Валерий Чубар. Следующее поколение
страница №2
...киеже плиты, как здесь. Весь берег превратился в огромную свалку.
— Значит, сегодня служба транспорта ничего предложить не может, --
вновь заговорил Ант. — Ладно. Пока бульдозер не действует — объявляю
экстренное положение. Вик, немедленно доставь сюда лошадей с Фермы и повозки
из мастерских. Повозки у тебя, надеюсь, действуют? Сколько их успели
изготовить за лето?
— Две, — буркнул Вик.
— Надо гораздо больше, — невозмутимо добил его Ант. Гораздо больше,
ты был прав сегодня на Совете. Мы слишком привыкли полагаться на машины.
Когда направишь сюда повозки, собирай транспортную смену и отправляйся
восстанавливать бульдозер.
— Но это невозможно! — взорвался Вик.
— Прошлые, как тебе известно, считали, что на этой земле невозможно
жить. Однако мы живем.
— Существуем, — поправил его Вик.
— Пусть так. Существуем. Ты, я, все остальные. А теперь поспеши на
Ферму. Видишь... — Ант указал на Реку.
Потоки вонючей массы на Реке поредели, в них появились большие разрывы.
Разрывы становились все больше. Река постепенно принимала прежний вид. Но не
берег Централи, весь ставший вонючим и грязным.
— Вот это нам и предстоит убрать, — сказал Ант, не то Вику, не то
самому себе.
— Здесь работы дня на два, — вырвалось у Вика, — Или на три... даже
при экстренном положении!
— Если восстановишь бульдозер — управимся быстрее, — безжалостно
поставил точку в разговоре Ант. Он повернулся и зашагал к посту-4, туда же,
куда побежала Лен. Вик проводил его взглядом — прямая спина Анта, его
размеренный шаг невольно привлекали внимание — потом глубоко вздохнул и
нырнул в заросли кустов.
Едва не оступившись несколько раз в вонючую трясину, в которую
превратился этот участок берега, Вик выбрался, наконец, на железные пути.
Здесь все выглядело как обычно, и Вик приободрился. Он вновь начал дышать
носом, выдыхая при этом ртом. Он пытался контролировать дыхание, потому, что
путь предстоял неблизкий — по диагонали через всю Централь, четыре хода, не
меньше. Разве что пуститься бегом, тогда можно успеть и за два.
Вик так и поступил. По железным путям бежать было удобно. Однако,
свернув на тропинку между двух разрушенных складов, Вик ошибся в размерах
заросшей бурьяном ямы. Кроме бурьяна в яме оказались кирпичи, так что
выбирался оттуда Вик шипя от боли. Но, даже не посмотрев, что с его
коленями, локтями и затылком, по которому увесисто стукнул автомат, Вик
продолжил свой путь. Правда, теперь быстрым шагом.
"Заживет, как на собаке!" — эта присказка прошлых сопровождала Вика и
его ровесников с детства. Служба детей прежде работала жестко и методично,
готовя молодое поколение Централи к выживанию в любых условиях. Так же
жестко прошлые обходились друг с другом. Насколько Вик помнил, они никогда
не позволяли себе расслабиться, размякнуть. Существование Централи тогда
постоянно висело на волоске. Ант многое перенял в своей манере поведения от
прошлых — возможно потому, что он дольше всех общался с ними. Ант был
первым ребенком, который родился в Централи и выжил. Это случилось четыре
лета спустя после Исхода.
Прошлые не были жестоки — они только хотели, чтобы Централь
существовала, чтобы их дети выжили здесь.
И их дети выжили....
Вик снова попробовал восстановить дыхание, перейти на бег — это
удалось ему. Он мчался по узким тропинкам, вьющимся среди зарослей пыльной
травы и развалин, перепрыгивал через бетонные балки, огибал ямы, груды
ржавого металла, кучи кирпичных обломков... и внезапно увидел перед собой
Большой Сфальт. Вик остановился и перевел дух.
Большой Сфальт. Необычная дорога, которая пронизывала всю территорию
Централи с юга на север (или с севера на юг?) и уходила в неведомую даль НЕ
КОНЧАЯСЬ ТАМ! Вику трудно было даже вообразить такое, но именно так
утверждали прошлые. Большой Сфальт проходил через Город, но не кончался и в
Городе. Вику не раз приходилось видеть городской Конвой, проползающий по
Большому Сфальту, он знал насколько велика эта дорога... но голова начинала
кружиться, когда он пытался постичь то, что эта дорога БЕСКОНЕЧНА. Однако с
каждым летом Вик все чаще и чаще возвращался в мыслях к этой необычной
дороге. Мысли были смутные и волнующие.
Теперь Вик бежал по сфальтам, где ему начали встречаться люди — из
ремонтной и кузнечной смен, из жилых блоков. Они спрашивали о Реке, но Вик
только мотал головой на бегу — он боялся сбиться с дыхания. Он миновал
главный жилой блок, поселок службы металла, зону хранилищ топлива. Подбегая
к каналу, Вик свернул было направо, но тут же передумал и вернулся на
Большой Сфальт. Двигаясь вдоль канала можно было чуть быстрее добраться до
Фермы, однако из леса, который начинался сразу за каналом, нередко открывали
стрельбу серые. Поэтому Вик решил не рисковать. Он добрался до жилого блока
ходовиков и свернул с Большого Сфальта в стеклянный лабиринт теплиц.
С теплицами у службы пищи дело обстояло примерно так же, как у службы
транспорта с грузовиками, у службы Станции — с турбогенераторами, а у
службы связи — с телефонами. Бор был вынужден из лета в лето снимать стекло
с одних теплиц и переставлять его на другие, заменять разбившиеся стекла,
отчего количество действующих теплиц неуклонно уменьшалось. Но, во-первых,
теплиц было много, очень много, а во-вторых существовал резерв более
эффективного использования каждой действующей теплицы, и Бор постоянно
что-то мудрил с урожайностью. Вик завидовал ему: он-то не мог поставить на
каждый действующий грузовик два или три кузова! Вначале он подумывал о
прицепах, но потом был вынужден отказаться от этой затеи: изношенные
двигатели не прощали ни малейшей дополнительной нагрузки.
Фермерская смена старалась поддерживать порядок в этой части Централи,
бежать по сравнительно ровным и гладким тропинкам было удобно. Вик даже не
почувствовал бы усталости, если б не автомат за плечами. Он бежал между
двумя рядами теплиц, все больше и больше сожалея о том, что не оставил
автомат в своей комнате.
Но вот стеклянный лабиринт расступился — и Вик увидел Ферму. Вернее --
пока что ограду Фермы.
