Мишель Гримо. Город, лишенный солнца
страница №2
... и темные фасады вспыхнут разноцветьем огоньков.Альдо отыскал глазами дом Леа.
"Второе окно от гостиной на втором этаже... Если шторы не задернуты,
оно засветится зеленым светом... Леа любит зеленый цвет".
Чувство страха исчезло. Альдо вглядывался во мрак. Он улыбнулся, когда
окна гостиных почти одновременно погасли и зажглись огоньки рядом. В
квартире Леа сквозь задернутые шторы родительской комнаты пробивался
тонкий лучик света, но окна девушки так и остались темными.
Тревога снова охватила его. Огоньки окон уже не казались дружелюбными,
а громады зданий сомкнулись в угрожающее кольцо. Леа, как и он, ждала в
темноте, пока сон не сморит город.
Вздохнув, Альдо отошел от окна, нащупал на столе карманный фонарик...
Прикрывая луч ладонью, он отыскал среди разбросанных бумаг два листочка с
планом действий, сунул их в карман и поднял лежавшие у кровати кеды и
старый школьный ранец с раздувшимися боками.
Когда они приблизились к Новой башне, из тени вынырнули четверо ребят.
- Маловато! - дрожащим от волнения голосом проговорила Леа.
- Я и не думал, что придут все, хотя рассчитывал на большее! -
признался Альдо, ускоряя шаг.
- Пять, шесть... Может, лучше разбежаться по кроваткам? - предложила
Элиза.
Альдо усмехнулся:
- Ты что же, думала, что мы, чеканя шаг, вступим туда колонной по
четыре человека в ряд? Итак, кто здесь - Люсьен, Беатриса, Мишель?
- Скорее туда! - нетерпеливо перебила Беатриса. - Через два с половиной
часа встанет отец... Он выходит сегодня в первую смену на теплоцентраль и,
прежде чем уйти, непременно заглянет ко мне - боится, что я помру,
наглотавшись всякой дряни в Риу.
- Ты права. Пошли...
Присев на корточки в тени грузового вагона, стоящего возле заводской
ограды, Леа зажгла карманный фонарик; все склонились над листочками в
руках у Альдо. Это был план завода с пометками, кому что делать и где. Но
их собралось слишком мало. К тому же следовало принять некоторые
предосторожности.
- Альдо. У меня есть идея, - начал Мишель.
Он схватил листок и, глядя в него, предложил:
- Оставь мне план и дай кого-нибудь в помощники. Мы вдвоем постараемся
заменить недостающих. Конечно, все подходы не перекрыть, но по крайней
мере обеспечим главные...
- Прекрасно! Возьми Элизу! Найдите точки для наблюдения, но сначала
займись лестницей.
Люсьен взобрался первым и уселся верхом на стену. Через минуту рядом с
ним оказались Леа, Альдо и Беатриса. С помощью Мишеля ребята подтянули
лестницу вверх и опустили ее по другую сторону ограды. Махнув друзьям на
прощанье, они растворились в темноте.
- Местечко что надо! - оценил Люсьен.
- Конечно. Ночью здесь не работают. Освещения нет, а вот то строение
закрывает нас. Беатриса, Леа, ищите проход, он где-то здесь!.. Люсьен, за
мной...
- Потопали!
Альдо почувствовал на щеке жаркое дыхание и быстрый поцелуй. Он на
мгновенье удержал девушку и коснулся губами ее волос:
- Успеха, Леа!
Они расстались. Люсьен и Альдо неслышным шагом двинулись вперед и
вскоре оказались в зоне первых фонарей. Здесь, на освещенной части завода,
их могли заметить. При подготовке плана действий ребята, чтобы свести риск
до минимума, остановились на самом простом решении. Они подошли к куче
старых балок и подняли одну из них на плечи.
- Не слишком хитро! - пробурчал Люсьен.
- Ничего! Издали нас примут за ремонтников.
Ребята шли быстро, но, оказываясь под очередным фонарем, каждый раз
невольно ускоряли шаг. Их никто не заметил; вскоре они с облегчением
уложили свой груз в тени небольшого кирпичного здания.
- Уф! Я бы долго не выдержал! - признался Альдо.
- Пустяки! Я смог бы обежать с этим бревном вокруг завода десяток раз!
- Не сомневаюсь! Но у нас другие задачи. Пока спрячься, теперь мой
черед!
Альдо прижался к стене рядом с металлической дверью, из-за которой
доносился шум двигателей, клацанье, шипение и глухой рев, словно внутри
здания низвергался водопад. Потом он набрал побольше воздуха в легкие и,
приоткрыв дверь и сунув голову внутрь, что было сил закричал:
- Мори! Срочно в караулку!
Не ожидая ответа, Альдо попятился назад и присел рядом с Люсьеном.
Дверь распахнулась и на пороге показался человек в белом халате.
- Зачем?
Ответа не последовало.
- Эй! Уже смылся! Черт подери, ну и подонки, эти охранники! Ну, я им
покажу!
Бормоча под нос проклятья, Мори поплелся в сторону караульного
помещения. Не успел он сделать и двадцати шагов, как ребята проскользнули
внутрь.
- Спрячься среди машин на стоянке. Оттуда видно все что творится на
заводском дворе и возле караулки. Если что-то случится, предупреди меня. И
поглядывай в сторону моста - рабочие из пригорода идут оттуда!
- Господи, поскорее бы все кончалось!
- Ладно! Не дрейфь! Нам досталось самое простое!
- Знаю... До скорого, Мишель!
- До скорого, Элиза, и не теряй голову.
Девушка удалилась, и Мишель остался на перекрестке в полном
одиночестве. Отсюда просматривались бульвар, по которому обычно шли
рабочие из города, узкая улочка, откуда мог появиться полицейский патруль,
и западная стена завода. Отойдя в сторону шагов на двадцать, он видел, что
творится на товарной станции и пустыре.
Пройдя немного вперед, Мишель оказался под фонарем, отбрасывавшим на
тротуар круг оранжевого света.
- Черт возьми! Заляпался по колено! Наверно, когда возились с
лестницей... - пробормотал он.
Юноша машинально сунул руку в карман, извлек листок, который дал ему
Альдо, разорвал его надвое, одну половину сунул обратно, а второй принялся
очищать грязь с ботинок... Мотоцикл, на малой скорости выкативший из
узенькой улочки, застал его врасплох... Отбросив в сторону комок
испачканной бумаги, он выпрямился и покраснел, как уличенный в постыдном
проступке ребенок.
В центре помещения высилась громадная машина с полированным стальным
кожухом. От нее разбегались толстые трубы, прижатые к полу стальными
хомутами. На трубах тускло поблескивали чугунные маховики затворов. У
дальней стены на бетонных основаниях стояли два электродвигателя. А рядом
с машиной мигали лампочки пульта управления.
