Фредерик Пол. Те, кого принимают в расчет
страница №2
... жил еще два годапосле этого. Нас вместе возили на планету Бес. Мы с ним виделись
нечасто, но после его смерти я все-таки увидел его. Они препарировали
его тело, чтобы изучить анатомию человека. Я думаю, они хотели...
Джерофф снова запнулся, опустил голову, однако через минуту
задумчиво продолжал:
- Гормены, исследуя рефлексы и еще что-то, причиняли мне ужасную
боль. Я просил их убить меня, но они отказывались. Я умолял их. А
Скиннера они убили. Прямо там, в Доме Моргана. У него был пистолет, и он
пристрелил шестерых. Затем гормены отвезли меня на Бес для... Ну, доктор
Брэбент говорил, как это называется. Лет десять после смерти Чепмена
меня кормили какой-то кашей и все это время наблюдали за мной. Временами
они не беспокоили меня в течение нескольких недель. От каши иногда
ужасно тошнило. Как видите, они хотели знать буквально все. Они провели
массу экспериментов, иногда очень болезненных. - Старик потер большой
белый шрам на руке и снова заговорил. - С месяц назад гормены снова
привезли меня сюда. Тогда я не знал зачем, а сейчас догадываюсь. Я
думаю, они засекли "Первопроходец П" своим радаром, если у них вообще
есть радары. Или, возможно, вы отправили какое-то сообщение, и гормены
перехватили, и потому отправили меня сюда. Наверняка они собирались
использовать меня как приманку. Поставить где-нибудь на открытом месте,
а самим притаиться в засаде. Но все случилось иначе. Они...
Джерофф разрыдался.
Гибсен поднялся на ноги и прорычал:
- Хватит. Пусть отдыхает.
Он решительно повернулся к охраннику. Но де Джувенел придержал его
рукой. Штурман мгновение смотрел на маленького смуглого человечка и
потом кивнул:
- Ладно. Я ничего не стану делать.
Рей уже засыпала, лежа на полу возле спокойно посапывающего
ребенка, когда рука Гибсена легла ей на плечо.
- Военный совет. Давай, просыпайся. Гормон ушел. Она посмотрела в
сторону двери - охранника не было. В комнате стояла почти кромешная
тьма, только со стороны освещенных зданий напротив проникало немного
света. Отсюда были видны скромное убранство комнат и темные фигурки
чужаков.
- Просыпайтесь, - громче сказал Гибсен, толкая носком ноги Мери
Марн и ее мужа, которые тут же спали вместе. - Де Джувенел? Ты встал?
Ретти?
Наконец все проснулись. Гибсен продолжал командовать:
- Ретти, стань у двери. Неизвестно, сколько это существо будет
отсутствовать. Смотри внимательно. Он повернулся к Марну.
- Лейтенант, ты старше меня по званию. Может, хочешь взять
руководство в свои руки? Марн покачал головой.
- Я еще не совсем владею рукой. Да и какая разница, кто сейчас
руководит.
- Может и так, - согласился Гибсен. - Нас оставили без охраны.
Думаю, нужно как-то пробираться к ракете. Ну, что вы об этом думаете?
Рей затаила дыхание, затем выпалила:
- Но в ракету все не поместятся!
- Полетит только кое-кто из нас, - уточнил штурман.
Сэм Джерофф приподнялся на локте и слабо застонал. Гибсен грубо
закончил:
- Это так. Пара человек вынуждена будет остаться.
Уэнсли резко возразила:
- Это несправедливо! А как же дети? - Гибсен отрицательно покачал
головой. - А Сэм Джерофф? А доктор Брэбент? Его даже нет с нами, как мы
можем оставить его?
- Но он же нас оставил.
- Да, но...
- Заткнись, Рей! - Голос Гибсена стегал, как кнут погонщика коров.
- Сейчас не время говорить о справедливости. Речь идет о нашей жизни или
смерти.
Он подошел к окну, кивнул куда-то головой и продолжал:
- Ракета стоит вон там. Гормонов не видно, хотя их возня в доме
слышна. Я смогу добраться к ракете незамеченным. Обещаю. За пять минут я
введу все необходимые параметры полета в компьютер, и он выведет нас на
орбиту "Первопроходца П". Но там предстоит подлететь к самому кораблю,
поэтому в ракете должен быть запас мощности. Это значит, - он запнулся,
- что полетят не более трех человек.
- Трое...
- Три живых человека, - грубо оборвал Гибсен, - все же лучше, чем
гибель всех! И пока капитан Сэррелл болтается там на орбите, сытый и
счастливый, гормены вычислят корабль и накроют его вместе с нами.
- Нет, - решительно заметила Рей. - Нужно подождать Брэбента.
- Да черт с ним, с Брэбентом! Он ушел к горменам. Если они ему так
нравятся, пусть с ними и остается!
Рей покачала головой. Она не хотела ничего слушать и продолжала
отстаивать свою позицию.
- Неужели вы не понимаете? Он вернется и принесет необходимые нам
сведения. Какое вы имеете право думать, что он уже не с нами и останется
у гормонов? Он использует любую возможность, чтобы выведать их слабые
стороны. Они...
- Они не имеют слабых сторон, - вставил Сэм Джерофф и взял ее за
руку. - Послушайте меня, девушка! Я боюсь здесь оставаться, но это не
имеет значения. Он прав. Пусть летит! Мы здесь все равно умрем.
- Правильно, - продолжал Гибсен. - Ну, а сейчас пробираемся к
ракете. Рей, твое предложение отклоняется. Де Джувенел, оставайся пока
здесь, а я попробую проскочить к кораблю. Как только я попаду внутрь,
любого гормона, приблизившегося к ракете, ты должен...
- Гибсен! - взволнованно зашипел от двери Ретти. - Иди сюда и
посмотри.
Все приблизились к окнам и двери.
В небольшом сквере возле дома суетились гормены. Их было около
дюжины, и они молча копошились у разведывательной ракеты.
- Нам нужно подождать, - решил Гибсен. - Может, они уйдут.
- Они, по-моему, не собираются уходить, - зашептала Рей. -
Посмотри, Гибсен! Что они там делают?
Коренастые, ловкие существа толпились у люка ракеты. Издали они
походили на массивных кроликов. Часть из них уже находилась в ракете.
Те, что были снаружи, выстроились цепочкой и из ракеты начали передавать
какие-то предметы: металлические ящики с множеством переключателей и
торчащими проводами.
- Они разобрали всю аппаратуру! - воскликнул лейтенант Марн,
осторожно поддерживая сломанную руку. - Гибсен, ты представляешь, что
это значит? Мы же не сможем теперь улететь, даже если удастся захватить
ракету!
