Роберт Джордан. Властелин Хаоса
страница №3
...Это было одним изхудших его недостатков. Фэйли пыталась как следует обучить прислугу, чтобы
все было как в настоящем маноре, а Перрин держался со слугами запанибрата.
Ему ничего не стоило распить с ними жбан другой эля. Хорошо еще, что он, в
отличие от многих мужчин, не заглядывался на каждую юбку. Ему даже в голову
не пришло, что Калли Коплин нанялась в услужение, надеясь не только стелить
лорду постель, но и делить ее с ним. А когда Фэйли выставила эту
вертихвостку вон, он даже не заметил.
Подойдя ближе, она увидела, за чем он так внимательно наблюдал. Внизу
двое обнаженных по пояс мужчин упражнялись на деревянных мечах. Тэм ал'Тор
был крепок и кряжист, с заметной сединой, Айрам же строен, молод и гибок.
Айрам учился быстро. Очень быстро. Тэм прежде служил в армии и был мастером
клинка, но юноша крепко наседал на него.
Фэйли непроизвольно перевела взгляд на палатки, поставленные на
обнесенном каменной оградой поле в полумиле от манора, по направлению к
Западному Лесу. Лудильщики разбили лагерь рядом со своими недостроенными
фургонами, похожими на домики на колесах. Само собой, с тех пор как Айрам
взял в руки меч, они не признавали его своим. Туата'ан никогда, ни при каких
обстоятельствах не прибегали к насилию.
Интересно,- подумала Фэйли,- тронутся они дальше после того, как
соорудят новые фургоны взамен сожженных троллоками? После того как все
укрывавшиеся по зарослям Лудильщики собрались вместе, оказалось, что их
уцелело не больше сотни. Может, они и двинутся в путь, а вот Айрам наверняка
останется здесь. У Туата'ан не принято селиться или даже подолгу
задерживаться на одном месте. Во всяком случае, прежде такого не бывало.
Правда, как поговаривал двуреченский люд, прежде много о чем не слыхивали,
но с тех пор как нагрянули троллоки, все как вверх дном перевернулось.
Эмондов Луг, располагающийся всего шагах в ста к югу от манора, стал заметно
больше, чем был, когда Фэйли увидела его впервые. Все погоревшие дома уже
восстановили, да и новых немало понастроили. Появились и невиданные ранее
кирпичные дома с черепичными крышами. По тому, как быстро разрасталась
деревня, следовало ожидать, что вскоре и манор окажется в черте Эмондова
Луга. Толковали, что не худо бы построить стену, - вдруг снова объявятся
троллоки. Всюду перемены. По деревенской улице шествовал могучий Лойал в
сопровождении стайки ребятишек. Еще недавно облик огромного - в полтора
человеческих роста - огир с ушами торчком и широченным носом вызывал
изумление и страх. Теперь же матери, несколько месяцев назад пугавшие
Лойалом детишек, сами посылали своих чад к огир, чтобы тот почитал им
книжку. Чужаки в чудного покроя одеждах болтались по всему Эмондову Лугу, но
никто не обращал на них внимания, так же как и на трех айильцев - мужчину и
двух женщин в серо-коричневых, с разводами куртках и штанах. Даже двух Айз
Седай приветствовали почтительными поклонами или приседаниями, но не более
того. Перемены, куда ни глянь. Над крышами виднелись два шеста с флагами,
установленные на Лужайке, неподалеку от Винного Ручья. На одном полотнище
изображена красная волчья голова, ставшая эмблемой Перрина, а на другом алый
летящий орел - древний герб Манетерена. Сам Манетерен был стерт с лица земли
во время Троллоковых Войн, но некогда Двуречье относилось к манетеренским
владениям, и двуреченцы подняли этот стяг почитай что единодушно. Перемены
на каждом шагу, хотя многие еще не поняли, что все изменилось и продолжает
меняться, неумолимо и безвозвратно. Но Перрину в конце концов придется это
усвоить. Разумеется, с ее помощью.
- Бывало, я охотился с Гвилом на кроликов, - пробурчал Перрин. - Он,
хоть и постарше, частенько брал меня с собой на охоту.
Фэйли не сразу поняла, о чем говорит муж, а сообразив, рассердилась не
на шутку:
- Как ты не поймешь, Гвил старается сделаться хорошим слугой, а ты ему
мешаешь. Да- да, мешаешь тем, что вечно зовешь его покурить да поболтать о
лошадях, словно ровню. - Она перевела дух. Говорить с Перрином на эту тему
было очень непросто. - Перрин, у тебя есть долг перед твоими земляками, и ты
должен его исполнять, нравится тебе это или нет.
- Я знаю, - тихо отозвался Перрин. - Чувствую, как меня тянет к нему.
Голос мужа звучал так странно, что Фэйли, потянувшись, ухватила его за
короткую бородку и заставила взглянуть ей в лицо. В его загадочных
золотистых глазах застыла грусть.
- Что ты имеешь в виду? Я понимаю, что Гвил тебе симпатичен, но...
- Я не о Гвиле, Фэйли. О Ранде. Я нужен ему! Внутри у Фэйли все
сжалось. Она убедила себя, старалась убедить, что эта опасность миновала. Но
ее муж та'верен, тот, вокруг кого нити человеческих судеб сплетаются,
повинуясь его тяготению. Мало того, он вырос в одной деревне с двумя другими
таверенами, один из которых был вдобавок еще и Возрожденным Драконом. Ей
приходилось жить с этим, мириться как с неизбежностью, ибо изменить что-либо
она не могла.
- Что ты собираешься делать?
- Поеду к нему. - Перрин на мгновение отвел глаза в сторону. Фэйли
проследила за его взглядом и приметила прислоненные к стене тяжелый
кузнечный молот и боевой топор с выгнутым полумесяцем лезвием и рукоятью в
три фута длиной. - Я никак не мог... - Голос его упал почти до шепота, -
...никак не мог решиться сказать тебе. Я уеду сегодня ночью, когда все
улягутся. Сдается мне, времени осталось в обрез, а путь предстоит неблизкий.
Мастер ал'Тор и мастер Коутон помогут тебе с выбором мэра, если потребуется.
Я с ними говорил. - Он старался говорить весело и беззаботно, но это были
жалкие и тщетные попытки. - И с Мудрыми у тебя не будет особых хлопот.
Забавно, раньше я их побаивался. Они казались мне грозными и суровыми, а
оказалось, что иметь с ними дело очень просто, надо только быть потверже.
Фэйли поджала губы. Выходит, он уже и с Тэмом поговорил, и с Абеллом -
только ей ни слова. И надо же сказать такое о Мудрых! Заставить бы его
побыть денек в ее шкуре, чтобы понял, каково иметь дело с этими женщинами.
- Мы не сможем собраться так быстро, - возразила она. - Потребуется
время, чтобы все подготовить и собрать подобающую свиту.