- Люсьен, у тебя четверть часа, чтобы расправиться со всей механикой! -
напомнил Альдо и, схватившись за один из маховиков, начал его вращать.
- Передай мне инструменты и оставь в покое затворы! Лучше займись
двигателями, я поковыряюсь в пульте... Думаю, отсюда электроника управляет
распределением воды по цехам...
- А машина?
- Ею тоже управляют с пульта. Погоди-ка...
Пока Люсьен разбирался в кнопках и лампочках, Альдо принялся за
двигатели. Первая попытка оказалась неудачной. Но вот рев главной
установки резко убавился, и через несколько секунд наступила тишина.
- Браво, Люсьен! А у меня не ладится!
- Попробуй этот рубильник...
Альдо дернул рычаг вниз. Двигатели замерли, как по мановению волшебной
палочки.
- Черт возьми! - проворчал Люсьен. - Замигали четыре лампочки. Сейчас
на заводе забьют тревогу! Помоги-ка мне, Альдо!
Он извлек из ранца две отвертки, одну дал приятелю, а второй принялся
отвинчивать винты на задней крышке пульта.
Когда сняли крышку, в глазах зарябило от сотен разноцветных проводников
и транзисторов.
- Рвем? - спросил Альдо.
- Ни в коем случае! Есть кое-что получше... Глянь-ка, что на улице.
Остались сущие пустяки!
Мотоцикл остановился рядом с Мишелем, и водитель, молодой человек со
светлыми усиками, осведомился:
- Помочь не надо?
- Да нет. Вот кончил работу, возвращаюсь домой.
- Мне показалось, вы упали...
- Оступился...
- Ах так! Ну что ж, спокойной ночи!
- Спокойной ночи!
Водитель дал газ и, то и дело оборачиваясь, покатил в сторону
пригорода.
Мишель, чтобы не вызывать подозрений, пересек улицу и скрылся за углом.
"Темные волосы, борода, крепыш, неряшливый вид... лет семнадцать.
Возможно, Мишель Р.! Интересно, сколько молодых людей в городе
соответствуют этому описанию? Хм! Однако готов поклясться, что это был
именно он! Что можно здесь делать одному в час ночи? А врать-то не
умеет... Ладно, пустяки!"
Пьер Коль свернул за угол и исчез в ночи.
На насосной станции царила тишина. Альдо обвел глазами территорию
завода. Возле цехов уже появились группки рабочих. В караульном помещении,
метрах в восьмистах от станции, похоже, было спокойно.
"Не иначе Мори считает, что его разыграли, - подумал Альдо, - и
заболтался... А вот и он, да еще с охранниками!"
В дверях караулки появился человек в белом халате, вслед за ним вышли
люди в темной форме. "Старший мастер предупредил их по телефону!" -
догадался юноша.
- Альдо, я закончил!
Невозмутимый Люсьен стоял в дверях с инструментами под мышкой.
- В самый раз, запираем станцию и сматываемся!
Альдо в темноте нащупал замочную скважину, быстро повернул ключ,
вытащил его, сунул в карман и побежал вслед за приятелем. Они сделали
большой крюк по территории завода, обходя центральные дорожки, на которых
теперь толпился народ и, изредка сверяясь с планом, незамеченными
пробрались между зданиями к южной стене...
Мишель выждал несколько минут и вернулся на перекресток. Считая, что
все опасности позади, он успокоился. Но беды не кончились. Он вздрогнул,
услышав быстрый стук каблучков! На бульваре возникла тоненькая фигурка...
Элиза! Он бросился ей навстречу.
Расстроенная девушка с ходу уткнулась ему в плечо. Она тяжело дышала.
- Что случилось?
- Леа... Беатриса... заперты внутри завода!
Спрятавшись в узком проходе, девушки видели, как у караулки появился
Мори. Он вошел в помещение, что-то бормоча под нос. Раздался громовой
взрыв хохота, затем все стихло... Вскоре донеслись обрывки оживленной
беседы... Речь шла о стрельбе по тарелочкам, и каждый хвастался своей
меткостью! Один из охранников заявил, что в молодости убил зайца. Это
вызвало недоверчивые возгласы.
- Ну и трепло! - возмущенно фыркнула Беатриса. - Он протирал штаны в
школе, когда исчезли последние дикие животные!
- Может, он спутал зайца с крысой? - усмехнулась Леа.
Беатриса прыснула, зажав рот ладонями, но тут в караулке зазвонил
телефон... Минутная тишина взорвалась бранью! Мори выскочил во двор в
сопровождении дюжины охранников и поспешил в сторону станции.
- Неужели авария?!
- Сразу все насосы?! Не может быть!
Голоса удалились. Девушки бросились к караулке и на мгновенье застыли у
двери рядом с табельным автоматом.
Леа прислушалась.
- Тихо! Никого нет...
- Давай!
Она вошла внутрь, ее била дрожь.
Обширное помещение разделяла навесная панель. В глубине комнаты на
столе дымились чашки с кофе.
Девушка перевела взгляд на огромную витрину, занимавшую полстены над
серой конторкой, где висела добрая сотня ключей самых разных размеров.
Через три, максимум четыре минуты охранники наткнутся на запертую дверь
насосной и вернутся за запасным ключом.
- Архив... Бассейны (главный вход)... Бухгалтерия... Гараж...
Дирекция... Слава богу, они расположены в алфавитном порядке! Так-так. Где
же буква Н? Вот она! НАСОСНАЯ СТАНЦИЯ!
Со вздохом облегчения Леа сняла ключ и в два прыжка оказалась у двери.
- Есть!
- Браво!
Они ринулись к светлому прямоугольнику калитки. Беатриса потянула
дверцу на себя... Нет! Толкнула... дверца даже не шелохнулась! Девушка
вздрогнула. О лестнице следовало забыть - по плану ребята должны были
забрать ее с собой... Главные ворота на ночь всегда запирались.
- Заперто!
- Не может быть! Подожди... здесь магнитный замок, в караулке должна
быть кнопка! Сейчас я вернусь!
Но Леа не успела сделать и шага. Она застыла на месте, словно
окаменев...
- Охранник возвращается!
- У нас один выход - Риу!
- Он заметит нас!
- Нет!
Беатриса, к которой вернулось самообладание, хладнокровно потянула Леа
за собой в тень караулки, вспомнив, что там стояло несколько велосипедов.
- Проедем вдоль стены и выберемся к Риу, нас будет труднее заметить...
Как только он войдет внутрь, на велик - и ходу!
Шаги охранника затихли. Беатриса сжала руку Леа и подала знак. Они
оседлали два ближайших велосипеда и, отчаянно крутя педали, понеслись
прочь от опасного места. Когда недоумевающий охранник вышел из дверей, они
уже скрылись за газгольдером. Вдруг стена сделала резкий поворот...
