Александр Ольбик. Доставить живым или мертвым
страница №2
...е былидля них большой неожиданностью. Сначала одиночные — три или четыре
выстрела, затем отчетливая барабанная дробь, какую только и способен
воспроизводить АКС. Сверху послышался звон стекла и через несколько
мгновений раздался глухой удар о землю. В трех или четырех метрах от машины,
на цветочной клумбе, распласталось тело Масаева. Его правая рука хотела
опереться, но, скользнув по траве, затихла.
— Ну, братцы, я отсюда поехал, — водитель включил зажигание и уже
наворачивал баранку, когда Михайло вставил ствол пистолета в затылочную
впадину водителя.
— Никуда, батя, ты не поедешь пока мой друг не вернется, — и он
выстрелил.
Участковый несколько мгновений пребывал в ступоре. Но еще раз глянув на
лежащего без движения Масаева, он без замаха, локтем, сильно шибанул по лицу
Михайлы, а другой рукой взял на захват руку, держащую пистолет. И почти
получилось, если бы в борьбе его фуражка не сползла ему на глаза и он на
время не потерял из виду того, с кем боролся. Раздался выстрел и Усач ощутил
как его грудную клетку что-то чудовищно начало распирать изнутри, он хотел
выдохнуть, но дыхание было намертво перекрыто. Теряя сознание, он услышал
еще два выстрела — один за другим...Как будто из глубокого колодца он
различил знакомый голос Мороза: "Сволочи, убрали свидетелей... Гена, вызывай
скорую, возможно, еще что-то можно сделать".
3. Волгоград. Визит полковника Платонова.
В тот же день, под вечер, из Москвы прилетел полковник Платонов.
Разговор состоялся в здании УФСБ, где собрались все лица, связанные с
событиями, которые происходили в районе дома 58, по улице Павлова.
Докладывал Гордеев. Он рассказал, как двое неизвестных вышли из такси,
направились в первый подъезд, где проживал Киреев, и где, по показаниям
Киреева и участкового Усача, эти двое снимали квартиру.
— Мы их пропустили, так как в 12-й квартире, где проживает Киреев,
находилась наша засада...-- обрисовывал ситуацию Гордеев. — Но мы не учли
одной вещи: нашим людям я приказал не стрелять, а взять их живыми, тогда как
эти два субъекта были готовы пустить в ход оружие в любую минуту. Во всяком
случае, когда они позвонили в квартиру Кирееву, у них в руках были пистолеты
системы "глок"...Это зафиксировала телекамера, установленная нами на
площадке четвертого этажа. Когда они вошли, один из них сразу же направился
в комнату, очевидно, желая добраться до тайника, второй прошел на кухню, где
находился Киреев. Потом мы нашли на кухонном столе откупоренный флакон
корвалола...и нам так представляется та ситуация... Открыв дверь, Кирееву
стало плохо с сердцем и он пошел принять лекарство. Второй в это время
подошел к тайнику и стал вытаскивать оттуда свои пакеты, которые мы вернули
на место, чтобы взять бандитов с поличным...Короче, когда наши люди
выскочили из укрытия, а это ванна и туалет, тот, кто был в комнате,
моментально открыл стрельбу. А тот, который был на кухне, поняв, что попал в
ловушку, выстрелил в Киреева...
Было видно, как у Платонова поперек лба накапливается глубокая морщина
— первый признак крайнего раздражения.
— Надеюсь, вы их не упустили? — глухо спросил он.
— Вот в том-то и дело, что упустили... Вернее, застрелили. У нашего
спецназовца, который первым выскочил из ванной и вбежал в комнату, отказал
легендарный АКС. Вы же понимаете, когда на вас смотрит ствол, надо отвечать
тем же. А у него заело...
— А может он в спешке забыл снять предохранитель? — Платонову уже
стало неинтересно и он готов был прервать совещание. Он не терпел неряшливой
работы. Однако речь шла о слишком важном деле, чтобы руководствоваться
эмоциями.
