Публикация помечена на удаление. Ожидает подтверждения модератора.

Роберт Хайнлайн. Странная история мистера Джонатана Хога

сторінка №2

, что ее мужу
необходимо сейчас чем-нибудь заняться.
Рэндалл начал было спорить, но затем сдержался.
- А как же лестницы? Уж с лестницы-то этаж не пропустишь.
- Не знаю, может, и с лестницами устроен какой-нибудь фокус. Вот мы и
постараемся это выяснить. Пошли.
Однако никаких фокусов не было и в помине. Между двенадцатым и
четырнадцатым этажами они насчитали восемнадцать ступенек - ровно столько
же, как и между любыми двумя соседними этажами. Они прошли все здание
сверху донизу и прочитали надпись на матовом стекле каждой двери. На это
потребовалось довольно много времени - Синтия наотрез отвергла предложенный
мужем вариант - разделиться, и каждому осматривать по половине этажа. Она
не хотела ни на секунду терять его из виду.
И нигде ни тринадцатого этажа, ни двери с надписью "Детеридж и компания". И
никаких ювелирных фирм, хотя бы и с другим названием. Даже простое чтение
названий фирм на дверях требовало уйму времени; чтобы зайти под тем или
иным предлогом в каждую фирму не хватило бы и суток.
Рэндалл смотрел на дверь с надписью "Прайд, Гринвей, Гамильтон, Стейнболт,
Картер и Гринвей, адвокаты".
- За это время, - задумчиво сказал он, - надпись на двери могли и поменять.
- Только уж не на этой, - указала на адвокатскую контору Синтия. - Да и
вообще, если это было декорацией, они могли изменить все подчистую, до
неузнаваемости.
Однако несмотря на уверенный тон, она смотрела на невинно выглядевшую
надпись с растущим волнением. При всей своей доступности административное
здание - место удивительно скрытное. Звукоизолирующие стены, плотные жалюзи
и ничего не говорящие названия фирм. В таком месте может произойти, что
угодно, в самом буквальном смысле - что угодно. И никто не узнает. И никто
не поинтересуется. Никто даже ничего и не заметит. Никаких полицейских,
обходящих свой участок; соседи, расстояние до которых - толщина стенки,
могли бы с тем же успехом находиться на Луне, даже уборщица не зайдет, если
съемщик этого не хочет. Администрация заинтересуется арендатором в
одном-единственном случае - если тот не внесет арендную плату в срок.
Можете совершать преступления по своему вкусу и набивать шкафы широким
ассортиментом трупов.
Синтия зябко поежилась.
- Пошли дальше, Тедди. Надо спешить. Осмотрев остаток здания быстро, как
только могли, они вернулись в вестибюль. Вид человеческик лиц и солнечной
свет несколько успокоили Синтию, хотя они и не нашли загадочную фирму.
Остановившись на ступеньке, Рэндалл растерянно огляделся.
- Как ты думаешь, а может, мы и вправду были в другом здании? - спросил он
с сомнением в голосе.
- Ни в коем разе. Видишь этот табачный киоск? Я знаю каждое мушиное
пятнышко на его витрине.
- Тогда где же решение?
- Решением будет ленч. Пошли.
- О'кей, только я, пожалуй, перейду на жидкую диету.
Синтия кое-как заставила мужа закусить третью дозу виски тарелкой гуляша из
говяжьей тушенки. Выпив в довершение две чашки кофе, он оказался трезвым,
как стеклышко, и еще более несчастным, чем прежде.
- Син...
- Да, Тедди?
- Так что же это со мной случилось?
- Я думаю, - медленно ответила Синтия, - что мы стали жертвой
великолепного, высокопрофессионального гипноза.
- Вот и я так думаю - теперь. Или это, или у меня и вправду крыша поехала.
Так что пусть будет гипноз. Хотелось бы только знать - для чего это все?
Синтия рассеянно водила вилкой по тарелке.
- А вот я не уверена, что мне хочется знать. Знаешь, Тедди, что мне хочется
сделать?
- Что?
- Отослать мистеру Хогу эти пять сотен с запиской, что мы не можем ему
помочь и поэтому возвращаем деньги.
Рэндалл явно был поражен.
- Вернуть деньги? Силы небесные!
По лицу Синтии можно было подумать, что ее поймали на совершенно
непристойном предложении, однако она не отступала.
- Знаю, знаю. И все равно мне хотелось бы так сделать. Мы можем заработать
на хлеб разводными делами и поисками беглых должников, так что совсем не
обязательно связываться с сомнительными историями.
- Ты рассуждаешь так, словно пять сотен - это ерунда, вроде чаевых
официанту.
- Нет, я так не рассуждаю. Просто мне кажется, что не стоит рисковать шеей
- или здравым рассудком - даже ради такой суммы. Слушай, Тедди, кто-то изо
всех сил старается загнать нас в угол. Прежде всего я хочу узнать, зачем
ему это.
- Вот и я хочу узнать - зачем. Именно поэтому мне и не хочется бросать это
дело. Какого черта, я не привык, чтобы со мной играли такие шутки. Мне это
не нравится.
- Что ты скажешь мистеру Хогу?
Рэндалл поворошил рукой волосы, такие, впрочем, взъерошенные, что это не
имело особого значения.
- Не знаю. Может, ты с ним поговоришь? Наплети там чего-нибудь.
- Прекрасная мысль. Просто великолепная мысль. Я скажу, что ты сломал ногу,
но к завтрашнему дню обязательно поправишься.
- Не надо так, Синти. Я же знаю, что ты справишься.
- Хорошо. Только ты обещай мне одну вещь.
- Какую вещь?
- Во время этого расследования мы все и всегда делаем вместе.
- Так мы же всегда так.
- Я имею в виду - буквально вместе. Я не хочу терять тебя из виду ни на
секунду.
- Послушай, Син, это может оказаться неудобным.
- Обещай.
- Хорошо, хорошо. Обещаю.
- Вот так-то лучше.
Теперь Синтия немного успокоилась и выглядела почти умиротворенной.
- Не вернуться ли нам в контору?
- Ну ее к черту. Пошли лучше в кино, на тройной сеанс.
Фильмы не доставили Рэндаллу удовольствия, а ведь программа состояла из
сплошных вестернов, предмета нежной его любви. Но сейчас отважный герой
казался таким же бандитом, как и главный злодей, а таинственные всадники в
масках не вызывали приступа энтузиазма, а просто пугали. Из головы не шел
тринадцатый этаж здания "Акме", длинная стеклянная перегородка и
согнувшиеся над своим трудом мастера, маленький иссохший управляющий
"Детеридж и компании". Кой бес - неужели можно загипнотизировать человека
так, что он во все поверит и будет вспоминать такие подробности?