У Перрина сузились глаза.
- Мы? Но ты не можешь ехать. Это будет... - Он закашлялся и попытался
смягчить тон. - Лучше, ежели один из нас останется здесь. Раз уезжает лорд,
леди следует остаться. Забот у тебя хватит. Каждый день прибывают новые
беженцы. Нужно всех обустраивать, улаживать споры. Если ты тоже уедешь,
здесь станет хуже, чем при троллоках.
Неужто он решил, будто она не заметила его обмолвку? Ведь он хотел
сказать "будет опасно". И почему, когда Перрин пытается оградить ее от
опасностей, у нее на сердце теплеет, хоть она и злится?
- Мы поступим так, как ты сочтешь нужным, - миролюбиво промолвила
Фэйли. Перрин подозрительно взглянул на нее и почесал бородку. Потом кивнул.
Теперь перед Фэйли стояла задача заставить его счесть правильным то,
что находит таковым она. Заяви Перрин сразу, что она никуда не поедет, ей
пришлось бы труднее. Уж ежели он закусит Удила, его с пути не свернешь Но
если подойти к нему осторожненько да с умом, обычно можно рассчитывать на
успех.
Неожиданно Фэйли обхватила мужа за шею и уткнулась лицом в его широкую
грудь. Крепкой ладонью Перрин нежно погладил ее волосы, - наверное, решил,
что она тревожится из-за его отъезда. Отчасти так оно и было, но только
отчасти. Он просто еще не успел понять, что такое жена из Салдэйи. Жаль,
конечно, что все так оборачивается. Ведь им было так хорошо вдвоем, вдалеке
от Ранда ал'Тора. Зачем Возрожденному Дракону потребовался Перрин?
Потребовался именно сейчас, да так, что Перрин ощутил его зов через сотни
лиг. И что означает "времени в обрез"? Почему? К потной груди Перрина
прилипла рубаха. Пот струился и по лицу Фэйли, но она поежилась.
Гавин Траканд держал одну руку на рукояти меча, а другой подбрасывал на
ладони камушек. Он в очередной раз обходил своих воинов, расставленных у
подножия холма с небольшой купой деревьев на вершине. Жаркий суховей,
поднимающий пыль над поросшей бурой, пожухлой травой равниной, трепал за
спиной юноши простой зеленый плащ. Вокруг не было ничего, кроме увядшей
травы да засохших кустов. Передовое охранение было слишком растянуто, и
людей на случай внезапного нападения явно недоставало.
Гавин расставил пеших мечников группами по пять человек. В пятидесяти
шагах выше по склону расположились лучники, а в лощине неподалеку укрывалось
полсотни конных копейщиков. В случае нужды они должны прийти на подмогу
товарищам, -но Гавину хотелось верить, что надобности в этом не возникнет.
Вначале Отроков насчитывалось гораздо меньше, но слава о них шла такая, что
от желающих вступить в отряд не было отбоя. Но ни одному новобранцу не
разрешалось выходить за стены Тар Валона до тех пор, пока он не достигнет
требуемого уровня мастерства во владении оружием. Не то чтобы у Гавина были
основания ожидать нападения именно сегодня, но он уже усвоил, что схватки
завязываются, как правило, когда их совсем не ждешь. А Айз Седай никогда не
предупредят заранее о том, что должно случиться.
- Все спокойно? - спросил Гавин, остановившись рядом с группой
вооруженных мечами воинов. Несмотря на жару, многие были в форменных зеленых
плащах, а на груди у каждого был вышит герб Гавина - атакующий Белый Вепрь.
Джисао Гамора был совсем зеленым юнцом с мальчишеской ухмылкой, но из
этих пятерых только он носил на вороте маленькую серебряную башенку - знак,
что он является ветераном битвы за Белую Башню. Он и ответил Гавину:
- Все спокойно, милорд.
Отроки вполне оправдывали свое прозвание. Сам Гавин, двадцати с
небольшим лет от роду, был едва ли не старше всех. В отряд не принимали
юношей, ранее служивших в войске, побывавших оруженосцами у лордов и леди
или даже купеческими охранниками. Первые Отроки были учениками - мальчиками
и юношами, посланными в Башню учиться воинскому мастерству у Стражей, лучших
бойцов в мире. Они продолжали беспрерывно совершенствовать свое умение и
сейчас, хотя Стражи их больше не обучали. Юность они вовсе не считали
помехой. На прошлой неделе Отроки торжественно поздравили Бенджи Далфора с
первыми бакенбардами. По окончании церемонии Бенджи бакенбарды сбрил, а вот
шрам поперек лица, полученный в битве за Башню, остался. В те дни, когда
Суан Санчей лишили сана Амерлин, Айз Седай были слишком заняты, чтобы
Исцелять. Но возможно, Суан восседала бы на Престоле Амерлин и сейчас, когда
бы Отроки не скрестили мечи со своими наставниками в залах Башни. Они
оказались достойными учениками.
- Милорд, какой в этом смысл? - спросил Хэл Мэйр. Будучи на два года
старше Джисао, он, как и все не имевшие серебряной башенки, жалел, что не
принял участия в той достопамятной битве. Ему следовало еще многому
научиться. - Ведь айильцев поблизости нет - ни слуху ни духу.
- Ты так думаешь?
Не прицеливаясь, чтобы никого не встревожить, Гавин с размаху запустил
камушком в единственный находящийся в пределах досягаемости броска куст. В
ответ донесся лишь шорох сухих листьев, но куст заколыхался чуть сильнее,
чем следовало, будто камушек чувствительно задел прятавшегося там человека.
Новички заохали Джисао лишь попробовал, легко ли вынимается меч.
- Вот так, Хэл. Айилец может спрятаться в любой складке почвы, в такой,
какую ты и без него-то нипочем не углядишь. - Правда, и сам Гавин знал об
айильцах больше по рассказам и книгам, но он прочел о них все книги, какие
смог отыскать в библиотеке Башни. Авторы их были по большей части воинами,
которым довелось сражаться с айильцами, и они знали, о чем пишут. Мужчине
надлежит готовить себя к будущему, а в будущем, пожалуй, всех ожидает лишь
одно - война - Но сегодня, если то будет угодно Свету, возможно, удастся
обойтись без кровопролития.
- Милорд! - раздался с холма крик дозорного. Из-за кучки кустов с
западной стороны появились три женщины и зашагали к холму. Никто не ожидал,
что они появятся с запада, но айильцы всегда любили неожиданности.
Гавин читал, будто айильские женщины сражаются наравне с мужчинами, но
эти, в длинных тяжелых юбках и белых блузах, воевать явно не могли. Несмотря
на жару, на их плечи были накинуты шали. Воительницами они не были, но как
им удалось незамеченными добраться до кустов по голой равнине?
