Ник Перумов, Полина Каминская. Один на один
страница №10
..., отправиться в СВОЙ мир. Но почему-то вместо этого я оказался в миреАнтонова. Как? Почему? Я о нем и думать-то не думал... Стой, а почему ты так
уверен, что Свете был нужен именно ЕЕ мир? Может, она тебя обманула. И на
самом деле отправилась искать... Антонова своего. В ЕГО мир... О, Господи!
Выходит, она осталась ТАМ?
Саша, совершенно потеряв над собой контроль, повернулся к Свете и стал
сильно трясти ее за плечи. Очнись, очнись немедленно! Словно тряпичная
кукла, она болталась в его руках, не приходя в сознание. Саша тут же
устыдился своего порыва и осторожно положил Свету обратно на диван. Она была
очень бледна. Дыхание, - Саша прислушался, - редкое. "Похоже на кому, -
подумал он и тут же разозлился на себя. - Какая тебе, к черту, кома? Ты и
комы-то в глаза не видел, только в книжках читал!" Внезапно разбуянившаяся
фантазия немедленно подкинула Саше жуткую картинку: Света, годами лежащая
без движения, в своем загадочном забытьи, на котором сломают головы не один
десяток мировых специалистов... Так, так... Специалистов. Еще раз:
специалистов. Поплавский! Надо немедленно искать Поплавского!
Саша почти в точности повторил Светочкино поведение в аналогичной
ситуации, когда та поняла, что ей нужен именно доктор Игорь: он так же
бросился к двери, а потом к телефону. И точно так же сел после этого на
диван и закурил. Единственным отличием был "Беломор" вместо "Marlboro".
Все. Вот так и буду теперь сидеть. Ситуация почти анекдотическая.
Хозяйка загородного дома лежит без чувств на диване, а непрошеный гость
сидит рядом и курит. Хорошенький анекдот. Смешно до колик. Господи, что
делать-то? Где ж я тебе найду Поплавского в два часа ночи? Да и что он, по
правде говоря, сможет сделать, даже если - на секунд очку представим себе
такой фантастический вариант! - прилетит сюда из своего Парижика?
Саша сидел в кресле, ощущая в себе нарастающее отчаяние.
Света полулежала на диване. Ноги ее неуклюже развалились на полу, и
Саше стало ужасно неловко, что Света лежит перед ним в такой бесстыдной
позе. Может, хоть в спальню ее отнести? А то вдруг сейчас охранники придут
проверить, не сотворил ли гость чего плохого с хозяйкой? В спальне можно
хоть что-то изобразить... Да нет, не может этого быть, никто сюда не придет.
Саша еще немного подумал и, почему-то краснея, взял Свету на руки. А где ж
тут спальня? И смех и грех. Положил бесчувственное тело обратно на диван,
пошел искать. Французская комедия, и только. Спальня обнаружилась на втором
этаже. Шикарный сексодром, три на три, и целая стена зеркальных шкафов. "Для
одинокой дамы такая кровать явно великовата", - прикинул Саша. И снова
испугался: он ведь ничего не знает о Свете. А вдруг сейчас явится
какой-нибудь новоявленный и чрезвычайно ревнивый муж? Этого Саша уже вынести
не смог. Неуклюже свалив Свету на кровать, он помчался вниз, в Машину
комнату, стараясь не сильно топать.
Машенька спала на диванчике, совершенно одетая. На полу стояла
собранная сумка. Видно, провинившаяся горничная ждала-ждала, когда ее будут
выгонять, да и заснула. От первого же Сашиного прикосновения Маша проснулась
и села.
- Ой! Это ты? Ну, что? Чего вы там так долго?
В глазах ее мелькнуло самое тривиальное женское подозрение.
- Пошли, сама увидишь.
Саша шел в спальню, судорожно, на ходу, пытаясь придумать, чем бы
объяснить Маше бесчувственное состояние хозяйки.
- Вот, - упавшим голосом сказал он, открывая двери спальни.
- Чего - вот? - осторожно переспросила Маша, заходя. Ее самые гнусные
подозрения достигли пика, когда она увидела лежащую на кровати Светлану
Вениаминовну. Но Машенька, надо ей отдать должное, была девушкой умненькой.
Она быстренько сообразила, что дело здесь нечисто. И не поглумиться над ней,
не похвалиться своими сексуальными успехами с хозяйкой позвал ее Саша. К
тому же по виду лежащей женщины трудно было сказать, что она только что три
часа прозанималась любовью.
Маша несколько секунд смотрела на Свету и напряженно размышляла. Саша
уж было открыл рот, собираясь промямлить что-то невразумительное, вроде:
вот, лежит, не знаю, что с ней...
Но тут Маша восторженно выдохнула:
- Ну, ты и рисковый мужик, Сашенька-а... - И, почти без перехода
закончила: - А я знаю, где она брюлики свои хранит!
О-о-о, небо!!! Не может быть, чтобы она была так тупа!! Не допусти,
Господи, чтобы эта толстозадая дура решила, что я убил свою любимую женщину
из-за ее бриллиантов!!
А Машенька меж тем уже по-хозяйски рылась в каком-то шкафчике.
- Стой! - гаркнул Саша, тут же испугавшись своего крика. - Что ты
делаешь?
- Подожди, я здесь видела... Сейчас...
- Маша... - тихим страшным голосом сказал Саша, - если ты немедленно не
прекратишь, я тебя придушу.. Она конечно же сразу прекратила и уставилась на
Сашу огромными испуганными глазами.
- Слушай меня внимательно. И отвечай на вопросы. Коротко и ясно.
Поняла? - Кивнула. Поняла. - Когда здесь сменяется охрана?
- В десять. Утра.
- Они докладываются хозяйке, что сменились?
- Нет. Она не любит... - Маша покосилась на кровать. "Может, стоит уже
говорить: не любила?" - Когда беспокоят.
- Угу. - Саша сосредоточенно кивнул. - Тогда подумай, сколько она
сможет здесь лежать, пока не хватится охрана?
- Не знаю... - Машу начала колотить дрожь. - Долго... А может, и нет.
Они тут бдительные... Еще от прежнего хозяина остались...
Саша с тяжелым вздохом сел на кровать рядом со Светой. Маша чуть не
рухнула на пол. Теперь она смотрела на Сашу чуть ли не как на графа Дракулу.
Внезапно какая-то мысль осенила ее:
- До утра они точно ничего не расчухают, а потом обязательно начнут
что-то подозревать, если она не пойдет гулять с собаками!
- Умница, - похвалил Саша. - Головой работаешь. Значит, с собаками
пойдешь гулять ты.
- А зачем... - Резонный вопрос готов был сорваться с Машиных губ: "А
зачем нам ждать утра и гулять с чьими-то тухлыми собаками, если можно прямо
сейчас рвануть когти, тем более, где брюлики лежат, мы знаем?.."
- Вот что, - очень строго сказал Саша, - никаких истерик, шума и
криков. Иди спокойно спать...
- А ты-ы? - в ужасе протянула Маша.