Синтия почти не смотрела на экран. Все ее внимание занимали окружавшие их
люди. Она поймала себя на том, что осторожно изучает их лица каждый раз,
когда в зале зажигается свет. Если даже развлекаясь, эти люди выглядят
подобным образом, на что же они похожи в несчастье? В лучшем случае на
лицах читалась героическая решимость ни на что не жаловаться, исключений
почти не было. Неудовлетворенность, зловещие следы перенесенной физической
боли, одиночество, разочарование, тупая озлобленность - всего этого было в
достатке, и очень, очень редко мелькали веселые лица. Даже Тедди, одним из
главных достоинств которого была неискоренимая жизнерадостность, выглядел
крайне кисло и, надо признать, не без причин. Интересно, а какие причины
сделали несчастными всех остальных?
Синтия вспомнила картину - она где-то ее видела - называвшуюся "Подземка".
Художник изобразил дверь вагона подземки и толпу, вываливающуюся на перрон.
Одновременно другая толпа пыталась прорваться внутрь вагона. Было видно,
что все они - и входящие и выходящие - очень спешат, но удовольствия от
этого не получают. Красота отсутствовала в картине напрочь, было ясно, что
единственная цель, двигавшая кистью художника, - едкая критика современного
образа жизни.
Синтия почувствовала большое облегчение, когда фильмы окончились и они с
Рэндаллом сменили тесноту зала на относительную свободу улицы. Рэндалл
остановил такси и дал шоферу свой адрес.
- Тедди...
- Да?
- Ты не обратил внимания, какие лица были у людей, сидевших в кино?
- Да нет, я как-то не смотрел. А что?
- Ни про одного из этих людей не скажешь, что жизнь доставляет ему
удовольствие.
- А может, она и не доставляет ему удовольствия.
- Но почему не доставляет? Слушай, ведь мы-то живем весело, правда?
- Это уж точно.
- Мы всегда жили весело. Даже когда у нас не было ни гроша, и мы только
пытались организовать свое дело - даже и тогда нам было весело. Мы ложились
в постель улыбаясь и вставали счастливыми. У нас с тобой и до сих пор так.
В чем тут дело?
Рэндалл улыбнулся, в первый раз после неудачных розысков тринадцатого
этажа, и ущипнул жену.
- А дело в том, лапа, что мне весело с тобой.
- Благодарствую. И вам того же самого по тому же месту. Знаешь, когда я
была маленькой, у меня появилась странная мысль.
- Чего ты замолчала? Колись.
- У меня самой было счастья - целый вагон. Но вот я стала подрастать и
замечать, что у мамы его нет. И у папы тоже. Мои учителя, да и почти все
окружающие взрослые - все они не были счастливыми. Вот мне и влезло в
голову, что я тоже вырасту и узнаю что-то такое, после чего никогда больше
не буду счастливой. Ты же знаешь, как принято говорить с детьми:
"Ты еще маленькая и ничего не понимаешь" или "Вот подрастешь, тогда и
поймешь". Я задавалась вопросом, что же это за секрет такой они от меня
скрывают; иногда я подслушивала за дверью и пыталась это выяснить.
- Прирожденный сыщик.
- Чушь. Но я отлично видела - в чем бы там ни состоял этот секрет, он не
дает взрослым счастья, наоборот, он делает их печальными. Вот я и стала
молиться, чтобы никогда не узнать этого секрета. - Синтия слегка пожала
плечами. - Наверное, я так его и не узнала.
- И я тоже, - хмыкнул Рэндалл. - Я профессиональный Питер Пэн. И это ничуть
не хуже, чем иметь здравый смысл.
- А ты не смейся, Тедди. - Маленькая, обтянутая перчаткой рука легла на
запястье Рэндалла. - И вот что пугает меня в истории с Хогом: я боюсь, что,
продолжая ею заниматься, мы и вправду узнаем то, что знают взрослые. И
навсегда перестанем смеяться.
Рэндалл хотел рассмеяться, но затем повернулся к жене и пристально на нее
посмотрел.
- Ты это что, серьезно? - Кончиками пальцев он слегка приподнял ее
подбородок. - Тебе все-таки нужно хоть чуть повзрослеть. А обоим нам нужен
обед - и хорошая выпивка.


После обеда, едва Синтия начала собираться с мыслями, решая, что же в самом
деле сказать мистеру Хогу, как эти нелегкие раздумья прервал входной
звонок. Подойдя к двери, она взяла трубку домофона.
- Да?
Буквально через долю секунды она повернулась к мужу и беззвучно, одними
губами проговорила:
- Это мистер Хог.
Брови Рэндалла приподнялись. Предостерегающим жестом приложив палец к
губам, он с преувеличенной осторожностью, на цыпочках двинулся к спальне.
Синтия понимающе кивнула.
- Секунду, пожалуйста. Вот так... так, вроде лучше. У нас тут что-то
аппарат барахлит. Кто это, повторите, пожалуйста. А... мистер Хог.
Заходите, мистер Хог.
Нажав на кнопку электрического замка, она открыла дверь подъезда.
Было видно, что Хог чем-то очень возбужден. Прямо с порога он начал быстро,
нервно сыпать словами:
- Хотелось бы надеяться, что вы не сочтете мое вторжение бестактным, но я
попал в такую неприятную ситуацию, что просто не мог ждать вашего
сообщения.
Сесть Синтия ему не предложила.
- К сожалению, я должна вас разочаровать. В ее приветливом голосе слышались
нотки искреннего сочувствия.
- Мистер Рэндалл еще не вернулся.
- О!
Огорченный Хог выглядел настолько жалким, что на мгновение Синтия и вправду
почувствовала к нему симпатию, однако, вспомнив, через что прошел сегодня
ее муж, она снова заледенела.
- А вы не знаете, - продолжал непрошеный гость, - когда он будет дома?
- Трудно сказать. Жена детектива, мистер Хог, быстро отвыкает смотреть на
часы и ждать мужа.
- Да, понимаю. Ну что ж, тогда, пожалуй, я не стану больше обременять вас
своим присутствием. Но мне очень нужно с ним поговорить.
- Я передам ему. А вы хотели сообщить что-нибудь конкретное? Какие-нибудь
новые данные?
- Нет. - Было видно, что Хог в нерешительности. - Пожалуй, нет... все это
выглядит исключительно глупо!
- Что выглядит глупо, мистер Хог?
- Да как вам сказать... - Хог с надеждой посмотрел ей в глаза. - Миссис
Рэндалл, а вот вы верите в одержимость?
- Одержимость?
- Одержимость человеческих душ - дьяволом.
- Знаете, я как-то об этом никогда не задумывалась.
Сейчас Синтия отвечала осторожно, тщательно подбирая слова. Интересно,
слышит ли все это Тедди? И как быстро прибежит он на крик?
Путающимися пальцами Хог делал что-то непонятное со своей рубашкой. Вот он
расстегнул верхнюю пуговицу, пахнуло чем-то едким, неприятным, затем в
руках у него оказалось что-то странное, что-то, висевшее под рубашкой на
шнурке.
Только сделав над собой большое усилие, Синтия вгляделась в непонятную вещь
и поняла, к величайшему своему облегчению, что это - просто ожерелье из
головок чеснока.
- Зачем вы это носите?
