Грег Кейес. На грани победы. Книга 1: Завоевание
страница №6
... Йуужань-вонги выпустили истребители.- Я не могу больше ждать, Солюсар. Я должен принять решение. Забудьте о
кораблях; попытайтесь найти их на луне. Если они все еще там, значит, они
не могут быть на этом корабле.
- Я попытаюсь, - сказал джедай. Он закрыл глаза.
Каррд смотрел на стремительно приближавшиеся вражеские истребители. До
сих пор ему удавалось проводить операции типа "ударь-и-беги" с минимальным
риском для людей. Он неплохо пользовался минами, астероидами и прочим
классическим оружием внутрисистемной партизанской войны.
Но если придется останавливать этот корабль, он вынужден будет
ввязаться в настоящее сражение типа "стой-на-месте-и-раздолбай-их" -
сражение, которое он сможет выиграть... расплатившись, как за целую войну.
Может, это и было нужно врагам. Инстинкты уверенно говорили Каррду, что
это какая-то приманка, а вовсе не то, за что он сражается. Солюсар как
будто был того же мнения.
Но раз они могли ошибаться...
- Первая волна истребителей атакует через тридцать секунд, - сказала
Х'сиши без всякого выражения.
- Всем приготовиться.
Хорошая команда. Они умрут за него, если он попросит.
- Тахирай, - выдохнул Солюсар. Лицо его усеивали капельки пота.
- Что такое?
- Тахирай. И Валин. Санна. Энакин. Они все внизу, - его голос упал,
выражая страдание. - Тахирай пытают.
- Но они внизу.
- Да. Я в этом уверен.
- Спасибо, джедай Солюсар. Дэнкин, прекратить атаку. Мы пропускаем их.
Открывайте минимальный огонь для прикрытия и командуйте остальным
кораблям, пусть заводят двигатели. Мы будем биться в другой раз, господа -
когда это действительно будет иметь значение.
Каррд сделал глубокий вдох, пытаясь сбросить напряжение, что накопилось
в шее и плечах.
- И будем надеяться, что детишки Соло разыщут этого бродягу Террика,
прежде чем нам придется вступить в драку. После этого я определенно
займусь поисками своего собственного "Звездного Разрушителя".
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Энакин выгнулся дугой, стараясь не кричать - что бы йуужань-вонг ни
вложил в его рану, это вызвало жуткую вспышку боли во всем теле.
- Ты ненавидишь боль, - сказал Вуа Рапуунг с нескрываемым отвращением.
Энакин не мог и не стал отрицать. Он просто стиснул зубы и дождался,
пока боль не прошла. Он знал, что йуужань-вонги поклонялись боли в себе и
в других. Это был один из отличительных догматов их нездоровой религии.
- Чем в меня попали? - вместо ответа спросил Энакин.
- Нанг халом, - буркнул воин. - Жуком-пулей.
- Ядовитый?
- Нет.
Они сидели в сырой пещере за водопадом. Стены ее были покрыты плесенью
и мхом. Очевидно, йуужань-вонг прятался в пещере день или два, потому что
здесь было много его вещей, включая пластырь, который он только что
приложил к плечу Энакина. Он оторвал его от бледно-зеленого, имевшего
грубо прямоугольную форму блока толщиной в несколько сантиметров. Блок
состоял из множества тонких слоев и напоминал склеенные флимсипластовые
листы. Рапуунг отделил один такой кусок кожи и накрыл им рану Энакина. Как
и все используемое йуужань-вонгами, лист был живой. Энакин чувствовал, как
он извивается, забираясь в рану. Ему пришло в голову, что воин хочет
отравить его чем-то еще более ужасным.
Но если бы Вуа Рапуунг хотел его убить, он мог сделать это в любой
момент. В конце концов, ему не составило труда расправиться с двумя
йуужань-вонгскими воинами, а у Энакина не было сил, чтобы ему
сопротивляться.
- Ты спас мне жизнь, - неохотно сказал Энакин.
- Жизнь - ничто, - произнес Вуа Рапуунг.
- Да? Тогда чего было напрягаться?
Темные глаза Вуа Рапуунга угрюмо блеснули:
- Ты, джиидаи. Ты пробиваешься к поселению формовщиков. Зачем?
- У твоих сородичей моя подруга. Я намерен ее вызволить.
- А, женщина-джиидаи. Ты хочешь спасти ее жизнь. Как жалко. Какая
жалкая цель.
- Да? Ладно, я не просил тебя о помощи, ты сам ее предложил. Так что
объясни или убей меня. У меня нет лишнего времени.
- Чтобы отомстить, - сказал Вуа Рапуунг. Его голос стал низким, глаза
превратились в щелочки. - Отомстить и доказать, что боги...
Глаза его вдруг сурово сверкнули.
- Я ничего не должен тебе говорить, человек. Я ничего не обязан тебе
объяснять, незаконное отродье машин.
Последнее слово он выплюнул, точно яд, который вдруг обнаружил у себя
во рту.
- Тебе надо знать лишь вот что, - продолжал воин. - Я буду стоять рядом
с тобой или у тебя за спиной. Твои враги - мои враги. Мы будем убивать
вместе, принимать боль вместе и вместе примем смерть, если такова воля Йун-
Йуужаня.
- Ты поможешь мне спасти Тахирай, - с сомнением в голосе произнес
Энакин.
- Это глупая цель, но если мы найдем ее, это будет на руку и мне.
Энакин вглядывался в эти глаза, похожие на черные бриллианты, и пытался
понять. Там не было ничего, ну ничего. Йуужань-вонг скорее был похож не на
человека, а на голограмму, на образ, на видение. Разве такое может иметь
чувства, которые можно было бы понять? Без Силы, как можно надеятся
постичь столь чуждое существо?
- Я не понимаю, - сказал Энакин. - Что тебе сделали твои сородичи?
Почему ты их так ненавидишь?
Вуа Рапуунг грубо ударил его и вскочил на ноги. Грудь его вздымалась.
- Не издевайся надо мной! - завизжал он. - У тебя есть глаза! Ты
видишь! Не издевайся надо мной! Это не боги сделали со мной такое, не
боги!
Когда йуужань-вонг снова пошел на него, Энакин поднял с помощью Силы
большой камень и послал его прямо в грудь воина. Это застало Рапуунга
совершенно врасплох, и он отлетел к стенке пещеры. Воин упал на землю с
несколько удивленным видом.
Энакин снова поднял камень и занес его над головой Рапуунга.
Йуужань-вонг посмотрел на камень и вдруг отрывисто закашлялся, словно
подхватив дагобахскую болотную простуду.
Только через минуту Энакин понял, что он смеется.
Успокоившись, Вуа Рапуунг устремил на юного джедая любопытный взгляд:
- Я видел, что ты сделал с охотниками - и все же, чтобы это обернулось
против меня... - его лицо снова посуровело. - Скажи мне правду, как воин
воину, если можешь. В касте воинов ходят слухи. Говорят, что ваши
способности джиидаи исходят из машинных имплантантов. Это правда? Неужели
ваш народ настолько слаб?