— Нет, не в этом дело, просто патрон, засланный в ствол, был выпущен
двадцать лет назад. Дал осечку... Но вы ведь знаете, "глок" с такого
расстояния пробивает любой бронежилет, и наш человек...Саша Журавлев
погиб...И конечно, второй спецназовец всадил в Гасанова полмагазина. И
другого террориста тоже пришлось...Когда он выстрелил в Киреева, вскочил на
подоконник, возможно, не видел другого выхода как только выпрыгнуть из
окна...Его тоже пришлось устранить...
Версию с такси и ее пассажирами рассказал Мороз. Перегородивший дорогу
трейлер, задержал их на десять минут, которые, собственно, и решили дело.
Они подъехали к дому, спустя две минуты после того, как Сивко выстрелил в
водителя такси и участкового милиционера. Таксист был убит наповал выстрелом
в затылок, Усача, раненого в полость живота в критическом состоянии,
доставили в горбольницу. Мороз сам просил главного хирурга сделать
все...даже невозможное, чтобы спасти жизнь парню, который имел бесценные
свидетельские показания.
— Значит, всех нас, — Платонов оглядел взыскующим взглядом
присутствующих, — можно поздравить с провалом...
— Не совсем, товарищ полковник, — Гордеев достал из кейса сложенную
бумагу и развернул на столе. — Это из сумки второго, который оказался на
кухне. Масаев Руслан, чеченец, по нашей оперативной информации, приближенный
человек Тайпана...На карте юг, центр и север европейской части России...Вот,
смотрите, — Гордеев подвинул карту ближе к Платонову, — обратите внимание
на это...-- Он указательным пальцем тыкнул в четыре города: Волгоград,
Москва, Воронеж...
Платонов смотрел на названные города, обведенные черными жирными
кружками. И возле каждого кружка цифра: больше всего возле Воронежа — 15,
меньше всего --Мурманск — 3, возле Москвы — 10, Волгоград — 4...
— Это, вероятнее всего, количество исполнителей, — сказал Платонов.
— И меня больше всего беспокоит Воронеж, там, вы знаете, находится АЭС. А
вот почему так мало на Волгоград?
— Разрешите сказать, товарищ полковник? — обратился к Платонову
Мороз.
— Говорите, майор...
— Я тоже спрашивал себя — что им нужно в нашем городе? Вот тут, внизу
карты, есть крохотное слово из трех букв — "ГЕС", сделанная зеленым
шариком. Возможно, кто-то не очень хорошо владеющий русским, имел в виду
нашу ГЭС? И возле отметки "Волгоград", если присмотреться, тоже оставлен
штришок и тоже зеленым шариком. Разумеется, это только предположение, но,
боюсь, те, кто рисовал на этой карте, имели в виду наш тракторный...танковый
завод. Наши танки воюют в Чечне и оттуда же прибывают к нам на ремонт...Но
террористы прекрасно знают, что никакой завод без электроэнергии работать не
в состоянии...Что же касается Воронежа... Язык не поворачивается произносить
эти слова, но придется...Не исключается атака на Нововоронежскую АЭС, для
чего, разумеется, необходимо большое количество боевиков...
— Но если это так, то взрыв фугаса, который произошел у вас 31, мая
покажется праздничным фейерверком, — Платонов смотрел куда-то в
пространство, словно в открывшейся ему дальней перспективе хотел увидеть
ответ на роящиеся в голове вопросы.-- Если следовать вашей логике, то число
"15" возле Воронежа может говорить только об одном: о захвате какого-то
очень важного и крупного объекта. Хорошо охраняемого, но тем не менее очень
желанного для террористов.
— Боюсь даже произносить это слово вслух, — Гордеев постучал пальцами
по столешнице.
Платонов уставился в переносицу говорившему.
— Если вы имеете в виду Нововоронежскую АЭС, то наши предположения
совпадают.