В отличие от Станции, теплиц, жилых блоков и многих других построек
Централи, созданных еще до Исхода, и только переустроенных прошлыми, Ферма
была целиком делом рук прошлых. Ее создавали уже после Исхода, в течение
многих лет — надежду и спасение прошлых, их детей и детей их детей, триумф
службы зданий, бастион службы пищи... Ферма действительно напоминала
бастион, или даже небольшую крепость. Ограда ее была сооружена из бетонных
плит, металлических балок, кирпичей и даже бревен, которые добывались в
рискованных экспедициях в лесу за каналом. Бревен было сколько угодно на
юге, в зоне Лесного Завода, но соваться туда было не менее рискованно, а
лес, по крайней мере, был рядом с фермой.
Вик, как и все другие обитатели Централи, постоянно бывал на Ферме,
получая свои порции пищи, поэтому хорошо знал расположение построек, которые
скрывались за оградой. Построек было много — жилые блоки, стойла для коров
и денники для лошадей, загоны для овец и коз, птичник, малый ремонтный блок,
гончарная мастерская и мастерская одежды, склады для сена и пищи, погреба,
коптильня... Ферма, как и Станция, с детства напоминала Вику особый мир,
маленькое государство в их государстве. Многое на Ферме казалось
экзотическим Вику и его друзьям — росшим среди таких растений, как бурьян,
лебеда, крапива, и среди таких животных, как крысы. Фермерская смена
безусловно была любимой сменой большинства обитателей Централи, и даже
многодетные матери пропускали ее крайне редко.
Вика удивило скопление людей у центральных ворот Фермы. Удивление его
превратилось в тревогу, когда он заметил, что среди людей больше ходовиков,
чем тех, кто жил на Ферме. Увидев среди ходовиков Коста, Вик направился
прямо к нему.
— Доброго дня! — крикнул он еще издали. — Кост, ты что же — решил
переселить всю свою службу на Ферму, поближе к пище?
— Как бы и в самом деле не пришлось, — хмуро отозвался Кост.
— А что случилось? Серые?
— Точно. Пока не атакуют, но скапливаются в лесу, ход назад сообщили,
— Кост кивнул в сторону наблюдательной вышки, расположенной в центре Фермы.
— Похоже — точат зубы на пост-10.
— Сами напрашиваются! — встрял Ген, молодой ходовик, приплясывающий
от возбуждения на месте. Сын Анта два лета назад в День Школы избрал для
себя службу оружия, и Вику показалось тогда, что Ант недоволен выбором Гена.
Однако сам Ген, судя по всему, был доволен сверх меры. — Сегодня мы им
зададим — верно, Кост?
Ничего не ответив ходовику, Кост все так же хмуро спросил Вика:
— На Реке действительно так худо, или Ант паникует?
— Когда это Ант паниковал! — опять встрял Ген.
— Да, действительно худо, — кивнул Вик. — Ант связался только с
тобой, или с кем-то еще?
— Да со всеми уже связался, — проворчал Кост. — Вон, гляди, как
фермерская смена бегает...
— Некстати все это...
— А когда оно кстати?
Гомонящая толпа жителей Фермы во главе с Бором высыпала из ворот.
Низенький толстячок Бор катился впереди — словно колесо с откоса, очень
похоже подпрыгивая на ухабах.
— Э-э... хоть объявляй два экстренных положения сразу! — сказал он,
подкатившись к Косту и Вику.
— Можно даже три, — усмехнулся Вик. — Мне сегодня восстанавливать
бульдозер.
— Сочувствую, — заявил Кост и сплюнул на землю. — Эй, проверьте
оружие! — крикнул он своим хриплым, зычным голосом так громко, что у Вика
зазвенело в ушах.
— Бор, — сказал он, — к тебе два дела.
— Э-э... Слушаю.
— Где повозки, большие повозки для конвоев? У вас, или в мастерских?
— Э-э... В мастерских. Но у нас есть свои, э-э... поменьше.
— Прекрасно. Благодарение Небу! Бери свои повозки, лошадей покрепче и
отправляйся со всей своей сменой в мастерские. Там возьмешь большие повозки,
лопаты, ну и все, что нужно для этого (Вик чуть не сказал "э... э...")
удобрения. Там весь берег загажен.
— Сделаем, э-э... сделаем! — Бор тут же повернулся к кому-то и начал
шумно распоряжаться.
— Собрал бы я это удобрение, — зло сказал один из ходовиков, — отвез
обратно в Город, да и рассовал им всем в их дурацкие задницы. Каждому по
порции. Авось поумнели бы!
— Дураками-то они как — раз нас считают, — возразил ходовику Ген.
"Мы для них — отбросы", — вспомнил Вик слова, сказанные ему сегодня
отцом Гена. — "Отбросы к отбросам. Но почему? Почему?! Чем мы хуже их?..."
— Э-э... что еще, Вик? — нетерпеливо дернул его за рукав Бор. Вик
очнулся.
— Что еще... Здесь у тебя двое из моей службы. Они мне нужны. Вон Юр,
я вижу. А где Ник?
— Сейчас, э-э... сейчас!
Юр подошел к Вику, поприветствовал его и спросил, в чем дело. Узнав, в
чем дело, он закашлялся от неожиданности. Вик услужливо похлопал его по
спине.
— Бульдозер!! — выдавил, наконец, Юр. — А к Станции колеса никто
приделать не требует?
— Пока нет.
— Бульдозер! — все еще не мог опомниться Юр. — А чем гидросистему
будем заправлять? Я гидромасла даже во сне уже лет пять не видел!
— Моторным маслом заправим, — сказал Вик.
— А силовые цилиндры где взять? А опорные катки? От тепловоза
отвинтишь?
— Может быть и от тепловоза, — сказал Вик. — Неплохая мысль. Это мы
еще не пробовали. Что у нас там эти тепловозы зря ржавеют.
— По-моему это невозможно, Вик!
— Здесь жить невозможно, — ответил Вик с досадой, — однако мы живем.
Так, или не так?
5. ЗАВИСЕТЬ
Ни двух, ни трех дней для очистки берега не хватило. Приплывшая по Реке
масса оказалась не только страшно вонючей, но и страшно вязкой. Она мертвой
хваткой вцеплялась во все, что пыталось ее коснуться: в ноги, в лопаты и в
нож бульдозера, который Вик все-таки вывел на берег после двух дней и ночей
непрерывной возни в гаражах. После этого Вик заснул мертвым сном, поручив
управлять бульдозером Нику. Тот разбудил его через несколько часов: отказала
гидросистема. Вик проклял Небо, собрал несколько человек из ремонтной смены,
и общими силами они заклинили нож в максимально низком положении. После
этого Вику удалось поспать еще несколько часов, а затем его разбудили с
известием, что бульдозер окончательно вышел из строя: заклинило управление.
