Ричард Маккенна. Страна мечты
страница №2
...олю тебе добраться до барьера реальности.Кинросс внезапно проснулся. Звезды все еще блестели на небе, а над
ручьем висел сияющий полумесяц. Неподалеку похрапывал Гарсия.
- Проснись! - растолкал мексиканца Кинросс. Тот испуганно открыл глаза.
- Madre de Dios! - ахнул он. - Звезды и луна! Кинросс, неужели мы
снова?..
- Нет, - оборвал его Кинросс. - Пошли поохотимся. Я только что
разговаривал с Крюгером.
- Охотиться? Ночью? И на кого?
- Может, на тех, кто сделал эти звезды. Откуда я знаю. Пошли, Гарсия...
Кинросс поднялся и быстрым шагом направился в сторону блестящего
месяца. Мексиканец нехотя поплелся следом, бормоча себе под нос испанские
ругательства.
И снова Кинросс поднялся наверх, только на этот раз луна - уже гораздо
полнее - висела справа над горизонтом. Он зашагал в ту сторону, а
мексиканец молча следовал за ним. Внезапно Гарсия вскрикнул, указывая
вниз. Кинросс посмотрел, куда указывал мексиканец, и увидел далеко внизу
крохотную поляну с пещерой. От лунного света верхушки темных деревьев
казались посеребренными.
Пока они шли, Кинросс рассказал Гарсии свой сон. Мексиканец ни на
секунду не усомнился, что Крюгер мог явиться Кинроссу во сне. Кинросс
предупредил мексиканца о том, что время здесь - за барьером - замедляло
свой бег.
- Такое впечатление, что все произошло лишь пару минут назад, - сказал
он.
- Да, - ответил Гарсия. - Ты только взгляни на луну. Она уже почти
полная. Может, мы уже в пути целый месяц.
- Или всего лишь одну минуту.
Кинросс обнаружил, что в этот раз он идет другой дорогой. Обойдя холм,
они резко повернули направо. Здесь землю пересекали многочисленные овраги,
по дну которых бежали ручейки воды. Скоро поверхность стала неровной и
труднопроходимой, а овраги - глубокими. Кинросс заметил, что один ручей
течет прямо в сторону луны. Он спустился к нему и пошел по течению, шагая
по щиколотки в воде.
Стены оврага оказались из мокрого блестящего камня. Они становились все
выше и выше по мере того, как Кинросс и Гарсия продвигались вперед. Ручей
стал уже и глубже. Они шли уже по колено в воде. Поток почти сбивал их с
ног. Кинроссу послышался странный грохот.
- Похоже, впереди водопад, Гарсия, - крикнул он мексиканцу, бредущему в
десяти футах позади. - Будь осторожен.
Он прошел вперед еще на сотню ярдов на шум воды и заглянул вниз за
огромный валун. Поток стремился сбросить его вниз, и, прижавшись к
холодной поверхности валуна, Кинросс крикнул Гарсии, чтобы тот
остановился.
За зеркально гладким устьем водопада виднелась огромная коническая
впадина, площадью в несколько квадратных миль. Висевшая сверху луна
освещала все серебристым светом. В глубине впадины блестела еще одна луна,
и Кинросс понял, что это отражение в пруду или озере, что находилось на
дне впадины.
- Что ты там видишь, Кинросс? - раздался сзади голос мексиканца. -
Почему ты остановился?
- Еще один шаг, и впереди нас ждет неминуемая гибель, - крикнул в ответ
Кинросс. - Это водопад. Нам нужно поскорее выбраться на берег, если,
конечно, это у нас получится.
Прижатый всем телом к плоской поверхности валуна, Кинросс боялся
пошевелиться. Внезапно ему захотелось отдаться во власть несущегося
потока. Это ощущение - почти сексуальное желание - охватило его с ног до
головы. Вжавшись в мокрый валун, Кинросс принялся отчаянно молиться:
- Отче наш, иже иси на небесах...
Охватившее его чувство стало постепенно ослабевать.
- Гарсия! - крикнул он. - Ради Бога, выбирайся на берег! И - говори со
мной.
- Тут есть уступ, - раздался сверху голос мексиканца. - Подойди ко мне,
и я подам тебе руку.
С трудом Кинросс сделал несколько шагов назад, огибая громадный валун,
и, собравшись с силами, влез наверх. Мексиканец повел его по крутому
берегу.
- Сейчас ты такое увидишь внизу, - сказал Кинросс, - что у тебя дух
захватит. - Там огромнейшая впадина. Ради Бога, будь осторожен.
Берег оказался узким и неровным. Они двигались по нему с большой
осторожностью. Внезапно они оказались на небольшой каменной площадке, а
перед ними зияла пустотой впадина.
- Madre de Dios! - пробормотал Гарсия, пораженный открывшейся картиной.
Оба молча смотрели на впадину. Внезапно Гарсия поднял руку и прошептал:
- Слушай!
Кинросс прислушался. Он услышал треск кустов и шум сдвигаемых камней.
Казалось, звук раздавался слева, совсем недалеко от них.
- Кто-то карабкается сюда из впадины, - прошептал он.
- Что это, Кинросс? Мы не одни в этом мире!
- Надо подойти поближе, - прошептал Кинросс. - Нужно узнать, что это
такое. Тише!
Они медленно направились по краю обрыва туда, откуда доносились
странные звуки. На их пути оказались кусты в половину человеческого роста.
Пробираясь через них, они сами производили немало шума. Мужчины
остановились, прислушиваясь к внезапно воцарившейся тишине. Внезапно они
услышали звук - как будто кто-то всхлипывает и шмыгает носом. Гарсия
присел и жестом приказал Кинроссу сделать то же самое.
Прищурив глаза, он внимательно вглядывался туда, куда показывал ему
мексиканец. В серебристой тени виднелись очертания человеческой фигуры в
пятидесяти футах от них.
- Сейчас мы его поймаем, - прошептал он.
Мексиканец кивнул. Поднявшись, они оба бросились вперед.
Кинросс был моложе и быстрее оказался у цели. Темный силуэт метнулся в
сторону, но Кинросс накрыл незнакомца всем своим телом. Через секунду к
нему присоединился тучный мексиканец.
Внезапно они услышали сдавленный крик о помощи.
- Стой, Гарсия! - Кинросс схватил мексиканца за руку. - Это ведь
женщина!
Ее звали Мэри Чедвик. У нее было трое братьев, которые могли хорошенько
отдубасить любого в Куинсленде, а Кинросс и Гарсия - настоящие дикари и
негодяи, и если они немедленно не отведут ее домой, то жестоко поплатятся.
Затем она уткнулась Кинроссу в плечо и горько зарыдала.
Пока Кинросс неумело пытался утешить незнакомку, наступил день. Свет
был ярким и резал глаза. Кинросс поднял голову и впервые увидел солнце. А
небо из матового стало ярко-голубым. Вид двух бородатых мужчин отнюдь не
успокоил женщину.
