Александр Силецкий. Киберомахия
Сб. "НФ-23". М., "Знание", 1980.
OCR & spellcheck by HarryFan, 27 April 2001
Ах, какая была витрина!
Очарование, чудо! Что душе твоей пожелается - все красовалось под
стеклом. Не захочешь - остановишься и будешь целый час глазеть, слюнки
глотая, как гарцуют перед тобой огромные, раскрашенные, сверкающие короба,
в которые, ей-богу, будто вся вселенная упакована и выставлена напоказ.
Решайся, заходи и покупай! Любую благодать. Механика кругом - сплошная.
И вот в один солнечный весенний день набрался я храбрости и денег и
пошел в тот самый магазин приобретать какое-нибудь диво. Какое - я сам
тогда еще не знал.
Вошел.
В магазине - чистота, уют, вдоль прилавков автоматы сияют, у каждого
мастер сидит и починяет - ведь рабочий день только начался, значит,
автоматы должны весь день без отказу работать. Ремонт необходим.
- Здравствуйте! - говорю.
Все молчат - заняты.
- Ну ладно, - говорю, - мне ведь не к спеху.
Подходит тут ко мне продавец с лицом физика-теоретика, который только
что переворот в науке сделал, но сам тому не верит, и спрашивает вдруг:
- А кофе не хотите?
Я смутился. К чему вопрос? Однако вмиг сообразил.
- Ага! - вскричал я. - Сервис максимум - такова программа? Превосходно!
Что ж, налейте.
Нацедил продавец мне кофе в чашечку и, подавая, говорит:
- Вы за столиком в углу посидите, обождите немного. Купить, наверное,
что-то пришли?
- Верно, - отвечаю, - угадали. Товар пока не выбрал, но уж что-нибудь
куплю. Непременно!
- Вот и отлично. Как только освобожусь - весь ваш.
И продавец исчез.
Пошел я к столику. Настроение было радужное. Приятно, когда с тобой
душевно говорят, не казенно... Я люблю, чтоб все на уровне и с блеском
выходило - душа у меня современная, иначе не могу.
За столиком сидел какой-то гражданин. Он тоже кофе попивал и, будто
нехотя, листал журнал с картинками. Одет он был отменно и выражение лица
имел лощено-деловое. Я ценю такие лица. Как видно, сильный человек.
- А что, - говорю, садясь напротив гражданина, - не правда ли, день
сегодня особенный?
- Ждем катаклизма? - отозвался гражданин мгновенно.
- Да нет. Просто солнышко светит, гололеду нет.
- Весна, - развел руками гражданин и улыбнулся.
- И впрямь, - киваю. - Как это вы подметили!.. Весна и впрямь. А после
будет лето. Время отпусков. Вы - здешний?
- Все мы здешние, - еще шире улыбнулся гражданин.
Вот-вот, подумал я, какой подтекст, глобальный ход идей!.. Интеллигент,
поди ж ты...
- Ждете долго? Что собираетесь купить?
- Могу журнальчик показать, - вдруг сообщает гражданин.
- Боитесь сглазить, понимаю... А журнальчика не надо. Там картинки
заграничные. А я, признаться, не обучен. Не пойму.
Тут за прилавком дверь распахнулась, и подлетел к столику наш продавец.
- Ну как? - спросил он очень деловито.
- Что - как? - не понял я.
- Ну, разговорились, обменялись новостями?
- Это уж как положено, - усмехаюсь. - А что?
- Вам нравится этот человек?
Посмотрел я на гражданина - тот сидит, сияет весь, ну прямо душка!..
- Да, - говорю. - А все-таки, что случилось?
- Если товара для души не выбрали, то вот, предлагаю, покупайте.
Прекрасный экземпляр!
- Чего-чего?! - У меня аж глаза на лоб полезли.
- А ничего, - говорит продавец. - Наша последняя модель. Друг
механический. Прошу любить и жаловать.