Энакин вернул ему вызывающий взгляд:
- Наши способности не исходят из машин. Более того, многие из твоих
сородичей должны бы это знать, потому что им представлялось достаточно
возможностей, чтобы вскрывать наши тела. Ваши слухи лживы.
- Да? Значит, у мастера джиидаи нет машинной руки?
- У мастера Скайуокера? Есть, но... - Энакин запнулся. - Откуда ты это
знаешь?
- Мы слышим много историй от перебежчиков и шпионов. Значит, это
правда. Глава джиидаи - частично машина.
Наверное, лицо Рапуунга могло бы выразить большее отвращение, лишь
будучи измененным хирургически.
- Одно к другому не имеет никакого отношения. Мастер Люк лишился руки в
великой битве. Ему заменили ее. Но его способности, как и мои, исходят из
Силы.
- У тебя есть имплантаты, как у твоего мастера?
- Нет.
- Ты получишь их, когда тебя повысят в звании?
Энакин коротко засмеялся:
- Нет.
Вуа Рапуунг кивнул:
- Тогда будет, как я сказал. Мы будем сражаться вместе.
- Но только если ты больше не будешь сбиваться с курса, как минуту
назад, - ответил Энакин. - Может, я и ранен, но, как ты видел, я не без
ресурсов.
- Вижу, - проворчал Рапуунг. - Но не провоцируй меня. Я этого не люблю.
- Ты имей в виду то же самое, приятель. Итак. Ты говоришь, что мы будем
сражаться вместе, но не хочешь сказать мне, почему. Можешь тогда хотя бы
сказать, как?
- Формовщики прорастили на этой луне пять дамютеков. Именно там держат
твою подругу-джиидаи.
Энакин решил пока отложить точное определение дамютека.
- Для чего? Что они с ней будут делать?
Снова в глазах Рапуунга мелькнуло желание убить, но на этот раз он
справился с ним без срывов.
- Кто может знать намерения формовщика? - тихо сказал он. - Но не
сомневайся: они будут формировать.
- Я не понимаю. Что такое формовщик?
- Твое невежество... - Рапуунг остановился, медленно закрыл глаза,
открыл, закрыл и начал снова:
- Формовщики - это каста, каста ближайшая к великому богу, Йун-Йуужаню,
который вылепил Вселенную из своего тела. Они - те, кто знает пути жизни,
кто подчиняет ее нашим потребностям.
- Биоинженеры? Ученые?
Рапуунг секунду пялился на него.
- Тизовирм, который переводит для меня, не находит смысла в этих
словах. Я подозреваю, что они неприличные.
- Не обращай внимания. Был когда-то один джедай, его звали Мико Реглиа.
Твои сородичи пытались сломать его волю с помощью йаммоска. Они пытались
сделать то же самое с другим джедаем по имени Вурт Скиддер. Это и есть то,
что они, по-твоему, будут делать с Тахирай?
- Меня не волнует, что они сделают с твоей джиидаи. Но то, что ты
описал... - Рапуунг скривился. - Я когда-то знал формовщицу, которая
говорила о таких вещах, о воинах, которые думали, что они могут выполнять
работу формовщиков, как ты сказал. Но ломка - это не формовка. Это детская
пародия. Пойми, формовщики делают наши корабли-миры. Они делают йаммосков.
Они не будут пытаться сломать твою джиидаи - они ее переделают.
Холодок пробежал по жилам Энакина, и он вспомнил видение выросшей
Тахирай.
Он знал, во что они ее превратят. И они добьются успеха, если Энакина
постигнет неудача.
То, что предлагал Рапуунг, могло быть жестоким обманом, частью
долговременного плана; но Энакин все равно пошел бы на этот риск. Без
Силы, что вела бы его, он никогда не будет знать точно, говорит ли йуужань-
вонг правду или нет. Но колебаться не было времени.
Любой курс, который приведет его к Тахирай, стоило прокладывать, даже
если ему придется доверить некоторые расчеты кому-то другому, кому он не
доверяет.
- О'кей, - сказал Энакин. - Вернемся к предыдущему вектору. Ты что-то
говорил о дамютеках...
- Священные пределы, в которых живут и работают формовщики.
- Сколько их там? Сколько формовщиков?
- Точно не знаю. Около двенадцати, если учитывать инициатов.
- И это все? Это все вонги в этом мире?
Рапуунг буркнул что-то невразумительное. Он не выглядел настолько
разгневанным, как при неподдельном потрясении.
- Не... Никогда нас так не называй, - прошипел он. - Как ты можешь быть
таким невеждой? Или ты хотел нанести оскорбление?
- На этот раз нет, - сказал Энакин.
- Использовать одно лишь слово "вонг" без приставки - это оскорбление.
Это подразумевает, что лицо, о котором идет речь, не имеет покровительства
и родственной принадлежности к богам и семье.
- Извини.
Вместо ответа Рапуунг стал всматриваться в лес.
- Нам надо идти, - сказал он. - Я скрыл наш запах от охотников, но они
нас отыщут довольно скоро, если мы здесь останемся.
- Согласен, - сказал Энакин. - Но сначала - сколько всего йуужань-
вонгов на этой луне, как ты думаешь?
Вуа Рапуунг на миг задумался.
- С тысячу, наверно. Остальные в космосе.
- И мы будем пробиваться через всю эту толпу?
- Разве не это был твой план? - спросил Рапуунг. - Разве число врагов
что-то для тебя значит?
Энакин покачал головой:
- Только в смысле тактики. Тахирай там. Я найду ее и заберу оттуда,
независимо от того, сколько йуужань-вонгов мне придется положить по пути.
- Очень хорошо. Ты уже можешь идти?
- Я могу идти. Скоро я смогу бежать. Может быть больно, но идти я
смогу.
- Жизнь есть страдание, - сказал Вуа Рапуунг. - Мы идем.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Вуа Рапуунг скрежетнул зубами.
- Нет, невежда! - рявкнул он. - не туда!
Энакин не обернулся, его блуждающий взгляд был направлен вдаль, за
шелестящие деревья массасси - он высматривая тени, что двигались против
ветра.
Они стояли на разделе горной гряды; один каменный хребет змеился вниз и
влево от Энакина, другой шел вверх и вправо. Энакин вознамерился лезть
дальше по крутой тропе.
- Почему? - спросил он. - Ведь поисковые аппараты вон там. - он показал
рукой на низину за левым отрогом.
- Они не "аппараты", - прошипел Рапуунг.
- Ты знаешь, о чем я.
- Откуда ты знаешь, что они там, если ты не чувствуешь йуужань-вонгов и
жизнь, сформированную для нас?
- Потому что я чувствую все, что для этого леса родное, - ответил
Энакин. - Каждую птичку-шептуху и каждого ранйипа, каждого стинтарила и
вуламандера. И те существа, что в той стороне, - они возбуждены. Я слышу
сигналы.