Высокого роста, молодая, она была одета в костюм для верховой езды -
бриджи, рубашка цвета хаки, высокие сапоги на шнуровке, - который
подчеркивал ее стройную и гибкую фигуру. Золотистые волосы ниспадали до
плеч, загорелое лицо с веснушками. Опухшие от слез глаза были
поразительной голубизны.
Она быстро взяла себя в руки.
- Кто вы такие? - спросила она звонким голосом. - И что это за место? Я
никогда ничего не видела в Кост-Реджерсе.
Мужчины представились. Кинроссу так и не удалось объяснить Мэри, где
она оказалась.
- Корабль? Моряки? Чушь какая! - воскликнула она. - Если вы сами не
знаете, где находитесь, не надо сбивать с толку других! Нам просто надо
пойти вперед, пока мы не наткнемся на дорогу или не увидим дым костра. Вы
и сами это прекрасно знаете.
- Хорошо, будем считать, что мы заблудились, - согласился Кинросс. - Мы
где-то в Австралии, так?
- Да, в Куинсленде, где-то за южной излучиной Герберт-ривер. Я ехала на
лошади и, наверно, заснула. Черт меня побери, если я знаю, где моя лошадь!
Кинросс и Гарсия переглянулись.
- Прости, Мэри, - сказал мексиканец, - я должен поговорить со своим
другом. Тебе этот разговор, возможно, покажется странным. - Его глаза
возбужденно блестели.
- Как же это получается? - спросил он у Кинросса. - По этой истории с
солдатами в Тибести ворота должны находиться где-то в Индийском океане.
Может, в мире существует несколько подобных дыр?
- Меня это тоже беспокоит. Насколько я всегда понимал - хотя никогда
полностью в это и не верил - оба мира существуют порознь. Они
соприкасаются лишь в том месте, где находятся ворота...
- И если они открыты на суше...
- Я знаю, о чем ты думаешь. Но мы должны дать шанс Кербеку и Сильве. Да
и двум остальным тоже. Кинросс повернулся к девушке.
- Мэри, - спросил он. - Ты хорошо запомнила место, где ты пришла в себя
в этой впадине? Ты его отметила?
- Нет. Зачем это мне? Будь я проклята, если вернусь туда еще раз.
Отведите меня в свой лагерь или туда, где вы моете золото. Надеюсь, там
найдется кто-нибудь в здравом уме.
Мексиканец внезапно расхохотался.
- Я вспомнил, что мой прадед в Мексике - Барт Гарсия - тоже был
старателем и искал золото. Тогда это тоже был новый мир, и ему приходилось
нелегко. Веди нас, Кинросс.
- Все дороги ведут к Крюгеру, - сказал Кинросс.
- Все, кроме одной, - поправил Гарсия, оглядываясь на огромную впадину,
залитую теперь солнечным светом.
Обратный путь оказался гораздо легче. Кинросс удивленно вскрикнул,
когда увидел мелькнувшую среди кустов птицу.
- Я еще раньше услышал щебетание, но подумал, что мне послышалось, -
сказал Гарсия.
До них донеслась птичья трель. Но птицы - как до этого деревья и кусты
- все время находились в боковом поле зрения. Можно было лишь краем глаза
увидеть, как мелькают их разноцветные крылья.
- Тебя не беспокоит, что ты не можешь разглядеть их? - спросил у
девушки Кинросс.
- Я их прекрасно вижу, - ответила она. - Вы такие странные люди...
- Тук-тук-тук-тук! - раздалось из кустов, и Кинросс вздрогнул от
неожиданности.
- Вон он! - указала девушка. - Это дятел. Видите?
Как Кинросс ни присматривался, он так ничего и не увидел.
- Да вон же он сидит на ветке, смотрите же! - настойчиво повторила
Мэри.
Первым увидел птицу Гарсия. А потом и Кинроссу показалось, что он
увидел темно-зеленого дятла с длинным хвостом, острым клювом и хохолком на
голове. Именно так, по словам Мэри, и выглядел дятел.
Тук-тук-тук! Кинросс снова вздрогнул и почувствовал себя довольно
глупо.
По дороге Кинросс попросил девушку рассказать о себе. Она жила на
небольшом скотоводческом ранчо на юг от Кернеса вместе с отцом и тремя
братьями. Двадцать четыре года, не замужем. Она проучилась год в Брисбене,
и ей не нравились города. Братья разводят скот. Тут первоклассные места
для пастбищ. Как это получилось, что они не отмечены на карте?
- Посмотри на солнце, Кинросс, - сказал Гарсия. - Мы идем на запад. Как
приятно, что снова можно так говорить.
Солнце уже садилось, когда они достигли того места, откуда открывался
вид на долину.
- Долина Крюгера, - ответил Кинросс на вопрос девушки, как она
называется.
Ведущие к пещере три склона были покрыты буйной растительностью,
позолоченной лучами заходящего солнца.
- Ничего подобного в Кост-Реджерсе нет, - прошептала девушка. - Уж я-то
знаю.
Когда они стали спускаться по западному склону, Кинросса поразило, что
деревья обрели индивидуальность, теперь их можно было разглядеть и
потрогать. Неровная поверхность зеленела травой, кое-где встречались яркие
цветы. Над головой летали птицы самых необычных расцветок, и на этот раз
Кинросс их отчетливо видел. Они с Гарсией восторженно рассматривали
неровности земли, которых до этого не было: бугорки, трещины, пригорки,
холмики.
- Что-то случилось, Гарсия, - сказал Кинросс, - здесь, за барьером
реальности, земля начинает становиться такой, как и в настоящем мире.
- Да, она кажется мне вполне настоящей, - согласился мексиканец. -
Может, нам даже удастся развести вечером костер.
- Да. И мы можем срубить деревья. Ведь Мэри понадобится шалаш.
- И костер тоже, - добавила девушка.
- Надо постараться убить пару птиц, - сказал мексиканец. - Мне так
хочется снова попробовать мяса.
- Вы не посмеете этого сделать! - возмущенно воскликнула девушка. - Я
не позволю вам трогать птиц!
- Мы не будем ловить этих красивых птиц, - поспешил успокоить ее
Гарсия. - Кстати, как они называются?
- Это малиновки, - объяснила Мэри. - Слышите, как они весело распевают?
Когда они уже стали приближаться к долине, Кинросс хотел предупредить
девушку, что она увидит возле ручья что-то неожиданное. Но она внезапно
перебила его:
- Видите? - спросила она, указывая влево.
Кинросс и Гарсия посмотрели в ту сторону, но ничего не увидели.
- Что ты там заметила? - спросил у девушки Кинросс.
- Целый выводок пигмеев, - озабоченно прошептала Мэри. - Они стоят на
коленях в кустах.
- Теперь, кажется, и я их увидел, - сказал мексиканец. - Это похуже,
чем птицы.
- А я ничего не вижу, - сказал Кинросс. - Одни деревья да кусты.
- А ты смотри краем глаза. И прищурься.
