Томас Мэлори. Смерть Артура
страница №7
...речей. Больше в Риме мне негде было искать заступничества, и яотправился в дальнейший путь, жестоко оскорбленный. Потому, ради отмщения, я
соберу моих доблестных валлийцев и на моем жалованье приведу вам их тридцать
тысяч.
Затем держали речь сэр Ивейн и сын его Идрис, близкие родичи
Завоевателю и кузены. Они держали Ирландию, Аргалию и все Внешние Острова.
- Сэр, - сказали они королю Артуру, - перед Христом Богом даем мы
клятву проехать по Ломбардии под стены-Милана, а оттуда через Понт-Тремоли в
долину Витербо и там добыть провиант нашим рыцарям. А чтобы отомстить
римлянам, мы даем тебе тридцать тысяч добрых воинов.
Затем вскочил юный Ланселот Озерный с легким сердцем и так сказал
королю Артуру:
- Хоть мои владения соседствуют с землями твоих врагов, я все же
клянусь по мере моих сил привести с собою добрых воинов из моего рода числом
в двадцать тысяч шлемов, и они не подведут тебя, покуда живы.
Тут и сэр Бодуин молвил с улыбкой королю:
- А я даю верную клятву привести с собою десять тысяч добрых воинов,
которые не подведут, покуда живы.
- Благодарствуйте все, - сказал король, - благодарю вас от всего
сердца. Сдается мне, когда дело будет сделано, римляне пожалеют о своем
дерзком посольстве.
И вот по прошествии недели сенаторы стали просить у короля ответа.
- Хорошо, - сказал им король. - Передайте же своему императору, что я с
моими горячими рыцарями, как смогу, поспешу и у реки, на которой стоит Рим,
поставлю мой Круглый Стол. И приведу я с собой лучших бойцов из пятнадцати
королевств и с ними проеду по горам и долам к стенам гордого Милана, а
оттуда - к Риму с благородными моими рыцарями. Вот вам мой ответ.
А теперь поспешайте отсюда, покиньте мой замок вон через те ворота, и
даю вам семь дней на то, чтобы добраться до Сандуича. Поторопитесь же - мой
вам совет; и не жалейте лошадей, да смотрите скачите только по Уотлингской
дороге и никуда не сворачивайте, и где ночь вас застанет, там и ночуйте,
будь то селение или открытое поле, ибо негоже чужеземцам ездить по нашим
дорогам ночной порою. Если же кто из вас хоть на шаг уклонится в сторону и
если через неделю вы не отплывете, никакому золоту на Божьем свете не
выкупить вас из плена.
- Сэр, - отвечали сенаторы, - это тяжкие условия. Мы просим у вас
свободного проезда.
- Нет нужды, - сказал король, - вы под королевской защитой.
И тогда выехали они из Карлайля и пустились в путь к Сандуичу, и было у
них на всю дорогу семь дней, сопровождал же их сэр Кадор. И сенаторы не
жалели лошадей, от города - к городу нанимали себе подставы и к закату
седьмого дня прискакали в Сандуич - никогда еще не ездили они так поспешно.
В ту же ночь отплыли они из Англии и прибыли во Фландрию и Аллеманию, а
оттуда через высокую гору Годард и через Ломбардию и Тоскану и скоро явились
к императору Луцию и вручили ему письма короля Артура и рассказали о
беспримерном его бесстрашии.
Император же Луций, прочтя те письма и узнав печати, едва не обезумел
от ярости.
- Я полагал, что Артур послушает вас и сам станет вам прислуживать в
своей земле, ибо надлежит ему, равно как и любому христианскому королю,
подчиняться всякому сенатору, посланному от моей персоны.
- Сэр, - отвечали сенаторы, - оставьте такие слова, ибо за то, что мы
вернулись живыми, вечно должно нам благодарить Бога. Во второй раз мы даже
за все ваши бескрайние земли не отправились бы с таким посольством. А
потому, верьте нашим словам, вы найдете в нем неукротимого врага и можете не
искать с ним встречи, он сам прибудет сюда, не пройдет и полугода, ибо он
задумал сам сделаться императором. Он говорит, что вы заняли престол великой
неправдой, а что ранее все его предки, кроме отца его Утера, сидели
императорами в Риме. И изо всех монархов, каких мы видели на свете, он -
самый великий король, ибо мы видели на Новый год за его Круглым Столом
девятерых королей и наилучшую рыцарскую дружину, какая существует на земле,
ибо они всем взяли: и мудростью, и красноречием, и доблестью, и богатством.
А потому, сэр, наш совет таков: собирайте своих людей и шлите во все концы
своих владений королей и герцогов за подмогой, да пусть крепко стерегут
Аллеманские горные проходы.
- К Пасхе, - сказал император, - я намерен вторгнуться в Аллеманию и
оттуда во Францию и отобрать там его земли. Я приведу с собою генуэзских
великанов, из коих один стоит ста рыцарей, а опасные проходы будут
охраняться моими славными рыцарями.
И разослал император с посольствами своих старых и мудрых рыцарей - в
Амбагию и Аррагию, и в Александрию, и в Индию, и в Германию, - где протекает
река Евфрат, и в Азию, и в Африку и Европу бескрайнюю, в Еретанию, Эламию и
на Внешние Острова, в Аравию, в Египет, в Дамаск и в Дамиак - ко всем
благородным герцогам и графам. И также к королю Кападокии, и к королю Тарса
и Турции, Понтии и Памполии, и в земли пресвитера Иоанна, и в Судан и Сирию.
И от Нерона до Назарета, и от Греции до Галахии, где сарацины были
подданными Рима. И стали прибывать они в галеонах и галерах, и прибыл также
король Кипра, и собрались греки в богатых облачениях, и с ними король
Македонии, и короли и герцоги Калабрии и Каталонии, и король Португалии со
многими тысячами испанцев.
Так собрались все короли и герцоги и благородные эмиры, всего
шестнадцать монархов, и прибыли они в Рим, и с ними людей без числа. Узнав
об их прибытии, император повелел снаряжать всех своих благородных римлян и
всех воинов от Рима до Фландрии. И еще взял он с собою пятьдесят великанов,
от диаволов рожденных, - их он оставил при своей персоне, дабы прорвать
передние ряды Артурова войска; были же они так тяжелы, что кони не могли их
носить. И вот со всем этим ужасным воинством двинулся Луций через Аллеманию,
желая разорить земли Артура, которые тот со своими рыцарями завоевал в
честном бою.
Прибыл Луций в Колонию, обложил там замок, захватил его в краткий срок
и отдал своим сарацинам. И так в недолгом времени разорил Луций многие
прекрасные земли, отвоеванные Артуром у могучего короля Клаудаса. Растянул
Луций свое войско на шестьдесят миль, повелев всем сойтись к нему в
Нормандию, в землю Константина. - И там, в Барфлете, все вы меня поджидайте,
а я покуда предам разорению герцогство Бретонское.
