Владимир Афанасьевич Обручев. Плутония
страница №9
... вдоль берега, представлявшего огромные и бесплодные песчаныедюны, с которыми путешественники достаточно ознакомились во время
экскурсии к вулкану. Поэтому плавание продолжалось безостановочно до
окончания песков, которые тянулись вдоль берега на двадцать пять
километров. Море в этой части оказалось мелким, и в разных местах сквозь
воду краснели обширные отмели, которые приходилось объезжать, отдаляясь от
берега. Вблизи берега совсем не попадались плезиозавры и ихтиозавры,
предпочитавшие глубокую воду. Зато между отмелями видно было множество
мелкой рыбы, которая здесь пряталась от хищников, беспощадно истреблявших
ее в других частях моря. Местами морское дно было сплошь покрыто пышными и
разнообразными водорослями, доставлявшими обильную жатву как ботанику, так
и зоологу. Последнего интересовали морские ежи, звезды, плеченогие,
брюхоногие и пластинчатожаберные моллюски, которыми кишели эти подводные
заросли.
Наконец пески отодвинулись от берега, уступая место узкой полосе леса
хвощей, папоротников и пальм. Здесь наши исследователи сделали привал для
обеда, а потом поплыли дальше. Количество отмелей в море все
увеличивалось, и появились даже низменные острова, сплошь заросшие мелким
хвощом и тростником. Пески отодвигались все дальше, и их красноватые
гребни уже почти скрывались за береговым лесом; количество островов все
увеличивалось, и море превращалось в огромную тихую реку, разбившуюся на
рукава. Даже вода стала почти пресной.
- Очевидно, с запада в море впадает большая река, и мы уже попали в
ее дельту, - заметил Каштанов.
- Да, здесь уже нет прибоя и поэтому нет песчаного побережья, на
котором так удобно было ставить палатку, - сказал Макшеев.
- И нам придется ночевать в чаще среди туч насекомых, - пожаловался
Папочкин.
Насекомые действительно появились в изобилии. Над водой и зеленью
островов реяли разноцветные стрекозы, иногда преследуемые небольшими
летучими ящерами. В чаще хвощей и тростника пели исполинские комары, и
издаваемые ими звуки можно было слышать на расстоянии нескольких метров.
По стеблям ползали огромные жуки - черные, красные и бронзовые, иногда они
падали в воду и барахтались, стараясь уцепиться за нависшие листья.
Несколько часов плыли между низменным южным берегом, занятым
непроходимым, сплошным лесом, и лабиринтом островов, также не
представлявших удобного места для стоянки.
Оставалось расположиться на отдых в лодках, причалив к берегу, и
ограничиться сухоядением, потому что топлива не было совершенно.
Все приуныли от перспективы бесконечной войны с комарами.
Маленькое приключение подняло настроение путешественников. Они плыли
очень близко от зарослей большого острова, высматривая, нет ли где-нибудь
сухого дерева среди бесконечной зелени хвощей и мелких папоротников.
- Ура! - воскликнул внезапно Громеко, когда лодки обогнули выступ и
впереди открылась новая полоса берега. - Смотрите, какое славное бревно, и
невысоко над водой, словно для нас приготовлено!
Действительно, из зеленой стены высовывалось больше чем на два метра
толстое бревно зелено-бурого цвета - очевидно, ствол большого хвоща,
сваленный бурей. Гребцы налегли на весла и направили лодки к самому краю
зарослей.
Макшеев встал на носу с багром, а Громеко с веревкой, чтобы закинуть
ее на бревно и втащить его в лодку. Он искусно кинул веревку, к концу
которой был прикреплен груз, и она обернулась несколькими кольцами вокруг
бревна. Но бревно грациозно изогнулось и скрылось в зарослях, унося с
собой веревку, конец которой ботаник от неожиданности выпустил из рук.
Хвощи и папоротники трещали и колебались, словно среди них двигалось
какое-то огромное тело.
- Вот так бревно! - воскликнул, смеясь, Макшеев, успевший рассмотреть
маленькую голову, которой оканчивалась длинная шея. - Михаил Игнатьевич
хотел поймать ящера арканом. Зачем же вы выпустили веревку? Нужно было
тащить добычу в лодку!
- Так шею диплодока* вы приняли за бревно? Ха-ха-ха! - смеялись
Папочкин и Каштанов.
_______________
* Д и п л о д о к - пресмыкающееся из отряда динозавров,
вымерших ящеров; достигал двадцати четырех метров в длину и пяти
метров в вышину; имел очень длинную шею, длинный хвост и небольшую
голову.
- Он держался совершенно неподвижно, а тело было скрыто в чаще, -
оправдывался сконфуженный ботаник.
- Ха-ха-ха! - заливались остальные.
- Вы напрасно смеетесь! - рассердился Громеко. - Я должен напомнить
вам, что и вы делали подобные ошибки. Кто-то из вас принял мамонтов за
базальтовые холмы, а еще кто-то прокатился на глиптодоне, которого принял
за скалу и начал обрабатывать ее зубилом!
Но это напоминание только увеличило всеобщую веселость, и в конце
концов Громеко также расхохотался.
Усталость, комары, отсутствие топлива были забыты, все наперебой
вспоминали разные курьезные случая путешествия.
Когда смех затих, Макшеев, прислушиваясь, заявил:
- Впереди должно быть более открытое море: я слышу шум прибоя.
Гребцы подняли весла и также прислушались - с запада действительно
доносился слабый шум.
- Если так, то наляжем на весла! Там, где есть прибой, найдется и
удобное место для ночлега и дрова для костра.
- Но сначала наполним паши жестянки водой, которая сейчас совсем
пресная, не то придется опять искать какой-нибудь ручей, - заметил
Громеко.
Последовали этому мудрому совету и наполнили водой все свободные
сосуды, затем дружно взялись за весла и через полчаса выплыли из лабиринта
островов на открытую воду. Берега отдалялись в обе стороны, и море уходило
на запад за горизонт. Вместе с тем на южном берегу опять появился широкий
голый пляж, на котором и расставили палатку...
Это второе море, соединенное с первым длинным и узким проливом с
островами и мелями, было такое же, как и первое.
На северном берегу была видна только зеленая полоса леса, тогда как
на южном позади леса тянулись темные обрывы столовой возвышенности. Над
зеркалом вод реяли стрекозы, с пронзительным свистом и кваканьем кружились
летучие ящеры, а по временам то тут, то там поднимались шеи и головы
плезиозавров.
