,
вроде того, что я была вместе с вами.
— Это я им сказал, — ответил Дик. — Сделав тайну из вашего
присутствия, мы ничего бы не выиграли. Помните, что это?
Он положил перед ней лист бумаги — это было письмо, найденное в
комнате Малпаса.
— Это мой почерк, — туг же сказала она. — Кажется, это одно из тех
писем, которые я переписывала для мистера Малпаса.
— А вы не помните, какое именно? Не припомните ли вы его содержание?
Она покачала головой.
— Для меня они представляли полную бессмыслицу, и я переписывала их
чисто механически, — она задумчиво нахмурила брови. — Нет... Это были
совершенно обычные записки. Большинство из них содержали совершенно
пустяковые секреты. Но где вы это нашли?
Он не захотел пугать девушку, и, не отвечая на ее вопрос, продолжал
расспросы.
— У Малпаса были какие-либо другие дома? Может быть, какая-то часть
писем и заметок спрятана где-то в надежном месте?
— Нет, — сказала она, но внезапно добавила: — Что мне делать с
деньгами, которые он мне дал?
— Вам лучше хранить их у себя до тех пор, пока за ними не обратится
законный наследник, — с усмешкой сказал он.
— Но он ведь не умер, не так ли? — спросила она взволнованно.
— Этот старый дьявол может прожить еще чертовски долго, — ответил
Дик. — Но он умрет через семь недель после того, как я наложу на него лапу.
Он еще раз попросил ее описать внешность Малпаса и все записал.
Несомненно, это был тот человек, чье лицо он видел через слуховое окно.
— Он где-то здесь, в Лондоне, вероятнее всего, в своем доме.... Дом
полон всяких тайников, где можно спрятаться.
Действительно, если бы Шеннон обнаружил один из них, тайна дома на
Портмен-сквер не была бы больше тайной.
XXXIII. Нападение
Нельзя сказать, что Одри была только поражена всеми этими событиями.
Это было бы слишком слабым и неподходящим определением ее настоящих чувств.
После того, как Дик ушел, она прилегла на постель, так как очень устала, и
ей хотелось спать, и с улыбкой легкого раскаяния вспомнила предостережения
миссис Граффит. Что старая женщина подумала бы о ней! Одри не сомневалась в
том, что история ее "преступной деятельности" еще не забыта. Очень возможно,
что ее бывшая ферма стала известна всем как жилище хитрой, ловкой, даже
немного романтичной преступницы. Быть может, к стене дома даже прикрепили
табличку с надписью "Здесь много лет жила известная Одри Бедфорд!" — думала
Одри, засыпая.
Вдруг она очнулась от одолевавшей ее дремоты. Дверь комнаты была
открыта. Одри могла поклясться, что закрыла ее, и также была уверена в том,
что кто-то открыл ее снаружи^ Вскочив с постели, девушка вышла в коридор. Но
там не было никого, по-видимому, она ошиблась. Потом она заметила на полу у
своих ног письмо, и при первом взгляде на адрес у нее перехватило дыхание.
Письмо от Малпаса! Дрожащими пальцами она раскрыла конверт. В нем была
записка с неаккуратно нацарапанными словами, по три слова в строчке:
"Лэси и его приспешник убиты. То же постигнет и Вас, если Вы обманете
мое доверие. Ждите меня, непременно, в девять часов вечера у входа в парк
Сент-Дунстен. Если Вы скажете Шеннону, будет плохо и ему и Вам".
Одри еще раз перечитала письмо, и ее рука, державшая листок, дрожала.
Сентдунстенский парк при богадельне для слепых солдат находился в предместье
Лондона, и это было очень пустынное место. Должна ли она уведомить Дика? Ее
первым побуждением было пренебречь угрозой, но следующей мыслью — забота о
том, чтобы предохранить Дика от опасности. Спрятав письмо в сумочку, она
вышла и нашла горничную, дежурившую в коридоре.
Эта важная молодая особа не видела в коридоре никого, ни старого, ни
молодого человека, за исключением, впрочем, тех лиц, которых она хорошо
знала. Одри так привыкла к возникновению все новых и новых тайн, что эта
новая угроза уже не казалась ей чем-то необыкновенным. Кто был этот
таинственный человек, эта серая тень, которая действовала невидимо, и
неуловимо, появляясь и исчезая по своему желанию? Что касается отеля, то
здесь ему было легче всего действовать. Здесь было два выхода на разные
улицы и две лестницы с лифтами в противоположных концах здания. Одри знала,
что ничего нет легче чем проскользнуть незамеченным вверх и вниз. Она вновь
прочла письмо, и оно еще меньше понравилось ей. В одном Одри не сомневалась:
она не смеет ослушаться приказания и должна явиться на зов, или же все
рассказать Дику и испытать все последствия своего поступка. У нее были
веские основания не посвящать Дика Шеннона в это дело: ведь он искал
Малпаса, и хотя она могла прямо привести его к нему, но могла так же легко
привести его и к смерти!
