Евгений Степанович Коковин. Солнце в ночи
страница №2
...вчеранарту. Теперь он думал только о приезде Григорьева. Он приготовил для
художника много подарков - шкуру белого медведя, несколько голубых
песцов на выбор, картины и рисунки.
У Санко уже нет ни красок, ни карандашей. Русские промышленники и
купцы с Большой земли побывали в прошлом году на острове, но они при-
везли только три ружья, спирт, чай да кое-какие продукты. А Санко нуж-
ны краски, карандаши и бумага. Все, что оставил ему Григорьев, он из-
расходовал. О, скорее бы приехал Григорьев!
Санко поет длинную, бесконечную песню. Он поет так, как обычно
поют все ненцы. Он поет о том, как встретит русского художника, как
они опять поедут по острову, будут выслеживать зверей, ставить капканы
и ловушки на песцов, охотиться на гусей и, конечно, рисовать. Санко
облюбовал высокую сопку, которая скоро разукрасится маленькими неза-
будками, цветом морошки и голубики. С восточной стороны у сопки лежит
дугообразное озеро. Хорошие места для охотников, рыболовов и художни-
ков!
Приедет Григорьев на остров, и жизнь тогда у Санко будет такая
же, как эта чудесная песня.
- Санко! - вдруг услышал он крик издалека. - Санко! Григорий
едет! Едет Григорий!
Санко вскочил, засунул нож в деревянные ножны и осмотрелся. Он
узнал голос Ефимки, мальчишки из соседнего чума, сына Ильи Ардеева.
Художника Григорьева многие ненцы называли просто Григорием.
Ефимка подбежал к чуму и, запыхавшись, быстро-быстро говорил:
- Нгано1, харабля, Григорий... харабля Григория видел там, на мо-
ре...
(1 Нгано - по ненецки - судно)
Он показывал в сторону бухты, на юго-запад, смеялся, говорил и
приплясывал.
- Ты видел Григория? - спросил Санко нетерпеливо.
- Нет, я Григория не видел. Я видел харабля. Там, на море.
Через несколько минут Санко уже запряг оленей и крикнул матери,
не заходя в чум:
- Поехал встречать Григория. Готовь обед!
Он гнал упряжку по прямой к морю, объезжая лишь самые топкие бо-
лота с открытой водой. Он торопился, боясь, что судно может далеко уй-
ти, и потом им долго не встретиться с Григорьевым.
Иногда нарта почти целиком зарывалась в воду, поднимая и разбра-
сывая по сторонам ливневые каскады брызг. Иногда натыкалась на кочки,
и Санко едва удерживался на промокшей шкуре.
Выехав на берег, Санко осмотрел океан и сразу же увидел судно,
стоящее на якорях. А вскоре он заметил и шлюпку, приближающуюся к ост-
рову.
Остров окаймляла широкая песчаная полоса. Оставив упряжку, Санко
соскочил с высокого берега на песок и побежал к тому месту, куда долж-
на была подойти шлюпка. Он размахивал руками и кричал, чтобы привлечь
внимание людей, находящихся на шлюпке.
Сейчас он увидит Григорьева!
- Нгэй! Ого-о! Григорьев! Нгэй!
Как жалко, что он не захватил с собой ружья. Он мог бы салюто-
вать, приветствовать своего друга.
Шлюпка была уже совсем близко, и Санко остановился. На шлюпке за-
метили его и тоже что-то кричали.
Санко уже мог сосчитать людей. Их было пятеро. Но Григорьева, ка-
жется, среди них не было.
Опечаленный опустился Санко на камень. Он ждал, со щемящей болью
в груди наблюдая, как с каждым рывком от ударов весел шлюпка приближа-
лась к берегу. Он уже слышал всплески воды и голоса.
Теперь он окончательно убедился, что Григорьева среди приехавших
нет. Да и разговор и крики людей на шлюпке были какими-то странными,
непонятными.
Кто эти люди? Они не похожи ни на большеземельских купцов и про-
мышленников, ни на тех русских людей, которые привозили и увозили Гри-
горьева.
Шлюпка ткнулась в песчаную прибрежную отмель. Первым из нее вылез
прямо в воду среднего роста человек в меховом жилете и в высоких про-
мысловых сапогах. Он был совсем седой, и Санко решил, что это старик.
Человек помахал Санко и выбрел на песок, что-то негромко крича. Юноша
не понял, поднялся с камня и пошел навстречу незнакомцу.
Они встретились и остановились в двух шагах друг от друга, Нес-
колько секунд длилось молчание.
- Здравствуй! - сказал незнакомец по-русски, но совсем не так,
как говорят русские.
Он сделал еще шаг вперед и подал Санко руку.
- Здравствуй, - ответил Санко. - Ты не русский?
- Но-но, нет русский Ингланд, Англия, - старик, впрочем он был не
так уж стар, как вначале показалось Санко, похлопал ладонью по своей
груди. Потом он указал на своих спутников - Норвегия, Германия...
- Как тебя зовут? - спросил Санко. - Зачем приехал?
Незнакомец, видимо, понял, но, назвав себя, долго не мог подоб-
рать слов для ответа на второй вопрос.
- Барнет... м-м...
Наконец он притронулся пальцем к своим глазам и рукой сделал
жест, как бы охватывая остров.
Санко понял: незнакомец по имени Барнет, англичанин, хочет пос-
мотреть остров Новый. Санко знал русских, видел норвежцев, но никогда
не встречал англичан, о которых слышал от Григорьева.
Подошли еще двое. Один очень высокий и худой, тускло-рыжий. Это
был Артур Крейц. Второй - молодой, гривастый, в очках, тоже в меховом
жилете, - помощник доктора Барнета.
- Я вижу, вы уже познакомились, - весело сказал Крейц. - Это и
есть туземное население? Самояды?
- Мы - ненцы! - строго поправил Санко.
- Няо-нцы, - сказал доктор Барнет. - Я забыл, что они себя назы-
вают няо-нцы. Я слышал об этом.
- Ненцы, - еще раз поправил Санко.
- Гости, - сказал Крейц по-русски и показал на своих спутников. -
Зови в гости.
- Гости... к нам в гости... пожалуйста! - Санко махнул в сторону
стойбища. - Поедем в гости!
Оставшиеся в шлюпке матросы с "Эдванса" по приказанию Барнета вы-
несли на берег заплечные мешки и ружья.
Гостям на острове Новом всегда рады, а ненцы народ особенно гос-
теприимный и радушный. Голько что делать Санко? У него всего одна уп-
ряжка. На нарту поместится еще один человек, кроме него, да мешки
иностранцев. Придется отвезти в стойбище одного, а потом приехать на
двух упряжках за другими.
- Хорошо, - сказал Санко, подводя к упряжке гостей. - Один пое-
дет, два будут ждать. Я скоро-скоро приеду.
Он усадил Барнета на нарту и погнал оленей.
