Эстер Фриснер. Псалмы Ирода
страница №6
...лась.Суровость Пола явно пошла на убыль.
- Экая похотливая старая... А, не важно. Баба Фила молодец. А вот твоя
драка в фургоне и брань... Какое право ты имела так обозвать свою кузину?
Ругань на устах женщины подобна чашке грязи...
- Приска меня спровоцировала.
- Приска всех провоцирует. А иначе она бы не сидела так долго в девках,
верно? Я слыхал, что в Благоговении сейчас альф, потерявший в драке одно
ухо. Если он способен пропускать половину ее колкостей, то, может, она ему
понравится, и он освободит нас от этой чумы. - Пол двинулся вперед. Как бы
совсем между прочим он спросил: - А чем она тебя так достала?
Бекка ускорила шаг, делая вид, что ей очень нужно догнать караван. Она
вовсе не собиралась передавать отцу разговоры в девичьем фургоне и
особенно те, где упоминалось имя Сьюзен. В ее ушах все еще звенел крик
Тали, которая клялась, что Селена заплатит ей своей кровью за смерть
Сьюзен:
- Ты обещала, что защитишь ее от Пола! А ее убили, убили, когда она
выполняла твое поганое поручение. Пусть Господь Бог накажет тебя
бесплодием - ведь ты даже не нуждалась в травнице, чтобы принять у Хэтти
ребенка! Просто хотела обезопасить свою шкуру на случай, если что-то
пойдет не так. Рэй мне все рассказала!
И Селена, такая жалкая, так похожая на кусок выжатой влажной тряпки.
Селена, у которой из носа текло от бесконечных слез, которые она пролила с
тех пор, как узнала о том, что Сьюзен мертва, мямлила:
- Я так бы и сделала, Тали! Я прибежала к Полу сразу же после приезда
мисс Линн, чтоб умолить его простить девочку. Но к этому времени все было
уже кончено. Если б я только знала, что они так строго охраняют свои
проклятые жатвенные обряды, я бы никогда...
- Так это, значит, мужские обряды убили мою девочку? Ты это хочешь
сказать? Ты навлекаешь на себя проклятие, понося то, что кормит и тебя, и
всех нас! Как бы я хотела, чтобы тут сейчас присутствовал мужчина, который
мог бы засвидетельствовать твои слова! Это бы избавило меня от
необходимости убивать тебя моими собственными руками! Сука! Богопротивная
сука! Я уж позабочусь, чтоб ты подохла так, как того заслуживаешь!
Но, конечно, никаких мужчин там не было. Все мужчины уже вернулись на
поля и на склады, где готовился караван для Добродетели. А Пол никогда бы
не стал выслушивать обвинения одной жены против другой. Требовалось еще не
меньше пяти женщин, способных подтвердить подобные обвинения, прежде чем
умный альф примет решение. Женская вражда - дело обычное, особенно между
женами, а опыт былых ошибок слишком тяжел и широко известен, чтоб его
игнорировать.
В комнате присутствовало больше пяти женщин, которые могли бы
засвидетельствовать и угрозы Тали, и глупые речи Селены, но это ничего не
значило. Никто из них не подумал бы играть роль осведомителя - даже самые
богобоязненные. Нужно было нечто гораздо большее, чем смерть одного
ребенка, какой бы несправедливой она ни была, чтоб выдать Полу кого-то из
своих. Дети родятся еще. И как будто, чтоб доказать это, Тали той же ночью
оказалась в поре.
- Бекка! Я, кажется, задал тебе вопрос?
- Ох, да просто глупость, па. Ты же знаешь, какая я вспыльчивая. А
Приска принялась меня дразнить, будто я шить не умею. А у меня и так до
сих пор платье для танцев не готово.
Пол не слишком поверил, но все же позволил Бекке вернуться в девичий
фургон. Новых ссор не последовало.
Караван находился в сутках пути от Имения Добродетель, и атмосфера
подавляемого возбуждения возобладала над мелкими ссорами девушек. Этой же
ночью, когда раскинули лагерь, маленькая Сара Джун оказалась настолько
возбужденной, что принялась во весь голос читать молитвы и никак не могла
остановиться.
- Я весьма ценю набожность в женщине, но это уж слишком, - сказал Пол,
подходя с несколькими сопровождавшими его мужчинами к девичьему костру,
чтоб разобраться с происходящим. - Сара Джун, Бог уже достаточно
наслушался от тебя для одного вечера, и я - тоже. Я везу тебя на танцы, а
не на заклание. А теперь - спи и дай нам немного побыть в мире и тишине.
- Да, па, - пропищала Сара Джун, но почти сразу же вновь вернулась к
перечислению своих просьб к Господу Богу, Господину нашему Царю и
Благостной Марии-Матери, и все это таким свистящим шепотом, что и святой
мог потерять терпение.
- Я помогу ее успокоить, па, - быстро вмешалась Бекка, увидев, как Пол
возвращается к их месту ночлега и глаза у него горят куда сильнее, чем
девичий костер. - Разреши мне отнести наши постели чуть подальше. Я посижу
с ней, пока она не уснет.
Пол неразборчивым бурчанием выразил согласие. Бекка быстро выложила из
камней круг на некотором расстоянии от остальных костров, сложила внутри
него небольшой костер из щепочек, принесла из девичьего костра горящую
лучину, чтоб разжечь свой. Завернувшись в одеяло, Сара Джун выглядела
точь-в-точь как удрученная гусеница и жалась поближе к разгоравшемуся
огоньку.
- Прости меня, Бекка, - хныкала она.
- А что тут прощать? - Бекка еще плотнее закутала в одеяло худенькие
плечики девушки. - Это ведь и мой первый праздник Окончания Жатвы. У всех
у нас бывает время, когда нам кажется, что должно случиться что-то
страшное. А хуже всего, когда ожидаешь наступления чего-то нового и
незнакомого. Ожидание Перемен, ожидание Полугодия, ночи бдения, поездки на
первый праздник Окончания Жатвы, дань благодарности первому мужчине, роды,
смерть - все это важные вехи жизни.
- Это я понимаю... - В голосе девушки не слышалось ни убежденности, ни
радости.
Бекка обернула руку носовым платком и сняла с углей глиняную чашку,
которую она поставила у самого края костра, чтоб согреть.
- Попробуй, милочка, - протянула она чашку Саре Джун. - Бери вместе с
платком, она горячая.
- Что это? - Сара Джун еще глубже ушла в свой кокон, спрятала руки
подальше, в глазах - страх.
- Немножко травяного чая, который я поставила настояться. Тебя, он
успокоит и позволит поскорее уснуть. - Она улыбнулась. - А еще важнее -
даст уснуть и нашему па. Ну вперед, ты вполне можешь довериться моей
дозировке.