Беатриса не успела остановиться, хотя отчаянно нажала на тормоз. Переднее
колесо врезалось в стену, и девушка, перелетев через руль, ударилась о нее
головой!
Леа соскочила с велосипеда и бросилась к подруге, которая, скрючившись,
лежала на земле.
- Беа! Беа!
- Ничего... О-о-ой! Набила шишку, искры до сих пор сыплются из глаз.
Леа встала на колени и притянула к себе голову подруги.
Оклики и вспышки электрических фонарей напомнили им, что опасность не
миновала.
- Надо сматываться отсюда! Как себя чувствуешь?
- Велосипед в привете! - жалобно простонала Беатриса, показывая на
перекошенное колесо.
- Доберемся на моем! Садись на багажник...
Когда до них донеслись крики охранников, обнаруживших поврежденный
велосипед, они не почувствовали страха, только неприятно екнуло в груди.
Развязка близилась, они не сомневались, что их поймают. Спасти могло
только чудо.
И чудо произошло, когда дорогу преградила толстенная труба. Они
остановились.
- Беатриса! Погляди-ка!
Леа показывала на то место, где труба уходила в стену. Между металлом и
кладкой зияла дыра... Небольшая, но вполне достаточная, чтобы через нее
могли проскользнуть две тонюсенькие девчонки.
Встреча у Новой башни была радостной. Всем казалось, что они не
виделись несколько лет, и каждому пришлось пережить столько опасностей,
сколько другим и не снилось.
- Мишель, - спросил Альдо, когда девушки, перебивая друг друга,
изложили свои приключения, - как ты догадался спуститься по Риу в лодке?
- Я следовал инструкции!
- Какой инструкции?
- Ты забыл про свой листок? Прежде чем заступить на пост, я прочел:
"Риу (лодка канализационников) - Жак". Когда Элиза сказала мне, что
Беатриса не сумела открыть запертую калитку, я кинулся к лодке!
- Ясно! Но мы совершили ошибку - надо было еще четверть часа подежурить
у лестницы. Мы выбрали безопасное место, но были непредусмотрительны!
- А я считаю, что мы здорово подготовились! - возразил Люсьен.
- Кстати, - перебила его Элиза, - что вы натворили на станции?
- Остановили насосы, а что нахимичил Люсьен, даже не знаю! - ответил
Альдо.
- Я просто поменял фазы, пусть поищут, отчего произошло замыкание!
- Ну что ж, друзья, пора баиньки! Но прежде совершим последнее действо!
- заявил Альдо, подняв над головой ключ от насосной станции.
Леа достала второй ключ, и они торжественно опустили их в ближайшее
сточное отверстие...
4. ПЕРВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Телефон отчаянно надрывался. Коль снял трубку и услышал разгневанный
голос Мейлона:
- Надеюсь, я не вытащил вас из постели?
Коль бросил взгляд на часы - семь ноль-ноль.
- Не имеет значения.
- Еще бы! Я плачу вам не за то, чтобы вы прохлаждались!
- Знаю, но в чем дело?
- Ах, в чем дело! Черт подери! Это я у вас должен спросить! Вы что же,
дожидаетесь волнений в городе? Вам надлежало предусмотреть и предупредить
то, что произошло сегодня ночью...
Сыщик не без раздражения перебил:
- Объясните, наконец, что произошло! Я не ясновидец.
- Все очень просто. Сегодня ночью, пока вы безмятежно дрыхли, на
химическом заводе произведен акт саботажа. И виновные гуляют на свободе
как ни в чем не бывало! Ни следов, ни улик, ничего!
Ошеломленный Коль молчал.
- Ну, как вам новость?! - рявкнул в трубку промышленник.
- Имейте терпение, господин Мейлон! - холодно возразил Коль. - Я только
что прибыл в город! У меня уже есть одна мыслишка... Где бы я мог
встретиться с вами сегодня утром?
- На заводе. Я жду полицию, потом придут журналисты, можете явиться
вместе с ними, чтобы не привлекать внимания. О нашем сотрудничестве никто
не должен знать! - смягчившись ответил Мейлон.
- Не беспокойтесь...
Коль повесил трубку и задумался, его губы растянулись в злую улыбку.
"Странное совпадение!.. Лет семнадцать, бородатый, крепкий, неряшливо
одет, бродил ночью в районе химического завода... Надо посмотреть на
месте..."
Чтобы не привлекать внимания, Коль оставил мотоцикл метрах в трехстах
от перекрестка. Когда он подошел к ограде, у проходной уже суетились
комиссар полиции и его помощники. Тут же стояла кучка зевак, оживленно
обсуждавших случившееся. Пьер Коль небрежной походкой направился к
перекрестку... Он сразу же заметил на асфальте куски засохшей грязи.
- Ага! - пробормотал он. - Мой бородач стоял здесь.
Сыщик внимательно осмотрелся вокруг, неподалеку лежала скомканная
бумажка. Он поднял ее, расправил и, не меняя шага, украдкой прочел:
"Лестница - Марк, Сильвия
Северная стоянка - Даниель
Малый мост - Антонен
Запад - Жан-Пьер
Улица - Анна
Южная станция - Клод
Риу (лодка канализационников) - Жак"
Коль удовлетворенно хмыкнул. Расследование шло успешнее, чем он
предполагал.
Главные ворота завода были распахнуты. Вокруг Мейлона толпились люди.
Только начальник охраны мрачно стоял в стороне. Детектив подошел к нему.
- Господин Грамон! Не могли бы вы рассказать подробнее о том, что
произошло? - нарочито громко спросил он и тихо добавил: - Метрах в ста
отсюда, на перекрестке, я нашел клочок бумаги, который может вас
заинтересовать.
Грамон сунул листок в карман.
- Пока мне нечего сообщить! Ждите заявления дирекции!
Альдо нервно расхаживал по двору лицея. Здание медленно пустело -
учащиеся расходились по домам. Наконец в дверях показалась Леа. Она издали
увидела Альдо и приветственно помахала ему рукой. Юноша бросился к ней.
- Быстрее. Есть новости?
- Альдо! Я ужасно боюсь!
- Что за детские штучки! Возьми себя в руки. Надо купить газету. Там
наверняка будут комментарии.
Газетный киоск на углу Прямой улицы и Школьного бульвара в центре
города всегда собирал любителей посудачить. Сюда, как говорится, стекались
все слухи.
Когда молодые люди вошли в магазинчик "Вся пресса", возбужденные голоса
разом стихли.
- Пожалуйста, "Эклер дю Риу"!
Владелец нахмурился и почти нехотя протянул газету. Альдо и Леа,
провожаемые осуждающими взглядами, выскочили на улицу.
- Вот почему они косо смотрели!
Через всю полосу тянулся громадный черный заголовок: "САБОТАЖ".