3
Мы же теперь оставим Луция и поведем речь о короле Артуре, который
повелел всем своим подданным и вассалам после Дня святого Гилария съехаться
устроить парламент в Йорке, внутри городских стен. И на том парламенте
решено было забрать все суда в стране и через пятнадцати дней быть всем
наготове в Сандуиче.
- Сэры, - сказал Артур, - я задумал пройти путями войны и захватить
императорский престол, который некогда принадлежал моим предкам. И об этом
прошу вас высказывать ваши суждения, как велит вам честь.
Собрались на совет короли и рыцари, и решено было назначить двух
правителей сэра Бодуина Бретонского, рыцаря старого и доблестнейшего, - для
совета и порядка, и сына сэра Кадора Корнуэльского, который звался
Константином и стал королем после смерти Артура. И вот в присутствии всех
лордов король поручил им попечение о своем королевстве - этим двум баронам и
королеве Гвиневере.
И еще сэр Тристрам остался с королем Марком Корнуэльским ради любви
Прекрасной Изольды, отчего весьма разгневался сэр Ланселот.
Королева же Гвиневера очень убивалась из-за предстоящего отъезда короля
и всех лордов и наконец упала без чувств, и тогда ее дамы отнесли ее в ее
покои.
И вот король призвал на всех Божье благословение и поручил свою
королеву попечению сэра Константина и сэра Бодуина, а также и всю святую
Англию, дабы правили по наилучшему своему разумению.
И когда король был уже на коне, так сказал он во всеуслышанье своим
лордам:
- Если погибну я в этом походе, тебя, сэр Константин, объявляю я своим
истинным наследником, ибо ты мой самый близкий родич, не считая отца твоего
сэра Кадора, и потому, если я умру, я хочу, чтобы ты был коронован королем.
И тот же час пустился он со своими рыцарями в путь к Сандуичу, и там
застали они на берегу почти всех рыцарей Круглого Стола готовыми к отплытию
по воле короля.
И вот со всей возможной поспешностью погрузили они на корабль своих
коней и латы и все снаряжение, потребное для войны, палатки, шатры, с
кистями и без кистей, и отчалили от берега многие большие карраки, и
бревенчатые барки, и галеоны, и благородные спиннеты, и галеры, и галеоты,
со многими гребцами. И выплыли они на стрежень, многие сотни судов.
Далее следует сон короля Артура.
4
И вот когда плыл король в своей барке, задремал он, и приснился ему
сон, будто ужасный дракон потопил его людей, прилетев на крыльях с западной
стороны. Голова того дракона была как бы крыта лазурной эмалью, плечи сияли
золотом, а брюхо покрывала чешуя дивных цветов, хвост был изодран клоками,
ноги же покрывал черный пух. А когти его были чистого золота, из глотки же
изрыгалось ужасное пламя, так что и земля и вода полыхали огнем. Но тут,
видится ему, появился с востока на облаке страшный медведь, весь черный и
ноги как столбы. Весь он был покрыт спутанными космами, и ужаснее зверя не
видывал человек. Он ревел и грозно рычал, так что дивно было слышать.
Вот обернулся к нему ужасный дракон, взвился по ветру, точно ястреб, и
набросился на медведя. А свирепый медведь разит его страшными клыками, и вся
его грудь и шея уже залиты кровью, и красная кровь разлита по морю. Вот
отпрянул змей, снова взлетел к небесам и с силою обрушился сверху медведю на
хребет и на холку, а было в том от головы до хвоста добрых десять футов. И
когтит он медведя, и пламенем сжигает, так что осыпались пеплом плоть его и
кости и широко развеялся пепел по морским волнам.
Пробудился король, смущенный своим сновидением, и посылает он поспешно
за мудрым философом и велит ему растолковать, что сей сон означает.
- Сэр, - отвечал ему философ, - дракон, что тебе приснился, означает
тебя самого, отплывающего вместе со своими верными рыцарями; и цвета его
крыльев - это цвета твоих королевств, которые ты завоевал со своими
рыцарями. А хвост его, изодранный клоками, означает твое рыцарство Круглого
Стола. Медведь же, которого дракон убил в облаках, означает тирана,
угнетающего твой народ, или же великана, которого тебе предстоит победить в
доблестном поединке. По всему этому пусть не страшит тебя твой страшный сон,
и не печалься, славный Завоеватель, но будь спокоен и радостен.
И вот по прошествии недолгого времени завидели они берега Нормандии, и
с тем же приливом причалил король в Барфлете и там уже застал наготове
многих своих славных баронов, как он сам повелел им перед Рождеством.
5
А потом явился к нему один местный поселянин и обратился к королю с
дивными словами и сказал ему так:
- Сэр, здесь по соседству находится страшный генуэзский великан, и он
мучает твой народ. Пятьсот наших детей и еще более того пожрал он за
последние семь лет. И этого обжоре мало, он и во владении Константина убил и
пожрал всех детей мужского пола, а нынче ночью он схватил герцогиню
Бретонскую, когда она ехала вдоль берега со своей богатой свитой, и уволок
ее вон на ту гору, дабы возлежать с нею, покуда она не испустит дух.
Многие гнались за ним, более пятисот баронов, бойцов и благородных
рыцарей, но вызволить ее не смогли, она же так громко и страшно кричала, что
муку этой дамы не забыть нам никогда. А была она женой твоего кузена сэра
Хоуэлла, который, как мы знаем, состоит с тобой в близком родстве. И,
потому, как есть ты наш законный король, сжалься над этой дамой и над своими
подданными и отомсти за нас, как надлежит благородному завоевателю.
- Увы, - сказал король Артур, - это страшное злодейство. Я отдал бы все
владения моей короны, чтобы только быть вблизи от этого разбойника и спасти
несчастную даму по мере моих сил. А теперь, друг, - сказал Артур, - не
покажешь ли ты мне, где обитает этот злодей? Я надеюсь, что разделаюсь с
ним, прежде чем мне отправиться в дальнейший путь.
- Господин наш Завоеватель, - отвечал добрый человек, - видишь, вон там
два костра? Там над холодным ручьем ты найдешь злодея, а также, наверное,
всевозможных бессчетных сокровищ более, я полагаю, нежели имеется во всей
остальной Франции.
И сказал король:
- Будь же спокоен, добрый человек, и ни слова более. Твои справедливые
речи уязвили мое сердце.
И вернулся он к своим шатрам, не промолвив более ничего. Призвал к себе
король на совет сэра Кэя и сэра Бедивера доблестного и сказал так:
- Смотрите после вечерни облачитесь вы двое в крепкие доспехи и берите
лучших коней, ибо я собираюсь в тайное странствие и никого, кроме вас двоих,
не возьму с собою. Когда кончится служба Господу, мы отправимся на гору
святого Михаила, где объявились разные чудеса.
