Ли Киллоу. Кровавая охота
страница №6
...рил их местонахождение по атласу. Из десяти два находились внепосредственной близости от Пфайфера: Диксон к юго-западу и Баумен к
северо-востоку.
Гаррет отправился на поиски телефона, чтобы позвонить в университет.
На этот раз он застал доктора Исеко в кабинете.
- Я пишу книгу, - сказа ему Гаррет. - Мне нужно знать, есть ли в
Канзасе немецкие иммигранты, живущие поблизости от русских. И если есть,
то где именно.
- Боюсь, что таких в Канзасе нет, - ответил антрополог.
Желудок Гаррета опустился. Он про себя разочарованно выругался.
- А как же города типа Пфайфер?
- В округе Эллис? В Пфайфере и общинах поблизости, вроде Шонхена и
Манджора, нет немецких и русских иммигрантов; они были заселены так
называемыми немцами Поволжья, иммигрантами из России, которые жили там
вдоль Волги и иммигрировали в середине девятнадцатого столетия.
Электричество пробежало по телу. Гаррет почувствовал, как встают
дыбом волосы.
- То есть это что-то вроде смеси русских с немцами. А в их языке тоже
есть смесь немецкого с русским?
- Конечно. Уникальный язык. Моя аспирантка написала о нем
диссертацию.
Клаудиа и т.д. сказала:
- Смесь немецкого с русским.
- А велика ли область, где селились немцы Поволжья?
- Католики в основном в округе Эллис. Но есть и протестантская
немецко-русская группа, проживающая в округах Беллами и Бартон, и
отдельные поселения в округах Раш и Несс.
Гаррет все это записал. Поблагодарив ученого и повесив трубку, он
вернулся в библиотеку и взял атлас. Диксон в округе Раш, Баумен в округе
Беллами.
Снова за телефон. Отдел регистрация в Канзасе, справочная Канзаса,
справочная округов Диксон и Баумен. Есть ли у них Байберы? Да, есть в
обоих округах.
Гаррета охватило возбуждение. Может, он ошибается и Лейн происходит с
востока, но Канзас кажется многообещающим. Хорошо. У него есть чувство.
Типа Чувства бабушки Дойл. Или кровь призывает кровь. В конце концов в
определенном смысле он сын Лейн: она его создала.
Но хоть чувствует, что ключ к Лейн в этих двух маленьких городах, без
дополнительного расследования он больше ничего не узнает. И по телефону
действовать больше нельзя. Если она связывается с людьми в этих городах,
ее могут предупредить, что за ней следят. Чтобы действовать эффективно,
нужно укрытие.
Придется ехать туда.
10
Гаррет ожидал, что округ окажется плоским, как тарелка; ничего
подобного: коричнево-золотистые холмы, непохожие на холмы Калифорнии и
Сан-Франциско, покрытые улицами и домами, были пустынны и уходили к
невообразимо далекому горизонту; лишь кое-где виднелись деревья или
сооружения. Небо изогнулось над головой бесконечной синей чашей, с
небольшими облаками. Солнце даже под очками жгло Гаррету глаза. Подъезжая
к Диксону со стороны Хейса, он чувствовал себя мошкой, затерявшейся в
бесконечности земли и неба. Может, стоило ехать днем, а не по ночам, как
он; спал он днем в маленькой палатке у стоянок. Так он постепенно привык
бы к все расширяющемуся горизонту.
Чтобы избавиться от неожиданной агорафобии, Гаррет стал думать о
Диксоне, повторяя свою легенду. Он ищет родственников. Когда в прошлом
году умерла его бабушка, она оставила письмо. В нем сообщалось, что она не
родная мать отца Гаррета. На самом деле Филиппа Микаэляна родила
молоденькая девушка, снимавшая у них квартиру и забеременевшая вне брака.
Девушка сбежала, покинув новорожденного, а бабушка Гаррета не стала
отдавать его в приют, а воспитала как своего сына. Она не знала, откуда
родом девушка, но у нее сохранилась фотография, и она помнила, что девушка
писала письма в округ Эллис в Канзасе. Сейчас он с предыдущей работой
покончил, новую еще не начал и потому решил отыскать настоящую семью своей
матери. Он выглядит достаточно молодо, чтобы сойти за внука женщины,
родившейся в районе 1916 года.
На фотографии на самом деле была бабушка Дойл. Ей всего семнадцать, и
она только что приехала из Ирландии. Твердая карточка лежала в кармане
пиджака. Ощупывая ее, Гаррет вспомнил, как две недели назад приехал за
ней.
Протянув ему карточку, бабушка сказала:
- Пусть она поможет тебе отыскать ту, кто тебя убил, а потом мирный
сон.
Она с первого же момента, как он вошел, знала, что с ним. Ничего не
сказала, но он заметил, как она за спинами его родителей коснулась
серебряного мальтийского креста, который всегда носила на шее.
- Гаррет, - в ужасе воскликнула его мать, - ты стал кожа да кости!
Отец спросил:
- Что это такое я читал в газетах? Будто твоего партнера подстрелили,
а ты ушел из департамента.
Но его внимание было устремлено к бабушке Дойл.
- Бабушка. - Он хотел обнять ее, но она отшатнулась и быстро вышла.
Гаррет в отчаянии смотрел ей вслед. - Бабушка!
Мать коснулась его руки.
- Прости ее. Она стареет. С самого нападения на тебя она утверждает,
что ты мертв. Наверно, ей нужно примириться с тем, что иногда ее Чувство
ошибается.
Гаррет молча поблагодарил мать за то, что она неправильно истолковала
причину его отчаяния.
- Понимаю. - Но это не уменьшило боли: в собственной семье его
боятся.
У Гаррета застыло лицо. Нельзя просто сказать: "Здравствуй, сын" и
"Как хорошо видеть тебя дома". Обязательно нужно набрасываться: "К стене!
Расставь ноги. Ты не имеешь права молчать, и все, что ты скажешь и не
скажешь, будет использовано против тебя".
Объяснить не просто трудно - невозможно. Тем не менее Гаррет
попытался.
Мать побледнела слушая.
- Ты вернешься в колледж?
Он уловил облегчение в ее голосе. Конечно, она рада, что он ушел из
полиции: теперь не нужно бояться телефонных звонков.
Но отец сказал:
- Шейн никогда не сдается. Ему четырежды оперировали колено. Ему
приходится играть с болеутоляющим, но он всегда играет. И не выходит из
игры, когда его слегка ранят. И из-за предстоящего наказания тоже не
сбегает.
Неприятно. Гаррет возразил:
- Я ушел не из-за выводов служебного расследования.
- Ты пойдешь к психиатру, как тебе предложили? - спросила мать.
Отец фыркнул.