Вик проклял Небо, Город, Реку, бульдозер, самого себя и отправился на берег,
где вновь принялся оживлять проклятую машину.
Тем временем все трудоспособное население Централи очищало берег. Все
прочие смены были отменены, кроме ходовой. Как и предполагал Кост, серые
атаковали пост-10. Однако неожиданного нападения у них не получилось,
поэтому ходовики без труда отбили атаку, после чего присоединились к
работающим на берегу людям. Все люди теперь были на берегу, кроме ходовиков
на постах, дежурных на Станции и Ферме, а также многодетных матерей, которым
сейчас приходилось присматривать не только за своими детьми, но и за всеми
остальными. Станция была остановлена — водозабор очистили только на третий
день.
Бульдозер все таки свое дело сделал очистил бетонные спуски к воде за
Станцией и Бетонным Заводом, столкнув массу обратно в Реку. У южных причалов
собрали несколько плотов, и самые ловкие ходовики шестами принялись
"уговаривать" массу двинуться вниз по Реке.
— Мы поступаем так же, как и Город, — заметила Лен
— У нас нет другого выхода, — отрезал Ант. — Люди уже падают в
обморок от одного запаха этой дряни.
— А гидролизаппарат?
— Наш гидролизаппарат, благодарение прошлым, конечно жрет почти все
органическое. Но Пет утверждает, что это он жрать не будет, и я думаю, что
Пет прав.
Вик ковырялся в двигателе бульдозера, вполуха слушая их
препирательства. Глаза у него закрывались сами собой. Масса уже уплыла
прочь, дышать стало легче, и Вика неудержимо клонило в сон. Но чувство
самолюбия не позволяло ему бросить сломанный бульдозер на берегу. К тому
времени, когда последние корзины массы были собраны в зарослях кустов и
отогнаны плотами от берега, двигатель бульдозера заработал. Вик отправил
свою службу спать, сел за рычаги, довел бульдозер до гаражей и заснул прямо
в кабине.
Вместо снов к нему пришли какие то неясные, бредовые, тошнотворные
видения, из которых чаще всего повторялось видение бешено вращающейся
Развилки. Она превращалась в руль грузовика, а потом в заплывший кровью глаз
рыбы, и этот глаз вращался, вращался, и все вокруг начинало дрожать, ходить
ходуном, разваливаться. Потом весь этот хаос пронзал автоматный ствол, он
становился все длиннее и тоньше, превращался в бесконечную линию, в Большой
Сфальт, который тоже вращался, вращался, вращался, а потом все начиналось
сначала. Развилка, руль, глаз, автомат, дорога... Развилка, руль, глаз,
автомат, дорога...
Вик очнулся совершенно разбитым. "Поспать бы", — вяло подумал он, --
"после такого "сна"! Голова гудела от боли. В висках тупо стучало Некоторое
время Вик сидел неподвижно, откинувшись на железную спинку сиденья, потом
повернул голову, чтобы взглянуть в двери гаража — высоко ли солнце... и
вздрогнул от неожиданности. Он увидел лицо Лен. Совсем рядом. Лен
внимательно смотрела на него в окошко кабины, положив голову на сгиб руки.
Губы ее улыбались. Она смотрела прямо ему в глаза. Он чувствовал ее дыхание.
Их лица почти соприкасались.
Губы Лен шевельнулись:
— Ты стонал во сне, — сказала она.
— Ты давно здесь? — спросил он.
— Давно. Не хотела тебя будить.
— Что-нибудь случилось?
— Ничего не случилось.
— Правда?
— Правда. Все в полном порядке. Все хорошо.
Они разговаривали, не отводя глаз друг от друга. Ее лицо было
по-прежнему совсем близко. Он почувствовал, что все тело затекло от долгого
сидения в кабине, но боялся даже шевельнуться. Некоторое время они молча
смотрели друг на друга. Потом Лен подняла голову и сделала шаг назад.
— Выбирайся, — сказала она, — только осторожнее, чтобы это железное
чудище не рассыпалось.
— Я сейчас сам рассыплюсь, — возразил Вик, вылезая из кабины. — Меня
бы кто пожалел!
— Тебя Ант пожалел. Напомнил мне, чтобы я сходила на Ферму и принесла
тебе поесть. Ты голоден?
Вик и сам не знал — голоден он или нет. После прошедших пяти дней и
ночей все чувства притупились, в том числе и чувство голода. Но забота Анта
была приятна ему. И еще ему было приятно присутствие Лен.
— Спасибо, — сказал Вик искренне. — Я лучше заберу все в комнату.
Только сума куда-то подевалась...
— Возьми мою корзину, — предложила Лен. Вик поднял с земли плетеную
корзину с пищей и накинул оба ремня на плечи. — Днем отдашь, — сказала
Лен. — Всеравно увидимся. Ант напоминает тебе, что сегодня в полдень
назначена Школа.
— Школа? — переспросил Вик. — Для кого?
— Для Веты. Это дочь Гея и Люб. Гея ты хорошо знаешь, он ведь тебе
вроде как...
— Брат, — кивнул Вик. — Он родной сын Ра. Но мы не дружили. У него
очень замкнутый характер, у Гея — и раньше был, и сейчас остался...
Впрочем, мы редко встречаемся. Он, как и Ра, в службе зданий... --
воспоминания нахлынули на Вика. — Так у него взрослая дочь? Как быстро идет
время! Значит, назначили Школу? Когда?
— Да еще на Совете. Просто все полетело кувырком из-за экстренного
положения. Ничего не помнишь?
— Ничего, — сознался Вик. — Школа... Ну, ладно. — Он глянул на
солнце — до полудня оставалось примерно четыре хода. — Водозабор
действует?
— Действует, только напрямую. Паровой котел все еще не могут починить.
— Без подогретой обойдусь, — сказал Вик, — вымыться все равно надо.
Вся грязь Централи на мне и на этой штуке, — он хлопнул ладонью по
нагретому солнцем капоту, и внутри бульдозера что-то с металлическим стоном
отскочило.
— Тогда жду, — коротко сказала Лен. Она посмотрела ему в глаза, и
Вику почудилось, что их лица опять совсем близко друг от друга. — Не
опаздывай!
— Ни в коем случае...
Лен резко повернулась и пошла в сторону главного жилого блока. Вик
смотрел ей вслед до тех пор, пока фигурка в белом полотняном платье не
скрылась в зарослях травы.
"Мне 32, а ей 24", — подумал Вик. — "У меня уже была семья, у нее --
нет. Конечно, мы очень разные, но... но..." — он никак не мог довести свою
мысль до конца.
А потом довел:
"...но она мне очень нравится!"
Потом Вик заставил себя думать только о Школе.