- Очень глупо, правда? - обреченно признал Хог. - Никогда бы не поверил,
что поддамся таким дурацким суевериям, но сейчас это как-то успокаивает. У
меня появилось совершенно жуткое ощущение, что за мной следят...
- Естественно. Ведь мы... то есть мистер Рэндалл следил за вами по вашей же
просьбе...
- Я не про это. Человек в зеркале...
Хог не закончил фразу.
- Человек в зеркале?
- Понимаете, когда смотришь в зеркало, отражение всегда смотрит на тебя, но
это естественно и ничуть не беспокоит. А тут - нечто совсем иное,
неприятное, словно кто-то пытается добраться до меня и только ждет удобного
случая. Вы, наверное, считаете меня сумасшедшим? - несколько неожиданно
закончил он.
Синтия слушала гостя вполуха, ее внимание привлекла рука, сжимавшая
чесночное ожерелье. Кончики пальцев Хога были испещрены дугами, петлями и
завитками точно так же, как и у любого другого человека, и никакого
коллодия на них нет, это уж точно. Неплохо бы получить отпечатки пальцев
странного клиента.
- Нет, я не считаю вас сумасшедшим. - Сейчас ее голос звучал успокаивающе,
словно при разговоре с капризным ребенком. - Только вы слишком много
тревожитесь. Расслабьтесь, успокойтесь. Вы не хотели бы что-нибудь выпить?
- Стакан воды, если это вас не затруднит.
Хоть вода, хоть виски, главное - стакан. Выйдя на кухню, Синтия взяла с
полки высокий стакан с гладкой, без каких-либо узоров поверхностью.
Аккуратно протерев стакан, она с той же аккуратностью - чтобы не замочить
стенки снаружи - налила в него воду, положила лед и отнесла гостю,
осторожно держа за донышко.
Однако замыслу ее не суждено было осуществиться. Хог стоял перед зеркалом,
судя по всему, поправляя галстук и вообще приводя себя в порядок после
возвращения на место чесночного ожерелья. Когда гость повернулся к вошедшей
в комнату хозяйке дома, оказалось, что он - намеренно или ненамеренно - уже
надел перчатки.
В надежде, что он снова их снимет, Синтия предложила Хогу присесть, но тот
вежливо отказался:
- Нет, нет, я и так отнял у вас слишком много времени.
Выпив полстакана воды, он поблагодарил ее, попрощался и удалился.
- Ушел он? - появился в двери Рэндалл.
- Да, ушел, - повернулась Синтия. - Знаешь, Тедди, делал бы ты сам свою
грязную работу. У меня от него мурашки по всему телу. Я же чуть не заорала,
хотела звать тебя на помощь.
- Спокойнее, мать, спокойнее.
- Все это очень хорошо, но только лучше бы нам никогда его не видеть.
Подойдя к окну, Синтия распахнула его настежь.
- Слишком поздно, мы уже влезли в это дело с головой. - Глаза Рэндалла
остановились на стакане. - Слушай, ты что, взяла его отпечатки?
- Ничего не вышло, наверное, он прочитал мои мысли.
- Жаль.
- Ну и что же ты намерен делать дальше.
- Есть у меня одна мысль, но надо еще подумать. А что это он такое наплел
про чертей и человека в зеркале, который за ним следит?
- Он говорил совсем не так.
- Наверное, я и есть тот самый человек. Сегодня утром я следил за ним при
помощи зеркала.
- Он говорил не буквально, а в переносном смысле. Психует он, дергается.
Синтия резко повернулась, ей почудилось сзади какое-то движение. Однако там
все было спокойно, мебель, стена - и больше ничего. Наверное, просто
отражение в зеркале.
- Вот и я начинаю дергаться, - добавила она. - А что касается чертей, то
какие мне еще черти после него самого. Знаешь, чего бы я хотела?
- Чего?
- Хорошую дозу чего-нибудь покрепче и лечь пораньше.
- Мысль здравая.
Выйдя на кухню, Рэндалл начал смешивать заказанное женой лекарство.
- А бутерброд надо?


Когда Рэндалл пришел в себя, он обнаружил, что стоит, одетый в пижаму, в
гостиной перед висящим рядом с входной дверью зеркалом. Его отражение -
нет, какое там отражение, изображение в зеркале было вполне пристойно
облачено в несколько консервативного вида костюм, приличествующий
серьезному деловому человеку - изображение обратилось к нему.
- Эдвард Рэндалл.
- А?
- Эдвард Рэндалл, вас вызывают. Вот, возьмитесь за мою руку. Пододвиньте
стул, тогда пролезть будет совсем легко, сами увидите.
Почему-то такой способ действий показался вполне естественным, более того -
единственно возможным. Рэндалл поставил перед собой стул, взял предложенную
ему руку и пролез сквозь зеркало. На другой стороне под зеркалом оказалась
раковина, с ее помощью Рэндалл легко опустился на пол. Он и его спутник
находились в маленькой, выложенной белым кафелем туалетной комнате - такие
часто встречаются в конторах.
- Быстрее, - поторопил его спутник. - Все остальные уже собрались.
- Кто вы такой?
- Моя фамилия Фиппс, - слегка поклонился Рэндаллу его компаньон.- Сюда,
пожалуйста.
Открыв дверь туалета, он несильно подтолкнул Рэндалла. Зал, в котором они
оказались, явно предназначался для заседаний совета некой фирмы. В
настоящий момент как раз и происходило одно из таких заседаний - за длинным
столом сидело около дюжины людей. Все эти люди смотрели на Рэндалла.
- Але гоп, мистер Рэндалл!
Еще один толчок - на этот-раз не такой уж нежный - и он сидит в самом
центре полированного стола. Сквозь тонкую ткань пижамы явственно ощущался
холодок гладкой, жесткой столешницы.
Не в силах совладать с охватившим его ознобом, Рэндалл покрепче закутался в
пижамную куртку,
- Кончайте эти штучки, - сказал он. - Дайте мне слезть отсюда.
Попытавшись встать, он сразу убедился, что не способен даже на такое
несложное действие.
Сзади кто-то невидимый коротко хохотнул.
- Не слишком-то он упитан, - сказал кто-то издевательским голосом.
- Для данного дала это неважно, - ответил другой голос.
Рэндалл начал узнавать ситуацию. Без штанов на Мичиганском бульваре - так,
кажется, это было в последний раз. А сколько раз он попадал в детство, в
школу, и не только в раздетом виде, но еще и с неприготовленными уроками. А
для полного комплекта - безнадежно опаздывал к началу занятий. Ну что ж,
тогда понятно, что надо делать - закрыть глаза, натянуть на себя одеяло, а
потом проснуться в уюте и безопасности собственной постели.
Он закрыл глаза.
- Прятаться бессмысленно, мистер Рэндалл. Все равно мы вас видим, так что
напрасная трата времени.
Рэндалл открыл глаза.
- Что вы тут придумали? - спросил он с яростью в голосе. - Где я? Зачем вы
меня сюда притащили? Что тут происходит?