— Это им не по зубам, — сказал Мороз и почувствовал в своих словах
какую-то детскую самоуверенность. — Я хочу сказать, что недавно там
проходили учения региональных силовиков, имитирующие террористический
захват, в котором якобы участвовало 25 квазитеррористов...Причем учения
проводились почти на 100 процентов приближенные к действительности.
— Я знаю об этом, — Платонов вертел в руках шариковую ручку, --
однако учения есть учения...Не те эмоции, не тот накал, а значит, и не та
реакция, которая необходима при настоящем захвате. Да, "альфа" удачно
отразила налет, но меня это не успокаивает. А Москва, Мурманск — тоже цели,
в которых присутствуют ядерные компоненты...Ну, допустим, что в вашем случае
их интересует ГЭС...Предположим. Кто из вас может сейчас навскидку сказать
— откуда скорее всего может последовать атака?...
В помещении наступило тягостное молчание. Лишь работающие потолочный и
два настольных вентилятора напоминали, что в городе царит небывалая жара.
Гордеев развернул карту города. Прокуренным пальцем ткнул в одну точку.
— Тут главное — машинное отделение ГЭС, в которое вход посторонним
лицам не только запрещен, но и невозможен. Электронная система опознавания,
весь персонал имеет свои электронные ключи от входных дверей.
— А если кто-то ими завладеет чужой?
— Даже если это случится, ничего не выйдет, ибо на пульте работает не
так много человек и они все друг друга знают в лицо. Начальник смены перед
заступлением на дежурство лично проверяет своих сотрудников и заносит все
данные в особый журнал, на доске вывешивается список тех, кто должен
заступить на смену, — Гордеев говорил уверенно и тон его вызвал доверие у
слушателей.
Платонов, слушая, кивал головой, хотя это было не в его привычках,
просто этим он хотел поддержать местных силовиков, дать им моральную
уверенность.
— Значит, эти трое, которые жили у Киреева, ядро группы? — Спросил
он, — Двоих уничтожили, один ушел, значит, сейчас где-то прохлаждаются
двое, а мы тут паримся и тычим в карту пальцами...Я бы хотел сам
переговорить с участковым милиционером...Как его самочувствие?
— Он в первой горбольнице, — вступил в разговор Мороз, — ранение в
полость живота, врачи делают все возможное. Я звонил, сейчас он в
реанимации, шансы пятьдесят на пятьдесят...
— А тот, который в него стрелял, — опознаваем?
— Мы уже дали ориентировку, размножили фотороботы, ищем... Еще перед
операцией попросили участкового Усача дать о них все сведения, вплоть до
того, у кого какой цвет глаз и прочее... Этот Сивко, украинец, продажная
душонка...-- Гордеев начинал заводиться.
— Украинец, чеченец — какая разница, у этих тварей нет ни
национальности, ни Бога в душе... — Платонов тоже говорил на повышенных
тонах. — Я сейчас вылетаю в Воронеж, а вас прошу как следует пройти всю
цепочку наиболее важных объектов, замкнув ее на ГЭС...Хорошо бы сейчас
попить холодного кваса...
Квас был доставлен через десять минут, и Платонов выпил почти полтора
литра вкусного и освежающего напитка. На приглашение пообедать, он наотрез
отказался, и его, в сопровождении трех, переодетых в штатское, офицеров ФСБ,
отвезли в аэропорт. Однако сразу улететь ему не удалось: какой-то аноним
позвонил в диспетчерскую аэропорта и сказал, что в одном из подсобных
помещений заложен фугас. Когда Платонов подъехал к аэропорту, все
находившиеся в зале ожидания пассажиры и персонал уже изнывали на жаре в
двухстах метрах от аэропорта.
Он прошел в здание и его отвели к начальнику транспортной милиции
Ярову. Поначалу тот попытался отмахнуться от непрошеного гостя, сославшись
на страшную занятость, но удостоверение, сунутое ему под нос, отрезвило
полковника.
— Извините, товарищ полковник, какая-то сволочь, все нервы
истрепала...Это уже третий за полдня анонимный звонок. Хоть закрывай
аэропорт...