Школу прежде проводил непременно кто-то из прошлых. Ведь речь шла об их
детях. Но три лета назад, когда возраста Школы начали достигать дети их
детей, Ант вежливо, но твердо отстранил от Школы Алеквикторвича. Тогда в
живых оставалось еще около десятка прошлых, но никто из них не стал
оспаривать решение Анта.
— В конце-концов, — сказал один из прошлых, — это уже ВАШИ дети.
Вику нравилось слушать, как Ант проводит Школу. Он в общих чертах
придерживался Ритуала, однако почти те же самые слова, что и в напыщеных,
путаных речах Алеквикторвича, в его рассказе звучали намного проще и
естественнее.
— Слушай, — говорил Ант Вете, сидящей в кругу членов Совета, на
равных с ними. — Слушай внимательно и обязательно переспрашивай, если
что-то покажется непонятным. Сегодня очень важный день в твоей жизни. С
сегодняшнего дня ты не ребенок, а взрослый человек. И я говорю с тобой, как
со взрослым человеком, как говорил бы с любым из своих друзей.
Место, где мы живем, называется Централь, и тебе предстоит жить здесь.
Ты, конечно, уже многое знаешь о нашем государстве, знаешь и главное... --
Ант сделал небольшую паузу, — Централь имеет границы. Это совсем небольшая
территория, за границами которой нас ожидает смерть. Если ты станешь лицом к
закату солнца — лицом к Реке, то слева от тебя — на юге — будет Город, а
справа и сзади — территория серых. Город отделен от нас сплошной линией
укреплений. Серые укреплений не строят, но их ненависть к нам тебе, я думаю,
хорошо известна. Жестокость и смерть, — повторил Ант, — окружают наше
государство, жестокость и смерть поджидают каждого из нас на границах
Централи.
— Я могу задавать любые вопросы? — нерешительно спросила Вета.
— Да, конечно.
— Блоки на том берегу Реки... что находится там? Мы часто спорим об
этом, — добавила девушка, словно извиняясь. Вик заметил, как Лен
шевельнулась на своем месте и бросила быстрый, внимательный взгляд на Анта.
Лицо Анта оставалось спокойным.
— На том берегу Реки — Город, — ответил он. — Ты видишь жилые блоки
города, те, что еще не обвалились, а за ними — трубы Комбината. Прошлые
утверждают, что Комбинат в чем-то напоминает нашу Станцию. Но сейчас он не
действует. Жилые блоки вокруг него покинуты, и вся территория на том берегу
Реки — огромная Нейтральная Зона. Десяток лет тому назад, прежде чем
обвалился трубопровод, переброшенный над Рекой, наши ходовики переправлялись
на тот берег. Они видели массу похожую на ту, что приплывает к нам из
Города. Этой массы много. Она окружает Комбинат... и мы уверены, что именно
из-за этого вся территория покинута людьми. Жить там невозможно, как
невозможно напиться из Реки. Ты поняла?
— Да, — кивнула Вета. Вик уловил на ее лице разочарование.
— Хорошо. Ты можешь спросить еще о фермерах. Мы три или четыре раза в
лето посылаем к ним конвои. Фермеры помогают нам. Но это помощь небольшой
порцией пищи, не более того. Мы меняем инструменты и оружие кузнечных
мастерских на пищу, одежду, лекарственные травы. Никакой более серьезной
поддержки фермеры оказать нам не могут. Они живут разобщенно, чересчур
далеко от нашей территории и не хотят вмешиваться во все происходящее за
оградой их поселков. Поэтому мы можем рассчитывать только на самих себя. Во
всем рассчитывать только на самих себя, — Ант внимательно смотрел в глаза
Веты. — Пойми! Жизнь каждого зависит от всех, и жизнь всех зависит от
каждого. Тебе не выжить здесь, если прекратит действовать хотя бы одна из
служб. Прошлые хорошо продумали наше государственное устройство. Служба
Станции согревает твою комнату в холодные дни и освещает ее. Служба пищи
кормит тебя. Служба оружия защищает. Служба металла изготовит любую
необходимую тебе вещь. Служба детей помогала тебе в детстве, а потом
позаботится о твоих детях. Служба зданий поддерживает в порядке твою
комнату. Служба здоровья оберегает тебя от болезней. Служба связи сообщает
обо всем новом. Служба транспорта... — Ант запнулся на один лишь миг, но
Вик уловил эту странную заминку в его ровной, продуманной речи. — Служба
транспорта привозит тебе пищу от фермеров. Все помогают тебе выжить. Но
точно так же ты должна помочь выжить всем нам. Мы ничего не требуем. Не ты
пришла к нам, а мы пришли к тебе сегодня, чтобы спросить — чем ты можешь
помочь Централи? Пришли к тебе, чтобы напомнить эту простую вещь: твоя
жизнь, жизнь каждого из нас и жизнь Централи — одно. Одно общее. — Ант
помолчал. — Ты поняла?
— Да. Но... — Вета колебалась. — Я слышала.... были люди, которые...
которых выгоняли из Централи. С ее территории. Это правда?
— Правда, — односложно ответил Ант.
— Куда их выгоняли? Что стало с ними? — неожиданно горячо спросила
Вета. Вик не понимал ее волнения, но его, похоже, понимала Лен. Она
прямо-таки сверлила взглядом остающееся непроницаемым лицо Анта.
— Такие люди были давно, — проговорил Ант. — Они не понимали, или не
хотели понять закон Централи: выжить всем вместе, или умереть. Они приносили
вред службам и сеяли вражду. Мы должны были изгонять их. Это единственное
наказание, которое существует у нас. Последний раз мы применяли его шесть
лет назад. Ходовик поссорился со своим товарищем и поднял на него оружие. Мы
изгнали виновного. Он пошел на север, по Большому Сфальту. Он отошел далеко,
но мы увидели, как он упал — его застрелили серые. Думаю, то же самое
случилось с остальными. Я ответил на твой вопрос?
Вета молча кивнула.
— Хочешь спросить что-нибудь еще?
Вета молчала. Внезапно Вик вспомнил, как смолкли игравшие дети,
повстречав его там, на берегу Реки. Он еще почувствовал себя одураченным
тогда. Одураченным их молчанием. И вот сейчас — опять. В свое время Вик и
его сверстники просто засыпали вопросами Совет. Десятки вопросов! А Вета
задала всего два...
— Ты знаешь, — вновь заговорил Ант, — что в день Школы тебе
предстоит избрать службу. Об этом тебе говорили заранее, и у тебя было время
подумать. Ответственный службы, которую ты изберешь, обучит тебя всему, что
знает и умеет сам. Остальным службам ты будешь помогать по необходимости во
время смен. Мы ждем твоего решения.
Вик расслабился: девушки всегда избирали службу пищи, детей, или
здоровья. Впрочем, Гей — отец Веты — в службе зданий... в этой службе тоже
работало несколько женщин. Так что Вета, пожалуй, изберет...
