Аркадий Григорьевич Адамов. Злым ветром
страница №11
...шность! И ведь, хитрец, сразу не назвался. Яподробно докладываю все обстоятельства, которые привели нас в Одессу. И
кстати, первые наши впечатления здесь.
- Мы, между прочим, проверили, - говорит Стась. - Галина сегодня на
работе. Так что не теряйся. Знакомься сегодня же.
- Интер тоже пойдет, - замечает Лева. - Как говорят киношники, эту
площадку необходимо освоить. А вот насчет командированного к нам бандита
кое-что прикинем. У нас есть одно место, куда таких тянет как магнитом со
всего города. Мы там понаблюдаем эти дни.
- Точно, - кивает Стась. - Левушка все правильно ухватил.
- Что за место? - спрашиваю я.
- Сам увидишь, - загадочно отвечает Стась. - На сегодня пусть будет
интер. Для вас обоих, если удастся, - и обращается к Лене: - Ты, сестричка,
не тревожься. Мы приглядим. Между прочим, этот мальчик, что с тобой
познакомился, пижон и мелочь. Мы его знаем. Но связи кое-какие есть.
- Я и не тревожусь, - улыбается Лена и, как бы между прочим,
спрашивает: - Как у вас связь с Москвой?
- Нормально, - удивляется Стась. - А что?
- Так... На всякий случай.
Но я-то понимаю, почему она об этом спрашивает, и говорю:
- Попозже надо будет позвонить. Возможно, получим кое-какие новые
данные.
Лена бросает на меня благодарный взгляд. Нет, она мне положительно
начинает нравиться.
Когда совещание заканчивается, мы с Леной расстаемся. Она отправляется
бродить по городу, а я иду в комиссионный магазин.
Галина Кочерга пока что единственная ниточка у нас здесь, ведущая к
Зуриху. И надо быть очень осторожным, чтобы эту ниточку не оборвать или, что
еще хуже, не передать по ней ненароком сигнала тревоги всей этой шайке.
Кстати, самого Зуриха, по-видимому, пока здесь нет. Иначе Галина встретилась
бы с ним хоть раз за эти дни. Последнее время ребята Стася внимательно
приглядывают за ней. Вообще Галина, вернувшись в Одессу, ведет себя странно.
Она никуда почти не ходит, ни с кем не встречается, просто избегает встреч и
вечерами сидит дома, с матерью. Правда, по словам Левы, который ее неплохо,
оказывается, знает, Галина человек настроений, может удариться в загул, и
тогда ей "море по колено", а может и захандрить, и тогда никого к себе не
подпускает. Видимо, сейчас у нее именно такое настроение. И это, конечно,
осложняет мою задачу.
Размышляя, я не спеша бреду по улицам и вскоре оказываюсь возле
комиссионного магазина.
Около него по-прежнему топчутся зеваки, разглядывая выставленные в
витрине вещи.
Неожиданно около меня оказывается какой-то юркий паренек в берете и
немыслимо пестрой рубашке, под которой видна полосатая тельняшка. На
треугольном личике круглые темные очки и узенькая ниточка усов, щеки заросли
могучими бакенбардами.
- Желаете резинку? - негромко спрашивает он, глядя в сторону. -
Парагвай. Могу толкнуть.
- Чего? - переспрашиваю я.
- Ха! Салага. Ты хочешь жевать или нет? - усмехается он. - Имею
заграничный товар "люкс".
- А-а, жевательная резинка? - догадываюсь я.
- До кенгуру доходит быстрее. Так да или нет? А то я...
Он не успевает кончить. Возле него вырастают два паренька с красными
повязками на рукавах.
- Интересуемся заграничным товаром, - насмешливо говорит один из них. -
Пойдем поторгуемся. Ну топай, топай ножками, тюлька сухопутная.
- Дружина... - цедит сквозь зубы тот. - Кошмар, а не жизнь.
И покорно следует за ребятами. Эта жанровая сценка наводит меня на
интересную мысль.
Я захожу в магазин. После залитой солнцем улицы здесь кажется темно.
Однако постепенно глаза привыкают, и я начинаю ориентироваться в окружающей
обстановке. Народу много. Слева тянется прилавок, где торгуют посудой и
всякими антикварными безделушками, дальше, кажется, ювелирный отдел и часы.
Справа вдоль стен развешаны костюмы, платья, пальто.
Я разглядываю продавщиц. Нет, ни одна не похожа на Галину. Спрашивать о
ней я не решаюсь. Откуда я могу ее знать? Наше знакомство должно произойти
только сейчас.
Некоторое время я топчусь возле прилавка среди покупателей, даже
прицениваюсь к чему-то. Я чуть не на голову выше всех тут, и мне все отлично
видно вокруг. Но вот появляется и Галя. Она выходит из подсобного помещения.
Я сразу ее узнаю.
Да, вот это бабочка! Секс прямо-таки прет из нее. Вызывающе дерзкие
черные глаза, яркие пухлые губы, под облегающим шелковым халатиком высокая,
пышная грудь и стройные, совершенно пленительные бедра, а походка такая,
словно она несет себя вам. Я вспоминаю старика Бурлакова и сладостное
восхищение, с которым он описывал Галину.
Что же, тем лучше. Попытка познакомиться с такой девицей не вызовет ни
у кого подозрений, в том числе и у самой Галины. Хотя задача моя, конечно,
не из легких. Я себе представляю, сколько таких попыток делается каждый
день. Тут действительно нужен какой-то неожиданный ход. И то, что мне пришло
в голову еще на улице, будет, кажется, самым подходящим.
Я незаметно приближаюсь к прилавку, где стоит Галя. Впрочем, незаметно,
это не то слово. Меня, конечно, замечают. Такую каланчу, как я, да еще столь
небрежно и "загранично" одетую, нельзя не заметить. А глаз у Гали
наметанный.
Когда я оказываюсь возле нее и нас разделяет лишь прилавок, я
наклоняюсь и негромко говорю, безбожно коверкая русскую речь:
- Мадемуазель показывайт мне кой-что интересно и абсолютно азиатско?
- Что же вам показать? - обольстительно улыбается она.
- О-о! Где угодно, мадемуазель.
Галя прыскает от смеха.
- Где или что? - спрашивает она.
- Я не совсем понимайт вопроса. Вы восхитительна, мадемуазель. Такая
девушка... я забываю слов. Можно я сделай подарок лично вы? Или это... как
сказать?.. вас мог обидеть?
- Нельзя, - строго говорит Галя, но глаза ее продолжают смеяться.
- Закон такой, да?
- Да, да, - не выдержав, улыбается она.
- Какая жаль. Я бы так хотел. Я привез одна прелесть...
- А что взамен? - игриво спрашивает Галя.
- О-о! Одна прогулка по красавице Одесса. И один обед. Все!
- Ой ли?..
Галя смотрит на меня так лукаво, что я на секунду ощущаю неподдельное
волнение. Просто черт, а не девка!