Целый день Одри в смятении обдумывала эту задачу, к которой прибавилась
новая тревога. С той минуты, как она ушла утром из гостиницы и до
возвращения, у нее было чувство, что за ней следят. Кто шел за ней, шпионя
за каждым ее движением? Она несколько раз испуганно озиралась кругом и
оборачивалась назад, но каждый раз встречала лица совершенно чужих и
посторонних людей. Одри — и это было характерно для нее — решила, несмотря
на трагическое происшествие, свидетельницей которого она была накануне,
совершить свою любимую прогулку. Все же она долго собиралась с духом, прежде
чем пройти по дорожке, на которой она видела неизвестную самоубийцу в час ее
смерти. Скамейки не было видно с конца аллеи, она находилась за поворотом и
показалась не сразу. Внезапно Одри остановилась с бешено бьющимся сердцем.
Она увидела синюю юбку женщины и пару маленьких ног...
— Ты сумасшедшая, Одри Бедфорд! — сказала она себе.
Звук собственного голоса немного успокоил ее. Одри поспешила вперед и
увидела, что на месте трагического происшествия на этот раз сидела молодая
няня с розовощеким младенцем. Няня внимательно посмотрела на проходившую
хорошенькую девушку, которая внезапно громко рассмеялась, и, немного
смутившись, достала из своей сумочки зеркальце, чтобы посмотреть, что
вызвало смех барышни.
По дороге в гостиницу Одри остановилась купить журнал по птицеводству.
Эта фантазия была в сущности очень разумной мыслью, так как Одри нашла
некоторое успокоение, погрузившись в чтение журнала с хорошо известными ей
специальными терминами и широковещательной рекламой. Она надеялась, что в
течение дня к ней зайдет Дик. Но он был слишком занят, она была этому даже
отчасти рада, так как не удержалась бы и рассказала ему о предстоящем
свидании. Не явился он и ко времени обеда, и Одри удалилась в свою комнату,
обдумывая план действий.
Она решила, во-первых, оставить все свои деньги на хранение в конторе
гостиницы; во-вторых, выбрать самого здоровенного шофера, какого сумеет
найти, и ни в коем случае не выходить из автомобиля. Этот план показался ей
вполне разумным и подбодрил ее. Если бы только она могла достать
какое-нибудь оружие, все ее опасения исчезли бы окончательно. Но среди
миролюбивой публики, которую она видела в салоне отеля, по всей вероятности,
не было никого, кто бы мог иметь оружие. "И вероятнее всего, я попала бы из
револьвера в самою себя", — подумала девушка.
Не так легко было найти подходящего шофера. Среди шоферов наблюдалось
явное вырождение, так как стоя у подъезда отеля, Одри видела, как проехало
чуть не пятьдесят старых, бессильных джентльменов, пока наконец не показался
нужный ей великан. Она поспешно подозвала его:
— Мне нужно встретиться в Сент-Дунстене с одним человеком, и я не
желаю оставаться с ним наедине. Вы понимаете?
Он не понимал. В большинстве случаев молодые леди, отправлявшиеся на
свидание в уединенные места, желали совершенно обратного. Одри дала шоферу
нужные указания и села в автомобиль, облегченно вздохнув при мысли, что это
неприятное приключение скоро будет позади.
Была темная, холодная ночь, и улицы были мокры от падавшего снега.
Голые деревья качались от порывов ветра. В этой части Лондона местность была
пустынна, и за несколько минут быстрой езды Одри не видела на улицах ни
души. Автомобиль долго ехал по этой пустыне и наконец остановился:
— Сент-Дунстен, мисс, — сказал шофер, выходя из автомобиля и
остановившись у дверцы. — Тут никого нет.
— Я думаю, что скоро будет, — ответила она, и не успела произнести
последнее слово, как издали показался большой, бесшумно приближающийся
автомобиль, который остановился в десяти шагах от такси. Девушка увидела,
как из автомобиля с трудом вышла согбенная фигура.
— Одри!