Кинросс так и сделал. Внезапно он их увидел: несколько десятков черных
карликов с красными глазами. Голые, с короткими туловищами и длинными,
узловатыми конечностями, они рассматривали его без всякого интереса.
Кинросса охватил страх.
- Боже мой! - прошептал он.
- Самые настоящие демоны, - пробормотал Гарсия. - Какого дьявола они
тут делают?
- Это аборигены, - пояснила Мэри. - Раньше они убивали белых своими
стрелами, даже в Кост-Реджерсе, но сейчас их от этого отучили. Мы должны
пройти мимо и сделать вид, что не замечаем их. Они полагают, что находятся
в своем колдовском мире.
- Они так похожи на карликов! - воскликнул Кинросс. - Неужели в
Куинсленде водятся пигмеи?
- Как видишь, - прошептала девушка. - Они прячутся от нас в одном из
своих священных мест, охраняемых духами. Пошли! Притворимся, что мы их не
видим.
- Попробуем, - пробормотал Кинросс.
Они добрались до долины без всяких приключений. Внезапно Гарсия
принялся озабоченно глядеть по сторонам.
- Кинросс, кто-то постоянно следит за нами. Вон там, из кустов.
- Опять пигмеи? - спросил Кинросс, чувствуя, как его снова охватывает
страх.
- Нет. Правда, я не могу их толком рассмотреть, но они гораздо выше и
серого цвета.
- Я вижу, - внезапно воскликнула Мэри. - Это женщины племени бинги.
Того самого племени, что и люди, которые встретились нам раньше. Они
похожи на духов, когда вымазывают свои тела древесным пеплом.
- А что им от нас нужно? - спросил Кинросс, наблюдая краем глаза за
едва уловимым передвижением теней.
- Они хотят выследить, где находится наш лагерь, чтобы потом украсть
там что-нибудь или клянчить еду.
Когда они подошли к ручью, серые тени исчезли. Пока они стояли на
берегу, нерешительно глядя по сторонам, наверху холма, с которого они
только что спустились, раздались громкие крики. Присмотревшись, Кинросс
увидел Кербека, окруженного пигмеями.
- Господи! - воскликнул он. - Кербек сражается с демонами!
- И побеждает, - заметил мексиканец. - Посмотри, они убегают.
- Ему не следовало этого делать, - обеспокоенно нахмурилась девушка. -
Ночью они спустятся вниз и заколют его. А, может, и всех нас. - Она
вздрогнула.
Передвигаясь огромными прыжками, Кербек мчался вниз по склону. Его
гигантское тело казалось бронзовым, а развевающиеся волосы были похожи на
ореол в лучах заходящего солнца. Оттолкнув Кинросса, он схватил девушку за
плечи своими ручищами, сверля ее диким взглядом. При этом он что-то мычал.
Кинросс попытался освободить Мэри, но гигант даже не заметил этого.
Наконец швед отпустил девушку и восторженно заголосил.
- Все в порядке, - сказала девушка. - Он просто хотел убедиться, что в
моих глазах есть зрачки.
Кинросс недоуменно перевел взгляд с ярко-голубых глаз австралийки на
серо-голубые глаза скандинава.
- Он сражался с демонами, - объяснила Мэри, - и подумал, что я - одна
из них. У них в глазах нет зрачков. - Кербек продолжал восторженно мычать.
Кинросс покачал головой.
- Она права, Кинросс, - сказал Гарсия. - Я тоже начинаю кое-что
понимать, когда не прислушиваюсь. Это все равно, как смотреть на деревья
краем глаза.
- Когда ему удается поймать пигмеев, они тут же превращаются в деревья
и камни, - добавила девушка. - Он рад, что вы оба вернулись.
- Господи, - простонал Кинросс. - Я чувствую себя полнейшим идиотом. Ты
веришь в то, что они - демоны?
- Ни в коем случае, - резко ответила Мэри. - Это просто аборигены,
живущие в своем воображаемом мире.
- Давайте лучше разведем костер, - со вздохом сказал Кинросс.
Вокруг было полно сучьев и сухой травы. У Гарсии нашлись спички, и
скоро они разожгли костер. Кинросс взял у шведа складной нож и принялся
срезать крупные ветки с деревьев. Вместе они довольно быстро соорудили
шалаш. Гарсия собрал охапку мягких пальмовых листьев, и девушка сделала
себе постель.
Сидя возле костра, они поджаривали на углях плоды хлебного дерева и ели
бананы. С наступлением сумерек Кербек исчез в ночи. Оставшиеся ели молча.
Наконец девушка спросила:
- И все-таки, где мы находимся? Только честно.
- Как я тебе уже говорил... - начал Кинросс, но Мэри перебила его.
- Я знаю. Думаю, вам действительно так кажется. Но знаете ли вы, где
нахожусь я?
Мужчины недоуменно переглянулись.
- Где?
- В Алчеринге, - ответила она. - В стране духов бинги. Я каким-то
образом попала в нее, когда проезжала одно из их святых Мест. Я поняла
это, когда увидела тех аборигенов...
- Мэри, - перебил ее Кинросс. - Они совершенно не похожи на людей.
- Когда аборигены попадают в страну духов, они перестают быть людьми. Я
часто слышала такие истории. Но женщины... Их тут быть не должно. Как,
впрочем, и меня. Женщине грозит опасность, если она вступит в землю духов.
Когда я была маленькой, мне всегда казалось, что это несправедливо...
- А как туземцы попадают в эту... Алчерингу? - с растущим интересом
спросил Кинросс.
- Они танцуют и поют, раскрашивают свои тела, бьют в бубен... Одним
словом, это целый ритуал.
Из темноты донесся протяжный стон. Мужчины вскочили на ноги.
- Не бойтесь, - успокоила их женщина. - У нас на ранчо Чедвик я часто
слышала, как ночью кричит выпь. Аборигены утверждают, что это кричат души
детей, которые хотят вырваться из мира духов и появиться на свет. Но я не
знала, что здесь тоже водятся выпи.
Мэри пристально всматривалась в темноту. Кинросс и Гарсия снова подсели
к костру. Внезапно изящная птица с тонкими ногами и изогнутым клювом
появилась из темноты и села девушке на плечо.
- Моя ночная красавица, - обратилась к птице девушка, - ты прилетела,
чтобы охранять мой сон?
Она встала, пожелала мужчинам спокойной ночи и скрылась в шалаше.
Кинросс посмотрел на Гарсию.
- Это мы виноваты, что она очутилась здесь, - сказал он - Мы и должны
вернуть ее обратно.
- Во всем виноват один Крюгер, - ответил Гарсия.
- И мы тоже. Если Крюгер не придет ко мне сегодня во сне, я сам пойду к
нему утром в пещеру. Пойдешь со мой?
- Конечно, - зевая, ответил мексиканец. - Спокойной ночи.
Яркие лучи багряного солнца озарили склоны долины, и Кинросс открыл
глаза. В эту ночь ему ничего не приснилось. Раздув тлеющие угли, он развел
костер. Вокруг валялись остатки недоеденных плодов хлебного дерева. Мир
уже перестал сам следить за своей чистотой, грустно подумал Кинросс.