— ...службу транспорта.
— Что? — от неожиданности Вик нарушил Ритуал, переспросив Вету.
Покраснев, та повторила негромко, но решительно:
— Я хочу обучаться службе транспорта.
Если Ант и был удивлен, то ничем, как обычно, не выдал своего
удивления.
— Хорошо, — сказал он, вставая и указывая на Вика. — Вот
ответственный службы которую ты избрала. Завтра в полдень начнешь обучение у
него. Благодарение Небу — мы поняли тебя, и ты поняла нас!
Едва прозвучали последние слова Ритуала, Вик направился к Лен. Лен
закусила губу.
— Ты обратил внимание? — отрывисто спросила она.
— На что? На вопросы Веты?
— Конечно.
— Она задала их так мало... всего два.
— Вот именно, — хмуро кивнула Лен. — И оба так или иначе связаны с
границами Централи.
6. СПОРИТЬ
Окно было распахнуто, в комнату тянуло вечерней прохладой. Над руинами
и постройками Централи, над зарослями травы низко висело круглое багровое
солнце. "Ходов пять до полуночи", — подумал Вик. Он сидел на подоконнике в
комнате Анта и глядел в окно. Ему нравилось бывать у Анта, и не только из-за
открывающегося окна и сравнительно уютной комнаты. Комната Анта
располагалась на третьем этаже самого крупного жилого блока в Централи --
главного жилого блока, расположенного между Станцией и Большим Сфальтом.
Отсюда хорошо была видна Зона Ремонтного Завода... и отсюда были видны
темневшие на горизонте постройки и блоки Города.
— Странная труба, — проговорил Вик, пристально всматриваясь в далекий
черно-багровый рисунок. — Или что это — линия энергии?
— Где? — спросил Ант, стоявший рядом с ним.
— Вон там. Высокая и узкая.
— Прошлые говорили, что это антенна радиостанции.
— Таких размеров?!
— Таких размеров. Она, разумеется, отличается от нашей радиостанции.
Если верить прошлым, там есть устройство теловидения, оно передает на
расстоянии не только звук, но и изображение. Очевидно, этому устройству
нужна мощная антенна.
— Невероятно, — пробормотал Вик. От до боли в глазах всматривался в
загадочные силуэты Города. — Хотел бы я побывать там!
— Попробуй, — подала голос Лен, сидевшая на застеленном шкурами
топчане рядом с Евой — женой Анта. — Попробуй, и на Совете сообщат еще об
одном исчезновении.
— Они уходят в Город? — спросила Ева. — Зачем?
— Лег считает, что это просто своеобразная болезнь, — ответил Ант.
— Еще бы! — усмехнулась Лен. — "Нервные припадки"! Ну, хорошо,
болезнь. Но это СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНАЯ БОЛЕЗНЬ, разве не так?
В комнате воцарилась тишина.
— Так, — сказал, наконец, Ант.
— Значит ее надо лечить. И не лечебными травами — травы тут не
помогут. Надо изменить что-то в нашем существовании...
— Что-то... Что именно? — спросил Ант, как тогда, на Совете. Но в
этот раз он не застал Лен врасплох.
— Что именно — это тебе решать! — сказала она. — Я хочу только
рассказать — знаешь о чем?
— О чем?
— О детских играх. Они играют чаще всего в одну я ту же игру --
переход границы Централи. А когда они подрастают... Ты все, наверняка, понял
во время сегодняшней Школы. Мысли Веты очень далеки от тех прекрасных слов
Ритуала, которые ты так старался вбить ей в голову. Она избрала службу
транспорта. Только эта служба дает шанс бывать за пределами Централи...
Служба детей официально сообщает тебе, Ант: мысли наших детей обращены к
границам, и только к ним!
— Какой смысл думать о границах? — пожал плечами Ант. — За ними для
нас нет ничего, кроме смерти.
— Только не надо говорить со мной ритуальными словами! — огрызнулась
Лен. — Я уже вышла из возраста Школы! Я говорю о фактах, конкретных фактах,
и ты, как ответственный за Совет, не можешь оставить их без внимания!
— Как ответственный за Совет, я должен потребовать от службы детей
лучше работать. Вот и все.
В комнате опять стало тихо. Потом Лен сказала негромко:
— Нет, не все. Дело в том, что я не хочу лучше работать. Я вообще не
хочу работать.
Вик впервые увидел, как Ант теряет над собой контроль. Его вечно
невозмутимое лицо исказилось, пальцы нервно забарабанили по стеклу. Это
длилось несколько мгновений. Потом Ант взял себя в руки.
— Ева, — сказал он жене, — приготовь взвар. У нас остались травы из
порции прошлого конвоя?
— Да, — кивнула Ева, соскользнула с топчана и вышла из комнаты. Вик
отлично понял, зачем Ант отправил жену на кухню этажа — он хотел, чтобы в
комнате остались только члены Совета.
— Объяснись, — сказал Ант, когда затихли шаги Евы.
— Постараюсь. Служба детей — единственная из служб, которая не может
ограничиваться заботами одного дня или одного лета. Мало подготовить ребенка
к сегодняшним заботам — надо подумать и о завтрашних. Когда ребенок станет
взрослым, он будет жить уже при ЗАВТРАШНИХ проблемах. Какими они будут? Этот
вопрос я постоянно задаю себе. Мне постоянно приходится заглядывать в
будущее Централи. И, знаешь, Ант... это очень трудно. Иногда мне кажется,
что у Централи вообще нет будущего. Может, отсюда равнодушие детей к нашим
сегодняшним делам и болезненный интерес к границам? Может, поэтому люди
уходят к Развилке?
Вик слушал Лен, затаив дыхание. Лицо Анта опять было непроницаемым, но
слушал он внимательно.
— Прошлые загнали нас в рамки одной-единственной цели: выжить! --
продолжала девушка. — Выжить любой ценой! Их служба детей работала только в
этом направлении. Ладно. Мы выжили. Мы достигли этой цели прошлых — ведь
это была цель, не так ли? И — что дальше? Какая цель перед нами сейчас,
какая цель перед нашими детьми? Перед моей службой, передо мной лично,
наконец?
Лен помолчала, потом добавила:
— Вот теперь действительно все.
— Я могу возразить тебе, — сказал Ант. — Все очень просто. Да, мы
добились цели прошлых — выжить сегодня. Но теперь перед нами наша
собственная цель — выжить еще и завтра...
— И послезавтра, — перебила его Лен. — И после-послезавтра... И
после-после-после... И это все?
— Разве этого мало — жить?
— Мало, — вздохнула Лен. — Я ведь говорила на Совете: нам не хватает
чего-то существенного.