- Ему не нужно уходить в резерв; просто нужно перестать беспокоиться
о себе. - Он жестко посмотрел на Гаррета. - Ты должен просить о
пересмотре, принять наказание достойно и продолжить работу.
Гаррет не стал спорить.
- Да, сэр, - ответил он и сбежал из дома на задний двор. Даже
солнечный свет предпочтительней дальнейшего разговора с отцом.
Почему так получается? Он горячо любит отца. Если бы только вопросы
отца не походили так на допросы, а высказываемое мнение - на приказ. И что
хуже всего: Гаррет постоянно сомневался, а не прав ли отец.
Земля манила к себе. Он сел в тени большого тополя, на котором много
лет назад они с Шейном построили платформу - древесный дом. Платформа все
еще на развилке, с каждым годом она все больше обветривается, но еще
крепка, и когда приезжают Брайан и дети Шейна, они на ней играют.
Гаррет лег спиной к стволу и потер лоб, думая о Брайане. Как только
он увидится с мальчиком, снова возникнет вопрос об усыновлении. Гаррет
устало закрыл глаза. Что же ему теперь сказать?
Послышались шаги: от задней двери по газону кто-то направлялся к
нему. Он не открывал глаз. Перекрывший запах крови аромат лаванды сказал
ему, кто это.
Шаги остановились недалеко от него.
- Неживой, - негромкий голос бабушки. Открыв глаза, он увидел, как
она садится в садовое кресло. - Почему же ты ходить по миру?
Он сел.
- Бабушка! Я не мертвый! Посмотри на меня. Я хожу, дышу, мое сердце
бьется, я отражаюсь в зеркале. Я могу коснуться твоего креста.
- Но что ты ешь? И по-прежнему ли любишь солнце? - Она указала на его
очки.
На это он не мог ответить. Напротив, после недолгого колебания
сказал:
- Кто бы я ни был, я по-прежнему твой внук. И не причиню тебе вреда.
Она неуверенно смотрела на него, потом быстро коснулась креста на шее
и похлопала по ручке кресла.
- Иди сюда.
Она сидела на солнце, но он подошел и сел рядом на землю.
Она нерешительно коснулась его щеки.
- Ты хочешь отомстить той, что сделал так, что ты не можешь спать?
Он обдумал несколько ответов, потом вздохнул и сказал то, что скорее
всего она и ожидала услышать.
- Да.
Она погладила его по голове.
- Бедный неуспокоенный дух.
Внутреннее я протестовало, он не хотел признавать себя ходячим
мертвецом, но проглотил бесполезные возражения и лег головой ей на колени.
- Мне нужна твоя помощь.
- Чтобы найти ее?
Гаррет кивнул.
- Что я должна сделать?
Услышав ее яростный голос, он поднял голову и чуть не рассмеялся. Она
была так разгневана, так готова в бой со злым духом, причинившим зло ее
внуку, что Гаррет пожалел, что ему нужна только фотография. Встав на
колени, он обнял ее.
Она тоже обняла его и, к его отчаянию, начала плакать. Он понял, что
слышит плач над своей могилой.
Он держал ее, пока она не успокоилась, думая, а вдруг она права. Ведь
он всего лишь временно оживший инструмент мести.
С такими мыслями навещать Брайана! Продолжая думать об этом, он
держался от мальчика на некотором расстоянии. Впервые заметил некоторую
отчужденность в сыне, которой не было в отношениях с отчимом. Логика
подсказала Гаррету, что это естественно: Денниса мальчик видит ежедневно,
а за шесть лет, с его двухлетия, Гаррет для него всего лишь посетитель. И
насколько дальше будет он теперь от сына?
- Джудит, - сказал он, - я думал об усыновлении.
Она быстро взглянула на него.
- Прости, что я тогда сказала об этом: я не знала, в каком ты
состоянии.
Он пожал плечами.
- Неважно. Если вы с Деннисом хотите этого...
Она покачала головой, прервав его.
- Конечно, хотим, но уверен ли ты, что ты этого хочешь? Давай
подождем немного, пока твои дела не наладятся.
Он с удивлением посмотрел на нее, но кивнул, и на этот раз посещение
прошло вполне по-дружески.
Он хотел бы сказать то же и об остальной части уик-энда. Ему пришлось
непрерывно изобретать уклонения от еды и отвечать на вопросы, почему он
так похудел и что собирается делать. Возвращение в Сан-Франциско было для
него огромным облегчением.
К несчастью, облегчение это он чувствовал недолго. Гарри, чувствуя
себя лучше с каждым днем, начал приставать к нему во время ежедневных
посещений.
- Канзас? Что ты собираешься делать в Канзасе? Послушай, Мик-сан,
тебе нужно вернуться в департамент. Там твое место.
Только Лин не говорила с ним на эту тему, она спокойно помогла ему
сдать в поднаем квартиру, продать ненужные вещи, уложить то, что он не
собирался брать с собой, купить новую одежду вместо той, что стала велика.
Она ничего не говорила до того самого дня, как помогала ему упаковывать
вещи в машине. Когда он закрыл багажник, она сказала:
- Не знаю, что с тобой случилось. Хотела бы знать, чтобы помочь. Я
спросила у "Я Чинг" совета о тебе. Хочешь послушать в последний раз?
Он с улыбкой прислонился к машине.
- И что сказал мудрец?
- Гексаграмма номер двенадцать: "Остановка". В ней говорится, что
прервалась связь между небом и землей и все застыло.
Он прикусил губу. По отношению к нему это справедливо.
- Верх взяло зло, но не отказывайся от своих принципов. Во второй и
четвертой частях гексаграммы линии изменения: они говорят, что сильный
человек страдает от остановки, но, готовый страдать, он обеспечивает
победу своих принципов. Но, чтобы восстановить порядок, нужно действовать,
обладая законной властью. Если восстанавливать справедливость,
руководствуясь только собственными суждениями, неизбежно придешь к ошибке
и поражению.
Гаррет спокойно слушал.
- Что еще? Изменение привело к новой гексаграмме?
- Вторая гексаграмма номер пятьдесят девять: "Рассеивание". - Она
улыбнулась. - Она обещает успех, после путешествия и, конечно, упорства.
Упорствуй, Гаррет, и будь верен себе. И не забывай нас.
Он крепко обнял ее и обещал давать о себе знать. Лин, Гарри,
Сан-Франциско и его семья казались так далеко от этих канзасских равнин,
что могли принадлежать другой жизни, но "Я Чинг" остался с ним. Упорствуй.
Что ж, он будет упорствовать до конца земли и времени... сколько бы ни
понадобилось времени, чтобы отыскать Лейн. Его беспокоила угроза
поражения, если он сам себя назначит судьей. Но ведь он себя не делает
судьей. Он только намерен найти ее и доставить в Сан-Франциско.