Где-то на вершине склона на другом берегу холма раздались треск ломающихся
кустов и торжествующий крик Кербека. Гарсия вскочил на ноги, а из шалаша
выглянула Мэри.
Кербек нес на левом плече связку желтых бананов, а правой рукой тащил
за собой смуглокожего человечка. Когда тот пытался сопротивляться,
огромный швед давал ему тумака.
Оказавшись внизу, скандинав возбужденно замычал. Еще не совсем
проснувшийся Кинросс вдруг поймал себя на том, что понимает речь Кербека.
Почти как еле уловимые голоса, гудящие в телеграфных проводах, которые он
в детстве слышал в долинах Небраски.
- Я поймал демона, - мычал Кербек.
Демоном оказался низкорослый человечек с широким лицом, в мешковатых
одеждах из серой шерсти. С закрытыми глазами, перекошенным от страха
лицом, он что-то бормотал себе под нос. Гарсия внезапно насторожился и,
прислушавшись к бормотаниям, задал вопрос по-испански. Человек открыл
глаза и сбивчиво затараторил в ответ.
- Он перуанец, - сообщил Гарсия. - Живет в горах недалеко от Такны. Вот
уже несколько дней, как он сбился с пути, возвращаясь домой с
высокогорного пастбища. Он думает, что умер, а Кербек - демон.
- Они одного мнения друг о друге, - заметил Кинросс. - Скажи, что ему
нечего бояться. Интересно, сколько еще заблудших душ мы встретим в этом
мире...
Кербек ушел, мыча и напевая себе под нос. Низкорослый перуанец, все еще
трясущийся от страха, скорчился возле огня и с жадностью съел несколько
бананов, которые дал ему Гарсия. Кинросс тем временем объяснил женщине,
зачем ему и мексиканцу надо посетить пещеру.
- Но не с пустыми руками, - напомнил ему Гарсия. - Не забывай, у нас
есть обязанности.
По дороге они нарвали плодов папайи и гуайабы, сложив их в рубаху
Кинросса. Подойдя к пещере, они положили фрукты на каменный алтарь. Сильва
сидел у входа в пещеру, раскачиваясь из стороны в сторону и тонко, почти
беззвучно постанывая. Кинросс положил ему руку на плечо.
- Выше голову, Сильва, - сказал он. - Мы идем к Крюгеру. Возможно,
вернемся к тебе с хорошими новостями.
- Нечистое место, - простонал старик. - Здесь полно демонов. Ты тоже
демон.
Кинросс и Гарсия подошли ко входу в пещеру и в нерешительности
остановились.
- Чего ждем? - спросил Гарсия.
- Не знаю. Мне казалось, что Фей или Бо-Бо должны были охранять пещеру,
- ответил Кинросс. - Черт с ним, пошли.
Зайдя внутрь, они оказались в темном и узком туннеле, по дну которого
бежал ручей. Им пришлось идти по воде. В пещере было сыро и прохладно, на
влажных базальтовых стенах кое-где блестели мокрые пятна. Воздух казался
неподвижным, а единственным звуком было журчание ручья.
Кинросс и Гарсия шли довольно долго, пока не услышали впереди шум
падающей воды. Затем перед ними открылся невероятных размеров зал, с
водопадом, ниспадающим откуда-то из темноты. По обе стороны от мощного
потока на каменных площадках спали Фей и Бо-Бо.
- Что ты собираешься мне рассказать, Кинросс? - раздался из ниоткуда
голос Крюгера, сливаясь с шумом низвергающейся воды.
- Мы нашли женщину, - сказал Кинросс.
- Много людей, мужчины и женщины, пытаются войти в этот мир. Я
чувствую, что становлюсь сильнее. Вы заметили, что мир приобрел четкость и
в нем появилось время.
- Да, но как эти люди попадают сюда? Разве существует несколько ворот в
этот мир?
- Нет. Но, возможно, ворота подвижны.
- Подвижны? Сначала у нас появились гости из Австралии, потом - из
Перу.
- Неужели? - В серебряном голосе послышалось удивление. - Тогда,
наверное, ворота перемещаются в пространстве.
- Но Тибести...
- Тогда никто не знал, что земля вращается. Солнце Тибести движется над
неподвижной землей. А когда я установил в этом мире чередование дней и
ночей, то, должно быть, придал этому миру вращение. Возможно, оно не
совсем совпадает с фазой вращения истинной Земли. Поэтому ворота могут
перемещаться...
- Судя по всему, тебе это нравится, - заметил Кинросс.
- Я действительно доволен. Чтобы сделать мир прочным, требуется много
людей. Надеюсь, через несколько столетий население станет достаточным,
чтобы закрепить это место, и я смогу удалиться на покой.
- Каких размеров, по-твоему, должны быть эти ворота?
- Думаю, размером с баркас. Эллипс в тридцать футов.
- Как люди могут попасть сюда, не зная о существовании ворот?
- Существует несколько способов. Возможно, ворота открываются в тот
момент, когда ими овладевает отчаяние. Тогда-то они и оказываются здесь. А
есть такие, которые, витая в мечтах, настолько теряют ощущение реальности,
что даже не замечают, как пересекают барьер. Им хочется всего лишь
ненадолго отвлечься от земной суеты, но ворота захлопываются за ними. Мне
трудно ответить на твой вопрос, Кинросс, но, возможно, этот мир будут
населять поэты и мизантропы.
- Меня интересует, можно ли проходить через ворота в обратную сторону?
- Да. Некоторые солдаты из Тибести вернулись обратно. Или убежали. Или
их изгнали оттуда. Но каждый, кто собирается вернуться обратно, рискует
оказаться в океане. Я подозреваю, что ворота движутся по восемнадцатой
параллели или где-то рядом.
- Крюгер, женщина хочет вернуться. Мы должны найти способ, как
возвратить ее домой.
- Нет. Отсюда я не выпущу никого. Особенно женщин.
- Крюгер, у нас нет никакого права...
- У нас есть такое право. Вернее, обязанность. Она бы здесь не
оказалась, если бы подсознательно не желала этого. Возможно, на какое-то
мгновение она возненавидела весь мир. Теперь она принадлежит нам, и она
нам нужна.
- Крюгер, я не собираюсь подчиняться тебе. Я...
- Ты не сможешь пройти через барьер без моей помощи.
- Давай пока оставим этот спор, - сказал Кинросс. - У меня есть и
другие вопросы. Что это за черные карлики и пепельно-серые женщины?
- Это природные духи - думаю, именно такое название подходит им больше
всего. Я забрал их у Фея и Бо-Бо, превратив этих двух в бесчувственных
существ. Теперь мир может частично развиваться сам, и мое бремя стало
легче.
- Мне жалко Фея, - впервые за все время сказал Гарсия. - Хотя,
признаться, я здорово ненавидел эту крысиную рожу.
- Именно так ты хотел поступить и со мной? - вздрогнув, спросил
Кинросс.