— Да, — кивнул Ант. — И Совет не поддержал тебя, Централь, как
государственная система, устроена идеально. С этим ты не можешь спорить.
— Могу, — возразила Лен. — И спорю. А те, кто не могут спорить — те
просто уходят к Развилке. Если бы им дали цель, если бы их научили
сопротивляться отчаянью — они остались бы жить. Но их научили только тому,
как среди развалин добывать пищу и энергию. Вчера этого, вполне возможно,
было и достаточно. Сегодня уже недостаточно — мне, ему, — кивком головы
она указала на Вика, — тем, кто уходит... А что будет завтра?
— Да, ты действительно постоянно заглядываешь в будущее, — не то
осуждающе, не то одобрительно произнес Ант. — Я давно это почувствовал.
Хорошо. Давай попробуем заглянуть в будущее Централи вместе. Может быть, я
сумею убедить тебя, что сопротивляться отчаянью нам вполне по силам.
Собственно, я только и делаю, что сопротивляюсь отчаянью. Запас угля, мазута
и серной кислоты не вечен. Он уже подходит к концу. Это означает, что
Станция умрет. На запасах лигнина и метанола нам долго не продержаться.
Оборудование Станции изношено до предела. Кузнечные мастерские через два-три
лета начнут испытывать нехватку металлических деталей, а значит мы останемся
без оружия, без инструментов и без поддержки фермеров... — в комнате
становилось темнее, потому, что солнце скатывалось за горизонт, но Вику
казалось, что темнота сгущается от слов Анта. — Теплицы тоже не вечны, к
тому же без Станции Бор лишится подогретой воды. Изнашиваются постройки
прошлых, жилые блоки... — Ант замолчал, а потом добавил медленно и четко,
отделяя одно слово от другого:
— Наша цель — выжить завтра. Это будет не легче, чем вчера и сегодня,
уверяю, Лен!
— Я не разбираюсь в проблемах технических служб, — сказала Лен. — Но
твои слова только подтверждают то, что я пытаюсь внушить тебе: мы в тупике,
Ант! Мы в тупике, со всем нашим идеальным государственным устройством! Вик,
— неожиданно спросила она, — а что ты думаешь о завтрашнем дне Централи?
Вик замешкался с ответом. Лен сидела на топчане, поджав под себя ноги,
и ее колени, выглядывающие из-под сбившегося полотняного платья, напрочь
отвлекли внимание Вика от сути спора.
— Завтрашний день? — переспросил он, откашлявшись. — Завтрашний
день... Грузовики можно заменить на повозки, но не все в Централи можно
заменить. Нам придется тяжело, наверное. Если только... — Вик почувствовал,
что вступает на зыбкую, непривычную почву.
— Что — "если только"? — подбодрила его Лен.
— Если только мы не предпримем нечто совсем необычное. Ну, например,
например... многие проблемы решило бы расширение территории Централи.
— Это исключено! — быстро возразил Ант.
— Почему? Наши ходовики вполне способны отнять у серых часть их
территории. Разве не так? — теперь уже Вик обратился к Лен с вопросом.
Лен покачала головой и ничего не ответила.
— Это исключено, — повторил Ант, — и не только потому, что на этот
счет существует категорическое, раз и навсегда решение прошлых: Централь не
нападает, Централь только обороняется. Дело еще и в том, что серые гораздо
сильнее нас на своей территории, точно так же, как мы — на своей. Мы знаем
у себя в Централи каждый кирпич, каждую тропинку, каждую трещину на сфальте.
Точно так же и серые. Они не отдадут нам ни хода своей территории, как мы не
отдадим им ни хода нашей.
— Но серые нападают на нас! — возразил Вик.
— Безрезультатно. Вот уже много лет они не могут добиться ни малейшего
успеха. Какой смысл нашим ходовикам заниматься тем же?
Вик понимал, что Ант прав, однако он не собирался сдаваться. Решение
существовало, он чувствовал это. Оно просто было чересчур необычным. Может
быть...
— Я слышал, — начал Вик осторожно, — что когда-то, еще до Исхода,
Станция снабжала энергией весь Город. Это легенда — или?..
— Это не легенда, — ответил Ант. — Станция действительно снабжала
Город теплом и энергией.
— Значит, у нее должны быть большие запасы мощности.
— Разумеется.
— Мы используем эти запасы на треть, если не на четверть. Там кое-что
уцелело от семи котлов, семи мощных турбогенераторов.
— И что же?
— Возможно, если бы все это действовало, мы получили бы резерв,
который ищем? — Внезапно Вику пришла в голову совершенно сумасшедшая идея,
которую он немедленно высказал: — Городу наверняка нужна лишняя энергия.
Значит, если мы восстановим Станцию, мы сможем договориться о торговле
энергией. Как с фермерами. Как до Исхода! — у Вика захватило дух от
собственных слов.
Но Ант остался спокоен.
— Оригинальный вариант, — сказал он. — Как ты думаешь, почему Город
не атакует Централь?
Вопрос оказался слишком неожиданным. Вик только плечами пожал:
— Не знаю.
— Я тоже, — кивнул Ант, — и меня это очень беспокоит. Но, во всяком
случае, ясно одно: Город прекрасно обходится без Станции. Может быть, у них
есть еще одна, хотя прошлые, по-моему, не упоминали об этом. Может быть, они
используют "власовки". Не знаю. Однако" если Станция была бы жизненно
необходима им... ты понимаешь?
Вик сглотнул застрявший в горле комок. Он представил городской Конвой,
сворачивающий с Большого Сфальта и насквозь проходящий Централь, сеющий
смерть и разрушение.
— А во-вторых, — продолжал Ант, — Станция не бульдозер, и не
грузовик. Восстановить ее — это значит построить заново и научиться
обслуживать. Нашего угля и мазута хватит на несколько часов работы Станции
на полную мощность... — Ант глянул на Вика в упор. — Ты понял? Это не
просто невозможно — это немыслимо!
И опять Вику пришлось согласиться с тем, что Ант совершенно прав. Так
значит...
— Так значит, нам остается сидеть сложа руки, и ждать, когда Централь
начнет умирать, так что ли? — намеренно резко спросил Вик. Он надеялся
расшевелить Анта, но это не удалось. Вик глянул на Лен — в полумраке ее
лица не было видно, белело только пятно полотняного платья.
— Я не думала, что все настолько серьезно, — услышал он голос
девушки. И тут же Ант уточнил:
— ОЧЕНЬ серьезно. Серьезнее, чем вы думаете...
Вошла Ева — она принесла глиняные кружки с горячим взваром и миску с
медом.
— Включите энергию, — сказала она, — что ж вы в темноте сидите?