Дорога вступила в Диксон. Задав несколько вопросов, Гаррет наконец
нашел школу. Когда он выходил из машины у маленького здания, его поразил
теплый ветер. В нем было что-то похожее на морской бриз: та же агрессивная
дикость, то же презрение к земле и всему, что по ней ползает. Ветер принес
с собой запахи свежеполитой травы и пыльной земли, подтолкнул его к
ступенькам здания.
Он нашел помещение администрации - маленький шкаф для щеток с
надписью "Администрация" на матовом стекле двери, и директора, мистера
Чарлза Йодера. Йодер с интересом выслушал его рассказ.
- Люди все больше и больше интересуются своим происхождением. Был бы
счастлив вам помочь.
Он провел Гаррета к основному корпусу и вниз по ступенькам в
сумеречный подвал. Здесь они стали просматривать множество конвертов с
документами на металлических полках старинных металлических и деревянных
картотечных шкафов. Вскоре к ним присоединилась секретарша.
- Фотографии выпускников?.. Я где-то здесь видела их... целую полку.
В конце концов они нашли фотографии на самом верху шкафа, все в
застекленных рамках, стекло так запылилось, что фотографии цвета сепии под
ними стали почти неразличимы. Директор ушел себе, а Гаррет и секретарша
принялись протирать снимки. Но когда все было кончено и Гаррет сопоставил
девушек выпусков 30 - 40 годов с внешностью Лейн Барбер, похожих не
оказалось.
Секретарша вытерла грязь с носа.
- Жаль, - сказала она.
Гаррет пожал плечами.
- Было бы почти невероятно сразу отыскать нужный город.
Но он бы не возражал против такой удачи. Теперь придется проверить
все школы округа: и для поддержания легенды, и для проверки остающейся
возможности, что хоть письмо пришло из Диксона, семья Лейн проживает
где-то в округе.
- В Сан-Франциско у меня была знакомая Байбер, - сказал он
секретарше, - Мадлейн Байбер. Певица. Может, она тоже откуда-нибудь из
этих мест?
- Мадлейн? Имя незнакомое.
Он зашел поблагодарить директора и в разговоре с ним тоже упомянул о
певице... с тем же результатом. Имя это ничего не сказало Йодеру.
Сев в машину, Гаррет расстелил на руле карту Канзаса и стал изучать
местность вокруг Диксона. Сегодня он сможет побывать еще в одном городке.
Или в двух? Возможно за день посетить три? На расстоянии в несколько миль
друг от друга находится множество городков, а ему нужно работать как можно
быстрее. Каждый день уменьшает количество оставшихся денег.
Он направился по дороге на запад, к следующему городку.
Гаррет обнаружил, что название на карте вовсе не означает присутствие
города. Оно может означать бензозаправочную станцию и хлебный элеватор -
ряд огромных соединенных колонн, которые показались ему странным, но
необычно привлекательным сооружением. Когда-то здесь был настоящий город,
но за прошедшие десятилетия он исчез, остался только элеватор, огромная
могильная плита на месте города. Когда-то была в городе и школа, но архивы
исчезли вместе с ней. В лучшем случае выцветший старик, работающий на
бензоколонке, мог посоветовать ему справиться в архиве округа.
- Может, туда переместили городской архив.
Гаррет навестил округ - и заодно тамошнюю школу, - но работница
архива сказал, что ничего не знает о записях из умерших городов. Она
посоветовала зайти назавтра.
У местной школы записи сохранились, но сегодня к ним нет доступа. Тут
тоже попросили зайти на следующий день.
Завтра. Гаррет вздохнул. Почему всегда завтра? Матери Лейн должно
быть уже много лет, и если он не поторопится, то может оказаться в том же
положении, в каком оказался при поисках управляющего "Красного лука".
Вопросы можно было задавать только могиле.
Он мрачно обдумывал шансы отыскать Лейн таким путем. Среди мертвых
городов и утраченных записей он легко потеряет ее след. И что делать
тогда? Опрашивать всех Байберов в этой местности? Она об этом, несомненно,
узнает. А узнав, что ее преследуют, прервет все сношения с семьей и
исчезнет навсегда.
С такими угнетающими мыслями он направился в Хейс.
11
В плохих днях есть и нечто хорошее, иронически подумал Гаррет:
обязательно найдется еще какой-то повод для беспокойства. В данном случае
голод. Четыре кварты крови, которые он набрал перед отправлением на
восток, кончились. Сегодня нужно найти новый источник пищи.
Промывая термос в своей комнате в мотеле, он обдумывал возможности.
Он уже понял, что в маленьких городках нет такого количества крыс, как на
пристани, и воспринял этот факт со смешанным чувством. Хоть ему и не
нравилось зависеть от крыс, он по крайней мере знал, где и как на них
охотиться. Но он ничего не знает об американском зайце и степных собаках -
эти два вида наиболее часто встречаются на равнинах, да и сомневался,
чтобы они смогли снабжать его пищей. За все время он не видел ни одного
зайца и ни признака поселения степных собак. Звуки отдаленного и близкого
лая говорили, что в городах тоже есть собачье население, но ему
по-прежнему не хотелось использовать собак. Люди их любят.
За окном небо покраснело, потом потемнело. Яростные судороги
заставили Гаррета вдвое согнуться и поторопиться с охотой. Он направился к
машине. На крыс охотиться он научился, охотясь за ними. Почему с зайцами
должно быть по-другому?
Дорога почти немедленно вывела его из города. В нескольких милях к
северу он свернул с шоссе на гравийную дорогу и поехал по ней. По обе
стороны лежали поля. Он изучал их, готовый заметить малейший признак
жизни, но ничего не двигалось. И все же тут есть жизнь. Ветер принес
слабый запах какого-то теплокровного существа.
Справа вдоль дороги пастбище ограждала изгородь. Не из досок, а из
четырех полос прочной колючей проволоки. Гаррет пальцами осторожно пощупал
концы колючек. Острые. Перелезать через изгородь - значит рисковать новыми
джинсами, не говоря уже о шкуре. Но тут ему пришло в голову, что изгородь
- меньшее препятствие, чем решетка на пристани. Со вздохом из-за
медлительности своего соображения, он прошел через изгородь.
Внутри было изобилие жизни, но слишком мелкой для него: мыши и
перепелки. Он буквально споткнулся о перепелку. С испуганными криками, в
буре крыльев, птицы разлетались от него. Впереди показался кролик и
пустился бежать, встревоженный криками птиц.