- Нет, - торжественно произнес серебряный голос. - Ты, Кинросс,
относишься к совершенно другому типу людей. Ты мог бы помочь мне разделить
бремя ответственности за этот мир. Вдвоем мы бы сделали его прочным. А от
Бо-Бо и Фея почти ничего не осталось.
- Крюгер, - неуверенным голосом спросил Гарсия, - ты хочешь сказать,
что на самом деле все эти демоны - мысли Бо-Бо и Фея?
- Большинство из них, - подтвердил серебряный голос. - Но некоторые
принадлежат Кербеку. А некоторые из них твои, Гарсия. Каждый из вас дает
этому миру своих демонов, связывая его все новыми узелками.
- Не нравится мне все это, - сказал Гарсия. - Крюгер, я не хочу плодить
демонов.
- Ничего не поделаешь, Гарсия. У тебя их миллионы. К тому же, на самом
деле ты ничего не теряешь. Ты просто, так сказать, растворяешься в этом
мире. Каждый раз, когда ты заставляешь себя увидеть в этом мире нечто
новое, это стоит тебе десяток-другой демонов. Понимаешь?
- Нет! - нахмурился Гарсия.
- Думаю, со временем поймешь. А если нет, попроси, чтобы Кинросс
объяснил. Все не так уж плохо, Гарсия. Когда ты потеряешь всех своих
демонов, то, может быть, превратишься в поэта или мечтателя.
- Крюгер, - сказал Кинросс, - ты все еще обижаешься на меня за то, что
я отказался тогда тебе помочь?
- А ты - за то, что я все это начал, подложив бомбу в трюм "Иксиона"?
- Не знаю... Даже не знаю...
- Вот и я не знаю, Кинросс. Давай считать, что мы квиты. Мне нужна твоя
помощь.
- Где твое тело, Крюгер? Ты можешь его оживить?
- Оно здесь, над водопадом. Я уже начинаю представлять, каким образом я
могу оживить его и торжественно спуститься в этот мир. Но это дело
далекого будущего.
- А жажда, Крюгер? Она все еще продолжает тебя мучить?
- Да, Кинросс. Она просто разрывает меня на части. Не знаю, сколько мне
удастся выносить эту пытку.
- Разве тебе не помогает связь с Феем?..
- Только ты был способен мне помочь, Кинросс. Но после того как ты
ослушался моего приказа, мне не от кого ждать помощи.
- Прости, Крюгер. Мы можем идти?
- Идите и служите нашему миру. Постарайтесь почувствовать радость.
- Пошли, Гарсия, - сказал Кинросс мексиканцу, и они отправились в
обратный путь. Перед выходом Кинросс внезапно остановился.
- Давай сядем и немного поговорим об этих демонах, Гарсия, - предложил
он. - Я не готов ко встрече с Мэри Чедвик.
Когда Кинросс и Гарсия вернулись обратно, возле костра стояло около
дюжины людей, среди них несколько женщин. Высокий и стройный мужчина в
кожаной куртке, серых штанах и тяжелых сапогах вышел к ним навстречу. У
него были ярко-рыжие волосы.
- Господин Кинросс? - спросил он. - Позвольте представиться, и, кстати,
прошу прощения, что мы воспользовались вашим костром. Мое имя - Фридрих
фон Ланкено.
Мужчины обменялись рукопожатием. Кинросс с любопытством рассматривал
незнакомца, который, казалось, не проявлял ни малейшего беспокойства.
- Мисс Чедвик сказала, что вы являетесь, так сказать, лейтенантом
господина Крюгера, - сказал фон Ланкено. - Все эти люди случайно
встретились по пути сюда. Нам бы хотелось услышать разумное объяснение
того, что с нами произошло.
Сгрудившиеся возле костра люди загомонили.
- Тихо, - скомандовал им фон Ланкено. - Сейчас господин Кинросс
обратится к тем, кто понимает по-английски. Затем я переведу его речь
остальным.
Кинросс рассказал им историю про солдат из Тибести и про моряков с
"Иксиона". Он постоянно следил за выражением лица Ланкено. Тот ни разу не
выказал удивления, но его глаза возбужденно горели, и он постоянно кивал в
знак одобрения. После того как Кинросс закончил свой рассказ, он попросил
Гарсию повторить то же самое по-испански. Затем Кинросс отвел Ланкено в
сторону.
- Не могли бы вы рассказать, каким образом попали сюда? - спросил он.
- Это случилось тогда, когда я почти достиг вершины горы Сахама в
Боливии. Я был один.
- А другие?
- Они попали сюда из самых разных уголков земного шара. Бразилия,
Родезия, Новые Гебриды, Австралия, Мозамбик.
- Думаю, что Крюгер не ошибся, когда предположил, что ворота
перемещаются вдоль восемнадцатой параллели, - пробормотал Кинросс.
- Это можно определить довольно точно, опросив людей, - сказал Ланкено.
- Кстати, рано или поздно, господин Кинросс, мне захочется поговорить с
герром Крюгером, если это возможно.
- Пожалуйста. Я ведь не его секретарь. Но предупреждаю: он никому не
позволит вернуться обратно.
- Ни за что на свете я не согласился бы вернуться в старый мир! - с
жаром сказал Ланкено. - Еще в далеком детстве я услышал историю о солдатах
из Тибести, - продолжал он. - Юношей я направился в Тибести, чтобы найти
это место, но, в отличие от герра Крюгера, не смог его обнаружить. Поэтому
я начал искать свои собственные ворота среди заснеженных пиков Боливии. Я
не уверен, господин Кинросс, что вошел в этот мир через вашу дверь, но
убежден, что я хочу здесь остаться.
- Мэри... Мисс Чедвик тоже придерживается такого мнения, - с грустью
сказал Кинросс. - Я никогда и не предполагал, что столь многие захотят...
- его голос дрогнул.
- Простите, что прерываю вас, - сказал Ланкено. - Но сбылась моя самая
сокровенная мечта, и меня переполняют чувства. Если вы позволите, я нанесу
визит герру Крюгеру прямо сейчас.
Он поклонился и пружинистым шагом пошел прочь. Внезапно рядом с
Кинроссом возникла австралийка, пристально следившая за Ланкено.
- Ты слышала, что он сказал, Мэри? Но я знаю, что мы можем вернуться в
наш прежний мир, хотя это и сопряжено с опасностями. Как только я
что-нибудь придумаю, я дам тебе знать.
Мэри, казалось, даже не слышала слов Кинросса. Она с восхищением в
глазах смотрела вслед удаляющемуся Ланкено.
- Вот это да! - произнесла она. - Настоящий мужчина!
Кинросс вернулся к костру. Он буквально кипел от возмущения; Гарсия
разговаривал с группой латиноамериканцев, среди которых было три женщины.
Кинросс подошел к родезийцу, крупному мужчине с мучнистым цветом лица,
одетому в широкие шорты. Его звали Питер Уайт.
- Что вы обо всем этом думаете? - спросил Кинросс.