- Это точно, - удрученно пробормотал Гибсен. - Очень разумно, а? А
как вы думаете, кто это им посоветовал?
Его перекосившееся лицо повернулось в сторону Рей Уэнсли.
Оглушенная новой неприятностью, она молчала. Гибсен же просто излучал
ярость:
- Очень мило, да? Гормены все о нас знают, не так ли? И только из
одного источника они могли все это узнать - от твоего любимого мозголова
- Брэбента!
V
Всю ночь напролет площадь перед домом, где находились земляне,
озарялась яркими вспышками. Они высвечивали серые фигуры гормонов,
грузивших изуродованную аппаратуру на какую-то телегу с огромными
колесами. Для Гибсена это зрелище было невыносимым; он стоял на коленях
у окна, и от каждого удара по его родным компьютерам его сердце
сжималось от боли. Но даже ярость не могла победить сон, и Гибсен уснул
прямо у окна.
Утром его разбудила Рей Уэнсли. Она проснулась от крика ребенка,
покормила его, сменила мокрые пеленки и устроила в углу комнаты.
Откидной столик загораживал малыша, чтобы кто-нибудь нечаянно не
наступил на него.
От этой возни Гибсен и проснулся. Он сел и мрачно огляделся вокруг.
Площадь перед домом уже опустела. Утренний воздух был холодным и
влажным. В комнату проникал сумрачный свет.
- По-моему, они закончили, - прошептал штурман, кивнув в сторону
площади.
Но Рей занимали иные проблемы. Она обнаружила, что осталось всего
три бутылочки с детским питанием, если не считать немного грудного
молока матери. Желание Мери кормить ребенка грудью было само по себе
прекрасным, но у нее было слишком мало молока. Поэтому требовалось найти
какой-нибудь заменитель.
Рей сказала об этом Гибсену, но тот только пожал плечами:
- Три бутылочки хватит на весь день, не так ли? Ну, а дальше
что-нибудь придумаем.
- У нас также нет чистых пеленок. Гибсен встал и направился к
двери. Там он задержался и злобно бросил через плечо:
- Попроси у своего друга Брэбента. Он в прекрасных отношениях с
местной властью.
Гибсен рассердил девушку, но этого он и добивался. Злость - очень
мощное оружие, способное разрушить любое чувство. Он надеялся, что
достаточно разозлил Рей, чтобы ее нежная привязанность к этому психологу
дала трещину.
Гибсен считал, что поступает справедливо, поскольку был почти
уверен, что Брэбент продался гормонам. Кроме того, это входило в его
планы. Несмотря ни на что, еще оставалась надежда на побег, и в случае
успеха ему предстоял долгий и скучный полет к Земле. Ну, а ежели Рей
полетит с ним, полет не будет таким скучным.
Только без этого мозголова Брэбента.
Гормен-охранник снова стоял у двери и все наблюдал, наблюдал. Де
Джувенел, запивая сухое печенье холодным кофе, угрюмо заметил:
- Я хотел напасть на это существо. Брэбент помешал мне. Что ты об
этом думаешь, Гибсен?
Тот ухмыльнулся.
- Я думаю, - он покосился на Рей Уэнсли и подмигнул де Джувенелу,-
что тебе нужно быстрее допивать кофе, Джо. Остальные уже готовы.
- Прекратите! Я знаю, вам не нравится доктор Брэбент, но не смейте
так говорить! У вас нет никаких оснований утверждать, что он делает
что-то не так. А тебя, Гибсен, вообще не было здесь, когда гормены
уводили его!
- Он не очень сопротивлялся, - заметил де Джувенел.
Гибсен покачал головой.
- Нет, Джо, мы не смеем так говорить. У нас действительно нет
никаких оснований.
Он подмигнул, встал и подошел к окну. В общем, он был доволен.
Невдалеке терпеливо ждала разведывательная ракета. "Может быть, - думал
Гибсен,- может, все же удастся..."
Но об этом не могло быть и речи. Без компьютера они не взлетят.
Однако если им удастся найти и восстановить все блоки компьютера... Или
что-нибудь еще. Во всяком случае, шанс был...
- Эй, Марн, иди сюда на минуточку... Что это?
Гибсен указал на один из домов. Он ничем особенным не отличался от
остальных, но внутри что-то блестело.
- Похоже на золото, - предположил Гибсен. - Джерофф, посмотри, вы
именно этот дом называли Домом Моргана?
Старик прищурился.
- Тот? Да нет. Дом Моргана вон тот, с розовой крышей. Это там они
убили Скиннера. Вы помните, после их первой высадки.
- Что же, черт возьми, это такое?
- Это их корабль, - тихо сказал Джерофф и отошел от окна.
У Гибсена перехватило дыхание.
- Их корабль?..
Он выпрямился, почти упершись в потолок. Потом резко заметил:
- Ну вот и ответ! Они изувечили наш, так мы воспользуемся их
кораблем.
Он обвел взглядом угрюмые лица.
- В чем дело? Вы не верите, что я могу взлететь на нем?
- Нет, - послышался от двери голос. - Я не верю.
Все повернулись. Брэбент и два гормена стояли перед открытой
дверью.
На мгновение воцарилась тишина. Гибсен первым нарушил ее:
- Входи, док. Нам так хотелось поговорить с тобой. Вместе с
друзьями, если хочешь. Мы им рады не меньше, чем тебе.
Брэбент вошел, мельком взглянул на Рей, однако лицо его ничего не
выражало.
Гибсен дохнул на сапфир в форме звезды, который был пришит с левой
стороны кителя, и протер его рукавом. Он всегда так делал, когда хотел
сосредоточиться и прийти в себя. Потом вежливо спросил:
- Вы хорошо провели время, док?
- Не очень.
- Ну, как же так, - он с сожалением покачал головой. - Я думал, они
знают, как обходиться с гостями. Не так ли, Джерофф?
Старик отрешенно смотрел в сторону.
- Ну, ладно. Когда ты вошел, у тебя, кажется, были какие-то
замечания относительно моей идеи? Ты сказал, что я не смог бы управлять
чужим кораблем?
- Конечно, не смог бы.
- Объясни, почему?
- Потому что ты не гормен. Тебе как штурману следовало бы понимать.
Как ты думаешь, почему они выбросили компьютер из разведывательной
ракеты?
- Именно это, - ехидно заметил Гибсен, - нам бы и хотелось узнать,
доктор Брэбент.
- Потому что он им не нужен, вот почему! Нам нужен, а им - нет. Эти
существа совсем по-другому устроены.
Чувствуя, что это правда, штурман все же не удержался, чтобы не
заметить:
- Все, что могут делать они, могу делать и я. Но на чьей стороне
ты, Брэбент?
Говард возмущенно воскликнул:
- Ты глупец! Ты думаешь, что сможешь вести ракету без компьютера?