- Уж не ошиблись ли мы в лабиринте островов и не выехали ли обратно в
море Ящеров? - заявил Папочкин, когда зашел разговор о необычайном
сходство обоих морей.
- Сходство, конечно, большое. Но вы забыли про песчаные холмы южного
берега. Если бы мы ошиблись и поехали на восток - ведь по этому Плутону,
вечно торчащему в зените, ориентироваться нельзя, - мы должны были бы
долго ехать в виду этих дюн, - сказал Каштанов.
- Но не видно реки, текущей с юга, по которой мы могли бы
продвинуться еще в эту сторону, - горевал Громеко.
- Имейте терпение, малодушный! Мы только что выехали в это море, а вы
уже жалуетесь.
Но терпение действительно подверглось испытанию, Проплыли несколько
часов, а характер южного берега не менялся: все тот же лес без перерыва,
все то же обрывы плоских высот позади него. Становилось скучно.
Плезиозавры, летучие ящеры, стрекозы сделались настолько обыденным
явлением, что на них обращали не больше внимания, чем на каких-нибудь
лебедей, ворон, жуков при плавании на реке земной поверхности. Только
изредка ихтиозавры нарушали однообразие и заставляли гребцов браться за
ружья, когда вблизи лодки внезапно появлялась широкая буро-зеленая спина
или противная голова этого страшного хищника.
СВЕРХЧУДОВИЩА
Так прошла половина дня, и гребцы начали поглядывать уже на берег,
высматривая местечко с топливом для привала. Утром они наловили опять
много рыбы и теперь собирались жарить ее.
- Вон впереди, на берегу, какие-то кучи бревен! - воскликнул наконец
Макшеев.
Направили лодки так, чтобы постепенно приблизиться к берегу, и
налегли на весла в ожидании вкусного завтрака.
Но когда бревна были еще в сотне метров, Каштанов, всмотревшись
пристальнее, заявил:
- Это совсем не куча бревен, а какие-то животные огромной величины,
мертвые или спящие.
- Осторожнее, держите дальше от берега! - крикнул Макшеев,
заметивший, что куча шевелилась.
Лодки остановились на расстоянии шагов двухсот, и гребцы с удивлением
и с ужасом смотрели на берег, на котором лежали друг возле друга,
вытянувшись на песке, четыре каких-то чудовища. Туловища их вздымались над
пляжем, подобно длинным холмикам метра в четыре вышиной. Вдоль спины шел
узкий и плоский гребень, но без щитов и шипов, как у стегозавра, а
совершенно гладкий и, по-видимому, голый. Бока животных были
песочно-желтого цвета с длинными и узкими темными продольными полосами,
так что издали производили впечатление кучи бревен, наложенных одно на
другое.
Даже с такого близкого расстояния трудно было поверить, что это не
четыре штабеля бревен, а чудовищные животные, длиной не менее пятнадцати -
семнадцати метров; но эти штабели вздымались с боков при дыхании, иногда
вздрагивали, а хвосты шевелились в воде, поднимая рябь на ее зеркальной
поверхности.
- Как бы заставить их встать? - проговорил Папочкин. - Нужно же
рассмотреть их как следует и сфотографировать.
- Несколько разрывных пуль нетрудно послать в эти туши, - заметил
Макшеев. - Но не кончится ли это очень плохо для нас? Если чудовища
разъярятся и бросятся к нам, они нас проглотят в одно мгновение.
- А хищники это или травоядные? - поинтересовался Громеко. - Что это
колоссальные ящеры, я не сомневаюсь.
- Я полагаю, что это не хищники, - сказал Каштанов. - Таких огромных
размеров хищники никогда не достигали; для них нужно было бы слишком много
животной пищи, а природа в этом отношении соблюдает известную экономию.
Вспомните, что все наиболее крупные животные современности, как слоны,
носороги, бегемоты, киты - не хищники.
- Ну, в таком случае можно поохотиться на них! Поглядите, сколько
мяса: можно накормить целый батальон! - заявил ботаник, хватаясь за ружье.
- Подождите немного, - предупредил его Каштанов. - Пусть они даже не
хищники, но разъярить их едва ли будет благоразумно: они могут броситься к
нам и утопить наши лодки, словно скорлупки.
- А если выстрелить в воздух или пустить в них заряд дроби, чтобы они
встрепенулись? - не унимался Громеко. - Дробь только пощекочет этих
великанов.
- Ну хорошо, только подплывем сначала так, чтобы быть против них, но
на расстоянии хотя бы ста метров от берега. Если эти животные сухопутные,
то они так далеко в воду не полезут.
Когда лодки очутились против чудовищ, продолжавших спокойно лежать,
Громеко выпустил в них двойной заряд дроби. Дробь или звук близкого
выстрела, отдавшегося эхом от стены леса, заставила животных вскочить на
ноги.
Чудовища как-то странно замотали своими длинными шеями,
оканчивавшимися головкой, маленькой до смешного в сравнении с громадным
телом, хотя и достигавшей семидесяти пяти сантиметров в длину, а затем
тяжелой рысцой, неуклюже переваливаясь, побежали вдоль берега. Ноги у них
были короткие и слабые сравнительно с массивным телом.
- Я думаю, что это бронтозавры - самые крупные травоядные ящеры
верхнеюрского времени, быстро исчезнувшие на Земле вследствие своей
неуклюжей организации и отсутствия органов защиты, - сказал Каштанов.
- Кто же мог нападать на этих колоссов? Ведь они имеют не меньше
пятнадцати - восемнадцати метров в длину, больше четырех метров в вышину,
- поинтересовался Макшеев.
- И, несмотря на эти размеры, хищнику, например цератозавру, ничего
не стоит перегрызть шею такому чудовищу, не говоря уже об истреблении его
яиц и детенышей.
- Они и в Плутонии, по-видимому, немногочисленны, - заметил Папочкин.
- Мы уже видели много игуанодонов, птеродактилей, ихтио- и
плезиозавров, а этих встречаем в первый раз. А так как чудовища оказались
трусливыми, то я предлагаю подплыть ближе к берегу, чтобы фотография вышла
немного крупнее.
Ящеры побежали на запад, то есть в ту же сторону, куда плыли наши
путешественники, и, отбежав около полукилометра, остановились. Поэтому
через короткое время лодки, приблизившиеся к берегу, очутились опять
против них. Папочкин сделал два снимка и, приготовившись к третьему,
попросил ботаника выстрелить, чтобы снять животных во время неуклюжего
бега.
