В.В.Овчинников. "Ветка сакуры" тридцать лет спустя (новые главы)
страница №2
...зерно приобретать на мировом рынке. Однако в данном вопросе Токио
руководствуется не коммерческой выгодой, а прежде всего соображениями
продовольственной безопасности.
А тут за последние три десятилетия произошли изменения, которые не
могут не настораживать страну, расположенную на изолированных островах, где
рискованно полностью полагаться на импорт продовольствия. Если тридцать лет
назад самообеспеченность Японии продовольствием составляла 73 процента, в
том числе зерном 62 процента, то ныне эти цифры снизились соответственно до
41 и 28
процентов. Для сравнения - самообеспеченность зерном Соединенных Штатов
- 138 процентов, Китая - 94 процента. В Токио расценили данную тенденцию как
угрозу продовольственнй безопасности и поставили цель к 2010 году поднять
показатель самообеспеченности продовольствием до 50 процентов.
В сущности, Токио субсидирует сельскохозяйственное производство, за что
подвергается резкой критике со стороны Запада. Под нажимом Всемирной
торговой организации Япония увеличила квоту на импорт риса до 8 процентов
своего потребления, но ввела тариф по 3 доллара на каждый килограмм, чтобы
снизить его конкурентоспособность. Впрочем, не хуже других барьеров японский
рис защищает его несравненное качество.
Тем не менее неограниченный импорт более дешевого продовольствия из-за
рубежа мог бы разорить отечественных земледельцев. Однако в правительстве
своевременно рассудили, что прекращать и возобновлять производство зерна
нельзя словно поворотом крана. Если со сцены уйдет последнее поколение
рисоводов, вернуться к самообеспеченности зерном при чрезвычайных
обстоятельствах страна уже не сможет. Поэтому правительство продолжает
защищать земледельцев, дабы решать ключевую задачу сельского хозяйства - в
достатке снабжать японцев главной подовольственной культурой - рисом.
Превратившись во вторую индустриальную державу мира, Япония уже не
может следовать девизу предков - "земледелие основа государства". Сельское
хозяйство дает ныне менее двух процентов валового внутрененго продукта.
Однако в абсолютных цифрах это свыше 80 млрд долларов, что отнюдь не мало
для сектора экономики, где занято всего 5 процентов рабочей силы. О полной
самообеспеченности рисом уже говорилось. Кроме того, три миллиона крестьян
на 80 процентов снабжают страну овощами, наполовину фруктами и мясом, а
местные рыбаки дают почти две трети потребляемых морепродуктов.
Итак, "второе сословие" сумело выжить несмотря на индустриализацию и
урбанизацию, попрежнему оставаясь кормильцем жителей Страны восходящего
солнца. Хотя в традиционном японском рационе за последние полвека произошли
существенные перемены, ибо изменился сам образ жизни.
Во-первых, подавляющее большинство сельского населения стало жителям
городов, точнее - горожанами из пригородов, корорые добираются на работу и
обратно в электричках. Во-вторых, электрификация быта неизмеримо облегчила
бремя японской домохозяйки. Первый шаг к этому сделал Коносуке Мацусита,
основатель одноименного концерна. Он внедрил в быт автоматическую рисоварку,
которая подарила женщине лишних два часа сна. Прежде ей надо было затемно
раздувать веером древесный уголь в очаге. Ныне же можно с вечера засыпать по
мерке рис, залить воду, поставить таймер на нужное время, и будильник
возвестит, что завтрак готов.
Появление холодильников и морозильников избавило женщин от
необходимости каждый день ходить за продуктами. Теперь супруги обычно делают
это вместе в выходные дни. Тем более, что стало граздо больше семей, где
работают по найму как муж, так и жена. Денег в семейном бюджете теперь
больше, но времени заниматься домашними делами меньше. Поэтому в моду вошли
различные полуфабрикаты. К примеру, только лапши быстрого приготовления в
Японии за год расходится 6 миллиардов пакетов.
Распространение микроволновых печей совершило еще один переворот в
японском быту. Появились целые супермаркеты, где тысячи различных блюд в
вакуумной упаковке разложены в одноразовые тарелки. Остается подобрать себе
меню, разогреть кушанья в микроволновке, съесть их, а потом вместо того,
чтобы мыть посуду, бросить ее в мусорную урну.
Народ в целом стал питаться лучше ,
разнобразнее. И это положительно сказалось на здоровье нации. Средняя
продолжительность жизни увеличилась почти на тридцать лет. Но есть и минусы.
Достоинства японской диэты складывались из трех главных компонентов-много
морепродуктов, много овощей, много растительных жиров. В результате японцы
почти не знали сердечно- сосудистых заболеваний. Теперь, когда они стали
чаще есть гамбургеры, пирожные, увлекаться быстрой пищей, содежащей
консерванты, местные врачи заговорили о холестериновых бляшках и
атеросклерозе.
Такова уж видно диалектика прогресса. Но плюсы пожалуй все же
перевешивают. Ведь среди ныне здравствующих жителей Страны восходящего
солнца тринадцать тысяч человек родились еще в девятнадцатом веке.
Женщина в кимоно на пороге 21-го века
В центре Токио, на главном перекрестке Гиндзы установлено электронное
табло с надписью "до 21-го века осталось столько то дней". Тут всегда
многолюдно. Для жителей столицы это удобное место встреч. А с недавних пор
сюда стали приезжать фотографироваться молодожены.
Невеста в кимоно, позирующая на фоне зримого рубежа веков и тысячелетий
- этот образ врезается в душу, дает повод для размышлений и сопоставлений.
Какой будет судьба японской женщины в следующем веке? Тридцать лет назад я
привел в "Ветке сакуры" исторический факт, который может служить
иллюстрацией роли женщины в японском обществе.
Когда много столетий назад в древней японской солице - Киото возводили
храм Хонгандзи, строителям оказалось не под силу поднять гигантские стволы
вековых деревьев. Тогда сорок тысяч японских девушек остригли свои косы и
сплели из них канат невиданной дотоле прочности. С его помощью восемьдесят
опорных столбов были установлены, поперечные стропила подняты и закреплены.