- Следите внимательно, но не за ними, - приказал Гавин и, сам себе
противореча, принялся с интересом рассматривать трех Хранительниц Мудрости,
представлявших Шайдо Айил. Других здесь быть не могло.
Хранительницы Мудрости вышагивали величаво и гордо, словно не замечая
вооруженных людей. У всех трех из-под головных платков ниспадали длинные
волосы - а Гавин читал, будто айильские женщины коротко стригутся. На каждой
висело столько золотых, серебряных и костяных браслетов и ожерелий, что
звяканье должно было выдать их за милю.
Они прошествовали мимо Отроков, не удостоив их даже взглядом, и начали
подниматься на холм. Впереди шла золотоволосая красивая женщина. Ворот ее
свободной блузы был расстегнут так, что виднелась соблазнительная загорелая
ложбинка. Две другие, седовласые и морщинистые, выглядели по крайней мере
вдвое старше.
- Я бы не прочь пригласить эту красотку потанцевать, - восхищенно
пробормотал один из Отроков, глядя на проходящую мимо женщину. Он был моложе
ее на добрый десяток лет.
- На твоем месте, Арвин, я бы не стал этого делать, - сухо заметил
Гавин.- Боюсь, она тебя неправильно поймет.- Он читал, что танцем айильцы
называют битву.- И, чего доброго, съест на обед твою печень.
Гавин уловил блеск светло-зеленых глаз. Он в жизни не встречал более
сурового взгляда.
Юноша следил за Хранительницами, пока они не поднялись на вершину
холма, туда, где их поджидали шесть Айз Седай со своими Стражами. Впрочем,
Стражи были не у всех - две сестры принадлежали к Красной Айя, у них Стражей
не бывает.
Отроки были приведены в боевую готовность, когда стало известно о
появлении айильцев. Гавину это было не по вкусу. Бдительность следовало
проявить раньше. Даже те, кто не носил серебряной башенки, повидали немало
стычек вокруг Тар Валона. Эамон Валда, ЛордКапитан Белоплащников, еще месяц
назад отослал большую часть своих воинов на запад. Оставшиеся с трудом
удерживали в повиновении разбойников и громил, набранных Валдой. Но тщетно.
Отроки рассеяли весь этот сброд. Гавин был бы не прочь прогнать подальше и
самого Валду, но сил у него было маловато, а своих солдат Башня удерживала
от стычек с Белоплащниками под предлогом, что реальной угрозы они не
представляют и единственная причина пребывания Чад Света под Тар Валоном
заключается в желании разведать слабые места Башни. Гавин, однако, считал,
что причины всех действий Валды таятся глубоко. Возможно, он следует
приказам Пейдрона Найола. Гавин дорого бы дал за возможность узнать, что это
за приказы. Он не любил блуждать в потемках.
По правде сказать, Гавин был раздражен. И не только из-за айильцев,
хотя об этой встрече он впервые узнал сегодня утром. Ему даже не сочли
нужным сказать, куда направляется отряд, пока Койрен Седай, Серая сестра,
возглавлявшая Айз Седай на этих переговорах, не отвела его в сторону. Элайда
некогда была советницей его матери в Кэймлине и еще тогда отличалась
скрытностью и высокомерием, ну а уж когда она воссела на Престол Амерлин,
все эти качества усугубились. Теперь прежняя Элайда казалась воплощением
общительности и добродушия. Гавин не сомневался, что именно Элайда
спровадила его командовать эскортом и под этим предлогом удалила из Тар
Валона.
Отроки встали на ее сторону, когда Совет Башни лишил прежнюю Амерлин
жезла и палантина. Гавин и сейчас считал низложение Суан Санчей законным и
оправданным, а попытку освободить ее силой - бунтом, но с некоторых пор -
задолго до оглашения обвинений против Суан Санчей - у него зародились
сильные сомнения в мудрости и справедливости всех Айз Седай. О том, что они
держат на привязи и заставляют плясать под свою дудку монархов, говорили так
часто, что Гавин поначалу не придавал этому значения, но вскоре увидел, к
чему приводят такие пляски. Его сестра танцевала под эту музыку и
дотанцевалась до того, что бесследно пропала. Она и еще одна девушка. Он,
Гавин, помог свергнуть и заточить Суан, а потом сам же способствовал ее
побегу. Узнай об этом Элайда, Гавина не спасла бы и корона его матери.
Но при этом он оставался в Тар Валоне. Оставался, потому что его мать
всегда поддерживала Башню, а сестра сама хотела стать Айз Седай. И потому,
что этого хотела еще одна женщина - Эгвейн ал'Вир. Он не имел права даже
думать о ней, но и не думать не мог. Вот сколь неосновательные причины
определяют порой судьбу мужчины. И хотя он сам сознает их неосновательность,
это ничего не меняет.
Обходя позиции, Гавин присматривался к покрытой увядшей, примятой
суховеем травой равнине. Он надеялся, что айильцы - вопреки или благодаря
тому, о чем Хранительницы Мудрости из Шайдо толкуют с Койрен и другими
сестрами, - не станут нападать, ибо подозревал, что их тут слишком много и в
случае атаки ему не отбиться даже с помощью Айз Седай. Между тем на этой
равнине Гавин и Айз Седай оказались вовсе не из-за айильцев. Отроки
сопровождали сестер в Кайриэн, и Гавин даже не знал, как к этому отнестись.
Койрен заставила его поклясться строжайше хранить тайну, причем даже сама
страшилась того, что говорила. Что ж, возможно, на то были основания. К
словам Айз Седай следовало относиться очень внимательно. Лгать они не могут,
но умеют так выворачивать правду наизнанку, что любого заморочат. Но, как
Гавин ни ломал голову, скрытого смысла в словах Серой сестры обнаружить не
смог. Эти шесть Айз Седай собирались предложить Возрожденному Дракону
пожаловать в Башню. Отроки под командованием сына королевы Андора должны
послужить почетным эскортом. Тому могло быть лишь одно объяснение, хотя
верилось в такое с трудом. По-видимому, Элайда вознамерилась возвестить миру
о том, что Башня поддерживает Возрожденного Дракона А ведь прежде чем стать
Амерлин, Элайда принадлежала к Красной Айя. У всех Красных сестер одна мысль
о мужчине, способном направлять Силу, вызывала отвращение. Они вообще были
невысокого мнения о мужчинах. Но считавшаяся неприступной Тирская Твердыня
пала, и, в соответствии с пророчеством, это могло означать лишь одно' Ранд
ал'Тор действительно Возрожденный Дракон. Сама Элайда вынуждена была
признать, что близится Последняя Битва. Гавин с трудом мог представить себе,
что тот насмерть перепуганный деревенский парень, которого он видел во
дворце матери в Кэймлине, и есть грозный Возрожденный Дракон. Слухи о
деяниях Ранда поднимались по реке Эринин и достигали Тар Валона
Рассказывали, что в Тире он приказал повесить Благородных Лордов и позволил
айильцам разграбить Твердыню. Так или иначе, он действительно привел
айильцев из-за Хребта Мира - такое случилось лишь второй раз со времен
Разлома - и вторгся в Кайриэн. Скорее всего, он уже впал в безумие. Гавину
этот малый был симпатичен, жаль, что он стал тем, кем стал.
