Песни Шираза (Персидская народная поэзия в переводах А.Ревича)
страница №3
...рноглазая, мне строишь глазки ты?Похитив разум мой, болтаешь сказки ты.
Похитив разум мой, ты ловко улизнула,
Зачем же предаешь любовь огласке ты?
x x x
На гору Харунак я поднялся со стадом,
Там встретил девушку, табун ослиный рядом.
Я ей сказал: "Позволь разок поцеловать".
Побила песья дочь меня булыжным градом.
x x x
Черноглазка, живущая у Абдулы,
Мне дает испытанья, они тяжелы,
С ней бы ночь провести, я бы радость изведал,
Как паломник, пришедший к вратам Кербелы.
x x x
В ночь субботнюю, старшую среди ночей на века,
На плечах неженатых мужчин - всей вселенной тоска,
О Аллах, пусть не встретят добра те, чьи жены красивы,
Те, чья ревность и злоба преследуют холостяка.
x x x
Ночь, небо, облака и ясная луна,
Шашлык из горлицы и пиала вина.
Собратья! Посидим и выпьем за здоровье.
Где жизнь вторую взять? Она у нас одна.
x x x
Мой милый, золото в ходу всегда,
Хоть в новой будь кабе, не выйдешь в господа,
За ячменем ухаживай столетье,
Не станет он пшеницей никогда.
x x x
Нас кто-то разлучил, и ты вдали живешь,
Сам скотобоец я, но гибну ни за грош,
Взгляни, во что мое ты превратила сердце!
Грудь рассеки мою - вот мой мясницкий нож.
x x x
Где пропадаешь ты, в какой ночной гульбе?
На всех базарах я справлялась о тебе,
Уж если ты мне друг, по городам не шляйся,
Подумай обо мне и о моей судьбе.
x x x
Шахиня всех девиц, вселенной светоч всей,
Я стал садовником из-за красы твоей,
Покуда ты бутон, давай-ка сядем рядом,
Когда распустишься, не будешь ты моей.
x x x
Ты похитила сердце, взамен ничего не дала,
Ты печаль не делила мою, а она тяжела,
Уходил я в пустыню, ты мне не дала и лепешки,
Даже доброго слова в дорогу сказать не могла.
x x x
Что делать? Меня ты рассудка лишила. Будь проклята ты!
Неверным я стал, о нечистая сила! Будь проклята ты!
Ты держишь в руках колдовские ключи, чародейка,
Меня ты с любимой моей разлучила. Будь проклята ты!
x x x
По ночам одиночество, днем от разлуки больней,
Так вот буду сидеть: не дождусь ли я стройной моей?
Так вот буду сидеть я, пока петухов не услышу.
Что терять мне? Что может быть черного цвета темней?
x x x
О небо, ну за что мне беды шлешь гуртом?
Ну пусть не роза ты, зачем же быть шипом?
Ты непосильный груз мне на спину взвалило,
В придачу ко всему сидишь на мне верхом.
x x x
- Ворон, ворон, синий хвост, черная башка,
В том краю ты не видал моего дружка?
- В том краю я побывал, пролетал над степью,
На чужбину друг скакал, а в глазах тоска.
x x x
Давай посадим сад, начнем трудиться там,
Когда он расцветет, привольно будет нам,
Калитку распахнем, один гранат разрежем,
Съедим по яблоку, шепнем цветам: "Салам".
x x x
Где ты трудишься, тополь надежды моей?
Ни шагов твоих рядом, ни ясных очей,
Где б ты ни был, будь близок, я - та куропатка,
Что стремится под сень твоих мощных ветвей.
x x x
Красавица моя, хочу тебе сказать,
Что сердце ты к себе сумела привязать.
Пусть будет у меня сто писаных красавиц,
К твоим хмельным глазам я устремлюсь опять.
x x x
Ах, как ты далека! Знать, повелел Аллах,
Чтоб тоньше волоска я стал, чтоб я зачах,
Он дал тебе красу цветущую и юность,
Чтоб я из-за тебя всю жизнь провел в слезах.
x x x
Любимая ушла, и я иду за ней,
Я разум потерял и все бреду за ней,
Все говорят о ней: нескладна, неуклюжа,
Но для меня она высоких пальм стройней.
x x x
- Подружка, лимоны растут у тебя на груди,
Дай мне поцелуй, вот тебе сто динаров, гляди.
- Зачем, дорогой? Мне твоих ста динаров не надо,
Сто раз поцелую без денег, домой приходи.
x x x
Так рассудил Аллах, чтоб я страдальцем стал,
Я кровью исхожу, я весь от крови ал,
Тебе ссудил Аллах и молодость и прелесть,
Чтоб я из-за тебя, презренная, страдал.
x x x
Прошу тебя, судьба, весну верни,
Луну верни, чтоб стала ночь как дни,
Исполни все желания любимой
И колесо скорее поверни.
x x x
Счастливого пути, будь счастлив, дорогой,
Езжай себе в Шираз, обласкан будь судьбой,
По звездам буду я считать и дни и ночи,
Хотя бы уж скорей вернулся ты домой.
x x x
Дорогая моя прислонилась к стене,
Льются кольцами пряди, подобны волне,
Эти нежные губы - целебный источник,
Но страдать здесь от жажды приходится мне.
x x x
Когда остановишься? Нет, ты бежишь все быстрей,
Едва говоришь, одари же улыбкой своей.