Гаррет осторожно последовал за ним, держа кролика в поле зрения и
дожидаясь, чтобы он остановился. Однажды он застыл и ждал, пригнувшись,
пока кролик не показался снова. Это преследование вызвало у него странное
чувство deja vu. Он молча рассмеялся, поняв его причину. Посмотрите,
экс-коп преследует кролика. Разве не приятно, что у него есть возможность
воспользоваться своей подготовкой?
Несколько мгновений спустя Гаррет благодарил судьбу за то, что
прижимался к земле в погоне за кроликом. Тот исчез за вершиной холмика,
Гаррет последовал за ним и оказался лицом к лицу перед огромной коровой,
возвышавшейся перед ним, как слон, в сумеречной яркости его зрения. Если
бы он двигался быстро, то налетел бы на нее.
Корова удивленно фыркнула.
Гаррет попятился. Лучше отсюда убираться.
Но тут он остановился, ноздри его раздулись, нос наполнился тем самым
запахом, который ветер принес с пастбища. Гаррет смотрел на корову. У
скота тоже есть кровь... и в больших количествах. Если Лейн могла пить
кровь человека, не убивая его при этом, то что для коровы одна-две кварты?
С другой стороны, сможет ли он контролировать корову, как крысу? Эта
кажется послушной, но он ничего не знает о коровах, в сущности раньше даже
не подходил ни к одной. Неужели они часто вырастают такими ужасающе
огромными?
Но тут его посетило еще одно сомнение. Найдет ли он вену? Шея гораздо
толще, чем у Бархат.
Корова снова фыркнула и опустила голову. Гаррет почувствовал, что
должен либо действовать, либо отступить. Он облизал губы и вытер внезапно
вспотевшие ладони о джинсы. Переместившись, чтобы поймать взгляд коровы,
он сосредоточился.
- Привет, друг. Послушай. Постой неподвижно. Не двигайся.
Глаза животного расширились, белые зрачки блеснули в ночи. Уши
повисли.
- Мне нужно немного твоей крови, чтобы поесть. Больно не будет. - Он
говорил спокойно и негромко.
Корова успокоилась.
Гаррет тоже.
- Ложись.
Белые зрачки по-прежнему видны, ноги начали подгибаться, вначале
передние, потом задние. Нос опустился и коснулся земли.
Продолжая говорить, Гаррет подошел. Протянул руку и осторожно
коснулся массивной головы. Шерсть теплая, мягкая, курчавая. Негромко
приговаривая, Гаррет провел рукой за ухом по направлению к горлу. Пощупал
шею под челюстью, поискал пульс.
Нашел его, сильный и медленный. Продолжая держать это место пальцами
одной руки, другой толкнул толстое плечо.
- Повернись, - сказал он. - Лежи спокойно.
Со вздохом корова повернулась. Гаррет, стоя на коленях, нагнулся к
протянутой шее и, выпустив клыки, укусил в том месте, которого касались
пальцы.
Но нашел только плоть и слабый вкус крови. Опять! От раздражения он
чуть не закричал.
Корова в страхе дернулась. Гаррету потребовалась вся воля, чтобы
удержать ее. Он лихорадочно соображал. Пульс сильно бьется под пальцами,
он чувствует горячую кровь под кожей. Она тут. Гаррет заставил себя
попробовать снова, в чуть другом месте.
На этот раз кровь хлынула. Два фонтанчика заполнили его рот. После
обычной крови из холодильника он был удивлен теплом. И чуть не выпустил
животное. Но голод быстро преодолел удивление; за ним, однако, последовало
раздражение. Несмотря на теплоту и количество, кровь по-прежнему не
удовлетворяла его, только заполняла желудок. Он откинулся, зажав пальцами
отверстие, тоска по настоящей пище охватила его. Слезы гнева заполнили
глаза. Нет! Это нечестно! Кровь есть кровь! Почему этого недостаточно?
Почему я не перестаю тосковать о человеческой крови?
Корова лежала спокойно, закрыв глаза, фыркая. Гаррет убрал пальцы.
Кровь перестала течь. Натерев землей, Гаррет скрыл следы укуса. Потом
встал.
Корова открыла глаза, легла на грудь, но не делала попыток встать,
только снова закрыла глаза. Гаррет, пятясь, не отрывал от нее взгляда.
Очень большое животное. Он не поворачивался, пока не оказался за вершиной
холма, потом, потеряв корову из виду, побежал... отчасти чтобы как можно
дальше отойти от огромного животного, отчасти в тщетной попытке убежать от
грызущего желания. Но в этом ночном стремлении потратить силу и энергию
тоже была радость.
Он бежал, сердце и легкие работали превосходно. Земля уходила назад,
его переполняло ощущение собственной силы. Скоро это опьянение заглушило
все мысли, и он отдался простой радости движения. Никогда раньше он не мог
бежать так быстро!
Впереди показалась изгородь. Остановиться? Дьявол, нет! Он ударился о
нее, даже не замедляя движения, - р-р-раз - и прошел сквозь проволоку, как
ночной ветер.
У машины он остановился и, к своему изумлению, обнаружил, что сердце
бьется спокойно, дыхание нормальное. Он присвистнул. А он может бежать так
мили, даже не уставая.
Его осветили фары.
Он застыл в их свете, подняв руку, чтобы защитить глаза. Действие
чисто рефлективное, но в тот же момент Гаррет понял, что оно помешает
водителю машины увидеть красный огонь его глаз.
Машина остановилась. Раскрылась дверца.
Не видя, кто в ней, Гаррет предполагал самое худшее: пьяница или
хулиган, который решил, что одинокий человек на сельской дороге - легкая
добыча, и приготовился к защите. После отставки он не носил пистолет, но
ночной бег дал ему представление о том, сколько силы принесло превращение
в вампира, а обладая полицейской борцовской подготовкой, он не сомневался,
что скрутит любого нападающего.
- Привет, - услышал он голос из-за света.
В дружелюбном приветствии звучали властные нотки. Гаррет приоткрыл
глаза и посмотрел. Его охватило облегчение. Не пьяница, не хулиган -
местный полицейский. Но тут он вспомнил, как патрулировал по ночам с
партнерами до Гарри, и подумал: может, лучше это был бы пьяница или
хулиган.
- Добрый вечер, офицер, - сказал он.
- Помощник шерифа, - поправил его голос. - Тебя как зовут?
- Гаррет Микаэлян. Водительские права в кармане пиджака. Хотите
взглянуть?
- Да. - Гаррет достал из кармана бумажник и протянул. Помощник шерифа
сказал: - У тебя калифорнийский номер. Ты студент колледжа, сынок?
Колледж? Да, он вспомнил, что видел в Хейсе вывеску колледжа. Он
обдумал ответ и ответил честно:
- Нет.
Полицейский при свете фар просмотрел его права.
- Приехал к кому-нибудь в город?
- Личное дело... Я остановился в гостинице "Холидэй".
- А что ты здесь делаешь?