Заседание возглавлял сидевший напротив Рэндалла человек весьма внушительной
внешности. Его высокий - не меньше ста восьмидесяти сантиметров - рост
дополнялся широкими плечами и крепким телосложением. Толстый слой жира
обильно облегал этот огромный костяк. Однако кисти рук его были тонкими,
изящными и великолепно ухоженными, а черты лица, и так не очень крупные,
казались еще миниатюрнее в обрамлении жирных щек и многочисленных складок
на шее. Маленькие глазки весело щурились, рот непрестанно складывался в
улыбку. Кроме того он обладал забавной привычкой выпячивать плотно
сложенные губы.
- Не все сразу, не все сразу, мистер Рэндалл, - весело ответил
председательствующий. - На один вопрос могу ответить - это тринадцатый этаж
здания "Акме", да вы же помните.
Он слегка хохотнул, словно при понятной им обоим шутке"
- Что здесь происходит? Здесь происходит собрание фирмы "Детеридж и
компаниям, а я ваш, сэр, покорный слуга, - тут он сумел, оставаясь сидеть и
несмотря на огромное свое брюхо, изобразить нечто вроде поклона, -
возглавляет совет и носит имя Р.Джефферсон Стоулз.
- Но...
- Пожалуйста, мистер Рэндалл. Сперва я должен представить вам всех
присутствующих. Направо от меня мистер Таунсенд.
- Рад познакомиться, мистер Рзндалл.
- Рад познакомиться, - автоматически ответил Рэндалл. - Послушайте, все это
заходит слишком...
- Затем мистер Грэвзбай, мистер Уэллс, мистер Йокам, мистер Принтам, мистер
Джоунс. С мистером Фиппсом вы уже знакомы, он наш секретарь. Далее сидят
мистер Райфснайдер и мистер Снайдер - они не состоят в родстве. Последние -
мистер Паркер и мистер Круз. Должен с сожалением сообщить вам, что мистер
Потифар не смог сегодня явиться на собрание, однако кворум у нас уже есть.
Рэндалл еще раз попробовал встать, однако крышка стола оказалась прямо-таки
невероятно скользкой.
- А мне пофиг, - с ненавистью сказал он, - кворум у вас тут иди бандитская
разборка. Отпустите меня.
- Ну, ну, мистер Рэндалл. Неужели вы не хотите получить ответы на свои
вопросы?
- Не настолько. Да какого черта, дайте мне...
- Однако на эти вопросы необходимо ответить. Совершенно необходимо. Это -
деловое совещание, а обсуждаемой деловой проблемой являетесь именно вы.
- Я?
- Да, вы. Вы представляете собой, как бы это выразиться, не очень
значительный раздел повестки дня, однако и по этому разделу нужна полная
ясность. Нам не нравится ваша деятельность, мистер Рзндалл. Вы должны ее
прекратить.
Прежде чем Рэндалл успел ответить, Стоулз остановил его жестом руки.
- Не нужно никакой поспешности, мистер Рэндалл. Выслушайте меня. Я совсем
не имел в виду всю вашу деятельность. Нам совершенно безразлично, сколько
блондинок вы подсунете в гостиничные номера для дальнейшего использования в
качестве послушных свидетельниц на бракоразводных процессах. В равной
степени нас не интересует, ко скольким телефонным линиям вы подключитесь и
сколько писем вскроете. Нас занимает одна-единственная часть вашей
деятельности, Я имею в виду мистера Хога.
Последнее слово прозвучало, как плевок. Все присутствующие как-то неловко
зашевелились, Рэндалл почувствовал это совершенно отчетливо.
- Так что насчет мистера Хога? - спросил он вызывающе.
Шевеление повторилось. Стоулз больше не улыбался и даже не изображал
улыбку.
- Давайте, - сказал он, - начиная с этого момента употреблять термин "ваш
клиент". Все очень просто, мистер Рэндалл. У нас имеются свои планы в
отношении мистера... в отношении вашего клиента. Вы должны прекратить
всякие с ним отношения - забыть о нем, никогда с ним не встречаться.
Сейчас взгляд Стоулза стал тяжелым, но Рэндалл не дрогнул и не отвел глаз.
- В жизни своей не динамил клиентов и впредь не собираюсь. Да я скорее в
аду вас увижу.
- Готов согласиться, - выпятил губы Стоулз,- что не исключена и такая
возможность, однако вряд ли вам или мне хочется рассматривать ее иначе, чем
излишне живописную метафору. Попробуем быть разумными. Ведь вы, насколько
мне известно, разумный человек, а я и мои собратья - тоже существа
разумные. Поэтому я не стану пытаться вас уговорить, подкупить или
принудить, я просто расскажу вам некую историю, из которой вы сами все
поймете.
- Я не хочу слушать никаких историй. Я ухожу.
- Уходите? Сильно сомневаюсь. И вы будете слушать!
Стоулз ткнул пальцем в сторону Рэндалла. Рэндалл попробовал что-нибудь
ответить, однако оказалось, что теперь он не может даже этого.
"Это, - подумал сыщик, - самый дурацкий из моих бесштанных снов. Ведь знал
же, что не надо наедаться перед сном"
- Вначале, -провозгласил Стоулз, - была Птица. Неожиданно он закрыл лицо
ладонями; все остальные присутствующие сделали то же самое.
Птица. Рэндалла посетило неожиданное видение, он увидел, что скрывается за
таким простым словом, когда его произносит этот отвратительный толстяк - не
мягкий пушистый цыпленок, а хищная птица, мощная и прожорливая...
немигающие глаза, тускловато-серые, как снятое молоко, и пристальные...
налитые кровью сережки... но особенно отчетливо он увидел лапы, огромные
птичьи лапы, костлявые, когтистые, покрытые желтыми чешуйками и какой-то
отвратительной грязью. Ужасные и непристойные...
Стоулз убрал ладони от лица.
- Птица была одинока. Ее огромные крылья мерно взбивали бескрайние глубины
пространства, где не на чем было остановить взгляд. Но в Ее глубинах была
Сила и Сила была Жизнью. Она посмотрела на север, где не было севера, и Она
посмотрела на юг, где не было юга, Она посмотрела на восток и запад, вверх
и вниз. А затем из ничего и из Своей Воли Она свила гнездо.
Гнездо было широким, глубоким и крепким. В это гнездо Она положила сто яиц.
Она сидела в гнезде, высиживая яйца и размышляя, десять тысяч лет. Когда
время приспело, она покинула гнездо и повесила вокруг него светильники,
дабы птенцы могли видеть. Она смотрела, и Она ждала.
Из каждого яйца вылупились по сто Сынов Птицы - общим телом в десять тысяч.
Но столь широким и столь глубоким было это гнездо, что места хватило всем и
с избытком - каждому по царству и каждый был царь - царь надо всеми
существами, которые ползают и плавают, летают и бегают на четырех ногах,
над существами, родившимися в щелях и закоулках гнезда, рожденными из тепла
и ожидания.
Мудра и жестока была Птица, мудры и жестоки были Сыны Птицы. Два раза по
десять тысяч лет они сражались и они царствовали, и Птица была довольна.