Сорок тысяч японок, что помогли возвести храм Хонгандзи - одно из
крупнейших в мире деревянных сооружений - стали легендой. Но справедливо ли
оценивают современники тяжесть, которую поднимают в Японии сорок миллионов
женских рук в наши дни? Этот вопрос, который я когда то задавал в своей
книге, остается риторическим и по сей день.
Три десятилетия назад средняя зарплата женщин в Японии едва достигала
половины мужской. Таким это соотношение поныне остается в частном секторе,
где заняты три четверти рабочей силы - 28
миллионов мужчин и 17 миллионов женщин. И лишь благодаря
государственнму сектору, где принцип равного вознаграждения за равный труд
соблюдается более последовательно, средняя зарплата женщин в стране достигла
к рубежу веков шестидесяти процентов мужской. Прогресс, прямо скажем, не
ахти какой.
Именно в условиях послевоенного экономического бума 50-х - 80-х годов
нанимателям удалось использовать в своекорыстных целях специфику трудовых
отношений в Стране восходящего солнца, дабы лишить женщин надбавок за стаж,
возможностей продвижения по службе, привязать их к самым низким ставкам
оплаты труда."
Секретным оружием" электротехнических концернов, благодаря которым
Япония прославилась как "царство транзисторов", совершила в 60-х годах
первый успешный прорыв на мировые рынки, стали девичьи руки. Молодые
крестьянки хлынули тогда из сел в города, чтобы за 5-7 лет скопить себе
приданое. Ведь со свадьбой у японцев связаны самые большие в жизни расходы
(если не считать похорон). Временно наниматься на текстильные фабрики у
сельских девушек вошло в традицию еще с начала века. Этим и объяснялась
дешевизна японских тканей, наводнивших Азию в предвоенные годы.
Обычай работать лишь до замужества, в сочетании с японской системой
платить при найме крайне низкую ставку и увеличивать ее со стажем, делали
девичьи руки наиболее прибыльными для нанимателей. К тому же молодую
крестьянку было легко уговорить даже эти деньги почти целиком оставлять в
кассе предприятия, взамен за место в общежитии и питание в заводской
столовой. Достаточно подписать такой контракт, и через 5-7 лет ей была
гарантирована необходимая для приданого сумма.
Массовый приток сельской молодежи в города иссяк в Японии уже в 70-х
годах. Девушек из городских семей тоже старались нанимать лишь до свадьбы.
Когда же, вырастив до школьного возраста детей, они снова приходили работать
на предприятия и в учреждения, их брали лишь как "временных" или
"внештатных" сотрудниц, с очевиднй целью - привязать женщин к низкому
заработку, не дать им возможности сделать служебную карьеру.
С 90-х годов стали все отчетливее сказываться последствия неуклонного
снижения рождаемости при росте средней продолжительности жизни. Японское
общество стало стремительно стареть. Растущий спрос на рабочую силу
перечеркнул традицию, когда женщин было принято нанимать лишь до замужества.
Он побуждает домохозяек идти работать, а предпринимателей - улучшать условия
найма женщин.
Если 30 лет назад среди работавших женщин было всего 32 процента
замужних, то ныне их доля расширилась до 57 процентов. Желающих гораздо
больше. Но главное, что мешает японкам сочетать работу с семейными, прежде
всего - с материнским делами, это особенности здешней корпоративной
культуры. Так уж повелось, что почти никто не уходит домой в положенное
время. Сотрудники подолгу засиживаются на работе, или участвуют в совместных
попойках за фирменный или казенный счет. А детские учреждения действуют лишь
с 8 до 18 часов. Нанять же кого то присматривать за детьми по вечерам стоит
20 долларов в час, плюс оплата проезда в оба конца (хоть сам нанимайся!).
Примечательно, что закон о равных возможностях для мужчин и женщин при
найме на работу и продвижении по службе вступил в силу лишь после более чем
десятилетних проволочек. Со стороны многих парламентариев звучали
возражения, что он разрушит японское общество, его семейные устои. Прежитки
феодального домостроя сказываются поныне. Доля женщин на управленческих
постах в бизнесе составляет в Японии всего 8 процентов, против 33 процентов
в Англии и 44 процентов в США.
Еще хуже, чем в деловом мире, положение в мире политическом. По числу
женщин в парламенте, местных органах представительной власти и на
руководящих постах в госаппарате Япония занимает 38 место среди 102
обследованных ООН государств. Женщинам принадлежит лишь 5 процентов мандатов
в палате представителей и 17 процентов в палате советников, два
губернаторских поста (в Осаке и Кумамото) , шесть женщин являются мэрами
городов.
Совет по проблеме равноправия мужчин и женщин направил доклад
премьер-министру. В нем в частности предлагается установить квоты для женщин
на руководящих постах в государственном аппарате, перестроить систему
налогообложения, пенсионного обеспечения и медицинского страхования с
семейной на личную основу, а также предоставить женщинам право после
вступления в брак сохранять прежнюю фамилию, дабы облегчить юридическую
защиту их прав при семейных конфликтах. Однако сомнительно, что подобные
идеи получат подержку в парламенте и правительстве, ибо Япония пока еще
остается "мужским царством".
Еще задолго до того, как в моду вошло слово "глобализация", бывалые
люди говорили, что лучше всего иметь американскую зарплату, английский дом,
китайского повара и японскую жену.Образ мадам Баттерфляй, созданный
французским писателем Лоти и итальянскм композитором Пуччини, надолго
утвердил стереотип представлений о японках, как о существах поразительно
женственных, безраздельно преданных и неизменно покорных.
Мнение о японках, как о современных Чио-Чио сан, всегда было
идеализированным - даже у иностранцев, годами живущих в Японии, не говоря
уже о мимолетных туристах. Насмотревшись, как жена хозяина соседнего дома по
утрам с низким поклоном провожает мужа до порога, какие почести каждодневно
оказывают главе семьи за семейным столом, с какой готовностью поддакивает
представительница прекрасного пола своему спутнику, как спешит она наполнить
его бокал пивом или саке, можно подумать, что японские женщины - само
воплощение покорности мужчине.