И вот удалился сэр Артур и облачился в доспехи, надел кольчугу и
панцирь, взял широкий щит. И приблизился он к своему коню, что стоял у
обочины, и поднялся в седло, и пустился вскачь, и повстречал своих двух
рыцарей в добром облачении. Пустились они рысью без дальних речей, едут
вместе по богатому краю, а вокруг весело распевают птицы. Достигнув же
подножья горы, спешились они, и повелел им король остаться там.
- А теперь, - сказал Артур, - привяжем коней наших одного подле
другого. Я же один навещу святого Михаила и перемолвлюсь словом со здешним
властелином, забравшим в свою власть эту гору.
И поднялся король на самую вершину и вдохнул освежающего холодного
ветра, а затем пошел он между двумя ручьями и увидел два костра, полыхающих
до самого неба. Подле одного из костров он нашел горькую вдовицу, ломающую
руки над свежей могилой. Приветствовал ее Артур и спросил, о чем она так
убивается.
- Увы, - отвечала она, - бедный ты рыцарь! Слишком громок твой голос!
Вон там сидит страшный злодей, который убьет нас обоих. Не к добру ты здесь
очутился. Чего ищешь ты на этой горе? Да будь здесь таких, как ты, полсотни,
и тогда не совладать вам с ним всем вместе. Для чего ты в рыцарском
облачении? Не много тебе от него будет проку, ибо он не нуждается в ином
оружии, кроме своего голого кулака. А здесь лежит погубленная герцогиня,
краше которой не было на свете. Он убил ее, кроткую, безо всякого сожаления
- учинил над нею грязное насилие и разорвал ее до самого пупа.
- Дамы, - сказал король, - я прибыл от благородного Завоевателя сэра
Артура, и мне поручено рассчитаться за его подданных с этим тираном.
- Тьфу на такое поручение! - сказала она тогда. - Ибо он ставит ни во
что твоего короля, как и любого другого человека. Вот если бы ты привез сюда
Артурову жену, даму Гвиневеру, ей бы он обрадовался более, нежели отдай ты
ему пол-Франции в подарок. А раз ты не привез королеву, то и сам держись от
него подальше. Или ты не знаешь, что учинил он над пятнадцатью королями? Он
сшил себе плащ, унизанный драгоценными камнями, и отсрочил его бородами
пятнадцати королей из самых великих родов, какие есть на земле. Иной дани он
не стребовал с этих пятнадцати королевств. А бороды они прислали ему в
подарок на Рождество, чая тем самым спасти своих подданных. Здесь же, на
горе, он засел ради жены короля Артура, ибо сокровищ у него побольше, чем у
Артура и любого из его предков. Ты застанешь его сейчас за трапезой - он
ужинает шестью младенцами мужского пола, заедает соленьями да вареньями,
запивает драгоценными винами, и поворачивают ему вертелы три прекрасные
девицы, которым предстоит затем взойти на его ложе, и все три умрут, не
пройдет и четырех часов, как будет сделано грязное дело насыщения его плоти.
- Нужды нет, - сказал Артур, - несмотря на все ваши грозные слова, я
выполню, то, что мне поручено.
- Тогда ступай вон к тому костру, что полыхает так высоко, и там ты,
верно, его найдешь.
И поднялся он снова на хребет холма и оттуда увидел: сидит великан без
штанов в одиночестве за ужином, глодает ногу человеческую и греет у огня
свои огромные ляжки. А три девицы вращают три вертела, а на вертелах
новорожденные младенцы числом двенадцать нанизаны, точно куропатки. И при
виде этого горестного зрелища облилось кровью королевское сердце. Обратился
он к нему с гневными словами;
- Ах ты, вор, да поразит тебя Тот, Кто владеет миром! Ибо ты мерзейший
негодяй, когда-либо живший на свете, и кормишься по-злодейски, дьявол да
заберет твою душу! По какой такой причине убил ты, мужлан, этих христианских
младенцев? Многих ты сделал мучениками в этой земле! И потому теперь
получишь и ты свою меру с помощью святого Михаила, которому принадлежит эта
гора. Почему погубил ты прекрасную герцогиню? Готовься же, песий сын, ибо
нынче ты умрешь от моей руки!
Зарычал и завыл тут грязный обжора. Клыки у него были как у гончей
собаки, и мерзее зрелища не видывал человек, ибо никогда еще подобный ему не
родился на земле и сам диавол в преисподней был не ужаснее его видом. А был
он с головы до ног высотою и толщиною в пятнадцать локтей. Вот вскочил он
грозно на ноги и в руку схватил свою палицу кованого железа. Замахнулся он
на короля этим оружием. И сшиб с его головы на сырую землю королевскую
корону. Король загородился щитом и достал его мечом, поразил прямо в лоб,
так что пробил кость клинок и впился в мозг. Но он все наступает на сэра
Артура, а король чуть пригнулся и с размаху поразил его в ляжку и отсек ему
мечом срамные части.
Взвыл, взревел великан и еще яростнее ударил палицей, да промахнулся и
не задел сэра Артура, а ударил палицей оземь, так что взрыл борозду на три
фута в глубину. Тут подскочил к нему король и нанес ему мечом удар такой
силы, что раскроил череп, и хлынула кровь, запятнав кругом всю землю и
траву. Отшвырнул тогда тот палицу, обхватил короля ручищами и так сдавил,
что затрещали ребра. И тогда упали на колени злосчастные девицы, заломили
руки и воззвали ко Христу о помощи и поддержке Артуру. И злодей повалил
Артура наземь, и покатились они оба по кустам и каменьям, крепко сжимая один
другого в железных объятьях. И оказывался Артур то сверху, то снизу, и так,
борясь и кувыркаясь, скатились они по склону горы, не разжимая рук, до самой
кромки виды. Но, все время катясь вниз, Артур разил и колол его коротким
кинжалом, вонзая его по самую рукоять, а упав с горы, великан сломал себе
сразу три ребра.
По счастью, случилось так, что они свалились прямо на то место, где
поджидали при лошадях два королевских рыцаря. Увидел сэр Кэй короля и
великана, сжимающих один другого в объятиях, и говорит:
- Увы! Мы навечно пропали. Вот господин наш, схваченный диаволом.
- Ну нет, - отозвался Артур. - Но помогите мне, сэр Кэй, ибо вот какие
святые мощи выкопал я из грота там, на вершине горы.
- Да, правду сказать, - промолвил сэр Бедивер, - это мерзкий урод.
И принял он его из рук короля и сказал так:
- Дивлюсь я, неужто святой Михаил таков собою? В таком случае, как
Господь наш терпит его у себя на небе? И если таковы святые - слуги
Иисусовы, клянусь верой, мне они не по душе!