Как бы не так! Человек не способен удержать ракету, это под силу только
сложному механизму. А он разобран. На кораблях горменов нет компьютера,
поэтому они и выбросили его из нашей ракеты. Странно? Я не думаю. Этим
все и объясняется. - Брэбент подошел к окну и протянул руку в сторону
домов. Три гормена, не двигаясь, безучастно следили за ним. - Посмотрите
туда! Видите те дома за площадью? В них полно этих созданий! И я
гарантирую, что вы не успеете выйти из этого дома, как один из них будет
стоять у вас за спиной. Они очень ловкие. Но даже если вам удастся
добраться до ракеты, неважно, какой именно, что же дальше? Без
компьютера взлететь невозможно. Вы все летали в ракетах и знаете, что
происходит во время взлета. Первые несколько секунд двигатели работают,
но ракета все еще не двигается. Потом она начинает медленно подниматься.
Где-то на пятой секунде она уже на расстоянии фута или двух от
поверхности. Но ракета для устойчивости должна набрать скорость
восемьдесят - сто километров в час, на что ей понадобится пятнадцать
секунд. За это время, друзья, вы успеете умереть несколько раз. Любое
отклонение от вертикали, даже самое ничтожное, нужно устранить, и
немедленно. А достаточно ли ты быстр для этого, Гибсен? Нет. И я нет.
Никто из землян не обладает необходимой реакцией.
Он повернулся ко всем лицом.
- Как бы эти ракеты нас не интересовали, но есть они или их нет -
это уже не имеет значения.
Гибсен хмуро наблюдал, как Брэбент подошел к стене, где в кучу был
свален их скудный запас провианта, и выбрал себе галеты. Он снова
принялся чистить свой сапфир, продолжая следить за доктором. Все
молчали, и это больше всего беспокоило штурмана. "Какое право имеет этот
мозголов прийти и разрушить наши планы? Ну, ладно, - думал он, - может,
это будет не так легко, но все же есть хоть какая-то возможность
улететь? Она должна быть. В противном случае этот сапфир окажется у
одного из толстокожих ублюдков, как игрушка для детей, вместо того чтобы
обеспечить десяток счастливых лет жизни для Роберта Гибсена, эсквайра".
Молчание нарушил де Джувенел:
- В чем дело, док? Неужели твои друзья не накормили тебя?
Брэбент, разжевывая галету, флегматично ответил:
- Нет.
"В его голосе чувствуется напряжение, - злорадно заметил про себя
Гибсен. - Значит, он тоже волнуется".
Брэбент посмотрел на оставшийся кусок галеты и положил его обратно.
- Ладно, у нас будет кое-что получше. Я договорился о тех припасах,
которые гормены вынесли из нашей ракеты.
- Что? - удивленно воскликнула Рей Уэнсли. - Но как?..
Говард выглядел почти смущенным. Голос его совсем снизился:
- Я уладил кое-какие вопросы с ними. Но мне нужна ваша помощь.
Помогите перенести эти вещи.
Де Джувенел ухмыльнулся. Рей резко спросила:
- Уладил? Какие вопросы?
Гибсен с удовольствием заметил, что лицо Рей выражает чувство,
которое, как он и рассчитывал, должно перерасти в гнев. "Прекрасно, -
думал он. - Прекрасно, может, малышка образумится!"
Брэбент кратко объяснил:
- Я заключил одну сделку. В обмен на информацию о том, как мы
устроены. Они хотят изучать нас, и мы им это позволим. За это они отдают
наши припасы и обещают не... - Он запнулся и посмотрел на Сэма Джероффа.
- Они обещают! - воскликнула Рей. - Но как ты можешь!
- У нас нет выбора, - защищался Брэбент. - Как знать, возможно, с
нашей помощью они узнают о человеческой расе то, что поможет уладить
наши отношения. Подумайте, ведь мы для них такие же чудаки, как и они
для нас. Для них встретить в космосе существ с подобным уровнем развития
цивилизации было такой же неожиданностью, как и для нас. С
психологической точки зрения мы для них такая же загадка, как и они для
нас. А это уже моя стихия. Итак, я договорился, что...
- ... что поможешь им завоевать Землю, - резко оборвал его де
Джувенел.
- Нет! Что...
- Не лги, Брэбент! - воскликнул Марн, проталкиваясь вперед и от
волнения забыв о своей руке. - Помощь и содействие врагу - это
предательство! Для тебя твоя шкура дороже всего, не так ли? Но на нас не
рассчитывай! Ты знаешь, что означает предательство?
- Заткнись! - сказал Брэбент. - У нас нет выбора. Гормены...
- Ну уж нет, господин мозголов, - вмешался наконец Гибсен.
Он оттолкнул Марна и де Джувенела и стал вплотную к Брэбенту. - Наш
выбор - или сотрудничество, или смерть. Твоя смерть, Брэбент! Или ты
думаешь, мы не сможем убить тебя!
Мгновение Брэбент спокойно смотрел на него, потом кивнул и холодно
заметил:
- Да. Я так и думал, что вы выберете именно это. Но ты и здесь
просчитался, Гибсен. Ты не сможешь убить меня. Гормены не позволят.
- Но они даже не узнают! Однажды, когда ты не будешь этого
ожидать...
- Они уже знают - спокойно сказал Брэбент. - Разве Джерофф не
сказал вам? Все гормены прекрасно знают наш язык...
VI
Брэбент и два его спутника ушли, прихватив с собой Сэма Джероффа.
Нельзя сказать, что Сэм ушел добровольно - старик ужасно кричал,
разбудив ребенка и расстроив осиротевших детей Крешенци. Однако хотел он
этого или нет - его увели. И вряд ли старика успокоило обещание
Брэбента, что ему не сделают ничего плохого.
Как только Рей удалось успокоить детей и они задремали, в комнату
бесшумно вошли несколько гормонов. Знали они английский или нет, но
говорить они явно не намеревались. Гормены рассыпались по комнате и
быстро и уверенно начали перебирать все продукты, одежду и оборудование,
которые находились в комнате.
- Гибсен! - позвала Рей. - Все идите сюда! Они что-то ищут.
Люди сбежались в комнату и в нерешительности остановились у двери,
не зная, что предпринять. Но чужаки никого не трогали, их интересовали
только вещи. Они тщательно ощупывали каждую мелочь.
- Это обыск, - предположил Гибсен. - Я думаю, они ищут оружие. Вот
потеха! Хотел бы я посмотреть, что они найдут.
Но гормены пошли еще дальше. Стальная линейка, которую при случае
можно было заострить, единственная стеклянная бутылочка для детского
питания, которую Мери захватила вместе с пластмассовыми (ее можно было
разбить на острые куски), все колющие, режущие и ударные предметы были
конфискованы.