Сторонишься нас, презираешь, водиться не хочешь.
Когда же подаришь ты взгляд из-под пышных кудрей?
x x x
- Мне уехать бы в Лар от тоски, ото всей маеты,
На хромом ишаке повезу я в корзинах цветы.
- Пахнут эти цветы как душистые кудри любимой,
Продавай ишака, сам с корзинами справишься ты.
x x x
Горю из-за тебя, сама гори огнем,
Шей чадам саваны, сама умрешь потом,
Любимую мою со мной ты разлучила,
Сиди на угольях, когда сгорит твой дом.
x x x
Высокая, стройная, дух твой, толкуют, не слаб,
На вертел меня насадила ты, словно кебаб,
На вертел меня насадила, смотри не обугли,
Надежду на милость Аллаха питает твой раб.
x x x
Я гвоздикой была, ты репьем меня сделал, мой друг,
От тебя мне досталось несчетное множество мук,
От тебя приняла я изрядную чашу отравы,
Ты виновник недуга, так вылечи этот недуг.
x x x
Девчонка, Аллаха дразнить не годится,
Зачем ты свои распустила косицы?
Еще не сменила молочных зубов,
А вольную птицу загнала в темницу.
x x x
Ай, что за лик и стан! Что за волшебный вид!
Ты - смерть влюбленному, ты потеряла стыд!
Зачем ты сердце мне арканом захлестнула?
Видать, и Страшный суд тебя не устрашит.
x x x
Взглянул я на калам, твой нос тотчас вспомнил,
Увидев огоньки, свет милых глаз вспомнил,
Кочуя вдалеке от родины моей,
Я обнял кипарис и стан твой враз вспомнил.
x x x
Кто виноват - всевышний или рок?
Кто нам с тобою встретиться помог?
Да сгинет тот, кто сотворил чужбину
И на страданья любящих обрек.
x x x
Любимая моя ворчит сегодня,
Уж очень взгляд ее сердит сегодня.
Тот, кто ее со мною примирит,
Святое дело совершит сегодня.
x x x
Не ела я гранат, но алой стала враз,
Я не рвала миндаль, но как миндаль мой глаз,
Ни разу до сих пор меня не обнял милый,
А ухажеров тьма вокруг меня вилась.
x x x
Я принял розу из любимых рук,
Понюхав розу, обезумел вдруг,
Целую розу, к векам прижимаю,
Ведь принял дар я из любимых рук.
x x x
Скажу без колебаний, мусульмане,
О милой, об одном ее изъяне,
В ней нет изъянов, только неверна,
Об этом я скажу без колебаний.
x x x
Вот моя голова. Ты сжимаешь меча рукоять.
Я - иссохшие губы, а ты - родника благодать.
Если ты пожелаешь, чтоб стало родным все известно
Тайный знак тебе дам я, а ты его должен понять.
x x x
Дорогой, ты мне клятву давал. Что ж теперь?
Как жемчужина плавится сердце, поверь.
Ты мне клятву давал, неужели лукавил?
Год прошел, вот и новый настал. Что ж теперь?
x x x
Куришь ты, сердце мое и печенка черны,
Если не веришь, спроси-ка, мой друг, у зурны,
Если не веришь зурне, разломать ее можешь,
Сердце мое так черно, как мундштук у зурны.
x x x
Узнав, что ты с другой, душа не заболела,
Не стану горевать, давай развод мне смело,
Давай развод, злодей, каких не видел свет.
Другую ты нашел, а мне какое дело?
x x x
О черный ворон с черной головой,
Летишь в те земли, где любимый мой,
Скажи ему, что шлет привет подруга,
Скажи, пусть возвращается домой.
x x x
Я здесь, а ноги там; на крыше я стою.
Как вспомню Тегеран, так слез потоки лью.
Тому, кто принесет мне весть из Тегерана,
Отдам я голову и жизнь отдам свою.
x x x
Под пальмою сидел я в предвечерний час,
О милой вспоминал, о блеске милых глаз,
Но милая прошла, а я и не заметил,
Аллах всевидящий, о, чтоб мой взор погас!
x x x
Уж если умирать, умрем мы враз,
В одну могилу пусть положат нас,
Уж если умирать, умрем весною,
Пусть роза с соловьем оплачут нас.
x x x
Надежда на женские клятвы - беда,
Для ног не послужит опорой вода.
Молочные струи веревкой не свяжешь,
Из труса не выйдет герой никогда.
x x x
Пусть пред нами красавица, дочь богдыхана,
Ослепительна, сладостна, благоуханна,
Все равно нет доверия женским словам,
Ибо женщина - это орудье шайтана.
x x x
Ты станешь пшеницей, я стану жнецом,
Ты станешь газелью, я стану ловцом,
А если ты сядешь голубкой на крышу,
Крылом твоим стану, веселым гонцом.
x x x
Ты на крышу взошла и подобно луне мне явилась,
Превратилась ты в пери и ночью во сне мне явилась,
Одинокий, я вышел на берег пустынный к реке,
Обернулась ты рыбой, в речной глубине мне явилась.
x x x
О луноликая, в далекий еду край,
Не забывай меня, смотри не забывай,
Тебе дал клятву друг и клятве не изменит,
Но только ты сама ему не изменяй.
x x x
Перси красавицы из-под покрова видны,
Каждая светится призрачным светом луны.
Кто это видел когда-нибудь, кто это слышал?