Когда, обойдя все посты, Гавин вернулся к группе Джисао, с запада
появился еще один человек, на сей раз вовсе не айилец. Бродячий торговец в
широкополой шляпе, ведя под уздцы тощего мула, направлялся к холму, прямо к
стоящим у его подножия Отрокам. Джисао подался было вперед, но замер, когда
Гавин коснулся его руки. Гавин догадался, о чем подумал юноша, но понимал:
вздумай айильцы прикончить купчину, тут уж ничего не поделаешь. Да и
Койрен вряд ли понравится, если Отроки затеют схватку с теми, с кем она
ведет переговоры.
С трудом волоча ноги', торговец благополучно миновал тот самый куст, в
который Гавин запустил камушком. Подойдя к молодым воинам, он отпустил узду,
и мул тут же принялся щипать сухую траву. Торговец снял шляпу, отвесил
низкий поклон и утер перепачканным платком потное, запыленное лицо.
- Свет да осияет вас, достойные лорды. Я вижу, вы снарядились в дорогу
как должно, и это разумно в наше беспокойное время. Но ежели вам, случаем,
потребуется какая-нибудь мелочь, можете не сомневаться - в тюках у старого
Мила Тизена все найдется. А уж дешевле вы и в десяти милях окрест товару не
сыщете, достойные лорды.
Гавин сильно сомневался в том, что на десять миль вокруг найдется хотя
бы захудалая ферма, не говоря уже о лавке.
- Времена и впрямь беспокойные, мастер Тизен. Неужто вы не боитесь
айильцев?
- Айильцев, достойный лорд? Но ведь они же все в Кайриэне. У старого
Мила нюх, он айильцев издалека учует. Да он и не прочь поторговать с
айильцами. По правде говоря, торговать с ними - дело выгодное. У них уйма
золота, захваченного в Кайриэне. А торговцев они не трогают, это всякий
знает.
Гавин не стал спрашивать, почему же этот человек не едет на юг, коли
там можно разжиться айильским золотишком.
- Что творится в мире, мастер Тизен? Мы с севера, а ты наверняка знаешь
новости с юга, которые до нас еще не дошли.
- О, на юге происходят великие события. Вы, поди, уже слышали о
случившемся в Кайриэне? О том, кого называют Возрожденным Драконом? - Гавин
кивнул, и торговец продолжил: - Так вот, он еще и Андор захватил. Не весь,
правда, но, во всяком случае, немалую часть. Тамошняя королева погибла.
Поговаривают, что он завоюет весь мир, прежде чем...
Торговец сдавленно застонал, и лишь тогда Гавин сообразил, что изо всех
сил схватил его за ворот.
- Королева Моргейз мертва? Отвечай! Она мертва? Быстро!
Тизен, выкатив глаза и задыхаясь, затараторил:
- Так говорят, достойный лорд. Старый Мил ничего не знает, но так
говорят повсюду. Будто бы это сделал Дракон. Отпустите, достойный лорд. Вы
мне шею свернете!
Гавин отдернул руки, словно обжегся. Если он и хотел свернуть шею, то
вовсе не эту.
- Дочь-Наследница! - Голос его звучал глухо. - Что слышно об Илэйн,
Дочери- Наследнице?
Как только Гавин выпустил его ворот, торговец благоразумно отступил
подальше:
- Старый Мил ничего не знает, достойный лорд. Некоторые говорят, что
она тоже умерла. Будто бы и ее убил этот Дракон. Но старый Мил ни за что
поручиться не может.
Гавин медленно кивнул. Воспоминания словно поднимались вверх из глубины
колодца.
Кровь моя прольется прежде ее крови. Жизнь моя будет отдана за ее
жизнь.
- Спасибо, мастер Тизен. Я... - Кровь моя прольется прежде ее крови.
Эту клятву он принес, когда подрос достаточно для того, чтобы заглянуть в
колыбель Илэйн. - Ты можешь торговать с... Возможно, кому-нибудь из моих
людей потребуется...
В то время Гавин был еще слишком молод, и Гарету Брину пришлось
растолковать ему, что означает эта клятва, но даже тогда он понял, что
должен сдержать ее, пусть все остальное в его жизни пойдет прахом.
Джисао и другие Отроки посматривали на Гавина с беспокойством.
- Позаботьтесь об этом торговце, - хрипло бросил он и зашагал прочь.
Итак, его мать мертва. И Илэйн тоже. Пока это только слухи, но дурные
слухи часто оборачиваются правдой. Гавин непроизвольно приблизился на
полдюжины шагов к палаткам Айз Седай, прежде чем осознал это. Он
почувствовал боль в руках и, лишь взглянув на них, понял, что судорожно
вцепился в рукоять меча. Разжать хватку ему удалось с трудом. Койрен и
прочие желают доставить Ранда ал'Тора в Тар Валон. Но если его мать
погибла... и Илэйн. Если они погибли.... Увидим, что поможет этому хваленому
Дракону, когда меч пронзит его сердце.
Поправив шаль с красной каймой, Кэтрин Алруддин поднялась с подушек
одновременно с другими находившимися в палатке женщинами. Она чуть не
фыркнула, когда пухленькая Койрен с важным видом заключила:
- Как мы условились, так тому и быть. Можно подумать, это не встреча с
дикарями, а переговоры между Башней и государями.
Впрочем, следовало признать, что айильские женщины выказали
удивительное самообладание. Даже короли и королевы выдавали свои самые
сокровенные помыслы, оказавшись лицом к лицу с двумя-тремя Айз Седай, не
говоря уже о полудюжине. Невежественные дикарки должны были дрожать от
страха. Впрочем, чего ожидать от грубых жительниц Пустыни - они вряд ли
способны осознать, с кем имеют дело. Их предводительница, сообщившая, что ее
зовут Севанна, присовокупив к этому какую-то чушь насчет мудрости - это у
них-то! - септа и Шайдо Айил, сразу заявила:
- Соглашение вступит в силу, когда я увижу его лицо. - Одно то, что
айильцев представляет особа с надутыми губками и в кокетливо расстегнутой
блузе, свидетельствует об отсталости и грубости нравов этого народа. - Я
хочу увидеть его. И хочу, чтобы он увидел меня. Только на этом условии Шайдо
вступят в союз с вашей Башней.
Нотка нетерпения в ее голосе заставила Кэтрин подавить улыбку.
Хранительницы Мудрости, надо же! Кто-кто, а эта Севанна мудростью явно
обделена. Белая Башня не заключает союзов. Ей служат - одни добровольно и
сознательно, другие нет. Иного не дано.