- Вымели подчистую, - горько констатировал Гибсен. - Ну что ж,
пусть забирают. Мы здесь бессильны, во всяком случае, сейчас.
Но прибывшие не нуждались в его разрешении - они закончили обыск и
собрались у двери. И тут Рей Уэнсли впервые услышала их речь, которая
напоминала тонкое отрывистое попискивание, слишком слабое, чтобы
произвести какое-либо впечатление. Однако, без сомнения, это была речь.
Угадывались вопросы и ответы. После этого часть группы ушла, захватив
все трофеи. Трое оставшихся направились к девушке.
Она испуганно закричала. Это получилось бессознательно; слишком
быстро все произошло, так что она даже не слышала возгласов мужчин, не
видела, как два гормена встали - раз! раз! - между ней и остальными
людьми. А в это время третий подхватил ее на руки, ловко и заботливо,
как иногда мать подхватывает своего ребенка. Какая-то доля секунды - и
они уже на улице; она едва удержалась, чтобы снова не закричать.
Остальные гормены прикрыли собой дверь.
Ее перенесли через площадь в один из домов напротив. Весь дом был
наполнен щебетанием этих уродин. Они были повсюду. Рей не только не
могла их сосчитать, но даже заметить, чем они занимаются, так быстро ее
несли вверх по лестнице. Гормен, который ее тащил, не произносил ни
звука. Он быстро, без каких-либо видимых усилий, поднимался по
ступенькам; казалось, он парит в воздухе. Чем выше они поднимались, тем
отчетливее доносилась человеческая речь.
Гормен осторожно поставил ее у двери одной из комнат и, бесшумно
сбежав по лестнице, исчез.
В комнате находился Брэбент. Там также был Сэм Джерофф - это его
голос она слышала. Старик полусогнувшись сидел на стуле; закрыв глаза,
он непрерывно говорил.
Рей хотела что-то произнести, но Брэбент покачал головой и поднес к
губам палец. Он, казалось, немного удивился ее появлению здесь, но все
его внимание было поглощено рассказом Джероффа.
- ... тот, у которого на плече была зеленая пластинка. Что-то вроде
эмблемы с тремя листиками; даже не листиками, а какими-то завитушками.
Он был крупнее остальных, я бы сказал, процентов на десять. Когда мне
резали руку, он при этом использовал обе свои руки, тогда как его
напарник - только левую. Хотя тот маленький, в зеленой комнате,
накладывал мне электроды только правой рукой. При нем была небольшая
золотистая коробочка с одиннадцатью белыми точками - с одной стороны и
двумя красными - с другой. Четыре белых точки располагались в линию и...
Джерофф продолжал бубнить. "Очень странно, - затаив дыхание,
подумала Рей, - что Брэбент выведывает у старика каждую деталь о
гормонах".
Она осмотрелась по сторонам. Комната была намного больше любой из
тех, которые она видела в доме-тюрьме. Повсюду лежали какие-то
незнакомые предметы. Но они явно были принесены сюда недавно - черные
металлические ящики, золотистые ящики. Они скорее всего принадлежали
горменам. А дом, очевидно, их главный штаб или что-то вроде этого. Рей
вдруг почувствовала какой-то неприятный запах, и он ей показался уже
знакомым. Раньше она думала, что это запах Алефа Четыре, но сейчас
начинала догадываться - он исходил от самих горменов.
Потом она заметила какой-то явно не местный предмет. У него был
черный металлический корпус, а внутренности - из стекла, стали и меди.
"Этот ящик, очевидно, из нашей ракеты. Значит, аппаратура здесь! - Душа
Рей наполнилась радостью. - Все блоки перенесли сюда. Брэбент спас их.
Наверняка у него есть какой-то план. И..."
Она присмотрелась внимательнее. Там лежали магнитофон, какие-то
блоки радиоаппаратуры, несколько аккумуляторных батарей. Брэбент,
конечно, кое-что использовал в своих экспериментах, но явно не то, что
могло им пригодиться во время полета.
- "...после того, как Скиннер умер, - продолжал Джерофф. - Я тогда
долго болел. Думаю, из-за тех зеленоватых кусочков в каше, которые они
подмешивали. Затем стали попадаться красные, и побольше. Когда я лежал в
горячке, тот носорог из зеленой комнаты приходил восемь раз и...
Один из стоявших в комнате горменов что-то прочирикал, после чего
Брэбент дружелюбно сказал:
- Хорошо, Джерофф. Проснись.
Старик замигал глазами, осмотрелся и, увидев горменов, как-то
сжался.
- Не беспокойся, - успокоил его доктор. - На сегодня хватит. Ты
можешь вернуться к остальным.
Джерофф нерешительно направился к двери и остановился.
- Вниз по лестнице, прямо вниз. Там один из этих проводит тебя. И
нечего бояться.
Брэбент подождал, пока тот скроется, и повернулся к Рей.
- Ведь я просил, чтобы мне привели Мери Марн, но, очевидно, женщины
для горменов все на одно лицо. Или мое описание было недостаточно
точным.
- Извините.
- Да нет, все в порядке, - Он кивнул в сторону стула. - Садись вон
туда. Ты следующая.
Это было не самое заманчивое предложение, которое Рей Уэнсли
когда-либо получала, но выбора не было. Она села.
- Ну что ж, - задумчиво сказал Брэбент, мельком взглянув на
шестерых безмолвных "ассистентов", - наверно, мы начнем с коленных
рефлексов. Надень это, милая.
Он протянул ей наушники и, наклонившись, прикрепил к колену
какой-то проводок.
- Полегче, - запротестовал Брэбент, когда она дернула ногой. - Это
только эксперимент.
Рей надела наушники. "Он бодр и в достаточно хорошем настроении, -
раздраженно думала она. - Но как он может? Еще час назад его обвинили в
тягчайшем из земных преступлений - предательстве человечества, а сейчас
он, как ни в чем не бывало, спокойно проводит свои опыты".
- Я думал, - начал Брэбент непринужденно, - что мы выслушаем всю
историю жизни Джероффа среди горменов, секунда за секундой. Но, слава
тебе Господи, им надоело, - он кивнул в сторону молчаливых наблюдателей.
- А что я должна делать? - холодно спросила Рей.
- Ну, делай, что хочешь. Это не имеет значения. Мы будем заниматься
наукой, Рей. - Он запнулся. - Подумай об этом, ладно? Я хочу провести
кое-какие эксперименты на уровне сознания, а подсознание само проявится.
Он поставил бобину на магнитофон.
- Я здесь начитываю буквы, но они звучат не в алфавитном порядке, а
как попало. Я хочу, чтобы ты проделала одно упражнение.
- Какое?