— У вас ведется магнитозапись голосов звонивших? — спросил полковника
Платонов.
— А как же? — начальник милиции подошел к столу и включил аппаратуру.
И в накаленном зноем кабинете, очень отчетливо, послышались слова: "Эй,
придурки, выметайтесь, если дорога вам ваша шкура...(Пауза) Привет от
дядюшки фугаса..."
— Это первый, утренний, звонок...Слушайте, что последовало потом...--
Яров переключил магнитофон.
"Спасибо за внимание и дисциплинированность, а теперь придется
поработать по-настоящему. В подсобке у вас спит дядюшка фугас, смотрите
чтобы к трем часам он не проснулся..."
Платонов механически взглянул на часы. Без пятнадцати шесть...
— Эта сволочь звонила нам в 12 часов и сначала мы не хотели тревожить
людей, но потом, посовещавшись, все же решили к пятнадцати часам
эвакуироваться... И вот сейчас то же самое...
Платонов еще раз прослушал пленки и особенно его заинтересовал третий
звонок: "Если до 17 часов не соберете свои манатки, можете послать
прощальный привет Путину..."
В трех случаях был один и тот же голос.
— Вы пытались выяснить, откуда звонили? — спросил он у Ярова, хотя
понимал — вопрос риторический.
— Да мы уже сбились с ног...Судя по голосу, это не школьник, которому
нечего делать, да и сочетание слов вполне взрослое...Видимо, этот звонарь на
колесах, потому что один раз он звонил с правого берега Волги, второй раз
откуда-то от Мамаева кургана и вот сейчас — из района центрального
вокзала...Возможно, он уже в пути...
Платонов знал цену таким серийным "предупредительным" звонкам — за их
кажущейся безобидностью может скрываться зловещий смысл. Такие сигналы могут
быть отвлекающим фактором, маскирующим, усыпляющим бдительность тех, кто
отвечает за безопасность объекта. Попутно это позволяет негласно выведать
количественный состав персонала, который в подобных случаях обязательно
эвакуируется из помещения аэропорта. Иногда террористы выманивают людей и на
оставленный объект совершают внезапный налет...В его практике был случай,
когда после десяти ложных звонков, на одиннадцатый раз прогремел взрыв. То
же самое в 1995 году произошло в Берлине, когда была предпринята попытка
взорвать реконструируемую тюрьму — тогда тоже на протяжении нескольких дней
анонимные звонки терзали весь ее персонал вместе с заключенными. И такой
взрыв обязательно прогремел бы, если бы полицейская собака по имени Тротил
не обнаружила в подкопе 120 килограммов гексогена.
...В помещение вошел еще молодой, в форме гражданской авиации, человек.
Полковник Яров его представил Платонову: "Начальник аэропорта Горохов
Анатолий Иванович." Платонов тоже назвал себя.
— Ну наконец-то, — облегчение слетело с губ Горохова, — а то мы тут
своими силами, наверное, не разгребем это дерьмо...У меня сорвано несколько
рейсов и из них пять международных...А это уже штрафные санкции...и немалые,
черт возьми...
— Но вы, видимо, финансово застрахованы на такие случаи жизни? — не
то спросил, не то констатировал Платонов.
--Так в том-то и дело, что анонимные звонки страховой компанией в
расчет не берутся...Должен быть сам факт, то есть налицо форс-мажорные
обстоятельства...
— Тогда я вам не завидую, но могу немного утешить — сказал Платонов,
— мне самому надо лететь и как можно быстрее...Надеюсь, рейс на Воронеж не
отменен...
— Я же вам сказал: все рейсы по боку...
— Нет, не все. Борт на Воронеж должен отправиться немедленно. Ни
минутой позже...
Молодой и быстро все усваивающий начальник аэропорта лишь кивнул
головой и, бросив: "У меня приказ, в столь пиковой ситуации никаких
полетов", удалился...