Альдо на ходу стал вполголоса читать:
"Нынешней ночью на химическом заводе была выведена из строя насосная
станция. Директор завода Мейлон сделал следующее заявление: "Пока я не
знаю размера убытков, но уже сейчас могу сказать, что серьезно повреждено
электронное управление станцией. Злоумышленники произвели переключение
проводов, что привело к короткому замыканию. В результате прекращения
подачи воды наши главные цеха, оборудованные ультрасовременными
установками, не смогут вступить в строй длительное время. Остановка
производства обернется многомиллионными убытками". Затем господин Мейлон
напомнил, что город, как и вся долина Риу, обязан своим процветанием
предприятиям, и он как один из основателей концерна гордится, что
способствовал этому процветанию. Причины саботажа, жертвой которого стал
концерн "Химические и металлургические заводы Риу", пока необъяснимы..."
В конце статьи автор обрушивался на виновников "варварского поступка" и
сокрушался о судьбе "несчастных рабочих, которым на неопределенный срок
грозит безработица!"
- Мы и не надеялись на такое! - пробормотала Леа, нервно рассмеявшись.
После обеда Анна подала кофе в гостиную. Лоран Порталь последовал за
женой.
Дети уже сидели перед телевизором. Элиза устроилась в кресле с
магнитофоном и учебными карточками на коленях. Как обычно, она нервно
поглядывала на часы. Малыш Поль - в семье его звали Пушком - не отрывал
взгляда от экрана. Лоран некоторое время наблюдал за ним: лицо мальчугана
раскраснелось, он то и дело заходился в приступах кашля.
- Пушок не болен?
- Обычный городской кашель...
- Бронхит, - поправил Лоран.
- Да-да, конечно. Я сегодня поведу его к врачу...
Элиза вскочила и чмокнула мать в щеку.
- Пора, а то опоздаю в лицей!
- До скорого, Элиза. Не ленись.
- До свиданья, мама!
Элиза поцеловала отца и устремилась к двери.
- Элиза!
- Что, пап?
- Ты вчера вечером никуда не выходила?
- Зачем?
- Неважно... Ну беги!
Он выключил телевизор. Изображение на экране сжалось и исчезло. Пушок
вздрогнул и побледнел.
- Иди отдохни, малыш... - сказал отец.
Ребенок нехотя подчинился.
Лоран мелкими глотками смаковал кофе, поглядывая на жену.
- Тебя что-то гложет? - спросила Анна.
- Да так... Ты, наверно, слышала о саботаже?
- Как и все.
- Мне поручили вести следствие. Поганая работа!
- Понятно... Это действительно так серьезно, как расписано в газете?
- Вовсе нет. Повреждения устранят быстро... Не понимаю, зачем Мейлону
понадобилось так сгущать краски! А я должен разыскать виновных. Я и
Грамон... Правда, Грамон будет вести расследование независимо от меня.
- Ты знаешь хоть, с чего начинать?
- Проблема не в этом. Сам по себе акт саботажа, попросту говоря, смешон
- ни побудительных причин, ни выгод! Если только...
- Если только?
- ...не рассматривать его как протест этих пресловутых борцов против
загрязнения окружающей среды.
- Все так и поняли!
- Вот именно. Зная Клода Паскье, вину можно возложить на городской союз
этих деятелей. Но не думаю, что к такой авантюре причастны взрослые... Как
ты полагаешь?
- Никак.
- Еще бы. Имея дочь-"зануду" и супругу, которая во всем потакает ей, я
оказался в двусмысленном положении. А историю надо распутать! Ну да
ладно... Через полчаса у меня назначена встреча с Клодом Паскье... Пора
идти. До вечера, Анна!
- Счастливо, Лоран.
5. ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НАДО УСТРАНИТЬ
Адольф Мейлон вернулся домой рано в скверном расположении духа. Завод
стоял, и саботажников еще не обнаружили. Он им это припомнит...
Жена читала в гостиной. Когда он вошел, она отложила книгу и улыбнулась
ему.
- Как дела?
- Хуже некуда! На заводе саботаж, но ни одна живая душа ничего не
видела, ничего не слышала, ничего не знает. Ничегошеньки! А через неделю
заседание административного совета... Представляешь, что мне придется
выслушать!
- Милый, не волнуйся по пустякам! Разве можно что-то сделать за такой
короткий срок?
- Комиссар полиции заявил мне: "Господин Мейлон, успокойтесь! Я не могу
производить аресты на основе одних ваших подозрений. Вот закончу
следствие, соберу улики - другое дело..."
Мейлон помолчал и возмущенно воскликнул:
- Улики! Улики! Ясно же, кто всему виной. Я бы засадил за решетку этого
поганого учителя и дурачков, которые, развесив уши, слушают его! Паскье -
опасный псих, и его надо во что бы то ни стало убрать. Смешно сказать - у
полиции не хватает средств, чтобы заставить преступников признаться!
Конечно, комиссар в глупейшем положении: вероятно, ему придется заняться и
собственной дочерью... Как быть? Может, поручить расследование кому-нибудь
другому?
- Порядочность комиссара не вызывает сомнений. Ты не имеешь права его
подозревать.
- Так-то оно так... Но меня выводят из себя эти "зануды"! А где Эрик?
- Спит. По крайней мере, надеюсь, что спит...
- Как, он уже в постели?!
- Эрик вернулся из лицея совсем разбитый, на нем лица не было. Бедняга
клевал носом за чаем. Я послала его отдохнуть.
- Ну и везет же мне! Сын и тот размазня - только и умеет пролеживать
бока да бродить по дому с томной физиономией! Нет чтобы быть понаглее,
подрачливее, понахальнее, как я в его годы... Уж лучше бы был
саботажником, чем эдакой квашней! Пора его встряхнуть...
- Не трогай его. Мальчик страдает анемией, у него очень слабое
здоровье. Врач постоянно напоминает мне об этом... А последнее время он
сильно кашляет.
Жанна умоляюще посмотрела на мужа:
- Может, отправить его в горы? Немного чистого воздуха...
- Вздор! Ты тоже решила стать сторонницей Паскье?! Согласен, в городе
немного пыльно. Но мы-то живем за его пределами. Чтобы не было вони, я
велел отвести русло Риу, посадил у дома кусты - что еще надо? Солнца? Мы
его видим во время отпуска, а в доме есть ультрафиолетовые лампы... Грех
жаловаться. Нам и так завидуют.
- Но горы...
- Хватит! Не будем и обсуждать! Додумались! Играешь на руку моим
врагам! Я уже слышу их голоса: "Смотрите-ка - послал сына в горы? Неужели
воздух в городе вреден ему и безопасен для других?" И не помышляй ни о
каких горах. Сын останется здесь!
Словно подчеркивая, что это его последнее слово, Мейлон вышел из
комнаты. Жанна хотела было пойти следом, но, чувствуя раздражение мужа,
решила вернуться к разговору в более благоприятной ситуации.