- Тут довольно неплохо, - ответил он. - Словно вернулся в детство.
Кинросс поморщился.
- Знаете, Уайт, если мы как следует постараемся, то сможем вернуться
обратно через эти ворота.
- Я никогда не захочу этого, - спокойным голосом ответил родезиец. -
Мне здесь хорошо.
- Но со временем, когда вам все надоест...
- Надоест? Знаете, Кинросс, последнее, что осталось у меня в памяти от
старого мира, это как я умирал в вельде от лихорадки. Сны... Видения... Я
не собираюсь возвращаться обратно.
- Вы считаете, что все это вам снится?
- Да, это сон. Приятный сон, и у меня нет желания просыпаться.
Кинросс отошел в сторону, горестно качая головой. Гарсия все еще
объяснял что-то по-испански стоявшим у костра людям. Бесцельно побродив
несколько минут, Кинросс прилег у хлебного дерева, растущего недалеко от
костра. Он чувствовал себя усталым и раздраженным. Со склона спускались
еще двое - мужчина и женщина. Пусть ими займется Гарсия, подумал Кинросс и
закрыл глаза.
Через несколько часов из рощи вышел фон Ланкено с сияющим от радости
лицом. Он созвал своих людей и рассказал, в чем будут заключаться их
обязанности. Каждому вменялось собирать утром определенные фрукты или
ягоды, а затем приносить их к пещере и складывать на каменный алтарь.
Затем он приказал соорудить хижины. У Уайта оказался топор, а у одного из
мозамбикских негров - мачете. Когда фон Ланкено убедился, что все
принялись за работу, он присоединился к Кинроссу, лежавшему под хлебным
деревом. Вскоре к ним подошел и Гарсия.
- Я долго беседовал с герром Крюгером, - сказал фон Ланкено, сев и
обхватив колени своими длинными руками. - Он столько всего рассказывал о
вас, господин Кинросс.
- Что именно? - прищурившись, спросил Кинросс.
- Он рассказал мне о той особой связи, которая существует между вами.
Нечто такое, что помогло вам попасть в этот мир. Он сам еще до конца в
этом не разобрался. Но уверен, что вы должны быть его посредником в этом
мире.
Кинросс ничего не ответил. Фон Ланкено тяжело вздохнул и продолжил:
- Я с удовольствием буду вам подчиняться, господин Кинросс, и выполнять
все ваши приказания.
- Мне не нужны ни власть, ни ответственность, - сказал Кинросс. -
Можете сами брать на себя командование, господин Ланкено, только, ради
Бога, оставьте меня в покое.
- Если вы хотите остаться в стороне, то мне не останется ничего
другого. Но я надеюсь, вы позволите мне обращаться к вам за советом.
- О, конечно, - устало ответил Кинросс.
- Вы знаете, все это так восхитительно, что у меня просто голова кругом
идет.
- Мне знакомы ваши чувства. Нам пришлось здесь столкнуться с явлениями,
которым мы не можем найти объяснения. Не стану отрицать, в юности я немало
думал об этом и прочитал много нелепых книг. Но сейчас мне кажется...
- Вы слишком серьезны, Кинросс. У нас есть новый мир, и ему совсем не
обязательно быть копией старого. Мы можем упростить химию,
систематизировать минералогию... Разве это не поражает ваше воображение?
- Вам не удастся преодолеть законы сохранения энергии, господин
Ланкено. Чем больше здесь появится людей, тем труднее будет совпадать с
ними. Крюгер сам мне об этом сказал, и я считаю, что он не ошибся.
- Герр Крюгер никогда не причислял себя к сторонникам второго Закона
термодинамики, иначе никого бы из нас тут не было. И большинство из тех,
кто появляется в этом мире, теряют человеческую сущность. Вы же сами об
этом прекрасно знаете.
Фон Ланкено окинул взглядом Гарсию и продолжил:
- Я просто в восторге от того, что люди разлагаются на элементы,
обогащая окружающий их мир. Это замечательно, когда стирается грань между
субъектом и объектом. Вы только представьте, какую огромную энергию мы
можем взять у этих людей! Каждое дерево и камень будут иметь свои
индивидуальные особенности, частичку человеческой души. О, Кинросс, этот
ваш второй закон действует только в старом мире. А в этом мире будут
править магия и волшебство, пока не наступит конец истории.
Кинросс нахмурился.
- Да? И мы будем спокойно следить за тем, как люди разлагаются на
первоэлементы? Фей и Бо-Бо...
- На начальном этапе жертвы неизбежны, но больше подобного не
повторится. Что же касается остальных, то мы разработаем специальные
ритуалы, которые помогут нам контролировать процесс распада личности. Мы с
герром Крюгером уделили довольно много времени обсуждению именно этого
аспекта.
- Что-то я запутался, - вмешался в разговор Гарсия. - Вы считаете, что
меня это тоже коснется? А если я не захочу распадаться на элементы, что
тогда?
- Вряд ли вы сможете этому помешать, господин Гарсия. К тому же, после
этого вы станете гораздо счастливее.
- Вы говорите точно так, как и Крюгер. Кинросс, что это все значит?
- Он имеет в виду, что пустота этого мира растворяет нас независимо от
нашего желания. Это можно сравнить с комочком соли, который растворяется в
пресной воде.
- Пустота? А разве ее не существовало в старом мире?
- Лишь в таких местах, как, например. Атлантический океан...
- Ага, понятно. А вообще-то старый мир уже настолько насыщенный, что
соль в нем больше не растворяется.
- Именно. Наоборот, комочек соли обрастает новыми кристаллами.
- Это напоминает мне о нашем утреннем разговоре. Мы отдаем этому миру
своих демонов.
- Демоны? - перебил Ланкено. - Именно об этом и говорил мне герр
Крюгер.
- Странно, но теперь, кажется, я начинаю понимать, - медленно произнес
Гарсия.
- Ты даже не замечаешь, как теряешь своих демонов, - заметил Кинросс.
- Хорошо, пусть я потерял нескольких демонов. Но меня, как и раньше,
зовут Джо Гарсия, и мой желудок работает нормально.
- Магия имен - самая старинная в мире, господин Гарсия. Нет более
могущественного способа, чтобы удержать демонов при себе, - сказал
Ланкено. - Мы дадим жителям деревни новые имена.
- А почему вы и Кинросс считаете, что ваши демоны останутся с вами?
- Мы тоже теряем собственных демонов, но реже, чем остальные. Очевидно,
мы с господином Кинроссом обладаем иной силой.
- Он прав, Гарсия, - сказал Кинросс. - Ты можешь быть просто суммой
всех своих демонов, а можешь быть самим собой, но чувствовать, что твои
демоны рядом.
- Демоны, господин Гарсия, - хмуро сказал Ланкено, - это частички ваших
воспоминаний, хороших или плохих, веселых или грустных.
- Воспоминания навсегда остаются с нами, - заметил Кинросс, - но то,
что мы не испытали - упущенные возможности, несостоявшиеся встречи,
сомнения, сожаления - все это и составляет бремя, которое мы всю жизнь
носим с собой.