- Слово! - говорю я и приподымаю руку, как будто клянусь.
- Я подумаю.
- И долго? Вечность?
- Но я же на работе.
- О ля, ля! Понимаю. Вечность, значит, до вечера, да?
Галя на миг с улыбкой зажмуривается, давая понять, что я угадал.
- В который час?
Я вижу, что она колеблется. И еще я вижу, что сумел ее заинтересовать.
Но колебания, видимо, серьезные. Глаза ее становятся неожиданно задумчивыми,
между красивыми бровями возникает строгая складочка. Она даже прикусывает
нижнюю губку. Какая-то борьба явно происходит в ней. Наконец Галя вздыхает,
улыбается, бросает на меня лучезарный взгляд и говорит:
- Ладно. Была не была, - она понижает голос и быстро оглядывается: -
Приходите в семь к оперному. Знаете?
- О да. Знаю, знаю. Гран мерси, мадемуазель.
Она с улыбкой кивает мне.
Лавируя среди покупателей, я направляюсь к выходу. Краем глаза замечаю,
что Галя следит за мной, и движения мои невольно становятся ловкими и
гибкими. Мне тоже хочется произвести впечатление.
Я возвращаюсь в гостиницу.
Лены еще нет. Я не спеша прогуливаюсь по огромным комнатам нашего
"люкса" и курю одну сигарету за другой. Есть о чем подумать, как вы
понимаете.
Наконец появляется Лена, раскрасневшаяся и возбужденная. Стягивает с
себя куртку и жалуется:
- Невозможная жара в этой Одессе. Говорят, просто небывалая в такое
время.
- Погоди, - многозначительно предупреждаю я. - Скоро будет еще жарче.
Увидишь.
Лена настораживается:
- Да? Что же ты узнал?
Я рассказываю о своем знакомстве с Галей. И даже произношу несколько
фраз на изобретенном мной языке.
- Ой! - хохочет Лена. - Какой же ты, оказывается, артист! И она
поверила?
- А ты бы не поверила?
- Ну нет, - Лена трясет головой. - А впрочем, когда все это говорит
такой красивый и громадный парень...
Я галантно раскланиваюсь и спрашиваю:
- Не согласен ли мадемуазель последоват обед в ресторан? Завтракать мы
еще самолет.
Лена хлопает в ладоши.
- Браво! Только учти, что я очень голодная. И еще учти, что меня уже
приглашали, но я отказалась.
- Тебя нельзя выпускать одну на улицу, - ворчу я. - Особенно в таких
потрясных брюках.
- А что? - Лена откидывается назад и упирается руками в бока.
Вечером мы оба отправляемся на свидания.
У Лены все предельно ясно: парень ее мелочь, но есть интересные связи.
Он часто бывает в интерклубе и всех там знает. Возможно, знает и Галю, и ее
окружение.
Передо мной куда более сложная задача. Как вести себя с Галей, до конца
не ясно, и как завоевать ее доверие - тоже. И никто тут посоветовать ничего
не может. Придется ориентироваться на месте, исходя из обстановки. Все тут
тревожно и даже загадочно.
Уславливаемся только об одном: Лена никуда из интерклуба не уходит, как
бы этот парень ее ни тянул. А я, если удастся, приду туда же с Галей. И
тогда знакомлю ее с Леной. Я помню слова Кузьмича. То, что могу не понять
или не суметь узнать я, может, удастся Лене.
Я прихожу к театру минут за десять до условленного срока. Надо успеть
сориентироваться.
На небольшой уютной площади перед театром, окруженной платанами,
толпятся нарядно одетые люди. Все оживленно и громко переговариваются,
смеются, окликают друг друга.
Я оглядываю все вокруг очень внимательно, но ничего подозрительного не
замечаю. Правда, в толпе шныряют компании каких-то чересчур развязных
парней, у некоторых за спиной гитары, другие, кажется, по-мелкому
спекулируют. Но все это особого внимания не заслуживает.
Вот только те двое. Они неподвижно стоят в тени деревьев. Внешне ничем
не отличаются от парней, шныряющих в толпе. Одеты тоже весьма пестро. Узкие,
в обтяжку брюки с широкими инкрустированными ремнями и необъятным клешем,
расстегнутые рубахи, пестрые платки вокруг шеи, на голове маленькие кепочки
с обрезанными козырьками. Курят, изредка тихо переговариваются между собой.
И кажется, поглядывают в мою сторону. Почему они тоже не снуют в толпе, не
кричат, не задираются, не хохочут вместе с другими? И почему к ним никто не
подходит? Впрочем, мало ли почему. Может быть, они ждут своих девушек?
Но вот и Галя. Она появляется возле меня как-то неожиданно. На ней
легкая накидка, красивое темное платье с блестками, нитка гранатов вокруг
шеи, в ушах крупные, тоже гранатовые серьги. Глаза подведены и загадочно
блестят. Галя очень красива, но как-то слишком уж броско, вызывающе, для
всех.
- Здравствуйте, дорогой гость Одессы, - чуть насмешливо говорит она и
протягивает мне руку.
На ее пальце сверкает кольцо. Три бриллиантика, как три ягодки, висят
на золотом стебельке. То самое кольцо!
- О мадемуазель! Вы восхитительны, - говорю я и вполне искренне любуюсь
ею. - Можно выйти на эту площадь? Я стану на колени и буду просить у вас
прощение.
- Вот как? Вы, значит, провинились? - Она улыбается так лукаво, что мне
на секунду становится не по себе.
- О да. Провинился. Перед вами.
- Ну говорите уж, - машет рукой Галя и окидывает меня каким-то
странным, оценивающим взглядом.
- А вы меня после этого не прогоните? - спрашиваю я уже без всякого
акцента, так сказать, на чистейшем русском языке.
Галя так звонко хохочет, что на нас оглядываются.
- А я все ждала... когда вам... надоест... - захлебываясь от смеха,
говорит она. - Нашли где притворяться... в Одессе...
Я доволен. Галя не думает сердиться и, кажется, тоже довольна.
- Пойдемте отсюда, - говорит она и берет меня под руку.
Мы выходим на Дерибасовскую. По широким тротуарам льется поток
гуляющих. Шум, возгласы, смех. Кажется, вся Одесса пришла сюда отдохнуть и
повеселиться.
Галя увлекает меня в какую-то боковую улицу. Вокруг уже тихо, пусто и
темно. Гулко звучат наши шаги по каменным плитам.
- Вы долго здесь пробудете, у нас? - спрашивает Галя.
- Мне вообще не хочется отсюда уезжать, - отвечаю я.
- Неужели влюбились?
В голосе Гали слышится усмешка.
- А вы к этому не привыкли?
- Даже надоело, - притворно вздыхает Галя.
В это время я слышу позади нас чьи-то быстрые шаги. Идут несколько
человек. Торопятся.
Раздается свист.
- Эй, мальчик! - кричит кто-то.