На кипарисе лимоны расти не должны.
x x x
Кто пережил любовь, тот смерти не боится,
Колодок и тюрьмы, поверьте, не боится,
Он как голодный волк, - ну что ему чабан?
Пускай овчарки злы, как черти, - не боится.
x x x
В миткалевых штанах ты на забор не лезь,
В колючие кусты - не будь так скор - не лезь,
А если хочешь ты со мной остаться в дружбе,
Запомни, кто мой враг, к нему во двор не лезь.
x x x
Я войлочный колах надену набекрень,
Мне милую мою лобзать в уста не лень,
Пусть вырвут мне глаза, я не прерву лобзанья,
Покуда не пошлет Аллах нам Судный день.
x x x
Сам я пьян, и ружье и патроны мои под хмельком,
Лента в триста патронов меня обвивает кругом,
У подножья высокой горы затаюсь я в засаде,
До последнего выдоха буду сражаться с врагом.
x x x
Чтоб лицо разукрасить, возьму-ка белил и румян,
Стариков разожжет и юнцов опьянит мой дурман,
Свои кудри в колечки завью, распущу свои косы,
Воздыхателей всех пусть изловят они, как аркан.
x x x
Цвет амарантовый, не надо суеты,
Не льстись богатствами, о них не думай ты,
Не надобно, мой друг, завидовать богатым,
К рассвету все уйдут в пучину темноты.
x x x
Вот, правоверные, души моей звезда,
Ее сегодня в ночь похитят навсегда,
Она сегодня в ночь женой другому станет,
А мне достанутся лишь горе да беда.
x x x
Я приду к тебе, мой кипарис на лугу, в эту ночь,
Был я нищим, но стать падишахом могу в эту ночь,
Эти нежные руки твои пусть ковер нам расстелят,
Вправить жемчуг в ракушку тебе помогу в эту ночь.
x x x
Звезды в небе могу я легко сосчитать в эту ночь,
Был я нищим, могу падишахом я стать в эту ночь,
Захмелей без вина, постели на закате нам ложе,
Чтоб цветок без шипов я бы мог обнимать в эту ночь.
x x x
Ногти любимой окрашены хной в эту ночь,
Ноги в сафьяновых туфлях с тесьмой в эту ночь,
В ночь под Новруз одаряет любимая нищих,
Быть бы мне нищим с простертой рукой в эту ночь.
x x x
Брат - нам опора, племянник - опора,
Древо растет ли одно без призора?
Кто-то заботится - древо растет,
А без заботы повалится скоро.
x x x
Весна, и девушки хмелеют тут и там,
К деньжатам льнут они, к богатым господам,
Я беден, денег нет, и потому девчонка
Меня лягнула так, что ребра пополам.
x x x
За блеск газельных глаз я жизнь отдам и честь,
Коль сгину, кровь мою возьми ты всю, как есть,
Всю кровь мою возьми, и пусть последним ложем
Мне будет грудь твоя, где родинок не счесть.
x x x
Братом твоим я тебя заклинаю, мой свет,
Очи хмельные свои не сурьми мне во вред,
Очи не надо сурьмить, без сурьмы ты сражаешь,
Словно кебаб, я тобою на вертел надет.
x x x
Белая птица, со мной ты жестка и горда,
Вдаль от меня улетела, не знаю куда,
Вдаль от меня улетела, на миг не подумав,
Что над возлюбленным другом нависнет беда.
x x x
Ты на крыше, рассыпаны розы у ног,
Я рассыпал бы золото, если бы мог,
Что там золото! Что серебро! - жалкий мусор!
Жизнь и душу тебе я принес, видит бог.
x x x
Молюсь я за тебя, поскольку ты уйдешь,
Клянешься ты, но знай, возмездье ждет за ложь,
Проклятье ждет тебя, коль клятву ты нарушишь,
Вздохну я горестно, и ты в тоске умрешь.
x x x
Что делать? Умерла душа, исчезла боль,
И сердце мертвое попробуй приневоль,
Все, с кем я в дружбе жил, теперь врагами стали,
И не с кем мне, увы, теперь делить хлеб-соль.
x x x
Жарится сердце мое на огне, как шашлык,
Счастье мое, ты зачем отвернуло свой лик?
Ночи и дни о тебе об одной мои мысли,
Ты хоть меня пожалей, снизойди хоть на миг.
x x x
Как-то вечером забрел я в погребок,
Там девчонка всех бранит, как сто сорок,
Говорю ей: "Дай разок я поцелую", -
Так взвилась, что еле ноги уволок.
x x x
Дорогая, все блага за деньги возьмешь,
Без богатства и ум и талант не хорош,
Удальца, у которого нет состоянья,
Будь мудрей он Джамшида, не ставят ни в грош.
x x x
Разбито сердце, корчится в огне,
Построю дом в далекой стороне,
Вы спросите: а почему в далекой?
Обид я не прощу моей родне.
x x x
Что ты скачешь, как турок шальной, на гнедом?
Что ни день - по два раза минуешь наш дом,
Вот дождешься, родня моя это заметит,
Мигом жизнь потеряешь ты вместе с конем.
x x x
Прошла предо мной кипариса стройней,
Волненье в душе разбудила моей,
Увидев ее, муэдзин обалдеет
И станет немым до скончания дней.
x x x
Без улыбки взглянула, и понял я вмиг:
Завела ты другого, урон невелик,
Будьте счастливы, будьте друг друга достойны,
Слава богу, дарован мне новый родник.
x x x
Кто терпит горести, я - лютую беду,
Кто ропщет, я кричу, исхода не найду,
Печалится сосед: в саду спилили иву,
А кто-то кипарис поверг в моем саду.
x x x
- Пери, пери, ну что ж тебе жизнь не мила?