- Я здесь останусь.
- Заче-ем? - Тейерь в ее глазах стояло еще более страшное подозрение.
- Да успокойся ты, жива она, жива, можешь пульс пощупать. - Маша
проверять не стала, только несколько раз с готовностью кивнула. - Так вот. Я
продолжаю. Иди к себе, спи, утром выгуляй собак... Во сколько они гуляют? В
шесть? В семь?
- Не. - Машенька сильно замотала головой. Ей, наверное, показалось, что
от амплитуды движений ее головы напрямую зависит Сашино доверие. - Они у нас
баре - рано не встают. Часов в десять, пол-одиннадцатого...
- После завтрака?
- Когда как...
- Ладно, на хрен еще ваш режим дня обсуждать. Так вот. Завтрак ты
готовишь?
- Я.
- Значит, утром, в обычное время, идешь на кухню, готовишь завтрак.
Стараешься попасться на глаза охране. Поболтай с ними, похихикай... Вы
общаетесь?
- Немножко. - Маша пожала плечами. Тема была скользкая.
- Ну вот, значит, и так это, невзначай, скажи: у хозяйки гость. Целую
ночь трахались, а теперь завтрак в постель требуют. Небось теперь целый день
проваляются... Сможешь?
- Я постараюсь... А вы что, действительно...
- Ты что - совсем дура или притворяешься? - чуть не сорвался на крик
Саша.
- Все, Сашенька, молчу.
На миг ему даже стало жаль ее: такая она стояла симпатичная,
покорная... и тупая как пробка.
- Тогда все. Иди.
Интересно, что она себе сейчас навоображает? Нет, у меня, наверное,
фантазии не хватит. А собственно говоря, плевать. Важно, что милицию она
вызывать точно не будет. Откуда в наших женщинах такой прямо-таки
средневековый авантюризм? Ох, главное, чтобы инициативу ненароком не
проявила.
- Маша!
- Что? - Она обернулась с нижней ступеньки лестницы.
- Без моего разрешения ничего не предпринимать. Поняла?
- Да, Сашенька.
Изображаю тут из себя заговорщика-злоумышленника. Ну, положим, отсрочку
до середины дня или даже завтрашнего вечера я обеспечил. Если Машка
нормально сыграет, у охраны подозрений быть не должно. Так. Это все,
конечно, очень здорово, но дальше-то что делать?
Саша с тоской посмотрел на лежащую Свету. Ну как есть спящая царевна. И
платье соответствующее, и... стоп. А где вторая сережка? Я же точно помню,
как они полыхнули сине-бело-желтым огнем, когда Света стояла передо мной в
гостиной!
В правом ухе сережка была, в левом - нет. Саша внимательно рассмотрел
оставшуюся. Чрезвычайно скромно для такой богатой дамы: словно крохотный
гвоздик с бриллиантовой шляпкой. Трясущейся рукой Саша потрогал маленькое
холодное ухо. Замочек надежный - не защелка, не пружинка - винтик. Такой сам
по себе не откроется... Как это странно, однако... Для очистки совести Саша
прополз на коленях весь свой путь - по лестнице, обратно в гостиную.
Тщательно облазал все кресла и диван, прошелся около столика с напитками,
короче, обшарил все. Сережки не было. И почему-то именно этот дурацкий факт
не давал ему покоя. Казалось бы: рядом лежит бесчувственная женщина,
которая, может, в этот момент умирает, а ты беспокоишься о какой-то
ерунде...
Жизнь есть жизнь. Именно на мысли о пропавшей сережке Сашу и сморил
сон.
Проснулся он резко, как от толчка. Сразу же вскочил на ноги, мельком
глянул на часы: почти восемь! - и помчался наверх, в спальню.
Здесь абсолютно ничего не изменилось. Света лежала в прежней позе.
Такая же бледная. Почти без признаков дыхания. Живая.
Саша, подумав, накрыл ее пледом. И сел на пол, прислонившись к стене. И
сидел так, без единой мысли в голове, не меньше часа. Услышал, как где-то
внизу подъехала машина, различил Машин голос, звяканье посуды...
- Можно? - Маша чуть-чуть приоткрыла дверь.
- Да, - хрипло ответил Саша, не вставая.
- Я завтрак принесла... - Девушка вопросительно посмотрела на него.
Саша покачал головой. Она поставила поднос на прикроватную тумбочку. - С
охраной все нормально, я сказала, как ты велел, вроде поверили...
- Угу. - Какие-то мелкие суетливые мысли копошились в Сашиной голове. -
Я там, внизу, телефон видел, навороченный такой. Это что - с автоответчиком?
- Да.
- Значит, ее... Светин голос там записан?
- Ну да, как обычно: меня нет дома, поэтому...
- Ясно.
- А это тебе зачем?
- Для камуфляжа, - без улыбки ответил Саша. - Буду изредка включать,
чтобы создать впечатление, что она разговаривает.
Слушай, парень, а почему бы тебе в профессионалы не податься? Уж больно
ловко ты все устраиваешь... И прислугу соблазнил - в дом проник, и охрану
отвлек, теперь еще и разговор будешь имитировать! Круто, круто... Да, только
к чему все это, если я все равно не знаю, что дальше делать?
Саша рассеянно принялся за принесенный завтрак.
- Я... пойду? - неуверенно спросила Маша.
- Иди, иди, если понадобишься - позову. Да, стой, ты с телефоном этим
общаться умеешь?
- Нет, Светлана Вениаминовна всегда сама включала... - Оба даже не
заметили, что Маша назвала одноклассницу хозяйским именем.
Ничего сложного в этом телефоне, конечно, не оказалось. Саша, как
бывалый моряк, привыкший закупать технику вдали от родины, вполне справился
с двумя десятками кнопочек. Из маленького динамика раздался мягкий голос:
- Здравствуйте. К сожалению, меня нет дома. Если хотите что-то
передать, говорите после длинного сигнала. Спасибо.
Я-то, может, как раз и хочу что-то передать, да вот как?
В течение ближайшего часа Саше пришлось выслушать несколько сообщений,
адресованных Свете. Признаться честно, кое-кому из звонивших Саша при
встрече с удовольствием дал бы по морде. Как она, бедная, только живет в
этом мире? Хотя, наверное, никакая она не бедная...
Около десяти утра раздался очередной звонок, и сладкий голосок с еле
уловимым пришепетыванием, то ли мужской, то ли женский, с ходу и не
разберешь, на Светочкино предложение передать вкусненько сообщил:
- Светлана Вениаминовна, я выполнил вашу просьбу. Поплавский Игорь
Валерьевич... - Саша вскочил с дивана, - проживает в городе Париже, рю
Виктор Бах, 14, отель "Шаранс". Телефон 46-13-15-98. Целую ручки.
Судя по голосу, парень, к ручке-то тебя наверняка не подпускали.
На ловца и зверь бежит! Саша запрыгал по комнате. Так, так, так, доктор
Поплавский. Как, интересно, звонить в этот проклятый Париж?