- Ох, ну конечно. - Видимо, уговоры Бекки успокоили девушку. - Ты же
учишься на травницу, верно?
- Если Бог пошлет. Ну, пей.
Успокоившаяся и согревшаяся Сара Джун попила чая, а затем со вздохом
свернулась в клубочек.
- Бекка, а ты не хочешь спать?
- Немного погодя. А пока хочется посидеть и посмотреть на звезды.
- На звезды? Хм? - Такая мысль показалась Саре Джун столь непонятной,
что она тут же забыла о ней, равно как и о самой Бекке. И почти сразу же
ее грудь под одеялом стала подниматься и опускаться в ритме глубокого сна.
Бекка села, накинув на плечи свое одеяло, и осторожно оглянулась по
сторонам. Вокруг других костров все уже улеглись. Не спали лишь часовые,
выставленные ее па. Для себя па устроил отдельный костер, за которым
присматривали более пожилые люди, обязанные ему гораздо большим, чем
кое-какими знаками расположения и, благодарности. Вообще во время поездки
на праздник вызовы на бой не поощрялись, но иногда альфу случалось обрести
врагов столь отчаянных, что они готовы были погибнуть, лишь бы только
расправиться с ним. Поэтому па спал под охраной верных людей, как это и
полагалось.
Бекка поглядела на ночное небо. Колеблющийся свет костра, разумеется,
несколько ослаблял красоту звездного купола, но он не мог все же отнять у
звезд ту силу, которая заставляла сердце Бекки биться так сильно.
- Вы вечны, - шепнула она небесной чаше, испещренной серебряными
блестками. - Вы были раньше. И будете потом.
Книга давила ей на бедро. Бекка бросила последний взгляд на спящую Сару
Джун, прежде чем осмелилась вытащить книжку. Книжка оказалась гораздо
меньше, чем запомнилась Бекке с того давно миновавшего дня, когда она
случайно свалилась с полки прямо в руки девочки. Теперь же она раздобыла
книжку далеко не случайно. Если Кэйти узнает об этом, она с нее шкуру
спустит.
Бумага внутри картонной обложки была иссохшая и такая пожелтелая, что в
свете костра она казалась почти коричневой. Чернила выцвели, а в некоторых
местах расплылись. Большинство страниц были пусты. А Бекке помнилось,
будто раньше слова заполняли чуть ли не всю книжку. Некоторые слова было
невозможно разобрать, иногда отсутствовали целые фразы, но все же читать
было что. И когда глаза Бекки попривыкли и стали лучше разбирать почерк
автора, она подумала, не слишком ли много текста там осталось...
"...Она умрет завтра, так как они о ней узнали, и теперь мне надо очень
беречься. Я очень боюсь, мама. А что если они вдруг поймут, что и я такая
же? Я не понимаю... что со мной такое. С тех пор как я себя помню, я
всегда слышала, что нас осталось слишком мало, чтобы обрабатывать землю.
Нора и я могли бы иметь множество детей благодаря тому, что мы такие...
неужели они не понимают? Почему... они хотят нас...
Найти землю, пригодную для обработки... сама по себе задача нелегкая. Я
подслушала, как Конрад объяснял мальчикам, что когда-то - давным-давно,
еще до Потопа, земля была прекрасна и... пищи столько, что, казалось, не
будет конца...
Но после того, как воды поднялись и Ковчег всплыл, соленая вода
покрыла... и стала бесплодной. Я не верю тому, что он говорил о Потопе, но
эта земля... живая с... это правда.
Мне так тебя не хватает, мама. Мне кажется, что ты ушла уже очень
давно. Мне не хватает... я не могу говорить, а потому все запишу... как
славно будет разделить это с тобой, и мне становится легче. Ах, если б не
надо было думать о завтрашнем дне, и Нора...
С Конрадом я больше не говорю. Конрад хороший, но чем старше он
становится... как чужой. А речи моих кузин... как он в один прекрасный
день станет самым подходящим человеком, чтобы вести. Однажды... дядя Айра
подслушал... и с тех пор... мне не нравится, как он поглядывает на
Конрада. Он не знает, что я вижу, а вижу я многое. Вижу... смотрит на меня
тоже, и мне это не нравится. Мама, мама, торопись!
Дядя Айра говорит, что он слыхал о каком-то другом отряде людей,
живущем вон за теми холмами... к... Он сказал, что, может быть, нам
следует пойти отсюда и посмотреть, не примут ли они нас. Есть же еще
места, где земля родит... родит, во всяком случае, легче... забавно...
мужчины говорят, что земля неродящая, но... что-то все-таки растет всюду,
где бы мы ни бывали. Нет совершенно голой земли, такой мы еще не
встречали. Просто, видно, наши семена не хотят там расти... Помнится, ты
сказала, что тоже заметила это, как раз перед тем, как мы пошли на восток?
Может быть, если в городах еще есть люди... смогут дать ответ на наши
вопросы... глупо думать, что горожане могут знать, какие семена
приживутся, а какие - нет, но если ты их найдешь...
Вы их найдете. Мама, ты должна их отыскать! Из того, что мне
приходилось слышать, я пришла к выводу, что я и ты - мы последние, кто
помнит рассказы о том, как было раньше. Некоторые мои кузены не верят...
или такие вещи, как города. Никто теперь на одном месте подолгу не
живет... говорят, будто так и должно быть.
...меняется... страшно. Как-то в воскресенье, когда дядя Айра говорил
проповедь... звучали как-то странно. Я стала рыться в ящике с книгами,
который ты оставила, и нашла ту черную, о которой ты говорила, что она еще
бабушкина, а она получила ее от своей бабушки, а та... сколько бабушек
тому назад... слова дяди Айры, но только сформулировано иначе... когда я
принесла ему и показала... слова совсем не такие, он отобрал ее у меня и
сказал: "Все меняется. И ко всем моим тревогам и обязанное - тям... как
накормить вас... от мародеров и ворья... неужели ты не можешь вести себя
хотя бы просто как обязанная мне лично женщина и не совать свой нос в
вещи, которые тебя не касаются".
Дальше отсутствовал целый абзац. Потом шло:
"...ножи. Все делали сами женщины. Элайн даже вложила нож в мою руку и
показала... не смогла. Просто уронила его... кричала на меня. Как бы я
хотела отдать нож Норе, чтоб она либо покончила с этим, либо унесла бы с
собой жизни нескольких своих палачей... но... слишком много крови.