Уголки рта Койрен слегка дрогнули, выдавая досаду. Серая сестра неплохо
умела вести переговоры, но не обладала достаточной гибкостью и не любила
отступлений от намеченного заранее.
- Несомненно, ваши услуги зачтутся, и эта просьба будет удовлетворена.
У одной из седовласых айилок - кажется, Тарвы - сузились глаза, но
Севанна кивнула. Она услышала в словах Койрен то, что и хотела.
Проводить айильских женщин до подножия холма вышла сама Койрен с
Зеленой сестрой Эриан, Коричневой сестрой Несан и с пятью Стражами. Кэтрин
остановилась под деревьями, глядя им вслед. По прибытии эти дикарки
поднялись на вершину одни, как и подобает просительницам, каковыми они и
являлись, но сейчас им оказали честь, словно они и вправду стали союзницами
Башни. Правда, Кэтрин сомневалась, что они в состоянии оценить подобную
тонкость.
Гавин находился внизу. Он сидел на утесе и смотрел на сухую степь.
Интересно, подумала Кэтрин, что сказал бы этот юнец, узнав, что он со своими
Отроками находится здесь только потому, что его решили убрать подальше от
Тар Валона. Ни Элайде, ни Совету не нравилось держать в Башне дерзких
волчат, не желавших ходить на поводке. Может быть, Шайдо помогут избавиться
от этой головной боли. Элайда намекала на нечто подобное. Если все сделают
айильцы, Башне, во всяком случае, не потребуется объясняться с королевой
Моргейз по поводу смерти ее сына.
- Если ты не перестанешь глазеть на этого мальчишку, Кэтрин, я могу
подумать, что ты из Зеленых.
Кэтрин подавила вспыхнувшую было искорку гнева и почтительно склонила
голову.
- Я лишь пытаюсь догадаться, о чем он думает, Галина Седай, -
отозвалась Кэтрин, выказав, пожалуй, даже несколько больше почтения, чем
подобало на людях.
Галина Касбан выглядела моложе истинного возраста Кэтрин, а была в два
раза старше, и уже на протяжении восемнадцати лет эта круглолицая женщина
возглавляла Красную Айя. Разумеется, негласно. Этот факт был известен лишь
самим Красным сестрам. Формально она даже не представляла Красных в Совете
Башни, тогда как руководительницы большинства других Айя, как подозревала
Кэтрин, заседали в Совете. Скорее всего, Элайда и во главе этого посольства
поставила Галину, а не самоуверенную Койрен, но Галина сама заметила, что
Красная может вызвать у Ранда ненужные подозрения. Амерлин возглавляла все
Айя и ни одну в отдельности. Вступая на Престол, она отрекалась от своего
цвета, но если Элайда и считалась с чьим-либо мнением, что представлялось
довольно сомнительным, то лишь с мнением Галины.
- Пойдет ли он с нами добровольно, как надеется Койрен? - спросила
Кэтрин.
- Вполне возможно, - сухо отозвалась Галина. - Чести, какую окажет ему
это посольство, достаточно, чтобы заставить любого короля отнести свой трон
в Тар Валон на спине.
Кэтрин кивнула:
- Но эта женщина, Севанна, убьет его при первой возможности.
- Стало быть, ей не должно представиться подобной возможности. - Голос
Галины звучал холодно. - Амерлин будет недовольна, если нарушатся ее планы.
Боюсь, в таком случае нам с тобой придется молить о смерти как об
избавлении.
Кэтрин поежилась и обернула плечи шалью. Ветер нес сухую пыль, и она
подумала, что не помешало бы накинуть легкий плащ. Что же до смерти, то
погибнут они обе скорее не от руки Элайды, хотя гнев ее мог быть ужасен.
Кэтрин была Айз Седай уже семнадцать лет, но только перед самым отъездом из
Тар Валона узнала, что ее связывает с Галиной не только красный цвет. Уже
двенадцать лет Кэтрин тайно являлась Черной сестрой и все это время не
подозревала, что Галина тоже служит Великому Повелителю Тьмы, причем гораздо
дольше. Черные Айя по необходимости таились даже друг от друга. На своих
редких встречах они скрывали лица и изменяли голоса. До Галины Кэтрин знала
лишь о двух. Приказы время от времени появлялись у нее под подушкой или в
кармане плаща. Коснись любой из этих записок чужая рука, и чернила бы вмиг
исчезли. Свои донесения она оставляла в тайнике. Пытаться подсмотреть, кто
их заберет, строжайше запрещалось, а Кэтрин всегда повиновалась
беспрекословно. Возможно, и среди тех, кто следовал за их посольством,
отставая на день пути, были Черные сестры, но этого она знать
не могла.
- Почему? - спросила Кэтрин. Приказ сохранить жизнь Возрожденному
Дракону казался ей совершенно
бессмысленным.
- Давшей обет повиновения не пристало задавать
вопросы. Это опасно.
Кэтрин снова поежилась и чуть было не присела в
поклоне:
- Да. Галина Седай.
Но недоумение оставалось. Почему?
- Они не выказывают ни малейшего уважения и понятия не имеют об
учтивости, - проворчала Терава. - Позволили нам свободно пройти в лагерь,
словно мы беззубые собаки, а потом ни с того ни с сего приставили охрану,
будто заподозрили нас в воровстве.
Севанна шла, не озираясь по сторонам, решив, что осмотрится, когда
скроется за деревьями. Айз Седай наверняка наблюдали за ней, выискивая
признаки неуверенности и беспокойства.
- Они согласились, Терава, - отозвалась она. - Пока этого достаточно.
Пока. Настанет день, когда все эти земли будут отданы Шайдо. И Белая
Башня тоже.
- Это негодная затея,- недовольно проворчала третья женщина. -
Хранительницы Мудрости всегда избегали Айз Седай, так повелось испокон веку.
Может, тебе, Севанна, это и на руку, коли ты, как вдова Суладрика и
Куладина, заменяешь вождя, покуда мы не послали в Руидин нового человека, но
нас в это не впутывай.
Севанна от злости чуть не сбилась с шагу. Дизэйн выступала против того,
чтобы Севанну признали Хранительницей Мудрости, под тем предлогом, что она
не прошла должного обучения, не была в Руидине и к тому же замещала вождя
клана. И будто бы она вообще приносит несчастье, недаром же похоронила уже
двух мужей. К счастью, большинство Хранительниц Мудрости Шайдо предпочли
прислушаться к речам Севанны. Но и у Дизэйн были свои сторонники, и в
достаточном числе. Избавиться от нее было не так-то просто. К тому же
Хранительницы Мудрости считались неприкосновенными, даже Хранительницы из
септов и кланов глупцов и предателей у Кайриэна свободно приходили к
палаткам Шайдо и беспрепятственно уходили. Однако Севанна твердо решила для
себя, что найдет способ решить эту проблему.