В действительности же это не так. Даже в феодальные времена отношения в
семье строились по такому же принципу, что и в государстве. С фасада все как
положено, а за кулисами совсем иначе. Подобно тому, как за императоров
веками фактически управляли их военачальники - сегуны, реальной властью в
доме, семейным кошельком неизменно обладала женщина. Хотя все положенные
почести воздавались при этом номинальному главе семьи - мужчине.
Как шутят современные японцы, муж думает о важных вопросах - кто
выиграет чемпионат по бейсболу, кого выберут президентом США. Ну а на долю
жены остаются мелкие, второстепенные дела - какой купить холодильник, куда
поехать на "золотой неделе", когда в мае бывает пять выходных подряд.
За тридцать лет со времени выхода "Ветки сакуры" выросло совершенно
новое поколение японских женщин. Они образованы не хуже, чем мужчины, хорошо
зарабатывают, так что экономически независимы как от родителей, так и от
мужа. И когда им приходится делать выбор между карьерой или семьей, чаще
жертвуют вторым ради первого.
Эту несколько эгоистичную, отрицающую старое представление о семейном
долге молодежь, называют "поколением кенгуру". Подобно детенышам
австралийского животного, эти девушки не спешат покидать материнский карман,
то есть родительский дом. Плохо ли бесплатно иметь свою комнату, есть
завтрак и ужин, приготовленные заботливым родительскими руками, а 3000
долларов своей зарплаты целиком тратить на наряды, зарубежные поездки,
увлечения серфингом или горными лыжами.
Удивительно ли, что средний возраст вступления в брак у нынешнего
поколения японок близок к 27 годам, почти половина тридцатилетних не
замужем. А показатель рождаемости (число детей у женщин детородного
возраста) упал ниже цифры 1,4, хотя для воспроизводства населения требуется
2,2.
Еще тридцать лет назад большинство браков в Японии заключались по
сватовству, ибо выбор спутника жизни считался делом не столько личным,
сколько родовым, семейным. Как жених, так невеста были вправе отвергнуть
кандидатуру, предложенную родителями. Но все же прислушивались к их советам.
Теперь по сватовству заключается лишь десятая часть браков. Увеличилась
вероятность их расторжения по инициативе жены. За год регистрируется 230
тысяч разводов. Это меньше, чем в США или Англии, но втрое больше, чем в
таких католических странах, как Италия или Ирландия.
Поскольку Япония - "царство групп", семья остается там главной ячейкой
общества. Однако состав ее существенно изменился. Конфуцианский девиз "три
поколения под одной крышей" ушел в прошлое. Молодожены предпочитают жить
отдельно от родителей. Среди 45 миллионов семей по 11 миллионов составляют
одиночки и пары, в 15 миллонах по 3-4 человека, и лишь в 8 миллионах по 5-6
человек.
Словом, теперь типичная японская семья — это муж и жена, которые оба
ходят на работу и растят одного, реже двух детей. Лишь недавно в Стране
восходящего солнца заговорили о таком понятии, как неоплаченный домашний
труд. Оказалось, что на долю японской жены его приходится в семь раз больше,
чем на долю мужа (лишь 30 минут). В других развитых странах женщины тратят
на домашние дела лишь вдвое больше времени, нежели мужчины.
Итак, Чио-Чио сан 2000 года существенно продвинулась по пути к
равноправию. Но выразилось это не в том, что она стала "женщиной с
кувалдой". Она не разучилась быть церемонно женственной в кимоно, однако
умеет не хуже мужчин управляться с таким капризным существом, как компьютер.
Почему детей начинают учить еще в материнской утробе
Не так давно в Японии обрела огромный коммерческий успех идея:
развивать интеллект будущего ребенка еще в материнской утробе. Под диктовку
инструкторов беременные женщины хором декламируют некие тексты, устно решают
арифметические задачи. Зачем же нужно торопить природу? На подобный вопрос
родители отвечают: чтобы дать ребенку преимущество перед сверстниками, как
только он с первых лет жизни окунется в водоворот "экзаменационного ада".
Эта своеобразная черта японской действительности требует пояснения.
Здешняя мораль издавна возводит в число главных добродетелей не только труд,
но и учение. По конфуцианской традиции, сформировавшей духовную культуру
Восточной Азии, именно образованость человека служит главным рычагом,
способным возвысить его положение в обществе.
При системе пожизненного найма, которая утвердилась в послевоеной
Японии, продвижение по службе зависит, во-первых, от образования, а
во-вторых, от стажа. Так что выпускники школ и выпускники вузов оказываются
словно перед различными эскалаторами, которые движутся с неодинаковой
скоростью и поднимают на различные этажи.
Японская система народного образования построена по формуле: "6 - 3 - 3
- 4" (шесть лет - начальная школа, по три года - средняя школа первой и
второй ступени, четыре года - вуз). После девятилетнего всеобщего
обязательного образования, в возрасте 15 лет, закон разрешает начинать
трудовую жизнь. Однако если тридцать лет назад после девятого класса шли
работать около половины подростков, то теперь среднюю школу второй ступени
предпочитают кончать почти все. Втрое выросло за это время и число желающих
получить высшее образование. Экзамены в вузы хотят сдавать уже не 13, а 44
процента выпускников школ. Стало быть соответственно обострилась и
конкуренция между абитуриентами.
Все больше людей хотят стать студентами, ибо карьера японца напрямую
зависит от уровня образования, с которым он начинает трудовой путь. При этом
очень важную роль играет не диплом сам по себе, а какой именно вуз человек
окончил. Рразличие между людьми со средним и с высшим образованием
дополняется неофициальной, но общепризнанной градацией престижности учебных
заведений. Самым элитарным считается Токийский универстет. Его выпускники
занимают ключевые посты в политическом мире и в большом бизнесе.
Наиболее престижные министерства и частные корпорации пополняют свой
персонал выпускниками перворазрядных университетов. Ранг вуза предопределяет
как угол восхождения японца по служебной лестнице, так и уровень его личных
связей на всю остальную жизнь. Поэтому дети именитых родителей предпочитают
пересдавать вступительные экзамены, скажем, в Токийский университет, по три
- пять лет подряд, чем итти во второразрядный вуз и оказаться потом на
эскалаторе, который вовсе не доходит до верхних этажей.