Глава восьмая
В НЕНЕЦКОМ СТОЙБИЩЕ
Стойбище состояло всего из трех чумов1. В чумах жили три семьи -
две Ардеевых и одна Хатанзея. Семьи были многочисленные, по десяти и
более человек, от грудных детишек до девяностолетних стариков и ста-
рух.
(1 Чум -жилище ненцев, крытое шкурами.)
Приезду иностранцев все обрадовались. В этом году на острове это
были первые гости. А бывали годы, когда на остров совсем никто не при-
езжал.
Ненцы со свойственной им наивностью и добродушием, не заботясь о
церемониях, осматривали иностранцев, их одежду, оружие, большую бре-
зентовую палатку. Ребятишки, осторожно прикасаясь к одежде иностран-
цев, причмокивали и смеялись:
- Саво! Хорошо!
Во всех чумах ярче запылали костры. Женщины занялись приготовле-
нием угощения для гостей. В котлах варились гуси и кипятился чай.
Зная русский язык, Артур Крейц быстро освоился в новой обстанов-
ке.
Пока доктор Барнет и его помощник Ольсен устанавливали палатку,
Крейц осмотрел чумы и снаружи и внутри, примерил совик, попробовал со-
вершенно безуспешно стрелять из лука и выменял у Ильи Ардеева на две
коробки спичек ненецкий нож в деревянных ножнах с моржовым зубом-аму-
летом.
Гостей нужно было угостить свежей олениной. Посоветовавшись с
Санко и старым Антипом Хатанзеем, двое ненцев вскоре привели животное.
Обухом топора между глаз Санко оглушил оленя. Олень упал и забил-
ся. Тут же Санко выхватил нож и быстро перерезал у животного шейные
позвонки. Потом он обтер нож, вложил его в ножны и отошел, а к оленю
подбежали две ненки и так же быстро и ловко начали его свежевать.
Крейц с восхищением наблюдал всю эту картину, удивляясь, как сно-
ровисто действуют острейшими ножами женщины, нигде не портя шкуру.
Десятка два собак - остроухих лаек - окружили место забоя оленя.
Они чуяли запах мяса и крови, но близко не подходили, сидели и чуть
слышно скулили.
Санко вырубил топором из дышащей паром туши несколько больших
кусков, положил их в котел и пригласил Барнета, Крейца, Ольсена и по-
жилых ненцев к себе в чум.
В котле пузырилась горячая оленья кровь. Барнет знал, что северя-
не - ненцы, чукчи, эскимосы - едят сырое мясо. Он видел, как едят сы-
рое мясо и на европейских и американских скотобойнях. Но сейчас сам он
от такого угощения вежливо отказался и принялся за вареную гусятину.
Крейц считал, что в своей жизни он все должен попробовать. Ког-
да-то он катался на слонах, а сегодня записал в свой новый актив езду
на оленях. Горячее оленье мясо с кровью? О, это нужно попробовать! По-
том можно рассказывать об этом.
Санко, как и другие ненцы, брал небольшой кусок мяса в зубы, ле-
вой рукой придерживал его и ловко отрезал ножом снизу вверх у самых
губ. Крейц хотя и был фокусником-манипулято-ром, такого способа еды
побоялся. Он разрезал мясо в жестяной миске, обмакнул кусочек его в
кровь и положил в рот. Ненцы одобрительно закивали головами: "Саво!"
Крейц съел еще кусочек, предложил Барнету и принялся за вареного
гуся.
Потом пили чай. Барнет выпил одну кружку, Санко - две, пожилые и
старые ненцы - по пять и по шесть кружек.
Прихваченные с яхты спирт и виски Барнет из предосторожности из
мешка пока не вытаскивал. Кто знает, как подействует алкоголь на лю-
дей, которых он еще не знал. Крейц эту меру одобрил, но по другим со-
ображениям. Ведь сам же Барнет говорил ему, что на Севере за виски от-
дадут что угодно. Значит, виски нужно расходовать умно и с выгодой.
Закончив чаепитие, мужчины уступили место женщинам, а сами вышли
из чума и закурили. Длинная трубка Крейца привела в восторг ненцев.
Сами они курили трубки короткие, маленькие. Несколько человек сразу же
стали предлагать Крейцу обмен.
День был солнечный, с легким ветерком - лучшая погода на острове.
Ветер разгоняет комаров, а они - страшнейший бичь острова в летнее
время.
Чтобы развлечь гостей, молодые ненцы затеяли игры и состязания по
стрельбе из лука и метанию аркана-тынзея.
Пока налаживали луки, смачивали их водой и растирали, чтобы они
были гибкими и эластичными, Санко отсчитал от проведенной у чума черты
сорок шагов и воткнул в землю высокий шест-мишень.
- Степан, начинай! - крикнул он.
Степан Ардеев, ровесник Санко, поднялся с земли и подошел к чер-
те, обозначающей как бы огневой рубеж. Он потоптался на месте, припод-
нялся на носки и нагнулся. Лук ненец держал горизонтально. Он сам весь
напружинился, оттянув тетиву к правому глазу. Казалось, что лук
вот-вот лопнет.
Стрела чуть взвизгнула. Ее стремительный полет был почти незаме-
тен, а удар так силен, что шест задрожал. Стрела впилась в дерево и
долго трепетала, словно хотела вырваться.
Под одобрительные возгласы взрослых и гиканье ребятишек Степан
опустил лук и отошел от черты. Барнет, Крейц и Ольсен хлопали в ладо-
ши, изумленные метким выстрелом.
Молодые ненцы подходили один за другим к черте, так же, как Сте-
пан, приподнимались на носки, нагибались и до предела натягивали тети-
ву.
Стрелы или впивались в шест или пролетали так близко, что почти
касались его.
Последним из молодежи стрелял Санко. Все три стрелы, пущенные им,
вонзились в мишень.
Никто не удивлялся - это стрелял Сакко!
Над Крейцем, который взял лук и целился по европейски, ненцы сме-
ялись. Это был смех не злой, хороший, добродушный смех, каким могут
смеяться только северяне.
А потом бросали тынзей. И опять Санко Хатанзей и братья Ардеевы
своей ловкостью удивили ингличан. Ненцы стали своих гостей называть
ингличанами.
Дважды пытался Крейц забросить тынзей на шест, но все было тщет-
но.
Он обозлился, теряя свой авторитет даже перед этими дикарями, как
он их обычно называл.
Ненцы разгулялись. Они играли, как дети, удивляя иностранцев.
Глав девятая
ВСЕМОГУЩИЙ
Утром на трех оленьих упряжках доктор Барнет и Ольсен в сопровож-
дении Степана Ардеева отправились на восток.
Санко, как его Барнет ни упрашивал, ехать отказался. Он ждал Гри-
горьева.
Крейц должен был поехать на яхту, чтобы привезти продукты, одеж-
ду, патроны. Но как только аргиш1 Степана скрылся за ближайшей сопкой,
Крейц позвал Санко к себе в палатку.
(1 Аргиш - несколько оленьих упряжек)
Он достал из мешка фляжку с виски и налил в стакан.