- Ключевая фраза - "У Мери есть ягненок". Мне нужно, чтобы твой
коленный рефлекс реагировал на буквы только из этой фразы. Все очень
просто. Ты слушаешь мой голос в наушниках и каждый раз, когда я называю
букву, имевшуюся в этой фразе, ты почувствуешь в коленной чашечке
электрический удар. Не очень сильный, но достаточный, чтобы дернулась
нога. Все элементарно просто. Павлов когда-то проделывал с собаками
опыты посложнее. И еще одно. Повторяй вслух все буквы, которые ты
услышишь.
- Мне все это не нравится.
Брэбент улыбнулся.
- Это приказ штаба, - он кивнул в сторону горменов. - Больно не
будет. Ну, а сейчас...
Доктор повернул ручку. Магнитофон начал послушно воспроизводить
буквы алфавита.
- "П"...
- "З"...
- "Р"...
Брэбент, слушая по параллельным наушникам, нажал на кнопку. Рей
почувствовала легкий укол в колене и вздрогнула. Но Брэбент был прав -
больно не было. Даже не так чувствительно, как удар резиновым
молоточком, который служит тем же целям. Рей сидела, положив ногу на
ногу, и от электрического удара ее нога опять конвульсивно дернулась.
- Молодчина, - быстро вставил доктор в продолжающийся поток букв.
- "Т" - услышала она в наушниках. Удар. Непроизвольное движение
ногой.
- "В"...
- "Ю"...
- "М", - удар.
Так продолжалось достаточно долго. Потом один из горменов издал
резкий свистящий звук. Брэбент выключил магнитофон.
- Хорошо, - с неожиданной грустью произнес доктор. - Статуям
надоело занятие. Но к этому мы еще вернемся. А сейчас, - он на миг
запнулся, - а сейчас нам лучше перейти к следующему опыту. Откинься
назад, Рей.
- Гипноз? - Она испуганно отшатнулась. - Но погоди! Я не хочу...
- Расслабься, - успокаивал Брэбент. - Я тебе обещаю, что ничего не
случится. Будет то же самое, что и с Джероффом, и все. Итак, расслабься,
Рей. Расслабься и отдыхай. Твои веки наливаются свинцом...
Рей Уэнсли постепенно приходила в себя.
- Хорошо, девочка, - слышался голос Брэбента, - пора просыпаться.
Мы закончили.
Она резко поднялась, осмотрелась, все еще не соображая, что
происходит. Пять горменов ушли, шестой торчал рядом.
- Пошли, - бросил Брэбент. - На сегодня хватит. Мне нужно вернуться
к остальным.
Рей окончательно пришла в себя, и они вместе вышли из комнаты.
Девушка была смущена, чувствовала усталость и замешательство. Однажды
она была под гипнозом, Брэбент и раньше его применял. Но сейчас все
думала, с какой целью, зачем все это горменам и, прежде всего, что
замышляет Брэбент?..
- Все в порядке, мы готовы, - сказал доктор одному из горменов у
выхода из дома. Тот, придвинувшись к ним почти вплотную, проследовал за
ними через площадь к тюрьме... или клетке, где находились люди. Было
пасмурно и парко.
Ласково взглянув на девушку, Брэбент сказал:
- Спасибо. Ты все сделала отлично.
- А что я сделала?
- Ну, - он улыбнулся, - ты помогла доказать одну мою гипотезу.
Видишь ли, у горменов нет подсознания.
- Ну и что? - бросила Рей равнодушным тоном.
- А то, что они существенно от нас отличаются. Гормены практически
ничего не забывают, им неведомы такие болезни, как неврозы, тик или
дежавю. Гормен никогда не скажет: "Это вертится в моей голове, но никак
не могу вспомнить". Они абсолютно все помнят.
- Поэтому ты сказал Гибсену, что они лучше нас?
- В этом смысле да, лучше. Не имея подсознания, эти существа
избегают большинства из тех ловушек, которые нам устраивает наш
многоукладный ум. У них реакция мгновенная, поскольку нет никаких
предчувствий. У горменов нет своеобразного психологического "цензора", и
цепочка "мысль-действие" никогда не прерывается. Они никогда не
колеблются и не сомневаются. Если они знают предмет, так уже знают;
ежели нет - стремятся узнать. Да, они любознательны - и только поэтому,
моя дорогая, мы все еще живы.
- Слава Богу, что они такие, - иронически заметила Рей. - А
устройство их кораблей как-то связано с этим?
Брэбент кивнул.
- Для управления ракетой нам нужны компьютеры. У нас недостаточно
быстрая реакция, чтобы вносить незначительные поправки в движение
ракеты, а от них зависит, удачно ли будет приземление или произойдет
катастрофа. Компьютеры же успешно с этим справляются. Так же, как и эти
ребята, - он кивнул головой в сторону следовавшего за ними гормена. -
Предположим, что этот наш друг захотел прямо сейчас заскочить в ракету и
взлететь. Он бы запросто это сделал. Подготовка к взлету заняла бы у
него не более минуты. Ну, конечно, он должен убедиться в наличии
горючего и тому подобное. Но если, например, выйдут из строя
автоматические смесители или другие агрегаты двигателя, он не сможет их
починить лучше, чем, скажем, ты или я. Гормены не умнее нас. Они просто
проворнее.
На пустынной площади позади них четко послышались легкие скользящие
шаги. Рей испуганно оглянулась. Брэбент схватил ее за руку.
- Осторожно, - предупредил он, и Рей увидела его взволнованное
лицо.
Это было неожиданно, однако приятно. Значит, он не в таких уж
хороших отношениях с горменами! Но тут Рей заметила шесть горменов,
которые неуклюжей, покачивающейся походкой стремительно приближались. К
счастью, они промчались мимо и скрылись в доме-тюрьме.
- Пошли, - обеспокоено сказал Брэбент и помчался за ними.
Приставленный к ним охранник бесшумно и без видимых усилий
посеменил вслед. Они добежали до дома и зашли внутрь...
Мери склонилась над ребенком, лежащим в чем-то, похожем на
колыбель, которую на скорую руку смастерил де Джувенел. Вот она
оглянулась и вскочила на ноги. Два гормена, перемолвившись тихим
чирикаяием, схватили ее.
- Ну, пожалуйста! - застонала Мери, побледнев от ужаса. Но гормены
крепко держали ее, в то время как третий своими руками-обрубками начал
быстро и умело расстегивать на ней куртку. Затем он перешел к шортам.
Это нападение скорее походило на жестокое и извращенное насилие трех
инопланетных уродцев над белокурой земной Девой - как это обычно пишут в
романах. Но Мери чувствовала реальный ужас и стыд. Она и опомниться не
успела, как уже стояла, в чем мать родила. Гормены ощупывали, мяли ее
тело, внимательно изучая каждую деталь.