- В самый горестный день меня мать родила,
Молоком злополучья кормила, растила,
А взрастила - злодею навек отдала.
x x x
Ой, что было бы, если б ни ночи ни дня не бывало,
Был бы праздник, веселый Новруз без конца и начала,
Ой, что было бы, если б великий Аллах отменил
Злополучную смерть, чтобы радости не омрачала.
x x x
- Алая роза, с чего бы ты желтою стала?
Разве ты жертвою стала осеннего шквала?
- Нет, на осенние шквалы не жалуюсь я,
Волей Аллаха я множество бед испытала.
x x x
Луна уже взошла, восходит звездный рой,
Когда же караван навьючат кочевой?
Хотя бы до утра, о боже, здесь остаться,
Дорога впереди, а сердце за спиной.
x x x
- О белозубая, приди к окошку моему,
Из-за большой любви к тебе я угодил в тюрьму.
- Зачем тревожишься, зачем грустишь, мой друг наивный?
Вот две серьги. Пойду к судье, с собою их возьму.
x x x
На рассвете я пьян, весь горю без огня,
Аромат этих кос так волнует меня.
К этим косам душистым тяну я ладони,
И они будут пахнуть до Судного дня.
x x x
На рассвете спросил я у девичьих кос:
"Аромат ваш нежнее ли амбры и роз?"
И услышал: "Зачем ты, Фаиз, обижаешь?
Розы с нами равнять! Что за глупый вопрос?"
x x x
За селеньем Чардех солончак примыкает к пескам,
У возлюбленной перси подобны айвовым плодам,
Ты тринадцати лет, дорогая, со мной обручилась,
А в четырнадцать лет дай устами припасть мне к устам.
x x x
Ты бальзамом для раны моей не была,
Сколько боли и муки ты сердцу дала,
Ты сияла свечой из чужого оконца,
Я не знал от тебя никакого тепла.
x x x
Белый на крышу слетел голубок,
В клюве он держит зеленый листок,
О мусульмане, я голубь в скитанье,
В клюве я жалкий репей приволок.
x x x
Тот прекрасен, в чьем сердце любовь глубока,
Он подобен Фархаду, в чьих дланях кирка,
Если будет, как лев, он могуч и отважен,
Он с Ширин своей встретится наверняка.
x x x
Моя дорогая меня не коснется рукой,
И мне не коснуться дверного кольца дорогой,
Не в силах вовеки я память о ней уничтожить,
И ей без меня обрести невозможно покой.
x x x
Ты украл мое сердце, держи пред Аллахом ответ,
Пусть сразит тебя хворь, от которой спасения нет,
Пусть сразит тебя хворь на чужбине, и где бы ты ни был,
Пусть мой образ и голос идут за тобою вослед.
x x x
Подойди, о красотка, чьи ногти окрашены хной,
Кто, скажи мне, заставил тебя разлучиться со мной?
Кто заставил тебя разлучиться со мной, дорогая?
Пусть ночами он плачет, а днями пусть бродит с сумой.
x x x
Уйди-ка, дядюшка, своей не умаляй вины,
Ты за меня не выдал дочь, послушался жены,
Пускай же на мосту Серат в день светопреставленья
За кровь Бакерову тебя ухватят за штаны.
x x x
Стройней, чем милая моя, во всем Иране нет,
Цветка красней ни на одной лесной поляне нет,
Сказали мне: в лесу пожар, поляна почернела,
Какой огонь! - Не знали мы о том заране, нет.
x x x
Лунной ночью на крышу приду ради встречи с тобой,
Даст бог, родинку я поцелую над верхней губой,
Просыпайся, вставай, дорогая, утешь мое сердце.
Что ты мужа боишься? Он глуп и к тому же слепой.
x x x
Если Аллах тебе друг, будешь счастлив всегда,
Если сто тысяч врагов у тебя, не беда,
Если всевышний тебя поразит прямо в темя
Острым мечом, не горюй, дорогой, и тогда.
x x x
Умереть мне за русые косы твои,
Вмиг явлюсь я, ты только меня позови,
Слышал я, твой неверный супруг тебя бросил,
Я вдовец, я приму тебя ради любви.
x x x
Взглянул я на вершину Сабуната,
И снова кровь моя огнем объята,
Дай стойкость мне, Аллах, на крыше снег,
Тяжелый, плотный, белый, словно вата.
x x x
Вздохнул я - и заря полнеба обняла,
В огне горят поля, сгорела степь дотла,
А если я вздохну до самой глуби сердца,
От всех цветов и трав останется зола.
x x x
Между мной и тобою - сплошная стена,
Между мной и тобою - завистников тьма,
Сам приду я к тебе в поздний час или ранний,
Мне не нужен посыльный, нужна ты сама.
x x x
Отправляйся, о нарочный, к пери моей,
Ты к ногам ее низко склонись у дверей,
Ей привет передай и скажи, что ослепну,
Если к другу она не помчится скорей.
x x x
Как мулла, прочитал весь Коран ты, мой друг,
Можешь вылечить сердце от ран ты, мой друг,
Все мужские дела ты, как шейх, разбираешь,
А в моих настоящий чурбан ты, мой друг.