...сказал, что это знак того, что она исчадие ада. Ни одна другая
женщина в нашей группе не может принять мужчину... только раз или два за
год. Нам казалось, что мы очень ловко скрываем кровь, когда она стала течь
столь часто... и притворялись, что не можем... мужчин, за исключением тех
дней, когда могут и остальные. Но Нора оказалась неосторожной. Именно так
я и узнала, что она такая же, как и я, застав ее за стиркой... кровь, хотя
я знала точно, что прошел лишь месяц с той поры, когда она была доступна
для мужчин.
...много крови, когда они покончили с ней. Зло. Теперь я знаю, что
такое настоящее зло. Страх. Зависть. Они же видят, как увиваются вокруг
них мужчины, когда у женщин время... год... не дуры... Они понимают, что,
если мужчине предоставить выбор, он в тысячу раз больше будет ценить и
охранять женщину, которая может служить ему в любое время, нежели ту,
которую он может иметь один или два раза в год. Поэтому они объявили
несчастную Нору исчадием ада и убили ее.
Но ведь так было не всегда. Об этом ты много говорила мне, мама, даже
когда читала мне волшебные сказки из тех книг, что в ящике... (гордилась
мной. Я уговорила дядю Айру не сжигать книги, как он сжег ту черную книгу.
Я сказала, что, может быть, люди, которые живут за холмом, дадут нам за
них что-нибудь в обмен). Кажется, ты говорила мне, будто бы все это вроде
сказок... возможно, ты просто хотела поддержать в нас надежду, но... не
думаю. Неужели мир всегда был таким голодным? Неужели голод всегда
превращает людей в злобных... кромсали груди Норы... распластали, будто
это был кролик, которого надо было освежевать... бедра... тампон выпал и
выдал ее... Кровью смыли кровь... сколько крови.
Ты должна была взять нас на поиски города. Не надо было бросать нас
тут. Теперь я осталась одна-одинешенька из тех, что отличаются...
Возможно, эти записи я делаю не к твоему возвращению. Какая-то часть моего
сердца не верит в то, что ты вернешься, хотя я все время твержу себе, что
надо, обязательно надо верить в это. А на самом-то деле я и пишу только
потому, что убеждена - тебя нет в живых, потому что Нора умерла, а я так
одинока, что мне все равно - умру я или буду жить... во что я превращусь,
если выживу. Дядя Айра..."
Это было все.
Бекка еще плотнее натянула на себя одеяло и придвинулась к огню так
близко, что ее волосы запахли паленым. И все равно ее трясло от холода.
Она сунула книгу обратно в карман, с трудом подавив желание бросить ее в
костер. Какой кусок этой страшной исповеди о давно прошедших временах она
успела прочесть в детстве? Вероятно, достаточно большой, чтобы вызвать из
глубин Поминального холма эти давно исчезнувшие призраки. Достаточный,
чтоб перед ее глазами навеки встал серебристый призрак, сотканный из
лунного света и крови.
Так было не всегда.
Все изменяется.
Однако если послушать па или ма, то все обстоит вовсе не так. Даже
Бекку мысль об изменениях иногда пугает больше, чем самые ужасные вещи,
которые существуют сегодня и здесь.
- Кто была ты? - шепнула она во тьму. - Как тебя звали? Схватили ли они
тебя так же, как схватили Нору? Нашла ли твоя мать город, или же она...
Бекка снова взглянула на небо и подумала: светили ли эти звезды столь
же ярко той несчастной, перепутанной до смерти девчонке, от которой
остались только вот эти слова? Если Бекке и удалось в эту ночь заснуть, то
какие ей снились сны, она не помнила. На следующую ночь те же звезды были
лишь отражением зарева костров, пылавших вокруг Имения Добродетель, а
утром их караван благополучно прибыл туда.
8
Леди в платьице зеленом,
Я влюбился в вас, когда
Целовались мы под кленом,
Что у старого пруда.
Вы мне клятвы говорили,
Вы клялись моею быть,
Вы мне сердце подарили,
Чтоб мое верней разбить.
Я на свете сем не житель -
Сплю один, и наконец,
Вижу сны, как мой родитель
Вас уводит под венец...
Сон, конечно, прямо в лапу -
Так и вышло, ну хоть плачь!
Дайте нож - зарежу папу,
А с мамашей скроюсь вскачь.
Как только лагерь возле Добродетели был разбит, Пол велел Бекке и
другим девушкам никуда от своей палатки не отходить и по Имению не шляться
без сопровождения хотя бы одного крепкого родича. Девушки, для которых
этот праздник Окончания Жатвы был первым, посмеивались над суровым
"проповедническим" выражением лица па; среди них была даже Сара Джун. А
те, что постарше - Эпл и Приска, - сидели, сложив губы так, будто держали
под языком нечто удивительно противное.
На следующий день Пол послал девушек представиться женщинам Имения,
которые отвечают за организацию танцев. Сопровождать их он отправил
десяток своих сыновей и еще шестерых крепких мужчин. Те девушки, что были
помоложе, перешептывались, придумывая, как бы им избавиться от бдительных
стражей и побродить по Имению на свой страх и риск. Это ж вам не Дикое
Поле, где банды ворья прячутся чуть ли не за каждым деревом, верно? Это
Имение Добродетель, а каждый альф неусыпно держит под бдительным оком
своих людей. И никто их тут не обидит, даже если они немножко побегают без
привязи. Никто не осмелится на это.
По этой причине девушки спустились со своего холма чуть ли не
приплясывая; шли они по двое, тогда как мужчины образовали вокруг них
нечто вроде сплошной ограды. Эпл и Приска шли первыми, все с теми же
недовольно поджатыми губами.
Бекка держала за руку Сару Джун и шла в последнем ряду шеренги дев.
- Убежим, Бекка? Давай убежим! - дергала ее за руку Сара Джун, шепотом
убеждая присоединиться к грандиозному плану бегства, разработанному
Ориссой. - Дел сказала, что она остановится, схватится за живот,
притворяясь, что испытывает сильную боль. Никто не умеет так здорово
притворяться, как Дел.
- Что всего лишь другое название обмана, - сказала Бекка, но
улыбнулась.
- А когда все мужчины соберутся вокруг нее... Бог знает, может, они
подумают, что она входит в пору... тогда мы разбежимся в разные стороны.
- Па зашипит, как раскаленная сковорода...
- И больше ничего не сделает! Не сможет же он всех нас наказать! Это
означало бы, что придется возвращаться домой еще до танцев и матчей, а
значит, не получится и нас показать, и похвастать своими сыновьями не
выйдет, и... - тут она заговорила еще тише, - сбагрить с рук Эпл тоже.