Я оглядываюсь. Нас догоняет компания парней, человек пять. Ко мне
подходит высокий кряжистый парень, поверх пестрой рубашки на плечи накинут
пиджак. Да ведь это он стоял около театра, под деревом, только без пиджака
почему-то.
- Куда хиляешь с нашей Халей? - развязно спрашивает он. - Ты,
шлендра... Или я что-то не понимаю?
Остальные пытаются меня окружить. Я отступаю к стене дома.
- Ребята, не надо, - как-то неуверенно говорит Галя.
- Исчезни, - приказывает ей высокий парень. - Тут мужской разговор.
- Кое-что ты не понимаешь, - говорю я ему как можно спокойнее, -
придется объяснить.
- Он еще тявкает, - говорит кто-то.
- Будем драться? - спрашиваю я.
- Ха! Он будет драться! - издевательски произносит высокий. - Вы
слышали? Жаба, - обращается он ко мне. - Мы тебя будем сейчас делать,
понятно?
И тут я вдруг улавливаю чей-то взмах руки. В ней зажат нож. Ого! Я
перехватываю руку, заученно выворачиваю ее и сильно бью ребром ладони.
Парень с воплем катится на мостовую. Удар гарантирует его невмешательство в
дальнейший ход событий. Остальные кидаются на меня.
Я падаю и тут же сдвоенным ударом ног бью высокого парня в живот. Это
страшный удар. Тот складывается пополам и медленно оседает на землю, хватая
ртом воздух. И сразу же я получаю в скулу резкий, но не очень умелый удар
слева.
Я вскакиваю. Теперь передо мной трое. Длинный катается по земле,
изрыгая проклятия. Встать он не может. Второй парень лежит около стены и
тихо стонет.
А я бросаюсь вперед. Ярость захлестывает меня. Двое отскакивают. Но
третий попадает в мертвый клинч. Сзади кто-то бьет меня в спину. Я
разворачиваюсь, и второй удар приходится по зажатому мною парню. Тело его
обвисает. Глубокий обморок. Я отпускаю руку. И тут же парирую новый удар. В
этот момент в конце улицы появляется машина. Ослепительный свет фар, рев
мотора и резкий, пугающий перезвон сирены...
Я оглядываюсь. Галя в испуге прижалась к стене. Я хватаю ее за руку и
увлекаю в темную подворотню дома. Недостает только нам с ней попасть в
милицию. Мы оказываемся в каком-то дворе, перебегаем его, и я с треском
распахиваю дверь, над которой укреплен тусклый фонарь. Сзади, на улице,
слышны свистки. Ну конечно, это патрульная милицейская машина. Мы с Галей
осматриваемся. Высоко под потолком горит лампочка. Это подъезд дома.
Напротив выход на улицу.
- Ну вы мужчина, - одобрительно говорит Галя. - С вами не страшно.
Голос у нее спокойный и даже чуть веселый. Кажется, я преувеличил ее
испуг там, на улице.
- А с вами не страшно? - спрашиваю я.
Галя усмехается.
- Вам нет. И три бюллетеня вы сегодня обеспечили, это уж точно.
- А еще что-нибудь я обеспечил?
- Или я не женщина? - улыбается Галя. - Или я могу остаться
равнодушной, по-вашему?
Она привстает на цыпочки и нежно обнимает меня за шею.
И тут я вспоминаю странный ее взгляд при встрече, две молчаливые фигуры
в тени, возле театра. Да, тут есть о чем поразмыслить.
Я молча отряхиваю брюки, поправляю куртку, волосы и поворачиваюсь к
Гале.
- Вид у меня как? Вам не стыдно со мной идти?
- С вами мне теперь никуда не стыдно идти.
Она достает из сумочки платок и, снова встав на цыпочки, осторожно
вытирает мне щеку. Скула болезненно ноет.
- Знаете, мне хочется пойти в одно место, - говорю я. - Но не знаю, как
туда попасть. Интерклуб моряков. Знаете?
- Или! - откликается Галя. - Пойдемте. Все будет сделано.
Мы выходим на улицу. У меня побаливает спина, но я не подаю вида.
Вот и набережная. В обе стороны тянется Приморский бульвар. А прямо
перед нами, на площади, одинокий памятник Ришелье, основателю Одессы. Он
угрюмо смотрит на море и на знаменитую лестницу, волнами спускающуюся к
порту, широченную красавицу лестницу в сто девяносто две ступени, которую
знает, по-моему, весь мир.
Справа от нас светятся огни интерклуба, окна его выходят на Приморский
бульвар. Из окон интерклуба доносится музыка.
- Сейчас тебе все будет, - говорит Галя, прижимаясь ко мне. - Или я не
"мадемуазель Галя".
Мы подходим. Галя шепчет что-то людям у входа, и нас мгновенно
пропускают.
Красиво в клубе, весело, шумно. В зале гремит оркестр. У стойки бара и
в буфете толпятся моряки, с ними нарядные раскрасневшиеся девушки, тут же
какие-то парни с длинными по моде волосами, в пестрых рубашках и
умопомрачительных брюках клеш. Среди моряков много иностранцев, их можно
узнать по лицам, по фасонам курточек, по замысловатым нашивкам на рукавах.
Мы проходим в зал. По пути я оглядываю себя в зеркало. Вид, прямо
скажем, неважный. На скуле растекся рыже-фиолетовый синяк, перечеркнутый
запекшейся царапиной, куртка испачкана и помята, брюки тоже. Ну да ладно.
- Потопчемся? - предлагает Галя. - Или что?
- Обязательно потопчемся, - весело отвечаю я. Она вскидывает мне руку
на плечо.
Оркестр прямо-таки надрывается, словно в экстазе. По маленькой эстраде
мечется с микрофоном в руке потный парень в черном приталенном фраке,
оглушительные вопли его понять невозможно, да и не обязательно. Зал
веселится и хохочет. Боже мой, чего тут только не пляшут под эту бешеную
музыку! Я ищу глазами Лену.
Вон она! Танцует с каким-то иностранным моряком. Где же ее кавалер?
Ага, вот подходит и он, отрывает от моряка и угощает мороженым. С высоты
моего роста мне все отлично видно. Ну теперь, кажется, самое время.
- Ого! Кого я вижу! - говорю я. - Моя сестренка!
- Ты здесь с сестрой? - удивляется Галя.
Она как-то очень легко и естественно перешла со мной на "ты". Все-таки
столько вместе пережили.
- Ну да, - отвечаю я. - Отличная сестренка. Сейчас я тебя с ней
познакомлю.
Но это, оказывается, не так-то просто. Когда мы, танцуя, пробираемся
наконец к Лене и ее кавалеру, они уже покончили с мороженым и сейчас с
упоением что-то отплясывают. Парень не сводит с Лены восхищенных глаз. Она
разрумянилась, рыжие волосы рассыпались по плечам, а гибкая ее фигурка в
узких кожаных брюках выделывает немыслимые телодвижения, что-то уж
сверхсовременное. Откуда только она всему этому научилась, интересно знать?