Гражданин вдруг подскочил и давай эдак сердечно, с изяществом
раскланиваться. Будто заезжий какой гастролер, бисы срывать мастак.
- Вот это новости, - говорю, - а я тут с ним беседы по душам вести
пытался... Оказывается, механизм!..
- Друг механический, - поправил продавец. - Если вы одиноки, если вынуждаетесь в помощнике, опоре на всю жизнь, если вам нужен добрый совет в
тяжелую минуту и преданное существо, то лучше этого вам не найти. Высшего
качества, изъянов нет. Гарантия - полвека. Отзывчив, мил, любую просьбу
выполнит в момент. Сделан с учетом международных стандартов. И стоит
недорого. Подумайте-ка: за гроши такого друга заиметь!..
Все у меня в голове перемешалось, и почувствовал я себя внезапно дурак
дураком.
- Как же так? - спросил я, пытаясь встать на твердую почву. - Выходит,
каждый может...
- Совершенно верно! В недалеком будущем - любой! Хватит с нас
случайностей. Ошибки сокращают жизнь. Теперь все по-научному. Друзей
теперь будут и в самом деле выбирать. Наверняка! Магазины откроют, пункты
проката, предварительные заказы, торговля в кредит... Вам повезло. Это наш
первый, пробный экземпляр. Еще ручной работы. Ну так что, берете или нет?
Я современный человек, и не приобрести новинку - как я могу? Затем ведь
и живу, чтоб в ногу с временем шагать.
- Беру, - сказал я, больше не колеблясь. - Друг под рукой всегда
сгодится. Ваша правда.
- Прекрасно сказано! - обрадовался продавец. - Вот вам квитанция,
извольте - в кассу.
Влез он под прилавок, повозился там немного и выволок на середину
магазина здоровенную коробку - кубометр, не меньше. Потом вдруг весь
взъерошился и ка-ак цыкнет на друга моего механического. Тот мигом сник -
куда только лоск его пропал? - задергался, закрутился волчком, руками,
будто веслами, воздух загребая, и... сложился пополам. Сложился и застыл.
Схватил его тогда продавец за штаны и разом запихнул в коробку. Сверху
стружек набросал и на крышку навесил пять замков - все блестящие и с
музыкой.
Уплатил я деньги, тут внимание мое другая коробка на полке привлекла.
- А что, милейший, там у вас лежит? - интересуюсь.
- Жена, - отвечает продавец. - Механическая жена - холостяку всегда
нужна.
- Ну? - изумился я. - Батюшки, и женами торгуют! Во, времена бегут!.. А
взглянуть на нее можно?
- Нет, - важно говорит продавец, - ни в коем случае. Иначе вся
герметизация пропадет, и станет эта жена не для кого-то там, кто заплатит,
существовать, а для всей широкой публики. Вот будут у вас деньги -
приходите. И жену оформим вам.
Подхватил я за ручки коробку с другом - а он, чертяка, в теле,
ощутительно тяжелый! - поймал такси и полетел домой. Счастливый.
Ввалился в квартиру - и сразу к телефону. Звоню приятелю:
- Старикашечка, привет! Поздравь - друга купил! Настоящего! До гробовой
доски! Вот он, теплый, красивый, - и нежно так по стенке ящика стучу. - Я,
брат, тысячу целковых выложил. Все равно что пианино или мотоцикл купил.
Соображаешь? Ты заходи, брат, полюбуйся.
Стал я запоры с коробки снимать.
Тут одна мысль в меня вошла. А что, думаю, ежели он шалить вдруг начнет
или качать свои права, коли что ему не по вкусу придется?
Но я сомнения отмел и сказал себе определенно: раз заплачено, то
опасайся где-нибудь еще, а не на этом свете.
Снял я, наконец, запоры и сижу, любуюсь на ящик красочный. Глаз
оторвать не могу. Тут же и применение коробке нашел. Поставлю я ее в углу
на кухне и пальму в нее посажу.
Откинул я крышку и жду, когда же друг мой механический вылезет наружу.