x x x
На тропинку твою поутру я пришла,
Деревцо посадила, слезой полила,
Налетел ураган, вырвал дерево с корнем,
Нет мне счастья на свете и жизнь не мила.
x x x
Черноглазка, безумие в сердце моем,
Твое имя легендой вошло в каждый дом,
В каждом доме о нашей любви пересуды,
Лучше б с этою славой я не был знаком.
x x x
Ты, как ствол кипарисовый, станом пряма,
Твои очи орлиные сводят с ума,
Эти нежные губы и белые зубы -
Как ширазская лавка, где сладостей тьма.
x x x
Говорят, в Даштестане весна и краснеют поляны,
От Бакеровой крови взошли на полянах тюльпаны,
Надо матери старой сказать, что убили Бакера,
Что уже на верблюда навьючили труп бездыханный.
x x x
За минувших три года давай соберем все печали,
На верблюдов погрузим, отправим в далекие дали,
Ровным счетом верблюдов навьючено сто пятьдесят.
Для печалей Бакера и тысячи хватит едва ли.
x x x
Не всякий месяцем слывет, кто мог достичь высот,
Не всякий камушек у ног жемчужиной слывет,
Не всякий тюрк способен стать могучим Афрасьябом,
Фаизом тоже может стать не всякий рифмоплет.
x x x
Не пой, предрассветная птица, не пой,
Разбудишь любимую ранней порой,
Раскрой свои крылья над ликом любимой -
От капелек утренней влаги укрой.
x x x
Веселая газель, ты из каких степей?
Минувшей юности промчалась ты быстрей,
Промчалась ты быстрей, чем жизнь перед Фаизом,
И не вернуть тебя, как пролетевших дней.
x x x
Печальная свирель пропела мне чуть свет
О горестях измен, о муках многих лет;
Ты погляди, Фаиз, на мне сквозные дыры,
Ведь каждая из них - сердечной раны след.
x x x
На юности возврат надежды ни на грош,
Плачевна седина, ведь стал ты сивым сплошь,
Когда-то ты, Фаиз, кусал уста любимых,
Хоть локти искусай, былого не вернешь.
x x x
Стал я старым, не вижу подруги, забыл ее взор,
Стал я старым, направился к высям неведомых гор,
Но средь горных лесов я не встретил подругу Фаиза,
На сосну с кипарисом глядеть не хочу с этих пор.
x x x
К морю пошла я соленой водицы хлебнуть,
Кормчего голос донесся, сдавило мне грудь,
Боже мой, кормчий, несешь ли ты добрые вести?
В море мой друг, он впервые отправился в путь.
x x x
В Лар уехать решила ты вдруг, девчонка?
А меня обрекла на недуг, девчонка,
На смертельный недуг меня обрекла,
На уме у тебя новый друг, девчонка.
x x x
Отдохнуть часок взойду на горный луг,
Приходи, Зохра, воды налью в бурдюк,
Ну а если вдруг воды тебе не хватит,
Полежу я на груди твоей, мой друг.
x x x
Подружка, ты, словно кувшин, тонкогорла,
Ты в сердце вошла - и дыхание сперло,
Ты в сердце владычицей полной вошла,
Там корни пустила и ветви простерла.
x x x
Шахские ружья на наших плечах,
Нами командует сам падишах,
Братцы, пойдем получать наши деньги,
Плату за кровь нашу, плату за страх.
x x x
Отправляюсь в Керман, просто так, прогуляться хочу,
Дай мне пять поцелуев, в подарок получишь парчу,
Пару туфель куплю, две чадры из далекого Лара,
Шаль с цветами граната и все, как приеду, вручу.
x x x
Дует северный ветер весь день напролет сегодня,
Запах дома принес из родимых широт сегодня,
Моей матери старой скорей передайте весть,
Пусть родимого сына из странствия ждет сегодня.
x x x
Мой милый скитается где-то, о боже,
Не вижу я белого света, о боже,
Гляжу за порог, проглядела глаза,
Ни весточки нет, ни привета, о боже.
x x x
В тучах ночь, но и по льду, коль надо, пройдешь,
За любимой сквозь ужасы ада пройдешь,
За одну только ласку, один поцелуй
Сто фарсахов к утру без надсада пройдешь.
x x x
Бедро твое рядом с моим, дорогая.
Ставь сеть, сыпь зерно, - птичья кружится стая,
Слетелись они, поклевали - и прочь,
Я - в сеть угодил, сам того не желая.
x x x
Встретишь друга моего - спроси: куда
Дел он совесть? - Видно, нет совсем стыда.
Я страдаю, а ему и дела мало.
Пусть провалится в день Страшного суда.
x x x
Душа моя, сколько бы ты ни кричала,
Твое все равно разорву покрывало,
Затем чтоб короткий подол удлинить,
Чтоб ножка твоя никого не прельщала.
x x x
В домашних чувяках ушел ты в Мешхед,
Готова страдать я от всех твоих бед,
Ушел ты в Мешхед, возвращайся здоровым,
Бродяжкой пойду за тобою вослед.
x x x
Совсем одурело безумное сердце мое,
Наряд мой дырявый совсем превратился в тряпье.
С тех пор, как любимый уехал далеко-далеко,
Тону я в крови, ибо в сердце моем острие.
x x x
О мусульмане! Три горя великих судьба мне дала:
Ростовщика, вертихвостку-жену и хромого осла.