Нельзя было ошибиться в этом голосе. Она неохотно сделала несколько
шагов и остановилась с часто бьющимся сердцем, оглядываясь на шофера.
— Подойдите, пожалуйста, сюда, — сказала она с деланным спокойствием.
Малпас медленно направился к ней. Она увидела над меховым воротником его
длинный нос и выступающий подбородок, который она так обстоятельно описывала
Дику.
— Идите сюда и отошлите своего шофера, — нетерпеливо сказал он.
— Шофер останется здесь, — громко ответила она. — Я не могу долго
разговаривать с вами. Вы знаете, что вас разыскивает полиция?
— Отошлите шофера! — сердито повторил он и вдруг воскликнул: — Вы
привезли кого-то в автомобиле! Проклятье! Я предупреждал вас...
Она увидела блеснувшую сталь в его руке и отпрянула назад.
— Там никого нет. Клянусь вам, там нет никого, кроме шофера, --
сказала она.
— Идите сюда, — приказал он. — Садитесь в мой автомобиль. Она
повернулась, но поскользнулась на обледеневшей земле, и в следующую секунду
он сзади схватил ее за руки.
— Эй, что это такое? — угрожающе закричал шофер и направился к ним.
— Оставайтесь на месте!
Шофер отступил перед дулом револьвера.
— Садитесь в свою машину и уезжайте! Вот вам!
Горсть золотых монет упала к ногам шофера.
Шофер нагнулся, чтобы поднять их, но не успел этого сделать, как
револьвер с силой опустился на его незащищенную голову, и рослый малый упал
на землю.
Все это произошло так быстро, что Одри не успела осознать угрожавшую ей
опасность. Она не успела даже разглядеть лица убийцы. Он стоял за нею и
ударил шофера через ее плечо. Когда тот упал, он поднял ее с земли.
— Если вы закричите, я перережу вам горло, — прошипел голос над ее
ухом. — Вы погибнете, как погибли Маршалт и Тонгер, как погибнет Дик
Шеннон, если вы не будете мне повиноваться.
— Чего вы хотите от меня? — произнесла она, задыхаясь и безуспешно
стараясь освободиться от державших ее рук.
— Услуги, — прошептал он, — за которую заплатил вам.
ХХХIV. Мистер Браун подает совет
Рука Малпаса закрывала ей рот, когда он поднес ее к автомобилю. Она
была близка к обмороку, как вдруг тиски разжались, и она почти без чувств
упала на землю. Прежде чем она сообразила, что случилось, фонари автомобиля
Малпаса промелькнули мимо нее. Она увидела трех бегущих людей, услышала звук
частых выстрелов, затем кто-то поднял ее на ноги. Рука, обнимавшая ее,
показалась ей странно знакомой, она подняла глаза... и посмотрела в лицо
Дику Шеннону.
— Вы скверная девочка, — сказал он мрачно. — Как вы напутали меня!
— Вы... вы видели его?
— Малпаса? Нет. Я видел задний фонарик его машины, и, может быть, его
еще поймают у ворот парка, но сознаюсь вам, что этот шанс очень невелик.
Один из моих, людей потерял вас из виду и только по счастливой случайности
увидел вас снова, когда вы проезжали Кваннгрейт. Он позвонил мне по телефону
с Мэрилебон-лейн, и если бы не он...
Она вздрогнула.
— Что он говорил вам? — спросил Дик. Она покачала головой.
— Ничего, кроме весьма неприятных обещаний, которые, надеюсь, не
выполнит. Дик, я хочу вернуться к моим цыплятам. Шеннон тихо рассмеялся:
— Самая свирепая из ваших наседок не сумеет защитить вас теперь, моя
дорогая! — сказал он. — Малпас по неизвестной причине решил избавиться от
вас. И я ума не приложу, почему он просто не застрелил вас без всякого
предупреждения.
В одном Дик успокоил ее.
— Да, за вами следили целый день, но не по поручению зловещего
Малпаса. Два сыщика следили за всеми вашими действиями. Молодая женщина в
парке испугала вас, говорят!
Одри покраснела:
— Я не видела, чтобы кто-нибудь следовал за мной, — созналась она.
— Это потому, что вы ожидали увидеть не обычных людей, а
отвратительного старика с длинным носом.
Дик проводил ее до гостиницы и отправился на Хеймаркет. Здесь он второй
раз увидел человека, который называл себя мистером Брауном. Он стоял на том
же месте, что и в ту ночь, когда Дик повел его в первый раз в свою квартиру.