Тут и коренятся причины так называемого "экзаменационного ада". Чуть ли
не с младенческого возраста японцу приходится вступать в отчаяное
соперническво со своими сверстниками. Дело в том, что определенные
преимущества при поступлении в перворазрядные вузы дают перворазрядные
средние школы или гимназии. Но чтобы попасть в них, надо тоже пройти трудный
конкурс.
Так, расходясь кругами, экзаменационная лихорадка докатилась до
начальных школ, а затем и до детских садов, где тоже выявились более
предпочтительные. Возникли дошкольные учреждения, предназначенные готовить к
состязанию со сверстниками детей в возрасте от пяти лет до одного года. А на
подобном фоне закономерно пошли разговоры о развитии интеллекта младенца в
утробе матери.
Многоступенчатая лестница конкурсных экзаменов породила разветвленную
сеть репетиторства в виде платных подготовительных курсов или частных
индивидуальных уроков. Эта теневая система народного образования получила
название "дзюку" и стала большим бизнесом. Разного рода дополнительные
занятия посещают не только 80 процентов учащихся 10 - 12 классов, которые
готовятся к вузовским конкурсам, но и 60 процентов учащихся 1 - 9 классов,
желающих поступить в лучшие гимназии.
Средняя японская семья тратит на образование детей (преимущественно на
репетиторство) четверть своего бюджета, или немногим меньше, чем на питание.
Так что сравнительно невысокие расходы на народное образование, которыми
Япония выделяется среди стран большой восьмерки, щедро дополняются за счет
родительских сбережений.
Не говоря уже о финансовом бремени для семейных бюджетов, система
"дзюку" создает непосильную физическую нагрузку на детей. Они находятся в
школе с 8 утра до 3 дня, с 6 до 9 вечера занимаются в "дзюку", а потом до
полуночи выполняют домашние задания как для школьных учителей, так и для
репетиторов.
Но беда не только в том, что "экзаменационный ад" довел Страну
восходящего солнца до попыток учить детей раньше, чем они появятся на свет.
Еще хуже, чем кризис формы, оказался кризис содержания народного
просвещения. Слово "образование" состоит в японском языке из двух
иероглифов: "кио" - поучать и "ику" - воспитывать. Теперь общественность
заговорила о том, что на первое слишком упирали за счет второго.
Вот уже в третий раз - как в 1868 и 1945 годах - Страна восходящего
солнца переживает переломный момент в своей истории. Первый перелом совершил
император Мэйдзи, которого соотечественники сравнивают в Петром Великим. Его
реформы положили конец периоду полной изоляции от внешнего мира и поставили
Японию на путь модернизации под девизом "западная техника - восточный дух".
Второй перелом произошел после разгрома японского милитаризма. Тогда
удалось удачно провести конверсию централизованного военно-промышленного
комплекса, правильно выбрать наиболее перспективные отрасли для
экспортно-ориентированного производства и превратить Японию во вторую
экономическую сверхдержаву мира. К концу 80-х годов была достигнута цель,
служившая национальной идеей для послевоенных поколений японцев :
доказать, что они ни в чем не не уступают тем, кто победил их во второй
мировой войне.
В последнее десятилетие уходящего века Япония вновь оказалась на
перепутьи. Ее "секретное оружие", важное слагаемое успеха послевоенного
экономического чуда: семейственность, патриархальность в трудовых и деловых
отношениях (за что японцы назывют свою страну "кадзоку-кокка" -
государство-семья) - все это оказалось устаревшим в постиндустриальном
обществе.
Промышленная революция середины 18-го века в Англии изменила не только
способ производства, но и образ жизни людей, характер их взаимоотношений,
систему ценностей. Такие же принципиальные сдвиги сулит и
информационно-технологическая революция на рубеже 21-го века. Именно в силу
своей самобытности Япония ощущает это особенно остро. Новая национальная
цель - превратиться из "царства групп" в "царство личностей" стала
безотлагательной необходимостью. И вот на нынешнем, третьем крутом вираже
японской истории, под перекрестным огнем критики оказалось именно то, чем
Страна восходящего солнца привыкла гордиться: народное образование.
Его стержнем, как уже отмечалось, служит экзаменационная система,
основанная на конфуцианских принципах отбора чиновников в древнем Китае.
Суть ее - приучать людей запоминать, а не размышлять, поступать как принято,
а не искать самостоятельных решений, следовать традициям, а не ломать их.
Такое народное образование отвечало запросам массового серийного
производства, когда требовалась горстка умных генералов и армия послушных им
рядовых.
Но вот пришла эпоха информационных технологий. А Интернет - инструмент
сугубо индивидуальный. Японский метод принятия решений на основе анонимного
общего согласия с ним плохо сочетается. Ключом к успеху служит теперь личная
творческая инициатива. Коллективизм, который в 50-х - 80-х годах был для
Японии источником силы, ныне стал причиной ее слабости. Теперь молодежи
требуется уже не столько "кио" - поучения, сколько "ику" - воспитание,
прежде всего воспитание самостоятельности.
Пожалуй самым наглядным воплощением недостатков японского народного
образования может служить то, что среди ученых Страны восходящего солнца
лишь шесть Нобелевских лауреатов, тогда как в США их более полутораста.
— Чтобы преуспеть в американском обществе, человек должен выявить
какой то присущий именно ему талант и настойчиво развивать, совершенствовать
его. В Японии же слишком мало уважается личная творческая инициатива, нет
состязательности при ее раскрытии. От массового производства усредненно
образованных специалистов нам пора переходить к отбору и воспитанию
интеллектуальной элиты, — говорит физик Лео Эсаки, лауреат Нобелевской
премии 1973 года.
До сих пор не только школьников, но и студентов побуждали лишь
запоминать то, что написано в учебниках или сказано на занятиях. Задачей
народного образования было вырастить образцовых японцев, способных ставить
общий успех выше личных амбиций. Как метко заметил мне в Токио американский
коллега, если на Западе взрослеть значит становиться более независимым, то у
японцев происходило как раз наоборот.