- Я вижу, господин Кинросс, мы нашли с вами общий язык, - сказал фон
Ланкено. - Мы теряем демонов, от которых хотим избавиться и сохраняем тех,
которые умножают нашу силу. Но жители деревни будут терять и тех, и
других.
- Понятно, - сказал Гарсия. - Продолжайте.
- Я бы хотел отметить, что в безлюдных местах не составляет труда
избавиться от демонов. Скажем, высоко в горах я терял тысячи демонов. Но в
Париже или Берлине они возвращались обратно десятками тысяч... Я просто
восхищаюсь Кербеком, - продолжал фон Ланкено. - Он позволил нам избавиться
от всех наших демонов разом. Это счастье, поверьте. Или взять этого
черного гиганта, Бо-Бо. За разум, господин Кинросс, надо платить высокую
цену. Мы должны уберечь от этого жителей нашей деревни. Они не должны
страдать. Надеюсь, вы и господин Гарсия поможете мне разработать
специальные ритуалы, чтобы помочь пионерам этого мира избавиться от
отягощающего их бремени.
- Мы подумаем, - задумчиво ответил Кинросс и отвернулся.
- Я сделаю все, что от меня зависит, - сказал мексиканец.
Ланкено попрощался и отправился наблюдать за строительством деревни.
- Кинросс, - сказал Гарсия, - что-то говорит мне, что за свой разум ты
расплачиваешься демоном размером с "Куин Мэри".
Крюгертаун, так они назвали свою деревню, был построен за один день. У
Мэри была отдельная хижина, Кинросс и Гарсия построили себе хижины чуть
ниже по реке, неподалеку от рощи. Фон Ланкено жил в деревне. Каждое утро
Гарсия с Кинроссом собирали бананы и плоды хлебного дерева, которые затем
относили к пещере и оставляли на каменном алтаре. Гарсия часто помогал
Ланкено, который придумывал различные ритуалы для жителей деревни. Кинросс
отказывался принимать в этом участие и бродил по холмам, не обращая
внимания на черных пигмеев и серых женщин, которых с каждым днем
становилось все больше. Иногда он видел Кербека, который гонялся за
туземцами. Не раз Кинросс пытался поговорить с ним, рассказывая, что
Крюгер лишил гиганта человеческого облика. Но Кербек лишь мычал в ответ, и
Кинросс не знал, понимает его швед или нет. Мэри тоже держалась особняком,
а вокруг нее всегда парили птицы: малиновки, жаворонки, колибри и
белоснежные голуби. При встрече Кинросс пытался поговорить с Мэри, но та
совсем не слушала его, рассеянно глядя по сторонам.
- Этот мир поглощает тебя, Мэри. Ты постепенно растворяешься в нем,
теряя себя. Разве тебе не хочется вернуться обратно в Куинсленд, пока еще
существует такая возможность? Потом будет слишком поздно.
- Здесь птицы, - ответила она. - Мне тут хорошо.
- Это не ответ, Мэри, - раздосадованно сказал Кинросс. Он посмотрел на
ее алые губы, темные брови, ясное лицо. Ему вдруг захотелось обнять ее, и
Кинросс положил ей руку на плечо. Но она выскользнула из его объятий.
- Мэри, я должен вернуть тебя в Куинсленд. Это моя обязанность.
Но она пошла прочь, напевая себе под нос незатейливую мелодию. Кинросс
хмуро проводил ее взглядом. Вскоре он увидел ее стоящей с Кербеком на
вершине холма. Казалось, они о чем-то беседуют...
Каждый день в деревне появлялись новые жители. Они приходили по одному,
по двое, по трое. Однажды Кинросс спросил у Ланкено:
- Как вы думаете, долго ли это будет продолжаться?
- Число новоприбывших постепенно сокращается, - сообщил фон Ланкено.
Очевидно, большинство желающих уже попали в этот мир. К тому же, и это
тоже следует иметь в виду, по мере заполнения этого мира, он начинает
понемногу терять свою привлекательность.
- Но когда же наступит предел?
- Надеюсь, до этого еще далеко. Нам нужны тысячи людей, чтобы создать
полноценное общество. Нам также потребуется расширить границы этого мира.
Сейчас, по моим подсчетам, наш мир составляет всего лишь пять миль в
диаметре.
- А разве Крюгер не может расширить границы?
- В принципе, да, но это потребует от него невероятных усилий. Хотя
все, что лежит за барьером, вообще не имеет никаких границ. Разве это не
восхитительно, господин Кинросс?
- Скорее, угнетающе, - мрачно ответил Кинросс.
- Но почему же? Ведь чем больше населения, тем больше нам понадобится
жизненного пространства. Я думаю, со временем мы можем сделать наш мир
сферическим и вообще отодвинуть барьер реальности в другое измерение.
- Кто это - "мы"? - резко спросил Кинросс. - Вы и Крюгер?
- Нет, все мы. Все наше сообщество. Вы тоже сможете принять участие...
- Покорнейше благодарю, господин Ланкено.
Тот поджал губы.
- Господин Кинросс, - торжественным тоном произнес он, - в любое время,
как только вы пожелаете, вы сможете занять положение, которое по праву
принадлежит вам в этом мире. И я искренне призываю вас сделать это. Я
возложил на себя руководство только потому...
- Я не хочу принимать в этом никакого участия! Проклятый Крюгер и его
проклятый мир. Что он сделал с девушкой по имени Мэри Чедвик!
- Герр Крюгер любит вас, господин Кинросс. В связи с особыми
обстоятельствами вашего появления в этом мире мы и господин Гарсия
являемся как бы органами осязания. Он может воспринимать этот мир только
через всех нас, а также через туземцев, живущих на холмах.
- Я не слишком хорошего мнения о Крюгере. Надеюсь, он до сих пор сходит
с ума от жажды.
Фон Ланкено предупредительно поднял руку.
- Он до сих пор страдает от жажды, - тихо произнес он, - и вы слишком
жестоки, господин Кинросс. Уж если вам необходимо кого-нибудь ненавидеть,
выберите меня, но не герра Крюгера.
Кинросс задумчиво окинул его взглядом.
- И зачем вы только бреетесь каждый день? - сказал Кинросс.
Развернувшись, он быстрым шагом пошел прочь.
Обернувшись через некоторое время, он увидел, как Мэри Чедвик
разговаривает с фон Ланкено, весело улыбаясь. Кинросс мрачно выругался.
Вечером того же дня Кинросс предложил Гарсии попытаться перейти обратно
через барьер. Мексиканец отказался, сославшись на то, что занят,
разрабатывая вместе с фон Ланкено новый ритуал для жителей деревни.
- Как хочешь, - сказал Кинросс, - тогда я сделаю это сам. Просто не
буду верить в то, что он существует, и пройду через него безо всякого
труда. Точно так же, как я это сделал в океане.
- И тогда ты снова окажешься в баркасе, где тебе тут же перережут
горло, - ответил Гарсия.