- Выпей, Санко!
Санко взял стакан, понюхал и сделал маленький глоток.
- Саво? - спросил Крейц. - Пей.
- Водка, - сказал Санко. - Дам отцу.
Но Крейц не выпустил юношу из палатки. Он похлопал Санко по пле-
чу, усадил на брезент и снова сказал.
- Пей, Санко!
Санко выпил и взял предложенную Крейцем сигарету.
Некоторое время оба молчали и курили. Санко чувствовал, что
иностранцу от него что-то нужно. Крейц выжидал, когда виски подейству-
ет на молодого ненца.
Конечно, он не напрасно угощал Санко. Еще вчера Крейц пытался ку-
пить у отца Санко, старого Антипа Хатанзея, его деревянного божка-идо-
ла. Но Антип никак не соглашался отдать идола. "Хэбяха, хэбяха, - тихо
повторял Антип, - грех".
- Мне нужен нум, нужен сядей, - сказал Крейц юноше.
Санко понял и покачал головой: нет, он не может взять у отца де-
ревянного божка. Отец рассердится. Отец прячет божка, он носит его под
малицей.
Тогда Крейц сказал:
- Позови сюда отца! Позови Илью и других старых ненцев.
Когда ненцы пришли, фокусник усадил их всех на брезент и каждому
дал по маленькому глотку виски, но о божке ничего не говорил.
- Слушайте, люди! - торжественно-зловеще сказал Крейц. - Меля
послал великий Нум2, я его помощник и повелитель всех шаманов...
(2 Нум-бог)
Ненцы с удивлением смотрели на иностранца и улыбались.
- Я питаюсь огнем и дышу огнем!
Ненцы еще больше развеселились, думая, что иностранец шутит. Но
тут Крейц поднялся с ящика, на котором сидел, протяжно крикнул, и
вместе с этим криком из его рта вырвалась длинная огненная струя.
Перепуганные ненцы вскочили и бросились к выходу из палатки. Но
Крейц опередил их и преградил выход.
- Не бойтесь, вам не грозит никакая беда, если вы только будете
спокойно сидеть и слушать меня.
Он вдохнул воздуха, и пламя вновь вырвалось из его широко раскры-
того рта. Ненцы в ужасе отстранялись, прижимаясь к стенкам палатки.
- Не бойтесь, - продолжал Крейц, - у меня стальная рука, но бар-
хатная ладонь.
При этом он поднял с земли камень и подал его Антипу.
- Камень, - дрожащим голосом произнес старый ненец.
Другие ненцы подержали в руках камень и тоже сказали боязливо:
"камень".
Крейц взял камень из рук Санко, который тоже убедился" что это
обыкновенный булыжник. Крейц сжал камень в кулаке. Послышалось корот-
кое шипение, брызнули искры и из руки иностранца полилась вода. Крейц
подставил стакан и наполнил его водой из ладони. Камень исчез.
- Попробуй, - сказал Крейц, подавая стакан Антипу Хатанзею.
Старик отодвинулся. Он никак не хотел брать стакан с жидкостью,
выдавленной из камня. С трудом Крейцу удалось уговорить ненца взять
стакан. Антип со страхом прикоснулся к жидкости языком, немного успо-
коился и сказал:
- Вода.
Тогда Крейц передал стакан Илье Ардееву. Илья также осторожно
попробовал жидкость. Глаза его расширились. Он удивленно я вопроси-
тельно посмотрел на Крейца, потом на Антипа, снова прикоснулся губами
к стакану и улыбнулся:
- Водка. Сярка!
Тогда к стакану потянулись руки других ненцев. Все пробовали
странную жидкость, добытую из камня. Одни говорили: "вода", другие
смеялись м утверждали: "водка".
Когда вода-водка была выпита, Крейц поставил стакан на ящик, и на
глазах у всех стакан сам собой наполнился водой. Вода словно выросла
со дна.
И опять ненцы вскочили. Стакан только что был пуст, и вдруг отку-
да ни возьмись, он стал полным. Этот человек, несомненно, имел силу
всемогущих духов. Но по понятиям ненцев, духи бывают злые и добрые. И
теперь они, в тревоге оглядываясь по сторонам, думали: "Какие духи по-
могают этому человеку? Да и человек ли он? Шаман-тадибей не может ды-
шать огнем, тади-бей не умеет делать из воды водку, у тадибея не рас-
тет вода. Этот человек сильнее шамана!"
Крейц дунул на стакан, и тут же вода окрасилась в нежно-розовый
цвет. Ненцы стоя смотрели на волшебный стакан и молчали. Стакан словно
загипнотизировал их. Они онемели и только тихонько подталкивали друг
друга.
Вдруг Крейц дико захохотал. От этого хохота люди вздрогнули. Ста-
кан окутался дымом и словно растаял.
Но вот он снова появился в руке Крейца. Крейц разжал пальцы, су-
нул руку в карман, и стакан повис в воздухе.
- Отдайте мне ваших богов, которых вы носите под малицами, - вык-
рикнул Крейц и вернул стакан на ящик. - Ваши боги против меня бессиль-
ны. Они могут сгореть в огне, а я этим огнем дышу!
Он поднял голову и словно выплюнул вверх легкий кусок пламени. И
снова дико захохотал. Пламя росло и росло в воздухе.
Ненцы больше не выдержали, в сумятице выскочили из палатки и раз-
бежались по чумам. Крейц больше их не задерживал. В палатке, кроме не-
го, остался только Санко.
Санко с изумлением смотрел на чародейства Крейца. Но он не пугал-
ся, хотя никак не мог понять волшебства. Он не вскакивал с места, как
его отец и другие ненцы, не пытался бежать, и руки его не дрожали,
когда он брал камень, когда пробовал из стакана воду, тут же превраща-
емую Крейцем в водку.
- Что ты еще умеешь делать? - наивно и хитро спросил Санко.
- Я все могу, - со смехом ответил Крейц. - Я всемогущий! Я могу
поднять тебя наверх, как птицу, я могу превратить тебя в тюленя или
песца.
- Русский человек Григорьев говорил мне, что люди на Большой зем-
ле летают, как птицы. Григорьев говорил, что бога нету, Нума нету. Он
говорил, что деревянные боги - это палки и их нужно сжечь, - сказал
Санко и убежденно добавил: - Ты не можешь превратить меня в песца. А
Григорьев тоже умеет дышать огнем.
Санко слукавил. Он не видел, чтобы Григорьев дышал огнем и не
знал, умеет ли русский художник это делать. Но ему хотелось показать,
что его русский друг - большой человек.
Дерзость молодого ненца озадачила Крейца. Почему его иллюзионист-
ские штуки не произвели впечатления на Санко? Может быть, Санко еще
молод и наивен, как дети, которые с восторгом и радостью смотрят на
пожар? Или он догадывается, что чудеса Крейца это всего только фокусы?
- У тебя есть краски? - спросил Санко.
- Нет, у меня нет красок. А зачем они тебе?
- У тебя есть карандаш?