- Но зато мы все еще в том возрасте, когда нас можно отодрать хлыстом,
- напомнила Бекка.
- Чтобы следы остались? - засмеялась маленькая родственница Бекки. -
Вот бы когда шансы Эпл увеличились! И разве па не говорит постоянно, что
хороший альф никогда не пользуется хлыстом при воспитании детей?
Бекка покачала головой.
- Эпл и Приска никогда на такое не пойдут.
- Они уже согласились. - Сара Джун относилась к этой идее так серьезно,
что ее глаза светились, как летнее небо. - Они так сказали и поклялись
Господином нашим Царем.
- Ну, в этом случае... - В сердце Бекки вспыхнула страсть к проказам.
Как прекрасно было бы стать снова свободной и делать все, чего пожелает ее
душа! Она не привыкла жить в постоянном тесном общении со своими
родственницами женского пола, если не говорить о ночах, проводимых в общей
спальне. В поле Бекка работала в одиночку, и ей это нравилось. Если бы не
уроки, которые она брала у девчонки Бабы Филы, она ни за что и никогда не
согласилась бы добровольно торчать под стропилами крыши большого дома. Что
же касается долгого путешествия в девичьем фургоне и навязанной ей
необходимости проводить время в девичьей палатке, то это казалось ей
ничуть не лучше преддверия в чистилище.
- Я с вами, - шепнула Бекка Саре Джун. Последнее сомнение - а вдруг она
там встретится с Адонайей - быстро улетучилось. Сейчас ясный день, а кроме
того, она будет с Сарой Джун. Если по злой случайности их пути все же
сойдутся, она будет чувствовать себя в безопасности, имея компаньонку. Да,
желание свободы было сильнее страха перед зловещей тенью Адонайи.
- Тогда следи за Дел. Она идет сразу за Эпл, там впереди. Она подаст
сигнал, когда...
И тут же Сара Джун чуть ли не врезалась в спину Ориссы.
- Эй! Да что с тобой такое? - Маленькая девушка дала своей родственнице
довольно ощутимый толчок в зад. Однако Орисса не обратила на это ни
малейшего внимания.
- Гляди! - вот все, что она сумела выдавить из себя. - Нет, вы только
поглядите!
Эпл и Приска захихикали, прикрывая рты ладонями, услышав тихие стоны
удивления и испуга, вырвавшиеся у всех без исключения девушек. Возгласы
изумления были вызваны тем дивом предивным, превосходящим даже упомянутые
в Писании чудеса, столь возвышенным, что никакие самые смелые их мечты не
шли в сравнение с увиденным; дивом, которое именовалось Имением
Добродетель!
Спины рослых родичей так сильно ограничивали видимость, а умы юных
девиц были столь поглощены планами бегства, что они оказались в самом
центре Имения, не имея ни малейшего представления о том, что их там
ожидало. Там, где границы Имения соприкасались с временными лагерями ферм,
не было ничего такого, что могло бы поразить хуторянок. Фургоны Имения и
обветшалые складские помещения выглядели примерно так же, как временные
постройки, которые возводились для своих нужд фермерами, приехавшими на
праздник Окончания Жатвы. Чуть подальше молодежь из Праведного Пути видела
склады из камня и дерева, которые мало чем превосходили аналогичные
строения дома. Ум в первую очередь регистрировал черты сходства с уже
знакомым, потом переходил на другие предметы, тоже ничем не выдающиеся,
так что новых впечатлений почти не поступало.
А затем неожиданно, как летняя гроза, на них обрушился вид на самое
сердце Добродетели, и сложившееся у них представление разлетелось в
клочья.
Здания в три-четыре человеческих роста, все каменные, с настоящими
стеклами в окнах!
Машины для обработки полей, свежеокрашенные в самые яркие цвета,
расположились рядами, как горошины на лущильном столе. Громоздились друг
на друге канистры, слишком большие, чтоб их мог поднять один работник.
Запах горючего пропитывал воздух.
А загородки для животных, которых Бекка и ее родственницы знали лишь по
картинкам в книжках! Настоящий мясной скот! Из чьих снов вылезли эти
страшилища, наполняющие воздух непривычным зловонием и ужасающе свирепым
ревом?
- Бекка, а что если они вырвутся? - Сара Джун прильнула к Бекке, пряча
лицо в складках одежды, как это делают испуганные малыши.
- Не бойся, они ведь надежно заперты. На волю им не вырваться. - Бекка
утешала ее словами, которым и сама-то не очень верила. Рисунки в книгах
Кэйти не позволяли предположить, что коровы могут быть такими громадными и
такими громогласными. Она видела, что некоторые из них больше лошадей.
Плечом к плечу, держась за руки, девушки медленно и скромно шли сквозь
это средоточие чудес. Приска и Эпл были единственными, кто нес свои головы
гордо, хотя и они опускали глаза долу, как того требовали правила
соблюдения скромности.
Даже мужчины и то нервничали, их глаза бегали по сторонам, и они явно
опасались, что еще какой-нибудь страшный сюрприз выскочит на них из-за
угла. Если б не приказ па, они бы охотно повернули назад.
Свидание с женщинами Имения было коротким - только дело и никаких
нежностей и учтивостей. Девушки ждали в большом здании - хотя вообще все
здания в Добродетели казались Бекке огромными, - где их усадили в холодной
комнате с очень высоким потолком. Там же ждали еще несколько групп девушек
с других хуторов. Женщины из Добродетели в совершенно недвусмысленных
выражениях велели мужчинам остаться снаружи. Центр комнаты занимали ряды
скамеек с жесткими деревянными сиденьями - совсем как во время
Божественной Службы. Бекка узнала Дассу из Миролюбия. Она попробовала
подать ей знак рукой, но девушка не поднимала глаз, а ее голова и плечи
были низко опущены. Бекка подошла бы к ней поздороваться, если бы Эпл не
заметила, как она встает со скамьи.
- И куда это ты вздумала отправиться? - прошипела она, почти не
разжимая губ. Она ухватилась за пояс платья Бекки и силой заставила ее
сесть на место.
- Увидела девушку, с которой знакома. Хотела подойти и...
- Сиди! В этом месте можно делать только то, что приказывают местные
хозяйки, так что забудь обо всем остальном. Я не хочу, чтоб ты позорила
Праведный Путь!
Бекка все еще сопротивлялась:
- Позорить? Тем, что вежливо поздороваюсь со знакомой?
- Во время праздника Окончания Жатвы действуют давно установленные
правила, и почтенные женщины их уважают. Сейчас не время для твоих
кривляний. Подождет твоя подружка. А теперь - сиди!
- Старая кислятина, - проворчала Бекка, но старшей родственнице все же
полагалось повиноваться.