Сомнения Дизэйн словно передались Тераве, и та принялась бормотать себе
под нос:
- Все, что делается против Айз Седай, добром не кончится. Мы служили им
до Разлома, подвели их и были за то наказаны. Если мы подведем их снова, то
и вовсе сгинем. Так говорилось в древних преданиях, Севанна, однако же,
сомневалась в их правдивости. Ей эти Айз Седай показались слабыми и глупыми:
пустились в дорогу в сопровождении всего нескольких сот воинов, тогда как в
этих землях тысячи Шайдо, истинных айильцев, могут без труда окружить и
смять эту жалкую охрану.
- Настали новые времена, - резко сказала Севанна, повторяя то, что уже
не раз говорила Хранительницам Мудрости. - Мы больше не привязаны к
Трехкратной Земле. Оглянитесь по сторонам - нужно быть слепым, чтобы не
увидеть повсюду перемены. Мы тоже должны измениться, а если не сможем, то
действительно сгинем, и памяти о нас не останется.
Однако она никогда не говорила о том, сколько и каких именно перемен
замыслила сама. Во всяком случае она собиралась сделать все, чтобы
Хранительницы Мудрости никогда и никого не послали больше в Руидин.
- Новые ли времена, старые ли, - проворчала Дизэйн, - но что делать с
Рандом ал'Тором, ежели мы и впрямь заполучим его у Айз Седай? И зачем он
нам? Не проще ли сунуть ему нож под ребро, когда они повезут его к себе?
Севанна промолчала - она просто не знала, что ответить. Пока не знала.
Но одно она знала точно: когда-нибудь этот так называемый кар'а'карн, вождь
вождей всех айильцев, будет посажен на цепь перед ее палаткой, как бешеный
пес. Вот тогда эта земля воистину будет принадлежать Шайдо. И ей. Это она
знала еще до того, как тот чудак из мокрых земель невесть как отыскал ее в
горах, которые эти люди называют Кинжалом Убийцы Родичей. Он дал ей
маленький кубик из какого-то странного твердого камня, на котором вырезаны
непонятные письмена и узоры, и рассказал, что с ним делать, - разумеется, с
помощью Хранительниц, умеющих направлять Силу, - когда Ранд ал'Тор окажется
в ее руках. Этот подарок Севанна носила в кошеле на поясе. Она еще не
решила, как поступить, но ни о той встрече, ни о подарке никому не
рассказывала. Севанна шагала, высоко подняв голову. В осеннем небе нещадно
палило солнце.
Вероятно, в дворцовом саду ощущалось бы некое подобие прохлады, будь у
росших в нем деревьев нормальные, развесистые кроны. Однако ветви были
подрезаны, чтобы придать растениям самую причудливую форму - скачущих коней,
кувыркающихся медведей и тому подобного. Садовники в одних рубахах сновали
под палящим полуденным солнцем с полными ушатами воды, пытаясь спасти
творение своих рук. Спасти хотя бы кусты и деревья, - цветы давно погибли, и
узоры на цветочных клумбах теперь выкладывали дерном, который тоже быстро
иссушало солнце.
- Жаль, что стоит такая несносная жара, - промолвил Айлрон. Достав
кружевной носовой платок из украшенного кружевными же манжетами рукава, он
слегка обтер лицо и отбросил платок в сторону. Слуга в красной с золотым
шитьем ливрее, шагнув вперед, быстро подхватил платок с посыпанной гравием
дорожки и снова отступил за деревья. Другой слуга столь же проворно вложил в
руку королю свежий платок, и тот спрятал его в рукав, будто и не заметив
услуги. Возможно, и вправду не заметив. - Обычно этим малым удается
сохранить все посадки до весны, но, боюсь, этой зимой я кое-чего лишусь.
Хотя у нас и зимы-то, похоже, вовсе не будет. Эти растения переносят холод
лучше, чем сушь. Но они весьма милы, не правда ли? Айлрон. Помазанник Света,
Король и Защитник Амадиции и Хранитель Южных Врат, был вовсе не так красив,
как рассказывали. Впрочем, Моргейз еще с первой встречи заподозрила, что
источником этих слухов был он сам. Его темные волосы, действительно пышные и
волнистые, спереди явно начинали редеть, нос был слегка великоват, да и уши,
пожалуй, тоже. И весь он казался каким-то рыхлым. Кстати, подумала Моргейз,
надо бы как-нибудь спросить у него, что это за Южные Врата.
Обмахиваясь ажурным веером из резной кости, Моргейз окинула взглядом
одно из творений садовников - группу деревьев, выстриженных в виде трех
огромных обнаженных женщин, отчаянно боровшихся с гигантскими змеями.
- Они занятны, - ответила она. А что еще скажешь, пребывая в роли
просительницы?
- Весьма занятны, не правда ли? О, похоже, меня призывают
государственные дела. Боюсь, неотложные. - На вершине короткой мраморной
лестницы у дальнего конца тропинки появились придворные - дюжина человек в
одеяниях ярких и пестрых, словно цветы, которых в саду уже не было,
дожидались короля среди колонн с каннелюрами, которые ничего не
поддерживали. - До вечера, дорогая. Мы еще побеседуем обо всех этих ужасных
событиях и о том, чем я смогу вам
помочь.
Он склонился над ее рукой - чуть было на самом деле не поцеловал, - а
она слегка присела в поклоне и пробормотала какие-то подобающие случаю
глупости. Затем Айлрон удалился, сопровождаемый целой оравой таскавшихся за
ним всюду лакеев.
Моргейз принялась энергичней обмахиваться веером - король хоть и потел,
но делал вид, будто жара ему нипочем, - и повернула к своим покоям. Вернее,
к отведенным ей покоям. Ничего своего у нее здесь не имелось. Даже
бледно-голубое платье на ней было дареным. Несмотря на жару, она согласилась
принять лишь закрытое платье. С некоторых пор к вырезам у нее было особое
отношение.
Один из слуг, приставленный Айлроном, последовал за ней. И Талланвор,
само-собой, дышал ей в спину. Он, по собственному настоянию, так и ходил в
грубошерстном зеленом кафтане, в котором проделал весь путь, и не
расставался с мечом, будто здесь, во дворце Серанда, менее чем в двух милях
от Амадора, им могло грозить нападение.
Моргейз старалась не обращать внимания на этого рослого молодого
человека, но, как правило, он не предоставлял ей такой возможности.
- Лучше бы мы поехали в Гэалдан, Моргейз. В Джеханнах.
Определенно, он слишком много себе позволял. Юбки королевы зашуршали,
когда она резко повернулась, оказавшись с ним лицом к лицу. Глаза ее
сверкали.