- Да, у меня есть карандаш, - ответил Крейц и вытащил из кармана
толстый черный карандаш. - Я тебе дам карандаш, а ты поедешь со мной
на судно и поможешь мне.
Санко задумался.
- У меня там есть краски. Я тебе дам. Поедем!
И Санко согласился помочь Крейцу. Но когда они вышли из палатки,
то увидели, что ненцы поспешно разбирают чумы и готовятся к отъезду.
- Вы никуда не поедете, - сказал Крейц. - Санко поедет со мной, и
я привезу вам виски и порох.
Но слова Крейца не имели воздействия на ненцев, которые с боязнью
посматривали на него. Тогда Крейц принес флягу и сказал:
- Дайте мне шкурки, я дам вам виски.
Ненцы оставили сборы и принесли по нескольку песцовых шкурок. В
то время, как Санко запрягал оленей, между Крейцем и ненцами происхо-
дил торг.
Глава десятая
УДАР, ОТВЕТНЫЙ УДАР И ВЫСТРЕЛ
Когда Крейц и Санко подъехали к берегу, шлюпка с "Эдванса" ожида-
ла их.
Еще утром начавшийся ветер усилился. Океан потемнел, и кое-где на
крутых волнах закипали белесые гребешки. По песчаным отмелям бродили
чайки. Это было верной приметой для Санко: будет шторм.
Санко решил остаться на берегу и подождать, пока Крейц съездит на
яхту и привезет все, что ему нужно, и обещанные краски. Крейц стал
уговаривать Санко сопровождать его на судно.
- Будет шторм, - возразил Санко. - У меня олени. Шторм будет
большой и долго. Мне нельзя ехать.
- Ты боишься шторма? - насмешливо спросил Крейц, думая сыграть на
самолюбии ненца. - Но ведь ты, говорят, самый смелый здесь. Если ты не
поедешь, я не дам тебе краски.
Санко не боялся океана в любую погоду. На легкой лодчонке он один
выезжал далеко в открытое море и охотился. Но сейчас ехать он упорно
отказывался:
- Мне нельзя ехать. Санко не боится шторма, у Санко олени.
Вначале Крейц был ласков с молодым ненцем, но в голове его уже
родился дьявольский план. Он решил заманить Санко на "Эдванс" и увезти
в Европу. Ему очень хотелось заполу-чить заполярного жителя - это су-
лило большие выгоды на выступлениях: человек, питающийся сырым мясом и
горячен кровью, человек, носящий шкуры и без промаха стреляющий из лу-
ка.
Решительный отказ юноши расстраивал планы Крейца. Но он не отчаи-
вался. Что стоит обмануть этого дикаря!
Крейц достал фляжку и маленький стакан. Он налил в стакан виски.
Но Санко пить не стал. Хитрость Крейца не удалась.
В это время подошли матросы, приехавшие с "Эдванса". Они с удив-
лением рассматривали Санко и его необычную одежду.
- Ты поедешь со мной! - крикнул рассерженный Крейц, передал фляж-
ку и стакан одному из матросов, а сам захватил Санко за рукав малицы.
Санко почувствовал недоброе. Зачем этому человеку нужно, чтобы
Санко обязательно ехал на судно? Ведь Санко обещал ждать его, а он без
особой нужды никогда никого еще не обманывал.
Крейц пытался потянуть ненца в сторону шлюпки, но Санко вырвался
и отскочил. Он весь напрягся и выжидал, зорко следя за Креицем.
Разъяренный своей неудачей, Крейц бросился на ненца и кулаком
ударил его по голове.
- Я тебя заставлю ехать! - в ярости заорал он, пытаясь еще раз
схватить Санко, запугать его.
Капюшон малицы смягчил удар, но все-таки это был удар, оскорби-
тельный для юноши.
- Ребята, - закричал Крейц матросам. - Помогите мне!
Ничего не понимающие матросы, ухмыляясь, двинулись к ненцу. Но
Санко стремительно отбежал на несколько шагов и схватил с земли уве-
систый камень. Не раздумывая, он размахнулся и с силой метнул камень в
Крейца. Удар камнем пришелся в плечо иностранцу, и тот, взвыв от боли,
упал навзничь на песок.
Не дожидаясь, пока матросы приблизятся к нему, Санко выхватил нож
и угрожающе взмахнул им. Матросы остановились в нерешительности. Они
совсем не ожидали от этого странного, неуклюжего в своей нелепой одеж-
де дикаря такой стремительности и ловкости.
В несколько прыжков Санко достиг прибрежной сопки, обернулся и
еще раз погрозил иностранцам ножом. Он увидел, что Крейц уже вскочил и
схватился за ружье.
В тот момент, когда Санко повернулся, чтобы прыгнуть вниз, прог-
ремел выстрел и пуля обожгла его шею, пробив капюшон малицы. Но Санко
словно не заметил боли, добежал до упряжки, бросился на нарту и гик-
нул.
Крейц и матросы неторопливо поднялись на сопку в надежде найти на
ней убитого или раненого ненца. Но велико было их удивление и злоба,
когда они увидели быстро удаляющуюся упряжку.
Взбешенный новой неудачей, Крейц еще раз вскинул ружье. Однако в
озлобленности он торопился и нервничал, а нарта прыгала на кочках и
была трудной мишенью. Расстояние же между преследователями и упряжкой
все увеличивалось. Результата второго выстрела иностранцы так и не уз-
нали. Олени еще быстрее понесли нарту.
- Нужно было стрелять по оленям, - с запозданием оказал один из
матросов. - Тогда и этого дикаря взяли бы живым.
Конечно, олень более удобная цель. Убитый, он задержал бы упряж-
ку, но Крейц своевременно не подумал об этом.
Преследовать ненца было бесцельно. Крейц, обозленный до предела,
ничего не сказал матросам и пошел к шлюпке. Плечо ныло и напоминало о
провале так заманчиво задуманного плана.
- Я его или убью или захвачу с собой и приручу, как собаку, -
сжимая кулаки, бормотал он.
Нужно было торопиться, потому что шторм надвигался, волны стано-
вились все яростнее, а "Эдванс" все-таки находился в четырех милях.
Сегодня вернуться на остров нечего было и думать. Да Крейц к тому
же устал, был озлоблен и хотел спать.
Но завтра он снова поплывет на берег и добьется своей целя. Если
Санко убит, он захватит другого туземца.
Упряжка мчалась по направлению к стойбищу. Теперь Санко был уже в
безопасности. Иностранцы не только не могли бы его догнать, но им во-
обще трудно было пробираться по заболоченной весенней тундре.
Успокоившись, Санко почувствовал саднящую боль и липкость крови,
струящейся по шее. Он остановил оленей и сбросил малицу. Пуля лишь
ободрала кожу, но все-таки это уже была кровь.
Санко вырвал клок ягеля1, очистил его и приложил к царапине. По-
том прижал ягель плечом, снава лег на нарту и погнал оленей.
( 1 Ягель - тундровый олений мох.)