- Вот как? И сколько флайеров? Пять, да?
Энакин сконцентрировался.
- Думаю, да.
- Значит, они разделятся по схеме лав пек. Сначала в низине, потом по
дугам, сходящимся к вершине. Если они обнаружат нас, то слетятся сюда и
выпустят жуков-прядильщиков.
- Что такое жуки-прядильщики?
- Если мы не дадим себя запереть на этом холме, ты не узнаешь. Это не
воздушный бой, джиидаи, и если ты не собираешься укрепить эту гору и
драться со всеми воинами на этой луне, высота тебе ни к чему.
- Я хочу посмотреть сверху.
- Зачем?
- Затем, что из-за тебя мы заблудились, вот зачем. Ты не больше знаешь,
где база во... йуужань-вонгов, чем майнок умеет играть в сабакк.
- Я могу найти дамютек формовщиков. Но если мы будем ломиться туда по
прямой, они поймают нас в ловушку.
- Я знаю эту луну, - сказал Энакин. - А ты - нет. - он остановился,
подозрительно уставившись на воина. - А вообще, как ты меня нашел?
- Я следовал за поисковыми партиями, неверный. Ты ведь пер напролом,
разве нет? Да. Не будь меня, тебя уже схватили бы десять раз.
- Не будь тебя, я бы уже был на базе формовщиков.
- Да. Я это и сказал, - молвил Рапуунг. Он закрыл глаза, словно к чему-
то прислушиваясь. - Что теперь тебе говорят твои чувства джиидаи?
Энакин свел брови, концентрируясь.
- Я думаю, они разделились, - нехотя сказал он.
- Я их слышу, - сказал Вуа Рапуунг. - Не так, как раньше. Когда-то мои
уши были... - он легонько прикоснулся к гноящейся ране у себя на голове.
Зарычал и уронил руку.
- Мы идем вниз, - сказал он.
- Я иду наверх, - отозвался Энакин и начал подниматься по тропе. Он не
оборачивался, но где-то шаге на тридцатом послышалось нечто похожее на
йуужань-вонгское богохульство и звуки шагов, догоняющие его.
- Ну и ну, - выдохнул Энакин. Слезы жгли глаза.
Он стоял на вершине горы, откуда было видно знакомый изгиб реки Унн. Он
видел эту местность с воздуха, наверное, раз пятдесят, и знал ее так же,
как и другие места.
Вот только теперь все переменилось. Великий Храм - тот, что простоял
неисчислимые тысячи лет, видел, как пришли и ушли люди, что построили его,
видел джедаев темных и сияющих, и уничтожение Звезды Смерти - исчез
бесследно.
На его месте у реки стояло пять объемистых строений в форме
многолучевых звезд. Стены их были толстыми, высотой примерно в два этажа;
вероятно, в них располагались комнаты. Внутренние дворики были без крыш.
Два из них были как будто заполнены водой, третий - бледно-желтой
жидкостью, на воду не похожей.
В центральном пространстве четвертого виднелись какие-то конструкции -
купола и многогранники различных форм, все того же цвета, что и большое
строение. Пятый заполняли кораллы-прыгуны и более крупные космические
корабли. Множество кораблей...
Похоже, для связи между строениями от реки были проведены каналы.
- Мы должны спуститься, прежде чем они нас почуют, - настойчиво
повторил Вуа Рапуунг.
- Я думал, та дрянь, которой ты нас натер, задурит нюхачей, или как их
там.
- Она собъет их с толку. Это даст нам время спрятаться. Здесь прятаться
негде, и они нас увидят. Тогда их уже ничем не задуришь.
"Обычно в таких случаях используются джедаи", подумал Энакин. Но он мог
затуманить разум йуужань-вонга не более, чем станцевать на поверхности
черной дыры.
- Здесь можно укрыться, - сказал он. Холм был покрыт в основном
кустарником, и ему недоставало шатра высоких деревьев, что росли почти на
всей суше, но заросли были в основном выше человеческого роста.
- Не от тепловых сенсоров, - возразил Рапуунг. - Не от жуков-
прядильщиков. Здесь нет воды.
Энакин задумчиво кивнул, но на самом деле он продолжал изучать базу
формовщиков, почти не обращая внимания на стоявшего за спиной йуужань-
вонга.
- В стороне от больших строений - все эти маленькие постройки, их как
будто кто-то бросил на землю, и они проросли - что это такое? Похоже на
трущобы.
- Я не знаю такого слова - трусчоп. Там живут рабочие, рабы и
Опозоренные.
- Вспомогательная колония. Они делают черную работу.
- Если тизовирм переводит правильно, то да.
- Рабочие и рабы - это я знаю. Кто такие Опозоренные?
- Опозоренные прокляты богами, - сказал Рапуунг. - Они работают как
рабы. О них не стоит говорить.
- Прокляты каким образом?
- Если я сказал, что о них не стоит говорить, что в моих словах тебе
непонятно?
- Хорошо, - вздохнул Энакин. - Будь по-твоему.
- Если по-моему, то мы должны уйти с этой вершины, спускаясь по спирали
в ту сторону, где заходит газовый гигант. И быстро.
- Это неверное направление! Нам осталось всего несколько километров!
- Весь лес оцеплен, - сказал Рапуунг. - Река тоже. Остается лишь один
способ, и я его знаю.
- Ну, так поделись, - сказал Энакин. - Уверяю тебя... - он вдруг
замолчал.
- Слушай.
Рапуунг кивнул:
- Я их слышу. Они разворачиваются в лав пек. Я свалял дурака, поверив
тебе. Ты думаешь не головой, а чем-то другим.
Его избитые, покрытые язвами губы презрительно сжались.
- Нас еще не схватили. В их поисковой схеме есть какое-нибудь слабое
место?
- Нет.
- Так мы сделаем его. Эти флайеры, что они используют...
- Цик ваи.
- Точно. Они такие же, как мы видели раньнше?
- Да.
- Они летают только в атмосфере, да?
Рапуунг подозрительно посмотрел на него:
- Откуда ты знаешь?
- У них, кажется, сбоку что-то вроде воздухозаборных клапанов - жабры,
что ли.
- Верно.
- Тогда пошли, - сказал Энакин и начал спускаться с холма. Рапуунг
последовал за ним, впервые без возражений.
Сегодня Энакин чувствовал себя заметно лучше. Исцеляющие и
расслабляющие упражнения джедаев унесли почти всю его усталость, а
искуственная кожа Вуа Рапуунга - или что бы это ни было - кажется, сделала
свое дело с его плечом. Он мчался с холма вниз серией длинных
горизонтальных прыжков, помогая себе Силой. Рапуунг не отставал - без
труда, практически беззвучно пробиваясь зигзагами сквозь густой подлесок.
От одного взгляда на него у Энакина буквально вставали дыбом волосы на
затылке. Трудно было поверить, что такое смертоносное существо может что-
то чувствовать.