А он - ни гугу. Не шевелится и молчит. Как будто его там и нет.
Я сидел и огорчался. Прямо хоть беги назад.
Вдруг стружки зашевелились, в ящике затукало, завздыхало, потом стружки
поднялись горбом, и народился из них мой друг механический. Увидал меня,
встрепенулся, мотнулся вон из ящика и, очутившись на полу, одним движением
весь отряхнулся и снова стал лощено-деловым, как в магазине за столом, и
вновь сердечная улыбка заиграла на его лице.
- Ну вот. Я дома, - произнес он, потирая руки. - Я твой друг, делай со
мной что хочешь, повелевай как заблагорассудится. Все для близкого
человека сделаю!
Ну что ж, думаю, поди, и впрямь не врет. Вон, и в магазине
заприходовали... Дескать, верный спутник на всю жизнь.
- А как зовут тебя, любезный? - спрашиваю.
- Как назовешь, так и будет.
- Ну, зовись тогда, мнэ-э... Выпертотом. Нравится?
- Нравится. Так чего желаешь, друг сердечный?
- Это смотря, что ты можешь.
- Все могу!
Ежели все, то еще ничего, думаю. Что б мне хотелось сейчас эдакого
особенного? Чтоб на всю жизнь запомнилось и не стыдно было потом перед
собой?
- Ага, - решил я. - Неохота мне на работу идти, слабость какая-то
одолевает... Сделай так, чтобы все считали, будто завтра у меня
воскресенье.
Друг пожужжал, попыхтел, покрутился на месте и говорит:
- Готово!
- Мнэ-э... Вон ты какой шустрый... Ну, коли так, то сооруди тогда,
чтобы я совсем работать перестал, а жалованье ко мне бы шло.
Еще две минуты - и уже готово. Хорошо иметь механического Друга!
- Так, - говорю после некоторого размышления, - это тебе и впрямь раз
плюнуть... А сделай мне теперь автомобиль - не век же пешком ходить! И
чтоб права, и... Словом, понимаешь.
И автомобиль добыл. Потом квартиру мою до восьми комнат расширил,
мебелью в большом количестве модерновой обставил, с хрусталями и бронзой
литой, фонтанчик устроил и бассейн для купания. Затем дачу мне отгрохал и
участок в лесу отхватил гектаров на пять, с садом, стадом, с речкой,
пожарной командой и шоссейной дорогой прямо к даче. Потом аэродром
построил и самолет пригнал.
- Ну, что еще? - спросил Выпертот, изрядно потрудившись. - Чего еще ты
хочешь?
- Славы хочу. Хочу стать великим писателем, чтоб меня называли новым
Львом Толстым.
Стал я писателем. Обо мне в газетах тут же напечатали. Дескать, живет
такой-то и творит. Начал я в маститые выбиваться и дачу свою прозвал
"Ясный овражек".
Словом, в один день - да что там, меньше, в несколько часов! -
заполучил я все и зажил припеваючи, как и должен уметь жить простой
человек, идущий в ногу со временем.
Уж не помню, сколько минуло с тех пор, как вдруг является ко мне
делегация, вся из товарищеских судей, и сообщает, что живу я на нетрудовые
доходы, что на деле я дутый хапуга и все, что у меня есть, пора бы и
конфисковать.
Естественно, возмущению моему не было предела, я рвал и метал, строчил
объяснительные статьи, выступать порывался, но... не помогло.
Забрали у меня все. И дачу, и машину, и самолет, и квартиру, и даже
ненаглядного друга моего Выпертота. А я так к нему привык, можно сказать,
полюбил... Даже ящик красочный - и тот забрали!
В смятении душевном побежал я в магазин.
На витрине было пусто, и только белел плакат "Наш быт - лицо наших
дней" с аршинными огненными буквами.
В магазине - все та же чистота, уют, и вдоль прилавков автоматы сияют,
у каждого мастер сидит и починяет.