На этот раз заряд дроби, пущенный в ящеров с близкого расстояния,
произвел иной результат. Вместо того, чтобы возобновить свое бегство вдоль
берега, чудовища, толкая друг друга, бросились в воду, вздымая огромные
волны и целью фонтаны брызг, долетавших до неосторожных мореплавателей.
Громеко, стоявший в лодке, окаченный с головы до ног, потерял равновесие и
бултыхнулся в море с ружьем в руках; Папочкин едва успел спрятать аппарат
под свою куртку, самоотверженно подставляя голову холодному душу. Каштанов
и Макшеев, сидевшие на корме и, к счастью, не выпустившие весел из рук,
употребляли крайние усилия, чтобы удерживать лодки против набегавших одна
за другой волн и не дать им залить и потопить себя.
Если бы эти гиганты направились прямо к лодкам, гибель
путешественников была бы неминуема - они были бы смяты и потоплены со всем
своим имуществом под напором чудовищных тел, так как глубина, на которой
они остановились, оказалась не менее двух метров. Но ящеры побежали
наискось, словно не замечая преследователей, и остановились, когда вода
покрыла их туловища и значительную часть шеи. Над поверхностью
волновавшегося моря виднелись только четыре уродливые головы,
поворачивавшиеся в разные стороны и словно старавшиеся рассмотреть
странных врагов или уяснить себе причину переполоха.
В это время Громеко уже вынырнул и подплыл к лодкам, отнесенным
волнами несколько в сторону от места катастрофы. Во время падения он не
выронил своего ружья и теперь держал его над головой, ухватившись за борт
лодки, пока товарищи не пришли к нему на помощь и не вытащили из воды.
Он промок, конечно, до нитки, перемочил все содержимое многочисленных
карманов - записную книжку, часы, медицинский набор, кисет с табаком,
потерял трубку и ругался по адресу виновников приключения.
- Нужно причалить к берегу, - заявил он наконец, выпустив весь заряд
своего негодования. - Хотя Плутон греет хорошо, но если не протереть
сейчас инструменты и не высушить записную книжку у костра, они заржавеют,
а все мои записи пропадут.
- А бронтозавры? - испугался Папочкин. - Мы расположимся на берегу, а
они вылезут из воды и пожелают познакомиться с нами поближе.
- Ну что же, вы тогда сфотографируете их о близкого расстояния.
- Благодарю покорно! Если они захотят порезвиться на месте нашего
привала, нам придется удирать в лес и лезть на деревья...
- Я думаю, - заметил Каштанов, - что эти чудовища очень трусливы и не
отличаются умом. Они нам неопасны, если мы не будем так неосторожны, как
были только что. Причалим, займемся нашим завтраком и будем наблюдать за
ними.
Высадились на берегу, набрали топлива на опушке леса и приступили к
приготовлению завтрака, недоверчиво поглядывая в сторону бронтозавров.
Последние все еще стояли в воде на том же месте, не решаясь вылезти на
сушу.
- Эти животные, очевидно, не умеют плавать, - заметил Папочкин. - Они
спасаются в воде от своих сухопутных врагов и, пока мы не уедем, не
вылезут на берег.
Пока жарилась рыба, Громеко разложил на песке свою одежду и белье,
предоставив лучам Плутона высушить их, сам же в костюме Адама занялся
чисткой инструментов и просушкой записной книжки. Позавтракав, полежали на
песке, наблюдая за ящерами, которые не двигались с места, а затем все
поплыли вдоль берега в том же направлении. Через несколько километров
южный берег начал заметно отклоняться к югу, но лежащий впереди длинный
мыс, покрытый лесом, заграждал вид в эту сторону. Когда его обогнули,
надежда на то, что море распространится далеко на юг и даст возможность
плыть на лодках дальше, в глубь Плутонии, не оправдалась. Море образовало
только большой залив, и в нескольких километрах виден был его берег.
Так как в залив с юга могла впадать значительная река, решили плыть в
этом направлении. Через час достигли южного берега и убедились, что здесь
действительно имеется река, но небольших размеров. Но в одной лодке можно
было попытаться сделать экскурсию в глубь страны, скрытой в этом месте
стеной леса от морского берега. Поэтому у устья речки выбрали место для
стоянки. Экскурсию предположили сделать только вдвоем, оставив двух других
при палатке, так как печальный опыт на берегу моря Ящеров показал, как
опасно оставлять имущество под охраной одного Генерала. Муравьи могли быть
и в этой местности южного берега, достаточно отдаленной от уничтоженного
муравейника.
БРАНДЕР КАШТАНОВА
Захватив с собой провизию, запасную одежду и заряды на случай, если
экскурсия затянется на несколько дней, Каштанов и Папочкин отправились на
одной лодке вверх по речке. Так как глубина была небольшая, а течение
довольно быстрое, они заменили весла шестами, которыми упирались в дно.
Узкое русло было окаймлено с обеих сторон высокой стеной леса; нередко
хвощи, папоротники и пальмы, склоняясь над водой, почти сходились
вершинами, и речка текла под высоким зеленым сводом, через который слабо
проникали лучи света.
Здесь было сумрачно и прохладно. Лодка тихо скользила по воде, и
только слышно было журчание под ее носом и скрип шестов, упиравшихся в
галечное дно.
В более открытых местах зеленого коридора реяли и звенели стрекозы,
глухо жужжали большие жуки, а при слабых порывах ветра чуть шептали и
шумели большие листья пальм и ветви папоротника и мягко шуршали хвощи.
Через несколько километров зеленые стены сразу расступились, и
открылась большая поляна, которую речка пересекала поперек. Почва ее была
покрыта очень скудной и мелкой растительностью - щетками жесткой травы
нескольких видов.
- Уж не начинается ли эта речка вблизи той же группы вулканов,
которую мы обследовали? - заметил Папочкин.
- Возможно, и в таком случае нам нечего будет делать, - согласился с
зоологом Каштанов. - Хотя большое количество воды в речке позволяет
надеяться, что ее верховья находятся значительно дальше, среди черной
пустыни.
Проплыв еще километра три поперек поляны, исследователи увидели
впереди, где речка суживалась, перекинутое с одного берега на другой
довольно толстое бревно, висевшее так низко над водой, что лодка не могла
пройти под ним.
- Можно подумать, что это мост, который кто-то устроил себе через
речку! - засмеялся зоолог. - Во всяком случае, нужно причалить к берегу и
убрать эту преграду.
- Э, ведь действительно похоже на мост! - воскликнул Каштанов, когда
они подошли к преграде и увидели, что она состояла не из одного бревна, а
из трех, аккуратно положенных рядом.