"Не такой он всемогущий, если не мог убить меня, - подумал юноша.
- Но на острове находятся еще два иностранца, с которыми уехал Степан
Ардеев. Значит, судно не уйдет. Значит, будут еще встречи!"
Подъехав к стойбищу, Санко и виду не показал, что с ним что-то
случилось. Не распрягая на всякий случай оленей, он незаметно сменил
на ранке ягель и молча влез в чум.
Отец спал на шкуре, широко разбросав руки. Мать сидела у огня и
оленьей жилой шила тобоки2. Санко закурил маленькую трубку и тоже при-
лег. Спать ему не хотелось. Хотелось просто так спокойно полежать и
обдумать все, что произошло.
( 2 Тобоки - обувь из оленьей шкуры.)
Вот если бы здесь был Григорьев! Что бы он оказал, расскажи ему
Санко о своем столкновении с Крейцем?
Можно бы уговорить отца сняться со стоянки и уйти глубже в тунд-
ру. Все другие ненцы последуют их примеру. А снявшись, захватить па-
латку иностранцев и все, что в ней спрятано. Но Санко понимал, что
сейчас этого сделать нельзя. Крейц приедет на берег и вернутся со Сте-
паном Ардеевым два иностранца. Если уехать, Степану тогда несдобро-
вать. Но ведь и иностранец не простит Санко Хатанзею удара камнем. Что
произойдет при их новой встрече?
Ничего, у Санко тоже есть ружье и он сумеет за себя по стоять.
Рыже-серый иностранец не страшнее белого медведя. Да он и не посмеет
притронуться к Санко при всех ненцах стойбища. Иначе будет война!
Нет, тот иностранец не бог. Он все лжет, хотя и умеет дышать ог-
нем. Даже небесного, невидимого, большого Нума нет. Его придумали ша-
маны. Так говорил Григорьев. А Санко верит Григорьеву больше всех. Де-
ревянного божка можно даже сжечь. Шаманов можно изгонять из стойбища.
Так и делали иногда ненцы с деревянными божками и шаманами, если были
ими недовольны. Когда Григорьев несколько раз видел, как ненцы жгли
богов и однажды выгнали шамана, он смеялся и говорил: "Хорошо! Пра-
вильно!"
- Пусть отец хранит божка, отец старый, - говорил Григорьев. - А
ты не верь! Это простые палки, которых мы с тобой можем наделать
сколько угодно. У наших, у русских, тоже есть свои боги, только они
нарисованы на досках. И таких богов я на рисовать могу тоже сколько
угодно.
Того рыже-серого иностранца, который приехал с Большой земли и
называет себя всемогущим, можно убить, если он вздумает делать плохо
ненцам.
Размышляя так, Санко успокоился и незаметно уснул. Во сне он уви-
дел Григорьева. Художник сидел в их чуме и рассказывал Санко о Большой
земле.
Проснувшись, Санко подумал, что, наверное, Григорьев действитель-
но теперь уже приехал и ищет их стойбище или ожидает его, Санко, на
берегу океана.
И Санко снова решил ехать к берегу.
Глава одиннадцатая
"РАЗЫЩИТЕ САНКО ХАТАНЗЕЯ!"
Встреча старшего лейтенанта флота Чехонина и художника Григорьева
в Морской слободе была единственной и короткой.
На погоны художник Григорьев всегда почему-то смотрел с некоторой
неприязнью. Но Чехонина, известного путешественника и исследователя,
которого знал весь ученый мир, Григорьев обожал. О Чехонине говорили и
писали за границей больше, чем в России. О нем с уважением отзывались
Нансен и Свердруп1...
(1 Свердруп - норвежский полярный мореплаватель)
Григорьев был скромен и не без робости подошел к Чехонину. Из-
вестный путешественник, испытавший многие превратности судьбы, отно-
сился к незнакомым людям, как он считал, с необходимой недоверчи-
востью.
Встреча произошла на улице.
- Господин Чехонин...
- Да, - ответил Георгий Павлович и подумал: "Наверное репортер.
Хочет интервью для очередного скандала".
Чехонин любил газеты и сам охотно писал по просьбе редакций. Но
он негодовал, когда репортеры перевирали его мысли или, еще хуже того,
писали то, что было прямо противоположи его думам и замыслам.
- Извините, господин Чехонин, - тихо оказал Григорьев. - Вы отп-
равляетесь в полярное плавание. Скажите, пожалуйста вам не придется
быть на острове Новом?
- Не знаю, - Чехонин испытующе посмотрел художника в глаза. - А
почему вас интересует именно остров Новый?
- Прошу вас, не откоситесь ко мне с подозрением, - Григорьев про-
сительно улыбнулся. - Все очень просто. Дело в том, что я прожил на
острове Новом целый год. Там у меня есть очень хороший друг. Я обещал
приехать на Новый, но это мне не удастся. Если вы попадете на Новый,
лучшего проводника чем молодой Санко Хатанзей, вы не найдете. Не сог-
ласитесь ли вы передать ему вот эту небольшую посылочку и письмо?
Здесь краски и карандаши. Санко Хатанзей очень любит рисовать. Если же
вы не зайдете на Новый, ничего страшного не будет. Никакой особой цен-
ности краски не составляют.
Чехонин, поначалу думавший поскорее отвязаться от незнакомца, те-
перь внимательно слушал его. В то же время он торопился.
- Я с удовольствием выполню ваше поручение, - сказал он и взял из
рук Григорьева сверток и конверт. - Может быть мы еще сможем встре-
титься? Интересно, как вы жили и что видели на острове.
- К сожалению, я через два часа уезжаю на этюды. Но если будете
на Новом, обязательно разыщите Санко Хатанзея. Он будет вам очень по-
лезен. До свидания, господин Чехонин! - Григорьев откланялся.
- Честь имею! - Чехонин приложил руку к козырьку.
На этом и закончился их разговор.
Теперь, когда "Святая Ольга", преодолев огромный путь по Ледови-
тому океану, подходила к острову Новому, Георгий Павлович вспомнил о
просьбе художника. Да, конечно, этот Санко Хатанзей может оказаться
полезным для экспедиции. Нужно его обязательно разыскать!
Шторм уже смирялся.
"Оправдается ли сообщение из Петербурга? - думал Чехонин. - И ка-
кого типа иностранное судно направлялось к острову Новому? Под каким
флагом? С какой целью?"
Чехонин не знал, что яхта "Эдванс" еще до шторма подошла к бере-
гам острова Нового. Капитан Феликсов решил вначале углубиться открытым
морем на восток и приблизиться к острову юго-востока. Этот путь был
ему немного знаком. Кроме того подходы с юга и юго-запада изобиловали
мелями, очень приблизительно отмеченными на карте. Потому моряки "Оль-
ги" не могли видеть стоявшего на рейде "Эдванса".
На Севере морские заливы называют губами. Но Белушья губа, где
"Ольга" отдала якоря, совсем не походила на залив. Непрестанно бросая
лот, шхуна с немалым риском прошла между песчаными отмелями, едва вид-
неющимися из-под воды. И все-таки капитан Феликсов называл это местеч-
ко губой - Белушьей губой. Так оно было обозначено и на карте.