- Как же так? - вскричал я оскорбленно.
Подошел ко мне продавец с лицом физика-теоретика, который ничего не
открыл, но верит, что откроет, и сказал:
- Вышла ошибочка, молодой человек. Та машина, которую мы продали вам,
для творчески-порядочных лиц предназначалась. Она уж слишком многомощная.
- Но отчего сказали, будто я на нетрудовые доходы жил?
- Да так оно и есть! Вы жили в ущерб государству. Думаете, машина из
воздуха вам все это строила? Нет! Она выкрадывала имущество народное и
передавала вам. Так вы и жили.
- Что же делать мне теперь? - спросил я в отчаянии.
- Ничего, - успокоил продавец, - машину мы назад в витрину поместим,
пусть постоит пока, где стояла. А вас - туда же!
- То есть как? За что?
- Я ж говорил вам - неувязка вышла, - пояснил охотно продавец. - Вот
поглядите.
Шагнул он ко мне, елейно улыбаясь, и вдруг проворною рукою под мою
рубашку - шасть! - и вытянул оттуда глянцевый ярлык на пурпурной тесьме.
- Вот, - сказал он, - мы думали, все обойдется, не станем вас
расстраивать, да, видно, судьба... Вслух читайте!
- "Хомо вульгарис, экземпляр экспериментальный, гарантия 100 лет", -
прочитал я, холодея.
- Вы и есть, - заметил продавец. - Мы вас сделали, дали путевку в
жизнь, хотели в серию пустить, а вы нам такую свинью подложили... Придется
вас в надежные руки отдать. Может, куда и для лабораторных нужд.
Уникальный вы все же тип.
Тут я возмутился. Что значит - для нужд лабораторных?! Я не мартышка и
не крыса!
- Книгу жалобную! - рявкнул я в сердцах.
- Извольте, - согласился продавец. - Да толку?
Мигом появилась книга - на мелованной бумаге, в супере атласном - и
помчалось перо по страницам, выделывая кренделя. Дескать, обманули;
дескать, затирают; дескать, страшно мне теперь вообразить, как дальше
повернется жизнь. Всю книгу исписал.
- Ну, вы даете, - восхитился продавец. - Ах, лихопись шальная!
Забрал он книгу и спрятал под прилавок, в сундучок. А после сладко
потянулся.
- Поймите, - сказал он назидательно, - вы - машина, вы - только копия
человека. И не воображайте из себя бог знает что. Ну, не удался
эксперимент, ну, что теперь поделаешь? Хотя, возможно, этого и ждали...
- Жалобу прошу рассмотреть, - сказал я зло.
- Рассмотрим. Куда она денется? Но ведь не сразу, сами посудите. А
пока... К чему упрямиться? Ступайте на витрину. Надеюсь, кто-нибудь вас
купит. Организация или отдельный человек.
- Купит, - чуть не заплакал я. - Друга лишили, а теперь вот - и
свободы.
- Эксперимент, - развел руками продавец. - Ступайте, не мешайте мне
работать.
- Отпустите!
- Нет! Вам теперь не верят. Где гарантия?
Я подумал и кивнул:
- Нет гарантии. Все верно. В душе-то я человек. И мне не чуждо...
- Вульгарис хомо, - скривился продавец. - Сам знаю. Ну-ка, брысь!
...И встал я под стекло.
Я поворачиваюсь в витрине под перекрестным сиянием ламп и пальцем
незаметно выпячиваю на животе ярлык с названием товара и ценой. Пусть
видят все, пусть знают...
А мимо по улице люди снуют, и среди них, наверняка, уже запущенные в
серию механические друзья - бежит, бежит время... А я спокоен. Потому как
верю: вот приглянусь я кому-нибудь и купит меня мой друг механический,
чтоб вместе со мною по жизни шагать. И какая разница, кто в конечном счете
за кого заплатит. Главное, нам ничто не чуждо... Да, ничто! Как и всем, у
кого душа современная...