Ладно уж, пусть ростовщик и убогий осел остаются,
Но от жены непутевой избавь, всемогущий Алла.
x x x
Пять львят резвятся на горе крутой,
Пришло известье: ранен милый мой,
Насыпьте в чаши зерна кардамона,
Я меч возьму, сама отправлюсь в бой.
x x x
Три месяца медлительных, как год,
Ходил я за тобой, как нищеброд,
Ведь знала ты, что я тебе не нужен,
Сказала бы уж сразу наперед.
x x x
Всевышний, помоги мне птицей стать,
Браслетом на руке девицы стать,
Браслетом на руке девицы милой,
О, помоги ее ресницей стать.
x x x
Присядь, душа, поговори со мной,
Купил я хну, покрась же кудри хной,
Сурьму принес в мешочке златотканом.
Присядь же, подведи глаза сурьмой.
x x x
В цвет граната надела ты шаль и горда, как я рад!
У тебя два гранатовых спелых плода, как я рад!
Ты клялась, что вовек никому не увлечь твое сердце,
Но явился другой и увлек без труда, как я рад!
x x x
Из сердца я тоску вовек не выну,
Мне без тебя не одолеть кручину,
Жить без тебя мгновенья не могу,
Я по колено угодил в трясину.
x x x
Я в квартал Баберша забреду, мой цветок,
С глаз твоих я чадру отведу, мой цветок,
Нет, пожалуй, не стану к чадре прикасаться,
Я по запаху сразу найду мой цветок.
x x x
Каждый волос твой звонок, подобно струне,
Я вконец изнемог, снизойди же ко мне,
Ты совсем не желаешь водиться со мною,
Так зачем же являешься ночью во сне?
x x x
Я мимо башни шел, закатный тлел румянец,
В груди моей тоска, в ладони померанец,
В груди тоска горька, а померанец сладок,
Здесь я обрел свой дом и все же - чужестранец.
x x x
Правоверные, сжальтесь! - прошу я людей, -
Я - как плод померанца средь желтых ветвей.
Плачу ночь напролет, днем хожу улыбаюсь,
Чтоб враги не заметили муки моей.
x x x
В цветущий сад я как-то сунул нос,
Так захотелось соловьев и роз,
Но что поделать, не сорвал я розу,
Лишь сердце опаленное унес.
x x x
Пришел я к роднику, чтобы напиться в зной,
И диво увидал под светлою чадрой,
Глазами увидал, а сердце так забилось:
Желанная моя предстала предо мной.
x x x
Цветок мой увозят. Как быть? Опускаются руки.
Придется ли встретиться нам после долгой разлуки?
Цветок мой увозят, быть может, навек в Тегеран,
Придется цветок мой Аллаху отдать на поруки.
x x x
На твоей тюбетейке узор расписной,
Ты на улице людной мне глазки не строй,
Ты мне глазки не строй, есть у нас нареченный,
Погляди-ка, на пальце кольцо с бирюзой.
x x x
Что ты делаешь? Я измотался вконец,
Измотался вконец, а ведь был удалец,
Взял овечку, да сам вроде старого волка, -
Понимаешь? - беззубому не до овец.
x x x
Соловый конь, ты шею гнешь крутую,
На этой шее башню возведу я,
Когда меня к возлюбленной домчишь,
Скую тебе я золотую сбрую.
x x x
На тропинке твоей стану рвать я цветы,
Не уйду, пусть кинжалы падут с высоты,
Пусть кинжалы и копья обрушатся ливнем,
Я не сдвинусь, пока не появишься ты.
x x x
Гурьбою девушки спускаются с горы,
Убор их в серебре под белизной чадры,
За ту, что впереди, пожертвую я жизнью,
Уснуть бы рядом с ней до утренней поры.
x x x
Где ты, где ты, краса в кашемировой шали?
Ну куда тебя, ключ моих мыслей, умчали?
Где же ты? Почему ты не вспомнишь меня,
Не пришлешь мне свой зов из неведомой дали?
x x x
За соседку мою кровь отдам я сторицей,
Станет солнцем она - в тень хочу превратиться,
Станет белой голубкой она в небесах -
Я по воле творца стану хищною птицей.
x x x
Вот гора, там кипящий котел на огне,
Рис кипящий в котле, беспокойство во мне,
Рис кипит и кипит в молоке буйволином,
Все пути я отрезал, все чувства к родне.
x x x
Я калам бы из кости своей отточил,
Взял бы кровь своих жил вместо алых чернил,
Моя милая ценит красивое слово,
Взял бы я тот калам, ей письмо сочинил.
x x x
Уходи! Погляжу я, куда ты пойдешь,
И услышу твою распрекрасную ложь,
Ложь - пустые слова, а ведь наша разлука -
Это рук твоих дело, ты слов не тревожь.
x x x
Глазами бы узреть, что умер твой супруг,
Могилу рыл бы я, не покладая рук,
Могилу рыл бы я в чащобе тростниковой,
А тростники поджег - пусть все горит вокруг!
x x x
Неверна благоверная - стар я, наверно?
Где мне верную встретить в обители скверны.
Если верной подруги нигде не найду,
Так и стану сидеть у надгробья неверной.
x x x
Пусть подруга из злата, к чему мне она?
Пусть она из агата, к чему мне она?
В кашемировой шали она, и однако -
Неверна, плутовата. К чему мне она?
x x x
Пусть ты - жемчужина, я сам - янтарь морской,
Пусть ты из серебра, и сам я золотой.