...Среди сотен людей, которые были эвакуированы из аэровокзала, чуть в
стороне, на газоне, сидел человек средних лет, рядом с которым находился
поваленный на землю старый велосипед. Тут же, на траве, пачка "Примы" с
газовой зажигалкой.
На человеке была надета черная бейсболка с длинным козырьком, из-под
которого за всем происходящим внимательно, с затаенной напряженностью,
следили серые, слегка прищуренные глаза.
4. Москва. Приглашение к дуэли.
Было уже далеко за полночь, когда Путин поднялся с кровати и вышел на
балкон. Не спалось, в голове царила какая-то мешанина от прожитого дня:
заседания, встречи, звонки, и все неотложные, как говорится, государственной
важности. И в этой мешанине он увидел себя на огромной площади в окружении
массы народа, в которой преобладали мягкие радужные тона женских праздничных
одежд. Тысячи в приветствии поднятых рук, многоголосый гул, словно море, нес
свои волны, заливая мягкими децибелами все пространство. Северная Корея.
Приятные воспоминания, в которых словно ржавый гвоздь, торчал эпизод, когда,
вопреки дипломатическому протоколу, к нему подбежали пионеры и завязали у
него на шее красный галстук. От таких церемоний вполне можно получить кличку
"Пионер", в России быстро это придумают...А троекратные поцелуи, которые ему
навязал президент Ким Чен Ир...На днях должен прилететь в Россию лидер
Палестины Арафат, тоже большой любитель публично чмокаться..."Не получится,
— сказал себе президент, — я его сдержу...Он это должен почувствовать и
правильно среагировать...В конце концов он тоже когда-то числился среди
главных террористов мира..."
И тут его мысли перекинулись на письмо, вернее, на копию письма,
которое ему днем вручил начальник Управления по работе с обращениями
граждан...
Обыкновенный листок из школьной тетради, на котором неровным почерком,
с незначительными ошибками, было написано всего 25 слов. Он их будет помнить
всю жизнь: "Путин! Обращается к тибе тот кого ты хочешь поймать. Будь
мужчиной попробуй это сделать сам своими руками и тогда будит видно на чьей
стороне Аллах."
Это послание он перечитал трижды и каждый раз по окончании чтения, он
ощущал что-то недоговоренное, какую-то половинчатость сказанного...А потом
понял: ему сделан прямой вызов. Вызов на дуэль.
На балкон вышла жена Людмила, в своем шелковом легком халатике и встала
рядом.
— Что-нибудь не так? — тихо спросила она и положила ему на спину
руку.
— Нет, все так...Смотри, какое странное небо: создается впечатление,
что эти звездочки о чем-то хотят нам сказать и все время мерцают. Как будто
требуют нашего внимания.
Людмила молча подняла голову и в ее глазах отразилось мирозданье.
— Спорим, — сказала она, — что ты не знаешь, где находится созвездие
Волопаса...
— Давай, на что спорим?
— Если я выиграю, ты не будешь во время своих поездок делать
незапланированные охраной остановки. Народ тебя и так любит и тебе не надо
новых подтверждений.
— Да при чем здесь это? Я ведь политик, глава государства и не могу
быть отчужденным бонзой.
— А вот Сталин никогда таких вещей не делал, а его все любили.
Путин обнял жену и головой притиснулся к ее виску.
— Другие времена, другие ценности. Да и самые оглушительные овации еще
не говорят о любви, порой это плата за страх...Нас в разведшколе тоже
натаскивали на то, чтобы уметь скрывать свои чувства. Не смотреть прямо в
глаза собеседнику, а только в переносицу, следить за каждым его движением,
жестом, взглядом...И на службе я этих правил, конечно, придерживался и то не
всегда, а сейчас я должен быть открытым, чтобы каждый мне верил...
— На всех не угодишь. Вчера по телевизору слушала Явлинского и меня
чуть не стошнило, опять нес какую-то ахинею об угрозе тоталитаризма,
преследовании средств массовой информации...Ерунда какая-то...