— Мой друг, вы преследуете меня, — сказал Шеннон. — Долго ли вы
ждете?
— Четыре минуты, а может быть, и пять, — ответил Браун с добродушной
улыбкой.
— Могу ли я вам предложить, если вы пожелаете видеть меня, постучать в
мои двери? У меня есть слуга, который впустит вас. Мне кажется, что вы
хотите поговорить со мной?
— Нет, не особенно! — неожиданно ответил Браун, а затем добавил, --
ну что, вы поймали его? Дик быстро повернулся.
— Поймали... кого?
— Малпаса. Я слышал, вы охотились на него этой ночью.
— Вы слышите слишком много для человека, ни в чем не виновного, --
сказал Дик.
Мистер Браун рассмеялся.
— Для полиций нет ничего более обидного, чем со стороны узнавать
сведения, которые она считает своей тайной. Если вы вспомните, как вы
напугали мирных жителей Риджент-парка своими выстрелами, то не будете
отрицать, что ваша попытка поймать этого человека-дьявола не могла остаться
в тайне?
— Человека-дьявола? Вы знаете Малпаса?
— Очень хорошо, — быстро ответил тот. — Немного людей знают его
лучше.
— И вы, может быть, знали также покойного Лэси Маршалта?
— Еще лучше, чем знал Малпаса, — сказал Браун. — Действительно, я
знал его еще лучше, чем покойного мистера Лекера.
— Зайдем ко мне, — предложил Дик.
Он не был уверен, следует ли человек за ним, так тихо тот ступал,
несмотря на свою хромую ногу. Оглянувшись, Дик увидел его за собой.
— Лекер? Вы уже упоминали раньше это имя. Кто он?
— Это был пьяница, вор и укрыватель воров. Но он недостаточно хорошо
знал Малпаса, чтобы избежать ошибки. Имея дело с Малпасом, можно ошибиться
только раз, и ошибка Лекера была в том, что он явился к своему хозяину
пьяным. В ту же ночь он нашел свою смерть!
— Свою смерть? Разве он умер? Мистер Браун кивнул головой.
— Его ведь несколько времени тому назад выловили из реки. Я думал, вы
сопоставили этот случай с другими.
Дик вскочил со стула, на котором сидел.
— Вы говорите о человеке, который был убит, а затем сброшен с
набережной?
Браун опять кивнул.
— Это был невоздержанный Лекер, — сказал он. — Я думаю, что он был
убит Малпасом или кем-нибудь из его помощников. Но я еще не могу проверить
этого предположения и не знаю, был ли замешан здесь один из его агентов. Во
всяком случае, вы можете считать Лекера жертвой Малпаса.
Дик молча посмотрел на своего гостя.
Браун продолжал:
— Вы спрашиваете себя, возможно ли, чтобы мог существовать такой зверь
в образе человека, который убивал бы безжалостно всех стоящих на его пути?..
Почему же нет? Совершите одно убийство, не испытывая при этом угрызений
совести, и все дальнейшие окажутся простым и неизбежным следствием первого.
Я встречал многих убийц...
— Вы встречали убийц? — недоверчиво спросил Дик. Браун кивнул.
— Да, я много лет пробыл на каторге. Это вас удивляет? Тем не менее
это так. Мое имя Торрингтон. Я был осужден пожизненно, но помилован за
спасение жизни двух детей — детей главного комиссара в Южной Африке.
Поэтому мне разрешено иметь паспорт на другое имя. В действительности же, --
улыбка быстро мелькнула на его лице и исчезла, — я принадлежу к
привилегированному слою общества. Я интересуюсь Малпасом, но гораздо больше
я интересовался покойным мистером Маршалтом. Преступники интересуют меня,
как нас часто интересует поезд, сошедший с рельсов. Пока он остается на
рельсах и продолжает выполнять свое назначение, никто не обращает на него
внимания, кроме, разве, железнодорожных служащих. Но как только он сойдет с
рельсов, превращаясь в груду обломков, или слепо несется к гибели, он
становится предметом, достойным интереса.
— Вы не любили мистера Маршалта? — спросил Дик, пристально глядя на
Брауна. Тот улыбнулся.
— Нет, я... — он приостановился, — нет, я не любил его. Это верно. О
мертвых — либо хорошо, либо ничего. Какая глупость! Почему нельзя плохо
отзываться о мертвых? Ведь даже когда они умирают, их поступки влияют на
судьбу. Вам надо быть осторожнее, капитан Шеннон, — Браун перевел свой
прямой взгляд на сыщика.