- Для первой разведки мне потребуется дня три, - сказал Чехонин
капитану. - За это время вы сможете привести судно в порядок. Погода,
кстати, устанавливается. Со мной поедут Иванов и Холмогоров.
В шлюпку погрузили палатку, провизию, бочонок с водой на всякий
случай, приборы, аптечку, ружья. Не столько для дела, сколько для ком-
пании и развлечения Чехонин взял на остров сильного и веселого пса
Роя.
Капитан Феликсов сам поехал проводить участников экспедиции. В
это время в Белушьей губе было уже совсем тихо и только отлогие спо-
койные волны мертвой зыби чуть вздымали и плавно опускали шлюпку.
Мертвая зыбь наступала на берег и облегчала работу гребцов. В две
пары весел шлюпка быстро достигла острова.
Алексей первым вылез из шлюпки и легко подтащил ее почти к самой
суше.
Островной берег поднимался невысокими сопками, у подножия которых
лежала широкая песчаная полоса отмели.
Ни одного деревца, ни единого кустика не росло на берегу. Склоны
сопок, обращенные к югу, поросшие мхом и тощей клочковатой травой, бы-
ли желто-зелеными.
Вдали виднелись две возвышенности.
Множество неизвестных птиц населяло остров. Они вспархивали над
сопками и моментально исчезали, крича, посвистывая и заливаясь дли-
тельными трелями.
Словно фарфоровые, беленькие чайки качались на гладких волнах.
Иногда они поднимались с воды и реяли над заливом в поисках добычи.
У подножья сопок берег был живописно усеян плавником, разноцвет-
ными камнями самой причудливой формы, раковинами, обломками оленьих
рогов, костями животных, птиц и рыб.
Едва Рой выскочил из шлюпки на песок, как где-то на ближайшей
сопке раздался злой, угрожающий собачий лай и ворчание. Потом внезапно
и стремительно на отмель вынеслись две собаки. Они остановились на
почтительном расстоянии от корабельного пса и, оскалившись и ощетинив-
шись, рычали.
Одна была породистая сибирская лайка, другая - крупная дворняга с
полустоячими ушами. Обе оказались задиристыми. Но Рой был крупнее их и
спокойнее. Едва он поворачивал морду к одной из негостеприимных "хозя-
ек" острова и делал движение вперед, как та бросалась в сторону. Тогда
Рой поворачивался к другой, и вторая "хозяйка" отступала.
- Если собаки тут, то должны быть поблизости и люди, - высказал
предположение Иванов.
- Нет, не обязательно, - заметил Чехонин. - Летом собаки здесь не
нужны. На них ездят только зимой. Летом они кормятся самостоятельно и
могут далеко убегать от стойбищ.
Собаки исчезли так же внезапно, как и появились.
Выгрузившись, Чехонин и его товарищи выбрали на сопке место для
первого лагеря. Быстро с помощью матросов поставили палатку. Уступ
сопки надежно укрывал ее от злых северовосточных и дождливых юго-вос-
точных ветров. Хотя на острове не было ни деревьев, ни кустов, топлива
оказалось очень много. Из плавника - бревен, течением принесенных с
Большой земли и разбросанных по песчаным отмелям, можно было бы пост-
роить огромный дом. Недаром норвежцы в восточных фиордах всегда обес-
печены отличным строевым лесом, пользуясь бесхозяйственностью русских
лесопромышленников. Стихия почти ежегодно разносит разбитые плоты леса
по побережью и островам Баренцева и Карского морей.
Алексей разжег костер, и маленький лагерь принял совсем обжитой,
даже уютный вид. Чтобы дым был почернее и погуще. Алексей нарочно
подбрасывал в него сырые щепки. Участники экспедиции надеялись, что
густой дым издалека привлечет внимание живущих на острове людей.
- Здесь живут только самоеды? - спросил Иванов.
- Да, постоянно здесь живут только самоеды. Сами себя они называ-
ют ненэче или ненцы, - пояснил Чехонин. - Это замечательные люди,
очень добродушные и честные, великолепные охотники и оленеводы. Самое-
дами их зовут по недоразумению. Это глупо и оскорбительно. Мы будем их
называть ненцами.
На остров Новый, как и на другие, ранее необитаемые полярные ост-
рова, ненцы переселялись, спасаясь от царских сборщиков податей - яса-
ка. Из Большеземельской тундры они бежали за Камень, как называли
Уральский хребет, в тайгу или к морю. Люди выносливые, предприимчивые
и умелые, они обжились на полярных островах, занимаясь оленеводством,
охотой и рыбным промыслом.
Неторопливо поужинав и распрощавшись, капитан Феликсов с матроса-
ми уехал на шхуну, а Чехонин, Иванов и Алексей продолжали оборудовать
лагерь.
Глава двенадцатая
ЧЕЛОВЕК В МАЛИЦЕ
За прибрежными сопками тянулась тундра, болотистая, почти сплошь
поросшая мхом и лишайниками. Хотя и редко, но на возвышенностях остро-
ва Нового встречались цвет морошки, меленькие незабудки, желтые люти-
ки, ромашки, камнеломки и бледный полярный мак.
Продвигаться по летней тундре было очень трудно - ни дорог, ни
тропок. Болото цепко засасывало сапоги, иногда приходилось далеко об-
ходить немалые пространства, залитые водой, похожие на озера. Иногда
путь пересекали не широкие, но глубокие и быстрые речки. На розыски
бродов уходило много времени.
Первая разведка продолжалась весь следующий день. Чехонин предп-
ринял ее, чтобы иметь хотя бы малейшее представление об острове. Исс-
ледователей манили отдаленные возвышенности, но начальник экспедиции
решил вернуться и прежде заняться съемкой берегов для уточнения и сос-
тавления новой карты острова.
Кроме того, Чехонин помнил о просьбе художника Григорьева - ра-
зыскать ненца Санко Хатанзея. После первого знакомства с островом Но-
вым Георгий Павлович особенно почувствовал, как нужен экспедиции про-
водник. Искать же Хатанзея, да и вообще людей, в тундре было почти
бессмысленно. Надеяться же на случайность - не в характере Чехонина.
Было больше надежд встретить обитателей острова на южном берегу, не
теряя на поиски времени и занимаясь исследовательской работой.
Хотя остров был пустынен и угрюм, Алексею он понравился. Вчера
Алексей долго не спал, наблюдая за полуночным солнцем. Оно чуть при-
коснулось к возвышенностям на востоке, но так и не зашло, а лишь поб-
леднело и заметно поползло кверху. Вскоре его широколапые лучи уже
снова обнимали весь остров и весь океан.
Охота и рыбная ловля с детства были страстью Алексея Холмогорова.
А здесь весь остров являл целое птичье царство. Участники экспедиции
во время первой разведки видели много гусей, уток и белых куропаток.