Адольф Мейлон вошел в комнату сына и в нерешительности застыл на
пороге. Погруженный в дела, он не часто вспоминал о ребенке. Эрик выглядел
похудевшим. При виде спящего подростка, его бледного лица с ввалившимися
щеками Мейлона вдруг охватил страх - что, если сын действительно болен? Но
он отогнал беспокойные мысли.
"Конечно, малыш выглядит неважнецки. А откуда быть силам, если все
время валяться в постели? Известно, пролеживая бока, здоровья не наживешь.
И все из-за Жанны, она опекает его, как тепличное растение. Парень в его
возрасте должен увлекаться спортом, кипеть энергией, встречаться с
друзьями. Пора заняться им. Я за неделю поставлю его на ноги!"
Мейлон подошел к постели и с силой тряхнул сына за плечо:
- Хелло, Эрик! Хватит лентяйничать, вставай! А то жизнь проспишь! Для
чего я купил тебе мотоцикл? Пойди, погоняй! Чтобы через пять минут был
внизу, и до обеда дома не появляйся.
- Хорошо, папа, - вяло согласился подросток.
Мейлон с удовлетворением поднялся в кабинет и подошел к окну. Через
несколько минут он увидел, как сын вывел мотоцикл, завел его и на малой
скорости покатил по аллее в сторону дороги.
"Хоть бы газанул для приличия!" - с досадой подумал отец.
На Черных землях было оживленнее обычного. Разговоры шли только об
удачной операции...
Одни хорохорились, другие опасались возможных последствий. Люсьен
пытался успокоить друзей, но доводы его были не очень вескими:
- Черт подери! Глядите веселей! Мы никого не убили! Уверен, такая акция
- благое дело. И Альдо вам скажет то же самое...
- Люсьен прав, - поддержал Мишель. - Нашим поступком надо гордиться...
А ты, Даниель, можешь откреститься от нас, ведь ты не принимала участия в
деле...
- Скажешь тоже! Душой я была с вами, кроме того, участвовала в
разработке плана. Только вот из-за нас люди оказались без работы...
Представь, что ремонт продлится долго: мы лишим их заработка!
- Зато они передохнут немного!
- А вот и Альдо!
Появление Альдо и Леа охладило пыл спорщиков.
- Даниель, прости, ни ты доверчива, как дитя. "Эклер дю Риу" угрожает
безработицей? Но ведь эта газетенка вопит устами Мейлона... Хозяин хочет
натравить на нас население.
Альдо помолчал и, оглядев ребят, продолжил:
- Хочу напомнить вам, что несколько лет назад был принят закон,
обязывающий каждое предприятие возвращать воду в реки в том же объеме
очищенной, охлажденной и насыщенной кислородом. Каждая труба должна быть
снабжена фильтрами, чтобы исключить попадание вредных веществ в
атмосферу... Ну а как выполняется этот закон, вам известно не хуже моего!
Нарушители закона обязаны платить штраф. Но оказалось, что создание
очистных сооружений и дымовых фильтров требует громадных затрат. Штраф по
сравнению с ними - пустяк... И, естественно, каждый предприниматель
предпочитает платить штраф, продолжая отравлять все вокруг! Химический
завод Мейлона ничем не лучше других. Город забыл о солнце, о деревьях,
птицах, траве и чистой воде...
- Мы поступили правильно! - убежденно воскликнул Люсьен.
- В противном случае все было бы иначе... - робко вмешалась в разговор
Элиза.
- Еще бы! - насмешливо подхватил Альдо.
Почувствовав иронию в словах товарища, девушка покраснела и
нерешительно продолжила:
- Я неверно выразилась... Я хотела сказать, что, если бы штраф был выше
стоимости очистных сооружений, все было бы по-иному!
- Элиза, ты глядишь в корень! - воскликнула Леа. - Именно к этому мы и
стремимся в масштабе всей страны, больше того - мира: штраф должен быть
вдвое, втрое дороже устройств. И не только затем, чтобы прекратить
загрязнение среды, но и ликвидировать урон, нанесенный природе!
- Такая мера была бы большой победой, - поддержал ее Альдо. - Правда,
землю уже не вернуть к прежнему состоянию, но все же это было бы шагом
вперед.
На лестнице послышались шаги - в проеме появилась фигура учителя,
которого ребята любовно называли Стариком...
"Клод Паскье.
35 лет. Преподаватель физики и химии.
Рост - 1,83, сутул. Глаза голубые. Близорук, носит сильные очки.
Светлый шатен. (Женат. Детей нет.)
Дальше следовали прочие анкетные сведения, но сыщик не стал их читать.
Его внимание привлекли карандашные пометки на полях, сделанные, похоже,
рукой Грамона:
Пока не удалось найти ничего, что позволило бы освободить от занимаемой
должности. Подозревается в использовании лицейского оборудования (вскрытие
животных, анализы...) для предосудительных целей. Формально уличен не был.
Лекции постоянно записываются, но в них придраться не к чему.
Неподкупен. Недоверчив. Устранить при первой возможности.
Жена: пилот (см. карточку), часто отсутствует. Предположительно - член
движения "зануд".
Место жительства: Лесной приют, коттедж N 6".
Паскье был явно недоволен. Кивком поздоровавшись с ребятами, он сразу
перешел к делу:
- Вы огорчили меня! Я стараюсь превратить вас в молодых, сознательных и
убежденных борцов. А вы играете в детские игры! Ваш безрассудный поступок
не принес ничего, кроме вреда.
Альдо, не выдержав, прервал учителя:
- А что нам делать? Продолжать регистрировать опасности? Вы уже пожили,
поэтому можете выжидать! А у нас нет времени, мы не желаем умирать как
бараны...
- Альдо, разреши мне закончить!
Голос Клода Паскье был тверд и бесстрастен. Альдо насупился, но
замолчал, с досадой пожав плечами.
- Мы терпеливо старались наладить контакты с населением, - продолжил
Паскье. - Нам пока не поверили, но к нашим словам прислушивались все чаще
и чаще! А теперь в одну ночь вы свели на нет многомесячные усилия! Более
того, накануне приезда в наш город одного из крупнейших экологов, вы
создаете дополнительные трудности в организации конференции... Подумайте,
что вы натворили! Сегодня утром на квартирах начались обыски, полиция ищет
улики, чтобы возложить всю вину на нас. Охранники озверели и ходят за нами
по пятам. Короче говоря, вы привлекли внимание к нам в период, когда мы
стремились быть как можно незаметнее!
Речь учителя была встречена гробовым молчанием.
- Ладно, сделанного не исправишь, - устало махнул рукой Паскье. - Я
пришел не только за тем, чтобы порицать вас - мне нужна ваша помощь... Вы
готовы?