Мне становится смешно.
- Алло! Ленка! - кричу я.
Лена замечает меня, прекращает танцевать и тащит своего кавалера к нам.
Мы знакомимся.
- Гога, - представляется парень.
С Галей он, оказывается, знаком.
- Чао, Гога, - улыбается она, но я замечаю, что ее не очень радует эта
встреча.
Гога отвечает ей тоже довольно сдержанно.
- Виталий, что с тобой? - всплескивает руками Лена, разглядывая мой
великолепный синяк.
Я безмятежно машу рукой.
- Упал, - говорю я. - Поскользнулся на ровном месте. Со мной это
бывает, как ты знаешь.
- Влез в какую-нибудь драку? - не унимается Лена. - Ведь так? -
обращается она к Гале.
- Я страшно спешил на свидание, - быстро говорю я. - Галя меня таким
уже получила.
- Именно, - весело соглашается Галя. - И такой он мне очень понравился.
Или я ничего не понимаю в мужчинах.
Некоторое время мы еще танцуем. С Галей то и дело кто-то здоровается,
порой довольно развязно. Какой-то парень пытается даже ее увести от меня, но
Галя неуверенно отказывается. Парень бросает на меня недобрый взгляд.
Хлопотно же быть кавалером у этой "мадемуазель Гали". Не хватает только еще
одной драки из-за нее. Впрочем, та, первая, произошла, мне кажется, совсем
не стихийно. "Халочка", наверное, решила проверить меня на свой манер. Зачем
только ей это потребовалось, интересно знать?
Через некоторое время мы все идем в буфет.
Мы пьем вино, заедаем яблоками и конфетами.
Потом Лена поднимается из-за столика.
- Ой, как я устала, - говорит она.
- Проводи даму, Гогочка, - ласково приказывает Галя.
- А ты не боишься тут оставаться? - с ехидцей осведомляется тот.
- Нет, Гогочка, - тем же тоном отвечает Галя.
- Я пошла. Виталька, не приходи поздно.
Девушки мило прощаются. Ленкин кавалер плетется вслед за ней.
- У тебя мировая сестричка, - замечает Галя. - И вы здорово похожи.
- Да, говорят, - киваю я.
Мы снова идем в зал, где гремит оркестр. Несколько раз в толпе мелькает
парень, который недавно хотел увести Галю. Он словно следит за нами. Надо
его запомнить на всякий случай. Про себя я отмечаю еще одно странное
обстоятельство Галя, кажется, испугалась этого парня вполне искренне. А вот
в ее испуге там, во время драки, я не уверен. Значит, кого-то она боится
все-таки по-настоящему?
Мы танцуем еще долго. И долго кипит вокруг нас веселье и смех. Моряки
умеют отдыхать. Галя возбуждена и бросает на меня красноречивые взгляды. Но
я почему-то не очень верю в свой успех. Она оказалась куда хитрее и
скрытнее, чем я полагал. И у меня такое ощущение, что я ей зачем-то нужен.
- Тебе здесь нравится? - спрашивает Галя.
- Очень, - говорю я. - Хотя... не все.
- А что не нравится?
- Например, тот парень, который хотел с тобой посекретничать.
Галя улыбается.
- Уже ревнуешь?
- Немного.
- Не надо. Это, милый, не тот случай. Это... Ай, не говори мне о
Сенечке. Не хочу его даже видеть.
- Зато Сенечке, кажется, хочется.
- Расхочется...
Галино лицо становится неожиданно злым и озабоченным. Такой я ее еще не
видел. Впрочем, она тут же спохватывается и снова улыбается.
- Не болит? - ласково опрашивает она и проводит рукой по моей щеке.
Да, ей легко вскружить голову любому парню, и, если она его потом
бросит, он будет так же смотреть на соперника, как этот Сенечка на меня. А
может быть, тут дело серьезнее?
Поздно вечером мы уходим из интерклуба. Галя выводит меня через
какую-то незаметную дверь во двор.
- Это еще зачем? - удивляюсь я.
- Тебе что, нужны лишние встречи? - насмешливо спрашивает она. - Или ты
думаешь, тебе будут платить за каждый синяк?
Мы долго идем по пустынным полутемным улицам. Галя живет далеко, по
пути к Большому Фонтану, в маленьком деревянном домишке. Около калитки мы
прощаемся.
Я пытаюсь Галю обнять, но она неожиданно вывертывается и строго
говорит:
- Не трогай. Потом. Сейчас у меня большое горе. Я потеряла любимого
человека.
- Он тебя бросил? - с негодованием спрашиваю я.
- Нет. Его... убили. Или такого не может быть, думаешь? Так вот, может.
- И тихо, даже как-то задумчиво добавляет: - И меня... могут.
Она вдруг хватает меня за руку, прижимается ко мне и лихорадочно
шепчет:
- Ты меня не оставишь?.. Ну неделю хотя бы не оставишь?.. Ну
поклянись!..
В гостиницу я возвращаюсь совсем поздно.
По дороге я еще захожу в управление и связываюсь с Москвой.
Наш дежурный мне сообщает:
- Получена шифровка из Пунежа. Откаленко нашелся. Жив. А его объект
уехал к вам в Одессу. Так что учтите.
- Что случилось с Откаленко?!
- Наделал глупости. Поспешил. Погорячился. Завтра получите подробное
сообщение. Пока все.
Глава VIII
ЧЬИ-ТО ТЕНИ
Утром Лена говорит:
- Ко мне сейчас зайдет Гога. Побудь в кабинете, ладно?
Я улыбаюсь.
- Ты, кажется, боишься своего страстного поклонника?
Лена в ответ презрительно пожимает плечами.
- Я, к твоему сведению, умею не только танцевать. Пусть попробует...
- Он попробует, будь уверена. Это тот еще мальчик.
- Тем хуже для него.
- И для нас. Если ты его сильно обидишь.
- Постараюсь его вообще не обидеть. И ты мне нужен вовсе не для того,
чтобы вступаться за меня.
- А для чего же?
- Понимаешь, - задумчиво говорит Лена, глядя в окно. - Вчера, когда мы
шли из интерклуба, он сказал одну странную фразу: "Пусть твой братик
держится подальше от этой девки, а то ему могут ой как нехорошо сделать". Я
к нему пристала, чтобы он сказал точнее, а он ни за что. "Скажу, - говорит,
- только ему самому. Не женское это дело". Страшную важность, понимаешь, на
себя напустил.
- И конечно, лез целоваться? - чуть-чуть даже ревниво спрашиваю я.
- А ты сам не лез к Гале? - смеется Лена.
- Попробовал, - признаюсь я. - И вот что из этого получилось...
Я рассказываю о своем странном разговоре с Галей у калитки ее домика.
- Она явно кого-то боится, - в заключение говорю я. - И скорей всего
тех, кто убил ее возлюбленного. Видимо, этого самого Клячко. И тут замешан
Зурих. Так что твой Гога может нас вывести на чей-то след или хоть дать
какой-то намек на него. И за то спасибо.