Издали Алексей заметил и серо-дымчатого песца. А в речках, на перека-
тах, задорно играл голец - рыба из породы семужьих.
Еще на подходе к острову "Ольге" встретилось несколько одиночных
нерп и морских зайцев.
Да, в свободное время Алексей здесь вволю поохотится и порыбачит!
И участники экспедиции будут постоянно иметь свежие продукты - дичь и
рыбу. Ведь захваченная в порту солонина очень скоро надоест, да и вкус
у нее не тот, что у свежего мяса.
Два следующих дня Чехонин и Иванов занимались исследовательской
работой. Алексей помогал им, поддерживал непрерывный огонь костра, го-
товил завтрак, обед и ужин. Он и в кулинарном искусстве показал себя
почти мастером.
Хотя Чехонин уходил по берегам острова на большие расстояния, ни-
кого из местных жителей он за эти два дня так и не встретил. Это весь-
ма огорчало начальника экспедиции. Во-первых, ему хотелось встретить
Санко Хатанзея и иметь надежного проводника. Во-вторых, местные жители
могли дать много ценных сведений об острове, сведений, которых наблю-
дениями и исследованиями не скоро достигнешь.
К вечеру третьего дня пришла шлюпка с "Ольги". Опять приехал сам
капитан Феликсов.
- Найдем ли мы еще удобную стоянку северо-восточнее? - спросил
Георгий Павлович капитана за ужином.
- Губы и рейды нам еще встретятся, - заверил Феликсов. - Все бу-
дет зависеть больше от ледовой обстановки. Дальше на северо-востоке в
это время еще плавают льды. Но попытка не пытка, а разведка во всех
случаях нам нужна. Когда хотите тронуться?
И вот неожиданно, во время обсуждения вопроса, когда сниматься с
якорей, произошло очень важное событие.
Вблизи лагеря появился человек.
Первым заметил постороннего человека Алексей Холмогоров. Осталь-
ные были увлечены ужином и разговором.
Алексей возился у костра, подбрасывая в огонь щепки, тут же отте-
сываемые от небольшого бревна. Когда он приподнял голову, то увидел
шагах в десяти человека в малице - одежде из оленьих шкур.
Крайне удивленный таким неожиданным появлением неизвестного чело-
века, Алексей долго молча рассматривал его. Человек тоже молчал и
смотрел на Алексея, но не двигался. Тогда Алексей крикнул:
- Эй, кто ты?! Иди сюда!
Чехонин и все остальные, услышав крик Алексея, вскочили. В ответ
на вопрос они услышали:
- Ты русский?..
- Русский, русский! Иди, не бойся!
Незнакомый человек смело подошел к костру. Он оказался молодым
ненцем. На ногах у него были тобоки - вид полусапог, получулок, тоже
из оленьей шкуры. Короткая малица подпоясана широким ремнем, на кото-
ром висел нож в деревянных ножнах.
Ненец осмотрел всех людей, что его окружили, и несколько разоча-
рованно сказал:
- Григорьева нету...
Чехонин моментально догадался, что за человек явился к их лагерю.
- Санко Хатанзей? Ты Санко?
Вероятно, ненец очень удивился, услышав свое имя.
- Да-да, я - Санко Хатанзей, - ответил он и тут же спросил: - Кто
тебе сказал, что я - Санко?
- Мне говорил о тебе художник Григорьев.
- А где Григорьев?
- Я его видел на Большой земле, в Морской слободе. Он даже послал
тебе посылку и письмо.
Лицо Хатанзея стало печальным, и он словно не слышал последних
слов Чехонина.
- Он не приедет? - тихо спросил Санко.
- Нет, Санко, Григорьев в этом году не сможет приехать. - Чехонин
вынес из палатки сверток и подал его вместе с письмом Григорьева Сан-
ко.
Алексей много раз слышал от начальника экспедиции о Санко. Он
знал, что молодой ненец очень нужен Чехонину как проводник, нужен всей
экспедиция. Он видел в Санко желанного гостя и потому принялся
по-братски ухаживать за ним.
Видя такое доброе отношение к себе, Санко оживился и охотно отве-
чал на все вопросы Чехонина, в котором сразу же распознал старшего
среди приехавших. Впрочем, Чехонин не торопился с расспросами о глав-
ном, об острове. Пусть человек освоится, лучше познакомится с участни-
ками экспедиции и почувствует, что они хотят для него только хорошего.
Угощаемый Алексеем Садко ел все, что ему подкладывали в миску. По
обычаям ненцев отказываться от угощения значит обидеть хозяина.
Когда он насытился и закурил табаку, предложенного капитаном, Че-
хонин опросил:
- Санко, почему же ты не почитаешь письмо Григорьева? Ведь ты
умеешь читать? Почему же ты не посмотришь подарок, который тебе прис-
лал Григорьев? Он прислал тебе краски.
И тогда ненец словно спохватился. Нужно сказать, что ненцы по
своему добродушию спокойно принимают подарки, иногда даже как должное.
Но услышав слово "краски", Санко несказанно обрадовался и поспешно
развернул сверток, присланный Григорьевым. Сколько было у него почти
детской радости, когда он увидел коробку акварели, коробку карандашей
и тюбики с масляными красками!
Он взял конверт, вытащил письмо и долго читал, а потом довери-
тельно передал письмо Чехонину:
- Читай громко!
Чехонин стал читать, а Санко улыбался и повторял отдельные слова
из письма.
Вот что писал художник своему ненецкому другу:
"Дорогой Санко!
Это письмо тебе передаст человек, которого я очень уважаю. Он
очень большой ученый и путешественник. Прошу тебя, все, что он тебя
попросит, делай так же, как ты делал для меня. Я в этом году на остров
приехать не могу. Приеду на будущий год. Посылаю тебе краски и каран-
даши. Рисуй все, что нравится на острове. Покажи свои рисунки господи-
ну Чехонину. Передай мой сердечный привет отцу, матери, Нанук и всем
моим друзьям и знакомым, живущим на острове. Обнимаю тебя, мой дорогой
Санко! Твой Григорьев".
- Мой Григорьев! - сказал Санко, когда Чехонин окончил чтение
письма. - Мой Григорьев! А я - его, Григорьева! Очень хороший человек
- Григорьев! У нас с ним две головы и одно сердце!
- Как это прекрасно сказано! - воскликнул Чехонин. - У нас с ним
две головы и одно сердце!
И начальник экспедиции крепко пожал руку Санко.
- Санко, мы приехали познакомиться с островом Новым. Григорьев
говорил, что ты хорошо знаешь остров. Нам нужен проводник. Ты можешь
проводить нас по острову, показать заливы, реки, озера, тундру, весь
остров?
- Да, я могу показать остров, я знаю здесь весь остров. Я буду
вашим проводником. Это мне написал Григорьев.
- Ну вот и отлично!
- Ты начальник?
- Да, я - начальник.
- Знаешь, начальник, на остров приехали еще другие люди, не русс-
кие.