Краснеешь, как дитя? А не сули напрасно.
Незваный я сто раз к тебе явлюсь домой.
x x x
Давай-ка сойдемся с тобой и вдвоем заживем,
Мы будем подобны двум зернам в гранате одном,
Мы будем едины с тобой в этом сладком гранате,
Совсем как чета соловьиная в царстве лесном.
x x x
На закате скотину пригнали домой,
Черноглазая села доить предо мной,
Взор - ко мне, а ладони к подойнику ближе,
Грех сказать, но уж лучше б разлился удой.
x x x
Видел я, как с другими была ты нежна, мой цветок,
В сердце кровь закипела, как в море волна, мой цветок,
Бог свидетель, полна до отказа терпения чаша,
Но, к несчастию, скоро прольется она, мой цветок.
x x x
Ты подвела глаза сурьмой, твой нежный рот
Столь сладок для меня, что источает мед,
И меда этого легко собрать кувшины,
А мать твоя его по капле продает.
x x x
Ликом к солнцу повернут любимого дом,
Я сама белолика, румяна притом.
Друг мой так загорел, что узнать его просто,
Ясным месяцем светится в сердце моем.
x x x
Красавица моя, ты персика нежней,
Найти бы мне приют промеж твоих грудей,
Там провести бы ночь, и - никаких желаний,
Чего еще, мой друг, желать душе моей?
x x x
Скажи мне, где ты спишь? Тебя я подслежу,
Ладони на твои гранаты положу.
А впрочем, я твоих плодов не стану трогать,
Уж лучше я тебя лобзаньем разбужу.
x x x
Сегодня о любви моя зурна запела.
Когда же обниму твое нагое тело?
Быть может, обниму однажды, но когда?
Не ждет пора любви, глядишь - и пролетела.
x x x
Ну и зной! Ветерок бы опять - хорошо бы!
Шею юной подруги обнять хорошо бы!
Шею нежной подруги теперь бы обнять,
Под самшитовой сенью лежать хорошо бы!
x x x
Не чувствуя ног, притащился я с гор,
Добрел до ворот, на калитке запор.
Скорей отоприте! Пришел я к любимой.
Тоскует она, а меж нами забор.
x x x
Слух прошел, что женился возлюбленный мой,
Ладно, пусть будет счастлив с законной женой.
Если я ее хуже - он лучшей достоин,
Если хуже она - до чего ж он слепой!
x x x
Пришел я к роднику, был загрязнен родник,
Хоть рот мой пересох, он искривился вмиг.
Вовек не припадет к нечистой мутной жиже,
Кто влагу чистую с рожденья пить привык.
x x x
За голову твою трикрат свою отдам,
Готов половиком ползти к твоим ногам.
Когда-нибудь Аллах тебя отдаст мне в руки,
Будь в небе ты звездой, тебя найду и там.
x x x
Красавица по имени Лейла
Миндалевую ветку сорвала,
В ее руке миндалевая ветка,
Я мил ей, но в устах ее хула.
x x x
У тропы твоей сяду, устав, на траву
И цветов базилика охапку нарву.
У цветов базилика твой сладостный запах,
Сам не ведаю, как я в разлуке живу.
x x x
Скажи ей, пусть ведет себя с умом
И чистым пусть повяжется платком,
Когда приду к ней свататься под вечер,
Чтоб от нее не пахло табаком.
x x x
Я желта, абрикоса желтей и сандала,
Я желтее цветка алычового стала,
Я желта, я зачахла, я стала как тень,
И Лейли без Меджнуна такой не бывала.
x x x
У жаровни сижу я с больной головой,
Что же делать мне? В край ты уходишь чужой.
Уезжаешь. Скажи мне, каков твой избранник?
- Он румян, словно яблочко, суженый мой.
x x x
Плыла над заводью вечерняя прохлада,
Я встретил девушку, с ней рядом козье стадо.
Сказал я: "Подари пять раз мне поцелуй". -
"Нет, нет! Увидит мать. Уйди скорей! Не надо!"
x x x
Сегодня милая не покидала дом,
Помыла волосы и чешет гребешком,
Текут с ее волос сверкающие капли,
Им стать бы лалами, алмазным стать дождем!
x x x
Сакине захмелела, хмельнее вина Сакине,
Стал я жалким бродягой, и в этом вина Сакине,
На чужбине меня без покрова положат в могилу,
В свой сундук затолкала мой саван она - Сакине.
x x x
О правоверные! Быть бедняком - беда.
Он даже старостой не станет никогда.
Богатому почет, и все к его услугам,
Над честной бедностью глумятся господа.
x x x
Говорят, моя милая с гурией схожа,
Светлокосая, ликом нежна, белокожа,
Но боюсь: лишь когда на кладбище усну,
Снизойдет, навестит и присядет у ложа.
x x x
Ты взбираешься в гору, с горы я скачу,
Ты оделась в атлас, я оделся в парчу.
В смертный час легкий ветер из Мекки овеет
Тех, кто носит атлас, тех, кто носит парчу.
x x x
Я в караван-сарай приехал в поздний час,
Навстречу девушка, не девушка - алмаз.
Я говорю: "Тебя пять раз я поцелую".