— Все нормально, он играет на своей скрипке, Зюганов на своей,
Жириновский на своей, а я должен весь этот скрипичный концерт слушать и
управлять им. Но так, чтобы они этого не замечали. В этом искусство
политика. А насчет Волопаса...
— А я думала, что ты уже забыл про него...
— Моя беда, что я ничего не забываю...Так вот, Волопас состоит из пяти
звезд и похож на парашют, и в том месте, где должен быть парашютист,
находится главная звезда Арктур. Между прочим, самая яркая в северном
полушарии...Ясно выражаюсь?
— Как на уроке астрономии.
— А я это на уроках и усваивал: сначала в средней школе, а потом в
другой школе, когда нас обучали ориентироваться по звездам. А вот теперь ты
ответь, где находится созвездие Волосы Вероники?
Но женщина только ближе прижалась к мужу, поежилась и тихо сказала:
— Сдаюсь... Гончих псов я могла бы тебе показать, ну еще Полярную
звезду или Большую медведицу, а об Волосах Вероники слышу в первый раз...
На балкон неслышными шажками вышла маленькая девочка и рыбкой
проскользнула у них между ног.
— Мама, я хочу йогурта.
— А сколько сейчас времени? — спросила женщина и повела девочку
спать. — Володя, не простынь, все же здесь свежо...
Президент недолго оставался один. Он сместился к правому краю балкона,
откуда хорошо была видна яркая россыпь далеких звезд под романтическим
названием Волосы Вероники.
На перилах балкона уже лежала роса, где-то в купах берез стрекотали
цикады, предвестницы скорой осени. "Я сам начал это дело и сам должен
поставить точку", — Путин вошел в темный проем дверей и бесшумно,
ориентируясь по световой ряби на стенах, направился в спальню.
Вечером, около 18 часов, страну оглушило сообщение: в подземном
переходе на площади Пушкина прогремел адский взрыв... Газеты запестрели
вопросительными заголовками типа — что это, криминальная разборка, личная
месть или хорошо спланированный теракт?
К середине дня стали появляться данные из пресс-центров
правоохранительных органов, в которых уже преобладала версия об
террористическом взрыве.
Президент об инциденте узнал в машине, когда направлялся в свою
резиденцию. Известие его ошарашило, но он, не показывая вида, попросил
начальника охраны Анатолия Щербакова соединить его с министром МВД Рушайло.
Подробности ошеломили: несколько человек погибло и больше сотни получили
тяжелые ранения и ожоги...Есть свидетели, которые видели двух людей, которые
терлись возле подземных киосков. Как предполагают эксперты взрывного дела,
наряду со взрывчаткой были также использованы алюминиевая пудра и напалм,
которые после взрыва воспламенились и огненным шквалом пронеслись по трем
ответвлениям подземного перехода.
Затем Путин связался с Патрушевым, но тот ничего нового не сообщил,
кроме того, что уже готов фото-композиционный портрет предполагаемого
преступника.
— Чей, по вашему, след? — спросил президент главу ФСБ.
— Однозначно чеченский. Об этом говорят свидетели и почерк
совершенного теракта. Расположение взрывчатки было таково, что взрывная
волна распространилась сразу по трем тоннелям перехода. Скорее всего
сработало взрывное устройство, начиненное аммиачной селитрой.
— Рушайло утверждает, что там находилось от силы полкило тротила...
— Нет, по нашим предположениям, никак не меньше десяти в тротиловом
эквиваленте. Есть версия, что этот заряд предназначался для закладки в
другом месте, но взрывников что-то насторожило. На трассе центр — Барвиха,
в одном из коллекторов, обнаружены 30 килограммов гегсогена и мешок с
тротилом. И соответствующий инструмент...
— Кто это обнаружил?
— Обходчики газовой трассы заметили, что крышка одного из колодцев
неплотно закрыта.
— Рушайло об этом знает?
— Пока нет...У нас есть основания пока эту информацию придержать у
себя.
— Только не переборщите, замалчивание может отсечь какой-то важный
конец в расследовании.
— Я это понимаю, но мы должны сами проверить одну версию.