- В дороге нам приходилось таиться и вольности были допустимы. Но здесь
все знают, кто я такая. Ты тоже должен это помнить и выказывать своей
королеве надлежащее почтение. На колени!
Он не шелохнулся.
- Ты моя королева, Моргейз? - Хорошо еще, что он догадался понизить
голос, и Айлронов слуга не мог подслушать его слова и разнести повсюду. Но
его глаза... В них пламенели гнев и такое страстное желание, что Моргейз
едва не отпрянула. - Да, я тебя не покину до самой смерти. Но ты оставила
позади многое, оставила Андор Гейбрилу. Когда ты вернешь свое королевство, я
встану перед тобой на колени и ты, если захочешь, сможешь отрубить мне
голову. Но до тех пор... Зря мы не поехали в Гэалдан.
Этот юный глупец готов был погибнуть, сражаясь против узурпатора, даже
когда стало ясно, что ни один Дом в Андоре не намерен помогать свергнутой
королеве и единственный выход для нее - прибегнуть к чужеземной помощи. И
чем дальше, тем бесцеремоннее и независимее он держался. Конечно, Моргейз
могла просто попросить у Айлрона голову Талланвора и, без сомнения, получила
бы ее. Король Амадиции даже вопросов ей задавать не стал бы, что, правда, не
значит, что он не стал бы задаваться ими сам. В конце концов, здесь она не
более чем просительница и должна помнить, что за всякое одолжение придется
платить. К тому же, не будь Талланвора, она вообще не попала бы сюда,
оставаясь пленницей - хуже, чем пленницей! - Гейбрила. Только по этим
причинам голова Талланвора оставалась
на его плечах.
Покои королевы охраняла ее армия. Базел Гилл, седеющий розовощекий
толстяк, тщетно пытавшийся прикрыть проплешину волосами, натянул трещавшую
по швам кожаную безрукавку с нашитыми стальными пластинами и прицепил к
поясу меч, которого не касался уже, наверное, лет двадцать. Ламгвин, мужчина
могучего сложения, которому, однако, опущенные веки придавали сонный вид,
тоже опоясался мечом, хотя, судя по отметинам на лице и не раз перебитому
носу, он более привык драться на кулаках или дубинкой. Трактирщик и уличный
громила составляли теперь всю ее армию - если, конечно, не считать
Талланвора. И с этим войском ей предстояло отбить Андор и свой трон у
Гейбрила.
Оба караульных неловко поклонились, но Моргейз, не обращая на них
внимания, прошествовала мимо и захлопнула дверь перед носом Талланвора.
- Мир был бы не в пример лучше, не будь в нем мужчин, - проворчала она.
- И гораздо скучнее,- возразила сидящая на стуле возле окна передней
старая нянюшка королевы. Седая и тоненькая, словно тростинка, она была вовсе
не такой хрупкой, какой казалась. Лини склонилась над пяльцами, покачивая
головой; ее седые волосы были собраны в пучок. - Надеюсь, Айлрон не был
сегодня слишком назойлив. Или все дело в Талланворе? Дитя, тебе пора бы
перестать огорчаться из-за мужчин. От этого у тебя пятна по лицу идут.
Хотя Лини успела уже выпестовать не только свою королеву, но и ее дочь,
для нянюшки Моргейз все еще оставалась несмышленой девчушкой.
- Айлрон был очень любезен, - осторожно ответила Моргейз.
Женщина, стоящая на коленях возле комода, вынимая оттуда сложенные
простыни, фыркнула, и Моргейз с трудом удержалась от резкого замечания.
Бриане была... спутницей Ламгвина. Эта низенькая загорелая женщина следовала
за ним повсюду, но, в отличие от него, являлась уроженкой Кайриэна. Моргейз
не была ее государыней, и Бриане давала ей это понять довольно часто.
- Еще денек-другой, - продолжала Моргейз, - и, сдается мне, я добьюсь
своего. Сегодня он наконец согласился с тем, что мне необходимы войска,
чтобы вернуть Кэймлин. Как только удастся изгнать Гейбрила, знать снова
примкнет ко мне.
Ей хотелось на это надеяться. В Амадиции она оказалась отчасти и
потому, что, поддавшись чарам Гейбрила, по его наущению дурно обошлась со
многими дружественными и влиятельными Домами.
- Улита едет, когда-то будет, - заметила Лини, не отрываясь от своего
рукоделия. Она очень любила поговорки, прибаутки да присказки, причем, как
подозревала ее воспитанница, многие сочиняла сама.
- Когда-нибудь да будет, - заявила Моргейз. - Талланвор ошибается
насчет Гэалдана. Айлрон рассказывал, что там нынче разброд и безвластие
из-за какого-то Пророка, возвещающего Возрождение Дракона. Об этом Пророке
все слуги шепчутся... Я не прочь бы выпить пуншу, Бриане. - Женщина молча
посмотрела на нее, и Моргейз пришлось добавить: - Пожалуйста.
Бриане взялась за кувшин, но вид у нее оставался недовольный.
Охлажденная смесь вина и фруктовых соков освежала в жару - приятно было
даже просто коснуться лба холодным серебряным кубком. Айлрону доставляли лед
и снег с Гор Тумана, хотя для обеспечения дворцовых нужд караванам фургонов
приходилось двигаться беспрерывно.
Лиане тоже взяла себе кубок.
- Так вот, насчет Талланвора, - начала она, отхлебнув.
- Лини, оставь это, - бросила Моргейз.
- А что, он ведь, как я понимаю, моложе вас, - встряла в разговор
Бриане, наливая кубок и себе. До чего же бесцеремонная особа! А ведь
предполагалось, что здесь она простая служанка, кем бы ни была когда-то у
себя в Кайриэне. - Почему бы вам и не приблизить его? Ламгвин говорит, что
он вам предан, да я и сама не слепая, вижу, как он на вас смотрит. - Она
хрипло рассмеялась и добавила: - Уж он-то не откажется.
У всех кайриэнцев манеры никуда не годятся, но большинство из них хотя
бы не выставляет свою распущенность напоказ. Рассерженная Моргейз уже
собралась было выставить Бриане из комнаты, но неожиданно раздался стук в
дверь. Не дожидаясь разрешения, через порог ступил сухопарый седовласый
мужчина в белоснежном плаще с золотым знаком солнечной вспышки на груди.
Моргейз похолодела, но вовсе не из-за пунша. А ведь она так надеялась
избежать встреч с Белоплащниками, во всяком случае, до тех пор, пока не
заручится соглашением с Айлроном, заверенным королевской печатью. Куда же
смотрела ее охрана? Где Талланвор? Как сюда смог прийти этот Белоплащник?
Вошедший слегка склонил голову, что едва ли можно было счесть поклоном,
потом устремил взгляд темных глаз прямо на королеву. Он был стар и худ, кожа
да кости, но, несмотря на это, в нем чувствовалась недюжинная внутренняя
сила.