Засмеялся король Бедиверовым словам и сказал:
- Этого святого я захватил, едва не поплатившись жизнью. Отрубите же
ему голову и насадите на древко копья и отдайте тому из слуг ваших, кто всех
быстрее скачет на коне, - пусть отвезет ее сэру Хоуэллу, дабы он
возвеселился, ибо супостат его убит. А после в Барфлете выставите ее на
стене городского замка всем жителям этой страны на обозрение! Сами же вы
двое подымитесь на эту гору и принесите мне щит мой и меч да захватите
тяжелую железную палицу, а если будет вам охота по сокровищ, берите все, что
захотите ибо там вы найдете любых сокровищ без счета. Мне отдайте только
плащ и палицу, а Больше мне ничего не надо. Этот великан был свиреп и весьма
могуч, я за пятнадцать последних лет не встречал такого, лишь однажды в
горах Аравии попался мне один, равный этому, но этот еще свирепее, и в том я
едва не убедился на себе, не окажись судьба ко мне милостива.
Принесли ему рыцари палицу, плащ и все остальное, а с собой захватили
столько сокровищ, сколько им хотелось. И вот сели они все трое на коней и
ускакали оттуда тем же путем, каким прибыли.
И вскоре прошел об этом слух, и явились все дружно к королю и
благодарили Бога и короля за то, что их враг уничтожен.
- За все это благодарите Господа, - сказал Артур, - а не смертного
человека. Да смотрите разделите все поровну, чтобы каждому досталась его
доля.
И еще повелел он кузену своему сэру Хоуэллу построить на той скале
церковь во имя святого Михаила.
А наутро вышел король из Барфлета с великим своим войском, парадно
снаряженным, и перебрались они через реки на богатую равнину и там, в
долине, разбили свои шатры. И как раз во время трапезы прибыли туда два
посла, из коих один был марешаль Франции, и объявили они королю Артуру, что
император вторгся во французские пределы.
- И разорил он многие наши земли и прибыл в Бургундию и там разрушил
многие города и благородным твоим подданным учинил побоище. А теперь он
рыщет по Прекрасной Франции и, где ни проезжает, сеет смерть и разорение и
все предает пожарам. И теперь все бароны, герцоги и остальные и все пэры
города Парижа уехали в Нидерланды, туда, где течет Рона, и, если вы в
скорейшем времени не явитесь им на подмогу, они должны будут все покориться
сами и отдать свои города. Более им неоткуда ждать помощи, и придется им
отдаться в руки врагу.
6
И говорит тогда король сэру Борсу:
- Садись поскорей на коня вместе с сэром Лионелем и сэром Бедивером, да
не премините позвать с собой моего племянника сэра Гавейна, и возьмите с
собой каждый по доброму рыцарю и поезжайте прямехонько к сэру Луцию и
передайте ему, что я повелеваю ему немедля удалиться из моих владений. Если
же он откажется, пусть тогда готовит свое войско к бою, и мы своими руками
разрешим этот спор, а это будет куда достойнее, чем разорять беззащитный
народ.
И вот со всей поспешностью садятся они на коней, благородные рыцари, и,
подъехав к зеленому лесу, видят перед собою множество богатых шатров
разноцветного шелка, разбитых на лугу у реки, а в середине - императорский
шатер и над ним императорский орел. И поехали наши рыцари прямо лесом и
подъехали к самому императорскому шатру. Но позади они оставили в засаде
вооруженных людей во главе с сэром Лионелем и сэром Бедивером А с
посольством отправились сэр Гавейн и сэр Борс.
Подъезжают они гордо к императорскому шатру и громко говорят ему в
голос оба сразу:
- Горе тебе, император, и всем твоим приспешникам! Ибо почему без права
занимаешь ты римский императорский престол? Его должен наследовать король
Артур от своих благородных предков, которые им владели, - все, кроме Утера;
его отца. И потому король повелевает тебе покинуть пределы его владений либо
же сразиться за них и по-рыцарски их отвоевать.
- Хорошо сказано, - отвечал император. - Вы с честью выполнили то, что
было на вас возложено. Передайте же своему господину мой привет да скажите
ему, что негоже ему так оскорблять меня и моих баронов. Скажите ему, что я
поеду вниз по Сене и завоюю все прилежащие к ней земли, а потом поскачу к
Роне и покорю все до последнего уголка.
- Негоже это, - отвечал сэр Гавейн, - чтобы такой пигмей говорил такие
хвастливые речи. Да мне не надо всей Франции - только бы мне дали с тобою
сразиться.
- Как и мне, - сказал сэр Борс, - не надо всей Бретани и благородной
Бургундии.
Тут сказал сэр Гай, близкий родич Луция, такие слова:
- Послушайте-ка, что за хвастуны эти английские британцы. Они болтают и
похваляются, будто могут победить весь мир.
Разгневался сэр Гавейн на эти заносчивые речи и своим искривленным
светлым клинком отсек рыцарю Гаю голову.
И, поворотив коней, поскакали они через воды и веси и добрались наконец
туда, где стояли засадой сэр Лионель и сэр Бедивер. А римляне гнались за
ними, и всадники и пешие, по широкой равнине и въехали в густой лес.
Здесь оборотился сэр Борс и видит, скачет на них рыцарь, весь
сверкающий золотом, и теснит рыцарей короля Артура. Как увидел его сэр Борс,
навесил копье и пронзил его насквозь, так что вывалились наружу внутренности
и он упал на землю, горестно стеная.
Тут скачет могучий барон, весь в пурпуре. Он ворвался в гущу рыцарей
Артура и поверг наземь многих славных бойцов; звали же его Калибурн, первый
силач Павии. Оборотился против него сэр Борс и пронзил его широкий щит и
проткнул его широкую грудь, так что повалился тот наземь бездыханный, как
камень.
А тут сэр Фельденак, могучий прославленный боец, ринулся на сэра
Гавейна, ища мести за сэра Гая и всех своих товарищей, но сэр Гавейн его
заметил, вытащил меч свой Галантин и обрушил ему на голову удар такой силы,
что раскроил его надвое по грудь, а сам изловил своего коня и поскакал к
своим.
Тут обратился к соратникам богатый римлянин, один из сенаторов, и
сказал, чтобы они поворачивали назад.
- Ибо там стоят умные послы и храбрые хвастуны, и, если мы последуем за
ними и дальше, нам несдобровать.
И возвратились римляне к своим шатрам и поведали императору о том, что
с ними было и как был убит воевода города Рима и пали на поле боя более пяти
тысяч человек.