Дети Крешенци расплакались, муж Мери их услышал и выбежал из
соседней комнаты.
- Но, черт подери! - завопил он и прямо с порога бросился на
чужаков.
Но каким быстрым он ни был, те были ловчее, и намного. Они сразу же
стали между ним и его женой. Всего их было шестеро, и хотя трое
занимались Мери, остальных было достаточно, чтобы удержать Марка, Рей
Уэнсли и других, примчавшихся в комнату. Лейтенант отчаянно ругался,
размахивая кулаками и пуская в ход зубы.
Брэбент схватил Рей и оттащил назад. Он обратился к Марну:
- Послушай, возьми себя в руки! Они не причинят ей никакого вреда!
Но тот продолжал кричать. Он тщетно бился в объятиях гормена и
тяжело дышал. Затем повернул голову в сторону Брэбента.
- Ты, предатель! Что ты, черт возьми, хочешь сказать, что они...
Он резко запнулся, сопя что было сил. Марн понял, что доктор был в
некоторой степени прав. Его жену опозорили, обнажили, поставили в
неловкое положение перед всеми - все это правда, но этим действия
гормеров ограничились. Они были похожи на играющий с котенком детей,
которые его гладят, ощупывают, а если и делают больно, то неумышленно.
- Мери, с тобой все в порядке? - промычал Марн.
Та неожиданно расслабилась.
- Думаю, да. Я просто - ой, они щипают! - смущена, но думаю, они не
собираются... не собираются убивать меня или что-то в этом роде.
Астронавт взвыл от бессилия. В нем просто заговорили обычные
человеческие чувства: гнев и гордость супруга. Было очевидно, что в
намерения горменов входило, во всяком случае, сейчас всего лишь изучение
строения тела.
- Так-то лучше, парень, - заговорил Брэбент. - Я так и думал, что
рано или поздно они попытаются установить разницу между мужчиной и
женщиной. Хотя и не предполагал, что это будет происходить у всех на
виду.
В ответ Марн прохрипел:
- Черт тебя подери, Брэбент! На чьей же ты стороне?
Доктор только пожал плечами, у него был вид человека, которого
ничуть не удивляют подобного рода бессмысленные вопросы.
- Я просто зашел, чтобы выбрать очередной предмет для своих
собственных исследований. Давайте посмотрим, - он обвел взглядом
комнату. - Я думаю, мне лучше взять...
Но Говард не успел договорить. Гормены, закончив обследование Мери
Марн и вернув ей одежду, присели тут же у ее ног. Больше не обращая на
нее внимания, они о чем-то зачирикали и занялись ребенком. Остальные
стояли у стены и пристально наблюдали за действиями своих сородичей.
"Исследователи" так увлеклись, что впервые оставили пленников без
присмотра. А они, будто сговорившись, двинулись в атаку. Первыми
подверглись нападению те, кто занимался ребенком. Один из них, едва
успев поднять руку для защиты, был сбит с ног. Послышалось громкое,
резкое щебетание. Рей впервые отчетливо услышала чужую речь. Тут
прозвучал бешеный и триумфальный рев со стороны мужчин. Гормены, не
участвовавшие в драке, быстро засунули руки в складки своей толстой
кожи. Зачем, Рей могла только догадываться, но догадки были пугающие. За
этим жестом могла скрываться смерть прямо сейчас, на месте. Она
представила, что они уже достали свои пистолеты...
Неожиданно в дело вмешался Брэбент:
- Остановитесь, глупцы! Подождите! Ничего они не сделают ребенку!
Они только хотят осмотреть его!
Вряд ли этот крик остановил бы нападающих, но он привел их в
секундное замешательство. Горменам этого было достаточно. Тот, которого
свалили с ног, вскочил, как мячик. Остальные сразу же собрались возле
него и замерли в напряженном ожидании.
Мужчины отошли назад.
Мгновенный бунт быстро угас. Все земляне стояли в комнате и
горящими от гнева глазами наблюдали, как гормоны распеленали малыша. Тот
расплакался. Правда, все грудные дети плачут, когда их внезапно будят,
но не от боли, а просто от неожиданности. А гормены к всеобщему
удивлению и в самом деле осторожно обращались с ребенком. Хотя на теле
его матери остались красные следы после их осмотра, но с ребенком они
были намного деликатнее.
"Чужаки, чудовища - можно называть их как угодно, - думала Рей, -
но, очевидно, они все же видят разницу между взрослым и ребенком".
Осмотр занял совсем мало времени. Потом голого, уже успокоившегося
малыша поместили обратно в колыбель. Перебросившись несколькими фразами,
гормены ушли.
Сейчас над доктором Брэбентом нависла существенная гроза. Но он,
казалось, ничего не замечал, задумчиво глядя в пустоту - так, будто бы
ничего не случилось, а он просто испачкался чернилами во время обычных
психологических тестов на Земле.
"Он, кажется, чем-то озабочен, - думала Рей, - и, по-моему, немного
рад случившемуся".
Но доктор тихо сказал:
- Ну что же. Я еще должен кое-что сделать для наших друзей. И еще
одно. Вам больше не запрещается выходить из дома. Вы можете гулять где
угодно, но в компании одного из местных, конечно.
VII
В нескольких световых секундах от планеты, на корабле, который
постепенно от нее удалялся, капитан Сэррелл висел в рубке управления и с
помощью перископа наблюдал за сплетением стальных тросов, соединяющих
корабль с силовой установкой.
Сталь упруга, и в состоянии невесомости вытянутые тросы имеют
тенденцию сжиматься; не очень сильно, но достаточно, чтобы
девятисотфунтовая силовая установка и еще больший по размеру корабль
начали постепенно сближаться. Тросы изогнулись, и сейчас ядерный реактор
находился в опасной близости от корабля.
- Не волнуйся, Ленни! - успокаивал капитан. - Однако ты, черт
возьми, находишься слишком близко от радиоактивной зоны!
Молодой астронавт обиженным тоном сказал в передатчик:
- Извините, капитан.
Он и так прекрасно знал, что ему нужно делать. Капитан Сэррелл
видел, как в открытом космосе Ленни направил специальный толкатель на
установку, и громадный шар начал медленно удаляться от корабля. Но в
каждом движении юноши чувствовалось уязвленное самолюбие.
Капитан Сэррел облегченно вздохнул и снова перевел перископ на Алеф
Четыре. "Вообще этот Ленни смышленый мальчик. Мужчина, - поправил он
себя. - Двадцать один год уже".
Ленни был двухлетним ребенком, когда "Первопроходец П" сошел с
орбиты Земли и начал медленно набирать скорость, направляясь к звездной
системе, в которой и находился обитаемый спутник - Алеф Четыре. Но
сейчас он уже мужчина, и "Первопроходец П" вращается вокруг этого самого
Алефа.