Одну за другой девушек уводили в какую-нибудь из трех задних комнат.
Начали со старших. На этот раз и Приска и Эпл, ко всеобщей радости, имели
весьма расстроенный вид, когда вышли оттуда, чтоб воссоединиться со своими
родственницами. Когда пришла очередь Бекки, ее проводили в самую дальнюю
комнату справа. Там ей велели раздеться до рубашки и сесть на какую-то
конструкцию, весьма похожую на родильную стойку. Решительная энергичная
женщина, от которой исходил пряный запах лекарственных трав, въевшихся в
платье травницы, задала Бекке множество вопросов насчет Перемены и
Полугодия. Затем подвергла ее осмотру, который хоть и длился недолго, но
тем не менее носил довольно унизительный характер.
- У твоей мамы были когда-нибудь нелады с беременностью или с родами? -
спросила женщина, помыв руки и подойдя к заваленному бумагами столу.
- Насколько я знаю, нет. Сейчас она в постели - недавно родила дочку. -
Краска на лице Бекки теперь была вызвана уже своим происхождением не
стыдливостью, а гневом, хотя она и понимала, что эти испытания почти ничем
не отличаются от тех, которым подвергли ее родственниц.
- Возрадуйся, - автоматически ответила травница; ее глаза были
устремлены на какую-то бумагу. - Хм... и это в ее-то годы... Что ж, для
тебя это хорошая новость. Когда-нибудь обслуживала мужчину? Не Поцелуем и
Жестом, а...
- Обслуживала? - К этому времени гнев уже вскружил голову Бекки. - Я
чистая девственница...
- Ну и что? Разве это повод, чтоб орать во всю глотку? Ты тут не одна
такая. Да и сам этот факт отнюдь не повсюду даст тебе преимущество в цене.
Некоторым хуторам плевать на это, а есть и такие, где альфы, прежде чем
принять решение, предпочитают получить доказательство продуктивности
девушки в виде новорожденного, а не выслушивать всякие семейные истории.
- Я могу идти? - Бекке ужасно хотелось вырвать из рук женщины ее
бумажки и разорвать их в клочья.
- Хм? Да, да, одевайся и уходи. Пришли мне следующую. - Бекку
выпроваживали без всяких церемоний.
В зале ожидания ей пришлось еще посидеть и остыть, пока остальные
девушки Праведного Пути проходили сквозь тот же обряд. Наконец с ними
покончили и отправили назад. Когда Бекка шла через зал, она снова
попыталась встретиться взглядом с Дассой. Девушка из Миролюбия подняла
голову и, уж конечно, увидела Бекку, но ее глаза, казалось, смотрели прямо
сквозь нее. Поймав этот остекленевший неподвижный взгляд, Бекка
почувствовала, будто чья-то ледяная лапа шарит у нее в груди.
Обратный путь к лагерной стоянке Праведного Пути показался куда короче
дороги в Имение. Девушки прямо рвались назад, стремясь поскорее оказаться
на знакомой земле. Остаток этого дня и часть следующего ушли на то, чтоб
оправиться от впечатлений первого контакта с Добродетелью. Могло бы уйти и
побольше, если б Эпл и Приска не заняли провоцирующую позицию, подчеркивая
свою опытность и заявляя, что совершенно не понимают, из-за чего весь этот
крик, так как Добродетель - всего лишь поселок, ничем от других не
отличающийся.
- Ведут себя так, будто они родились в Имении или поблизости от него, -
фыркала Дел, когда они сидели в девичьей палатке, занимаясь всякого рода
шитьем и починкой. Эпл и Приска были где-то на территории лагеря, так что
темница девушек казалась почти приятной. - Теперь они разглагольствуют,
будто мы так напуганы, что нам нельзя показываться на людях, пока не
начнутся танцы.
- Но нам ведь и незачем ходить в Имение до этого? - тихонько ответила
Руша. - Ведь правда? - Они с Сарой Джун выглядели так, будто очень хотели,
чтоб с ними согласились.
Бекка нежно положила руку на плечо своей маленькой родственницы.
- Конечно, нет, дорогая. У нас нет никаких дел, которые бы требовали
нашего присутствия в Имении до начала танцев.
Она почувствовала, как плечо Руши вздрогнуло под ее ладонью.
- Я бы и на танцы не хотела идти. Как бы мне хотелось снова стать
маленькой и сидеть дома рядом с моей ма. - Она сказала это с такой тоской
и злобой, что никакие просьбы Сары Джун говорить потише не могли заставить
Рушу понизить голос.
- А тебе, мисс, следует беспокоиться совсем не об этом. - Голос Эпл,
неожиданно раздавшийся в палатке, был резок и холоден, как утренний ветер.
Она откинула входное полотнище и просунула внутрь палатки свое некрасивое
лицо. В руках Эпл держала мужскую рубаху с воткнутой в нее иголкой. - Ты
лучше подумай, что скажет па, а если ты будешь продолжать в том же духе,
он тебя обязательно услышит!
- А тебе-то какое дело, длинноухая? - резко оборвала ее Бекка. Она
физически ощущала, как ужас охватывает душу и тело ее маленькой сестрички,
как он вливается в нее, подобно родниковой воде, что наполняет питьевой
мех до пределов, за которыми бурдюк должен неизбежно лопнуть. Сколько
кругом страха, подумала она с ненавистью. Слишком много страха, особенно
когда ребенок превращается в женщину. Она вдруг вспомнила о том, что
прочла в своей книжке - призрачной книге, как она называла ее теперь. О
том, как та неизвестная ей девушка выводила слова, исполненные ужаса и
тоски. Нет, с тех пор страх ничуть не ослабел. Наверняка и Эпл все время
чего-то боится. Что будет, если она не найдет человека, который захочет ее
взять? Что, если она станет никому не нужной старухой? И что станется с
хуторскими старыми девами, если в Праведный Путь придет Чистка? Но почему
же она так издевается над страхом своей маленькой родственницы? -
Займись-ка лучше своими делами!
Эпл натянула на лицо свою подленькую улыбочку, как бы призванную
подчеркнуть ее особые права и достоинства.
- Я не с тобой говорю, Бекка, так что лучше прибереги свои проповеди
для себя самой. - Ее взгляд перетек на Рушу, а в голосе и в выражении лица
не было и капли жалости. - Пусть только па услышит, как ты ведешь себя,
как отказываешься выполнять священный долг женщины, позоря Праведный Путь,
и тогда тебе придется радоваться, если ты лишишься только удовольствия
потанцевать. Как бы тебе не пришлось мечтать о том, чтобы вообще живой
вернуться на нашу ферму.