- Под журнальным столиком, на нижней полке лежит телефонный справочник,
- охотно сообщила Маша. Она сидела в своей комнате и пришивала пуговицу к
чему-то невыносимо розовому. Вопросов она больше не задавала, но и так было
ясно, что девушку раздирает любопытство. Еще яснее, что скоро Маша начнет
обижаться на Сашино молчание.
Париж соединился с первого раза. Казенный женский голос что-то -
протараторил по-французски с вопросительной интонацией. Из всей фразы Саша
уловил лишь название отеля и конечно же "силь ву пле". Что ж тебе ответить,
милая? Саша судорожно вдохнул и брякнул по-простому:
- Поплавский!
Надо было поздороваться, дубина! Или хотя бы сказать "месье
Поплавский", или то же ее "силь ву пле" прибавить... Эх, бабушка, бабушка,
что ж ты так мало уделяла внимания образованию внука? Французский-то у нас -
хреноват, хреноват... Даже для моряка загранплавания маловато...
Но девушка в далекой Франции, похоже, поняла Сашу. Она что-то еще
утвердительно чирикнула, затем в трубке послышался щелчок и знакомый мужской
голос мягко произнес:
- Oui?
- Вот, гад, уже по-французски шпарит!
- Игорь Валерьевич... - бросаясь в омут, выговорил Саша. - Это снова я.
То есть Самойлов...
Очень бы хотелось надеяться, что сотрудники отелей во Франции не имеют
привычки прослушивать разговоры своих постояльцев. Потому что в течение
следующих пяти минут Игорь Валерьевич Поплавский выдал тираду, способную
вогнать в краску не менее сотни просоленных морских волков одновременно.
Общий смысл этих изобретательно наверченных ругательств был прост:
Поплавский абсолютно не рад слышать Сашу. И даже более того, если бы ему (то
есть Поплавскому) предоставилась такая возможность, он сделал бы все, чтобы
он (то есть Самойлов), больше не имел возможности не то что звонить
приличным людям в Париж в восемь часов утра, а и вообще - разговаривать с
кем бы то ни было. Причем лишить Сашу способности разговаривать Игорь
Валерьевич (кандидат, прошу заметить, медицинских наук!) предлагал
удивительно негуманным, я бы даже сказал, извращенным способом. Никогда бы
не подумал, что наши российские врачи способны заткнуть за пояс моряков по
части ругани...
Самойлов терпеливо выслушал мнение Поплавского, изредка сжимая зубы и
помня, что делает это только ради Светы. Когда доктор то ли иссяк, то ли
просто остановился передохнуть, Саша испугался, что тот сейчас договорит и
бросит трубку, и торопливо сказал:
- Вы только трубку не бросайте! Я не для себя стараюсь! Тут со Светой
несчастье! - Более идиотской фразы и придумать было нельзя.
- Со Светой? Что, черт побери, вы с ней сделали?
- Я - ничего... Она сама... Она хотела отправиться в свой мир, а
оказалось, что... то есть я думал, что произошла ошибка, что отправился я
один... а потом я вернулся... а... а она - нет...
Связь с Францией была великолепная, поэтому Саша услышал, как
Поплавский, тяжело выдохнув, куда-то сел.
- О, Господи... Вы отправились, вы вернулись... Ничего не пойму. Где вы
были?
- Ну, в этом, в мире Антонова...
- Антонова?! - закричал Игорь. - Час от часу не легче. За каким хреном
вас туда занесло?
- Не знаю... Но я ее там не видел!
- Тогда с чего вы решили, что она там?
- А где же? - Саша недоуменно пожал плечами. - Без меня она никуда
больше отправиться не могла... Наверное... - прибавил он, подумав.
- А сейчас вы где?
- У нее дома.
- А Светлана?
- Лежит наверху.
- Вы хоть укол ей сделали?
- Да.
Поплавский замолчал. Очевидно было, что он находится в не меньшем
тупике, чем Саша, и тоже пытается найти выход.
- И как она? - спросил он, видно, лишь бы не молчать.
- Дышит, - лаконично ответил Саша. Поплавский снова выругался, но уже
шепотом. Со стороны посмотреть - шикарный кадр для какого-нибудь маститого
режиссера. Напряженная сцена: бесчувственная женщина лежит на кровати. Двое
мужчин молчат, сжимая в руках телефонные трубки. Один - в России, другой - в
Париже. Оба думают, как ее спасти. И тут же, плавно, камеру - на зеленеющий
за окном холм, потом на синее-синее равнодушное небо, словно говорящее нам:
все суета... Я опять юродствую. Потому что я сам - один из этих двоих
мужчин, я сам смотрю на этот холм и небо, и я сам - черт побери! - не знаю,
что делать!
- А вы... - нерешительно начал Поплавский, - что-нибудь делали? То есть
пробовали что-либо делать?
- Что?
- Я не знаю, вам виднее, вы же у нас - путешественник... - Слово
"путешественник" было произнесено с изрядной долей иронии.
- Вы знаете, Игорь Валерьевич, я ведь тоже не мальчишка сопливый, -
резко начал Саша, - и тоже могу крепко выражаться. И позвонил я не для того,
чтобы ваши рулады выслушивать... (Господи, при чем тут рулады?) А для того,
чтобы вместе что-нибудь придумать! И если вы собираетесь так со мной
разговаривать...
- Все, все, я больше не буду, - быстро примирительно сказал Игорь. - Я
имел в виду: вы сейчас ничего не видите?.. Ну, как это у вас обычно...
облачко серое?
- Нет. И вообще, даже когда я... то есть, мы ТУДА отправились... ничего
такого не было. Я и сам удивился. Необычно как-то... Я же говорю, она хотела
в СВОЙ мир, а получилось...
- М-м-м... - Поплавский промычал что-то невразумительное. Он соображал.
- Я думаю, он вас просто утянул к себе.
- Кто?
- Кто, кто? Антонов, конечно. - Голос Игоря окреп. - Вот что, Самойлов.
Вызывайте "скорую". Хотя... Нет, погодите. У нас сегодня - пятница? Тогда
подождите, я перезвоню своему коллеге, в Нейроцентр... Вы сейчас в ее
загородном доме, я правильно понял?
- Да.
- Тогда сидите спокойно, ждите. Я попрошу его госпитализировать
Свету... - Он снова надолго задумался. - Ну, и сам приеду, как только
смогу...
- А зачем госпитализировать? - спросил Саша, представив, как среагирует
охрана, если хозяйку начнут выносить на носилках.
- Как - зачем? Она же умрет у вас без медицинской помощи! Вы что, не
понимаете? Короче: сидите и ждите. Вы номер телефона знаете?
- Какого?
- Господи, да с которого сейчас говорите со мной!
- Нет.
- Ну так узнайте! Есть там у кого выяснить?
- Сейчас попробую.
- Давай, давай.
Маша, конечно, номер знала. Она увязалась с Сашей в гостиную и
дослушала его разговор с Игорем.
- Так вот, Самойлов, запоминайте: коллегу моего зовут Юрий
Валентинович. Я постараюсь его найти. Ох и задачу вы мне задали... Все. Если
нужно будет, я перезвоню.