Остальная часть вечера прошла по-домашнему, в ничего не значащей
болтовне. Говорила в основном Ева, Ант поддерживал разговор. Вик и Лен
отмалчивались. То, что они услышали, угнетало. Оставалось хода три до
полуночи, за окном было темно и тихо, только откуда-то из-за поселка службы
металла доносился многоголосый собачий вой. Почти все люди уже спали --
чтобы завтра, как обычно, проснуться с первыми лучами солнца и начать
привычную борьбу за существование.
Бессмысленную борьбу?
Ант вышел проводить их.
— Завтрашние проблемы, — сказал он. — мы еще поговорим о них, в том
числе на Совете. А пока к завтрашним проблемам прибавьте еще две. День Снега
и конвои. Сейчас я скажу вам то, что известно пока лишь двоим: мне и Легу.
Надеюсь, вы не станете передавать это сообщение направо и налево. Итак: если
служба здоровья не восстановит запасы препарата, нынешний День Снега может
стать последним.
— Что?! — воскликнула Лен. Вик почувствовал себя так, словно его
ударили из-за угла чем-то тяжелым прямо по голове. — Так быстро... --
прошептала Лен.
— Да. Препарата требуется много, и хватит его только на один День
Снега. Потом... Короче говоря, если Лег не придумает что-нибудь, нам крышка,
— последние слова Ант произнес беззаботно, почти весело. — Эта проблема
меняет всю картину нашего "завтрашнего дня", не правда ли?
"И он молчал!" — ошеломленно думал Вик. — "Он говорил с нами,
соглашался, спорил... а сам знал ТАКОЕ!"
— Ты никак не можешь поговорить с нами, как со взрослыми людьми, — с
досадой сказала Лен. — Ты обращаешься с нами, как с несмышленышами в День
Школы! Почему ты не сказал о препарате сразу?
— ...И еще одна проблема. Вернее — наблюдение, — невозмутимо
продолжал Ант. — Конвои.
— Конвои? — Вику передалась досада Лен. — При чем тут конвои? Ант,
говори прямо, к чему ты клонишь?
— К тому, что участники конвоев, — Ант ткнул пальцем прямо в грудь
Вику, — люди из твоей службы и службы пищи — очень не любят рассказывать о
том, что видят у фермеров. Отвечают примерно одинаково: "Ничего особенного".
— Возможно так и есть.
— ...Однако ни один из тех, кто бывает в конвоях, не исчез на границе
с Городом. — Ант повернулся к Лен. — Ни один! Я проверял лично. Это
наблюдение специально для тебя. Насчет чего-то, что "нужно изменить в нашем
существовании"...
Вик уже отчетливо понимал, что Ант составил какой-то план действий,
который спасет Централь. Какой именно? Но спрашивать об этом Анта прямо
сейчас было бы наивно.
— Ты ведь ни разу не ходил с конвоями к фермерам? — спросил Ант Вика.
— Естественно, — проворчал Вик. — Как и все члены Совета.
Ответственные служб не ходят с конвоями, слишком рискованно.
— Ты пойдешь, — сказал Ант.
— Я?!
— Да. Думаю, у тебя это получится лучше, чем у других. Пойдешь с
конвоем, который отправится в середине шестой луны.
— И что я должен буду делать?
— Смотреть, — коротко ответил Ант. — Только смотреть. А потом
расскажешь обо всем, что увидишь у фермеров. Тогда мы и продолжим наш
разговор. — Ант вежливо поклонился сначала Лен, потом Вику. — Доброй ночи.
7. ОБОРОНЯТЬСЯ
...Еще не проснувшись толком, Вик уже знал, что происходит. Эти звуки
— звуки близких выстрелов — мгновенно выхватывали его из самого крепкого
сна, из самого тяжелого кошмара. Он лежал с открытыми глазами и вслушивался
в ночь. Вот, опять — выстрелы звучали, казалось, прямо у стен блока, но Вик
знал, что это просто обман слуха. Ночью пальба слышна издалека. А пальба шла
нешуточная. Серые атаковали. Где? Ближе всего располагались пост-1 и пост-2,
но они находились на границе Города. Дальше располагался пост-8... но ведь
это — берег Реки? Однако, похоже, стрельба шла именно там. Вик различал
глухое рычание самодельных автоматов и захлебывающуюся скороговорку акэмов.
Судя по всему, ни серые, ни ходовики не жалели патронов. Это насторожило
Вика. Обычно атакующие стреляли экономными, короткими очередями, а
обороняющиеся отвечали еще более короткими. Патроны считались огромной
ценностью.
Вик напряженно вслушивался в ночь. Стрельба не прекращалась. Он
поднялся с топчана, наскоро оделся и вышел из комнаты, прихватив с собой
автомат. В коридоре толпились почти все обитатели блока. Здесь было темно,
красные, тревожные блики давало только пламя факела, который кто-то держал в
руке, высоко подняв над головами. Рядом с собой Вик разглядел Мару.
— Что случилось? — спросил он. — Почему нет энергии?
— Не знаю, — ответила Мара. Голос ее дрожал. — Я пробовала включить
энергию, все пробовали — но, наверное, генератор остановлен.
— А кто это там с факелом?
— Слав.
— Ага, — сказал Вик и начал пробираться в другой конец коридора. Люди
молча расступались перед ним — в основном в южном блоке жили женщины.
Красные отсветы факела дрожали на их лицах. Все они провожали Вика
взглядами, но ни о чем не спрашивали. Увидев в толпе Гора, Вик кивнул ему:
"двигай за мной!" — и Гор послушно двинулся за ним следом.
Мускулистый бородач Слав держал тяжелый факел одной рукой без всякого
видимого усилия. Слав радостно осклабился, увидев Вика и Гора.
— Что, ответственный, не спится? Я так и знал, что ты тоже захочешь
поразмяться. И ты, что ли, с нами? — Слав ткнул пальцем чуть ли не в лицо
Гору.
Гор кивнул молча. Он был, наверное, самым молчаливым обитателем
Централи, не считая разве что Сергипетроича.
— Оружия у тебя, конечно, нет... — проворчал с сомнением в голосе
Слав. — Так ведь? Гор опять кивнул.
— Поохотимся за трофейным, — вмешался Вик.
— Это дело такое... — неопределенно возразил Слав, коптя факелом в
потолок, как труба Станции. — Не успеешь глазом сморгнуть, как за тобой
самим охотиться будут.
Гор пожал плечами.
— В общем так, — решительно заявил Вик. — Пошли к ходовикам, там
разберемся. Мой автомат лишним не будет, твоя штуковина тоже... — он
покосился на свисающий с кисти Слава шипастый кистень, сделанный из
арматурного прута. — А Гору найдется работа, если удастся захватить
что-нибудь трофейное.
— Вперед! — взревел Слав и ринулся вниз по лестнице, освещая дорогу
факелом. Вик и Гор поспешили за ним.