Руша испустила тонкий жалобный вопль и нашла спасение в объятиях Бекки.
Пришедшая в ярость Бекка уже раскрыла рот, чтобы достать Эпл своим острым
как бритва языком и пообещать ей еще кое-что похуже, как только она
успокоит Рушу. Однако Бекке не пришлось прибегать к угрозам. Какая-то тень
упала на входное полотнище, закрыла половину лица Эпл и преградила доступ
свету.
- Объясни мне, дочка, как это получилось, что ты стала играть роль
альфа нашего хутора? - Раскатистый бас па еще никогда не казался Бекке
таким добрым и ласковым. Она увидела, как лицо Эпл бледнеет, увидела, как
ее голова рывком исчезает из-под полога, а потом Бекка услышала режущий
свист хлыста, что означало начало трепки, которую вряд ли получал
какой-нибудь хуторской мальчишка за порчу ценного имущества. Пол закончил
наказание словами: - Может, тебе самой лучше посидеть в палатке до начала
танцев, Эпл. Хоть на танцевальной площадке света бывает много, но у тебя
все же так будет побольше шансов.
Дел не смогла удержаться от злорадного смешка. Сара Джун и Руша
несколько раз непроизвольно радостно взвизгнули, услышав, как па говорит
прямо в лицо их самоуверенной кузине, что он не слишком высокого мнения о
ее шансах и на этом празднике.
Бекка услыхала, как Эпл что-то бормочет насчет необходимости зашить
рубашку Дэниелу и отдать ее ему. Шорох ее удаляющихся юбок, метущих пыль,
говорил скорее о бегстве с поля боя, чем о достойном отступлении. После
этого снаружи раздался голос па, требующего, чтобы Бекка вышла к нему.
- Па, я хотела бы поработать над...
- Надеюсь, не над своим бальным платьем? Каким же дураком, ты, должно
быть, считаешь меня, если полагаешь, что такая причина может сработать
хотя бы еще раз! Господин наш Царь свидетель, Бек, что ты у нас вроде
Пенелопы. - В глазах Пола вспыхнула гордость, когда он увидел на ее лице
краску стыда. - Вот теперь узнаю свою девочку! Немного нашлось бы
девчонок, которые бы покраснели от моих слов. Для большинства твоих кузин
Пенелопа - просто имя, но твое образование позволяет тебе видеть больше.
Правда, пока это только книжное знание. Теперь тебе не вредно получить
кое-какие знания о мире, в котором ты живешь. Пошли, девочка. А от
неприятностей я тебя уберегу.
И вот Бекка уже идет по тропе, ведущей от лагеря Праведного Пути прямо
в безумное, дикое, страшное и полное чудес сердце Имения Добродетель.
Идет, держась шагах в двух позади своего па. На этот раз Бекка ощущала
гораздо меньше страха. Шум, толкотня, странность обстановки - все это как
будто утратило свою остроту и силу, вчера еще грозившую обратить Бекку в
каменного истукана. А когда они проходили мимо загонов со скотом и корова
чуть было не положила свою голову на плечо Бекки, та даже глазом не
моргнула, а не то чтобы пустилась в бегство.
Они прошли дальше, чем заходили вчера со своими сопровождающими. Там и
сям попадались каменные тротуары и бревенчатые гати. Бекку потрясло
богатство и величие увиденного. Взгляд на суровое и недовольное лицо отца
подсказал ей, что это выставленное на всеобщее обозрение богатство для
Пола граничит с безбожным расточительством. Она попыталась взглянуть на
окружающее глазами отца, но жажда насладиться зрелищем таких чудес
оказалась сильнее. Она держала взор опущенным, но преимущественно для
того, чтобы скрыть от па выражение своих глаз, а не из предписанной
женщинам скромности.
Они остановились возле одного из самых высоких домов, какие только
приходилось видеть Бекке даже в Добродетели.
- Подожди-ка меня здесь, - сказал па.
Остаться тут одной?! Надо было бы испугаться, но страха почему-то не
было.
- Хорошо, па, - вот и все, что она ответила.
- Я не задержусь. Это то место, где встречаются купцы из Коопа. - Он
похлопал по туго набитому рюкзаку. - Надо свести счета за этот сезон.
Бекка смотрела, как он исчезает за дверями, глазами такими же
сверкающими, как глазки певчих птичек, такими же чистыми, как вода. Она
даже не спросила отца - нельзя ли сопровождать его. Если б такое было
возможно, он взял бы ее сам. А если уж говорить правду, то она радовалась,
что осталась одна в первый раз за все эти дни, вольна делать все, что
захочется. Она заняла указанное ей место и постаралась не дать сердцу
волю, чтоб не запеть от радости наконец-то обретенной свободы.
Сначала Бекка держала глаза опущенными к земле, а спиной изо всех сил
вжималась в стену дома. Но очень скоро ее взгляд стал постепенно
подниматься. С полуопущенными веками она внимательно следила за всеми, кто
разгуливал по улице. Без особого труда Бекка поняла, что эта часть селения
принадлежит самим торговцам. Хотя простая хуторская одежда Бекки бросалась
здесь в глаза, как бросается зеленый сочный стебель проса в гуще цветущего
клевера, но никто из прохожих не обращал на нее никакого внимания. Все
были заняты собственными важными делами.
Почти каждый из тех, кто проходил мимо, носил городскую одежду,
привлекавшую взгляд яркой расцветкой и тонкой выделкой. Бекке ужасно
хотелось потрогать ее, чтобы осязание подтвердило то, во что уже успели
поверить ее глаза. Она слышала акцент, столь странный, что надо было долго
вслушиваться, чтобы понять, что горожане говорят на ее родном языке. У
некоторых голоса были высокие, щебечущие, почти женские. Впрочем, они
никак не могли быть женщинами. Ни одна юбка не прошла мимо, метя оборками
пыль. Все носили сапоги, бриджи и куртки с большими, свободно лежащими на
плечах капюшонами, которые могли закрывать голову.
Бекка как раз раздумывала о том, не попадет ли она в ад за то, что
представила себе, каково это будет, если натянуть на ее ноги городские
бриджи, когда появился па.
- У меня в кармане премия, Бек, - сказал он и похлопал по груди своей
рубашки с очень хитрым видом. - Вполне оплатит мои кровь и пот, что я
пролил над этими счетами. Репутация Праведного Пути среди торговцев Коопа
очень прочна. Они попросили нас об услуге. Проверить новые семена. Если
эти семена дадут то, чего ждут торговцы, то каждый акр сможет прокормить в
десять раз больше ртов, чем кормит сейчас.