По поручению покойного премьер-министра Обути группа лучших умов страны
в начале этого года представила на рассмотрение правительства свой доклад
"Японское видение 21-го века". Документ призывает воспитывать у молодежи дух
новаторства, видеть в разнообразии источник силы.
Среди самых сенсационных рекомендаций доклада - придать английскому
статус второго государственного языка, дублировать на нем все официальные
документы. Авторы "Японскго видения 21-го века" с горечью констатируют, что
по владению английским, который фактически стал языком Интернета, японцы
стоят на одном из последних мест в мире.
В 21-м веке предлагается приватизировать преподавание английского в
рамках радикальной реформы японского народного образования. Она имеет в виду
на 40 процентов сократить общеобязательную программу и перейти на
трехдневную школьную неделю. Учащиеся должны будут посещать школу по
понедельникам, средам и пятницам. А на высвободившиеся бюджетные средства
детям будут раздавать ваучеры, чтобы по вторникам и четвергам они могли по
своему выбору посещать дополнительные частные курсы по изучению английского
языка, а также других предметов, то ли с физико-математическим, то ли с
гуманитарным уклоном.
Система "дзюку" тем самым получит официальный статус, будет частично
финансироваться государством. Народное образование станет более
диверсифицированным, способным гибче реагировать на меняющиеся запросы.
Уменьшится финансовое бремя для семейных бюджетов, физичекая нагрузка на
школьников.
Народное образование всегда было в Японии наиболее эффективным каналом
распространения того, что принято называть национальной идеей. А поскольку
нынче поставлена цель превратить "царство групп" в "царство личностей", так
наверное будет и на сей раз.
Серебряный век" третьего тысячелетия
В международный лексикон вошли несколько японских слов, которые не
нуждаются в переводе. Например: кимоно, гейша, самурай. Куда меньше известно
за пределами Страны восходящего солнца, да и почти забыто в ней самой, слово
"убасуте", хотя оно обозначает старинный обычай, не менее жестокий, чем
харакири. Со средних веков в бедных селениях по желанию обессилевших
стариков им устраивали нечто вроде прижизненных похорон. После
торжественного ритуала прощания с родственниками и соседями, их на руках
уносили в горы и оставляли там умирать в одиночестве. О зловещем термине
"убасуте" вдруг вспомнили в наши дни - слава богу в переносном смысле - в
связи с тем, что одинокая старость стала болезненной проблемой.
В области статистики Японии принадлежит немало мировых рекордов. На
пороге третьего тысячелетия к ним добавился еще один. Среди жителей Страны
восходящего солнца одиннадцать тысяч женщин и две тысячи мужчин перешагнули
столетний рубеж. То есть они родились еще в 19-м веке, а доживут до 21-го.
Старшей из японских прабабушек из города Кагосима исполнилось 113 лет.
Япония прочно удерживает другой мировой рекорд: по средней
продолжительности жизни. Она составляет 84 года для женщин и 77 лет для
мужчин. И как раз на 2000 год пришелся важный сдвиг в демографической
структуре нации. Количество пожилых людей в возрасте старше 65 лет впервые
превысило число детей и подростков до 15 лет. К первой категории ныне
относится 21 миллион человек, ко второй - 19 миллионов, или соответственно
17 и 15 процентов населения.
Япония, стало быть, превращается в самую седую страну мира. Причем
негативные последствия этого процесса усугубляются еще двумя факторами:
падением рождаемости и разрушением патриархальной семьи, следовавшей
конфуцианскому принципу "три поколения под одной крышей".
По данным ООН, а демографические прогнозы обычно надежнее каких либо
других, к 2050 году население Японии сократится с 127 до 103 миллионов
человек. Причем в каждой третьей из них есть кто то старше 65 лет. В том
числе 4 миллиона семей представляют собой престарелые пары в упомянутом
возрасте, а 2,7 миллиона - одинокие старики. Более миллиона из них нуждаются
в уходе на дому, а треть миллиона - лежачие больные.
Даже если заглядывать вперед не на половину, а лишь на четверть века,
очевидны опасные результаты изменения возрастной структуры нации. Если ныне
к категории людей старше 65 лет относится каждый шестой японец, то в 2025
году таковым будет каждый четвертый. Стало быть на каждого пенсионера будет
уже не пятеро, а всего двое работающих. Поэтому отчисления в пенсионный фонд
придется увеличивать в два с лишним раза против нынешних.
Где взять деньги, чтобы система социального обеспечения выдержала резко
возросшую нагрузку? Ведь увеличить налоги значит подорвать
конкурентоспособность японских товаров, спровоцировать бегство капиталов за
рубеж. Еще при покойном премьер-министре Обути был создан экспертный совет с
задачей разработать новый механизм социального обеспечения в 21-м веке, имея
в виду пенсии, медицинское обслуживание, уход за немощными стариками. Совет
рекомендовал, прежде всего, расширить круг людей, которые несли бы это
возросшее бремя; во-вторых, убедить "состоятельных пенсионеров" взять на
себя посильную долю расходов; в-третьих повысить эффективность использования
бюджетных ассигнований на социальные нужды.
Все эти три рекомендации вызвали в японском обществе настроения, очень
характерные для современной России: утрату веры в завтрашний день. Это
породило у людей, прежде всего у пожилых, стремление не тратить деньги, а
откладывать их на случай если пенсии будут урезаны, а налоги увеличены.
Результатом стало падение потребительского спроса, что мешает вывести
экономику из затянувшегося застоя.
Средневековый обычай "убасуте" сложился в бедных японских селениях
потому, что немощные старики становились для семьи бременем, обузой прежде
всего в материальном смысле. Ныне же проблема одинокой старости болезненна
по другим причинам. В финансовом отношении пожилые люди отнюдь не бедствуют.
За последние тридцать лет они впервые стали экономически вполне
самостоятельны, независимы от детей. И обычно имеют в своем распоряжении
даже больше денег, чем следующее поколение.
Примечательная особенность Страны восходящего солнца состоит в том, что
ее граждане остаются "трудоголиками" и в преклонном возрасте. Продолжают
работать 75 процентов пенсионеров в возрасте 60-65 лет. (В США аналогичный
показатель - 54, в Германии - 29 процентов).