Но еще прежде, чем они успели выбраться из леса, вырвались наши рыцари
из засады и со всех сторон набросились на римлян, и теснили их сэр Лионель и
сэр Бедивер и справа и слева. Наши благородные рыцари, сыны веселой Англии,
пробивали им шлемы и яркие щиты и крушили их наземь, а кто жив остался, воз-
вратились к императору и поведали ему в двух словах, что рать его разбита,
десять тысяч бойцов пало от руки испытанных рыцарей, каких отважнее не
случалось им встречать в бою. А сэр Борс с сэром Гавейном преследовали
римлян до самых императорских шатров. Вдруг вырвались римляне со всех
сторон, и конные и пешие, во множестве без числа. Но сэр Борс и сэр Берел
храбро бились в передних рядах, как надлежит доблестным рыцарям. А сэр
Гавейн оказался справа и делал все, что мог, но против неги одного было их
столько, что он ничем не мог помочь своим товарищам и принужден был
повернуть коня или же должен был погибнуть. Сэр Борс и сэр Берел, могучие
бароны, бились, как два загнанных вепря. Но в конце концов, как они ни
противились, пришлось им сдаться в плен - их схватили и отвели и поставили
чуть поодаль, на виду у сэра Гавейна, а тот горько сокрушался беде этих двух
лордов.
Но тут прискакал туда со свежими силами рыцарь в ясных доспехах, и то
был сэр Идрис, сын сэра Ивейна, благородный боец. Он привел с собою пятьсот
добрых бойцов, облаченных в кольчуги, и когда он узнал, что сэр Борс и сэр
Берел захвачены в плен, то сказал так:
- Увы! Слишком велик позор и ущерб, нам нанесенный! Ибо король Артур,
проведай он, что сталось с этими двумя рыцарями, не знал бы радости, покуда
не отомстил за них.
- Ах, славный рыцарь, - отвечал сэр Гавейн, - ты, я знаю, муж
благородный, ведь таков и твой отец. И мать твою я хорошо знаю. В Английской
земле ты рожден на свет. Увы, эти римляне гнали нас сегодня, точно диких
зайцев, и захватили в плен нашего военачальника. А ведь лучше рыцарь, нежели
он, никогда не садился в седло. Вон там, погляди, они ведут наших лордов по
широкому полю. И я даю клятву, - сказал сэр Гавейн, - что не увижу господина
моего Артура, если не спасу их сейчас, когда их от нас уводят.
- Это рыцарские речи, - сказал сэр Идрис, натянул удила и поскакал
через широкое поле. И кололи там копьями и рубили мечами, и сэр Гавейн своим
мечом Галантином совершил много чудесных подвигов. Он пробился к тому, кто
вед сэра Борса, и вонзил в него меч свой по рукоять, и отвел сэра Борса к
товарищам. А юный сэр Идрис, сын сэра Ивейна, пробился к тому рыцарю,
который вел сэра Берела, и так он орудовал своим мечом, что кровь и мозг
стекали по лезвию.
Между тем один гордый сенатор пробился к сэру Гавейну и нанес ему
тяжкий удар. Видит это сэр Идрис и скачет к нему на подмогу - он убил бы
гордого сенатора, если бы тот не сдался с поспешностью в плен. Не хотелось
ему покориться, но пришлось поневоле, и тогда сэр Идрис вывел его из гущи
сражения и отвел к сэру Лионелю и к сэру Ловелю, его брату, и строго наказал
ему сторожить пленника.
И завязалось тут большое сражение, и римские силы все прибывали. Видит
это сэр Гавейн, и отправил он рыцаря, к королю. Артуру.
- Расскажите ему, как тяжко нам здесь досталось, да передайте, что мы
захватили в плен главного казначея города Рима. И Петр, благороднейший
сенатор, тоже наш пленник, как и многие другие гордые римские князья, чьих
имен мы не знаем. Просите же его, как есть он наш господин и король, пусть
поспешает с подмогой, ибо за этих пленников можем мы получить богатейший
выкуп. Да еще скажите ему, что я жестоко ранен.
Когда прибыли гонцы к королю и все ему пересказали, он возблагодарил'
Иисуса и всплеснул руками.
- За эти твои речи, если только буду я жив, награжу тебя, как ни одного
рыцаря на свете. Но если сэру Гавейну угрожает смерть, то, клянусь перед
Богом, никакому золоту не купить их жизни. Ибо пусть лучше император и все
его лорды горят в геенне огненной, чем хоть один рыцарь Круглого Стола
получит жестокую рану.
И были пленники приведены пред лицо Артурово, и он повелел поручить
коннетаблям их охрану, да чтобы обходились с ними как, с рыцарями
благородными.
А вскоре вслед за тем стали подъезжать передовые всадники и
предупредили о прибытии сэра Борса, сэра Бедивера, сэра Лионеля и сэра
Гавейна, жестоко раненного, со всей их доблестной ратью. Ни один рыцарь не
пал у них в бою. Король Артур повелел при себе обмыть сэру Гавейну раны и
сказал ему так:
- Любезный кузен, я сострадаю твоим ранам! Если бы я знал, что тебе от
того станет легче и спокойнее на сердце, я подарил бы тебе головы тех, кто
тебя изувечил.
- От этого мало было бы проку, - отвечал сэр Гавейн. - Они уже давно
лишились бы голов, если бы я захотел, а убить рыцарей, которые сдались в
плен, постыдно.
И было в тот день среди рыцарей Круглого Стола веселье и разные игрища,
и гонцы вели рассказы о великой доблести и о славных подвигах, в тот день
совершенных.
А поутру, чуть рассвело, король призвал к себе сэра Кадора
Корнузльского и сэра Кларуса Клермонтского, безупречного бойца, сэра
Клодруса и сэра Клегиса, двух старых почтенных рыцарей, и сэра Борса, сэра
Берела, превосходных бойцов, а также сэра Бриана Островитянина и сзра
Бедивера, бесстрашного рыцаря, и еще он призвал к себе сэра Ланселота и при
всех сказал во всеуслышанье так:
- Прошу тебя, сэр, твоей любовью ко мне: стань во главе вот этих
рыцарей и доблестно препроводи наших пленников в город Париж, дабы там
содержать их под надежной охраной. И если на вас нападут, чтобы отбить
пленников, на тебя я полагаюсь всех более, да поможет мне Иисус.
И вот сэр Ланселот и сэр Кадор с остальными рыцарями отобрали из своей
дружины десять тысяч храбрейших мужей, всех лучше снаряженных, развернули
знамена и распустили их над головами.
7
Мы же теперь вернемся к императору Рима, который узнал от лазутчиков,
куда поведут пленных. Призвал он к себе сэра Эдольфа и сэра Эдварда, двух
могучих королей, и сэра Секстора Ливийского, и многих сенаторов, и царя
Сирийского, и одного сенатора города Рима. Все эти бароны со многими
испытанными рыцарями поскакали в долину Труа, чтобы там перехватить рыцарей
короля Артура, которым были поручены пленники.