Последние слова учителя немного разрядили напряженную атмосферу. Лица
ребят просветлели. Альдо нехотя процедил:
- Вы упрекаете нас за то, что мы перешли к действию. Мир на краю
гибели, а вы предлагаете спасать его, расставляя стулья! Ну это так, к
слову. Мы, конечно, с радостью поможем вам.
- Ну и прекрасно! Не буду задерживаться... До свидания. Альдо, не
проводишь меня?
Альдо словно не расслышал вопроса, он с усердием копался в книгах. Леа
переводила взгляд с одного на другого. Паскье явно не хотел уходить, не
наладив отношений. Лицо у Альдо было хмурым и упрямым - она слишком хорошо
знала такое его выражение. Он заранее отвергал любые попытки к примирению.
Леа решила вмешаться:
- Мне тоже пора уходить... Меня ждут дома. Альдо, ты идешь или нет?
Альдо зло глянул на нее, покраснел до, ушей и нехотя пробурчал:
- Ищу тут одну книгу... Найду - догоню вас...
- Тогда поспеши! - безжалостно закончила Леа.
Двадцать пять домиков, некогда поставленных в лесу по образцу
одноэтажных местных ферм, а позже надстроенных еще двумя этажами в связи с
требованиями законов об уплотнении, жались друг к другу посреди пустыря, к
которому вплотную подступали многоэтажные жилые корпуса.
"Деревенский приют в сердце леса у ворот города!" - так рекламировал
когда-то строительство этих коттеджей бойкий предприниматель. Вначале там
поселилась горстка избранных... Но потом концерн высосал грунтовые воды,
деревья лишились влаги, и лес, устав от бесцеремонного вторжения, быстро
исчез. Избранные устремились вслед за предприимчивым строителем дальше и
дальше от города...
Пьер Коль толкнул входную дверь коттеджа N_6 и бесшумно поднялся по
узкой лестнице на третий этаж.
"Клод Паскье, преподаватель", - прочел он на двери и позвонил. Но ему
никто не ответил.
"Прекрасно, - усмехнулся он, - пришел не зря".
Он положил фотоаппаратуру на пол и извлек связку ключей. Третий ключ
без труда открыл нехитрый замок. Коль вошел внутрь. Несмотря на
незамысловатую обстановку, крохотная квартирка была уютной. Сыщик быстро
обошел комнаты, кухню, ванную, ничего не трогая, но запоминая каждую
деталь.
На кухонном столе он заметил ареометр и сделал несколько снимков.
- Прекрасно! Общий план кухни, теперь стол и аппарат... Аппарат крупным
планом... Если он принадлежит лицею, опознание не составит особых
трудностей. И пускай потом отрицает, что брал его домой!
Коль перешел в гостиную и осмотрел рабочий стол, на котором стояли
магнитофон и открытая картонная коробка с надписанными кассетами.
- Терять время на лекции не стоит. Посмотрим, что в ящиках. Книги...
опять лекции... карточки с исправлениями. Нет! Так толку не добьешься.
Придется заглянуть сюда еще раз, когда в запасе будет верных пара часов, и
провести обыск по всем правилам...
Через пять минут сыщик на большой скорости уже мчался в город.
В редакции "Эклер дю Риу" он отдал пленку в фотолабораторию и отыскал
пустой кабинет, чтобы позвонить Мейлону.
- Нельзя сказать, что вы начали свою деятельность с блестящих открытий!
- рявкнул Мейлон в трубку.
- В чем дело?
- Ваша бумажка ничего не стоит, господин Коль! Грамон проверил весь
список. Он утверждает, что его сын ни на минуту не покидал дома. То же
говорят родители остальных! Двое из ребят, брат и сестра, провели ночь с
родителями в соседнем городке у постели больной бабушки!
- А я уверен, что список имеет непосредственное отношение к саботажу.
- Продолжайте поиски. Советую порыться в делах взрослых. Все было
слишком хорошо организовано, подростки на это не способны.
- Трудно представить, чтобы взрослые гоняли по территории завода на
велосипеде и удирали через дыру размером с иголочное ушко!
- Откуда вам это известно?
- "Эклер дю Риу" обошла молчанием комическую сторону дела... Но моя
профессия состоит в том, чтобы быть нескромным... И еще... Вскоре я
передам вам фотографию одной интересной штуковины. Какой-то научный
прибор. Снимок я сделал в кухне у учителя.
- И выдумаете, что...
- Что предмет принадлежит лицею? Не знаю.
- Это интересно. Присылайте побыстрее!
Когда они выбрались на вершину террикона, учитель сказал:
- Конференция должна увенчаться успехом.
- Ну, конечно! Триумфом! - пробормотал Альдо.
Клод Паскье натянуто улыбнулся:
- Откуда столько сарказма?
И тут Альдо дал выход клокотавшему в нем гневу.
- Какие могут быть сомнения в успехе! Состав аудитории известен:
полсотни борцов за охрану окружающей среды, их семьи да несколько друзей.
Все они уже давно осознали вред загрязнения! Вы ничем не рискуете!
- Ну, тогда чем же, по-твоему, мы должны заниматься? У тебя есть
конкретные предложения?
- Давайте обратимся ко всему населению!
- Ишь, как просто... Может, подскажешь, как собрать под одной крышей
сто двадцать тысяч человек? Как избежать столкновения с охранниками? Как
сделать, чтобы они не сорвали конференцию?
- Вы ведь назначили конференцию на следующее воскресенье? День
официального открытия нового водопровода?
- Да.
- Значит, весь город будет на улице. Люди так истосковались по чистой
воде в кранах, что ни за что не пропустят такого события! Надо, чтобы вас
услышали все!
- Фантазии...
- Послушать вас, любая акция либо невозможна, либо вредит движению!
- А, ты снова за свое. Тебя не убедили мои слова?
- Господин учитель, город медленно душит нас, многих он уже сожрал...
Год назад вы говорили иначе!
- Альдо, ты говоришь о городе, как о чудовище...
- Он и есть чудовище!
- Если считать, что речь идет о математическом множестве, некоем числе
одушевленных объектов, движимых одним эгоизмом, - при таком подходе город
действительно выглядит монстром. Я же вижу людей, живущих в нем. Это отец
Буке, Дельпеш, Леонар... Я не зря называю их имена. Они тебе известны. Это
мужественные люди?
- Безусловно!
- Однако они наши убежденные противники. Разве за это их надо убивать?
По-твоему, Альдо, город бесчеловечен. И будь твоя воля, ты в гневе
безжалостно раздавил бы его. Но ведь одновременно тебе придется
расправиться и с собственной семьей, с друзьями, соседями, с самим собой!
- Вы ошибаетесь! Я люблю наш город. Даже таким, как он есть, - больным,
искалеченным, ненавидящим все и вся. Иногда он празднично улыбается... И
тогда его улицы похожи на материнские руки; Еще маленьким я хорошо его
знал - "от статуи Герцога до Витарелли"! Это был огромный прекрасный мир!