- Да, речка едва ли могла так уложить эти стволы, - согласился
Папочкин. - Но если это мост, то кто же его построил? Неужели в этой
юрской стране есть люди? Это было бы крайне интересно!
- В юрское время не было высших млекопитающих, как вы знаете. Даже
птицы были представлены только формами, переходными к ящерам.
- Но не ящеры же устроили мост!
- Вы забыли про муравьев. Существа, которые настолько умны, что
строят сложные жилища по определенному плану, вполне способны построить и
мост, так как плавать не умеют и воды боятся.
- Вы правы! Вот и жилища этих проклятых насекомых! - воскликнул
Папочкин, указывая на запад.
В этой стороне действительно виднелся огромный муравейник, совершенно
того же типа, как и уничтоженный путешественниками.
Сбросить сухие и легкие стволы хвощей в речку было делом нескольких
минут, после чего путники направились к лодке, чтобы продолжать плавание.
Но, к своему изумлению, они увидели, что в лодку уже забрался незваный
пассажир - муравей, который ощупывал усиками их вещи, тогда как другой
стоял на берегу.
- Эге, эти черти уже тут как тут, а наши ружья в лодке!
- Берите нож, сначала атакуем того, который на берегу. Я спереди, а
вы забегайте сзади.
Оба подбежали к насекомому, которое при виде врагов приняло
оборонительную позу, прижавшись к кустику. Каштанов занял его внимание,
наступая с ножом, а в это время Папочкин, нагнувшись через кустик рассек
муравья пополам.
Но он не заметил, как муравей, бывший в лодке, быстро выскочил на
берег и вцепился своими челюстями сзади в его икру. Зоолог вскрикнул от
боли и неожиданности.
Прибежавший на помощь Каштанов рассек и этого муравья, но с трудом
освободил товарища: пришлось разрезать вцепившуюся голову на несколько
кусков.
Рана, причиненная насекомым через толстый шерстяной чулок, была
невелика, но яд укуса быстро действовал, и нога начала гореть и
деревенеть.
- Присядьте пока на землю, я сейчас достану нашатырный спирт и бинты
из походной аптечки, - сказал Каштанов.
- Нет, нет, помогите мне сойти в лодку! Оглянитесь!
По поляне к ним быстро приближались десятка два муравьев; еще
несколько минут - и пришлось бы вступить в неравный бой. Не теряя времени,
Каштанов взял зоолога, с трудом волочившего ногу, под мышки, спустил его с
откоса в лодку, затем вскочил сам, и перед самым носом подбежавших врагов
лодка отошла от берега.
Продолжать экскурсию нечего было и думать: один гребец лежал без сил
на дне лодки и стонал от боли, а всполошенные муравьи могли преследовать
слишком медленно идущую против течения лодку и не давать ей пристать к
берегу. Поэтому Каштанов недолго думая повернул лодку вниз по течению и
взялся за весла; он старался держаться середины речки, чтобы избегнуть
нападения насекомых. Папочкин с трудом снял обувь с раненой ноги, достал
нашатырный спирт и бинт; нога уже распухла, покраснела, и каждое движение
вызывало сильную боль.
Через полчаса лодка приблизилась к опушке леса, окаймлявшего поляну с
севера и отделявшего ее от моря. Врагов уже не было видно, и Каштанов
решил остановиться, чтобы устроить раненого поудобнее. Он разостлал плащи
на дне лодки, уложил на них Папочкина, достал запасную рубашку и, смочив
ее водой, положил в качестве охлаждающего компресса на раненое место - это
облегчило боль, и зоолог задремал. Отдохнув немного, Каштанов поплыл
дальше.
Перед началом зеленого коридора речка давала небольшое колено. Когда
лодка обогнула его, впереди открылась картина, которая заставила Каштанова
вздрогнуть. Быстрым движением весла он пригнал лодку к берегу, где,
уцепившись за кусты, остановил ее и скрыл от взора врагов.
Последние были близко. Несколько десятков их суетились на левом
берегу речки в самом начале коридора; они перегрызали стволы хвощей,
росших над водой, и роняли их в речку, сооружая препятствие, через которое
лодка не могла пройти. Нельзя было сомневаться, что они хотели отрезать
своим двуногим врагам путь отступления к морю. Положение становилось
отчаянным: один Каштанов и раненый зоолог не в состоянии были пробиться
через преграду, охраняемую многочисленными насекомыми.
<Один укус при неравной борьбе с ними, - подумал Каштанов, - и я
сделаюсь беспомощным, как и Папочкин. Повернуть назад и толкаться вверх по
речке? Но и там муравьи могут напасть рано или поздно; и все равно речка
остается единственным путем бегства из их владений. Нужно пробиться во что
бы то ни стало. Может быть, их испугают выстрелы, а если нет? Всех не
перебьешь, они попрячутся в лесу, а когда я начну возиться над разрушением
преграды, они нападут целым полчищем>, - думал Каштанов.
В этом безвыходном положении Каштанову внезапно пришла мысль,
которая, казалось, обещала полный успех в случае быстрого воплощения ее в
дело. Муравьи, занятые работой, еще не заметили лодки, прижавшейся к
берегу среди кустов. Поэтому Каштанов начал, избегая резких движений,
потихоньку тянуться назад, вверх по речке, цепляясь за кусты, чтобы
вернуться за поворот русла, где берег совершенно скрывал его от насекомых.
Здесь начиналась опушка леса, изобиловавшая сухими стволами хвощей и
вообще валежником. Причалив к берегу и привязав лодку со спавшим зоологом,
Каштанов стащил в речку несколько толстых стволов, наскоро скрепил их
гибкими прутьями кустов и затем навалил на этот плот огромную кучу
стволов, стеблей и хворосту, перекладывая сухой материал зелеными ветвями
хвощей и стеблями тростника.
Когда куча была готова, Каштанов вернулся в лодку и тихонько поплыл
вниз по течению, а плот, привязанный к длинной жерди, толкал перед собой
по воде, совершенно скрываясь за ним от взоров неприятеля. За поворотом
речка текла совершенно прямо к тому месту, где муравьи сооружали преграду,
которая отстояла еще на сотню метров. Подтянув плот к лодке, Каштанов
поджег кучу и поплыл дальше, по-прежнему толкая плот перед собой. Огонь
постепенно разгорался, охватывая горючий материал, а из зелени,
проложенной слоями, пошел густой черный дым.