Капитан чувствовал себя беспомощным, наблюдая за облаками над
планетой и осознавая, что корабль все больше удаляется от двух
разведывательных ракет. И ничего нельзя было предпринять. Чтобы удержать
"Первопроходец", необходим довольно мощный толчок, но это означало бы,
что они рискуют сойти с орбиты не только Алефа Четыре, но и самой
планеты Алеф, которая была первой в ряде планет этой звездной системы.
На "Первопроходце П" находилось еще довольно много людей. И если по
неосторожности двигательная установка приблизится к кораблю, это грозит
гибелью. Но тем не менее они не имели права улетать. Колония не сможет
выжить без запаса продовольствия и необходимого оборудования, которые
все еще находились здесь, на корабле, и должны быть доставлены на Алеф
Четыре.
"Но чем же они там так долго занимаются?" - спрашивал себя капитан.
Он вернулся к рабочему столу и удобно устроился в кресле. Сделал
отметку в календаре. Четыре дня. И ни слова. Ни радиосообщения. Ни самих
ракет. А корабль постепенно уходит в космос.
"Что же, черт возьми, происходит?" Неожиданно на столе ожил
динамик.
- Капитан Сэррел, это из штурманской.
Он нажал кнопку.
- В чем дело?
В голосе чувствовалась какая-то нерешительность.
- Капитан, как вы и приказали, мы перевели системы автоматического
слежения в режим кругового наблюдения, для поиска вспышек ракетных
двигателей. И вот только что получили первые результаты. Энди уже несет
вам фотоснимки.
У Сэррела чуть сердце не выскочило из груди. Ракетные вспышки! Если
система обнаружила вспышки двигателей, то наверное, - нет, наверняка! -
одна из разведывательных ракет наконец возвращается!
- Быстрее давай! - воскликнул капитан, потом уже осознав, что Энди
его не слышит. Но новости были слишком приятные. - Как долго он там
возится. А если я направлю перископ на Алеф Четыре, то, как ты думаешь,
я смогу увидеть ракету?
- Наверное, - нерешительно ответил голос и исчез. Потом появился
снова, но уже в полном замешательстве: - Нет, капитан. Боюсь, не
сможете. Энди сейчас принесет снимки. Эти ракеты..., ну, они летят не с
Алефа Четыре, капитан. Они летят с другой планеты - Бес.
А далеко от них Гибсен решил проверить пределы своей свободы. Он
кивнул де Джувенелу. Тот поднялся, и они вышли из дома.
- Давай удостоверимся, как далеко мы сможем уйти. Думаю, нам нужно
пройтись в сторону ракеты и осмотреться.
- Хорошо.
Но они не учли одну деталь. Два гормена молчаливо последовали за
ними, и как Гибсен и де Джувенел ни ускоряли шаг, те очутились у ракеты
первыми. Массивные серые тела преградили входной люк.
Гибсен с сожалением сказал:
- Ну ладно, попытаемся по-иному. Давай пройдемся куда-нибудь. Может
быть, за нами пойдет только один из них. Потом мы разбежимся в разные
стороны и...
Но за спиной неотступно торчали оба чужака. В их сопровождении
земляне не спеша прошлись по улице, свернули за угол, потом пересекли
несколько площадей и снова повернули. Ракета давно скрылась из виду.
Только слышались их собственные шаги и слабые, скользящие звуки
сопровождавших. Все другие звуки исчезли.
- Разбегаемся, - быстро прошептал Гибсен. Де Джувенел послушно
повернул в ближайшую улицу и скрылся. Гормены также разделились: один -
за де Джувенелом, другой - за Гибсеном.
Штурман от злости начал протирать свой сапфир. "Чертовы ублюдки,
если бы их можно было сбить с толку или хотя бы заставить злиться,
закричать, вывести из себя подобно человеку, - думал он. - Но они не
люди. И, возможно, это лучше всего проявляется в их абсолютно
бесстрастном и равнодушном виде во время подобной слежки. Они даже не
протестуют по поводу явной попытки избавиться от них. Они просто
сопровождают".
- Ну и иди себе, безмолвный идиот.
Когда Гибсен прохаживался не спеша, гормен тоже не спешил. Когда же
Гибсен ускорил шаг, тот, как привязанный на невидимой веревочке,
двинулся с точно такой же скоростью и на прежнем расстоянии.
И тут Гибсен, оглянувшись назад, бросился бежать. Гормон - нет, не
побежал, а просто быстро заскользил, и, как человек ни напрягался, он
выдерживал расстояние футов в пять, Гибсен сорвался на умопомрачительный
галоп и мчался в таком темпе с полминуты, но его "тень" держалась в тех
же пяти футах позади. И когда штурман, обессиленный, рухнул на землю,
гормен застыл над ним, как каменный. И никаких видимых признаков
усталости.
Гибсен, задыхаясь, лежал. Это было оскорбительно и унизительно, но
тем не менее он лежал у ног этого поганца и только краем глаза следил за
ним. Затем неожиданно вскочил и бросился на серого идола. Но тот
каким-то образом предугадал его намерения и приготовился. Не успел
Гибсен вскочить на ноги, как гормен засунул свой металлический
"блокнот", который держал в руке, в свисающую складку кожи или Бог знает
чего и встал на изготовку, как боксер. Но Гибсен уже не мог
остановиться. Он налетел, как вихрь, но встречный удар отбросил его на
противоположную сторону улицы.
Это было просто, как божий день.
Всю дорогу назад, в их общую тюрьму, Гибсен растирал ушибленную
щеку и матерился. Он больше не оглядывался. Зачем? Этот ублюдок и так на
месте. Он знал, что так будет всегда, пока они находятся на этой
проклятой планете. А может, Брэбент был прав, и гормены все-таки
совершеннее землян?..
VIII
Рей Уэнсли сидела в лаборатории Брэбента и нетерпеливо ожидала,
пока тот освободится. В этот момент доктор о чем-то договаривался с
горменом, который, наверно, был приставлен к нему. Рей была рада
возможности сидеть и смотреть на Брэбента; слишком много она хотела
узнать, и поэтому никак не могла спокойно усидеть на месте.
Брэбент окончательно порвал с другими землянами. А Рей никак не
могла понять, почему. Она хотела побеседовать с ним, но он постоянно
уклонялся. Она пыталась защищать его, но быть защитником Сатаны -
неблагодарная работа, если сам Са... если сам Брэбент не хочет и пальцем
шевельнуть в свою защиту. Да и с какой стати она должна была защищать
его и заботиться о нем?
- "Как он осунулся и похудел!" - подумала Рей.