— Завтра, в девять утра, приезжайте ко мне. Обсудим ситуацию — Путин
через помощника отдал распоряжение, чтобы утром в Кремле собрались все
силовые министры, люди Главного Управления по борьбе с организованной
преступностью, представители Генпрокуратуры и Центра по борьбе с
терроризмом.
Дома его встретили как-то по особому тихо, без обычных расспросов
насчет самочувствия. Жена помогла ему сменить костюм на спортивное трико и
пока он принимал душ, стояла рядом с полотенцем в руках.
— Володя, я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но поверь, нам тоже
тяжело. Какими же подонками надо быть, чтобы обречь женщин и детей на такую
мучительную смерть...
Уже за столом, когда украинский борщ дымился в предварительно нагретой
тарелке, Путин, не поднимая от стола взгляда, сказал:
— Скоро будет сто дней, как я стал президентом,-- в его голосе
чувствовалась непривычная для него горечь. — А завалов все больше и
больше...
Жена, сидящая за столом напротив него, видимо, ощутила всю бурю,
которая бушевала в груди этого человека. Она знала, что все, что происходит
в России, он пропускает через свое сердце. И как-то пыталась погасить его
душевную смуту.
— Володечка, это все утрясется...Ты же мне сам говорил, что пока этих
паразитов не уничтожишь, они будут взрывать, убивать...Сто дней...Это же
кроха, капля в море, а посмотри, сколько уже сделано. Другим президентам и
за пять лет не удается сделать того, что удалось тебе...
— Спасибо, конечно тебе, за моральную поддержку, — улыбка коснулась
только его глаз, — но сам-то я знаю, так долго продолжаться не может. А
насчет сделанного, это явное преувеличение...
— Все будет хорошо...Кушай, а то борщ остынет.
После ужина он созвонился с бывшим преподавателем 101-й разведшколы
Штормом, который теперь возглавлял тренировочный Центр по физической
подготовке разведчиков в Балашихе. Договорились, что тот приедет к девяти
часам в резиденцию.
Людмила с девочками ушла гулять в парк, когда к воротам резиденции
подрулила красная "хонда" с затемненными стеклами. Из машины вышел поджарый,
невысокого роста человек, которому на вид не дашь больше пятидесяти. На
самом деле две недели назад он отметил свое шестидесятилетие. На нем --
джинсы, свитер из мохера, поверх которого накинута кожаная безрукавка со
множеством карманом на молнии.
Встреча была теплой и походила на "притирку" двух борцов: руки начали
сплетаться и каждый пытался применить свой прием. Когда они упали на мягкий
ковер и снова поднялись, довольные схваткой, протянули друг другу руки и
крепко обнялись.
— Сколько воды, Владимир Владимирович, утекло, а?
— Да ничего страшного, Андрей Алексеевич, все будет наше. Никуда
ничего не утекает...Как вы себя чувствуете?
— А вы еще это не почувствовали?
— Еще как почувствовал...Вы по-прежнему, цепляете за правое плечо с
вывертом назад...И руки, как клещи...
Они прошли в закрытый садик, где кроме ломберного стола, находился
бильярд и несколько кресел. На столике уже стояли бутылки: столичная водка,
ваза с фруктами и бутерброды-канапе с крохотными пластмассовыми вилочками.
— За что выпьем, Андрей Алексеевич?
— А как мы раньше говорили? Выпьем за удачу...Тост чекистов...
— За удачу! Только вы меня извините, если я не до конца допью рюмку,
— Путин немного отпил и поставил рюмку у края тарелки. — Нам удача очень
нужна...Скажите, у вас бывают в учебном процессе свободные окна?
— Сложный вопрос, сейчас работаем на всю железку. У нас же сейчас
функционируют краткосрочные курсы — двухнедельные, обстановка требует...И
многие хлопцы прямо от нас отправляется в Чечню, Среднюю Азию, в тот же
Таджикистан, Киргизию. Сами знаете, какая там сейчас обстановка.