Лена качает головой.
- Вряд ли. Он действительно малявка и питается слухами. Но поговорить
тебе с ним все-таки надо.
- Да, конечно, - соглашаюсь я.
В это время звонит телефон. Я снимаю трубку и узнаю лукавый голос
Стася:
- Братик? Привет! Как почивали?
- Отлично. Привет, Стась.
У нас с этим майором установились удивительно простые и дружеские
отношения. Вот это, я понимаю, начальник.
- Надеюсь, вас пока никто не обидел в Одессе? - интересуется Стась. -
Вернее, тебя. Насчет сестренки я в курсе.
- Меня попробовали. Но обидел, кажется, я. И серьезно. Наверное, даже
попало в сводку.
- Да? - настораживается Стась. - Уж не трех ли джентльменов на
Греческой?
- Возможно. Я еще плохо знаю вашу географию. Приду, доложу во всех
подробностях.
- Машину прислать?
- Пока еще есть ноги. Буду у вас через час-полтора.
- Будь, - говорит Стась. - Жду.
Я вешаю трубку и ловлю на себе взгляд Лены.
- Из Москвы они ничего не имеют? - спрашивает она.
- Сами туда сегодня позвоним, - как можно спокойнее отвечаю я.
Я не могу сказать Лене то, что узнал вчера ночью от дежурного, уж лучше
я буду пока волноваться один.
В этот момент раздается деликатный стук в дверь. Я удаляюсь. Пришел
Гога. Некоторое время я слышу журчанье и мурлыканье его голоса в гостиной и
веселое щебетание Лены. Никаких других звуков я не улавливаю, Гога, видимо,
ведет себя вполне прилично. Потом Лена открывает дверь и громко говорит мне:
- Виталий, зайди к нам, пожалуйста. Гога тебе что-то хочет сказать.
Лениво потягиваясь, словно меня разбудили или оторвали от какого-то
дела, я захожу в кабинет. Гога поднимается с кресла мне навстречу. Теперь я
могу разглядеть его как следует при дневном свете.
Он худощав и высок, хотя и заметно ниже меня, у него тонкое смуглое
лицо, резко очерченный рот, густые брови и черные, зачесанные назад длинные
волосы чуть не до плеч, широкие бакенбарды наползают на загорелые щеки. Одет
он, как и вчера, в узкие брюки и пеструю рубашку. Но сегодня наряд его
дополняет синяя джинсовая курточка с металлическими пуговицами, изящно
подчеркивающая тонкость его талии и ширину плеч. Ничего не скажешь, красивый
парень. Но в черных выпуклых глазах Гоги я улавливаю какую-то суетливость и
неуверенность, хотя движения его весьма развязны. Словом, рыбешка он
действительно мелкая и, наверное, мало кто с ним считается.
- Салютик! - говорит Гога и нарочито крепко жмет мне руку. - Слушай
меня. Одесса встречает тебя аплодисментами. И где ты ту Галю подцепил,
мальчик нежный, кудрявый, влюбленный, а? Интересно знать.
- Была выставлена в комиссионном магазине, - самодовольно объявляю я. -
А что? Такой красотки я в Одессе больше не встречал!
- Ха! - Гога хлопает себя по обтянутым бедрам. - Нет, ты просто
деформированный! Или перегретый! Слушай меня. Ты бросаешь не на ту даму. Это
тебе говорит Гога. Понятно? И пока не поздно, кончай. Я тебя умоляю.
- Это еще почему?
- Галка мечена. Понял меня?
Я вполне искренне отвечаю:
- Ничего не понял. Объясни, пожалуйста.
- Колоссально! Он ничего не понял, вы слышите? Ну так слушай меня
здесь. Говорю исключительно ради твоей сестрицы, - Гога бросает на Лену
выразительный, полный огня взгляд. - Чтобы она потом не плакала по брату.
Мне это будет больно.
- Ладно. Выкладывай дальше, - тороплю его я.
- Так вот, чтоб ты знал, - Гога делает таинственное лицо и понижает
голос: - Галка имела одну исключительную связь. Солидный дядя. Тысячи имел.
Я его видел. Ну!.. Говорят, это ради него она Гришку-ударника бросила. Мужа.
А потом сама получила вывих. И решила красиво мстить. Эта курочка
безмозглая.
- Ну знаешь...
- Увянь. Я еще не кончил, - важно перебивает меня Гога. - К ней недавно
прилетел один неполноценный из России. Ее новый кадр. А потом этот персонаж,
говорят, сыграл на два метра под землю. И Галке сейчас тоже будут делать
плохую жизнь. Чтоб мне пропасть, если нет. Усек? "Не за то хватаетесь,
графиня".
- А за что она схватилась?
- Золото, - загадочно отвечает Гога.
Я чувствую, что дальше он уже ничего не знает.
В управлении Стась встречает нас шумно и радостно. Маленькие глазки на
его круглом лице хитро блестят, а полная невысокая фигура словно налита
ртутью и ни минуты не может пребывать в покое.
Здесь же и Лева. Он, как всегда, скромен и молчалив, сидит в стороне,
на диване, и перебирает какие-то бумаги. Нам он дружески кивает, но в
больших глазах его я улавливаю непонятное беспокойство.
- Привет, привет, - оживленно говорит Стась. - А мы вам приготовили
роскошные новости. Как опала, сестричка? - обращается он к Лене и смотрит на
нее почему-то с сочувствием. - Глазки у тебя какие-то покрасневшие.
И тут я тоже замечаю, что Лена выглядит усталой и словно невыспавшейся.
Недавняя веселость как-то незаметно стерлась с ее лица, а в глазах появилось
беспокойство и нетерпение. Странно. Ведь я ей еще ничего не сказал об Игоре.
Значит, беспокойство вызвано чем-то еще.
- И спала хорошо, и вообще все хорошо, - досадливо отвечает Лена и с
нетерпением спрашивает: - Какие вы нам новости приготовили?
Высокая тонкая ее фигура в этот момент застывает в каком-то напряжении,
хотя руки небрежно засунуты в прямые карманы наимоднейших кожаных брюк, а
голова с копной рыжеватых волос откинута назад и вид у Лены, казалось бы,
лихой и самоуверенный. Но в голосе и во взгляде ее я улавливаю что-то
беспомощное, ну просто страдание какое-то, которое она уже не в силах от нас
скрыть. Неужели она чувствует беду? Откуда это может взяться, черт возьми.
- Сейчас все будет доложено в лучшем виде, - бодро говорит Стась,
подходя к сейфу и, кажется, не замечая ее состояния. - Два весьма важных
сообщения из Москвы. Да вы садитесь, - спохватывается он, заметив вдруг наши
застывшие посреди кабинета фигуры. - Садитесь же! Расти вам, кажется, больше
некуда. Особенно твоему любимому братцу.