Когда лодка и плот были в сотне шагов, от преграды, Каштанов пустил
плот по течению, а сам взялся за шест, чтобы задержать лодку посреди
речки. Гигантский костер поплыл к преграде и остановился перед ней,
обдавая клубами едкого дыма и языками пламени работавших насекомых. Часть
последних, обожженная или оглушенная, свалилась в воду, остальные сбежали
на берег и столпились кучей, пораженные невиданным зрелищем. Тогда
Каштанов зарядил двустволку мелкой картечью и начал угощать муравьев,
подплывая к ним все ближе и ближе, целым рядом выстрелов. Треск страшного,
невиданного огня, языки пламени, клубы дыма, беспрерывные выстрелы,
поражавшие насекомых, произвели на последних такое впечатление, что
уцелевшие и легко раненные пустились наутек. От горевшего плота занялась и
преграда, состоявшая наполовину из сухих стволов, и, пока гремели
выстрелы, огонь охватил всю ее среднюю часть.
Убедившись, что враг бежал, Каштанов причалил к берегу у самого
пожарища, прикончил ножом раненых муравьев, а затем принялся уничтожать
преграду, сбрасывая горевшие сухие и дымившие золеные стволы в воду. Через
четверть часа препятствие исчезло, и догорающий костер на плоту поплыл
дальше по реке, а вслед за ним, не стараясь его обогнать, плыла лодка с
человеком, перехитрившим своих многочисленных и умных врагов.
Вниз по течению реки плавание в этом зеленом коридоре шло быстрее, и
вскоре впереди в просвете показалась уже синева морской глади.
Приближаясь к устью речки, Каштанов услышал выстрелы, лай Генерала и
крики товарищей. Он налег на весла, через несколько минут причалил к
берегу и с ружьем в руках бросился к месту стоянки.
СРАЖЕНИЕ С МУРАВЬЯМИ
Проводив товарищей в экскурсию, Макшеев и Громеко занялись уженьем
рыбы в устье речки. Промысел оказался таким удачным, что через час одному
пришлось уже приступить к чистке рыбы и развешиванию ее на протянутых
веревках для вяления впрок.
Пока Макшеев продолжал ловлю, ботаник облазил опушку леса, собирая
растения, и при этом обнаружил саговую пальму, которой решил
воспользоваться. Вдвоем ее срубили, раскололи вдоль и, вынув съедобную
сердцевину, разложили ее для просушки на одеялах.
Окончив эту работу, поставили на огонь котелок с ухой и уселись,
обсуждая, чем заняться после обеда.
- Отлучаться далеко мы не можем, - заметил Громеко, - тем более что
оставить рыбу на попечение Генерала нельзя.
- Конечно, - согласился Макшеев, - хотя это и верный пес, но вряд ли
устоит от соблазна покушать вволю вяленой рыбы и вспомнить свою родину.
- Ну что ж, наловим еще рыбы и сделаем большой запас ее для себя и
для собаки. Кто знает, скоро ли попадется опять такое рыбное место. А это
ящерное мясо мне, признаться, не по вкусу, все время ем его с отвращением.
Во время еды я всегда стараюсь думать, что это осетрина или белужина, а не
родственник лягушки или ящерицы.
В это время уха начала закипать, и Громеко направился к одеялам,
чтобы взять саго для заварки.
- Ой, смотрите скорее на запад! - закричал он Макшееву, оставшемуся
за палаткой у костра.
Макшеев выбежал на пляж.
С запада вдоль берега моря двигались чудовища, в которых по полосатым
бокам нетрудно было узнать бронтозавров.
Они шли медленно, обрывая молодые листья с верхушек пальм и
папоротников, по временам останавливаясь возле дерева, казавшегося
особенно вкусным.
- Ну, что нам делать, как вы думаете? - спросил Громеко. - Мы знаем,
что эти чудовища трусливы и на нас не нападут первые. Но они перетопчут и
передавят нам и рыбу и палатку, если мы пустим их сюда.
- Придется стрелять, - сказал Макшеев, - сначала дробью, а если это
не поможет, разрывной пулей.
Оба подняли ружья, прицелились в группу чудовищ, и четыре выстрела
прокатились глухо над берегом.
Неожиданный шум и дробь, посыпавшаяся на животных, донельзя их
перепугали. Но вместо того чтобы повернуть назад, неуклюжие махины
бросились в воду и побежали мимо стоянки вдоль берега в небольшом
расстоянии от него, вздымая волны и фонтаны брызг.
Неудачливые охотники в несколько мгновений были промочены с головы до
ног, удерживая лодку, чтобы ее не снесло в море. Одна из набежавших волн
подмыла воткнутый в песок шест, к которому была привязана веревка с
вялившейся рыбой, другая плеснула на одеяло с сушившимся саго. Рыба с
веревкой упала на песок, а саго намокло.
- Тьфу, окаянные! - выругался Макшеев, отряхиваясь после душа. -
Все-таки напакостили!
- Ну, вот вам и работа! - утешил его Громеко. - Мы не знали, чем
заняться после обеда, а они об этом позаботились. Теперь нужно всю рыбу
опять обчистить, а саго обмыть в речке и сушить.
- И сначала самим обсушиться! А уха наша, наверное, вся выкипела...
Бронтозавры, описав полукруг по воде, опять вылезли на берег,
восточнее устья речки, и продолжали бежать по пляжу.
- И им, видно, досталось на орехи, ишь, как улепетывают! -
злорадствовал Макшеев, раздеваясь у палатки, пока Громеко снимал котелок с
ухой.
Развесив платье для просушки и водрузив шест с веревкой на прежнее
место, путешественники в костюмах Адама принялись за свой обед. Генерал,
наевшись с утра рыбьих голов и внутренностей до отвала, растянулся на
песке и задремал. Ни он, ни занятые едой люди не заметили как из леса,
недалеко от стоянки, вышли один за другим шесть муравьев, остановились,
осмотрелись и столь же бесшумно скрылись в чаще.
Покончив с обедом, Макшеев и Громеко прилегли в палатке и закурили
трубки, прежде чем приняться за очистку рыбы от налипшего песка.
Вдруг Генерал заворчал, вскочил и бешено залаял. Выбежав из палатки,
Громеко и Макшеев увидели, что их стоянка окружена муравьями. Одна колонна
отрезала их от устья речки, вторая надвигалась с другой стороны к веревке
с рыбой и к одеялу с саго.
- А ружья-то у нас не заряжены! - завопил Громеко, бросаясь к
патронташу.
- Берегите картечь! - кричал Макшеев, торопливо заряжая двустволку. -
Палите в правых, а я в левых!