А наши рыцари направлялись к Парижу. Впереди же их поджидала засада в
шестьдесят тысяч человек.
- Ну, лорды, - сказал сэр Ланселот, - я прошу на миг вашего внимания.
Следует опасаться, как бы в этом лесу перед нами не залегли каши враги. И
потому мой совет: пошлем вперед трех надежных рыцарей.
- Я согласен, - сказал сэр Кадор, и все остальные тоже согласились, и
решено было, что вперед выедут сэр Кларион и благородный сэр Клемент и сэр
Клегис, дабы обыскать весь лес и горы и долы.
Вот выехали вперед эти три рыцаря и увидели в лесу воинов на конях. И
крикнул тогда громким голосом сэр Клегис:
- Есть здесь хоть один рыцарь, король или царь, который дерзнет, ради
того, кому он служит, сразиться с рыцарем Круглого Стола? Будь он король или
простой рыцарь, здесь наготове ждет его противник.
И ответил ему гневно один граф:
- Твой господин возомнил, что завоюет со своими рыцарями весь мир! Но,
сдается мне, скоро вашей храбрости сильно поубавится.
- Тьфу на тебя, трусливый рыцарь! - отвечал ему сэр Клегис. - Трусливы
и речи, которые ты ведешь, ибо, клянусь Иисусом, мое оружие прославлено по
всей Англии и Бретани и я происхожу из древнего рода благородных баронов и
зовусь сэр Клегис, рыцарь Круглого Стола. Мои предки приехали с Брутом из
Трои.
- Вижу я, - отвечал граф, - по ясным твоим доспехам, что ты один из
лучших рыцарей. Но что бы ты ни говорил и ни делал, здесь с тобой сегодня
никто не сразится.
Повернул тогда сэр Клегис коня и поскакал оттуда к сэру Ланселоту и
сэру Кадору и поведал им обо всем, что видел в лесу, - как там затаилось
доброе войско числом в шестьдесят тысяч бойцов.
- Потому, лорды, предстоит вам сразиться или же покрыть себя позором -
выбирайте, что вам больше нравится.
- Ну нет, клянусь верою, - сказал сэр Ланселот, - не время сейчас
поворачивать вспять, ведь с нами здесь все прославленные бывалые рыцари, не
ведавшие в своей жизни позора. Что же до меня и моих родичей, мы лишь
недавно возведены в рыцари, но никогда не согласимся утратить честь, добытую
предками нашими.
- Хорошо сказано, - молвил сэр Кадор, и с ним все остальные. - Ваши
рыцарственные речи нас радуют. Думается мне, здесь нет никого, кто пожелал
бы повернуть назад, а что до меня, - сказал сэр Кадор, - то я предпочту
сегодня погибнуть, чем обратить к врагам спину.
- Добро, - сказал сэр Борс. - Давайте же нападем на них и заслужим
честь и похвалу нашего короля, и он наградит нас землями и титулами за наши
благородные подвиги. Кто же уклонится от битвы, пусть дьявол заберет его
кости. А если кто ради раздела добычи прибережет своих рыцарей до тех пор,
пока не станет видно, какая сторона одерживает верх, тот поступит не
по-рыцарски, да поможет мне Иисус!
И вот сэр Ланселот и сэр Кадор, два могучих герцога, посвятили новых
рыцарей на добычу славы. И первым был Йоник, благороднейший витязь, и сэр
Хектимер и сэр Алидук, оба рожденные в Английской земле, и сэр Хамерель и
сэр Хардольф, доблестные мужи, и еще сэр Харри и сэр Харригаль, оба добрые
бойцы.
- Ну, други, - сказали сэр Ланселот и яростный сэр Кадор, - теперь
пусть сэр Бедивер с сэром Берелом возьмут с собою сэра Рейнольда и сэра
Эдварда, сыновей Роланд овых, и охраняют этих благородных пленников. Что бы
ни приключилось с нами, берегите их и самих себя. Как выполните вы наше
повеление, в том ответите вы господину нашему Артуру, и как бы плохо ни
приходилось нам в сражении, стойте на своих местах и не оставляйте
пленников. И если вы увидите, что вражья сила нас превозмогает, укройтесь в
каком-нибудь близлежащем замке и оттуда поспешите к нашему королю и просите
у него для нас подмоги, как есть он наш добрый повелитель.
И устремились они вперед все разом, доблестнейшие рыцари, когда-либо
преломлявшие хлеб, и в передних рядах скакали пять сотен бойцов, грозно
навесив копья, и только трубы трубили, а больше не раздавалось ни звука.
Тогда римское войско слегка отступило, и выехал вперед строя царь
Ливийский, возглавлявший передовой отряд, упер копье свое и пустил коня
прямо навстречу сэру Берелу и пробил ему копьем горло, так что рухнули
наземь и конь и всадник, и на том лишился он жизни.
- Увы, - сказал сэр Кадор, - горько у меня на сердце, оттого что лежит
мертвым мой кучен, которого я всех более любил.
И он сошел с коня и поднял его на руки и повелел своим рыцарям хорошо
стеречь его тело.
Между тем царь громко засмеялся и стал похваляться:
- Вот один из этих гордых рыцарей повержен!
И сказал сэр Кадор:
- Этот король вздумал похваляться. Но если только доживу я до
сегодняшнего вечера, я еще сражусь с ним, да поможет мне Христос!
- Сэр, - сказал сэр Ланселот, - не предавайтесь слишком вашему горю, но
берите копье, а мы от вас не отстанем.
И вот сэр Кадор, сэр Ланселот и сэр Борс, все трое добрые бойцы,
наставили свои копья и ринулись в самую гущу сраженья и трижды пробились
туда и обратно через вражеские ряды, а когда копья у них поломались, они
выхватили мечи и порубили доблестных рыцарей более сотни, а затем
возвратились к товарищам. И тогда крикнул громким голосом сэру Кадору царь
Ливийский:
- Щедро отомстили вы за смерть своего рыцаря, ибо за одного него я
потерял моих рыцарей сотню или полторы.
И стали сходиться оба войска, и началось там большое побоище сарацин,
но из доблестных рыцарей короля Артура десятеро были захвачены и уведены в
плен. Горько опечалились тому сэр Ланселот и сэр Кадор и сэр Борс, свирепый
рыцарь. Видит их подвиги царь Ливийский, он садится на горячего скакуна и
окружает наших рыцарей, и многие могучие мужи были повержены наземь - сэр
Алидук был убит, сэр Аскамур жестоко ранен, сэр Херод и сэр Херингдаль
порублены в куски, а сэр Ловель захвачен в плен, и сэр Лионель тоже, и сэр
Клегис с сэром Клермойтом едва избегли пленения с помощью рыцарственного
сэра Ланселота; вновь же посвященные рыцари были все, как один, перебиты.