— Кого же мне опасаться?
— Малпаса. Ему уже не важно — убьет он одним человеком больше или
одним меньше, и, кроме того, у него есть особая причина убить вас.
Запомните, что он гений, и у него какое-то странное чувство театральности,
— Браун не спускал глаз с лица Дика. — Если бы я был на вашем месте, я бы
отпустил его.
Вместо того чтобы рассердиться, Шеннон засмеялся.
— Хорошенький совет вы даете полицейскому, — сказал он. — Это ценный
совет, — ответил гость, но тут же переменил тему разговора. — Как вы
думаете, куда они дели тело Маршалта?
Дик покачал головой.
— Спрятали в том же доме. Но я не понимаю, с какой стати я должен
делиться с вами своими соображениями.
— Мне кажется, что он не в доме, — сказал Браун. — У меня есть
мысль... но, однако, я и так сказал уже слишком много. И теперь вы, капитан,
в ночном колпаке будете бродить вокруг моей гостиницы.
Шеннон засмеялся.
— Ну хорошо, а не проводите ли вы меня? — спросил Браун, неуверенно
улыбаясь. — Я хилый человечек и нуждаюсь в помощи полиции.
Дик попросил его выйти на улицу, а сам позвонил по телефону и узнал,
что дальнейших следов Малпаса найдено не было. Когда Шеннон присоединился к
своему компаньону, тот стоял на своем обычном месте у края тротуара и
смотрел в сторону Хэймаркета, по-птичьи резко и быстро поворачивая голову.
— Вы кого-то ждете?
— Да, — сказал тот, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.
По пути в гостиницу Дик отметил один любопытный факт: он заключался в
том, что хромота мистера Торрингтона иногда была не такой сильной, какой ей
следовало бы быть. Было похоже на то, что он забывается и перестает волочить
ногу.
Шеннон отметил это как раз перед тем, как они достигли места
назначения.
— Мне кажется, что в большей степени это дело привычки, — не смущаясь
ответил Торрингтон. — Я так привык волочить ногу, что это стало моей второй
натурой.
Он опять оглянулся с тем же странным нетерпением, которое проявил еще
раньше.
— Вы все еще кого-то ожидаете? Торрингтон кивнул.
— Я ищу тень, — сказал он. Шеннон остановил его.
— Вам не нравится, что за вами следят? Но как вы это заметили?
Торрингтон удивленно посмотрел на него.
— Вы имеете в виду того полисмена, который следит за мной? Он там за
углом, я знаю. Нет, я говорю о человеке, который следит за вами.
— За мной? — спросил комиссар. Брови Торрингтона поднялись.
— Неужели вы не знали? — невинно спросил он. — Боже! Я думал, вы все
знаете!
XXXV. Шаги на лестнице
Слик Смит жил в Блумсбери. Он занимал второй этаж дома, который служил
жилищем еще в те времена, когда Георг II на ломаном английском языке ругал
своих министров. Теперь, несмотря на все улучшения, произведенные владельцем
дома No 204 на Даут-стрит, дом все же был весьма старым.
В некоторых отношениях архаичное устройство дома являлось преимуществом
для Слика Смита. Так, например, под окнами его. спальни была цистерна, и
постоянный шум и плеск капающей воды раздражал бы более нервного человека.
Но Слик не был нервным и находил шум успокаивающим, а цистерну — прекрасным
приспособлением. От окна до края цистерны был один шаг, дальше можно было
ступить на верхушку каменной ограды, и ловкий человек мог очутиться на
боковой улице в более короткий срок, чем понадобилось бы ему если спуститься
по лестнице и выйти через входную дверь. Таким же образом можно было и
возвратиться. Поэтому Слик мирился с цистерной, с низкими потолками, с
винтовой лестницей, где легко было удариться головой о трехсотлетние балки.
И хотя дым кухонной плиты часто проникал к нему через открытое окно спальни,
он говорил извиняющемуся хозяину, что, в общем, предпочитает дым другим
более тонким ароматам. Никто в доме не знал, чем он занимается, и все
считали, что у него больше денег, чем обязанностей. Большинство ночей он
проводил вне дома, а днем почти все время спал, заперев двери. У него бывало
мало посетителей, и обычно они приходили в то время, когда хозяин обедал.