Что может заставить пенсионера попрежнему вставать по будильнику и на
весь день куда то уезжать? Тут могут быть две причины: либо ему нехватает
денег, чтобы прожить; либо дома ему некуда себя девать, нечем заняться.
Данные о личных сбережениях японцев свидетельствуют, что первая из названных
версий отпадает.
— В Америке люди с годами становятся расточительнее, в Японии же -
наоборот, — разводит руками вашингтонский коллега.
Японские пенсионеры расходуют в год лишь 13 процентов своих сбережений.
А они на протяжении всей своей трудовой жизни откладывают на будущее вдвое
большую долю доходов, чем американцы или немцы. И вот оказывается, что на
долю людей старше 65 лет приходится 38 процентов всех личных сбережений
японцев.
Вроде бы, выкупили дом, дали образование детям. Пришло время пожить для
себя, поездить по свету, коли средства для этого есть. Но инерция
бережливости дает о себе знать. На днях разговорился с семейной парой.
Господину Судзуки 62 года, жене — 58. Всю жизнь был государственным
служащим. Ушел на пенсию с банковским счетом в 320 тысяч долларов. Но уже
два года живет с женой на пенсию в 2800 долларов. Сбережения стараются не
тратить. Во-первых, если пенсии снизят, а налоги увеличат, то сбережений при
нынешнем уровне цен хватит лишь лет на десять, а пенсионный возраст длится
теперь в два с лишним раза дольше. Во-вторых, родители беспокоятся за сына,
которому 31 год. Он женат, имеет двух детей, недавно купил в рассрочку
квартиру в многоэтажном доме. Работает в солидной фирме. Но теперь все чаще
говорят о сокращениях. Вдруг сын потеряет работу? Ведь если не сделать
вовремя очередной взнос, молодая семья останется без жилья...
Сейчас у специалистов по маркетингу главная цель: как заставить
раскошелиться прижимистых пенсионеров с солидными банковскими счетами.
Вместо того, чтобы делать главную ставку на молодежь, универмаги отвели
целые этажи для товаров, ориентированных на "солидных дам". Железные дороги
продают за полцены абонементы из четырех обратных билетов - два для
пенсионеров, два для детей, чтобы дедушки и бабушки с внуками могли
совершать увеселительные поездки.
Итак, если прежде японцы уходили на пенсию, чтобы доживать еще лет пять
- семь, то теперь перед ними открыта перспектива прожить как бы вторую жизнь
длиной примерно в четверть века. По заключению Японской медицинской
ассоциации, пожилым людям нужны для счастья четыре условия: быть здоровыми,
экономически независимыми, ощущать внимание близких, иметь занятие по душе.
Что касается здоровья, то наивысшая в мире продолжительность жизни
говорит сама за себя. И тут сказывается национальная диета (упор на овощи,
морепродукты, растительные жиры) в сочетании с традиционным образом жизни
(умение быть близким к природе, чутко реагировать на смену времен года).
Насчет экономической независимости речь уже шла. А вот с вниманием близких
дело обстоит хуже, что и стало сутью поблемы одинокой старости. Прежде, как
и в России, главным занятием японских стариков было нянчить внуков. Теперь
же в семьях, где женщины работают полный день, лишь четверть детей
дошкольного возраста остаются под присмотром дедушек и бабушек, а остальных
отдают в детские сады.
Три четверти пожилых пар живут отдельно от детей и внуков, и по
количеству одиноких стариков Япония догоняет Англию. Если один из супругов
умирает, а другой не в состоянии обслуживать себя, то оплатить место в доме
для престарелых одной лишь пенсии не хватит. (Тариф достигает 150 долларов в
день) Да и японские похороны невероятно дороги, что также побуждает стариков
с оглядкой расходовать свои сбережения.
Наконец, четвертый элемент стариковского счастья - занятие по душе. Тут
Япония особенно отстала от других развитых стран. Если американец или немец
при выходе на пенсию имеет хороший дом в предместьи, может с пользой для
здоровья полдня возиться в саду, а потом заседать в каком нибудь общинном
комитете или благотворительном обществе, то качество жизни японца, даже при
номинально высокой пенсии, на идет ни в какое сравнение с Западом, даже с
Россией. Проще говоря, сидеть с утра до вечера в "кроличьей норе", как
называют тут люди свои жилища, мало удовольствия. А различного рода
деятельность на общественных началах пока еще находится в зародыше. Поэтому
так много пенсионеров продолжают работать.
Сейчас в стране открыто 1300 "Центров серебряных трудовых ресурсов".
Они подбирают для пожилых посильные рабочие места. Наиболее распространенные
занятия - быть репетитором, реферировать книги или научные журналы,
ухаживать за садом, вести видеосъемку на свадьбах. 63-летняя Сецуко Цутия из
Осаки работает консультантом на похоронах, получает 60 долларов за
церемонию. Однако именно из-за того, что пенсионеры продолжают ездить на
работу, люди старше 65 лет чаще всего становятся жертвами
дорожно-транспортнх катастроф: быстро ходить не могут, видят и слышат плохо.
Поэтому их часто сбивают поезда на переездах, автомашины на улицах.
Огромной популярностью в Японии пользуется ассоциация "Вторая жизнь".
Там есть школы бальных танцев, кружки чайной церемонии и икебана, курсы
иностранных языков. Все это дает поводы для встреч и общих увлечений. Именно
пенсионеры были главными телезрителями уроков русского языка на канале
Эн-Эйч-Кей, для чего приглашали дикторов из Москвы. Оказалось, впрочем, что
большинство отважилось изучать столь трудный язык не ради укрепления уз
добровоседства, а по совету врачей как профилактическое средство от
старческого маразма.
Так что при всех негативных последствиях изменения возрастной структуры
и семейного уклада, "вторая жизнь" для 21 миллиона пенсионеров является
безусловным достижением послевоенной Японии.
Начало 20-го столетия называют в русском искусстве "серебряным веком".
Век 21-й будет для Японии тоже "серебряным", только в демографическом
смысле. Впрочем, старение нации присуще не только Стране восходящего солнца.