Какой ответ он примет? А какой принял бы Гаррет, если бы их положение
поменялось? Легче всего было бы посмотреть ему в глаза и приказать не
видеть ничего подозрительного в пребывании тут Гаррета. Но его остановила
совесть. Во всех случаях, когда он так убеждал людей, это приводило только
к неприятностям для них. И кто знает, каковы будут долговременные
последствия? Несомненно, выходя из машины, полицейский сообщил об этом.
Его противоречивый отчет вызовет сомнение, возникнут вопросы, на которые
Гаррет не сможет ответить. Нет, придется попытаться убедить помощника
шерифа по-другому.
- Я сова, все в городе ложатся спать раньше меня. Делать было нечего,
и я решил прокатиться. Тут великолепное небо.
- Я тебя видел на пастбище.
Гаррет постарался ответить обычным тоном:
- Хотел посмотреть на местность с вершины холма. Посмотрел и вернулся
к машине.
- В темноте? А куда ты так торопился?
Он не может сказать полицейскому, что видит в темноте.
- Послушайте, помощник, может, я и нарушил чьи-то владения, но я не
причинил никому зла. Пойдемте, я вам покажу. Убедитесь сами. По ту сторону
холма ничего нет, только какая-то корова спит.
- Корова? - Полицейский коротко рассмеялся. - Добрый Господь
заботится о дураках. Сынок, эта "корова" - Построк Вэйла Чеблиса. А
Построк - бык-медалист, вернее был им, пока не стал таким злобным, что с
ним никто не может справиться.
Гаррет проглотил комок.
- Злобный?
- Он уже троих отправил в больницу. Ты мог за эту прогулку заплатить
жизнью. - Полицейский вернул ему права. - Забудь о ночном небе, сынок, и
возвращайся в город.
Гаррет поехал, дрожа от запоздалого страха. Но постепенно страх
сменился новым чувством. Он нашел обильный источник пищи и сумел
справиться с быком. Еще лучше, ему не нужно убивать, чтобы поесть. Но
нужно найти повод для ночных экскурсий. Следующий полицейский может ему не
поверить.
Он займется бегом. В эти дни все бегают. Завтра, перед поездкой за
новыми школьными записями, он купит разминочный костюм и беговые туфли. Но
все же нужно быть внимательнее к скоту, которым он теперь будет питаться.
12
Один день... два... неделя. Гаррет прочесывал городки вокруг Хейса,
местечки с экзотическими названиями Антонио, Шонхен, Либенталь, Манджор,
Бэзин, Галатиа и, конечно, Пфайфер. Пфайфер он обойти никак не мог. Но во
всех этих городках он потерпел неудачу. Решив, что упоминание имени Лейн
может встревожить ее, он стал спрашивать по-другому. Его интересовала
девушка по фамилии Байбер, которая совсем молодой в тридцатые годы уехала
из дома, предположительно на побережье или в Европу. Это звучит невинно и
позволит ему расспросить всех живущих тут Байберов.
На свои вопросы он получил некоторые ответы. Кое-кто из стариков
говорил:
- Помню. Она училась в колледже в Хейсе и сбежала с одним из
преподавателей. Большой был скандал. - Говорили старики с любопытным
акцентом, присвистывая на конечных "с", "у" произносили почти как "в", а
"в" как "ф".
- Помните, как ее звали и где она жила? - спрашивал Гаррет.
Одна старуха ответила:
- Она была одной из внучек Акселя Байбера. Аксель - двоюродный брат
моей матери. Они жили в Трубеле, в округе Беллами.
Трубель? Гаррет сверился с письмом. Нет, Б к штемпелю не подходит. Но
все же сердце его билось в надежде, когда он ехал в Трубель.
Это оказался еще один мертвый город... шесть домов, небольшая
универсальная станция: магазин, бензоколонка, мастерская - и неизбежный
элеватор. Школа сгорела незадолго до конца второй мировой войны, все
архивы погибли и никогда не восстанавливались.
Гаррет старался подавить разочарование.
- Тут жила семья во главе с Акселем Байбером. Жив ли из нее
кто-нибудь? - спросил он у продавца в магазине.
- В шести милях к югу ферма Ренса и Эда Байберов, - был ответ.
Гаррет дважды заблудился, прежде чем нашел ферму. Ренс Байбер
оказался человеком лет тридцати, праправнуком Алекса Байбера. Он ничего не
знал о двоюродной сестре своего отца, сбежавшей с преподавателем колледжа.
Отец его, Эдвард, находился в столице штата - участвовал в демонстрации по
поводу цен на зерно. Мать умерла двадцать лет назад.
- А есть ли у вашего отца братья и сестры? Может, они знают?
- Ну, ближе всего дядя в Эдене и тетя в Беллами.
Гаррет записал имена и адреса и поехал. Оба сказали примерно одно и
то же, об этой девушке они слышали - скандал был широко известен в семье,
- но лично ее не знали.
Тетя в Беллами сказала:
- Мой дедушка Байбер не хотел ничего знать о дяде Бене - ее отце.
Дедушка был лютеранин, а дядя Бен женился на католичке и сам перешел в
католичество. Дедушка так и не простил, что он стал папистом.
- А вы не знаете, где живет ваш дядя?
- Он умер.
Могилы и могилы. Разочарование вызвало в желудке Гаррета холодный
комок.
- А где он жил?
- В Баумене, в северной части округа.
Комок исчез. Баумен - один из городов в списке тех, что могли
соответствовать почтовому штемпелю на письме, полученном Лейн.
В этот день он заплатил по счету в мотеле и перенес свою базу в
Баумен. Проверив, сколько у него осталось денег, Гаррет проехал
единственный мотель и решил остановиться в гостинице "Дрисколл" в нижней
части города. Хоть и дешевая, гостиница оказалась чистой. Впрочем, и здесь
он может прожить совсем немного... потом придется найти работу.
Работа помешает ему следить за дичью. Но что ему остается делать?
Надо платить за бензин и гостиницу. Он решил проверить местную школу.
Может, на этом поиск закончится и ему не нужно будет оставаться дольше.
13
Для разнообразия архив школы в Баумене находился не в подвале, а на
чердаке. Но как и подвал, чердак оказался пыльным, к тому же в нем было
жарко и душно. Директор школы, по имени Шеффер, не смог найти фотографии
выпускников с 1930 по 1936 годы, а на снимках 1937-1940 Лейн не оказалось.
Поэтому директор повел Гаррета к личным делам.
- В личной карточке есть фотография. Вот в этом шкафу хранятся дела
всех Байберов.
Гаррет склонился к ящику, молясь, чтобы директор ушел. Пока он дышит
ему в шею, Гаррету придется просматривать каждый листок, вместо того чтобы
просто отыскать дело Лейн.