Мы усаживаемся. А Стась достает из сейфа бумаги и возвращается к столу.
- Значит, так, - говорит он и раскладывает бумаги перед собой. - Доложу
все по порядку. Во-первых, Москва передала сообщение из Пунежа...
И тут я невольно бросаю взгляд на Лену. Она сидит очень прямо, не
шелохнувшись, вцепившись руками в подлокотники кресла, словно собираясь
вот-вот вскочить, убежать куда-то, и не спускает глаз со Стася. Рот
по-детски полуоткрыт.
- ...Из Пунежа, - повторяет Стась. - Знаком вам такой городок, надеюсь?
- Еще бы, - коротко отвечаю я. - Ну что там?
- Там ваш сотрудник малость оплошал. И конечно, даром нам такие вещи не
проходят. В общем, слушайте. Сообщение, надо сказать, подробное.
Он принимается читать. И вот что мы узнаем.
Игорь, приехав утром в областной центр, немедленно ознакомился со всеми
материалами по убийству Клячко. К тому времени их накопилось уже немало.
Сотрудникам местного уголовного розыска удалось установить людей, видевших
Клячко на вокзале в момент его приезда из Куйбышева. На вокзале его никто не
встречал и он узнавал, когда идет местный поезд на Пунеж. В самом Пунеже,
как и предполагал Игорь, удалось довольно быстро установить, к кому
приезжали иногородние гости. Таким человеком оказался некий Петр Горохов,
рабочий местной деревообделочной фабрики, в прошлом дважды судившийся за
разбой. После убийства Клячко он исчез. Жена его заявила, что Петр уехал к
родственникам в Воронеж. Но проверка установила, что он туда не приезжал.
В тот же день Игорь выехал в Пунеж. Там он решил сам побеседовать с
женой Горохова и отправился один к ней в дом Встречавший Игоря сотрудник
пунежского отдела не советовал ему это делать. Дом был подозрительный, все
связи Горохова установить еще не удалось, обстановка в самом доме была также
еще не ясна. Но Игорь настоял на своем. В сообщении особо подчеркивалось,
что капитан Откаленко был настроен крайне нервозно и очень торопился с
расследованием. В ту ночь Игорь в гостиницу не вернулся.
Утром в доме Горохова никого не обнаружили. Он был пуст. Видны были
лишь следы ожесточенной борьбы и пятна крови на полу. Розыск в течение дня
ничего не дал. А вечером в отдел с плачем прибежала жена Горохова. Там с ней
случился сердечный приступ. Был вызван врач. На женщине были обнаружены
следы побоев. Она не скоро пришла в себя, после чего смогла сообщить
следующее.
Всего через несколько минут после прихода к ней Игоря в доме появился
муж с двумя неизвестными ей людьми. Все они были сильно выпивши. Началась
драка. Выбежать из дома она уже не могла. Двоих Игорь, кажется, ранил, а его
самого ударили ножом и еще чем-то тяжелым сзади. Потом Игоря в беспамятном
состоянии отволокли в заброшенный сарай около реки, туда же заперли и ее. По
словам Гороховой, муж и его приятели собирались немедленно покинуть город.
Всю ночь она ухаживала за Игорем, а потом, измученная, уснула. Очнулась она
только под вечер. И Игорь тоже. Они там чуть не замерзли, в этом сарае. С
трудом докричалась до соседей и сразу же прибежала в отдел.
Сотрудники милиции немедленно кинулись к тому сараю, где и обнаружили
раненого Откаленко. Он был тут же отправлен в больницу. Срочная проверка на
вокзале подтвердила, что все три преступника накануне покинули город. Причем
один из них, предположительно сам Горохов, взял билет до Одессы. Кассирша
заметила, что у них при себе было много денег. Проверка в поезде, где был
прямой вагон на Одессу, Горохова там не обнаружила. Вероятнее всего, он,
доехав до областного центра, раздумал дальше следовать в этом поезде, ибо
преступник он опытный. Скорей всего Горохов является и убийцей Клячко.
Работа в этом направлении продолжается силами областного уголовного розыска.
Далее в сообщении шли приметы Горохова. В конце указывалось, что
следует учесть возможность его появления в Одессе, и высказывалось
предположение, что он ищет встречи с Зурихом.
Отдельно была приложена справка о давней судимости Зуриха за крупные
хищения в строительных организациях Куйбышева, где он длительное время
работал. А также справка о судимостях Горохова и местах отбывания им
наказаний. Из этих справок следовало, что Зурих и Горохов некоторое время
находились в одной и той же колонии.
Стась наконец кончает читать.
Я смотрю на Лену. Она сидит все так же неподвижно, в напряженной позе,
вцепившись длинными пальцами в подлокотники кресла. Губа у нее сейчас
закушена, и прищурились глаза, словно от дыма.
Стась отрывается от бумаг и с тревогой спрашивает:
- Что с тобой, сестричка? Капитан Откаленко, это не муж твой, часом?
Ох уж эти ребята из розыска, от них невозможно ничего скрыть.
- Нет, - хрипло отвечает Лена и отводит глаза.
Потом вынимает из кармана брюк сигареты и закуривает. Чтобы вынуть
пачку, она вытягивает ногу и откидывается на спинку кресла, и мы невольно
следим за ее движениями.
Стась переводит взгляд на меня, и я нетерпеливо отвечаю на его немой
вопрос:
- Да нет же, нет, - и, помолчав, добавляю уже другим тоном: - Откаленко
друг мой... и ее.
Но удивительный Стась, кажется, все понимает. Впрочем, и Лева тоже.
Черные его глаза сочувственно смотрят на Лену. Эти люди прекрасно знают, что
такое потери, риск и опасность в нашей работе. Чуткость их, мне кажется,
сродни той, что была у солдат на фронте, которых тоже ждали женщины, иной
раз совсем близко и тоже под огнем.
А Стась уже хмурится и отрывисто говорит:
- Ладно. Отставить. Повторяю приметы этого Горохова. Слушайте.
Он читает на этот раз совсем медленно. А я пытаюсь представить себе по
"словесному портрету" облик этого бандита.
- Ну а теперь, - говорит Стась, - сообщение номер два. Москва передала
из Саратова, от Рогозина. Некий Николов... ты, кажется, должен его знать, -
Стась кивает мне (господи, мне ли не знать Николова!), - так вот, Николов, -
повторяет Стась, - получил письмо от Зуриха из Москвы. И этот самый господин
просит Николова не писать ему по одесскому адресу, который он ему дал. Этого
адреса, мол, больше не существует. А писать все в ту же счастливую Одессу,
но на почтамт, до востребования. Вот так, родные, и никак иначе. Вы все
чувствуете?
- Чувствуем, чувствуем, - откликаюсь я за всех, потому что Лева молчит
и Лена тоже. - Видно, Зурих окончательно порвал с Галей, если... если только
мысленно уже ее не похоронил.
- Возможно и такое, - кивает Стась. - Господин, по всему видать,
решительный.