Так что из ее опыта, как отрицательного, так и положительного, можно извлечь
полезные уроки.
Каково жить на спине дракона
Некогда бог Идзанаги вонзил с неба копье в морскую пучину. Затем он
выдернул обратно свое богатырское оружие. И с копья упала вереница капель,
образовав изогнутую цепь островов. Когла глядишь на Японию с самолета,
вспоминаешь древнюю легенду о сотворении страны и думаешь о том, что эти
окаменевшие капли еще не остыли. Японцам приходится жить словно на
вздрагивающей спине, которую выставил из океана гигантский дракон.
Землетрясения тут не редкая трагическая случайность, а скорее нечто
неизбежное, как жара летом или холод зимой.
Около шести часов утра 17 января 1995 года центральная часть Японии
содрогнулась от подземного толчка силой 7,2 балла. В полуторамиллионном
городе Кобэ разом погибли 6430 жителей, более 43 тысяч были ранены, 317
тысяч человек остались без крова.
Стихийные бедствия в Японии не редкость. Но на сей раз общественность
страны была потрясена тем, сколь значительную часть жертв составили старики,
прежде всего - одинокие. Катастрофическое землетрясение впервые произошло в
крупном городе с ослабленными общинными связям и возросшей долей пожилого
населения.
Нежданая беда как бы высветила болезненные проблемы Японии. Почти не
осталось больших семей с тремя поколениями под одной крышей. Ушла в прошлое
патриархальная община, где соседи привыкли жить на виду друг у друга.
Поэтому обитатели обрушившихся многоэтажных домов зачастую не знали, кого и
где надо искать под обломками.
Землетрясение выявило просчеты конструкторов и недоделки строителей:
рухнули автомобильные эстакады, обвалились стенки портовых причалов,
считавшиеся сейсмоустойчивами. Но еще больше встревожили страну последствия
разобщенности людей в современном японском обществе.
Поэтому десятилетняя программа "Феникс" ставит задачу не только вернуть
к жизни разрушенный землетрясением Кобэ, но и сделать японские города более
устойчивами к стихийным бедствиям, использовать общенациональную волну
сочувствия к пострадавшим, дабы возродить, приумножить и закрепить чувство
общественной солидарности, которое было традиционо присуще народу,
вынужденному "жить на спине дракона".
Первыми на место катастрофы прибыли подразделения японских сил
самообороны. Все они проходят специальную подготовку по оказанию помощи
населению при стихийных бедствиях. К военнослужащим, начавшим спасательные
работы и расчистку завалов, уже на второй день присоединились добровольцы,
начавшие съезжаться со всех концов страны. Только за 1995 год они
безвозмездно отработали в Кобэ почти полтора миллиона человеко-дней.
Практически каждая японская семья оказала материальную поддержку
пострадавшим. В фонд экстренной помощи было собрано 1,8 миллиарда долларов.
Первой заботой было обеспечить горячей пищей население парализованного
катастрофой города, оборудовать 1153 временных укрытия для 317 тысяч жителей
рухнувших домов. Людей размещали на ночлег в уцелевших школах, разбивали
палатки в парках. Через неделю после землетрясения в городе возобновилась
подача электроэнергии, через два месяца - воды и газа. В апреле 1995 года
вновь заработали железные дороги, в сентябре 1996 - автострады, в марте 1997
был полностью восстановлен крупнейший в стране порт.
К январю 2000 года все пострадавшие семьи переселились из временых
жилищ в постоянные. Разборные бараки отправили жертвам землетрясений в
Турции и на Тайване. Вывезенные с помощью добровольцев 20 миллионов тонн
обломков бали использованы при создании насыпных островов в портовой зоне.
— Мы выполнили лишь начальную часть задачи, — говорит мне директор
созданного в Кобэ мемориального комплекса "Феникс плаза" господит Ниситаки.
- Главное извлечь уроки на будущее. То есть, во-первых создать надежные
автономные системы аварийного жизнеобеспечения японских городов, а
во-вторых, воспитать людей, способных использовать их в чрезвычайных
ситуациях. Страна должна использовать опыт Кобэ, чтобы научиться
преодолевать последствия природных катастроф, столь частых в Японии...
Именно с этой целью и создан мемориальный комплекс "Феникс плаза",
который ежегодно посещают более 500 тысяч человек. Приезжающие отовсюду
работники муниципалитетов слушают тут лекции об основах управления в
чрезвычайных ситуациях. Студенты жертвуют каникулами, чтобы пройти курсы
добровольцев-спасателей. Школьников, приезжающих на экскурсии, учат помогать
немощным в случае беды. А любой турист, насмотревшийся и страшных, и
трогательных сцен на стендах и видеоэкранах, увозит домой брошюру-памятку о
том, что должна подготовить на случай бедствия каждая семья: лопату, лом,
огнетушитель, портативный радиоприемник, электрический фонарик, аптечку,
трехдневный запас воды и пищи.
"Феникс плаза" координирует практическое решение общенациональной
задачи: создать на уровне местных общин добровольные аварийные дружины с
четким распределением обязанностей и необходимым материальным оснащением.
Низовой ячейкой возрождаемых общиных связей становится школьная зона. В
японских городах начальные школы размещены так, чтобы ребенок мог пешком
дойти от дома до класса за 10 - 15 минут. Стало быть сеть их достаточно
густа. А в немыслимой тесноте здешних населенных пунктов школьная
спортплощадка и актовый зал являются наиболее подходящими местами для
экстренной эвакуации людей. В каждой школьной зоне создается центр
социальной поддержки а также пункт первой медицинской помощи.
Итак, цель десятилетки "Феникс" не просто возродить разрушенный город,
но при этом преобразить его. Если прежде упор делался на эффективность и
рост, то теперь на безопасность и качество жизни. Девиз программы: гармония
человека и природы, человека и человека, человека и общества. Экологический
подход определил стратегию перепланировки Кобэ, чтобы избежать чрезмерной
индустриализации города. Многим крупным предприятиям, вроде
металлургического комбината "Кобэ стил", не разрешили восстанавливть свои
производственные мощности на прежних местах. Им на льготных условиях
предоставили другие участки, удаленные от города.