На площадке перед блоком все трое остановились. Луну закрывали тучи,
свет давал только огромный факел Слава. Стрельба не прекращалась.
— Ну, ответственный, где эти серые крысы?! — загремел Слав. — На
каком участке?
— Стреляют на берегу Реки, — отозвался Вик. — Между постом-4 и
постом-5. Серые между Станцией и Рекой. И не спрашивай меня, как они туда
попали. Вопрос — как теперь их оттуда вышвырнуть?
— Посты раздавят их, — проворчал Слав. — Станция прикрыта линиями
энергии в проволоке.
— Генератор не действует, — заметил Гор.
— Проклятье Небу, верно!
— Пост-5 мог переключиться на аккумуляторы, если опасность серьезная,
— успокоил его Вик. — Но в любом случае — там творится что-то неладное.
Возьмем с собой еще кого-нибудь из нашей службы?
— В нашей службе только один боец, — отмахнулся Слав. Потом
поправился: — Два... Автомат проверил?
— Проверил.
— Ну, тогда...
И Слав, не говоря больше ни слова, ринулся вперед. Несмотря на
массивное телосложение, бегал он быстро и был ловок в движениях. Вик и Гор
едва поспевали за ним. Добравшись до зарослей кустов, Слав принялся
прокладывать дорогу кистенем — крошево веток и листьев летело в разные
стороны. Выстрелы, гремящие во тьме, быстро приближались.
— Держись ближе к воде, — выдохнул Вик, но Слав его не расслышал,
продолжая пробиваться напрямую к берегу перед постом-4.
Все дальнейшее произошло мгновенно.
Заросли кустов расступились перед ними, открывая берег Реки. Пули
засвистели вокруг. Глазам Вика предстали темные фигуры, озаряемые вспышками
выстрелов. Вик закричал Славу: "Гаси факел!!" — и резко бросился в сторону,
сбивая автоматчикам прицел. Слав швырнул факел далеко вперед, заорав что-то
про серых крыс. Вик покатился кубарем по песку, лихорадочно пытаясь
сообразить, что здесь происходит, с какой стороны враги. В темноте ходовики
вполне могли принять их за серых. Разбирайся потом!.. Стрельба грохотала,
казалось, со всех сторон. Вик лежал на узкой полоске песка между черной,
влажной массой Реки и гладким бетоном Станции. Он чувствовал себя в ловушке.
Он рискнул быстро глянуть перед собой, подняв голову над песчаным холмиком,
за которым укрылся. Совсем рядом, в свете брошенного факела, Вик увидел
Слава и Гора, распластавшихся на песке, а дальше, прямо перед ними, опять
лишь темные фигуры и вспышки выстрелов. Фигуры были довольно далеко, и Вик
не мог рассмотреть их как следует. И в Централи, и у серых было самое
разнообразное оружие, поэтому и по звукам стрельбы определить направление
атаки было невозможно.
Вик всматривался вперед миг, два, вечность... до тех пор, пока пуля не
взметнула фонтанчик песка рядом с его головой.
— Слав, Гор! — громко сказал он, чувствуя, как противно скрипит на
зубах песок и бешено колотится сердце. — Похоже, мы здесь лишние. Броском
обратно в кусты. Быстро. Сразу...
— Едва успеем встать — тут и поляжем, — пророкотал Слав. Стрельба
приближалась, а вместе с ней — темные фигуры. Вик понял, что нельзя терять
ни мгновения. Он не мог стрелять, не зная, чей отряд перед ним, но и
дожидаться этого отряда, лежа прямо перед ним на песочке, было сплошным
безрассудством. — Я приказываю отходить! — заорал Вик во весь голос. На
этот раз Слав и Гор послушались — Вик услышал, как затрещали кусты. Вик
тоже вскочил на ноги и метнулся к зарослям...
И тут его настиг боевой клич серых. Дикий вопль доносящийся справа.
Теперь Вик знал, что за отряд прорывается вдоль берега!
Не помня себя, Вик обернулся лицом туда, откуда услышал этот вопль,
упал на одно колено и нажал на спусковой крючок. Автомат затрясся в его
руках, Вик мгновенно оглох от грохота. Он выпустил длинную очередь по темным
фигурам и вновь бросился плашмя на песок. Руки дрожали, в ушах звенело. Но
теперь Вик понимал, в чем дело. Вернее — он понимал, ЧТО ОН ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ.
Серые пытались прорваться мимо поста-4, и вполне могли бы это сделать.
Причем они явно отвлекали внимание от другого отряда — ничем иным атаку
нескольких человек на открытом пространстве с отчаянной стрельбой и боевым
кличем объяснить было невозможно...
Вик должен был остановить серых, подставив их под огонь поста-4. Серые
действовали опрометчиво. Значит, они вынуждены были так действовать.
Эта мысль приободрила Вика.
Но положение его продолжало оставаться смертельно опасным: он лежал на
ровном песчаном берегу между атакующими серыми и обороняющимися ходовиками,
которые вели огонь из амбразур поста. Пули так и свистели над самой макушкой
Вика. Он лежал, плотно вжимаясь в холодный песок. Дурацкое положение....
Впрочем, это как посмотреть.
— Слав! — позвал Вик, — Слав!!
— Здесь, — отозвался голос из зарослей. — Двигай скорее сюда.
— Успеется, — сквозь зубы сказал Вик. Серые были уже чересчур близко.
Они подстрелили бы его на бегу к зарослям. — Слав, ты не засиделся там в
кустах? Как насчет поразмяться?
— Двигай сюда, — повторил Слав, — и автомат давай. Я их разомну,
крыс серых!
— Один автомат — не оружие, — отозвался Вик. — Теперь слушай меня.
Отошли Гора на пост, пусть прекратят свою пальбу, Неба ради! — Серые бежали
по колено в воде, стреляя в направлении огрызающегося огнем поста. Двое
отстали от основной группы, забирая все ближе и ближе и зарослям. — Ты тех
двоих видишь?
— Заняться ими? — спросил Слав. Он соображал мгновенно. Не сообрази
он мгновенно, через десяток мигов и он, и Вик, были бы мертвы.
— Займись — приказал Вик. — Только не попади потом под мои пули. Гор
двинул к посту?
— Да, — услышал он ответ Слава — и Слав умолк. Вик глубоко вздохнул,
осторожно подтянул к себе автомат и ощупал его Затвор был весь в песке... но
делать нечего — придется рисковать. Серые приближались. Теперь Вик мог
пересчитать их — семеро должны оказаться левее него. Двое — правее. Вик
лежал не шевелясь, сжимая в руках автомат, полуоглохший от близкой стрельбы
с двух сторон. Когда же пост замолчит, когда... Еще один миг... еще...
еще...
Пост-4 смолк — его огонь как ...