Вот выехал против царя Ливийского сэр Кадор с добрым своим мечом в руке
и такой удар обрушил ему свысока на голову, что выбил ему мозги.
- Вот тебе, - сказал сэр Кадор, - мой долг, заплаченный сполна, и пусть
дьявол заберет твои кости, раз уж ты был рожден на свет!
Тогда рассвирепел султан Сирийский, ибо смерть царя опечалила его
сердце, он воззвал к своим людям, и вновь насели они свирепо на наших
рыцарей.
Но вскоре выехали против него сэр Ланселот и сэр Борс, и в скором
времени, как повествуют поэмы, они убили сарацин числом более пяти тысяч. И
сэр Кэй бесстрашный захватил в плен военачальника, а Эдвард захватил двух
графов, султан Сирийский сдался в плен сэру Ланселоту, а сенатор Савтр
сдался сэру Кадору.
Когда увидели римляне и сарацины, к чему идет дело, они предались
бегству что было мочи, дабы спасти свои головы. А наши рыцари преследовали
их со свежими силами и рубили сарацин направо и налево.
И в тот день свершил сэр Ланселот столько бранных подвигов, что сэр
Кадор и все римляне весьма дивились его мощи, ибо в той битве ни один
король, царь или рыцарь не могли устоять под его ударом. И с того дня пошла
его слава на всю жизнь, а до того ему еще не случалось так отличиться, ибо
они с сэром Борсом и сэром Лионелем лишь незадолго до того на большом
празднике были посвящены в рыцари.
Так были все римляне и сарацины в том бою перебиты, кроме немногие,
которые укрылись поблизости в одном замке. И тогда добрые мужи Круглого
Стола подобрали на поле брани тела благородных рыцарей и послали их к королю
Артуру, дабы он предал их земле. А они все поскакали дальше и прибыли в
Париж и оставили там пленников у почтенного подесты, и он передал их под
надежную охрану. А после тою каждый рыцарь взял свое копье и испил холодного
вина, и пустились, все вдруг, в обратный путь к королю Артуру.
Увидел король своих рыцарей и весьма возрадовался сердцем; он заключил
каждого рыцаря в объятия и сказал:
- Вы заслужили все почести, какие есть на свете! Клянусь, нет другого
короля, у которого были бы такие же превосходные рыцари.
- Сэр, - отвечал ему сэр Кадор, - из нас ни один не подвел товарищей,
Но сэр Ланселот явил такую доблесть, что дивно рассказывать. Его храбрые
кузены тоже выказали себя достойными рыцарями, но сэр Ланселот своим мудрым
соображением и великой силой превосходит всех ровесников.
Когда король услышал такие слова сэра Кадора, он сказал:
- Он отличился, как ему и подобало. И назвал сэр Кадор Артуру добрых
рыцарей, павших в бою: - Царь Ливии, который убил первого рыцаря с нашей
стороны сэра Берела; и сэр Алидук, благородный боец, и сэр Маурел и сэр
Морис, два брата, с сэром Менадуком и сэром Мандиффом, добрыми рыцарями.
Заплакал тут король, утер платком глаза и сказал:
- Ваша храбрость и горячность едва не привели вас к гибели, ведь если
бы вы повернули назад, вы не утратили бы чести, ибо неразумием полагаю я
оставаться на месте, когда силы противника превосходящи.
- Ну нет, - сказал сэр Ланселот, - мы навсегда покрыли бы себя позором.
- Это верно, - сказали сэр Клегис я сэр Борс. - Ибо рыцарь, однажды
опозоренный, не смоет позора никогда.
8
А теперь оставим мы сэра Артура и его благородных рыцарей и поведем
речь о сенаторе, который покинул поле битвы. Когда он прибыл к Луцию,
императору Римскому, то сказал:
- Сэр, уводи свои полки! Что делаешь ты в этом краю, зачем угнетаешь
бедных людей? Ты ничего для себя не завоюешь, а если встретишься с королем
Артуром и его храбрыми рыцарями, то завоюешь лишь могучие удары без счета.
Ибо в нынешнем бою один рыцарь Артура стоил сотни наших.
- Тьфу на тебя! - сказал Луций. - Трусливы твои речи! Если понесенный
урон меня печалит, то еще того более печалят меня твои слова.
И созвал он к себе на совет мужей высоких родом. И по их совету выслал
он вперед рыцаря по имени сэр Леомий. Тот снарядил своих людей, и повелел
ему Луций поспешить, взявши с собою лучших бойцов.
- И выступайте вперед, мы же последуем за вами.
Но король об их выступлении был тайно предупрежден, и он поспешил со
своими людьми в Суассон и там успел засесть в славных замках и укрепленных
городах. Тогда-то сэр Вилар Доблестный поклялся перед королем, что либо
умрет, либо захватит в плен или убьет римского владыку.
Потом приказал король сэру Кадору стать во главе заслона.
- И возьмите с собою мужей Круглого Стола, каких пожелаете, кроме сэра
Ланселота и сэра Борса. Сэр Кэй и сэр Клегис тоже останутся здесь. И сэр
Маррок с сэром Мархальтом будут вместе со мною - все они и еще многие другие
останутся при моей особе.
Так король Артур расположил свое войско в разных местах, дабы враги не
могли уклониться от сраженья.
И вот когда император вошел в долину Суассона, он увидел короля Артура
во главе выстроенной дружины с развевающимися знаменами. Со всех сторон
оказался он в окружении, и оставалось ему либо сражаться, либо сдаться в
плен.
- Вижу я, - сказал Луций, - что этот мятежник меня предал.
Расставил он своих рыцарей по разные стороны и поднял дракона с черными
орлами и повелел трубить в трубы и стучать в барабаны, так что зазвенела вся
долина. И громко возгласил он, так что слышно было каждому воину:
- Сэры, ведомо вам, что честь и слава всегда следовали за римлянами. Да
не утратим мы их и ныне, не дрогнем сердцем, ибо по вражьему строю вижу я,
что ныне многие падут мертвыми. И потому бейтесь храбро, и нашей будет
победа.
А король Уэльса находился от них так близко, что слышал все, что
говорил сэр Луций. И устремился он против римского воеводы, желая сдержать
свою клятву. Ярко сияли у того доспехи, украшенные страшными драконами, и в
переднем строю он скакал с крепким копьем в руке, и сшибся он на скаку с
сэром Виларом Доблестным, хоть и был сам воеводой Рима, и пробил сэр Вилар
ему копьем нижние ребра насквозь, так что хлынула кровь из обеих ран, и упал
он на землю, не промолвив больше ни слова.
Тогда подскакал туда бесстрашный сэр Ивейн и пробился через ряды
императорского войска в самой гуще битвы и зарубил великого барона,
охранявшего императорский штандарт, а потом и самое знамя разрезал ударом
ясного меча, сорвал с древка и ускакал с ним к своим товарищам.