- Да, только у меня тут телефон на автоответчике. Вы просто скажите,
что это вы... - успел предупредить Саша.
- Хорошо, хорошо. Я не прощаюсь.
Маша подозрительно посмотрела на телефон.
- С кем это ты разговаривал?
- С врачом, - отрезал Саша. Ему вовсе не хотелось сейчас разговаривать
с Машей.
- С каким врачом?
- Маша, иди к себе...
- Почему это - иди? Я не хочу сидеть и ждать, пока ты здесь что-то
крутишь!
- Ничего я не кручу, Маша! - громко и раздельно сказал Саша. - Я тебе
все объясню. Но только чуть-чуть попозже. Договорились? - Он стал
подниматься по лестнице в спальню. - Договорились?
- Договорились... - неохотно согласилась девушка.
Вот еще проблема. Маша. Подружка наша. Чего ей говорить? А охране? А
коллеге этому? Что же делать? Вот так просто сидеть и ждать своей участи?
Света лежала, прикрытая пледом. Мертвая царевна. МЕРТВАЯ, а не спящая.
Господи, Поплавский прав, она ведь и правда может... Саше стало жутко.
Сережка в правом ухе притягивала его взгляд. Что-то... Наверняка
какой-то важный смысл заключен в этой пропаже... Какой? Вот бы сообразить...
Да поскорее... Не понимая толком, зачем он это делает, а повинуясь неясному
внутреннему приказу, Саша осторожно раскрутил замочек и снял сережку. Ну?
Вот. Сережка. Крохотный бриллиантик на ладони. Где твоя пара? Где? Ну-ка,
милая, ищи пару... Ищи... Ищи... Ищи...
Соскальзывая с кровати на пол и уже понимая, что получилось,
получилось! - Саша успел подумать-вспомнить-ужаснуться... ТАМ же... Когда я
уходил... ТАМ же - взрыв...
ИНТЕРЛЮДИЯ III
... Самое мудрое, что ты можешь сейчас делать, - это лежать и думать.
Сломанная нога, на удивление, срастается очень быстро. И не надо делать
безразличный вид - ежу понятно, что это Дунина заслуга.
Уже на второй день Саня начал что-то понимать в Дунином мычании. Не
очень, чтобы совсем, но... Элементарные вещи понять можно. К сожалению, ни
на второй, ни на пятый день симпатичней наш местный Квазимодо не стал. Не
привыкнуть к нему никак. Внезапно повернешься - как увидишь перед собой эту
жуткую физиономию, так и вздрогнешь.
Времени теперь - навалом. Лежи себе, поплевывай, вкусности всякие
уплетай. Нет, Саня, конечно, первое время пытался ковылять кое-как, но Дуня
строго-настрого запретил. Что-то долго объяснял на своем коровьем языке,
головой мотал, клешнями своими поводил - короче, смысл ясен: вам, больной,
ходить не рекомендуется.
Пять раз в день Дуня поит Саню нечеловечески горьким отваром, а на ночь
меняет повязку из жестких колючих листьев на ноге. Ухаживает. Да и рациончик
в нашем лазарете - ничего себе, жаль только - в основном вегетарианский.
Извини, это я вчерашних жуков вспомнил, которых Дуня на ужин поджарил.
Спасибо. Я лучше - салат.
Смотри, какая странная штука выходит. Когда Саша сюда вернулся, Саня,
со сломанной ногой и сильно покорябанной физиономией, уже несколько дней
находился у Дуни. Послушно лежал на тюфяке, набитом душистой травой. Обе
половинки Саши-Саниного "Я" с готовностью схлопнулись, снова вызвав
неповторимое ощущение, нет, не раздвоенности, а... ах ты, елки-палки, и
слов-то таких еще не придумали... в общем, хорошее ощущение. К тому же,
покопавшись в памяти (у Сани, разумеется), Саша надыбал массу интересных и
полезных подробностей.
Ну, то, что Девяткино твое пресловуто-любимое начисто с земли смело,
это ты уж, наверное, догадался. Что с ребятами стало - неизвестно, потому
как взрывная волна нас всех, словно котят, расшвыряла. Саня потом, где мог,
искал, да разве со сломанной ногой далеко уйдешь? Нет, никого не нашел.
Только к вечеру.. Чу? Стонет кто-то? Точно.
Кувалда Гризли лежал на краю веселенькой зеленой полянки. Места на нем
живого не было. И вообще, одного взгляда достаточно, чтобы понять: помирать
будет. А как Двоечника увидел - весь ажио перекосился. Не, от радости. Руки
тянет, хрипит, глаз один кровью совсем залило - уж и запеклась вся коркой.
- Браток, - хрипит, - браток, не бросай меня, побудь хоть минуту,
Христа ради... Помираю я... - И сразу, без перехода, будто перед ним
священник какой, ка-ак начал на себя клепать... исповедоваться, значит.
Ох, часа три, наверное, говорил. Саня, кажись, и вздремнуть успел.
Сидишь как дурак, всякую дребедень слушаешь... И неудобно и больно: не
забывай, у Сани у самого - нога покалеченная и по лицу будто рашпилем пару
раз прошлись... Ну, гляжу, вроде Кувалда успокаиваться стал, значит, к концу
дело пошло. Не, пока еще не в смысле - помирать, а в смысле - грехи свои
перечислять. Что? Не, особо не прислушивался. К чему мне про чужие гадости
слушать? Своих бы не забыть. Вот, вот. А вот в самом конце вдруг интересное
пошло. Он-то, видать, все по порядку рассказывает, в хронологической, как ты
говоришь, последовательности:
- ... взял грех на душу... Спрашивал ты меня, спрашивал, а я и не
ответил...
Ну-ка, ну-ка, вот в этом месте, если можно, поподробней!
- Просили меня этого, вашего Командира, найти... просили... А как,
говорят, найдешь, знак ему особый передай...
- Какой такой знак?
- А ты ж... не перебивай меня, мил человек, и так - из последних сил
говорю... знак особый... хрендюлинку такую...
- Какую хрендюлинку?
- О-ох, ты не тревожь меня, говорю, не тревожь!.. Не знаю я... На
гвоздик крохотный похоже. Только вместо шляпки - камешек беленький, ух и
ярок камешек!.. Я его раз на солнышке достал - чуть не ослеп... - Тут
Кувалда вдруг захрипел, засипел, как будто в горле у него что-то застряло.
- Эй! - кричу. - Эй, Кувалда, не умирай! Ты еще не все рассказал!
Нет, смотри-ка: отдышался. Продолжает, но уже гораздо тише, и паузы
между словами длиннее:
- ... слова нужные впоперед должон был сказать. Кто на те слова
откликнется, тому и знак вручить...
- Какие слова? - ору, а сам понимаю, что не то, не то спрашиваю.
- ... про... Юру Деревянного... - опять сипит, воздуха ему, видать, не
хватает, - Нету такого... и не было никогда...