Слик сам встречал их. Они не стучали и не звонили: тихий свист с улицы
вызывал его к дверям. Когда по вечерам Слик выходил, то всегда был тщательно
одет и неизменно отправлялся по одному и тому же маршруту: бар на
Корк-стрит, маленький и не очень изысканный; клуб в Сохо, более
фешенебельный; клуб на Конвент-стрит и так далее. Он исчезал, не оставляя ни
малейшего следа. Опытные сыщики из Скотланд-Ярда теряли его из виду, и
всегда на одном и том же месте — на углу Пикадилли-Серкус и
Шафтсбери-авеню, в наиболее ярко освещенной части Лондона.
В тот вечер, когда Одри отправилась на богатое приключениями свидание с
Малпасом, Смит добрался до своей постоянной остановки в Сохо, сел за
маленький столик в дальнем конце зала и стал слушать трех музыкантов, тщетно
пытавшихся попасть в такт танцующим, которые шаркали по паркету, такому же
плохому, как и оркестр.
Маленький человечек с худым порочным лицом пробрался к Слику сквозь
толпу, тихо придвинул стул и сел у стола, кивнув слуге.
— Мне то же самое, — бросил он, указывая на кружку, стоявшую перед
Смитом, который даже не повернулся к нему.
— Слик, есть одна дама в отеле "Астория" — француженка-разведенка. У
нее чуть не вагон драгоценностей. Можно заинтересовать горничную скромной
суммой.
— Говорите толком, — лениво сказал Слик. — Какой суммой?
— Положите на это двести пятьдесят фунтов. Горничная — полька.
— Не искушайте меня. Вы говорите о мадам Левелье? Я уже догадался. Ее
драгоценности стоят двадцать тысяч фунтов. Кроме того, у нее наличные
доллары. Большую часть драгоценностей она носит постоянно на себе, и всякий
мелкий воришка в Лондоне это знает. Ваши сведения так же интересны, как
прошлогодние предсказания погоды.
Человечек не смутился. Он был наводчиком, то есть поставщиком ценных
сведений, сам же никогда в жизни не крал. Встречаясь с прислугой, он узнавал
все подробности о богатых хозяевах, которых вместо него обчищали другие.
— В отеле "Бритишимпериал" остановился приезжий с севера. У него
железные копи и уйма денег. Сегодня он купил бриллиантовую тиару.
— Тиару для своей жены, — сказал Слик, глядя на танцующих. — Его
зовут Моллин, он заплатил за эту вещь тысячу двести фунтов, а она стоит
девятьсот. У него при себе револьвер, и собака спит на постели у него в
ногах: он мало доверяет лондонцам.
Человек терпеливо вздохнул.
— Это все, что я знаю, — сказал он, — но у меня будет для вас
выгодное дело через день или два. Из Южной Африки приезжает человек с целым
состоянием. Он уже был здесь раньше.
— Дайте мне знать о нем, — сказал Слик, сразу меняя тон.-- Я уже
слышал о нем, но хочу узнать о нем больше.
Он положил руку ладонью вниз на стол и небрежно подвинул ее к
человечку. Когда Слик снял руку, человечек поспешно взял то, что скрывалось
под ней, и поблагодарил. Вскоре после этого Слик ушел.
В следующем клубе повторилось то же самое. Иногда наводчицей была
женщина. Но все они говорили о француженке из "Астории" и о владельце копей
из "Бритишимпериала". Он любезно выслушивал их, дополняя их сведения, когда
Они бывали неудовлетворительными.
— Слушайте, мистер Смит, — сказал ему в последнем заведении
франтоватый молодой человек с бриллиантовым перстнем. — Я нашел для вас
дело: есть дама в "Астории"...
— Это, должно быть, правда, — прервал его Слик. — У нее бриллиантов
на миллион долларов и горничная — полька.
— Верно! Я думал, что кроме меня никто не знает.
— Завтра это будет в газетах, — сказал Слик.
Его удивляло, как мало интересовались преступные круги убийством на
Портмен-сквер. Ни разу он не слышал, чтобы о нем упомянули, а когда он
начинал об этом разговор, собеседники быстро уходили.
— Это то же самое, что говорить с одной кинематографической звездой о
другой, — сказал Слик одному из своих знакомых.
— Они, конечно, не любят преступлений, — ответил тот, рассмеявшись
своей шутке.
К тому времени, когда Слик исчез из поля зрения полиции он не узнал
никаких новостей. Они стали известны позже.
В два часа ночи какой-то оборванец шмыгнул в переулок за домами на
Портмен-сквер, и через полчаса Дика Шеннона разбудил звонок телефона.
— Говорит Стил, сэр. Я говорю из дома 551. Я хотел бы, чтоб вы
приехали сюда. Здесь происходят странные вещи.