Квартал Поющей Славки, кривые улочки, крохотные площади, дома с выходами
на две улицы, переплетения лестниц и огороды на холме - я знал там каждый
камушек. Рай, откуда я возвращался грязным, усталым и счастливым. Город
нянчился со мной, ласково убеждал вернуться домой. Ведь дом - особое
место... Мы часто меняли жилье, но всегда казалось, что его выбирает нам
город!
Дом в Тупике... Я иногда наведываюсь к нему: четырехэтажное грязное
здание, осклизлые, никогда не знавшие солнца стены, крохотный замусоренный
дворик, где бакалейщик хранил ящики с бутылками... Но, пока я рос, город
потихоньку отдалялся от меня, отталкивал от себя...
Клод Паскье молча слушал, понимая, что Альдо нужно выговориться,
оправдать свою непримиримость.
- Мир ширился, перешагнув границы, где часовыми были Герцог и
Витарелли... В лицее я узнал, что за птичка славка, и понял, что никогда
не слышал, как она поет! Раз или два мне посчастливилось увидеть небо,
звезды... Но обычно, распахивая утром окно, я вижу застилающий улицы
туман. Я быстро узнал, что значит плотный слой тумана, весь день стоящий
над крышами. И вчера, и позавчера, и ежедневно...
Я всегда вспоминаю город, о котором мне рассказывал дед, старый шахтер.
Через его кварталы проходили рельсы, по которым катили вагонетки с углем -
их почтительно пропускали автомобили. Уже тогда на всем лежал слой жирной
пыли, подточенные подземными галереями улицы иногда обрушивались вместе с
домами.
Город породила промышленность. Его создатели хотели блага. И говорили
они красиво, эти мечтатели или лгуны - я даже не знаю, как их правильно
называть, сами они предпочли поскорее укатить в другие, более приятные
места.
Заводов прибавилось. Если раньше люди жили у мертвой реки, то теперь
они познакомились с лысыми холмами... Они принимали разорение природы как
неизбежное зло, мирились с ним. Город стискивал их в серых стенах, о
которые разбивали голову самые непокорные. Город расправлялся со всеми. И
однажды мой дед, отдавший жизнь городу, прозрел. Он увидел, что угольные
шахты умерли, а сам он живет на умирающей улице, где дома превратились в
развалюхи, куда детишки заглядывали только ради любопытства. Хозяева
города продолжали свою деятельность за его пределами, отрубив от
громадного бесформенного тела "ненужные" придатки!
Альдо на мгновенье замолк, его лицо раскраснелось. Затем он с вызовом
продолжил:
- Я люблю свой город и его жителей. Я здесь родился и надеюсь здесь
жить... И это, я думаю, дает мне право говорить о нем без всякого
снисхождения!
Клод Паскье задумался. Его назначили сюда меньше четырех лет назад, и
он знал, что не останется здесь навсегда. Он понимал растерянность Альдо.
Ему с младенчества вдалбливали, что процветание измеряется количеством
дымящих труб, а об успехе родителей судят по размерам машины. Но вот
мальчишка осознал, что трубы извергают смерть, что ради сиюминутной
прибыли растрачиваются природные ресурсы. И Клоду Паскье стало ясно -
Альдо и его товарищи испытывают ощущение людей, оказавшихся на терпящем
бедствие судне. У них нет времени ждать и питать тщетные надежды. Будь он
сам лет на пятнадцать моложе, он действовал бы так же.
- Альдо, пойми меня правильно, я осуждаю твой поступок за
бессмысленность. Он лишь на руку нашим врагам, но не дает решения
проблемы. Главное - с фактами в руках убедить людей. Мы играем
вспомогательную роль, Альдо. Энергия быстро истощится, если нас не
поддержат другие!
- Наверное, вы правы, - помолчав согласился Альдо. - Действительно,
надо убеждать людей. Давайте вернемся к конференции. Голос лектора должен
услышать весь город!
6. ТРУДНЫЙ ДЕНЕК
- Ну вот и все! - проворчал слесарь, слезая с лесенки.
Альдо осмотрел новую установку: тонкая медная труба, пронзившая
перекрытия, заканчивалась еще одним краном, над которым красовался
оранжевый счетчик.
- Я объясню вам, как эта штука работает, а вы потом перескажете матери.
Будьте внимательны, я вряд ли смогу зайти к вам еще раз! Опускаете в щель
три монеты... Затем поворачиваете эту ручку до упора... Включается счетный
механизм, и целую минуту из крана течет питьевая вода!
- Всего минуту! Да это же грабеж!
- Полегче, сынок! Если ты считаешь, что четыреста километров
трубопроводов от океана, опреснительная установка и двадцать насосных
станций ничего не стоили, то глубоко ошибаешься!
- Питьевая вода в бутылках и то дешевле!
- Зато теперь вы имеете воду в любое время.
- Если есть чем платить.
- С тобой не сговоришься! У вас у всех мозги набекрень. Мне пора. Не
забудь, установка вступит в действие завтра в шестнадцать ноль-ноль!
- Знаю.
- Будет сам министр!
- Привет! Я не помешал?
Альдо вздрогнул от неожиданности и обернулся. В кухне стоял мужчина. Он
узнал его сразу - это был отец Элизы.
- Дверь была открыта... Я услышал голоса и решил, что могу войти...
- Конечно.
- Думаю, вы узнали меня... У Элизы до одиннадцати нет занятий. А вы
учитесь в одном классе, и я решил, что вы тоже дома...
- Пожалуйста, пройдите в гостиную, - предложил Альдо комиссару. - Я
сейчас, только провожу слесаря.
Альдо закрыл за рабочим дверь и прислонился к стене. Только тут он
почувствовал, как колотится сердце и по спине стекают струйки холодного
пота. Несколько мгновений он стоял с полузакрытыми глазами, пытаясь взять
себя в руки.
- Вам дурно?
Альдо открыл глаза. Комиссар стоял перед ним, хитро прищурясь.
- Я занимался почти всю ночь. Немного устал!
- Бывает... И часто вы страдаете бессонницей?
- Пожалуй, впервые. Я составил план повторения пройденного и сегодня
приступил к занятиям.
- Вижу, несмотря на юный возраст, вы человек организованный! Элиза
часто говорит о вас... И неизменно с похвалой!
- О, она замечательная девушка и прекрасно учится.
- У нее слабое здоровье, и я был бы против, если бы она просиживала
ночи над уроками вместо сна. Но я зашел не за тем, чтобы говорить о
здоровье Элизы... Иначе вы прочтете мне лекцию о вредных последствиях
загрязнения окружающей среды! - улыбнулся комиссар.
- Да-да... Думаю, вы хотите допросить меня по поводу событий на заводе.
Я был уверен, что рано или поздно это произойдет. Но мои родители
подтвердят, что позавчера ночью я был дома и спал сном праведника!