Затем некоторые из них решили, что они столь же мудры и столь же
могущественны, как Сама Птица. Из ткани гнезда они сотворили тварей,
подобных самим себе, и дохнули им в ноздри, дабы иметь своих сыновей,
которые станут служить им и сражаться за них. Но сыновья Сынов не были
мудрыми, не были сильными и жестокими, а были глупыми, слабыми и
мягкотелыми. Птица не была довольна.
Она низринула своих сынов и позволила, чтобы их сковали глупые и
мягкотелые... Перестаньте крутиться, мистер Рэндалл! Я знаю, что это
слишком огромно для вашего маленького умишка, однако вы уж мне поверьте,
что сейчас вам просто необходимо задуматься над вещами, которые длиннее
вашего носа и шире вашего рта.
Глупые и слабые не могли сдержать Сынов Птицы, поэтому Птица поместила
среди них, в разных местах, других, более сильных, более умных и более
жестоких, дабы хитростью своей, жестокостью своей и обманом они не дали
Сынам вырваться на свободу. Потом Птица удалилась, довольная, и стала ждать
и стала смотреть, как игра играет сама себя.
Эта игра играется. А посему мы не можем позволить вам общаться с вашим
клиентом, равно как и способствовать ему каким-либо образом. Теперь вы
видите сами, не правда ли?
- А ни хрена, - закричал Рэндалл, почувствовавший вдруг, что снова может
говорить, - я не вижу! И к чертовой матери всю вашу гопу! Эта шутка зашла
слишком далеко.
- Неразумный, слабый и глупый, - вздохнул Стоулз. - Покажите ему, мистер
Фиппс.
Фиппс встал, положил на стол портфель, открыл его, вытащил оттуда какой-то
предмет и сунул его Рэедаллу под нос. Предмет оказался зеркалом.
- Посмотрите, пожалуйста, сюда, мистер Рэндалл, - вежливо попросил он.
Рэндалл посмотрел на свое отражение в зеркале.
- О чем вы думаете, мистер Рэндалл?
Отражение потускнело и исчезло, теперь он смотрел в собственную спальню, но
со странной точки зрения, словно немного сверху. В спальне было темно,
однако он вполне мог различить голову своей жены, лежащую на подушке.
Вторая подушка - его собственная - пустовала.
Синтия пошевелилась, повернулась и негромко вздохнула. Приоткрытые губы
слегка улыбались, наверное, ей снилось что-то хорошее.
- Видите, мистер Рэндалл? - прервал молчание Стоулз. - Ведь вы не хотите,
чтобы с ней что-нибудь случилось, верно?
- Послушай, ты, грязный ублюдок...
- Спокойнее, мистер Рэндалл, спокойнее. Так вот, мы не хотим от вас ничего
особенного. Просто не забывайте о своих интересах - и об ее интересах.
Стоулз отвернулся от Рэндалла, словно от чего-то безмерно скучного.
- Удалите его, мистер Фиппс.
- Идемте, мистер Рэндалл.
И снова Рэндалл ощутил унизительный толчок сзади, а затем оказалось, что он
летит по воздуху, а все окружающее кувыркается, вертится, рассыпается на
мелкие куски...
Совершенно проснувшись, он лежал в своей собственной постели, на спине,
покрытый холодным липким потом.
Синтия пошевелилась и села.
- Что с тобой, Тедди, - спросила она сонно. - Ты так страшно кричал.
- Ерунда. Сон какой-нибудь, наверное. Прости, что я тебя разбудил.
- Ничего. Желудок не в порядке?
- Да, есть немного.
- Выпей соды.
- Сейчас.
Рэндалл встал, вышел на кухню, разболтал щепотку соды в воде и выпил.
Теперь, полностью проснувшись, он почувствовал неприятное жжение во рту,
сода немного помогла.
Когда он вернулся в спальню, Синтия уже спала, он тихо скользнул под
одеяло. Не просыпаясь, она прижалась к мужу, согревая его своим теплом.
Вскоре заснул и он.
- Ла-диди-да! Все не беда!
Оборвав песню на полуслове, Рэйдалл слегка ослабил заглушавший нормальный
разговор душ.
- Доброе утро, красавица!
Появившаяся в дверях ванной Синтия терла рукой один глаз и сонно глядела на
мужа другим.
- Всем людям, поющим на голодный желудок, доброе утро.
- А чего мне не петь? Сегодня прекрасный день, я прекрасно выспался. И я
сочинил новую, прекрасную душевую песню. Ты только послушай.
- Могу и обойтись.
- Эта песня, - продолжал Рэндалл, нимало не возмутившись, - посвящается
Юноше, Который Вознамерился Питаться Червями Из Огорода.
- Какая гадость.
- Никакая это не гадость. Слушай. Включив душ посильнее, он объяснил:
- Для достижения максимального эффекта необходим аккомпанемент льющейся
воды. Куплет вервый:
Я червей призову, и они приползут.
Не желаю в грязи я копаться.
Мне пускай создадут и комфорт и уют,
Раз уж должен я дрянью питаться.
Он сделал паузу, ожидая, видимо, аплодисментов, а затем объявил:
- Припев.
Ла-диди-да! Все не беда! Я червяков приглашаю сюда! Они вкусны весьма с
витамином А. Я люблю червяков, я от них без ума!
Тут он снова помолчал и объявил:
- Второй куплет. Только второй куплет я еще не сочинил. Повторить первый?
- Спасибо, не надо. Лучше вылезай скорей и дай мне возможность помыться.
- Тебе не понравилось, - укоризненно сказал Рэндалл.
- Я этого не говорила.
- Настоящее искусство редко получает признание, - скорбно возгласил он,
однако из душа вышел.
К тому времени как Синтия умылась, кофе был уже готов. Рэндалл церемонно
вручил ей стакан апельсинового сока.
- Тедди, ты просто душка. И что же ты намерен выцыганить у меня всем этим
подлизыванием?
- Тебя самое. Правда - попозже. А ведь я не только очарователен, но и умен.
- Правда?
- Ага. Слушай, я придумал, что делать с общим нашим другом Хогом.
- Хог? О Господи.
- Осторожнее, разольешь.
Забрав у жены стакан, он поставил его на стол.
- Успокойся, киска. Что это с тобой?
- Не знаю, Тедди. Просто у меня ощущение, словно мы вооружились детским
пугачом и пытаемся при его помощи победить самого главного шпиона.
- Не надо было мне начинать деловые разговоры до завтрака. Выпей ты кофе,
может полегчает.
- Хорошо. А тоста мне не надо. Так что же у тебя там за блестящая идея?
- Все очень просто, - объяснил Рэндалл, хрустя поджаренным хлебом. - Вчера
мы старались не попадаться Хогу на глаза, чтобы он часом не вернулся в
вечернюю свою личность. Так?
- Вот-вот.
- Ну а сегодня нам этого совсем не потребуется. Мы можем прицепиться к
нему, как пиявки, идти за ним по пятам. Если это как-нибудь помешает его
дневной личности - ну и что? Ведь мы можем сами показать ему дорогу в
"Акме". А там привычка приведет его туда, куда он ходит всегда. Ну как, все
верно?