- Как вы видите в этих очках? - удивился Шеффер.
Глаза. Гаррет тщательно все продумал, потом снял очки и положил в
карман рубашки. Повернулся, мигая в свете, и посмотрел прямо в глаза
Шефферу.
- Вам не кажется, что здесь жарко и пыльно? Вам гораздо удобнее в
вашем кабинете. Не нужно оставаться со мной.
Лицо Шеффера на мгновение застыло, потом он вытер лоб.
- Какой стыд, что у нас нет кондиционера. Мистер Микаэлян, если не
возражаете против одиночества, я, пожалуй, вернусь в кабинет.
- Я справлюсь.
Он смотрел, как уходит Шеффер, и как только за директором закрылась
дверь, захлопнул ящик и открыл один из самых нижних. Перебирал папки с
Ааронами, Калебами, Керолайн и Элдорасами. Рука его задержалась на папке
Гаррета Байбера из-за простого сходства имен, потом он двинулся к букве М.
Папка пришла к нему в руки, как железо к магниту. БАЙБЕР МАДЛЕЙН. Он
вытащил ее из ящика и раскрыл на полу. Вначале фотография. Молодая
девушка, снимок почернел от времени. Это, несомненно, Лейн. Гаррет
удовлетворенно вздохнул. Он нашел ее родину. И отсюда сможет отыскать и ее
самое. Он пролистал записи первых четырех лет обучения в школе, надеясь
больше узнать о ней.
Она была хорошей ученицей, по всем предметам всегда первая в классе.
Окончила школу в числе лучших десяти учеников, но на выпуске речь не
произносила. Высокие результаты он ожидал, но его удивило отсутствие
честолюбия. Но потом он увидел длинный перечень дисциплинарных проступков
и наказаний. Как утверждали многочисленные учителя, у девушки
неконтролируемый характер, она часто участвует в драках - в тех драках,
когда царапаются и кусаются, - и с девочками, и с мальчиками. Гаррет
вспомнил молодую женщину, напавшую на проститутку, которая увела ее
ужин... но это совсем другая личность, не Лейн Барбер. Жив ли кто-нибудь
из этих учителей, чтобы оценить, как хорошо научилась Лейн управлять своим
характером?
В деле были указаны имена родителей: Бенджамин и Энн, и домашний
адрес: 513 Пайн Стрит. Гаррет все это записал, хотя сомневался, что дом
сохранился после всех этих лет.
Он извлек из дела все, что считал полезным, вернул его в ящик, и
теперь ему оставалось только сидеть в душной пыльной жаре и ждать, пока не
пройдет достаточно времени и он сможет уйти с чердака.
Он направился к телефону. В телефонном справочнике пять Байберов,
среди них Энн. Адрес - 513 Пайн Стрит. Улыбаясь секретарше школы, он
переписал все пять адресов Байберов.
- Поговорю кое с кем. Спасибо за помощь.
Начал он, конечно, с Энн Байбер с 513 Пайн Стрит, всего в нескольких
кварталах от школы. У дверей его встретила средних лет женщина. Лицо ее
было похоже на лицо Лейн.
- Миссис Байбер? - спросил он. Она не мать Лейн. Может, сестра?
- Входите, - сказала женщина. - Сейчас позову маму.
Миссис Байбер оказалась маленькой хрупкой худой женщиной. Гаррет
думал, что такую амазонку, как Лейн, может родить только очень рослая
сильная женщина. Впрочем, как и дочь, она выглядела моложе своих лет.
Двигалась она медленно, но держалась прямо, не сгибалась от возраста, и
взгляд у нее был прямой, ясный. Его поразило сходство с собственной
бабушкой, паника охватила его: может, и она узнала, кто он на самом деле?
Но рука ее не касалась креста на шее, она сердечно пригласила его
сесть. Выслушав его рассказ, она посмотрела ему прямо в глаза.
- Моя дочь Мейда убежала в возрасте восемнадцати лет с учителем из
Хейса. Можно взглянуть на ваш снимок? - Говорила она с тем же акцентом,
который он все время слышал в последние дни.
- Это не ваша дочь, - сказал он ей, протягивая фотографию бабушки
Дойл. - Я был в школе, и снимок вашей дочери не похож. Но я подумал,
может, вы вспомните родственницу, похожую на ту, что на снимке.
Она рассматривала фотографию.
- Простите, нет. - Она вернула карточку.
Что теперь? Как перевести разговор на Лейн, не вызывая подозрений?
Гаррет сделал вид, что рассматривает фотографию.
- Неужели можно так просто уйти из дома и не вернуться? Надеюсь, вы
знаете что-нибудь о дочери.
Старая женщина улыбнулась.
- Мейда звонит каждую неделю, где бы ни была. Она певица и много
разъезжает, бывает даже в Мексике, в Канаде, в Японии. Мне хватило бы
писем: звонить, наверно, страшно дорого, но она говорит, что ей доставляет
радость мой голос.
У него перехватило дыхание. Вот это удача! Ему не нужно было
изображать радость.
- Каждую неделю? У вас хорошая дочь!
- Знаю. - И она пустилась в рассказы о знакомых, которым дети вообще
не звонят и не пишут.
Гаррет почти не слушал. Звонит каждую неделю. Разумно ли спрашивать,
когда Лейн звонила в последний раз? Можно даже узнать город... С
опозданием он понял, что миссис Байбер повторила имя Лейн.
- Простите. О чем вы?
- Я говорю, что девочкой Мейда была рослой и неуклюжей, а стала очень
привлекательной женщиной. Она красива.
Он мигнул.
- Значит, вы с ней видитесь? И часто? - Неужели она где-то
поблизости?
- Каждый День благодарения или на Рождество, - гордо сказала миссис
Байбер. - Она всегда приезжает домой в отпуск.
Гаррет хотел закричать от счастья и обнять старуху. Лейн приезжает
домой. Госпожа Удача, ты великодушна. Вместо того чтобы бегать по всему
миру в поисках, нужно просто ждать... найти работу, подружиться с миссис
Байбер, чтобы знать, когда ожидать Лейн... и позволить беглянке самой
прийти к нему.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ПАУТИНА
1
Секция объявлений в местной газете мало что дала Гаррету. ВСе
предлагаемые работы были дневными.
- Есть ли в городе места для работы ночью? - спросил он у дежурной
гостиницы.
Она поправила очки на носу.
- Ну, есть заведения для автомобилистов, но там обычно подрабатывают
школьники. Попытайтесь спросить в кафе "Пионер" выше по улице и в гриле на
Мейн Стрит. Они работают поздно, до девяти, а в уик-энды даже до
одиннадцати.
Так поздно? Ну и ну! Вслух он сказал:
- Спасибо. - И вышел из гостиницы.