Правая колонна уже набросилась на рыбу и стаскивала ее с веревки, а
левая была в двадцати шагах от палатки, когда грянули первые выстрелы.
Гром, дым и падение подстреленных смутили насекомых, и передние
остановились в нерешительности. Но задние напирали, привлекаемые запахом
рыбы, и рать опять двинулась вперед. Стоя у входа в палатку, в которую
забился ощетинившийся и лаявший Генерал, охотники заряжали ружья, чтобы
дать еще залп, а затем, вооружившись ножами и прикладами, вступить в
рукопашную с врагами, надвигавшимися со всех сторон. Но борьба казалась
безнадежной ввиду неравенства сил.
Вдруг из кустов устья речки один за другим раздались два выстрела в
задние ряды муравьев, а затем оттуда выбежал Каштанов, в руках которого
был пылающий пук хвороста. Размахивая им вправо и влево, он бросился прямо
в стаю насекомых, которые шарахнулись в разные стороны.
Макшеев и Громеко со своей стороны кинулись к костру и начали бросать
головни в муравьев. Это средство помогло - первая колонна была рассеяна и
позорно бежала в чащу, оставив убитых, раненых и обожженных на поле
сражения.
Покончив с врагами этой колонны, все трое, с Генералом, набравшимся
храбрости, атаковали с огнем и ножами в руках насекомых, занятых
уничтожением рыбы. Часть поплатилась за свою жадность, другие успели
бежать, унося в челюстях рыбу или куски намокшего и слипшегося саго. Два
муравья потащили за собой все одеяло, но были настигнуты и убиты. Генерал
приканчивал раненых, перегрызая им шею.
Когда последние беглецы скрылись в лесу, путешественники могли
передохнуть и подсчитать свои трофеи и ущербы. Мертвых и тяжело раненых
муравьев оказалось сорок пять.
Вместо пятидесяти рыб на веревке осталось только пятнадцать, да
несколько штук, очевидно потерянных врагами при бегстве, подобрали у
опушки леса. Больше половины саго было съедено или затоптано в песок.
Громеко получил легкий укус в руку, а Каштанов в ногу, но толстый сапог не
поддался и предохранил его от муравьиного яда.
- Как вы кстати явились! - сказал Макшеев, когда, осмотрев поле
сражения, все трое уселись у палатки. - Без вашей поддержки и выдумки с
огнем мы бы не справились с этим полчищем, и они закусали бы нас до
смерти.
- А где вы оставили Папочкина? - спохватился Громеко.
- Ах, я и забыл в пылу битвы, что Семен Семенович лежит у меня еще в
лодке!
- Лежит? Почему лежит? Что с ним случилось? Он жив?.. - посыпались
вопросы товарищей, понявших теперь причину неожиданно быстрого возвращения
Каштанова.
- Жив, жив! У нас тоже было столкновение с муравьями, и Семен
Семенович получил такой укус в ногу, что стал инвалидом. Помогите
перенести его в палатку.
- Одну минуту! Дайте нам одеться, - сказал Громеко, только теперь
обративший внимание на то, что он, как и Макшеев, до сих пор оставался
полуголым.
- Да, действительно, почему вы оба в таком странном виде? - засмеялся
Каштанов. - Вы разве купались, когда на стан напали муравьи?
- Нет, нас опять выкупали бронтозавры, - отвечал Макшеев и, одеваясь,
рассказал, как все произошло.
Наскоро облачившись, Макшеев, и Громеко последовали за Каштановым к
речке, где последний, бросившись в атаку на муравьев, оставил лодку с
Папочкиным, который спал так крепко, что не слышал ни выстрелов, ни
криков, и проснулся только тогда, когда его подняли за руки и за ноги,
чтобы отнести в палатку.
Уложив Папочкина, путешественники развесили уцелевшую рыбу,
перетаскали мертвых муравьев в море, и только после этой неприятной работы
Каштанов, доедая оставшуюся уху, рассказал товарищам о своих приключениях
во время неудавшейся экскурсии.
Так как можно было опасаться, что муравьи, дважды пострадавшие от
незваных пришельцев, вернутся в огромном количестве, чтобы отомстить за
свое поражение, то возник вопрос, как быть дальше. Папочкин и Громеко
советовали немедленно продолжать плавание, чтобы убраться подальше от
муравейника. Но Каштанову хотелось продолжать экскурсию вверх по речке,
прерванную из-за муравьев, так как она давала возможность проникнуть в
глубь таинственной черной пустыни, и Макшеев поддерживал этот план. Для
его осуществления нужно бы было так или иначе покончить с хитрыми
насекомыми, при существовании которых экскурсия была бы под беспрерывной
угрозой. Поэтому решили обождать до вечера, а затем плыть к муравейнику и
поджечь его. В случае удачи этого замысла путь вверх по речке становился
свободным и можно было совершать экскурсию вчетвером на обеих лодках,
оставив плот и лишние вещи в чаще на берегу моря.
СОЖЖЕНИЕ МУРАВЕЙНИКА
Отдохнув основательно, Каштанов и Макшеев отправились в лодке,
захватив ружье, топор и вязанки хвороста. Папочкин не мог еще двигаться, а
у Громеко от укуса разболелась рука. Поэтому оба инвалида остались
караулить палатку. Плавание шло быстро по знакомым уже местам. Миновали
остатки преграды, сооруженной муравьями, где еще дымились догоравшие
стволы и чернели трупы насекомых. Затем выехали на поляну и из-за кустов
осмотрели местность вокруг муравейника, чтобы не натолкнуться невзначай на
врагов. Но никого не было видно. Насекомые, очевидно, предались отдыху в
недрах своей крепости. Проплыли немного дальше - к бывшему мосту через
речку, от которого к муравейнику вела торная дорога, проложенная его
обитателями.
Оказалось, что муравьи успели уже построить новый мост.
Лодку привязали к кустам ниже моста, взвалили на плечи вязанки
хвороста, взяли ружья, заряженные на всякий случай картечью, и пошли к
муравейнику. Не доходя до него, присели за кустами у дороги, чтобы
понаблюдать еще некоторое время и убедиться в том, что никто не помешает
исполнению задуманного плана.
Все было тихо, и можно было приступить к работе. В каждый из главных
входов положили вязанку хвороста, а поверх нее наиболее сухие и тонкие
стволы взятые из самой постройки.
Затем подожгли костер самого отдаленного западного входа и побежали
стремглав - один к северному другой - к южному входу, чтобы поджечь их и
затем сойтись у восточного входа, где закончить поджог и, в случае
надобности, бежать к лодке.