- Не знаю, Тедди. Возможно. Люди, перенесшие амнезию, ведут себя иногда
очень странно. Он может просто прийти в смятение, утратить ориентацию.
- Так ты думаешь, не получится?
- Может получится, может и нет. Но пока в твои планы входит быть всюду и
все время со мной, я согласна попробовать, хотя лучше бы бросить все это
дело.
Рэндалл словно не обратил внимания на поставленное женой условие.
- Вот и отлично. Сейчас я позвоню этому старому сычу и скажу, что мы зайдем
за ним, прямо в его квартиру.
Потянувшись через стол, он подвинул к себе телефон и позвонил Хогу.
- Ну точно он с приветом, - сказал он после короткого разговора с клиентом.
- Сперва он вообще меня не узнал. Затем вроде как в его голове что-то
щелкнуло и дальше все пошло нормально. Ты готова, Син?
- Одну секунду.
Тихонько насвистывая какой-то мотив, он встал и направился в гостиную.
Неожиданно свист прекратился, Рэндалл чуть не бегом вернулся на кухню.
- Син...
- Что там такое, Тедди?
- Пойди, пожалуйста, сюда.
Встревоженная выражением лица мужа, Синтия торопливо встала и прошла в
гостиную. Рэндалл указывал на стул, поставленный прямо под висящим рядом со
входной дверью зеркалом.
- Как он попал сюда, Син?
- Стул? Да это я поставила его сюда, чтобы поправить зеркало, вечером,
когда ложилась спать. Ну и забыла его там, наверное.
- Мм-м-м... ну, наверное, так и была Странно только, что я не заметил его,
когда гасил свет.
- А почему это тебя так встревожило? Ты испугался, что к нам в квартиру
ночью кто-то залез?
- Да. Да, конечно, так я и решил.
Однако выражение тревоги не покинуло лица Рэндалла.
Недоуменно поглядев на него, Синтия прошла в спальню. Здесь она взяла свою
сумочку, быстро просмотрела ее содержимое, а затем выдвинула маленький
потайной ящик комода.
- Если кто-нибудь и вправду залез к нам, он немногим разжился. Посмотри
свой бумажник. Все на месте? А твои часы?
- Все в порядке, - ответил Рэндалл через несколько секунд. - Наверное, ты и
вправду забыла там стул, а я его не заметил. Так ты готова?
- Сию секунду.
Больше Рэндалл об этом не говорил, размышляя про себя, какая же каша может
получиться из нескольких застрявших в подсознании воспоминаний в сочетании
с плотным ужином. Наверное, он все-таки заметил этот стул, когда гасил
свет, - отсюда и появление стула в кошмаре. Поставив таким образом все на
место, он начал обдумывать грядущую операцию.


Хог ждал их.
- Заходите, пожалуйста. Добро пожаловать, мадам, в мое скромное прибежище.
Вы не откажетесь присесть? У вас найдется время на чашку чая? Боюсь, - на
его лице появилась смущенная улыбка, - что кофе в этом доме нет.
- Времени достаточно, - успокоил гостеприимного хозяина Рэндалл. - Вчера вы
вышли из дома в восемь пятьдесят три, а сейчас еще только восемь тридцать
пять. Думаю, лучше всего будет выйти в то же самое время.
- Вот и чудесно.
Хог исчез из комнаты, и сразу же вернулся с чайным подносом, каковой и
водрузил на стол рядом с Синтией.
- Вы разольете, миссис Рэндалл? Это китайский чай, - добавил он. - Моя
собственная смесь.
- С удовольствием.
Сейчас, утром, в этом человеке нет ровным счетом ничего зловещего,
вынуждена была признать Синтия. Просто маленький, суетливый холостяк,
обладатель усталых морщинок около глаз и - прямо-таки великолепной
квартиры. На стенах картины, хорошие, хотя понять насколько хорошие - на
это у Синтии не хватало знаний. Во всяком случае, похожи на оригинальные
работы. И картин этих не слишком много, отметила она с одобрением. А то
такие вот склонные к искусству холостяки зачастую любят загромождать свои
квартиры почище иной старой девы.
Вот уж про квартиру мистера Хога такого на скажешь. Во всем воздушное
изящество, словно в вальсах Брамса. Синтии хотелось спросить, где он взял
такие драпировки.
Хог с поклоном принял у нее чашку, нежно обхватил ее ладонью и, прежде чем
сделать глоток, вдохнул аромат. Затем он повернулся к Рэндаллу.
- Боюсь, сэр, что у нас сегодня ровно ничего не получится.
- Не исключено. Но почему вы так думаете?
- Понимаете ли, я сейчас нахожусь в полной растерянности, что мне делать
дальше? Ваш телефонный звонок... Когда вы мне позвонили, я готовил себе чай
- ведь у меня нет служанки... правду говоря, по утрам я словно в тумане -
ну, вы понимаете, рассеянный, делаю все, что полагается делать, встав с
постели, умываюсь и все прочее, а мысли мои где-то в другом месте. Когда вы
позвонили, я был немного ошарашен и только через несколько секунд вспомнил,
кто вы такой и какие дела у нас друг с другом. Разговор с вами в некотором
роде прочистил мне голову, я, если можно так сказать, осознал, кто я такой,
однако теперь... - он беспомощно пожал плечами. - Теперь у меня нет ни
малейшего представления, что же мне делать дальше.
Рэндалл кивнул.
— Я не упускал и такого варианта. Не могу назвать себя большим психологом,
но мне казалось возможным, что переход от вечернего Я к дневному происходит
у вас как раз при выходе из квартиры, и любое нарушение привычного порядка
может совсем выбить вас из колеи.
- Тогда почему же...
- Сейчас это не имеет значения. Видите ли, мы следили за вами вчера и
знаем, куда вы ходите.
- Вы знаете? Расскажите мне, сэр! Расскажите, пожалуйста.
- Не так быстро. В самую последнюю минуту мы вас потеряли. Теперь я хочу
сделать следующее: мы проводим вас по тому же самому пути, вплоть до того
места, где вчера вас потеряли. Я надеюсь, что начиная оттуда, вами начнет
руководить привычка, а мы будем следовать по пятам.
- Вы сказали "мы". Разве миссис Рэндалл помогает вам в работе?
Рэндалл замялся, запоздало сообразив, что, как ни крути, придется
признаться клиенту в неполной своей искренности. Синтия бросилась ему на
помощь.
- Обычно мы такого не делаем, мистер Хог, но этот случай совершенно
исключительный. Вам ведь вряд ли понравится вторжение в вашу жизнь обычного
наемного оперативника, так что Рэндалл решил заняться этим делом лично,
привлекая при необходимости на помощь меня.
- О, даже так. Это крайне любезно с вашей стороны.
- Спасибо, но это вовсе не стоит вашей благодарности.