Большинство деревьев исчезло - несомненно, они сгорели в одной из битв,
происходивших на лесной луне с тех пор, как повстанческий альянс
сосредоточил здесь свои силы сопротивления перед сражением с первой
Звездой Смерти. То, что осталось, представляло собой кустарник высотой по
пояс. Еще ниже опять начинались деревья - зеленое ожерелье вокруг холма, и
Энакин вдруг понял, чего опасался Рапуунг. Там полыхал пожар. Вся
живность, которую застал огонь, скорее всего, погибла. Если эти жуки-
прядильщики были чем-то вроде огня...
Он с неохотой признал, что Рапуунг был прав. Энакин думал чересчур на
пилотский манер, где высота значила все. Но сейчас он не был пилотом - он
был дичью.
Впрочем, опасной дичью - диким рикритом, не ручным, - напомнил он себе,
когда подлетел первый цик ваи.
Энакин не колебался; он знал, чего хотел. Расширив радиус воздействия
до десяти метров, он поднял в воздух все, что устилало землю - листья,
ветки, камни - закрутил их, как циклон, и швырнул в воздухозаборную щель
на боку флайера.
- Дурак! - закричал Рапуунг. - Это и был твой план?
Цик ваи бросился вниз, и в их сторону потянулись щупальцеобразные
канаты. Энакин увернулся, удерживая свой барраж. Флайер приближался как ни
в чем ни бывало, спускаясь все ниже. Одно щупальце схватило Рапуунга. Воин
прыгнул, ухватился руками за верхнюю часть щупальца и полез по нему; на
его рубцеватом лице застыло угрюмое выражение. Поняв идею, Энакин
попытался сделать то же самое, но без помощи Силы, которая придала бы ему
уверенность, позволила бы ему не только видеть щупальца, но и чувствовать
их - он промахнулся.
Вдруг флайер издал какой-то странный вой, и его гибкие крылья судорожно
затрепыхались. Щупальце, державшее Рапуунга, отпустило его, и воин
мгновенно спрыгнул на землю. Флайер, сотрясаясь, висел над ними.
- Бегом! - крикнул Рапуунг. - Он быстро прочистит легкие. Эти цик ваи
сформированы не дебильными детьми, как ты, кажется, подумал.
Энакин примерился к его шагу.
- А где остальные флайеры?
- Теперь они знают, где мы. Они рассеют в низине жуков-прядильщиков,
как я тебе говорил.
- Ты так и не сказал мне, что эти твари делают.
- Они протягивают нити от дерева к дереву, от куста к кусту. Они идут
волнами, догоняющими одна другую - первая волна начинает плести, а
следующие служат для пополнения начальной ткани. Они передвигаются очень
быстро.
- О, это нехорошо.
Тут ему пришла в голову новая мысль.
- Когда они схватили тебя, ты полез на флайер. Ты думал его захватить?
- Нет. Я думал погибнуть со славой, а не с позором. Мои голые руки не
способны открыть кабину.
- Но если как-то подняться над сетью...
- Часть жуков протянет свои нити в воздух и переплетет их у нас над
головами. Если бы мы могли взлететь в тот самый миг, то спаслись бы.
Энакин сбавил ход.
- Тогда зачем бежать? Куда ни пойди, все равно мы только приближаемся к
сети.
- Правильно. И если мы пойдем наверх, это лишь отсрочит столкновение с
ней. У тебя есть твой меч-что-горит, которые носят джиидаи? Он мог бы
разрезать нити.
- Нет.
Энакин внимательно смотрел вниз. Деревья начинались где-то в сотне
метров, но он был достаточно высоко и видел, что их колышущиеся верхушки
тянуться до горизонта, качаясь туда-сюда на переменчивом ветру.
За исключением одной полосы, где они не шевелились вообще. Проследив
взглядом за полосой, Энакин увидел, что она загибается вокруг холма.
- Вот оно что, - пробормотал он. - Их держит сеть.
- Да. Нити очень крепкие, сеть хорошая.
Прямо на глазах у Энакина еще несколько деревьев замерли на месте, и
полоса разрослась.
- А жуки-прядильщики будут нас есть?
- Они прилепятся к нашим телам и начнут плести нити, используя для
этого часть наших клеток. Это несмертельно.
- Правильно. Потому что этого не будет.
Энакин остановился, встал на колени и снял свой рюкзак. Немного
покопавшись, он нашел, что искал: пять фосфорных зарядов.
- Это что, оружие? Машины?
- Обычно нет, - сказал Энакин. - Не смотри прямо на них.
Он зажег один заряд, затем, используя Силу, бросил его по длинной дуге
вниз. Зажег другой и тоже метнул вниз, но чуть в другом направлении.
- Я не понимаю, - сказал Рапуунг. - Как свет остановит жуков-
прядильщиков?
- Свет не остановит. А огонь - да. Жуки не смогут цепляться за деревья,
если деревьев не будет.
Он зажег еще один заряд. Когда он отвел назад руку, чтобы швырнуть его,
Вуа Рапуунг нанес ему удар левой прямо в лицо.
Ноздри Энакина заполнил металлический запах крови, и он грохнулся об
землю, не успев даже смягчить удар. Рапуунг вскочил на него, рыча как
зверь, и обхватил пальцами его шею. От него шел тошнотворно-кислый запах.
Перед глазами у Энакина плавали разноцветные пятна. И он сделал
единственное, что мог. С помощью Силы он поднял камень и стукнул
взбесившегося воина точно промеж глаз.
Голова Рапуунга дернулась назад, и его руки убрались с горла. Энакин
заехал ему в челюсть - так сильно, что аж заныли костяшки. Йуужань-вонг
отлетел в сторону, но когда Энакин взобрался на ноги, Рапуунг уже принял
боевую стойку.
- Ситово семя! - процедил Энакин. - Ты что делаешь?!
- Горение! - рявкнул йуужань-вонг. - Первая мерзость - это
использование огня из машины!
- Чего?
- Это запрещено, ты, вонючий безбожник! Ты что, не понимаешь, что ты
наделал?
- Ты сдурел! - крикнул в ответ Энакин, растирая разбитые костяшки и
жадно втягивая воздух через ноющее горло. Было такое чувство, что пальцы
раздробило на кусочки. - Ты только что просил меня использовать мой
светомеч! Ты что, думаешь, это не машина?
На лице Рапуунга появилось что-то похожее на выражение ужаса.
- Я... да, я готовился к этому. Но огонь, первый из всех грехов...
- Погоди, - прервал его Энакин. - Ты говоришь ерунду. Йуужань-вонги
раньше использовали против нас огнедышащих тварей.
- Живые существа, вырабатывающие огонь - это совершенно другое дело! -
закричал Рапуунг. - Как ты только можешь себе вообразить, что это то же
самое, что ты только что сделал? Это все равно что сказать, будто рука
йуужань-вонгского воина и металлическая хваталка, одна из ваших
рукотворных мерзостей - одно и то же, потому что обе могут держать
змеежезл!
Энакин сделал глубокий вдох.