Кинросс боролся с барьером весь день. Он подошел вплотную и
почувствовал знакомое головокружение. Затем в воздухе перед ним возникало
ухмыляющееся лицо Крюгера в окружении птиц, и он снова оказывался в миле
от холма. Измученный и раздосадованный Кинросс под вечер вернулся домой.
Ланкено назвал это миром магии, подумал он. Но если птицы могут
перелетать через барьер, то я тоже могу его преодолеть. К тому же, я делаю
это ради Мэри. Если бы она только согласилась мне помочь...
Кинросс решил совершить еще одну попытку во время ближайшей грозы,
когда Крюгер будет слишком занят со своими демонами дождя. Однажды утром,
несколько дней спустя, небо внезапно потемнело, возвещая о приближении
грозы. На склонах холма неистово плясали пигмеи. В порывах ветра носились
едва видимые тени серых женщин. Как только на землю упали первые капли
дождя, Кинросс стал подниматься по склону холма.
По мере приближения к барьеру гроза стала усиливаться. Гремел гром, и в
сверкании молнии Кинросс видел беснующихся демонов. Носящиеся над головой
серые женщины оглашали окрестности своими жалобными стонами.
Целый день он сражался с барьером, выкрикивая проклятия в адрес
Крюгера. Он падал на землю и поднимался, каждый раз обнаруживая себя вдали
от заветного места. Он тяжело дышал, и все тело ломило от боли и
усталости. Наконец, он был вынужден признать тщетность своих усилий и стал
медленно спускаться в долину.
- Ничего, Крюгер, - прохрипел он, - в следующий раз я одолею тебя!
Гроза стихала по мере того, как он приближался к деревне. Увидев
наполненные водой овраги, Кинросс позлорадствовал, что по крайней мере он
заставил Крюгера разрушить деревню фон Ланкено. Как только он подошел к
долине, дождь полностью прекратился. Через полмили он увидел, что деревня
ничуть не пострадала.
Когда он приблизился к своей хижине, из кустов вышла Мэри. На голове и
плечах у нее сидели белые голуби. Она странно улыбнулась Кинроссу.
- Ты что, Аллан, ходил купаться?
Он глупо уставился на ее сухую одежду.
- А разве здесь не бушевала гроза?
- Нет, немного покапал дождь, но тут же прекратился, - ответила с
улыбкой Мэри. - Иди в хижину и высуши одежду. Ты выглядишь таким усталым.
Прихрамывая, он зашел в свою хижину и сбросил с себя мокрую одежду.
Она улыбнулась и назвала меня Алланом, подумал он. И здесь не было
дождя. Назвала меня Алланом. Проклятие...
Однажды утром, гуляя далеко от деревни, Кинросс услышал странные звуки.
На поляне он увидел Питера Уайта, который вместе с двумя жителями деревни
пытался срубить толстый вяз. Бородатый родезиец загорел и выглядел сильным
и крепким. Все трое заметили Кинросса, но избегали смотреть в его сторону,
как и остальные жители деревни.
- Уайт! - позвал Кинросс. - Подойди сюда!
Родезиец не обратил на него никакого внимания.
- Приказываю именем Крюгера! - разозлившись, закричал Кинросс.
Уайт неохотно подошел к краю поляны.
- Уайт, ты ведь раньше был настоящим мужчиной, - сказал Кинросс. -
Разве ты не хочешь стать им снова?
- Я и так мужчина, - спокойно ответил родезиец.
- Мужчине нужна жена. У тебя есть жена, Уайт?
- Скоро герр Крюгер даст мне жену.
- Да при чем здесь Крюгер, черт побери! Я имею в виду там, откуда ты
пришел. В Родезии.
- Я всегда был здесь.
- Неправда. Ты пришел сюда из другого мира и если постараешься, то
вспомнишь его. Ну, давай же!
Родезиец нахмурился.
- Тогда я был другим. То был плохой мир.
- Неважно! Приказываю тебе именем Крюгера вспомнить свою жену и детей!
Лицо родезийца потемнело.
- Много жен и много детей. Мы жили под землей в туннелях, которые
копали всю жизнь. Один из туннелей вывел меня в мир Крюгера. Я вышел из
тьмы к свету. Это все, что я помню.
- Ладно, возвращайся к своей работе, - сказал Кинросс.
Уайт даже не пошевелился.
- Сначала вы должны снять с меня имя Крюгера, - сказал он.
- Хорошо, я снимаю с тебя его имя.
- Еще один раз. Вы два раза заклинали меня его именем.
- Ладно, снимаю еще раз. Иди работай!
Родезиец повернулся и пошел прочь. Через несколько секунд Кинросс
услышал, как топоры снова застучали по дереву.
Вернувшись в хижину, Кинросс долго не мог уснуть. Его одолевала ярость.
Мир Крюгера. Учение Крюгера. Ни слово, ни мысль, ни образ. Только
действие. Что способно помочь? Какое бездумное, слепое действие?
Кинросс решил, что больше не станет приносить фрукты на алтарь Крюгеру.
От этой мысли ему стало легче, и он заснул.
Проснувшись рано утром, Кинросс пошел в рощу, где позавтракал фруктами.
Бродя без цели по окрестностям долины, он вышел к стене темного леса,
отделявшего долину от пещеры. Повинуясь внезапно появившемуся чувству, он
вошел в лес и скоро оказался на поляне. Двое жителей деревни - мужчина и
женщина - складывали фрукты на каменный алтарь. У входа в пещеру, как
всегда, сидел Сильва. Кинросс пытался поговорить со стариком, но тот лишь
раскачивался из стороны в сторону и что-то бормотал про демонов. Кинросс
пожал плечами, развернулся и пошел обратно в долину.
Это было прекрасное утро. В лазурном небе летали разноцветные птицы, в
зеленой траве пестрели цветы. По деревне бродили жители в нарядных
одеждах. Недалеко от хижины Мэри горел костер, и Кинросс почувствовал
приятный запах древесного дыма. Ему хотелось насладиться таким
замечательным утром, но что-то мешало ему слиться с жителями деревни в
порыве радости. Он бесцельно ходил по деревне, бродил по фруктовым рощам,
тщетно пытаясь придумать, какое именно действие требуется совершить, чтобы
вырваться из этого мира. После долгих часов мучительных размышлений он
решил вернуться в хижину и там попытаться преодолеть барьер.
Кинросс лег ничком на пол и несколько часов провел в таком положении,
стараясь расслабить все свои мышцы и освободиться от мыслей. Наконец он
услышал в воздухе знакомый серебряный голос.
- Кинросс, я хочу есть и пить. Принеси мне фрукты.
- Нет, эта роль не для меня. У тебя сотня людей, для которых будет
счастьем обслуживать местного божка.
- Я должен получать это от тебя, Кинросс. Мы связаны незримой нитью. Я
спас тебе жизнь, а ты силой своей воли помог мне перенести сюда мое тело.
Ты передо мной в долгу.
- Я не согл