- Нет, что вы, я крайне тронут. Но только... ээ... не знаю, достаточно ли я
вам заплатил. Насколько я понимаю, услуги руководителя фирмы должны
оплачиваться несколько выше?
Хог смотрел на Синтию; Рэндалл настойчиво подавал жене сигналы "Скажи, да",
но та делала вид, что не замечает его лихорадочной безмолвной жестикуляции.
- Суммы, заплаченной вами, мистер Хог, вполне достаточно. Если возникнет
необходимость дополнительных расходов, мы сможем обсудить это позднее.
- Да, конечно.
Хог задумчиво подергал себя за нижнюю губу.
- Я в высшей степени признателен вам за такую предусмотрительность, за то,
что вы не стали знакомить с моими личными делами никого со стороны. Но я бы
хотел... - С неожиданной резкостью он повернулся к Рэндаллу. - Скажите, а
как вы поступите, если моя дневная жизнь окажется - ну, скажем, шокирующей?
Было видно, с каким трудом дался ему этот вопрос.
- Все останется строго между нами.
- А предположим, обнаружится не просто скандальное мое поведение, а что-то
гораздо худшее. Что-нибудь преступное. Скотское.
Отвечал Рэндалл, тщательно подбирая слова.
- У меня есть лицензия, выданная штатом Иллинойс. Согласно этой лицензии я
обязан сознавать себя чем-то вроде внештатного работника полиции - в
ограниченном смысле. Конечно же, я не могу и не стану покрывать серьезное
преступление. Однако в мои обязанности не входит сдавать своих клиентов
властям за всякие мелкие грешки. Уверяю вас, мой клиент должен совершить
очень серьезный проступок, чтобы у меня возникло желание способствовать его
аресту.
- Но вы не можете заверить меня, что ни при каких обстоятельствах не
сделаете этого?
- Нет.
Хог закрыл глаза и некоторое время молчал. Когда он заговорил, голос его
был едва слышен.
- Но вы ведь не узнали ничего такого - пока?
Рэндалл покачал головой.
- Тогда, возможно, разумнее будет бросить все это дело прямо сейчас.
Некоторые вещи лучше не знать.
Взволнованность Хога, его беспомощность в сочетании с благоприятным
впечатлением, которое производила эта изящная, аккуратная квартира, вызвали
у Синтии прилив сочувствия, о котором она и помыслить не могла вчера
вечером.
- Ну зачем вы так нервничаете, мистер Хог, - наклонилась она к нему. - Ведь
у вас нет никаких оснований думать, что вы делаете что-либо плохое, верно?
- Да, оснований у меня нет. Никаких оснований, кроме неотвязного
предчувствия.
- Но почему?
- Миссис Рэндалл, а бывало у вас так, что вы услышите за спиной какие-то
звуки и боитесь повернуться? Случалось вам когда-нибудь проснуться посреди
ночи и лежать с плотно зажмуренными глазами, чтобы только не узнать, что
именно прервало ваш сон? Есть такие разновидности зла, которые проявляют
полную свою силу лишь тогда, когда их существование осознано и призвано,
когда им смотрят в глаза. И вот здесь есть нечто, чему я не в силах
посмотреть в глаза, - обречено добавил он. - Мне показалось, что у меня
есть такие силы, но я ошибался.
- Оставьте, - попробовала успокоить его Синтия. - Реальные факты почти
всегда оказываются лучше наших страхов.
- Вы уверены в этом? Почему им не быть значительно хуже наших страхов?
- Потому, что так не бывает, они лучше.
Она смолкла, осознав вдруг, что расхожее чтение, которое она преподносит с
таким апломбом, всего лишь бодренькая утешительная ложь из тех, какими
взрослые успокаивают детей. Она вспомнила свою мать, та легла в больницу,
опасаясь аппендицита - и друзья и все любящее семейство единодушно считали
это обычной мнительностью - и умерла там. От рака.
Нет, факты и вправду бывают значительно хуже самых страшных страхов.
И все равно она не могла согласиться с Хогом.
- Но даже если мы предположим наихудшее. Предположим, что вы действительно
занимаетесь чем-то преступным во время своих провалов памяти. Ни один суд
этого государства не признает вас ответственным.
Хог бросил на Синтию взгляд, полный ужаса.
- Нет, скорее всего они не признают меня вменяемым. Но знаете, что они
тогда сделают? Вы же знаете это, правда? Вы представляете себе, что делают
с сумасшедшими преступниками?
- Конечно, знаю, - уверенно ответила Синтия.- С ними обращаются так же, как
со всеми прочими пациентами психиатрической клиники, ни о какой
дискриминации нет и речи. Я видела это собственными глазами, когда работала
в государственной лечебнице.
- Хорошо, вы это видели, но воспринимали все глазами постороннего. А вы
можете представить себе, как это выглядит с другой стороны? Вас
заворачивали когда-нибудь в мокрые простыни? К вашей кровати ставили
охранника? Вас кормили принудительно? Вы знаете, что это такое, когда ключ
поворачивается в скважине при каждом вашем движении? Когда хочешь
спрятаться от непрестанно наблюдающих глаз - и не можешь?
Хог встал и стад нервно мерить комнату шагами.
- Но и это не самое плохое. Хуже всего соседи по палате. Вы что, думаете,
что человек, у которого иногда отказывает память, не способен различить
признаки сумасшествия у окружающих? У некоторых из них изо рта непрерывно
текут слюни, другие ведут себя настолько по-скотски, что этого не передать
словами. И все они говорят, говорят, говорят. Вы можете представить себе,
как лежите на кровати, прикрученные к ней простыней, а рядом кто-то - да
где там "кто-то", что-то непрерывно повторяет: "маленькая птичка взлетела,
а потом улетела; маленькая птичка взлетела, а потом улетела; маленькая
птичка взлетела, а потом улетела..."
- Мистер Хог!
Рэндалл встал и встряхнул Хога за плечо.
- Мистер Хог, держите себя в руках! Нельзя так себя вести.
Хог растерянно смолк. Он перевел взгляд с Синтии на Рэндалла, потом
обратно, и на его лице появилось пристыженное выражение.
- Ничего, мистер Хог, все в порядке, - сухо сказала Синтия. Однако прежнее
отвращение вернулось.
- А я бы не сказал, что все в порядке, - возразил Рэндалл. - Думаю, сейчас
самый подходящий случай кое в чем разобраться. Последнее время происходит
много такого, чего я не понимаю, и мне кажется, мистер Хог, что вы должны
прямо и откровенно ответить на несколько вопросов.
- Конечно, отвечу, мистер Рэндалл, если только сумею. - Хог искренне
недоумевал. - Неужели вам кажется, что я чего-то не договариваю?
- Я в этом абсолютно уверен. Во-первых, вы находились в лечебнице для
психически невменяемых преступников. Когда это было?
- Что вы, такого не было никогда. Во всяком случае, я не думаю, что такое
было. Я не помню ничего подобного.
- А чем же можно тогда объяснить истерическую болтовню, которая так и
сыпалась из вас последние пять минут? Вы что, придумали все это?