- Я вовсе не собирался вас допрашивать! - рассмеялся комиссар. - Будь у
меня такое намерение, я прислал бы вам повестку явиться в комиссариат...
Мне хочется побеседовать с вами по-дружески, Альдо. Но буду с вами
откровенен - я провожу небольшое расследование, скажем, как обеспокоенный
отец!
- Ну, за Элизу не стоит бояться!
- Хм! Если к саботажу причастны вы, то и Элиза в нем замешана.
- А если исходить из того, что я невиновен?
- До прихода сюда я считал, что вы не имеете отношения к этой истории.
Теперь моя уверенность поколеблена - вы человек самостоятельный. Более
того, вы достаточно хладнокровны и умеете защищаться. Что вы думаете о
саботаже?
- Я одобряю его целиком и полностью!
- А последствия?
- Миллионы литров подземной воды будут сохранены, отравители получили
удар в самое чувствительное место - по мошне!
- А возможная безработица? Вдохновителю следовало подумать, прежде чем
действовать. А что считают сообщники?
- Спросите об этом у них самих!
- Послушайте, Альдо, я пытаюсь помочь вам. Если это сделали вы,
признайтесь! Я сумею замять дело. Вы с друзьями принесете извинения
директору, в качестве наказания поработаете на заводе во время каникул...
И все забудут об этой истории.
- Будь я инициатором саботажа, признание вины повлекло бы за собой
выдачу тех, кого вы называете сообщниками. А разве можно на это пойти без
их согласия? Но это в том случае, если саботаж устроили мы!
- Подумайте. Дня два-три я буду занят церемонией открытия и приездом
министра. Потом мы вернемся к этому разговору. Если захотите сообщить
что-либо раньше, добро пожаловать ко мне домой!
- В любом случае спасибо за добрые чувства к нам...
- До встречи, Альдо!
- До свидания, господин комиссар!
Едва Лоран Порталь вышел за дверь, как Альдо без сил опустился на стул.
Он побледнел и долго сидел с отрешенным видом...
"Если надо, я не испугаюсь и отвечу за свой поступок. Но превращать
друзей и себя в кающихся преступников - такого не будет!"
Жители города не скрывали недовольства - прошли целые сутки после
злостной аварии, а виновники разгуливали на свободе, хотя каждый знал,
чьих рук это дело... Без "зануд" тут не обошлось!
Грамон горел желанием спустить с цепи своих псов. Все "зануды" были на
учете: бери их За глотку и отбей навсегда охоту заниматься подобными
делишками! Но комиссар и директор завода были категорически против. Каждый
по своим соображениям...
Комиссар с растущим недовольством смотрел, как частная полиция
промышленника с каждым днем все больше вторгается в сферу общественного
порядка. Мейлон же опасался, что беспорядки перекинутся в соседние города,
где предприятиям концерна тоже могли угрожать подобные акции.
Грамон кипел от ярости, но ему пришлось подчиниться. Все же он отдал
приказ своим охранникам при любой возможности настраивать людей против
"зануд".
Малыш Патрик шел в школу с братом Андре и неожиданно оказался в центре
группки оживленно беседовавших людей. Жители квартала любили малыша. Но, к
несчастью, здесь был и охранник Макс.
- Смотри-ка! А вот и один из наших саботажников! И тебе не стыдно,
негодник?
- Что... что я вам сделал? - пробормотал малыш, бледнея от страха.
- Ты еще спрашиваешь! Лучше бы водил компанию с братом, а не таскался
по улицам со всяким хулиганьем!
- Андре не станет мешать людям жить в мире и спокойствии! - подхватила
одна из женщин.
- Будь я твоим отцом, я бы каждый день лупцевал тебя, чтоб знал, как
себя вести! - снова вступил в разговор Макс, схватив Патрика за ухо.
Но юный "сторонник прогресса" неожиданно ударил охранника головой в
грудь.
- Ты что! Взбесился, что ли, Андре?
- Оставьте парня в покое! Пошли! - огрызнулся Андре, увлекая брата за
собой.
Они ускорили шаг и скрылись за ближайшим домом.
- Идиот! Могильщик! Горе-саботажник! - рявкнул Андре, замахнувшись на
Патрика.
Перед уходом Мишель поцеловал мать.
- Мамочка, не волнуйся, если задержусь и приду поздно! - сказал он. -
Мне придется съездить за оборудованием.
- Мишель, будь любезен, не говори об этой конференции отцу, он опять
разозлится! Кто вас повезет?
- Как обычно, Лионель.
- Он водит осторожно?
- Конечно, мамочка! Ну ладно, я побежал...
Мишель подхватил сумку с учебниками и драгоценным прибором. Тяжелая
деревянная дверь, побелевшая от дождей, захлопнулась за ним. Он огляделся.
Вокруг старой фермы с новенькой бетонной надстройкой на четырех
"деревенских" гектарах, где почвенный слой был содран до скального
основания, громоздились автомобильные кузова. Глухо ухали прессы,
скрежетал металл. Где-то в этом хаосе работали отец и его подручные.
Мишель вздохнул и направился к дороге.
Рядом с ним остановилась машина, и папаша Луи, улыбаясь, распахнул
дверцу кабины. Это был шестидесятилетний человек с бледным морщинистым
лицом, без единого волоса на голове. Город износил его раньше времени.
- Привет, малыш! Долго ждал?
- Нет. Только что вышел.
- Я был у учителя вчера вечером, он подтвердил - конференция состоится
послезавтра. Мне поручили подготовить приглашения.
- Мы тоже беремся за работу сегодня!
- Послушай, Мишель... Не затеваете ли вы очередную глупость?
- Нет! Старик одобрил наш проект.
- Вот как! Может, поделишься тайной?
- Пока рано, секрет! Но штука будет потрясной! Сами увидите.
Глядите-ка, пробка у химзавода!
Мишелю и папаше Луи понадобилось почти четверть часа, чтобы переехать
через Малый мост и добраться до заводских ворот. Там, оживленно беседуя,
толпилось множество людей.
Дальше события развивались так быстро, что ни Мишель, ни папаша Луи не
успели сообразить, как это произошло. Кто-то узнал их и указал на них
пальцем. В следующее мгновение появившаяся словно из-под земли дюжина
охранников окружила машину. Дверцы распахнулись, их вытащили наружу. Один
из охранников, ликуя, достал из сумки Мишеля прибор. Посыпались
ругательства, прибежавший на шум Грамон отвесил Мишелю звонкую пощечину.
Кулак Мишеля просвистел мимо цели, в он едва не упал под общий хохот.
- Спокойней, малыш! Побереги нервы, мы ничего не можем сделать, -
шепнул папаша Луи.
Начальник охраны громко распорядился:
- Ну-ка, ведите их во двор! Пусть подберут все бумажки и окурки на
т...