Очень хлопотливым делом оказалась перепланировка разрушенных жилых
массивов, которые были застроены двухэтажными семейными домиками. Все
горожане заинтересованы в том, чтобы расширить и выпрямить улицы и переулки,
сделать на них тротуары для пешеходов. Но домовладельцев было трудно
уговорить сдвинуть хоть на метр границы своих участков. В конце концов
баланс интересов почти всегда достигался.
Волею судьбы Кобэ стал испытательным полигоном новых принципов
градостроительства. Помимо уже упоминавшихся мер с целью преодолеть
отчужденность людей, возродить чувство общественой солидарности (создание
добровольческих дружин, аварийных складов и медпунктов, зон экстренной
эвакуации) впервые в Японии осуществлена идея компактного расселения
великовозрастных горожан. Одиноким старикам, чьи жилища были разрушены
землетрясением, за казенный счет построены 340 домов для престарелых с
полным содержанием. Кроме того в возрожденных районах Кобэ возведены 3900
"серебряных кварталов" - многоэтажных жилых комплексов для пенсионеров с
централизованой системой социальной и медицинской помощи.
В Японии очень серьезно относятся к воспитанию у народа готовности к
ударам стихии. Ежегодно 1 сентября премьер-министр по традиции включает
сигнал учебной тревоги, оповещающий о бедствии, равном по силе Великому
землетрясению 1923 года, во время которого погибло 140 тысяч жителей Токио и
его окрестностей. После этого вся страна от членов правительства до
школьников-первокласников принимает участие в общенациональных учениях.
Теперь благодаря компьютерному моделированию можно с немалой долей
достоверности оценить последствия подобной беды, а также эффективность мер с
целью уменьшить наносимый ею ущерб. Оказалось, что при землетрясении силой в
7,2 балла число погибших в Токио может составить 7200 человек, раненых - 158
тысяч человек. Обрушатся 43 тысячи зданий, будут серьезно повреждены еще
примерно 100 тысяч. Возникнет более 800 крупных пожаров.
А возможность повторения крупных землетрясений весьма вероятна. 6
октября 2000 года, когда я уже находился в Токио, стул подо мной вдруг
заходил ходуном, оконные стекла задрожали словно от близкого взрыва. Как
местный старожил, я проворно водрузил на голову подушку и встал под дверной
косяк. К счастью все утихло.
Оказалось, что землетрясение в 7,3 балла (то есть даже более сильное,
чем в Кобэ) произошло в тот день в малонаселенной гористой префектуре
Тоттори. Были разрушены свыше 2000 крестьянских домов, но к счастью обошлось
без человеческих жертв. Как шутят местные жители, выручило соседство с
Сибирью. На западном, обращенном к России, побережьи Японии зимой выпадают
глубокие снега. Поэтому в селах строят дома с легкими крышами и прочными
стропилами. Так что обрушившихся перекрытий и погибших под ними людей не
было.
Сейчас дома в зоне бедствия помечены разноцветными флажками. Зеленый
цвет означает, что каркас здания не пострадал и оно безопасно для жилья.
Желтый - что здесь требуется ремонт. А красный - что дом может рухнуть и
входить в него нельзя. Четыреста добровольцев помогают местным жителям
чинить крыши. А триста человек, оставшихся без крова, живут в школьных
зданиях, превращенных в эвакуационые центры.
Во время поездки на родину японского жемчуга, узнал из теленовостей,
что по прогнозам сейсмологов в префектуре Мие (то есть именно там, где я
находился) выявилась 80-процентная вероятность крупного землетрясения. После
этого красоты Внутренненго моря, где Микимото когда то вырастил свои первые
жемчужины, сразу как то померкли. И я без сожаления вернулся в Токио. Хотя
восьмой этаж жилого дома Российского торгпредства, которое меня приютило,
врядли самое безопасное место на вздрагивающей спине дракона, имя которому
Япония.
"Великие стройки эпохи застоя"
В Япониии, то и дело слышишь, что девяностые годы оказались для страны
"потерянным десятилетием". Вроде бы уверенно шли в мировые лидеры, и вот
пришлось вновь уступить первенство американцам. Небывало длительный подъем
экономической конъюктуры в США совпал с небывало длительным спадом в Японии.
Если в 60-х - 70-х годах прирост валового внутренего продукта Страны
восходящего солнца измерялся двузначными цифрами, то в 90-х годах этот
показатель составлял чуть более полутора процентов. Производственный
потенциал сохранился. Но беда в том, что в Японии резко упал потребительский
спрос. Утратив увереность в завтрашнем дне, люди предпочитают не тратить, а
сберегать заработанные деньги.
Впрочем, все относительно. В том числе и переживаемая Японией "эпоха
застоя". Я думал об этом всякий раз, когда видел в Токио очереди у стоянок
такси (хотя поездка в лимузине стоит 25 - 30 долларов) , или предновогодний
ажиотаж в универмагах, где еще более длинные очереди японцев выбирали
типовые подарочные наборы по 50 - 100 долларов каждый и оформляли их
почтовую доставку на 20 - 30 адресов родствеников и сослуживцев.
Для страны, которая ежегодно производит товаров и услуг на четыре с
лишним триллиона долларов, даже полуторапроцентный рост в абсолютных цифрах
означает более 60 миллиардов долларов. Так что нам бы их заботы! Кроме того,
с целью стимулировать деловую активность, правительство ежегодно выделяет из
бюджета огромные средства на общественные работы, прежде всего на
совершенствование транспортной инфраструктуры. Благодаря этому 90-е годы
обогатили страну многими выдающимися сооружениями, которыми японцы вправе
гордиться. Об этих "великих стройках эпохи застоя" мне и хочется рассказать.
Япония, как известно, расположена на четырех больших островах. Главный
из них - Хонсю уже давно соединен железнодорожными тоннелями с Кюсю на юге и
Хоккайдо на севере. А вот на Сикоку людей и грузы до недавних пор доставляли
только паромы. Это была наиболее изолированная часть страны, целиком
сохранявшая традиционный уклад жизни. Не случайно свою к