- О нет! Это... Это было... это связано с санаторием Святого Георгия. Это
не имеет ни малейшего отношения к... к лечебнице подобного рода.
- Санаторий Святого Георгия, говорите? К этому мы еще вернемся. Мистер Хог,
расскажите мне, пожалуйста, что именно произошло вчера?
- Вчера? Днем? Но, мистер Рэндалл, вы же знаете, что я не могу рассказать,
что происходит со мной днем.
- А вот я думаю - можете. Там творится черт знает что, какое-то непонятное
мошенничество, и вы находитесь в самом центре происходящего. Когда вы
остановили меня перед зданием "Акме", что вы мне тогда сказали?
- "Акме"? Я ничего не знаю про "Акме". Я что, там был?
- Были, были, нечего строить невинные глазки, и не только были, но еще и
сыграли со мной какую-то подлую шутку - накачали наркотиками, или
загипнотизировали, или еще что.
Хог растерянно перевел взгляд с горящего возмущением Рэндалла на Синтию.
Однако ее лицо оставалось бесстрастным, с этой стороны помощи ожидать не
приходилось. В отчаянии он повернулся к Рэндаллу.
- Поверьте, мистер Рэндалл, я просто не помню, о чем вы говорите. Возможно,
я заходил в "Акме". Но если я даже и был там и делал что-то в отношении
вас, мне это неизвестно.
Слова Хога звучали так серьезно, с такой торжественной искренностью, что
Рэндалл заколебался, несмотря на всю свою убежденность. И все же... какого
черта, ведь кто-то провел его за нос. Можно попробовать подойти к делу с
другой стороны.
- Мистер Хог, если вы и вправду настолько искренни со мной, как это можно
заключить ив ваших слов, у вас, конечно, не появится никаких возражений
против того, что я собираюсь сейчас сделать.
Рэндалл вынул из кармана серебряный портсигар, открыл его и протер
зеркально-гладкую поверхность крышки носовым платком.
- Пожалуйста, мистер Хог.
- Что вам нужно?
- Мне нужны отпечатки ваших пальцев.
Ошеломленный Хог несколько раз судорожно сглотнул.
- Зачем вам мои отпечатки? - еле слышно спросил он.
- А в чем, собственно, дело? Если вы не замешаны ни в чем дурном, эта
процедура никак не может повредить вам.
- Вы хотите сдать меня в полицию?
- У меня нет к тому никаких оснований. У меня вообще нет на вас никакого
материала. Ну так давайте снимем пальчики.
- Нет!
Рэндалл встал, шагнул к Хогу и угрожающе навис над ним.
- А как вам понравится, если я переломаю вам руки? - спросил он, уже не
сдерживая охватившую его ярость.
Искоса взглянув на сыщика, Хог испуганно съежился, однако, похоже, остался
тверд в своем нежелания дать отпечатки, пальцев. Отвернув лицо к стене, он
крепко прижал ладони к груди.
Рэндалл почувствовал прикосновение к своей руке.
- Хватит, Тедди. Пошли отсюда.
Хог поднял глаза.
- А, - сказал он. - Уходите. И никогда не возвращайтесь.
- Пойдем, Тедди.
- Сейчас, потерпи минутку. Я еще не совсем покончил с мистером Хогом.
Хог посмотрел на Рэндалла, было видно, что это потребовала от него большого
усилия.
- Мистер Хог, вы уже дважды упоминали санаторий Святого Георгия как свою
alma mater. Так вот, я хочу, чтобы вы знали, что я знаю, что такого места
не существует в природе.
И снова Хог, если судить по его виду, искренне изумился.
- Но ведь этот санаторий существует, - настаивал он. - Ведь я же пробыл там
целых... Во всяком случае, мне сказали, что он так называется, - добавил он
уже с сомнением в голосе.
Презрительно фыркнув, Рэндалл повернулся к двери.
- Пошли, Синтия.


В кабине лифта Синтия повернулась к мужу.
- Чего это ты сорвался с цепи?
- А того, - со злостью ответил Рэндалл, - что не люблю такие штучки. Когда
мешают противники, это куда ни шло, но когда тебя дурит твой же собственный
клиент, это уже не лезет ни в какие ворота. Он вывалил перед нами целую
кучу вранья, он мешал нашей работе, он организовал какую-то подлую
махинацию в этой истории с "Акме". Мне не нравится, когда клиенты
откалывают такие номера. Я не собираюсь с этим мириться. Деньги нужны мне,
но не настолько.
- Ну что ж, - вздохнула Синтия. - Я лично с радостью готова вернуть ему эти
деньги. И просто счастлива, что со всем этим покончено.
- Как это - "вернуть ему эти деньги"? Я не намерен возвращать ему никаких
денег, я хочу их заработать.
Кабина лифта слегка дернулась, остановившись на первом этаже, но Синтия не
прикоснулась к двери.
- Тедди! Что это ты еще придумал?
- Хог поручил мне выяснить, что он делает. Черт побери, вот я и выясню это
- с его помощью или без оной.
Было видно, что Рэндалл ждет ее реакции, но Синтия молчала.
- А тебе, - добавил он с вызовом, но уже не так уверенно, - совсем не
обязательно в этом участвовать.
-Если ты продолжишь расследование, я тоже не останусь в стороне. Вспомни,
что ты мне обещал.
- А что я обещал? - с невинным видом спросил Рэндалл.
- Ты прекрасно все помнишь.
- Но послушай, Син, я собираюсь просто пооколачиваться здесь, пока он не
выйдет из дома, а потом проследить за ним. На это может уйти целый день. Он
может решить и вообще никуда сегодня не ходить.
- Вот и прекрасно. А я буду ждать вместе с тобой.
- Но кому-то ведь надо приглядеть за конторой.
- Вот и пригляди за конторой, - предложила Синтия. - А я буду вести
наблюдение за Хогом.
- Но это же просто смешно. Ты... Кабина лифта поползла вверх.
- Ну вот. Кто-то вызывает лифт.
Он ткнул пальцем в кнопку "Стоп", а затем - в кнопку первого этажа. На этот
раз они не стали задерживаться в кабине.
Рядом со входной дверью дома располагалось небольшое помещение - нечто
вроде холла или комнаты ожидания, туда Рэндалл и направил Синтию.
- Нам нужно решить этот вопрос... - начал он.
- Он давно решен.
- О'кей, твоя взяла. Теперь выберем какую-нибудь точку.
- А почему не прямо здесь? Мы сядем здесь, и он не сможет выйти, не попав
нам на глаза.
- О'кей.
Лифт поехал вверх почти сразу, как они из него вышли. Теперь характерное
звяканье возвестило о его возвращении на первый этаж.
- Ну, лапа, принимай низкий старт.
Согласно кивнув, Синтия отодвинулась поглубже в тень. С того места, где
стоял Рэндалл, он видел отражение двери лифта в украшавшем холл зеркале.
- Это Хог? - прошептала Синтия.
- Нет, - так же ти

Сторінки

Подякувати Помилка?

Дочати пiзнiше / подiлитися