На улице он осмотрелся. Баумен - не Сан-Франциско. Он никогда не
видел главную улицу с рельсами посредине. С двумя полосами движения в
каждую сторону и двумя полосками для стоянки с диагональной разлиновкой
противоположная сторона улицы казалась такой же далекой, как край города.
Виднелись несколько магазинов. Подобно элеваторам, местные здания
заинтересовали Гаррета. Все они: бары, жилые дома, магазины, школы, суды -
были, казалось, построены из песчаника. Ему это понравилось: и из-за
приятного цвета, и потому, что жилище людей как будто вырастало
непосредственно из прерии.
Гаррет направился вначале к кафе "Пионер". Вторая половина дня, он на
улице почти в одиночестве. Магазины закрылись полчаса назад, улица пуста,
на ней только оставленные машины. В окошке кассы театра "Дрисколл" рядом с
гостиницей висел плакат: представления по вечерам в пятницу, субботу и
воскресенье. Гаррет прочел его, проходя мимо. Театр на уик-энды? А что эти
люди делают в остальные вечера?
Через три четверти квартала все мысли о развлечениях исчезли из его
головы. Ветерок принес отвратительный запах, от него загорелся воздух в
легких. Чеснок! Он побыстрее ушел. Прощай, "Пионер". Будет ли лучше на
Мейн Стрит?
Он скрестил пальцы.
На противоположной стороне улицы он задержался у аптеки, которая
одновременно служила газетным киоском, но газет из Сан-Франциско и вообще
из Калифорнии не было. Через несколько дверей витрины универсального
магазина. Среди других книг "Я Чинг", Библия, религиозные украшения -
обычный набор. Книга вызвала припадок тоски по дому.
Сдайся, говорил ему внутренний голос. Отправляйся домой и расскажи
Серрато, где найти Лейн. Пусть он займется ею. Тебе здесь не место.
Это предложение искушало его, но он упрямо покачал головой. Отыди от
меня, сатана! Это мое дело!
У поворота на Мейн Стрит он остановился, настороженно принюхиваясь.
Воздух пах жиром, но не чесноком. Он вошел. Меню в держателе на середине
стола предлагало большой выбор блюд: от завтраков и гамбургеров до жареных
цыплят, но ничего итальянского.
- Что закажете? - спросила официантка.
- Я хотел бы поговорить с управляющим.
- С владельцем? Верл, - обратилась она к человеку у гриля, - к тебе.
Гаррет зашел за прилавок и представился.
- Верл Гамильтон, - ответил плотный лысеющий человек. - Ты не тот
парень, что ищет родичей?
Слухи расходятся. Гаррет кивнул.
- Чтобы продолжать поиски, мне нужна работа. У вас что-нибудь есть?
Гамильтон осмотрел его.
- Я люблю смотреть в глаза человеку, с которым разговариваю.
Гаррет снял очки.
- Умеешь готовить?
Гаррет подумал, не солгать ли, потом покачал головой.
- Мороженые обеды, сосиски, жареные на открытом огне грибы - вот и
все.
Гамильтон вздохнул.
- Мне нужен был бы вечерний повар.
- Я быстро учусь. Восемь лет работал в полиции и научился быстро
овладевать профессией: приходилось действовать под маской. И работа мне
нужна.
Официантка сказала:
- Верл, я подменю за грилем, а он пусть обслуживает столики.
Гамильтон поджал губы, потянул себя за ухо, потом кивнул:
- Попробуем.
Гаррет улыбнулся.
- Когда начинать?
- Завтра. Приходи к трем.
- Верл, завтра четверг, - сказала официантка.
- Черт возьми, - Верл нахмурился. - А что если начнешь прямо сейчас?
Всего часа на два, но успеешь присмотреться. Завтра скажешь номер своей
страховки.
- А при чем тут четверг? - спросил Гаррет.
Ответила официантка.
- Магазины работают поздно. В городе полно покупателей, они часто
заходят перекусить. Это не время для перерывов.
И вот Гаррет в нарукавниках сидит за столиком с Шарон Хейджорн,
официанткой, кивает, а она объясняет нумерацию столиков и порядок записи
заказов. Они все повторили дважды, и она предоставила ему свободу
действий.
Работа казалась легкой, если не считать утомительного воздействия
солнечного света. Но в этом помог закат. Тарелки полегчали, походка
ускорилась. Новизна, однако, скоро выветрилась. Гаррет увидел, что ему
предстоит работа - средство заработать деньги. И не больше.
Незадолго до закрытия под хор возгласов Гамильтона и Шарон:
- Привет, Нат, - вошел полицейский. Гаррет видел снаружи его машину:
мощный темно-коричневый комбинированный автомобиль с полицейскими огнями
наверху. Мундир у полицейского был того же цвета, что и машина: рубашка с
нашивками и ярлычком-табличкой и брюки.
Коп - его имя, по табличке, Тоувз - сел у стойки, поглядывая на
Гаррета.
- Новенький?
Гаррет кивнул.
- Кофе?
- Со сливками. Мне как обычно, Шарон, - сказал он официантке у гриля,
потом поставил на стойку свое радио, уменьшив звук, так чтобы только он
мог слышать. Пригладил усы - рыжие, как и бачки, хотя волосы у него
темные, - и еще раз с ног до головы оглядел Гаррета. - Твой ZX с
калифорнийским номером перед "Дрисколлом"? Ты тот, что ищет родственников.
Гаррет кивнул и налил ему кофе. Он очень хотел присесть к
полицейскому и поговорить. Встреча с ним - все равно что встреча с братом
в чужой стране, но резкость голоса Тоувза сдержала его.
Гамильтон взял деньги у последнего посетителя и закрыл за ним дверь.
- Это Гаррет Микаэлян, Нат. Он был копом.
Гаррет мигнул. Он чувствовал себя так, будто показал свой значок
полицейскому в незнакомом городе, чтобы его не оштрафовали.
Тоувз немедленно оттаял.
- Правда? Меня зовут Натан Тоувз. - Он произнес "Теувз". - А где ты
работал?
- В Сан-Франциско. Отдел по расследованию убийств.
Тоувз поднял бровь. Непроизнесенный вопрос очевиден:
- Почему ушел?
Гаррет чувствовал себя обязанным ответить.
- Моего партнера тяжело ранили, и по моей вине. Это меня потрясло.
- Заказывай, - сказала Шарон.
Гаррет выбрал чизбургер и жаркое.
Тоувз полил мясо кетчупом.
- Жаль, что ты проездом. Мы потеряли офицера, и Бог знает, когда
найдем замену.
Гамильтон фыркнул из-за кассы, где считал чеки.
- Латта - это не потеря. Он заслужил увольнение: разбил стекло
полицейской машины и утверждал, что в него стреляли.