- Это замечательно, па! - Бекке жуть как хотелось посмотреть на эти
многообещающие семена, но было похоже, что тут ей подрежут крылышки. Такой
замечательный дар наверняка сейчас же запрут за семью печатями Мужского
Знания, и семена предстанут перед глазами женщин только тогда, когда
превратятся в нечто обыденное.
- Как думаешь, стоило нам прогуляться ради этого, а? Не боялась, пока
ждала меня? - спросил Пол, улыбаясь. Она покачала головой. - Молодец. Этот
сектор отведен только для горожан. А любой из них скорее умрет, чем
нанесет оскорбление деревенской девушке, даже если она стоит на улице в
полном одиночестве, как стояла ты. Так что я знал, что ты в безопасности.
А ты знаешь - мне верить можно. - Его лицо смягчилось, но Бекка уже успела
отвернуться.
Ничему не верь, когда имеешь дело с мужчинами.
Пол с Беккой направились опять в сторону своего лагеря. Когда они
проходили через рынок Имения, то услышали тоненький пронзительный голосок,
который звал Пола по имени.
- Пол! Эй, Пол, погоди минутку! - Вертлявый маленький человечек,
раздвигая толпу, пробирался к ним сквозь рыночную суету.
Бекка взглянула на своего отца, спрашивая взглядом, кто такой этот
странный человечек. Сначала она было подумала, что это расстояние так
забавно искажает его истинный рост, но когда он приблизился вплотную, она
увидела, что он ниже ее на целую голову.
- Виджи, очень рад видеть тебя! - Пол протянул человечку обе руки так,
как он делал всегда, когда встречался со своими маленькими детьми. - А это
дочь Хэтти - Бекка. Помнишь, я говорил тебе о ней? Бек, это Виджи с хутора
Благоговение.
- Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер... Виджи. - Бекка
низко склонила голову, скорее по привычке, чем из уважения. Она никак не
могла представить, как это случилось, что такой человеческий огрызок был
другом и ровней ее па.
Спрятав карие глаза под лохматыми, посеребренными сединой бровями, он
быстро оглядел ее с ног до головы. Губы Виджи обрамляли темно-каштановые
усы и маленькая остроконечная бородка того типа, который Бекка встречала
только на картинках в книгах. Волосы, почти целиком скрытые под
бесформенной шляпой, спасающей от солнца, были такой же смесью белого и
каштанового цветов, как и брови.
- Не зови меня мистером, девочка. В твоих устах это слово явно идет не
от сердца, а потому его трудно считать почетным.
Отец Бекки расхохотался, увидев, как на лице его дочки появилось
выражение растерянности и стыда.
- Господи, Виджи, иногда я начинаю верить, что разговоры, будто ты
обладаешь внутренним зрением, все же имеют под собой основу.
- Так оно и есть, - ответил маленький человек совершенно серьезно. - Я
могу читать и в сердцах, и в умах, и в будущем - или сразу во всех трех.
- Это ты так говоришь! - Пол похлопал карлика по плечу, для чего ему
пришлось немного нагнуться. - А вот в том, что ты проделал с Беккой, тоже
присутствовал твой внутренний взгляд? Ну-ка, выкладывай правду!
Виджи подмигнул ему.
- Да одного взгляда было достаточно, чтоб увидеть, как она колеблется,
называть ли ей такого крошку мистером. Ты ведь чувствовала себя почти так
же, как если б титуловала одного из своих надоедливых
малышей-родственников, правда, девочка? - Он пощекотал Бекку под
подбородком. Рука была мягкая, гладкая, приятно пахнущая и без отметин,
говорящих о привычке к труду.
- Отвечай же мужчине, Бек, - приказал Пол.
- Вы действительно видите то, что говорите, мисс... Виджи?
Карлик покачался на каблуках, его внимательные умные глаза, казалось,
впитывали в себя рыночную суету. Потом и, как считала Бекка, совершенно
невпопад он спросил:
- Ты любишь читать, дитя?
За Бекку ответил Пол:
- Моя Кэйти утверждает, что Бекка самая прилежная ученица из всех,
какие у нее были. Вряд ли на хуторе есть хоть одна книга, которую она
прочла бы меньше двух раз.
"О па, па, если бы ты только знал!" - подумала Бекка. Книжка-призрак
все еще была при ней... При ней, как всегда. Она не могла рисковать,
оставляя ее в девичьей палатке, даже в собственной дорожной сумке.
- Я ведь ее спрашиваю, Пол. - Виджи понизил голос и придвинулся так
близко, что Бекка ощутила сложную смесь запахов - клевера, табака и еще
чего-то странного, чего она никак не могла определить; возможно, так
пахнут те кислые желтые плоды, которые продавали торговцы Коопа на одном
из прилавков рынка. - А сказки ты читала, Бек?
- Некоторые.
- А из тех, что называются волшебными?
Она вспомнила человека в броне и огромное чешуйчатое чудовище на
картинке. Потом подумала о том, что читала в книжке-призраке: так было не
всегда. "Вот о чем ты говорила мне, мама, даже тогда, когда читала мне
волшебные сказки".
- Да.
- Тогда ты знаешь, как меня звать... и что я такое есть... мое
правильное название.
- Вы... - Она взглянула на отца, ища в его лице признаков
неудовольствия и не находя их. Лицо Пола не выражало ничего. - ...Вы -
гном.
У Виджи была необыкновенно приятная улыбка - таких она еще не видала.
- Отлично. Смела, умна и очень любознательна, готов поклясться чем
угодно! - Он поглядел на Пола. - Еще один Елеазар, а?
Пол засунул руки в карманы и гордо выпятил грудь.
- А почему бы и нет? Они ведь кровные брат и сестра.
- О, я об этом не знал. В моей огромной голове должно поместиться очень
много знаний, чтоб довести это маленькое тельце до спокойной смерти.
- Ты нас всех переживешь, Ви... - Пол остановился, сморщил нос, а потом
громко чихнул. Неудивительно - рынок был насыщен самыми экзотичными
запахами и еще большим количеством пыли, поднимаемой колесами телег.
Расчихаться мог кто угодно.
Бекка видела, как ее па вытащил из нагрудного кармана рубашки свой
носовой платок. И одновременно оттуда же вылетел маленький мешочек,
небрежно завязанный бечевкой, содержимое которого рассыпалось по пыльной
земле рынка.
Девушка испуганно вскрикнула и упала на колени рядом со своим па. Ей не
требовалось подтверждения, что рассыпалось нечто очень ценное. Опытные
семена, назвал их отец, и при этом он действовал так, будто в мешочке
хранились какие-то священные таинства, а вовсе не твердые, белые, похожие
на гвоздики зерна.