И правда, ни у кого, конечно, не хватило ума спросить у Паши-Базуки,
возят ли они этого самого Деревянного. Тьфу ты, пропасть, да и опять - не о
том!
- Кто передать просил? Кто Вомбата искал? - подожди, не ори так
страшно, и не притворяйся: перед собой притворяешься. Ты уже понял, КТО
искал. Главное же сейчас не это.
- ... хр... хр... - ох, не успеет сказать, Кувалдушка, помрет... -
женщина... хр... хр...
- Где она?! Где?! Отвечай, раздолбай старый, а то без покаяния помрешь!
- ... хр... Дуню позови... хр... хр... пусть похоронит...
- Похороним, похороним, не боись. Ответь только: где она? Да не Дуня, а
женщина эта?!
Не. Не слышит уже. Только хрипит и все Дуню своего зовет.
Полежал Кувалда так еще немного, помучился. Потом просипел что-то, на
последнем выдохе, вроде как со всеми прощался, и кончился.
Саня полз до Цветника двое суток, несколько раз теряя направление. Ну
уж, конечно, не только для того, чтобы предсмертную волю Кувалды выполнить.
Цветник и Дуня - это был реальный шанс на спасение. Потому что нога уже
сильно опухла и до гангрены оставалось чуть-чуть. Ни о каком Квадрате и речи
не было. При страшном напряжении ВСЕХ душевных сил, Саня, правда, ЧУВСТВОВАЛ
Квадрат где-то на северо-северо-западе. Но до него было... м-м-м... не
меньше десяти - двенадцати километров, что в нынешнем состоянии равнялось
бесконечности.
Саня так умаялся и так отчаялся за время этой своей ползучей дороги,
что, увидев Дуню, мирно поливавшего цветы, разрыдался на месте. Но воля
умирающего прежде всего! Перед тем как провалиться в сон, Саня несколько раз
раздельно объяснил Дуне, что Кувалда умер и просил его похоронить со всеми
почестями. Чего уж он там понял и чего на сей счет предпринял - неизвестно.
Когда Саня проснулся, Дуня по-прежнему поливал цветы, как обычно напевая
себе под нос.
А вот дальше хочешь - голову ломай, хочешь - сам придумывай.
Женщина просила передать Вомбату хрендюлинку. Он ту хрендюлинку взял и
ушел. Значит, знал, куда идти. А я не знаю. Но очень хочу узнать.
Саша уж и у Дуни пытался выяснять. Без толку. Дуня, может, где-то в
своих цветочках и очень хорошо соображает, но на вопросы складно отвечать не
приучен. Попробовал поиграть с ним в обыкновенную отвечалку: только "да" и
"нет". Все равно ничего не вышло. Дуня, похоже, одновременно с этим играл в
свою, непонятную игру, что-то вроде "МПС", знаешь? В этой игре очень
полезный ход - задавать нескольким играющим, особенно разнополым, подряд
один и тот же вопрос. Первое время страшно удивляет, почему на однозначный
вопрос нельзя получить однозначного ответа.
- Дуня, послушай, ты знаешь, откуда Кувалда пришел в последний раз? -
Кивает. - А кого он искал - тоже знаешь? - Опять кивок. - Он Вомбата искал,
Командира нашего? - Нет, головой мотает. Попробуй пойми. И вот так - уже
неделю.
Правда, до Саши уже стало потихоньку доходить, что в этой игре главное
- не сам вопрос, а его формулировка. Дуня - существо чрезвычайно
заформализованное (во, словечко загнул!), поэтому отвечает всегда ТОЧНО на
вопрос. Поэтому варианты типа: "Кувалда сделал то-то и то-то, потому-то и
потому-то. Да?" - на сто процентов не проходят. Одно неверное слово в этой
фразе, и Дуня радостно мотает головой: нет. Радостно не в смысле - злорадно.
Просто ему эта игра очень нравится. Бедному уроду, наверное, за всю его
жизнь столько внимания не уделяли.
Вечер восьмого дня Сашиного пребывания у Дуни. Милая пастораль. Справа
закат, слева закладушки цветут, в кустах соловей кашляет. Мы сидим на
лужайке с убогим Дуней и привычно играем в слова.
- Давай еще раз, Дунечка, - говорю я. - Откуда он мог прийти? Матокса?
Табор? Усть-Вьюрт? Избы Теплые?
Дуня мотает головой и пускает слюни.
- Стругацкие Поля? Пуннус-Ярве? Серебряное Болото? Нет, радуется Дуня,
не угадал! Я начинаю терять терпение:
- Может быть, ТЭЦ?! Или Карам'Д'уморт?! Третий Поселок Первых
Мутантов?! - Это я уже ору. На ум почему-то приходит очень старый анекдот,
который кончается добрым советом: да ты не выпендривайся, ты рукой покажи!
Голос мой мягчеет, и я осторожно спрашиваю Дуню: - А ты сам - знаешь, где
это находится?
- Да, да, - кивает Дуня, он знает.
- А показать направление можешь? - Понимает ли он, что такое
направление?
- Могу, могу!
- Покажи...
Дуня встает и, не раздумывая, машет своей пятипалой клешней на юг.
Теперь как хочешь, так его и понимай. Может, он и правильно ответил,
может, это я не по тому пути иду? Ну да, пришел Кувалда с юга. Так он,
может, до этого... м-м-м... гулял, например! Вдоль ЛЭП бывшей, как мы, опоры
сбивал. Или Пакость выгуливал... Кстати, попутный вопрос: куда после взрыва
девалась Пакость? Не знаю, не видел.
Я вру, я специально себя успокаиваю. Я боюсь задать Дуне последний и
решающий вопрос:
- Дуня, Кувалда пришел из Города?
Угадал! Угадал! Получите кепи и зонтик.
- Его послала женщина?
Горячо! Горячо! Дуня сейчас из штанов от радости выпрыгнет.
Я тоже.
Собираем все вместе и получаем: Света здесь. Она где-то в Городе. Она
послала Кувалду Гризли - найти Вомбата. Паролем было упоминание Деревянного
Юры, которого здесь отродясь не было, но которого они оба знают... Дурак ты,
Самойлов. Если бы у тебя мозги чуть получше варили, всю сказку можно было
еще вначале по-другому рассказать. Варили, варили... Кто же знал, что Света
ушла в этот мир со мной? Естественно, никаких ассоциаций с Юрой у меня и не
возникло. Здесь ведь тоже человеческие имена попадаются: Дима, например,
Паша... Почему бы и не Юра тогда? И почему бы и не Деревянный? Это я теперь
только понял, что имелся в виду заместитель Антонова, наш старый знакомый
Юра-контрабандист. Ну и ну, Юрон, слава-то о тебе гляди куда докатилась!
Подумай, если бы ты сообразил это сразу и среагировал на пароль, ты бы
уже давно знал, где Света. А может, уже и нашел ее.
Теперь ясно, куда делась бриллиантовая сережка?