— Странные? В каком отношении?
— Лучше не объяснять по телефону.
Дик знал, что его помощник не вызывал бы его в такой поздний час, не
имея веской причины, и начал быстро одеваться. Когда он подошел к дому, Стил
и один полисмен стояли у открытых дверей.
— Должен вам сознаться, — начал сержант, — или у меня нервы шалят,
или тут действительно что-то неладно.
— Что случилось?
Они стояли в передней, и дверь была закрыта. Стил понизил голос:
— Это началось в полночь. Послышался звук, словно кто-то поднимался
или спускался по этой лестнице. Мы с констеблем были в комнате Малпаса, и я
учил его играть в пикет. Мы оба вышли на площадку, ожидая увидеть вас или
инспектора, но никого не было. Мы не могли ошибиться.
— Вы тоже слышали шаги? — спросил Шеннон, обращаясь к рослому
полисмену.
— Да, сэр, и у меня волосы встали дыбом. Такие тихие, крадущиеся
шаги...
Шеннон повернул голову и посмотрел на пустую лестницу. И вдруг он тоже
услышал то, отчего дрожь пробежала по его спине. Это был шорох туфель,
шлепавших по каменным ступенькам.
Затем снизу донесся приглушенный смех. Шеннон тихонько приблизился к
лестнице. Где-то над площадкой горел одинокий огонек, и в тот миг, когда Дик
посмотрел наверх, по стене скользнула тень огромной головы. Через секунду
Дик достиг первой площадки. Но там никого не было.
XXXVI. Привидение Маршалта
--- Любопытно, — произнес капитан Шеннон. — Это могло бы напугать
тетку Гертруду.
Стил услышал слова "тетку Гертруду". Это был условный знак. Перед домом
находился специально поставленный полисмен. Он прибежал на сигнал, поданный
ему карманным фонарем Стила.
— Позвоните в полицию и скажите, что начальнику нужно подкрепление,
чтобы оцепить дом. Там поймут, если вы произнесете имя "Гертруда".
Стил вернулся и нашел Дика, осматривающего большую комнату, служившую
Малпасу кабинетом. С покрытых резьбой стен были сняты тяжелые портреты,
кроме той ниши, где находилось странное бронзовое божество. У стены напротив
окна стоял большой дубовый буфет — единственная мебель в комнате, если не
считать двух стульев, маленького стола, за которым обычно сидели посетители
Малпаса, и его письменного стола.
— Кто-то был здесь, — сказал Стил. Он указал на разбросанные по полу
карты.
— Я оставил их на письменном столе, — мы ведь играли, когда раздались
шаги по лестнице. Теперь, вероятно, никого уже нет.
Внезапно Дик схватил его за руку, и все трое в ожидании напрягли слух.
Опять эти шаги, медленные и шлепающие на лестнице. Дик Шеннон знаком велел
остальным сохранять неподвижность. Шаги становились все слышней и слышней,
пока не остановились, казалось, в передней. Дверь была лишь приоткрыта, но
на их глазах начала медленно открываться. Рука Шеннона опустилась в карман.
В следующее мгновение дуло его револьвера направилось в сторону двери, но
ничего не произошло и, когда он быстро и бесшумно перебежал комнату и
выглянул в переднюю, там никого не было.
Полисмен снял свой шлем и вытер вспотевший лоб.
— Я ничего не боюсь, — хрипло сказал он. — Нет такого живого
человека, с которым я не вышел бы драться. Но эта шутка выбивает Меня из
колеи, сэр.
— Возьмите фонарь и обыщите комнаты наверху, — приказал Дик.
Полисмен неохотно взял фонарь.
— И в случае необходимости не задумывайтесь пустить в ход Дубинку, --
напутствовал его Дик.
— Хорошо, сэр, — сказал он, глубоко вздохнув. — Все это мне не
нравится, но я повинуюсь.
— Прекрасный девиз для полицейской службы, — сказал Дик шутя. — Я не
думаю, чтобы вы нашли там что-нибудь, кроме пустых комнат, но если вы
увидите что-либо, крикните, и я буду там в мгновение ока.
Полисмен тяжело затопал вверх по лестнице. Если бы Дик и не знал, что
тот пошел неохотно, медленные шаги полисмена сказали бы ему об этом. Вдруг
шаги прекратились, и Дик подошел к лестнице.
— Все в порядке? — спросил он.