- Послушай, - сказал он. - Я не пытаюсь понять вашу религию. Я этого
даже не хочу. Но ты решил сражаться вместе с неверным против собственного
народа, не так ли? Ты очень даже хотел, чтобы я использовал мой мерзкий
светомеч. Так что примирись с этим или ступай своей дорогой. Если только
ты не знаешь какого-нибудь другого способа выбраться отсюда.
- Нет, - признал Рапуунг. - Но это был просто шок... - он уронил
голову. - Ты действительно не понимаешь. Боги не возненавидели меня. Я
знаю, что это так. Я могу это доказать. Но если я замараю себя этим
грехом, у них будет причина меня ненавидеть! Ах, до чего я докатился?
Ветер изменил направление, и от аромата горящих синих листьев, похожего
на запах обугленного перца, у Энакина запершило в горле. Последний заряд
улетел всего на три метра, и теперь джунгли с наветренной стороны весело
полыхали. Стоял сухой сезон, а в сухой сезон джунгли горели очень хорошо.
- Соображай быстрее, Вуа Рапуунг, а то первая мерзость собирается
съесть тебя живьем.
Йуужань-вонг довольно долго стоял, повесив голову, но когда он поднял
глаза, в них светились огоньки ярости. Энакин напрягся, снова
приготовившись к драке.
- Это она довела меня до этого, - сказал воин. - Эти грехи лягут на
нее. Я оставляю это на суд богов.
- Значит, мы можем идти? - спросил Энакин, смотря, как пламя движется в
их сторону. Ниже по холму поднимался густой дым, обозначая места, где
упали другие заряды.
- Да. Идем. Мы и дальше принимаем боль вместе, джиидаи.
Огонь погнал их на другую сторону холма и вверх; очевидно, ветер решил
дуть в эту сторону долго. Дым клубился и полз по земле.
Джунгли быстро охватывал огонь.
- Мое мнение о тебе как о стратеге повышается, - сказал Рапуунг. -
Огонь ведет нас прямо на ту сторону сети. У нас появился выбор: или нас
сожжет первая мерзость, или мы будем пойманы и после этого сгорим.
- Ветер переменился. Мой план был - следовать за огнем. Идти по золе.
Там, где пройдет огонь, сеть распадется, и мы будем свободны.
- Тогда, возможно, боги все-таки сказали свое слово, - молвил Рапуунг.
Он сильно закашлялся - дым стал уже таким густым, что Энакин теперь
видел только пятна перед глазами. Он вспомнил, что люди, которые погибли
от огня, умирали еще до того, как пламя настигало их.
- Пригнись, - сказал он. - Дым поднимается вверх.
- Ползти. Пресмыкаться, словно цо'асу.
- Если хочешь жить, то да.
- Я не боюсь смерти, - задыхаясь, проговорил Рапуунг. - Но смерть не
должна помешать моей мести. Я... - его снова сотряс мучительный кашель, он
упал, поднялся на четвереньки - и рухнул опять.
- Вставай! - затряс его Энакин.
Рапуунг вздрогнул, но не двинулся с места.
Сквозь дым блеснул желтый язык пламени и потянулся к ним.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Все вокруг окрасилось в бледно-золотистые цвета, и Энакин опустился на
колени рядом с Вуа Рапуунгом. Дыхание в легких пробивалось будто сквозь
острые осколки, голова гудела, словно колокол.
Он прижался к земле, ловя ртом более свежий, более прохладный воздух,
но его не было - наверное, путешествовал инкогнито. Если Энакин хотел
найти что-то годное для дыхания, надо было поискать наверху. Конечно, дыма
там, должно быть, тоже порядочно, но попытка не пытка.
Энакин потянулся наверх, сделал затяжку. Образовалась труба, через
которую воздух сверху начал всасываться прямо на них с йуужань-вонгом.
Дышать сразу стало легче.
Огню это тоже пришлось по вкусу. Поросль взорвалась, как петарда.
Энакин тут же почувствовал жар - и он знал, что этот жар за пару секунд
обуглит и сожжет его плоть. Раньше он никогда не пробовал преобразовывать
энергию, но Корран Хорн был на такое способен. От успеха зависели их
жизни. Энакин снова открылся Силе, сконцентрировался и начал впитывать жар
окружавшего их огня.
Как долго это продолжалось, Энакин не знал. Он соскользнул в какое-то
состояние, напоминавшее фугу, каждый его вдох вытягивал жизнь из неба, а
при каждом выдохе жар уходил в кору Явина 4. Наконец он моргнул и увидел,
что все закончилось, что огонь прошел над ним и он стоит на угольях.
Вуа Рапуунг продолжал лежать без движения. Энакин встряхнул его. Кто бы
мог подумать, что придется высматривать признаки жизни у йуужань-вонга?
Что там у них внутри - сердце, как у людей, линейный насос или что-то
еще более чудное?
Он сильно хлопнул Рапуунга по щеке, и мгновенно воин открыл глаза.
- Ты в порядке? - спросил Энакин.
- Скажи, что ты не один из богов, - пробормотал Рапуунг. - Если ты бог,
значит, смерть принесет одни страдания.
- Ладно, всегда пожалуйста, - отвечал Энакин. - Ты можешь идти? Нам
нужно уходить, пока они не догадались заглянуть сюда.
- Дым и жар запутают их, - сказал Рапуунг.
Он сел и осмотрелся вокруг.
- Огонь... Он прошел над нами.
- Прошел.
- И мы живы.
- Живы, - заверил его Энакин.
- Это твоя работа? Еще какое-то колдовство джиидаи?
- Вроде того, - признал Энакин.
- Значит, ты спас мне жизнь. Как скверно. Какое невезение.
- Да ладно, не надо благодарить, - сказал Энакин. - Не за что, правда.
Он протянул Рапуунгу руку. Воин долго пялился на нее, как на
экскременты нерфа, потом ухватился за руку Энакина и встал.
- Пошли, - сказал Энакин. - Теперь нам остается только идти вслед за
огнем.
Под прикрытием дымовой завесы они пролезли через то, что осталось от
сети жуков-прядильщиков. Сами нити не сгорели, они поблескивали на фоне
угольев, покрывая дымящиеся стволы деревьев серебристой тканью. Один раз,
когда Энакин запутался в нитях, они слкгка порезали ему сапог. Нити при
этом остались целыми. Энакин не пытался разорвать их пальцами, а осторожно
распутал сеть. После этого он стал ступать осторожнее.
Огонь выжег сеть до самого края. Впереди туда-сюда носились флайеры.
Один полетел назад, далеко слева от них.
Путники свернули направо и перешли наконец с пожарища в несгоревший,
неопутанный сетями лес, и, хотя они не сбавляли шаг еще целых два часа,
Энакин как-то почувствовал себя в большей безопасности, окруженный
пульсацией лесной жизни.
Но лес, как открытая рана, пульсировал болью.