- Спасибо, Дуня, спасибо. Ты очень хороший и добрый парень. Но мне надо
идти. Я должен найти эту женщину. Не спрашивай, Дуня, ты не поймешь. Я люблю
ее. И я должен ее отсюда вытащить. Прощай, друг, спасибо за все.
Вот мы и пошли. Мы с Саней.
Ох, да про тот разговор лучше и не спрашивать.
Ну да. Был у нас с Саней разговор. Был. На волоске от помешательства мы
с ним висели. Потому как не может человек сам с собой ссориться. Да еще ТАК.
И я его понимаю. Хотя тогда, в первый момент, страшно удивился. Мы ведь по
большому счету - одно. Один человек со сложным двойственным характером, а не
два, в одну личность засунутые... Мудрено, я понимаю. Мы и сами не сразу
разобрались. Что странно, что странно? Ты вот, например, гадость
какую-нибудь сделал... Погоди, погоди, я к примеру говорю. А потом ходишь и
поедом себя ешь, ругаешь на чем свет стоит. Представил? Ну? Так ты что,
после этого бежишь в психушку и кричишь, что у тебя - раздвоение личности?
Вот. Каково же было мое удивление, когда, в ночь перед выходом, Саня мне
вдруг заявляет, что я, дескать, тут совершенно чужой, и по какому,
собственно, праву, я распоряжаюсь нашей судьбой, и в Город ему совершенно
без надобности, и, вообще, он давно собирался на место взрыва идти - Команду
свою искать... Ага.
Конечно, логично. Ну, а ты что бы делал на его месте? Рукой бы махнул?
На друзей? То-то. Вот проблема. Казалось, еще минута - и башка
просто-напросто лопнет от напряжения.
Саше пришлось изо всех сил напрячься, припомнить тщательнейшим образом
все подробности своего прошлого (ах, нет, уже - ПОЗАпрошлого) путешествия
сюда - все, что связано с Антоновым... Смотри, смотри, Санек, внимательно
смотри, вот тебе вся моя память, на тарелочке. Вот тебе - бабушка мертвая,
вот - Света, вот - карлик специальный, Алексей Иванович, а вот и сам
Антонов, Вомбат по-вашему. Смотри и соображай: можем мы с тобой отвлекаться,
пусть даже на такое святое дело, как поиски Команды? А? Ты - личность
тонкая, нюансы разбираешь. Неужели ты не чувствуешь, КАКАЯ ДИКАЯ СИЛА за
всем этим стоит? Чувствуешь? Тогда давай договоримся: больше этот разговор
не начинать. А я тебе, в свою очередь, обещаю, даже, если хочешь, клянусь, -
хотя зачем с самим собой в такие игрушки играть? - что, как только Свету
найдем и убедимся, что она в безопасности, сразу же, - кому я врать буду? -
сразу же Командой твоей займемся. Договорились?
Ну, вот. Последняя НАША трава сменилась потрескавшимся асфальтом,
гаражи стеной стали. Их гаражи, не наши, это сразу видно. Город начинается.
И мы здесь с Двоечником - в равных условиях, потому как ни он, ни я этого
пресловутого Города не знаем. Никто его не знает. Наши туда не ходят. Вот
Кувалда в Город ходил. Это точно. Зеленый - тоже. Ни у одного уже не
спросишь. Хотя... стой, стой...
Саша даже присел на выгоревшую кочку.
Как-то раз, еще в Команде, Кувалда, пребывая в особенно благостном, а
потому - в особенно разговорчивом настроении, принялся рассуждать о Городе.
Подожди, подожди, надо хорошенько вспомнить...
Очень интересно с Саней "на душевном", так сказать, уровне общаться.
Хотя жить с такой нервной системой, как у него, это - кранты. Почему? Да он
же полный психопат. Но при этом чувстви-ительный! И память имеет -
феноменальную. Поэтому если что-то из жизни Команды вспомнить надо, ты
только намекни, он тут же подхватит.
"Город, - говорил тогда Кувалда, прихлебывая чаек, - эт-то совсем не
одно и то же самое... - Это он для затравки всякую ерунду нанизывает,
внимание наше контролирует. - Там все ваши завычки и прикачки - пшик! Вот
ты, скажем, в Город собрался идти, - тыкал он пальцем в недоумевающего
Пургена. - Как оденешься?
- Ну... я не знаю... - растерянно бормотал Леня. - Потеплее.
Под дружный гогот всей Команды Гризли заворачивал изощреннейшее
ругательство.
- ... пня пнем! Глупость, от-то, ляпнул и радуешься! А ты-тко, вот
лучше уши протри да умного человека послушай, авось и пригодится... помянешь
старичка добрым словом... - Помяну, Гризли, обязательно помяну. Судя по
тому, что я слышал краем уха в твоей исповеди, кроме меня, этого больше
никто не сделает. - Горо-од, ребяты, он совсе-ем другой. Там-от
выпендриваться, как вы, - он небрежным жестом обвел рукой сидящих мужиков,
давая понять, что мы здесь - что-то вроде бродячего цирка, - нельзя. Вы там
больше десяти минут не проживете... - Ну, вот и накаркал ты, дружище Гризли.
Как раз и проверим, проживем или нет. - Перво-наперво, одежа. Серенька,
незаметненька, чтоб ничего не гремело, не звенело, короче, ты понял уже,
штоб ни чуточки не выделиться, не мелькать, одним словом. И шуму поменьше.
Разговоры разговаривать - эт, только здесь у вас, на природах,
позволяется... Я-т, думаешь, чего сюда шастаю? У меня и в Городе дел - выше
крыши, верчусь все, верчусь, аки белка в колесе. А-а-а-т, здесь... Душо-ой
отдыхаю, сердешный, оттягиваюсь... Вот хоть с вами, сел, да по кружечке
чайку вытянул, да под разговорчик, под баечку... Оно и на душе спокойней, и
сердцу - благость... А та-ам - не-ет... В Городе - иди молчком, гляди
сучком. Там любой, кого встретишь, - только ворог, никаких там
братьев-друзьев отродяся не было... Один по улице идет - разведчик. А двое -
уже банда... Уноси ноги поскорей, не спрашивай ничего, там-от, на вопросы не
отвечают... Если понравилось им что-то на тебе или в тебе - драться там,
уговаривать не будут, убьют, не спросясь, возьмут, что хотели..."
Вот такая информация. Дальше, помнится, Кувалду увело в какие-то дебри.
Прихотливая его логика вдруг, как обычно, совершила неожиданный скачок, и он
принялся так же горячо и аргументирование разворачивать свою версию
образования Близкой Топи - штуки на самом деле жутко капризной и совершенно
необъяснимой.
Ну что ж, подводим итоги. Что удалось вспомнить и чем нам это может
пригодиться?
Первое. Город опасен. Тонкая мысль, не каждый поймет.
Второе. В Город надо идти одетым как можно более незаметно. Несомненно,
полезная информация. У нас настолько обширный гардероб, что мы уже просто
измучились - каждое утро ломаем голову, что же сегодня надеть?
Третье. Жители Города очень агрессивны. Нужно защищаться. Это как раз
не самая сложная проблема. Как нам кажется. Очень может быть, что мы и
ошибаемся.