Каштанов, поджигавший костер у северного входа в глубине галереи
заметил муравья, подбежавшего к заграждению. Он притаился за костром в
надежде, что насекомое выйдет наружу и тогда можно будет прикончить этого
часового, чтобы он не поднял тревоги. Но муравей, осмотрев костер и
попытавшись растащить его, убежал вглубь, очевидно за помощью. Тревога
начиналась, и нужно было спешить к последнему выходу.
Макшеев оказался уже здесь; он торопливо поджигал костер и встретил
товарища словами:
- Скорее, скорее! Нужно спасаться в лодке.
Оба побежали во весь дух, но по дороге остановились, чтобы взглянуть
назад. Из устья восточного входа вырывалось уже огромное пламя. С северной
стороны муравейник также пылал в нескольких местах и из многих верхних
ходов валил густой дым. Но с южной стороны, где Макшеев очень торопился
при виде встревоженных насекомых, огонь был слабый, и на этой стороне из
всех верхних ходов выбегали один за другим муравьи. Одни тащили яйца или
куколок, спускаясь с ними вниз, и относили их в сторону; другие суетились
без толку взад и вперед, подбегая к огню или к дымившим отверстиям, падали
обожженные или оглушенные.
- Плохо удалось наше предприятие! - заметил Каштанов. - Часть
муравьев успеет спастись, будет блуждать без пристанища по стране и
нападет на нас. Придется завтра же убираться подальше.
- А сейчас нам тоже нужно убираться подальше! - вскричал Макшеев,
указывая на колонну насекомых, бежавших по дороге к мосту.
- Не за водой ли они побежали, чтобы тушить пожар? - пошутил
Каштанов, пустившись рысью рядом с товарищем.
Муравьи, несомненно, заметили поджигателей и гнались за ними. Они
бежали быстрее, чем люди, и расстояние между теми и другими все
уменьшалось.
- Я больше не могу, сердце не выдержит! - задыхаясь, крикнул
Каштанов, который по своим летам и по образу жизни не мог тягаться с
Макшеевым.
- Остановимся и дадим залп, - предложил последний.
Они успели перевести дух, пока насекомые не приблизились на пятьдесят
шагов, и затем выстрелили. Передние в колонне упали, задние остановились.
Их было больше десятка, но за ними на некотором расстоянии следовал второй
отряд.
Собрав последние силы, преследуемые добежали до моста в то время,
когда резерв подошел к месту сражения.
- Черт возьми! Где же наша лодка? - воскликнул Макшеев, добежавший
первым до берега реки,
- Что вы, неужели ее нет?
- Нет, она исчезла бесследно!
- Здесь ли она была привязана?
- Здесь, я хорошо заметил место... А вот и веревка, которой она была
привязана, висит себе на кусте!
- Кто же отвязал и увел лодку?
- Может быть, сама отвязалась и уплыла вниз по речке.
- А может быть, муравьи угнали ее.
- Что же нам делать?
- Перебежим пока через мост и разрушим его за собой, - предложил
Каштанов. - По крайней мере, речка отделит нас от погони.
Не теряя времени, оба перешли по гнувшемуся под их тяжестью мостику
на другой берег. Преследователи были уже в сотне шагов от речки.
- Перетащим бревна к себе, а то, пожалуй, муравьи их опять выловят, -
предложил Макшеев.
Через минуту, когда передние муравьи подбежали к берегу, оба бревна
лежали уже у ног путешественников. Глубокая речка отделяла их от
преследователей, которые остановились у берега в замешательстве. Их было
около двадцати, но на дороге были видны еще новые подкрепления, спешившие
на помощь. Позади них, в глубине поляны, муравейник пылал, как огромный
костер. Пламя поднималось высоко вверх, и клубы черного дыма вились в
спокойном воздухе, образуя черный столб, тянувшийся на огромную вышину.
- Можно подумать, что это извержение вулкана! - засмеялся Макшеев. -
Мы им все-таки хорошо отплатили за все каверзы.
- Но не достигли желаемого результата - не очистили местность от них
- и теперь должны позорно отступать перед насекомыми.
- Как мы только доберемся до моря?
- Идти вдоль берега речки через лес нечего и думать.
- Там скоро не проберешься, а муравьи могут обогнать нас и напасть на
наших товарищей.
- Вот что: если нельзя идти - поплывем. Из этих двух бревен нетрудно
сделать плотик, а вода понесет нас скорее, чем наши ноги.
- Идея! Но сначала нужно разогнать муравьев, чтобы они не помешали
как-нибудь нашему отплытию!
Зарядив ружья, путешественники дали четыре выстрела в кучу насекомых,
толпившихся на противоположном берегу. Больше десятка попадали, некоторые
скатились в воду, остальные разбежались в стороны. В несколько минут
бревна, составлявшие мост, были спущены на воду, наскоро связаны гибкими
прутьями, срезанными в кустах; оба вскочили на импровизированный плот и
оттолкнулись от берега, бросив последний взгляд на пылающую крепость своих
врагов. Вода быстро понесла их вниз, а ружья служили вместо шестов, чтобы
отталкиваться от берега, когда плот одним или другим концом слишком
приближался к нему. Несколько муравьев некоторое время бежали вдоль речки,
но течение было быстрее их, и они постепенно отставали.
За коленом речки, перед опушкой леса, где Каштанов устраивал свой
плавучий костер, пловцы с радостью увидели свою лодку, прижатую течением к
берегу и застрявшую в кустах.
Плот также принесло к этому месту; они поймали беглянку, уселись и
налегли на весла.
Через полчаса они благополучно приплыли к своему стану.
НОВАЯ ЭКСКУРСИЯ В ГЛУБЬ СТРАНЫ
Неудачный поджог муравейника заставил путешественников немедленно
покинуть стоянку на берегу залива, так как при всякой экскурсии в глубь
страны они рисковали встретиться с озлобленными насекомыми, лишившимися
жилища и бродящими повсюду, и должны были бы тратить на войну с ними всю
свою энергию и огнестрельные припасы, которых оставалось не так уж много.
Да и на самой стоянке они рисковали ежеминутно подвергнуться нападению
муравьев, которое могло кончиться печально.
Вопрос, продолжать ли плавание вдоль южного берега моря Ящеров на
запад или же вернуться и плыть на восток, обсуждался очень горячо во время
раннего завтрака. И наконец решили плыть еще на запад.
Поплыли прежним порядком, вблизи берега, и скоро выбрались из залива.