Только теперь до Энакина дошло, что он наделал. Чтобы спасти себя, он
сжег бесчисленные квадратные километры леса. Он лишь периферийно
почувствовал, как гибнут животные, но его собственная боль мгновенно
достигла вершины. Страдание леса будто ударило его с размаху по лицу. Он
был стаей стинтарилов, сгрудившихся на верхушке дерева, а пламя уже лизало
ствол. Их шерстка уже начинала тлеть.
Он был большой, безвредной самкой ранйипа, слишком медлительной, чтобы
убежать от огня, и пытающейся увести своих телят в безопасное место, не
зная, где оно. Он был обуглившейся плотью и сожженными легкими. Он умирал
и был мертв.
- Ты был прав, - сказал он позже Рапуунгу, когда они перестали
обрызгивать себя водой, вымывая пепел из глаз, ноздрей и ушей.
- В чем, неверный?
- Насчет того, как я использовал огонь. Это было неправильно.
Глаза йуужань-вонга сузились.
- Объясни.
- Я убил невинную живность, чтобы спасти нас.
Рапуунг грубо расхохотался:
- Пустяки. Убивать и умирать - это пустяки; это пути вселенной, часть
принятия боли. Содеянное тобой неправильно, потому что это мерзость, а не
потому что ты кого-то убил. Не обманывай сам себя. Я вижу теперь,
насколько ты полон решимости спасти свою подругу-джиидаи. Если ты сможешь
добраться до нее, лишь заполнив трупами пропасть, ты сделаешь это.
- Нет, - сказал Энакин. - Не сделаю.
- Цель, к которой так слабо стремяться - не цель вообще.
Энакин вдохнул.
- Мы спасем ее. Но я не хочу никого убивать.
- Тогда воины убьют тебя.
- Воины бывают разные, - сказал Энакин. - Я буду защищаться с крайней
жестокостью. Но лес нечего мне не сделал и не заслужил такой судьбы.
- Ты несешь чепуху, - сказал Рапуунг. - Мы убиваем тех, кого должны
убивать.
- А я говорю - нет.
- Конечно. По твоей милости я уже замарал себя первой мерзостью ради
достижения твоих целей, так ты еще хочешь, чтобы я разделял твою детскую
боязнь убийства? Всякой жизни приходит конец, джиидаи.
Энакин это понимал. Выходит, йуужань-вонги считали небиологическую
технологию настолько же неправильной, насколько философия джедаев считала
неправильными беспорядочные убийства.
Разумом он полагал, что понял это, но глубоко это его никогда не
трогало. Лишь теперь, когда они оба согласились, что произошло что-то
ужасное - но по совершенно разным причинам - Энакин начал видеть здесь
какой-то смысл.
Если бы только он мог чувствовать Рапуунга с помощью Силы! Если бы
только он мог сказать, на светлой стороне йуужань-вонг или на темной!
Да и вообще, уместен ли такой вопрос без Силы? Неужели джедаи так
зависят от своих ощущений, которые дает им Сила, что без них они
превращаются в моральных калек?
Рапуунг не сводил с Энакина жалящего взгляда, пока джедай искал ответ.
Вдруг он отвернулся и стал смотреть куда-то вбок.
- Ты несешь чепуху, - сказал Вуа Рапуунг. - Но... Я сознаю, что ты спас
мне жизнь. Когда моя месть свершиться, это будет благодаря тебе.
- Ты тоже спас меня пару раз, - отвечал Энакин. - Мы еще даже не в
расчете.
- Не в чем? Что это за слово?
- Неважно. Вуа Рапуунг, что это за месть, которой ты добиваешься? Что с
тобой такое сделали, что из-за этого ты повернулся против своих?
Взгляд Рапуунга посуровел.
- Ты и вправду не знаешь? Ты действительно не видишь? Посмотри на меня!
- Я вижу, что твои рубцы гноятся. Твои имплантанты, кажется, умерли или
умирают. Но у меня нет ни малейшего понятия, что это значит.
- Это не твое дело, - сказал Рапуунг. - Не нарывайся, неверный.
- Хорошо. Тогда расскажи мне свой план - тот, что приведет меня к
Тахирай.
- Иди за мной и увидишь, - ответил Рапуунг.
Они припали к земле среди путаницы корней у края воды, рядом с притоком
великой реки.
- Мы теперь еще дальше от базы формовщиков, чем вчера, - пожаловался
Энакин.
- Да, но теперь мы в нужном месте, - сказал Рапуунг.
- В нужном месте для чего?
- Жди. Смотри.
Энакин хотел возразить, но не сумел сформулировать ответ. Не на это ли
жаловались люди, обвиняя его в косноязычии? Рапуунг был скуп на слова, как
ботанский агент. Шесть дней они бежали и сражались вместе, а Энакин до сих
пор ничего не знал о воине, кроме того, что тот был на что-то страшно зол.
Может, даже свихнулся из-за этого. Он упоминал какую-то "ее" и, кажется,
имел навязчивую идею о своей полноценности перед богами.
Хотя, возможно, все йуужань-вонги были такими. Вроде бы Энакин не
слишком много с ними болтал. Может, Рапуунг был как раз нормален - на их
манер. Может, он держал свои мотивы и планы в секрете, потому что именно
так и поступали йуужань-вонги.
А, может, он боялся - боялся, что если Энакин узнает о том, что он
сделал, или выяснит, как пробраться на базу формовщиков, то убьет его или
бросит.
Он украдкой взглянул на эту свирепую плосконосую физиономию и мысленно
возразил сам себе. Невозможно было представить, чтобы Вуа Рапуунг чего-то
боялся. Наверно, лучше сказать - он был осторожен.
Так что Энакин стал молча ждать, и постепенно спокойное течение реки
загипнотизировало его. На пробу он потянулся к окружающей его жизни и
снова почувствовал тень боли и смерти, которым он был причиной.
"Мне очень жаль", сказал он лесу.
Как близко он подошел к темной стороне? Что, если Рапуунг прав?
Он доказывал Джесину, что Сила - это всего лишь инструмент, сам по себе
ни добрый, ни злой, но который можно использовать, как и любой инструмент,
для добрых или злых целей. Неужели зло - это всего лишь сделать что-то, не
подумав? Он решил, что да. Корран Хорн как-то сказал ему, что себялюбие -
это зло, а верность кому-то - добро. В этом свете, если он погубил кого-то
ради самого себя, то это было зло, независимо от того, что он тогда просто
не думал о последствиях своих действий. И тем не менее он сражался не
только за свою жизнь, не так ли? На кону стояла жизнь Тахирай. Может, даже
больше, чем ее жизнь, потому что если Тахирай из его сна станет
реальностью, это будет означать смерть огромного количества людей.
Если честно, то он был вынужден признать, что не думал и об этих более
серьезных последствиях. Ему нужно было решить проблему, и он решил ее,
словно какое-нибудь математическое уравнение или неисправность в
мотиваторе гипердрайва своего иксокрыла. Он просто не подумал о проблемах,
к которым может привести его решение, и это было весьма типично для него в
последнее время.