Саша представил себя входящим в Город - в старом пятнистом комбинезоне,
с автоматом за спиной и мятой жестяной кружкой, болтающейся на рюкзаке. Не
подскажете, где здесь живет женщина? Я ее очень ищу. Какая женщина? Не знаю.
Он поежился. Потом сильно и коротко выдохнул: "Фху!" - и пошел вперед.
Он прошагал не меньше полукилометра по улице пресловутого Города, не
встретив ни одного человека. Окружающее ничем, насколько он помнил, не
отличалось от реальных северных окраин Петербурга, только сильно запущенных
и местами разрушенных. Поэтому с ориентацией и у них с Саней проблем пока не
было. Еще бы узнать, куда идти и зачем, собственно, ориентироваться? Ни
одного человека. Следуя логике жанра, можно было, конечно, предположить, что
все это время за ними, - пардон, все время сбиваюсь! - за НИМ следят чьи-то
внимательные глаза. Но здесь можно было доверять Саниным внутренним
интуитивно-объективно-сканирующим (Саня скорчил недовольную гримасу)
детекторам, которые однозначно утверждали: рядом людей нет. Я мог бы
возразить: жители Города могут оказаться совершенно другими, недоступными
нашему пониманию существами. "С чего вдруг?" - удивляется Саня. Не хватало
еще, чтобы я разговаривал сам с собой.
Иногда на пути попадались очень странные штуки. Например, разрушенный
дом. Нет, понятно, что целых домов здесь попросту не наблюдалось. Но чтобы
ТАК разрушенный... Словно кто-то (кто?!) задался целью: в куче обломков не
должно быть деталей крупнее спичечного коробка. Но и не мельче. И с задачей,
надо сказать, справился блестяще. Бетон, дерево, стекло, даже обои - все
лежит однородной кучей, аккуратно перемешанное.
Саша не стал приглядываться, потому что показалось - там НЕ ТОЛЬКО
бетон, дерево и стекло...
Мы (ладно, провались все пропадом, пускай Я буду МЫ. Иногда бывает
полезно отделять мысли, возникшие у Сани, от тех, что крутятся в моей
цивилизованной башке. Вот. Сказал и опять сглупил. Башка-то у нас, как раз,
общая) шли дальше. Солнце стояло необычно высоко... И для времени дня, и для
наших, ленинградских широт. Сань, а у вас тут его как-нибудь называют, или
просто - Город? Никак? Странно. Что ж Виталий Николаевич так неуважительно к
родному городу отнесся? Скучно. Идти было просто-напросто скучно. Пыльно,
жарко, практически нет зелени, звеняще-тихо. Стоп. Я не хочу туда идти. Мне
там не нравится. Не знаю что. Тень от дома не нравится. Хорошо. Давай
обойдем. Нет. И обходить не хочу. Давай свернем, вон в ту улицу. Нет. Там
еще хуже. Так что же, так и будем здесь стоять? Да. Так и будем.
Приглядевшись повнимательней, я понял, почему эта тень мне так не нравилась.
Она лежала около дома, нагло и цинично нарушая законы оптики. Солнце было
совсем в другой стороне, поэтому здесь лежать ей было ну уж никак нельзя.
Спектакль начался неожиданно, без анонсов и афиш.
Маленький серенький человечек выскочил откуда-то сбоку, - я, честно, не
заметил, откуда, - и принялся деловито сворачивать напроказившую тень в
рулон, словно пыльный ковер.
Прямо на Сашу, с другого конца улицы, побежали трое. Оружия при них не
было, бежали они слаженно, с непроницаемыми лицами, словно занимаясь
джоггингом. Саша, собственно, так и подумал, поэтому чуть посторонился,
пропуская спортсменов.
Лишь в самый последний момент, - опять-таки благодаря Сане, - он
сообразил, что, нет, бегут-то ребята как раз к нему и сейчас, через
несколько долечек секунды, нападут и убьют, не меняя выражений на лицах.
Какой там автомат! Тебе же сказали: сообразил только в последний
момент!
Ни Саша, ни Саня никогда особыми суперменами не были и драться не
умели. Поэтому им не хватило времени, чтобы занять элементарно удобную
стойку для защиты. Саша еще успел подумать, что Мишка Шестаков наверняка бы
выкрутился даже из такой ситуации. И еще Саня успел подивиться и пожалеть,
что у этой истории оказался такой странный и скорый конец...
Что-то произошло. Что-то произошло вокруг. Что-то странное и страшное
случилось с окружающим миром.
Словно моргнуло исполинское веко.
Саша обнаружил себя, все еще ошарашенного неожиданным нападением,
стоящим в пяти метрах левее, а ребят с каменными лицами - бегущими мимо.
Впрочем, они тут же остановились.
И обернулись.
Лица их уже не были столь непроницаемыми. На них ясно было написано
сильнейшее недоумение. Как же это мы так промахнулись? Ведь были-то совсем
рядом!
Впрочем, ребятами они оказались упорными.
И попробовали еще раз.
И еще.
С тем же эффектом.
Каждый раз неизвестная сила в последний момент убирала Сашу, словно
шахматную фигуру, прямо у них из-под носа.
Трех попыток оказалось вполне достаточно. Нервы у них не выдержали, и с
громкими криками и визгами, неожиданными для таких решительных с виду
парней, они разбежались.
Саша остался один на пустой улице. "Кажется, в этот раз я не отрывал
никаких лепестков и заклинаний не произносил, - подумал он, поражаясь своему
спокойствию. - Что это было? Может, у них просто принято так встречать
гостей? Показательные выступления лучших коллективов Города? Нет, вряд ли.
Хотя впечатление производит сильное. Спасибо. Нам понравилось. Мы пошли
дальше?"
Несколько сотен метров Саша пугался любого движения и звука, потом
немного успокоился. Слева тянулись уцелевшие трамвайные пути. "Следующая
остановка - улица Антонова, - съехидничал Саша. - И следующая". Справа
показался пустырь. Насколько я могу припомнить, в нашем, реальном, Питере на
этом месте тоже домов нет. Что-то вроде скверика пытались разбить, да,
кажется, не доделали. Дед бил-бил - не разбил, баба била-била - не разбила,
а мышка бежала, хвостиком махнула... К чему это я?
Прямо посреди пустыря, немного боком к Саше, стоял снятый с колес кузов
рефрижератора, на борту которого крупными черными буквами было написано:
СБРОС ФЕКАЛИЙ КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕН ЗА НАРУШЕНИЕ РАССТРЕЛ НА МЕСТЕ
Вместо ожидаемой подписи "администрация" стояли две буквы: ВД. Военная
Дружина? Вонючка Доморощенный? Валерка Дрягин?
Из-за отсутствия знаков препинания информация производила какое-то
чересчур будничное впечатление. Ну, запрещен... Ну, категорически... Ну,
расстрел... Ты вначале поймай меня на этом самом месте, во время сброса, так
сказать, фекалий... Саша даже подхихикнул немного, минуя строгую надпись.