Южный берег и далее был утомительно однообразен. Проведя две недели среди
животного и растительного мира юрского периода, наши путешественники уже
так привыкли к нему, что находили его довольно однообразным. Им хотелось
теперь проникнуть дальше на юг в надежде встретить еще более древнюю флору
и фауну, испытать новые приключения и получить новые впечатления.
Но этот дальнейший путь на юг был прегражден пустыней, а плавание на
запад или на восток обещало им только все те же картины юрской природы. И
все начали уже подумывать об обратном пути на север.
На берегу в нескольких местах замечены были муравьи, из чего можно
было заключить, что этот род насекомых распространен по всему южному
берегу моря Ящеров и они действительно являются царями юрской природы.
- Счастье еще, что они часть времени проводят в муравейнике! -
заметил Папочкин. - Иначе от них не было бы житья.
- Да, эти твари хуже сабельных тигров и хищных ящеров. Те и другие не
доставили нам и сотой доли тех неприятностей и тревог, которые причинили
муравьи, - согласился Макшеев.
Ночевали на пляже. Решили плыть еще один день дальше на запад, и если
в этот день не удастся проникнуть на юг, то повернуть обратно.
Этот последний день принес желанную перемену. Берег моря вскоре начал
сильнее уклоняться на юг, сохраняя тот же характер. Через несколько часов
плавания стало видно, что зеленая стена леса скоро кончится и далее
начнутся утесы.
- Опять та же столовая возвышенность, а на ее поверхности черная
пустыня! - воскликнул Каштанов, изучавший в бинокль местность, лежащую
впереди. В его голосе было слышно разочарование.
Но когда подплыли к концу леса, оказалось, что между ними и подножием
столовой возвышенности расположен большой залив, в глубине которого
открывалась зеленая долина; на заднем плане последней поднималась группа
высоких остроконечных темных гор.
- Опять вулканы! Но на этот раз совсем недалеко от берега моря! -
воскликнул Громеко.
Лодки направились к южному берегу залива в устье долины, где
виднелась ровная площадка песчаного пляжа.
В долине протекал довольно большой ручей, окаймленный деревьями,
кустами и лужайками. Палатку раскинули на пляже. На лужайках вдоль ручья
видели жуков, стрекоз, мух, заметили следы игуанодона и летучих ящеров, но
муравьев не нашли.
После обеда направились к вулканам, но из предосторожности лодки,
палатку и лишние вещи запрятали в чащу леса, подвесив некоторые из них
даже на деревьях. Генерала взяли с собой.
Путь шел вверх по долине вблизи ручья. Рощи по его берегам не
представляли непроходимой чащи и были пересечены тропинками игуанодонов. В
утесах обоих склонов Каштанов определил породы, встреченные гораздо
севернее, именно на реке Макшеева, - оливиновые с вкраплениями никелевого
железа. Но только здесь эти вкрапления часто превращались в большие
гнезда, диаметром от половины до одного метра, состоявшие из сплошного
металла.
- Ведь это же прекрасный материал для переработки в сталь! -
воскликнул инженер, остановившись в изумлении и восторге перед высокой
отвесной стеной, в которой большие и малые гнезда металла, тускло
блестевшие под лучами солнца, были рассеяны в изобилии.
Он смотрел на эту стену с таким же вожделением, с каким дети
разглядывают сладкую булку, полную изюма.
- Эх, какой колоссальный завод можно было бы основать тут! -
сокрушался он.
- Несмотря даже на муравьев? - с улыбкой спросил Каштанов.
- Несмотря ни на что! Разве в случае необходимости разработки этих
сокровищ люди остановились бы перед полным истреблением надоедливых
насекомых? В погоне за золотом европейцы вытеснили воинственных,
краснокожих, людоедов-австралийцев, бушменов и кафров. Одной пушки и
нескольких десятков гранат достаточно, чтобы истребить все муравейники
этого берега с их населением.
Над зеленой долиной по временам проносились взад и вперед крупные
птеродактили, высматривая добычу; очевидно, где-нибудь по соседству на
неприступных утесах было их гнездилище. Нападать на людей они не решались,
но, когда Генерал слишком опережал путешественников или отставал от них,
над ним появлялся ящер и кружил в воздухе в ожидании удобного момента для
нападения. Громеко два раза стрелял по летучему хищнику и во второй раз
подшиб его. Раненое животное осталось барахтаться на вершине большого
папоротника.
Встретили стадо игуанодонов, которые отдыхали на лужайке у подножия
скал, но охоту на них отложили до обратного пути, чтобы не нагружаться
мясом.
Через три часа спокойного хода достигли того места, где долина круто
поворачивала на запад. Далее ее правый склон образовывался из откосов
группы вулканов. Путь сделался труднее, приходилось то и дело пробираться
по лаве, карабкаясь по ее черным глыбам.
На маленькой лужайке, где было удобное место для ночлега и несколько
сухих хвощей для костра, сложили принесенные с собой запасы и лишние вещи,
чтобы налегке обследовать местность.
Между концами двух широких потоков лавы, спускавшихся с вулкана,
лежало небольшое озеро - в полсотню метров в диаметре, - окаймленное
группами небольших пальм, хвощей и узкой полосой тростников. Ручеек
вытекал из этого озера, пробиваясь по лаве нижнего потока. Поверхность
озера была гладкая, как зеркало, и отражала в себе до мельчайших
подробностей и зеленую раму, и черные потоки лавы, и мрачные обрывы
столовой возвышенности.
- Вот чудесное местечко для отшельника, который захотел бы уйти
навсегда от суеты мирской! - воскликнул Папочкин. - Он выстроил бы себе
хижину под защитой черной стены и жил, предаваясь созерцанию ясного неба,
вечного солнца и величественного вулкана на берегу мирного озера в тени
пальм.
- И в один прекрасный день погиб бы под градом камней или под потоком
лавы, извергнутым этим коварным вулканом, - заметил Каштанов.
- Или еще раньше умер бы от голода, ибо, насколько могу судить, эти
пальмы не дают съедобных плодов, а тростник не сладкий, - прибавил
Громеко.
- И не видно никакой дичи, - сказал Макшеев.
- Какие вы все жалкие реалисты, не даете даже помечтать! Отшельник
мог бы завести пашню, садик, огород. Вода есть, а на старой лаве отлично
растет виноград и...
Зоолог не успел кончить свою фразу, потому что со стороны вулкана,
главная вершина которого была скрыта близлежащими нагромождениями лавы,
раздался гул, подобный грому, и через несколько минут вокруг путников упал
дождь мелких черных лапилли (камешков).
- Вот вам! Его величество предуп...