Гаррет долго смотрел на Тоувза, потом встряхнулся. Забудь об этом,
парень. Но он не забыл о словах полицейского. Постоянная работа помогла бы
ему объяснить задержку здесь, а официальное положение - арестовать Лейн.
- А какая работа?
Тоувз пожал плечами.
- Колотят в двери, нарушают правила движения, ссорятся, дерутся. По
уик-эндам в основном подбираем пьяных.
Но это не ответило на главный вопрос: справится ли Гаррет с этой
работой? Насколько помешают его особенности другим полицейским, не
подвергнут ли их опасности? И учитывая обстоятельства, при которых он ушел
в отставку дома, захотят ли его здесь?
По пути в гостиницу он продолжал думать об этом, думал и надевая
костюм для "разминки".
Он двинулся по главной улице на север. Вскоре она с четырех полос
сузилась до двух по обе стороны железнодорожной колеи, проходила мимо
железнодорожной станции с загонами для скота, торговым павильоном и
каруселью, потом пересекала реку Салина и поворачивала на запад уже как
окружная дорога 16. Местность, которая вокруг Баумена опускалась к речной
долине, снова поднялась холмистым плато; пастбища ярко освещала убывающая
луна; их изредка перегораживали ограды из колючей проволоки. Везде
множество скота, крупного черного, рыжего, белого. И все животные меньше,
он заметил, того бегемота, из которого он пил в первую ночь. Подобно тому
гиганту, черный бык, к которому он наконец подошел, послушался, и Гаррет
поел. Он думал, что нужно найти способ хранить термос в холодильнике.
Тогда бы он смог принести его сюда и наполнить.
Потрепав в знак благодарности быка по голове, Гаррет почувствовал,
что рядом есть еще кто-то. Он повернулся и увидел пару горящих глаз.
Животное маленькое, меньше немецкой овчарки. Койот?
Животное смотрело на него и неподвижного быка. Гаррет покачал
головой.
- Нет. Не беспокой его.
Глаза койота жгли. Гаррет смотрел в них, пока хищник не встал.
Уходя, Гаррет с удивлением заметил, что койот последовал за ним, он
шел сбоку в десяти футах. Гаррет побежал, койот тоже. Он следовал, как
тень, не угрожая, решил Гаррет, который видел любопытство в глазах
хищника. Удивлен нечеловеческим запахом? Гаррет побежал к городу.
Минуя станцию, он заметил сзади машину. Обернувшись, увидел
полицейские огни и поднял руку в приветствии.
Двигатель взревел. Машина проскочила мимо него, развернулась поперек
улицы и остановилась со скрипом шин. В глаза ему ударил фонарик. Гаррет
закрыл глаза рукой.
- Торопишься? - спросил голос из-за света.
Черт возьми!
- У меня пробежка. - Гаррет указал на свой костюм.
- Среди ночи? Конечно. Иди сюда. Положи руки на машину и расставь
ноги!
Что? Гаррет раскрыл рот, собираясь протестовать, и захлопнул его.
Сопротивление приведет только к худшему. Рассерженный, он распластался у
машины.
Фонарик погас. Подойдя сзади, коп начал его обыскивать. Гаррет
заметил пояс, начищенный до блеска. Сладость жидкости после бритья
скрывала запах крови.
- Ты это проделал, как человек с опытом, приятель, - сказал коп.
А вот о копе Гаррет бы этого не сказал. Почти любой хулиган на улице
Сан-Франциско мог повернуться и в мгновение справиться с ним. Да и
обыскивал он так, что не трогал места, в которых удобнее всего спрятать
оружие.
Гаррет спокойно объяснил, кто он.
- А, бывший коп, которого встретил Нат. Неудивительно, что знаешь
порядки. - Полицейский отступил. - Меня зовут Эд Дункан. Прости, что
обыскал, но, понимаешь, мы должны быть осторожны с незнакомцами. Большое
движение в штате. Не обижаешься?
Гаррет сообразил, что Дункан соскучился и использовал первую же
возможность что-нибудь сделать. Ему не понравилось, что он стал объектом
этой деятельность.
- Нет.
Обернувшись, он заметил, что Дункан слегка напоминает Роберта
Редфорда. По тому, как он ходил, как носил мундир, ясно было, что Дункан
тоже об этом знает.
Ожило радио в машине. Дункан через окно взял микрофон.
- 505, как всегда, на месте, куколка. Чего хочешь?
Кто-то сообщил о воровстве.
Дункан закатил глаза.
- Наверно, опять собака Хааса, но я проверю.
Глядя, как Дункан отъезжает, напевая песенку, Гаррет снова вспомнил
слова Тоувза. Если здесь может выжить такой беззаботный человек, как
Дункан, может, ограничения его самого не опасны. Утром, решил он, нужно
больше узнать об этой работе.
2
В свои сорок лет начальник полиции Кеннет Данциг был сложен, как
экс-футболист, и хотя талии его почти не уступала плечам по ширине,
похоже, он без труда прорвется сквозь защитные линии или запертую дверь.
Кровь его пахла тепло и сильно. Сидя в своем кабинете, который делил с
сейфом для вещественных доказательств, он делал комнату еще меньше, чем на
самом деле. Шеф держал в руках заявление Гаррета.
- Значит, пожалели об отставке?
- Да, сэр. - Гаррет достаточно откровенно рассказал о фактах,
связанных со своей отставкой. Хотел бы он знать, о чем думает шеф. Но на
том, хоть он и полицейский из маленького городка, профессиональная маска
невозмутимости. - Защита закона - моя жизнь. Это единственная работа,
которая мне нравится.
На лице Данцига ничего не дрогнуло.
- А почему у нас? Почему не попроситься снова в Сан-Франциско?
Гаррет предвидел этот вопрос. Ответил он полуправдой.
- Мне нужна перемена, а здесь мне понравилось. И с каждым днем
нравится все больше.
Данциг откинулся в кресле.
- Думаете работать в маленьком городке легко? И больше не придется
стоять перед выбором "стрелять - не стрелять"? Помните убийства Каттера в
"Хладнокровном"? Это в Канзасе. Убийцы Йорк и Латем тоже отсюда. Их только
что судили в Расселле. Тут у нас проходит дорога по сбыту наркотиков, и
убийства случаются ежегодно. И к тому же тут ты один, подкрепление часто
не вызовешь.
Данциг старался показать, что работа тут так же опасна, как в любом
другом городе. Гаррет глубоко вдохнул.
- Я не жду легкой работы. Конечно, надеюсь, что мне никогда не
придется извлекать пистолет - да и кто на это не надеется? - но я не
уклонюсь от этой возможности.
Только постараюсь не стучать в двер...