Известие было весьма неприятным. Иностранцы опередили "Ольгу". Но
не это огорчило Чехонина. На поиски иностранцев и переговоры с ними
потребуется время, а оно необходимо для исследовательских работ.
- Санко, ты видел их? - не выдавая своего волнения, спокойно
спросил Чехонин.
Санко нахмурился и некоторое время молчал. Потом заговорил горячо
и порывисто:
- Я видел их... Они были у нас в стойбище. И один сказал, что он
бог. Он дышит огнем и говорит, что может сделать из меня песца. Он
звал меня к себе на судно, но я не поехал. Тогда он стрелял в меня и
не попал... Тогда я подумал, что он не бог и ему не сделать из меня
песца.
Санко говорил так быстро, что ни Чехонин, ни его товарищи как
следует не могли понять, о чем он говорил.
- Подожди, Санко, - Чехонин положил руку ненцу на плечо. - Расс-
кажи все спокойно и подробно. Какой бог? Почему ты должен быть песцом?
Кто дышит огнем?
И Санко, успокоившись, рассказал о своих встречах и о ссоре с
иностранцами.
Глава тринадцатая
ИСКОННО РУССКАЯ ЗЕМЛЯ
Все с возмущением слушали рассказ Санко. Кто они такие, эти
иностранцы, и что им нужно на русском острове?
Санко не знал названия судна, на котором прибыли иностранцы. Он
не знал также, под каким флагом это судно плавает. Его слова, слышан-
ные от Барнета: "Ингланд - Англия, Норвегия, Германия", привели Чехо-
нина в недоумение. "Что за смесь?" - не без тревоги думал он.
Сообщение Санко и весь его рассказ меняли планы Чехонина. Теперь
уже нельзя было продвигаться на северо-восток, как об этом еще часа
два назад думал и советовался с капитаном Феликсовым начальник экспе-
диции. Прежде всего нужно разыскать непрошеных гостей и потребовать
покинуть остров, принадлежащий России. Чехонину было совершенно ясно,
что иностранцы прибыли сюда совсем не с добрыми намерениями. Это подт-
верждало и то, как они обращались с островным населением. Настоящие
ученые и исследователи так не поступают.
На "Ольге" не было радиотелеграфа, и Чехонин не мог связаться с
Петербургом. А ведь иностранцы могут не подчиниться ему и возможно по-
пытаются оказать сопротивление. Но как бы то ни было, нужно немедленно
действовать. Если потребуется применить силу, Чехонин готов и на это.
Остров Новый - не нейтральная, не ничейная, а самая настоящая русская
земля. И он, русский, не позволит чужеземцам на ней хозяйничать. Нако-
нец, секретное предписание закрепиться на острове дает ему официальные
права сейчас здесь распоряжаться от имени России и ее правительства.
"Правительство! А..!" - Чехонин усмехнулся.
Правительство, которое отказало ему в помощи на экспедицию! И
правительство, которое предписывает начальнику этой же экспедиции зак-
репиться на острове Новом! А что стоит, хотя бы как в учебный поход,
послать сюда, в Заполярье, военный корабль?!
Возможно, что кто-то в России уже подсчитывает предстоящую мзду
за услуги и за обещание отдать Новый чужеземцам. А кто-то в Петербурге
добрый, честный, но слепой, беспокоится об этом острове. Но если све-
дения о посягательстве на Новый верны (а они теперь подтвердились),
так нужно было бить тревогу, действовать, а не надеяться на маленькое
экспедиционное судно, кстати сказать, отправленное на частные пожерт-
вования.
"Ну что ж, если не действуют в Петербурге, будем действовать мы!"
- решил Чехонин. Нет, он не только ученый, он русский ученый, и его
долг защищать русскую землю!
Чтобы свободно и быстро передвигаться по острову, Чехонину нужны
оленьи упряжки. Как сказал Санко Хатанзей, у него всего одна упряжка -
три оленя и нарта. Но он может привести из стойбища хоть десять упря-
жек.
- Нет, Санко, - с чувством благодарности сказал Чехонин. - Десять
не надо. Надо четыре упряжки.
- Хорошо, начальник, будут четыре упряжки. Я приведу четыре уп-
ряжки. Когда привести? Куда привести?..
Чехонин заметил, что в отличие от многих ненцев, которых он
встречал в прошлых экспедициях, Санко не говорил о себе в третьем ли-
це. Он всегда пользовался в разговоре личным местоимением. Несомненно,
к этому приучил Санко его русский друг.
Посоветовавшись с капитаном Феликсовым, начальник экспедиции ре-
шил послать Алексея Холмогорова с Хатанзеем в стойбище за оленями. Ка-
питан Феликсов поведет "Ольгу" в обратную сторону, на запад, туда, где
остановилось неизвестное иностранное судно. Сам Чехонин и Иванов отп-
равятся пешком по побережью, по пути продолжая исследовать прибрежную
полосу острова.
К ночи ветер совсем стих. Уныло-серая пелена облаков ровно и
беспросветно покрывала небо. Солнце на северо-востоке чуть угадывалось
по бледному розовато-расплывчатому пятну. От комаров не было спасения.
Их становилось их все больше и больше. Участники экспедиции уже давно
надели защитные сетки - накомарники.
Алексей и раньше чувствовал на своем теле укусы и комаров, и мош-
кары, и оводов, но столько гнуса видеть ему еще никогда не приходи-
лось. Он проклинал эти непроницаемые тучи комаров, отмахивался от них
полотенцем и то вскакивал, то садился. Не лучше чувствовали себя и
другие. Только Санко относился к комарам с редчайшим спокойствием. И
хотя он был без сетки, лишь изредка отмахивался от них.
- Ты здесь хозяин, свой, потому они тебя и щадят, - смеялся Чехо-
нин.
- Лучше бы стая волков, чем эти твари, - ругался Алексей и подб-
расывал в костер щепки, чтобы дымом разгонять ненавистных комаров.
- Волки не волки, а с комарами покрупнее этих нам скоро придется
встретиться, - заметил Чехонин.
Намек начальника был всем понятен.
- Вот я лучше к ним и поеду, - заявил капитан Феликсов. - Может
быть, все переночуем на шхуне?
- Нет, Петрович, - возразил Чехонин. - Вы поезжайте на судно, ут-
ром пораньше снимитесь, а мы заночуем здесь. Если не возражаешь, пусть
один из матросов останется с нами.
- Конечно, - согласился капитан. - Пусть останется Рябухкин. Он
меткий стрелок. Понятно, Рябухин?
Пожилой матрос Рябухин, большой любитель охоты, с радостью согла-
сился остаться на острове.
Капитан Феликсов уехал на шхуну, чтобы утром вести ее на запад.
Он договорился с Чехониным, что отдаст якоря поблизости от иностранно-
го судна, но до прибытия начальника экспедиции никаких действий предп-
ринимать не будет.
Проводив капитана, Чехонин, Иванов и Рябухин расположились в па-
латке на ночлег, а Санко в сопровождении Алексея отправился к своей
упряж...