- К тому же она его на золотишке попыталась нагреть, - добавляю я. - Не
на чем-нибудь.
- Именно, - Стась снова кивает. - Но еще, братец ты мой, это означает,
что Зурих в Одессе.
- Или скоро приедет.
- Нет, он в Одессе, - упрямо повторяет Стась и даже прихлопывает
кулаком по столу. - У меня чутье на этих шакалов. Правда, Левушка? Ты что-то
хочешь сказать или нет?
- Ага, - говорит Лева. - Хочу. Мы имеем в гости еще одного бандита,
слава богу. И он непременно появится в том самом месте. Куда ему еще деться?
- Точно, Левушка. Там надо будет серьезно поработать, если я тебя
правильно понял.
- Да что это за место? Скажите наконец, - прошу я.
- Главный там Левушка, - усмехается Стась. - Ты не думай, пожалуйста,
что он всегда такой тихий. Он всюду такой, какой надо. Правда, Левушка? И
все это его идея, роскошная идея. Увидишь сам.
- Это место, - скромно замечает Лева, - среди воров и прочей дряни
называется не как-нибудь, а "у господа бога за пазухой". Шикарное место.
Покажем.
- Ладно, - говорю я. - Наведаемся туда завтра, если нет возражений.
Сегодня у меня свидание с Галочкой. Я сказал ей, что еле дождусь вечера. А
до этого у нас есть еще одно деликатное дельце.
Далеко за Молдаванкой, во дворе одного из новых домов разместилось
нужное нам строительное управление, сокращенно СУ. Мы с Леной долго бродим
по улицам, пока его находим.
Всю дорогу мы молчим, ограничиваясь рассеянными "да" и "нет" или
короткими расспросами прохожих. Я неотступно думаю об Игоре, и Лена тоже, в
этом я уверен. Как он мог допустить такой страшный промах? Как мог так
неосмотрительно поступить? И это Игорь, всегда хладнокровный, расчетливый,
осторожный. Почему он так спешил? Хотел побыстрее вернуться в Москву, ко
всем своим неприятностям, что ли? Нет, он, конечно, рвался к Лене, он не
знал, что она уехала со мной, он думал, что она его ждет. Впрочем, дело
скорей всего не в этом. А в том, что у него просто сдали нервы, он издерган
до предела всеми последними событиями. Эх, если бы я был рядом с ним... Как
он там теперь, в больнице, один?..
Я не могу оторваться от этих проклятых мыслей. Они мучают и преследуют
меня. А надо бы думать сейчас совсем о другом. О некой Инге Сиволап,
купившей известную вам кофточку у Галины Кочерги, и о некоем Богдане Теляше,
якобы замешанном в хищении двадцати тонн керамзита в Москве. Кое-какие
сведения об этих двух персонажах нам дали одесские товарищи. В результате
особых надежд я ни на одного из них не возлагаю. Инга знакома только с
Галей, причем отнюдь не является ее близкой подругой и потому скорей всего
не посвящена в ее секреты. А Богдан Теляш не та фигура среди
дельцов-жуликов, чтобы располагать какими-либо сведениями о Зурихе, не
говоря уже о непосредственном контакте с ним, последнее вообще, очевидно,
исключается, Да и тогда, в Москве, Теляш имел дело совсем с другим
человеком. И тем не менее все эти связи надо отработать хотя бы для того,
чтобы с чистой совестью их отбросить.
Интересующее нас СУ, как я уже упомянул, разместилось в глубине двора,
в первом этаже небольшого аккуратного дома.
Лена остается ждать меня на скамеечке, возле детской песочницы, где
копошатся малыши. Двор залит солнцем.
На Лене сейчас серая короткая юбочка и знаменитая васильковая кофточка,
специально прихваченная нами из Москвы. Кстати, эта кофточка ей удивительно
идет. План действий у нас с Леной приблизительно намечен, исходя из
полученных сведений.
Итак, Лена остается сидеть на скамеечке, рассматривая новейший рижский
журнал мод. А я вхожу в прохладный темноватый подъезд и приступаю к
расспросам.
Ингу я обнаруживаю довольно быстро, как, впрочем, и Богдана Теляша. Но
сначала мне нужна Инга. Она техник-строитель и работает в сметном отделе,
комната номер одиннадцать в конце длинного коридора. Я направляюсь туда.
Ингу я угадываю сразу, все остальные женщины здесь значительно старше.
Это очень худая высокая черноволосая девушка, некрасивая, с удивительно
подвижным, как у обезьянки, личиком и живыми темными глазами. К моему
удивлению и удовольствию тоже, на ней оказывается знакомая васильковая
кофточка артикул семьдесят два семьдесят, которая, как ни странно, Инге тоже
идет. Я подхожу к ее столу и весело говорю:
- Здравствуйте. Вы, если не ошибаюсь, Инга?
Она отрывается от каких-то таблиц и справочников, поднимает на меня
глаза и тоже невольно улыбается.
- Здравствуйте. Откуда вы меня знаете?
- Удивительное совпадение, - говорю я. - Мало того, что меня просила
передать вам привет Зиночка Удальцова...
- Ой, бросьте! - всплескивает руками Инга. - Она вам за меня
рассказала?
- Именно, - с энтузиазмом подтверждаю я.
- Кошмар какой! Так я хочу сказать с вами два слова.
Она вскакивает из-за стола, одергивает кофточку и, двумя руками
поправляя волосы, говорит одной из женщин:
- Оксана Петровна, я сейчас. Вот товарищ до меня из Москвы.
- Вы таки правда москвич или нет? - спрашивает Инга.
- Правда москвич, - подтверждаю я. - Мы с сестрой приехали отдохнуть к
вам сюда на несколько дней. Ну и заодно кое-какие дела, конечно. Пойдемте, я
вас познакомлю. Она меня ждет там, во дворе.
- Ой, да конечно же!
Мы выходим во двор, и я подвожу Ингу к скамейке, где сидит со своим
журналом Лена.
Девушки секунду с удивлением смотрят друг на друга и вдруг начинают
хохотать. Это одинаковые кофточки приводят их в такой восторг. После чего
они знакомятся.
- Мы тут еще с одной вашей подружкой встретились, - говорю я. - Галя
Кочерга, знаете?
Личико Инги неожиданно становится строгим.
- Ой, ребята. За Галю я ничего не скажу, но вы от нее подальше. И вовсе
она мне не подруга, и я уже жалею, что купила у нее вот эту самую кофточку,
ей-богу.
- Но, по-моему... - пытаюсь возразить я.
- Ай, бросьте! - перебивает меня Инга. - Она таки да, красивая. Но уж
вы меня слушайте.
Я решаю, что сейчас самый подходящий момент оставить девушек одних, и
говорю:
- Ладно. Вы тут поболтайте. А у меня дело. Я сейчас приду.
Мне надо повидаться еще с Богданом Теляшом. А Лена все, что надо,
сделает сама. Я в нее теперь верю. Это способный и надежный работник. А у
меня другое, не менее сложное дело.