Наконец Брэбент подошел к девушке и лаконично приказал:
- Ну что ж, Рей, начнем. То же, что и раньше. Надень наушники.
- Снова? Да мы уже сто раз это делали!..
- И еще сто раз сделаем, если я скажу! Надевай.
С обиженным видом она надела наушники. "Какое же это нудное и
бессмысленное занятие! Как глупо с его стороны всем этим заниматься, и
как глупо со стороны горменов все это поощрять. Может, они так
развлекаются? Бог знает, зачем они продолжают наблюдать и делать свои
бесконечные заметки. Правда, у Брэбента еще хватает сообразительности
ежедневно вносить разнообразие в эти процедуры". Иногда девушка
повторяла буквы вслух, иногда просто сидела и слушала, но во всех
случаях электрические удары в колене неизменно оставались.
- Сегодня я приготовил для тебя особый тест. - Рей вопросительно
подняла глаза. - Я хочу, чтобы ты повторяла каждую услышанную букву, и
можешь смотреть себе под ноги.
Рей обиженно отвернулась.
- Все понятно?
- Чего уж тут не понять?..
"Неужели он думает, что я глупее тех макак, с которыми, как он
говорил, проводились подобные эксперименты?" - раздраженно подумала Рей.
- Хорошо. Ты слышишь "А" и говоришь "А". Вот и все.
"Он выглядит почти счастливым. Счастливым! Кажется, все, что бы он
ни делал, он делает мне назло, - продолжала размышлять Рей. - Возможно,
это только обычное поведение ученого, без всяких предубеждений. Во
всяком случае, Брэбент постоянно напоминает мне, что у нас нет выбора.
Если дрессированные тюлени хотят рыбы, они должны сыграть на трубе".
Обреченно вздохнув, Рей села поудобнее и уставилась на пальцы своих
ног. Магнитофон начал нашептывать буквы.
- "Е"...
- "Е", - послушно, нудным голосом повторила она, наблюдая, как
подскочила нога.
- Так, хорошо, - кивнул Брэбент. - А сейчас я убавлю звук.
Продолжай.
Голос в наушниках звучал все слабее и слабее. Рей уже с трудом
различала звуки. Все внимание она сосредоточила только на них.
- "Р".., "Л".., - нет, "Т", я думаю.
- Ты называй первую букву, которая тебе послышалась, - приказал
Бребэнт.
- Но...
- Делай, как я сказал! Если ты не уверена, догадывайся.
- Хорошо, - Рей начинала злиться. - "Ю".., "X" - ой. Нет, не то! -
В голове быстро пронеслась фраза: "У Мери есть ягненок". Буквы "Х" в ней
не было.
Но ее нога подскочила.
- Я же сказал тебе! - почти закричал Брэбент.
Рей подняла глаза. Доктор смотрел не на нее, а в сторону гормена,
который что-то быстро записывал.
- Что... что происходит? Где-то пробило изоляцию?
Брэбент удовлетворенно ответил:
- Не совсем.
- Но последняя буква была "X", а...
- Нет - "Г". Ты была уверена, но ты ошиблась! Сознательно ты
услышала "X", то есть то, что и сказала. Но твое подсознание услышало
"Г", и не ошиблось. Подсознание лучше, чем сознание, воспринимает звуки,
Рей.
Она озабоченно сказала:
- Но я не знаю, что это доказывает.
- Это доказывает существование подсознания, которое слышит и видит
независимо, и на него не распространяются ошибки сознания.
- Доказывает мне, тебе или этому? - она кивнула в сторону гормена.
- Ну почему, всем нам. Неужели ты не можешь понять, как важно
бросить вызов чужой расе - доказать им существование у нас функций
подсознания, которых у них вообще нет? Теория для них ничего не значит.
Они верят только доказательствам, конкретным, ощутимым доказательствам.
И учитывая, что гормоны контролируют каждый мой шаг, о Боже, это же
такой случай! Ты что, не понимаешь?
Рей смотрела, широко раскрыв глаза. "Неделя за неделей подобных
экспериментов - не только начитывание алфавита, но и гипноз, подробные
воспоминания и еще черт знает что, и не только со мной, но почти со
всеми землянами... И ради чего?" Она почувствовала, как на нее
накатывает волна бешенства.
- Как ты думаешь, чем ты занимаешься? - собственный голос удивил
ее. Он просто скрипел от избытка эмоций.
Брэбент тоже удивился.
- Но я уже говорил тебе.
- Посмотри на этого выродка! Он все записывает. Все, что ты делаешь
для них, намного больше того, что они могли бы узнать за десятки лет
наблюдений, используя только свои заметки! Брэбент, знаешь ли ты, что
гормены собираются делать со всеми этими знаниями?
Чужак слегка придвинулся. Брэбент посмотрел на него и покачал
головой. Затем снова повернулся к девушке.
- Думаю, что знаю.
- Они используют их, чтобы...
- Можешь не продолжать. Они используют их, чтобы завоевать Землю. -
Брэбент ухмыльнулся. - Если обычное развлечение психиатра они используют
для этой цели, то это их проблемы.
Она уже не могла сдерживаться и, как только вернулась к остальным,
тут же все рассказала, слово в слово. Она как бы пыталась избавиться от
отравы, вырвать ее, но одним рассказом этого не добьешься. Воспоминания
продолжали жечь ее изнутри.
- Военный совет, - зловеще произнес Гибсен. - Мери, ты с детьми
остаешься здесь.
Они перешли в другую комнату, чтобы стоявший у двери надсмотрщик не
мог их слышать.
Гибсен еще с порога провозгласил свое решение:
- Он не имеет права на жизнь.
Каждое слово он произносил, преодолевая усилие. Его челюсть все еще
болела, особенно тогда, когда он разговаривал. Но он старался не
обращать на это внимания.
- Говард Брэбент продался горменам, он сам в этом признался! Измена
- тягчайшее преступление. Он должен умереть.
Рей слушала сквозь пелену усталости. Все утро она занималась
детьми, пережила утомительные часы с требовательным Брэбентом и
флегматичным и равнодушным горменом. Затем пережила ужас от признания
Брэбента в том, что он знает о планах горменов.
Это был изнурительный день, но еще Рей ощущала невыносимую боль и
гнев.
Они ведь говорят о Брэбенте. О человеке, которого она любит или
когда-то любила, или хотела любить. Если бы все повернулось так, чтобы
они остались только вдвоем! Любовь - сложная штука. Это и физическое
влечение, и совокупность социальных установок и элементов поведения. И
каким бы прекрасным и хорошим, или разрушающим и уничтожающим ни было их
влечение, очевидно, что каждый человек в этой комнате, за исключением
Рей, хочет видеть Брэбента мертвым. Все, кроме нее? ...