- Моргейз Андорская? - спросил он твердым и звучным голосом и, не
дожидаясь ответа, представился: - Я - Пейдрон Найол. - Пейдрон Найол, Лорд
Капитан-Командор, возглавлял Чад Света. - Не пугайся. Я пришел не для того,
чтобы арестовать тебя.
- Арестовать меня? - Моргейз резко выпрямилась. - Но на каком
основании? Я не умею направлять Силу.
Едва произнеся эти слова, она тут же пожалела о сказанном. Не следовало
упоминать о Силе, да и вообще оправдываться в чем бы то ни было, ведь это
явный признак неуверенности. Однако, так или иначе, она сказала правду. Из
пятидесяти попыток ощутить Истинный Источник ей удалась лишь одна.
Коричневая сестра по имени Верин как-то сказала Моргейз, что Башне нет
смысла тратить время на попытки развить столь ничтожные способности. Однако
в Амадиции любая, даже самая слабая способность касаться Источника каралась
смертью. Кольцо Великого Змея, так восхищавшее Айлрона, сейчас едва не жгло
Моргейз палец.
- Ты обучалась в Башне, а это уже само по себе преступно, - пробормотал
Найол. - Но не в этом суть. Я ведь уже сказал, что пришел не для того, чтобы
арестовать тебя. Напротив, я хочу предложить тебе помощь. Отошли своих
женщин, и мы потолкуем. - Он удобно устроился в мягком кресле, закинув плащ
за спинку. - Но, пока они не ушли, я был бы не прочь выпить пуншу.
К неудовольствию Моргейз, Бриане тут же подала кубок. Смотрела она при
этом в пол, не смея поднять глаза.
Усилием воли Моргейз совладала с собой и невозмутимо заявила:
- Они останутся здесь, мастер Найол. - То, что она обратилась к нему
просто "мастер", не присовокупив титулов, должно было показать, что он не
внушает ей страха. Впрочем, Лорда Капитан-Командора это, похоже, ничуть не
смутило. - Что с моими людьми, караулившими вход? Если с ними обошлись
дурно, я этого так не оставлю. И почему ты вообще решил, будто я нуждаюсь в
твоей помощи?
- Ничего страшного с твоими людьми не случилось. - небрежно, словно
отмахиваясь, ответил Найол, потягивая пунш. - А вот насчет помощи... Я знаю,
ты рассчитываешь добиться своего от Айлрона. Ты красива, Моргейз, к тому же
Айлрону очень нравятся золотоволосые женщины. Ручаюсь, он будет кормить тебя
обещаниями до тех пор, пока ты не поймешь, что его помощь может быть
получена лишь в обмен на... некоторую уступчивость. Все бы ладно, только ты
ничего не получишь от него, на какие бы уступки ни шла. Он просто не в силах
предоставить тебе требуемую поддержку. Северные окраины Амадиции разоряют
толпы бунтовщиков, предводительствуемых так называемым Пророком. К западу
лежит Тарабон, где бушует гражданская война. Айлрон до смерти напуган
слухами об Айз Седай и Лжедраконе. Дать тебе солдат? Да он душу бы свою
заложил за возможность увеличить собственное войско в десять раз. Что там в
десять, хотя бы вдвое. Зато стоит тебе попросить меня, и пять тысяч Чад
Света поскачут в Кэймлин с тобой во главе.
Сказать, что услышанное ошеломило Моргейз, значило не сказать ничего. С
достоинством, подобающим ее титулу, она направилась к креслу и уселась,
прежде чем у нее подкосились ноги.
- Но почему ты вдруг решил помочь мне изгнать Гейбрила? - спросила
Моргейз. Сомневаться не приходилось - этот человек знал все. Наверняка у
него были осведомители среди Айлроновой челяди. - Ведь я никогда не давала
Белоплащникам воли в Андоре.
На сей раз Найол поморщился. Чада Света не любили, когда их называли
Белоплащниками.
- Гейбрил? Твой любовник мертв, Моргейз. В Кэймлине нынче правит
Лжедракон по имени Ранд ал'Тор.
Лини слабо пискнула, словно укололась иголкой, но Найол смотрел только
на Моргейз.
Самой же Моргейз пришлось вцепиться рукой в подлокотник, чтобы не
схватиться за сердце. Она едва не расплескала пунш. Выходит, Гейбрил мертв!
Этот негодяй обманул ее, сделал своей любовницей, притеснял от ее имени
Андор и в конце концов сам провозгласил себя королем, захватив власть в
стране, которой испокон веку управляли только королевы. Неужели после всего
этого она могла почувствовать хотя бы тень сожаления из-за того, что он
больше никогда не коснется ее руки? Безумие. Что он с ней сделал... Хотя
Моргейз и знала, что это невозможно, порой ей казалось, что Гейбрил какимто
образом применил на ней Единую Силу. А Кэймлин, стало быть, захватил Ранд
ал'Тор. Но ведь это может многое изменить. Ранда ал'Тора она как-то видела и
запомнила: смущенный деревенский парнишка с запада всячески старался
выказать подобающее почтение своей королеве. Однако уже тогда этот молодой
человек носил меч мастера клинка - клейменный знаком цапли. Элайда опасалась
его.
- А почему ты называешь его Лжедраконом, Найол? - Моргейз решила, что
раз он считает возможным обращаться к ней на ты и по имени, то и она
обойдется даже без простонародного обращения "мастер". - Тирская Твердыня
пала, как предсказывалось в Пророчествах о Драконе. Благородные Лорды сами
признали его Возрожденным Драконом.
Найол усмехнулся:
- Где бы он ни объявлялся, рядом с ним всегда были Айз Седай. Это они
устраивают для него всякие фокусы с помощью Силы. Помяни мое слово, он всего
лишь марионетка Башни. У меня, знаешь ли, повсюду есть друзья. - Видимо,
Найол имел в виду своих шпионов. - И они сообщили мне, что располагают
вескими доказательствами причастности Башни к появлению и другого,
предыдущего, Лжедракона - Логайна. Но он, вероятно, слишком занесся, вот им
и пришлось поставить его на место.
- Доказательств этому нет. - Голос Моргейз прозвучал уверенно, чему она
была очень рада. Слухи о Логайне доходили и до нее, еще по дороге в Амадор.
Но ведь это не более чем слухи.
Пейдрон Найол пожал плечами:
- Хочешь верь, хочешь нет, дело твое, но я предпочитаю правду глупым
фантазиям. Разве истинный Дракон стал бы действовать так, как он? Ты
говоришь, Благородные Лорды его признали? Признать-то признали, но скольких
из них он повесил, прежде чем остальные склонились перед ним? Он позволил
айильцам разграбить Твердыню, а потом и весь Кайриэн Говорит, что собирается
назначить в Кайриэн нового правителя, но действительной властью там
располагает лишь он один. И в ...