Захотелось пить. На этот случай у него имелись завернутые в тряпочку
специальные мелкие плоды, похожие на сушеную грушу. Дуня объяснил, что, если
их жевать время от времени, можно сильно сэкономить на воде.
Плоды оказались жутко солеными, и Саша даже перепугался: не дай Бог,
Дуня что-то перепутал и это вовсе не средство от жажды, а совсем наоборот -
закуска к водке? Он уже было решил плюнуть на Дунины советы и попросту
воспользоваться фляжкой, но тут с удивлением обнаружил, что пить уже не
хочет. Что ж, отлично. Невкусно, но здорово.
Шагов через пятьсот захотелось есть.
Это от скуки, решил Саша. Можно и потерпеть. Чего это ты себе вообразил
- попил, поел... Прилечь-поспать еще не хватает... Это тебе что - пикник на
свежем воздухе? Барбекю с девочками? Иди вперед.
Еще через триста шагов в животе забурчало так, что Саша забеспокоился.
В местной тишине эти звуки, кажется, разносились на всю округу. Ладно.
Перекусим немного. И правда, неприлично идти по чужому горожу и так
беспардонно бурчать животом. А может, это я для устрашения? Бармалея из себя
изображаю? Бармалея? Ну-ну.
Выбрав максимально открытое место, с наилучшим обзором и как можно
дальше от домов, он присел на край бетонной плиты и развернул пакет с едой.
"Я не думаю, что здесь проживает очень уж много людей. И в наших-то
местах плотность населения - не больше двух человек на квадратный километр.
А тут условия еще пожестче будут. Куда, интересно, Виталий Николаевич
подевал пять с небольшим миллионов населения? Чего-то я трупов разложившихся
на улицах не вижу... Кретин, тебе еще и трупов не хватает? Смотри, здесь и
травы-то не осталось, один мох какой-то, короткошерстный".
Саша с усилием проглотил кусок пресной лепешки и посмотрел на небо.
Совсем как у нас. Оно и ясно, что с небом-то вытворить можно? "Кислотные
дожди", - выступил Саня. "Ах, не хвались, пацан, не хвались, у нас этого
добра тоже навалом". - "Да ну? И тоже - ветки обугливаются? И - ожог как
минимум второй степени, если на кожу попадет?" - "Ну-у-у, не-е-ет, старина,
не так круто, до такого, слава Богу, еще не дожили..." Легкий ветерок
тихонько гнал по небу аккуратные белые тучки. Идиллия. Как есть - идиллия.
Правда, тучки... Чего-то они слишком аккуратные...
Саша как раз собирался откусить очередной кусок лепешки, поэтому
остался сидеть с открытым ртом.
Из-за крыши дальнего дома выползало облако в виде буквы N. Следом, так
же медленно и печально, показалось О. NO, в смысле НЕТ? Или продолжение
будет? Говорила мама: носи панамку, а то голову напечет! К тому времени,
когда две оригинальные тучки проплывали над Сашиной головой, их очертания
уже сильно нарушились и не производили впечатления жуткого небесного
знамения. Все страньше и страньше...
Саша сделал еще одну попытку откусить лепешку, и опять неудачно.
- А-а-а!! - страшно заорали откуда-то сзади. - Беги! Беги, урод! Тебе
говорю!! Беги!
Неуклюже обернувшись, Саша обнаружил живого и невредимого Кувалду
Гризли, несущегося прямо к нему. Кувалда был дико напуган.
Какая встреча! Надолго к нам? У вас в Городе что - другого способа
передвижения, кроме как бегом, нет?
Встреча прошла в теплой и дружественной обстановке. Гризли с разбега
прыгнул на Сашу и повалил его. Так, в обнимку, они и скатились с бетонной
плиты. Для привидения он был, на удивление, осязаем.
Саша шлепнулся лицом в пыль и сразу поперхнулся. Поэтому в первый
момент не смог выразить всю радость по случаю нежданной встречи. Кувалда, в
свою очередь, решил, похоже, не ограничиваться просто прыжком. Он схватил
Сашу за шкирку и потащил за собой.
- Тьфу, тьфу, отпусти, придурок! - закричал Саша, кашляя и что было сил
вырываясь. - Не хочу я с тобой. Кто тебя знает? Может, ты за мной явился? Из
местной преисподней?
Но Кувалда уже отпустил ворот. Он стоял, глядя на Сашу с каким-то
непонятным выражением, молчал и только громко сопел.
- Ты что на людей наскакиваешь? - грозно спросил Саша, направляясь к
брошенному рюкзаку. Тот факт, что Гризли воскрес из мертвых, пока примем как
данность.
Нет, ты смотри, этот кретин не успокаивается. Опять схватил Сашу за
рукав, не пускает за рюкзаком.
- Пусти, сказал! - Саша размахнулся, чтобы хорошенько ему врезать.
- Это... нельзя... - сильно задыхаясь, выговорил Кувалда. - Сам
смотри...
Ох ты ж, ежкин кот! Мда-а-а... За рюкзачком, похоже, мы сегодня не
пойдем... И даже, могу вам сказать больше того, - попрощайтесь с ним
навсегда. Потому что в данный момент нашим рюкзачком, вместе со всем его
полезным и нужным содержимым, закусывает тот самый короткошерстный мох,
который только что мирно лежал на земле. Теперь он двигался, то замирая, то
конвульсивно вздрагивая. Словно кто-то с усилием тащил на себя толстое
серо-зеленое одеяло. Одеяло наползало, укусила простыня. Вернусь отсюда -
обязательно книжку-страшилку для детей напишу. Чтобы на ночь читать.
- Это... кто?.. - обалдело спросил Саша.
- Э-это - казучча, - объяснил Кувалда. Он уже вполне отдышался и стоял
рядом, сочувственно наблюдая за утратой Сашиного имущества. - Дрянь
редкостная... - Тут как будто щелкнул невидимый выключатель - Кувалда
вернулся в привычный образ: - Я-т, што-о, я-т, шел, никого не трогал...
смотрю - мужик знакомый, ты то есть... сидит, закусывает... а сзади,
растудыть твою... погань така-ая ползеть... ну, думаю, ить, и пособить
человеку надобно... кричу ему, кричу, а он-ть, и ухом не ведеть... ну, я,
понятное дело - побежал... да-а, так, ишь, и бегун из меня што из гриба -
топор... Вот и задохнулся маненько... Но, ить, главно дело - успе-ел...
Ну и что теперь прикажете делать? Смеяться или плакать? Стою посреди
чужого, - чужее не бывает! - Города, без еды, без питья, без оружия... Ты
что думаешь, эта самая казучча моим автоматом побрезговала? И куда теперь
идти?
Саша от досады забился в угол сознания, а Саня сел на рельсы и
заплакал.
- Э-э-э, рева-корова! Кто ж тута плаче-ет? Не дело, не дело...
Подумать, невидаль какая - рюкзак съели... Так, ить, тут, давеча, на моих
глазах как есть жи...