Она в ответ: "А есть на то ярлык у вас?"
x x x
Ты - румяное яблочко, спелый гранат,
За тебя я пожертвую жизнью стократ,
Но ко мне не приходишь и писем не пишешь,
Видно, сделался жителем шахских палат.
x x x
Распустила ты черные косы, черней, чем смола,
На кого ты так смотришь, что взор от меня отвела?
На кого ты так пристально смотришь? Неужто я хуже?
Ты на старого ворона смотришь, а дразнишь орла.
x x x
На высокой горе вышло все слишком худо.
На высокой горе потерял я верблюда,
Потерял я верблюдицу и верблюжонка,
Мой цветок потерял я, тебя, мое чудо.
x x x
Цветок пурпурный, белый, золотой,
Прошу тебя, возьми меня с собой.
Возьми меня с собой, моя подруга,
Хоть ночь побуду на земле родной.
x x x
Тюбетейку твою спрячу я в узелок,
Уезжаешь ты в крепость, ты будешь далек.
Уезжаешь ты в крепость, меня покидаешь,
Не берешь ты меня, будешь там одинок.
x x x
Хоть зеркалом стань, а меня ты, мой свет, не увидишь,
Хоть стань гребешком, кос моих ты сто лет не увидишь,
А если я серною стану в высоких горах,
Охотником стань, все равно ты мой след не увидишь.
x x x
Любовь моя, любовь, твоей руке легка
Мешхедская игла, легки ей и шелка,
Шелка бухарские, которыми расшила
Мой воротник твоя хрустальная рука.
x x x
Девчонка, еще ты не знаешь Аллаха,
А родинкой лоб свой пятнаешь без страха,
Еще не сменила молочных зубов,
А выглядеть хочешь как вольная птаха.
x x x
Мне на плоскую крышу идти неохота,
В обещания женщин не верится что-то,
Провались они, эти обманщицы, в ад,
За мгновенье поклясться успеют без счета.
x x x
Тутовник осенил врата Зохры,
Над барсом, надо львом - пята Зохры,
Слыхал я, поднялась цена на сахар,
Но слаще сахара уста Зохры.
x x x
С тобой бы вместе я, мой друг, угас;
В одну могилу нас положат враз,
В одну могилу у большой дороги.
И друг и враг пускай оплачут нас.
x x x
Душа в систанской стороне, о боже,
Без милой ей гореть в огне, о боже,
И если на чужбине я умру,
Кто саван приготовит мне, о боже?
x x x
Я на голой вершине в горах, боже мой!
У пантеры в когтях - что за страх! - боже мой!
Я в когтях у пантеры, свирепой от раны,
У жестокой подруги в руках, боже мой!
x x x
Жизнь отдам я за хну на перстах молодых твоих рук,
Ты кальяна не тронь, чтоб не жег дорогих твоих рук,
Ты кальяна не тронь, лучше я обойдусь без куренья,
Чтоб не мог посторонний увидеть нагих твоих рук.
x x x
В сердце древо я вырастил, чтобы в тени
Прохлаждаться под кроною в летние дни,
Но осенней порою листва облетела,
Нет, не светит мне счастья звезда искони.
x x x
Жизнь отдать я готов за твою несравненную стать,
За твой стан, гибкой иве под стать, мне бы жертвою стать,
Если мог бы я верить, что слово твое нерушимо,
Хоть до Судного дня я тебя согласился бы ждать.
x x x
Длинные косы твои, недотрога, меня доконали,
Черные очи, глядящие строго, меня доконали,
Ты все твердишь и твердишь: "Погоди хоть немного".
Эти твои "погоди хоть немного" меня доконали.
x x x
Шла мимо девушка с распущенной косой,
Потерянный гранат она искала свой,
Потерянный гранат - дружок жестокосердный,
Он одарил ее обидой и слезой.
x x x
За твой скупой привет хочу я жизнь отдать,
Готова я тебя в уста расцеловать,
С четырнадцати лет к тебе стремлюсь я сердцем
В пятнадцать лет хочу твоей рабыней стать.
x x x
Приветствовать тебя я издали готов,
Приветствую тебя, о мой букет цветов,
Приветствую тебя: вовеки будь счастливой!
Хотя бы несколько скажи мне нежных слов.
x x x
Отпусти, падишах справедливый, меня,
Я в селенье пойду, где мой дом и родня,
Я в селенье пойду, я родню повидаю,
А тебя буду славить до Судного дня.
x x x
Я слышу, ты кричишь, за крик твой жизнь отдам,
С букетом алых роз приду к твоим вратам,
Приду к твоим вратам, а ты ушла из дому,
На землю положу цветы, к твоим следам.
x x x
Лунной ночью тайком я залезу в твой дом,
Ненароком бедро твое трону бедром,
Спрячь в постели меня, если в доме проснутся,
Жизнь отдам за тебя, буду вечным рабом.
x x x
В тюбетейке, в чувяках ты выбежал в дверь,
Жизнь отдам за тебя, где б ты ни был теперь,
Где б ты ни был, скорее вернись к черноокой,
Ждет она неизменно и любит, поверь.
x x x
На твой прекрасный лоб волос упала прядь,
Неужто же тебе твой дряхлый муж под стать?
Когда бы - о Аллах! - взяла его могила,
Я без опаски б мог твое лицо ласкать.
x x x
О пери, за прелесть твою - мне хоть голову с плеч,
За ямочку на подбородке - под лезвие лечь,
Пойди, потолкуй обо мне со своею родимой,
А завтра я сам о тебе заведу с нею речь.
...