Богдана Теляша я отыскиваю тоже довольно легко. Он работает в отделе
снабжения.
Теляш оказывается маленьким юрким рыжеватым человечком неопределенного
возраста, в круглых очках и с оттопыренными ушами. Уши его как-то странно
двигаются, когда он говорит.
- У меня к вам дело, - тихо и внушительно говорю я ему, перегибаясь
через стол, за которым он сидит.
Теляш понимающе кивает, и мы выходим покурить в коридор.
Там я пристально смотрю в его бегающие настороженные глазки за круглыми
стеклами очков и сухо говорю:
- Григорий Макарович вернулся и шлет привет.
- Мерси, - довольно сдержанно отвечает Теляш.
Настороженность в его глазах не исчезает.
- Велено передать, - говорю я. - Дельце с керамзитом считайте только
задатком. Теперь найдется кое-что поинтереснее.
- Знаю, - неожиданно отвечает Теляш.
Вот это уже совсем странно. Известный ему Григорий Макарович, отсидев
два года, действительно вернулся, но работает уже в другом тресте и
преступных связей, по нашим сведениям, ни с кем из прежних дружков не
поддерживает. А других знакомств в Москве у Теляша не было. Неужели они
сейчас появились? И возникла новая преступная цепочка? Но если он знает то,
что ему может сообщить человек от Григория Макаровича, то это должна быть
все та же, старая цепочка. В прошлом она тянулась от Теляша к Григорию
Макаровичу, дальше к Бурлакову и от того уже к Зуриху. Но два средних звена
сейчас выпали, хотя Теляш об этом может и не знать. Что же остается? Неужели
с ним установил связь сам Зурих? Быть того не может! Слишком уж мелок этот
Теляш.
- У вас был гость? - осторожно спрашиваю я.
- Или нет, - хитренько усмехается Теляш. - Или я уже ничего не значу,
по-вашему? Так вот, представьте, значу.
Его просто распирает от самодовольства.
- Был Тема? - называю я первое пришедшее мне на ум имя.
- Был Сема, - теперь уже весело скалит крупные зубы Теляш.
- Понятно, - отвечаю я. - Но нужна серьезная встреча для делового
разговора. Втроем.
Теляш быстро осведомляется:
- Кто третий?
- Сам, - многозначительно отвечаю я.
- Сам не придет, - возражает Теляш. - Чтоб мне рубля за всю жизнь не
заработать.
Я насмешливо спрашиваю:
- Он вам сам это сказал? Или вы такой гениальный прозорливец?
- Представьте, сам.
- И давно?
Я еле сдерживаю волнение.
- Всего три дня назад, - он загибает пальцы на руке. - Ах нет. Пардон!
Четыре.
- Связь есть? Тогда я кое-что ему передам.
- Он... будет мне звонить на праздники.
- Прекрасно. Я тоже буду вам звонить. Ваши телефоны?
Я напорист, строг и деловит. Я не даю ему ни минуты передышки и
подавляю своей осведомленностью.
Секунду поколебавшись, Теляш называет мне свои телефоны, служебный и
домашний. Я записываю.
- Как вас зовут? - спрашивает он. - Если поинтересуются.
- Олег Иванович, - снова называю я первое пришедшее мне на ум имя и
вдруг соображаю, что оно принадлежит убитому Клячко.
Вот это уже получилось неудачно. Что это еще за совпадения такие? Между
прочим, отдаленно я чем-то похож на беднягу Клячко, разве только выше его
ростом. Как бы не подвел он меня на этот раз, мой рост. Ну да ничего уже не
поделаешь. Тем заманчивее будет на меня посмотреть.
- Задаток к вашему новому гонорару передали мне, - говорю я Теляшу
напоследок. - Вручу при следующей, более удобной встрече.
И замечаю, как радостно блеснули глазки у этого прохвоста. До чего же
легко купить такую шваль! Теляш заискивающе улыбается, показывая свои
лошадиные зубы. Уши его при этом как-то странно сдвигаются назад.
- К вашим услугам. Чтоб мне не иметь другой радости.
Мы прощаемся.
- Михаилу Александровичу нижайший привет.
- Да, да. О чем вопрос, - суетится Теляш.
Я наконец удаляюсь.
Черт возьми, я даже не ожидал такой удачи! Подумать только, ничтожный
этот человечек, от встречи с которым я мало что ждал, честно говоря, вдруг
столько мне дал. Поистине никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
Итак, Стась оказался прав. Зурих здесь, в Одессе. Это уже точно. Хотя
пока мелькнула передо мной только его тень.
Да, дело приобретает серьезный характер, и надо быть ко всему готовым.
Зурих, это вам не Теляш...
Я выхожу во двор. Девушки, прощаясь, сговариваются о новой встрече.
Они, кажется, понравились друг другу.
А по дороге Лена мне рассказывает такие новости, что под конец я даже
на миг забываю о своем разговоре с Теляшом.
- Ты знаешь, - говорит Лена, - эта Инга совсем неплохая девушка.
Правда, еще недавно она дружила с Галей, но последнее время стала
сторониться ее. А сегодня они окончательно поссорились. Из-за одного парня.
Утром Галя ей позвонила, сказала, что ей обязательно надо с Ингой
поговорить. И вот в обеденный перерыв, то есть часа два назад, они
встретились. Все началось с того, что Галя предложила Инге помочь
реализовать эти самые кофточки. Их сейчас у Гали, оказывается, много. Причем
недавно привезены. Из Москвы. Но самое интересное другое. Галя сказала, что
они с Ингой весь доход поделят между собой. Никакой доли никому на этот раз
она выделять не собирается. Человек, который привез кофточки, оказался, по
ее словам, подлецом, и она собирается раз и навсегда от него избавиться. Она
уже знает как. Слушай внимательно, - Лена делает паузу. - Оказывается, в
Одессу приехал парень, который по уши в нее влюбился и готов сделать все,
что она прикажет. Ты понимаешь, кто этот парень?
Лена многозначительно смотрит на меня. Я усмехаюсь и киваю головой.
- О да. Он за нее пойдет в огонь и в воду. Можешь не сомневаться.
- А я и не сомневаюсь. И тогда будет большая драка. Галя ее подстроит.
Тот ее парень, оказывается, умеет здорово драться. Галя уже проверила. А я,
представь, и не знала.
На этот раз Лена смотрит на меня с негодованием.
- Да, он кое-что умеет, - смущенно бормочу я.
- Он еще умеет лгать, этот парень, - отчеканивает Лена.
- Он обо всем доложил Стасю, - оправдываюсь я.
- Ладно, ладно. Я это запомню, - с угрозой говорит Лена и продолжает: -
Так вот. Будет драка. И Галя позаботится, чтобы оба попали в милицию. Ее
парню дадут не больше десяти суток. Он вполне порядочный, - тон у Лены в
этот момент до невозможности язвителен. - А за тем человеком тян...