Семена - это семена. Их нельзя терять, нельзя выкидывать. Острые глаза
Бекки замечали каждое зернышко, валявшееся в пыли, задолго до того, как ее
пальцы подбирались к нему, чтоб спасти и убрать подальше. Когда она
собрала столько зерен, сколько могла удержать, она протянула отцу то, что
лежало в ее сложенных чашечкой ладонях.
Но он не обратил внимания ни на Бекку, ни на ее драгоценные семена. Он
все еще стоял на четвереньках, подобно большому хищному зверю, хотя на
земле уже давно не осталось несобранных семян. Подбирая своими грубыми
пальцами невидимые Бекке зерна, он шепотом обменивался с Виджи какими-то
секретами прямо на людной торговой площади.
- ...дела в Благоговении?
- Плохо... кое для кого. Женщины с грудными детьми заблаговременно
начинают присматривать потайные местечки, где можно укрыться. Мать Тазара
ведет себя так, будто все уже кончено, будто она намерена командовать
всеми остальными женами, ибо точно знает, чью задницу им придется лизать,
коль они хотят сохранить своих деток.
Пол покачал головой и поднял еще одно зернышко, которого там отродясь
не бывало.
- Дура. Я знаю Тазара. Он неплохой парень, но всегда делает только то,
что полагается делать. Он не станет заводить любимчиков, даже если речь
пойдет о его собственной матери. Ты уверен, что именно он станет...
- А у нас все равно больше никого подходящего нет. Разве что явится
какой-нибудь бычок со стороны. В чем я сомневаюсь. Все тут видели, каков
Тазар был на ринге в прошлый праздник. Если им так хочется помереть, так
проще это сделать у себя дома.
- Бедняга Джед.
- Ну Тазар знает способы, чтоб проделать это быстро, а это куда больше,
чем сделал Джед для своего отца. - Глаза гнома сузились. - Никогда ему не
прощу, что он заставил Да умирать так мучительно и долго.
- Твой отец заслуживал лучшего, Виджи... - Пол встал, стряхнул
горсточку собранных им зерен обратно в мешочек и вытер пыльные руки о свои
штаны. - Но разве многие получают то, что они заслужили...
- Па...
Пол наконец был вынужден заметить Бекку, стоявшую перед ним с
пригоршнями семян, перемешанных с пылью. Но вместо благодарности за
усердие он сердито прошипел:
- Чтоб тебя Господин наш Царь прибрал к себе! Неужели всем моим дочкам
ниспослано наказание иметь такие длинные уши? Какое право ты имела
подслушивать наш разговор? Я намерен...
Виджи тронул его за локоть.
- Возьми у нее семена. Пол. - Его голос казался мягче его собственной
кожи, а глаза не отрывались от лица Бекки. - Говори с ней нежно. О да,
говори нежно и мягко с этой девушкой, рожденной от чресел твоих. Ибо несет
она на плечах тяжкий груз, а предстоит ей вынести куда больше.
Бекке хотелось громко закричать. Ей хотелось отступить назад,
повернуться к ним спиной и без оглядки бежать домой. В ее сердце вошел
новый страх, черный ужас перед тем, что этот человечек, словно вышедший из
сказок, сию же минуту возложит на нее свои неправдоподобно мягкие руки. В
его голосе сейчас не было и следов былого оживления, он трансформировался
в неестественно тихий и монотонный звук, от которого золотистые волоски на
руках Бекки встали дыбом. Ей хотелось криком предостеречь отца, заставить
его переломить этого коротышку надвое, чтоб он защищал ее, как положено
настоящему альфу защищать своих женщин. Но она знала, что па не
послушается ее, и понимала, что слова карлика содержат в себе силу,
способную навсегда сокрушить мир, к которому она так привыкла.
- Что прячешь ты, дитя? - сказал Виджи, продолжая упорно вглядываться
ей в глаза. Это было одновременно и утверждением, и вопросом. - Тайна эта
слишком глубока для моего внутреннего взора, но я знаю, что она
существует. Не спускай с нее глаз, Пол. Будь для нее щитом, будь скалой,
будь Бараком [Варак (традиц. Барак, Бейрак) - воин, которого Дебора -
судья Израиля - призвала на битву с Сисарой - военачальником царя
ханаанского Иавина (Библия, Книга Судей)] для этой Деборы. Приходит конец
убийствам, и слышна уже новая песнь, которую время возносит к луне, и реки
ищут путей из моря...
Виджи трясло. Это нисколько не походило на дрожь, вызванную страхом.
Это был спазм, сотрясавший все его тело, от которого стучали зубы, а кости
скелета дергались в разных направлениях. Он свалился на землю, молотя по
ней руками и ногами. Бекка не могла оторвать от него глаз, она с
невероятной силой прижимала к губам побелевшие пальцы. Зерна просыпались у
нее из рук, когда па упал на колени возле Виджи, вытащил у него из-за
пояса палочку с глубокими следами зубов и с большим усилием вложил ее
между крепко сжатыми челюстями карлика.
Вокруг них быстро собиралась толпа. Бекка слышала голоса, шептавшие:
"Это Виджи из Благоговения. Помоги нам Господин наш Царь, Виджи опять
пророчествует!"
"Сила этих видений слишком велика для такого маленького тельца и для
его лет".
"Истина для всех тяжела..."
В ответ прозвучал злорадный смешок:
"Ну, в его-то прозрениях далеко не все и не всегда истина. Я слыхал,
что это мать обучила его тайным делам, чтоб он смог выжить. Она тоже
считалась провидицей, иначе бы его отец никогда не дал Виджи увидеть хотя
бы второй рассвет. Каждый раз, когда в Благоговении дело приближается к
Чистке, к Виджи приходят "видения", и судьба милует его еще раз".
Бекке очень хотелось узнать, кто это говорит, но она не осмеливалась
обернуться и поглядеть. Ее глаза должны оставаться опущенными к земле.
Даже если па сейчас полностью погружен в заботы о Виджи, то всегда
найдутся языки, готовые позже доложить ему, что она нарушила правила
поведения достойной девушки. Она решила избежать этого и, опустившись на
колени, стала собирать вторично рассыпанные семена.
Наконец появились люди из Благоговения, привлеченные криками толпы. Па
оставил Виджи на руках его родичей и увел Бекку в лагерь Праведного Пути.
Он даже не спросил у нее о зернах, а у нее не хватило духу напомнить ему о
них. Она все же умудрилась опустить их в свой карман и услышала, как сухие
зерна шуршат по обложке спрятанной там же книги.
Большую часть пути они проделали в полном молчании, но как только
показалась девичья палатка, Пол больно ...