Мара Джейд обратила внимание на эту его склонность давным-давно, еще
когда они поселились на Дантуине. Видимо, он ничему не научился. Может,
пора начинать?
Эта мысль вернула его опять к Вуа Рапуунгу. Тот, по его собственному
признанию, отправился мстить, а если Энакину что-то твердо вбили в голову,
то как раз то, что месть принадлежит темной стороне. Если он будет и
дальше действовать совместно с Рапуунгом, не станет ли он соучастником
этой мести? Какой трагедии он поможет разыграться, сотрудничая с
полубезумным йуужань-вонгом?
Вдруг лесную живность что-то всполошило. Тысячи голосов слегка
изменились - животные почуяли и услышали нечто незнакомое, нечто выходящее
за рамки их ограниченного словаря хищника и жертвы, голода и опасности.
По реке приближалось нечто новое для Явина 4.
- Ты кого-то ждешь? - спросил Энакин.
- Да.
Энакин решил не уточнять - кого. Он устал задавать вопросы, которые
оставались без ответа. Вместо этого он напряг чувства и принялся
наблюдать.
Вскоре на реке показался какой-то предмет, плывущий против течения.
Сперва Энакин подумал, что это лодка, но затем вспомнил, что если это
йуужань-вонгская лодка, то она должна быть органического происхождения.
Изучая ее, он обнаружил несколько деталей, подтвердивших его догадку.
Основная видимая часть представляла собой широкий плоский колпак,
выступавший из воды и обрамленный щитками и пластинками. Что бы ни двигало
эту штуку вперед, оно находилось под водой, но в любом случае оно
работало. Время от времени из воды перед колпаком выныривало нечто
напоминавшее верхнюю часть головы. Если это и была голова, то большая,
примерно такой же ширины, как и раковина, чешуйчатая и серо-оливкового
цвета.
Сверху сидел дядька, которого Энакин не мог чувствовать с помощью Силы,
но чем ближе он подплывал, тем меньше казался похожим на йуужань-вонга.
Энакин не сразу понял, откуда такое впечатление: у дядьки был все тот же
резко скошенный лоб, а ноздри сидели практически горизонтально, в точности
как у прочих виденных Энакином представителей этого вида.
Но у него не было рубцов. Ни единого. Энакин не нашел даже татуировки,
а ему была видна большая часть тела этого парня - тот носил лишь что-то
вроде набедренной повязки.
Время от времени он дотрагивался до чего-то на поверхности щитка, и
тварь-лодка чуть меняла курс.
- Не показывайся, - сказал Рапуунг и встал.
- Ке'у! - позвал он.
Сквозь переплетение корней Энакин увидел, как лодочник удивленно
вздернул голову. Он произнес серию слов, которых Энакин не понял, и Вуа
Рапуунг ответил в том же духе. Суденышко стало поворачивать в их сторону,
и Энакин зарылся еще глубже.
Два йуужань-вонга продолжали переговариваться, меж тем как суденышко
подплывало все ближе к берегу.
Чтобы успокоится, Энакин сделал несколько глубоких вдохов. Он только
что думал об осторожности Вуа Рапуунга; настало время подумать о
собственной осторожности. Когда йуужань-вонг перестанет в нем нуждаться?
Сейчас? Когда они доберуться до базы формовщиков? Когда он свершит свою
месть? Это могло случится когда угодно. Он вспомнил то, что сказал Валину
о йуужань-вонгах и их обещаниях. Можно ли верить, что Рапуунг свое
сдержит?
Вдруг Энакин обратил внимание, что те двое перестали разговаривать. Он
уже думал выглянуть наружу, когда послышался громкий всплеск.
- Теперь можешь выйти из укрытия, неверный, - сказал Рапуунг на
бэйсике.
Энакин осторожно вылез из-под корней. Рапуунг стоял на суденышке. Один.
- Куда он делся? - спросил Энакин.
Рапуунг показал на воду по другую сторону суденышка:
- В реку.
- Ты его бросил в реку? Он утонет?
- Нет. Он уже мертв.
- Ты убил его?
- Сломанная шея убила его. Залезай на вангаак, и мы отправляемся.
Энакин какое-то время стоял, пытаясь обуздать свой гнев.
- Зачем ты убил его?
- Потому что оставлять его в живых было непозволительным риском.
Энакина чуть не вырвало. Все же он взобрался на суденышко, стараясь не
смотреть на плавающий рядом труп.
Итак, уже одно ни в чем не повинное, безоружное разумное существо
погибло из-за того, что Энакин спас жизнь Рапуунгу. Сколько их будет еще?
Рапуунг принялся манипулировать набором шишкообразных выступов на
щитке. Энакин предположил, что это нервные узлы или что-то в этом роде.
- Кто это был? - спросил он, когда суденышко лениво повернуло вниз по
течению.
- Опозоренный. Ненужный субъект.
- Ненужных не бывает, - сказал Энакин, пытаясь говорить спокойно.
Рапуунг засмеялся:
- Боги прокляли его от самого рождения. Каждый его вдох был взят
взаймы.
- Но ты знал его.
- Да.
Они неторопливо плыли по реке.
- Откуда ты его знал? - настаивал Энакин. - Что он здесь делал?
- Тралил реку. Это был его обычный маршрут. Раньше он был моим.
- Ты рыболов? - недоверчиво спросил Энакин.
- Среди всего прочего. Зачем столько вопросов?
- Я просто пытаюсь понять, что произошло.
Воин что-то буркнул и замолчал минут на пять. Затем, с большой
неохотой, он повернулся к Энакину:
- Чтобы разыскать тебя, я должен был исчезнуть, и я сымитировал свою
смерть в этой воде. Я сделал так, чтобы они подумали, будто меня сожрал
какой-то водяной зверь. Они отдали мой маршрут Ке'у. Я вернусь и расскажу
историю о том, как я спасся и блуждал в этом чужом мире, пока не набрел на
вангаак без пилота. Я не знаю, что случилось с Ке'у. Может, его убили
джиидаи, может, он столкнулся с той же водяной зверюгой, что и я.
- О. И они пропустят нас сквозь охрану по реке. Но почему они должны
поверить твоей истории?
- Им будет все равно. Это был Опозоренный. До его смерти никому не
будет дела. Даже если они заподозрят, что я зачем-то убил его, никто меня
не станет спрашивать.
- А как ты обьяснишь меня?
Рапуунг гадко ухмыльнулся:
- Никак. Они тебя не увидят.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Нен Йим нашла свою наставницу смотрящей в глубины водосборника - то
было сердце, легкие и печень дамютека. По поверхности воды шла легкая рябь
- какая-то местная съедобная рыба исследовала темные просторы. В
водосборнике стоял слабый запах серы, йода и чего-то маслянисто-горелого,
как паленый волос.
Прическа мастера Межань Куад была заплетена в выражение глубокой
медитации, так что Нен Йим остановилась позади нее, ожидая, когда ей
уделят внимание.