Тут выехал сэр Ланселот на могучем скакуне и устремился к сэру Луцию, и
по пути пробил он грудь королю, стоявшему рядом с Луцием, и был то Джоконд,
благородный сарацин. А потом подскочил он к сэру Луцию и ударил его мечом по
шлему, так что тот повалился наземь. Тогда он трижды переехал его конем,
захватил римское знамя и отвез к королю Артуру. И говорили все люди, что ни
один рыцарь так не отличился, как он в тот день.
Тут сэр Борс наехал на могучего рыцаря и так ударил его по шлему, что
сломал ему шею. А он повернул коня против страшного великана и пробил ему
оба бока, и еще на пути он убил двоих рыцарей.
К этому времени начали стрельбу лучники Англии и Бретани, а римляне и
сарацины пустили в ход дротики и арбалеты. И пошла тут жаркая битва, и много
полегло римлян, но и голландцы своими короткими стрелами причинили немало
вреда, ибо они выступали на стороне римлян с луками из рога. И огромные
генуэзские великаны убили много рыцарей, выбивая им мозги стальными палицами
и раскраивая также головы боевым скакунам. Увидел Артур, что делают
великаны, и крикнул он тогда громким голосом, чтобы все рыцари могли его
услышать:
- Любезные лорды, смотрите не позорьте свои имена! Не уступите чести
этим голоногим мужланам! А что сделаю я, это вы сейчас увидите.
И выхватил он меч свой Экскалибур и поскакал на великана Галапаса. И с
размаху перерубил ему король колени, говоря:
- Вот теперь ты ростом сравнялся с нашими рыцарями!
А затем, не замедлив, отсек ему голову с плеч.
Тут ринулись в бой сэр Кадор и сэр Кэй, сэр Гавейн и славный сэр
Ланселот, сэр Борс, сэр Лионель, сэр Эктор Окраинный и сэр Аскамур, добрый
рыцарь, никогда не подводивший своего господина, сэр Пелеас и сэр Мархальт,
два испытанных бойца. И все эти грозные рыцари набросились на великанов, и,
когда все было кончено и суд Божий свершился, более пятидесяти великанов
лежали поверженные мертвыми на сырой земле.
Так продвигались они вперед со своим королем, эти доблестные рыцари
Круглого Стола. И ни один король, ни рыцарь еще так не отличался, с тех пор
как Бог создал мир. Они рубили длинными мечами и раскалывали вражьи черепа.
Ни щиты, ни крепкие латы не служили от них защитой. И они не остановились,
покуда не повергли наземь десять тысяч в один наезд. И тогда дрогнули
римляне и начали отступать, но король Артур со своими несравненными рыцарями
все теснили их и теснили.
Вот сэр. Кэй, сэр Клегис и сэр Бедивер Могучий наскочили на них из-за
скалы и втроем убили более пятисот. Вот сэр Кэй сшибся с королем Ефиопским и
пробил ему грудь насквозь, а когда повернул и поскакал к своим товарищам,
тиран вонзил ему копье между грудью и животом, но и с мучительной раной
повернул он опять коня и ударил того по голове, так что раскололся до плеч
череп, и сказал он:
- Пусть я умру из-за тебя, но и ты не заслужишь славы!
Когда же сэр Клегис и сэр Бедивер увидели, что сэр Кэй ранен, они
расправились с римлянами, как охотничьи псы с зайцами.
Потом возвратились они к королю Артуру и поведали ему, что с ними было.
- Сэр король, - промолвил сэр Кэй. - Я служил тебе долго. А ныне, ради
отца моего, похорони меня где-нибудь да поклонись от меня даме Гвиневере,
твоей доброй королеве, и передай мой привет моей достойной жене, никогда
меня не гневившей, вели ей молиться за мою душу.
Заплакал тогда король Артур от боли в сердце и сказал:
- Сердце говорит мне, что ты будешь жить.
И с тем выдернул у него король своими руками из тела обломок копья и
велел лекарям хорошенько осмотреть его рану, и они ему сказали, что ни
печень, ни легкие, ни кишки не задеты. Уложил тогда король его в своем шатре
и приставил к нему верных рыцарей и сказал так:
- Я отплачу за твою боль, вот увидишь!
И поскакал король и в печали повстречал какого-то короля и мечом своим
Экскалибуром разрубил ему спину. Едет дальше, наезжает на другого, и в тоске
пронзил он его насквозь от бока до бока. Так носился он туда и сюда в самой
гуще сраженья, тридцать раз проехав из конца в конец поле брани.
А сэр Ланселот, сэр Гавейн и сэр Ловель, его сын, отъехали в сторону и
видят вдруг на лугу императора Луция. Увидел и сэр Луций сэра Гавейна и так
ему говорит:
- Добро тебе пожаловать сюда! Вижу я, ты ищешь себе беды, ибо здесь ты
будешь побежден!
Разгневался сэр Ланселот его грозным словам и так ударил его мечом по
ясному шлему, что пролилась кровь к самым его ногам.
И сэр Гавейн своим долгим мечом рубился яростно, он убил трех эмиров
своими руками. И юный Ловель не отставал, он убил короля и герцога, двух
доблестных рыцарей. Но тут римляне спохватились. Когда увидели они, как
досталось их повелителю, они набросились на наших добрых рыцарей и многих
порубили и в том наезде выбили из седла доблестного сэра Бедивера, и остался
он на сырой земле, жестоко раненный острым мечом, но сэр Ланселот и сэр
Ловель подобрали его и спасли.
Тут прискакал туда король Артур с рыцарями Круглого Стола и спас своих
славных людей, которые уже не чаяли спасения, ибо нередко случается, что
зависть друг к другу приносит рыцарям погибель: на словах они все очень
хороши друг с другом, а в бою их единственная забота - отличиться перед
остальными.
Лишь только завидел король Артур императора Луция, не стал он более
задерживаться ни ради короля, ни ради капитана.
Ринулись они один на другого с обнаженными мечами. Сэр Луций ударил
Артура мечом поперек носа и нанес ему рану чуть не до языка глубиной. Сэр
Артур разъярился и обрушил меч со всей силой, что была у него в руках, и от
шишака на шлеме прошел клинок до широкой груди, и на том пришел императору
конец.
А король повстречал сэра Кадора, своего яростного кузена, и крикнул
ему:
- Прошу тебя, рази и убивай ради сэра Кэя, моего молочного брата, и
ради сэра Бедивера, который служил мне так долго! И потому не щади никого ни
за золото, ни за серебро, ибо не похвально щадить тех, кто союзничает с
сарацинами. Убивай же всех и не щади ни язычника, ни христианина.
Взялись за ...