В ответ он не услышал ничего, кроме какого-то странного шарканья ног и
глухого горлового звука, после чего что-то темное и круглое упало через
перила и скатилось к ногам Дика. Это был шлем полисмена. В сопровождении
Стила Дик взбежал по лестнице и при свете своего фонаря увидел нечто,
висевшее на верхней площадке; это нечто бессильно дергалось, раскачиваясь из
стороны в сторону. Это был полисмен: он висел на веревке, обвязанной вокруг
его шеи и прикрепленной другим концом к самой верхней площадке.
Он уже почти задохнулся, когда Стил, прыгнув вперед, перерезал веревку
над его головой. Дик Шеннон и Стил отнесли полисмена в комнату Малпаса,
положили там на пол, и Стил влил ему сквозь стиснутые зубы немного бренди.
Лишь через десять минут Пострадавший пришел в себя настолько, что мог
рассказать о случившемся. Но рассказать он мог очень мало.
— Я хотел повернуть на второй марш лестницы, как вдруг мне на шею
упала веревочная петля. Прежде чем я успел крикнуть, она натянулась, и я
увидел, как кто-то на площадке тянет ее кверху. Я еще несколько сохранял
присутствие духа, что сбросил через перила свой шлем, иначе мне пришел бы
конец. С людьми я могу бороться, капитан Шеннон, но с привидениями...
— Сколько в вас весу, мой друг?
— Сто семьдесят фунтов, сэр. Дик кивнул головой:
— Найдите мне привидение, которое могло бы поднять на веревке сто
семьдесят фунтов, и я поверю в духов, — сказал он. — Стил, там прибыл
инспектор, пойдите вниз и впустите его, слышите, он стучит?
Стил подошел к письменному столу и дотронулся рукой до выключателя,
управлявшего механизмом двери, но отдернул ее с криком.
— Что случилось?
— Где-то произошло короткое замыкание, — ответил сержант.-- Одолжите
мне вашу перчатку, сэр!
Но Дик сам протянул руку и повернул выключатель. Кожа перчатки
оказалась недостаточной защитой: он почувствовал парализующий удар двухсот
пятидесяти вольт, но несмотря на это, выключил ток.
— Вот! — сказал он. — Можете не ходить вниз, они сами войдут. Они
подождали, но стук повторился. Дик и Стил переглянулись.
— Механизм, кажется, не действует, — сказал Дик, и в эту секунду
погас свет.
— Оставайтесь у стены и не зажигайте фонарей! — шепотом приказал Дик.
Но Стил уже нажал кнопку своего электрического фонаря. Не успел
загореться свет, как красный огонек вспыхнул на другом конце комнаты, что-то
просвистело над головой сержанта, и они услышали, как пуля ударилась в
стену. Дик бросился на пол и потащил своих подчиненных за собой. Внизу
продолжался сильный стук в двери, отдававшийся громким эхом в пустом доме.
Шеннон пополз вперед, держа фонарь в одной руке, револьвер в другой. Стил
последовал его примеру.
В комнате была кромешная тьма. Шеннон остановился, прислушиваясь.
— Он там, в углу около окна, — прошептал он.
— А я думаю, он около стены, — шепотом ответил Стил. — Боже!
Странная продолговатая полоса зеленого света показалась на панели стены
позади буфета, на одном уровне с ними, и в этом странном сиянии они увидели
лежащую фигуру. Свет усиливался, все ярче и ярче обрисовывая ужасные
подробности. Это была фигура человека во фраке, белая манишка которого
почернела от пороха. Его лицо было бледно и прозрачно как воск, руки сложены
на груди. Неподвижная, жуткая фигура... Шенноном на минуту овладел сильный
страх.
— Это мертвец, — прохрипел Стил. — Боже мой, это Маршалт!
Посмотрите, Шеннон, это труп Маршалта!..
XXXVII. Таинственный лифт
Фигура лежала неподвижно, и страшно было глядеть на нее. Затем
продолговатая полоса зеленого света начала гаснуть и исчезла. До слуха обоих
сыщиков донесся глухой звук, доходивший на отдаленный гром. Дик вскочил на
ноги и побежал через комнату к телу, но, протянув руки, уперся в резную
панель стены. Странное видение исчезло. Снизу донесся звук шагов.
— Есть здесь кто-нибудь? — крикнул чей-то голос.
— Идите наверх! Зажгите фонари — свет погас! Но свет вспыхнул снова,
словно слова Дика были каким-то сигналом.
— Где-то есть сеть других выключателей. Стил, возьмите топор: он в...