В водосборник шлепнулась какая-то капля, прямо под ноги наставнице.
Затем еще одна, и еще.
Когда Межань Куад наконец обернулась, Нен Йим увидела, что это кровь,
капающая из ее ноздрей.
- Приветствую, адепт, - сказала наставница. - Ты искала меня или
водосборник?
- Вас, мастер. Но если хотите, мы можем поговорить в другое время,
когда...
- Лучшего времени не будет, пока не завершится мой цикл
жертвоприношения и не будет удален мой Ваа-тюмор. Ты получила первый
имплантант вчера, верно?
- Да, мастер. Я до сих пор не чувствую его.
- Носи на здоровье. Это одно из древнейших таинств.
Она вздернула голову и посмотрела Нен Йим в лицо:
- Ты хочешь знать, что он делает, Ваа-тюмор?
- Мне достаточно знать, что боги желают этого жертвоприношения от
членов нашей касты, - почтительно ответила Нен Йим.
- Однажды вступив на путь адепта, ты приобщилась к таинству, -
промолвила Межань Куад словно во сне. - Так же как воины придают себе
внешний вид Йун-Йаммуки, так же и мы приобретаем внутренние качества Йун-
Не'Шель, той-что-формирует. Ваа-тюмор - ее древнейший дар нам. Чтобы
создать его, Йун-Не'Шель вырвала фрагмент своего собственного мозга. По
мере роста он моделирует наши клетки, меняет само наше мышление, возносит
нас ближе к разуму и сущности Йун-Не'Шель.
Она вздохнула.
- Это путешествие исполнено страдания. Оно исполнено славы. И, к
сожалению, мы должны вернуться из него, вырезав ее дар из наших тел. Но,
хоть мы и возвращаемся к подобию нашего прежнего облика, каждый раз, когда
мы служим сосудами этой боли и славы, мы меняемся навсегда. Часть этого
остается с нами. До тех пор, пока...
Слова застряли у нее в горле.
- Ты сама это увидишь, - сказала в конце концов Межань Куад. - А теперь
- что ты хотела мне сказать?
Нен Йим огляделась, чтобы удостоверится, что их никто не слышит.
- Здесь вполне безопасно, адепт, - успокоила ее Межань Куад. - Говори
свободно.
- Кажется, я закончила карту нервной системы и структуры мозга джиидаи.
- Это хорошая новость. Весьма похвально. И что ты будешь делать дальше?
- Это зависит от того, какие результаты мы хотим получить. Если мы
хотим добиться ее повиновения, тогда следует использовать имплантанты-
ограничители.
- Зачем тогда мы составляли карту ее нервной системы?
Нен Йим почувствовала, как зашевелилась ее прическа, и попыталась
успокоить ее.
- Не знаю, мастер. Это было ваше распоряжение.
Межань Куад наклонила голову и еле заметно улыбнулась:
- Я не пытаюсь обмануть тебя, адепт. Я избрала тебя по нескольким
весьма специфическим соображениям. О некоторых из них я тебе говорила; об
остальных я умолчала, но подозреваю, что ты достаточно умна, чтобы понять
их. Предположим на миг, что руководящих протоколов нет. Что ты будешь
делать при отсутствии инструкций? Гипотетически.
- Гипотетически, - сказала Нен Йим. У нее было такое чувство, словно
она балансирует над пищеварительными ворсинками моу луура. Ей даже
почудился резкий запах кислоты. Если она ответит правдиво, ее могут
уличить в ереси. Если ее догадки относительно наставницы окажутся
неверными, это будет ее последний разговор в качестве формовщицы и один из
последних в ее жизни.
Но поддаваться страху было нельзя.
- Я модифицировала бы иглокол-раздражитель в соответствии с нашими
представлениями о ее нервной системе, это дало бы нам очень хороший
контроль.
- Зачем?
На этот раз Нен Йим не колебалась. К чему бы этот разговор не привел,
колебаться было поздно.
- Несмотря на проверенность протокола, которому мы следовали, все, что
мы сейчас имеем - лишь эмпирические догадки о том, как функционирует ее
нервная система. Все, что мы сделели - это отобразили неизвестное на
известное. Но "известное" - это нормы, которые годятся для йуужань-вонгов,
а не для людей, а мы уже знаем, что у них отсутствуют некоторые из наших
структур, а конфигурация других не соответствует нашей.
- То есть ты говоришь, что древний протокол бесполезен?
- Нет, мастер Межань Куад. Я бы сказала, что это отправная точка. Там
содержатся некоторые утверждения о работе мозга джиидаи. Я предлагаю
проверить эти утверждения.
- Иными словами, ты ставишь под сомнение протоколы, данные нам богами.
- Да, мастер.
- И ты осознаешь, что это ересь первого порядка.
- Осознаю.
Глаза Межань Куад стали похожи на нефтяные озера, сделавшись
соверщенно непроницаемыми. Долгое время она смотрела в глаза Нен Йим, а
та смотрела в глаза ей - спокойно, не отводя взгляда.
- Я искала такую ученицу, как ты, - сказала наконец наставница-
формовщик. - Я просила богов, чтобы они послали мне тебя. Если ты не та,
кем кажешся, прощенья тебе не будет. Предав меня, ты ничего не выиграешь,
это я тебе обещаю.
Тогда Нен Йим решилась. Мысль о том, что наставница может боятся ее,
никогда не приходила ей в голову.
- Я ваша ученица, - сказала Нен Йим. - Я не предам вас. Я вложила свою
жизнь и свое положение в ваши тринадцать пальцев.
- Они в хорошем месте, адепт, - мягко сказала Межань Куад. - Делай то,
что сейчас предложила. Не говори об этом ни с кем. Если наши результаты
понравятся нашим вождям - уверяю тебя, они не станут присматриваться к
нашим методам. Но мы должны быть осмотрительны. Каждый шаг мы должны
делать с осторожностью.
Она еще раз посмотрела в бассейн и дотронулась до своей головы.
- Когда боль Ваа-тюмора достигнет пика, станут видны цвета, не виданные
никогда прежде, появятся мысли - удивительные и грандиозные... Впрочем, ты
увидишь. Иногда мне почти стыдно, что придется его удалить, хочется
отступить перед этим последним шагом. Хотелось бы знать, когда это
случится со мной, - она послала Нен Йим редкую искреннюю улыбку. - Однажды
боги повелят это. До того я должна сделать для них много работы.
Она охватила плечо Нен Йим четырьмя тонкими пальчиками.
- Пойдем посмотрим на твою юную джиидаи?
Джиидаи смотрела, как они идут к ней. Лишь ее зеленые глаза двигались,
следя за ними; она была похожа на зверя, готового впиться в нежное горло
другого.
- Я бы советовала тебе не нападать на нас с помощью трюков джиидаи, -
сказала ей Межань Куад. - Раздражителю приказано причинить тебе сильные
муки, если с нами что-нибудь случится. Хотя со временем ты придешь к
пониманию муки, но сейчас ты, кажется, ее не любишь, и ...