— Да знаю. История грозит повториться: вместо Великого Тимура оттуда
могут хлынуть волны талибана.
— Да, Тамерлан, разгромив золотую Орду, дошел до Турции и
Закавказья... Не хватало нам только новой Ангорской битвы.
Путин, внимательно выслушав своего бывшего наставника, спросил:
— Скажите, а полоса разведчика действует все та же?
— А куда ей деваться? Все по-прежнему, из десяти курсантов ее целиком
проходит от силы половина. Но вы ведь знаете, у нас разные курсы, разная
специализация — для кого-то нужна полная выкладка, а для тех, кто будет
работать на Западе в теплых офисах — нужно совсем другое. Для таких полоса
препятствий должна быть для мозгов...
— Когда я мог бы немного у вас потренироваться, размять кости и
вообще...
— Да в любое время, Владимир Владимирович, — с готовностью
откликнулся Шторм.-- Хотя, минуточку...Лучше всего в выходные дни, тогда и
размяться можно и пострелять от души...Кстати, я видел, как вы в Тагиле, на
выставке современного вооружения, стреляли из гаубицы...
Путин засмущался.
— Да все это маскарад, хотя сама выставка меня поразила. Есть отличное
оружие, но пока войскам недоступно и за это нам приходиться расплачиваться
жизнями солдат. Так, когда я могу прибыть в ваше распоряжение?
— А что у нас сегодня? Четверг? В субботу к одиннадцати прошу вас в
гости. Экипировка будет наша и даже наши харчи, правда, щи да каша, но зато
после пробежки они пойдут за милую душу.
— Одному бежать не то...
— Почему одному? Пойдете в группе, вас никто не узнает, все на
дистанции, как обычно, бегут в масках...
Когда их не очень затяжная встреча заканчивалась, Шторм спросил:
— Как вы, считаете, Владимир Владимирович, в чем тут дело — почему
затянулась война в Чечне? Ведь у нас численное превосходство...Причем, по
всем статьям — от автомата до реактивных бомбардировщиков...
— Боюсь, этот ваш вопрос останется без ответа. Я сам хочу разобраться
во всем. Иногда у меня создается впечатление, что мы для этого народа,
словно инопланетяне, против которых они решили воевать до последнего
человека. При этом не желая знать — что же эти инопланетяне им несут --
добро или зло...Это им без разницы. Даже если инопланетяне построят им
школы, больницы, будут выдавать пенсию, обеспечат работой. И независимо от
того, что их вожди упразднили гражданские суды, запустили пенсионное
обеспечение, разрушили все отрасли народного хозяйства, а остатки
национального продукта разделили между своими кланами.
— Прямо-таки какой-то дикий парадокс. Значит, они согласны на что
угодно, чтобы только не быть бок о бок с инопланетянами? И это осознание
дает им силы?
— Десятикратные! А может, стократные. Но здесь есть одно "но": эти
люди, как никакой другой народ, подвержены влиянию пророков...Пророков в
кавычках, конечно...Они доверчивы, как дети и верны своим пророкам тоже как
дети...А пророки-то — бандиты, кровопийцы, чего поклоняющиеся им не видят.
И пока мы этих самозванных пророков не поставим на место, все будет
продолжаться...Надо разорвать пуповину.
Шторм, слушая своего бывшего слушателя, видел, как тот волнуется, хотя
внешне это никак не выражалось...Лишь на лбу, ближе к виску, трепетно
пульсировала голубая жилка.
Путин вышел на кухню и вскоре вернулся с бутылкой фанты и
пластмассовыми стаканчиками. Налил себе и Шторму.
— Наверное, я вам надоел своими разговорами, хотя прекрасно понимаю,
что эта тема гипертоническая...
Он проводил гостя до машины и подождал, когда она выедет в открывшиеся
ворота. В тихом вечере еще клубился сизый дымок, когда Путин взошел на
крыльцо, оборотил лицо к бледнеющему небу. Две или три зеленоватые звездочки
уже жили там своей жизнью, навевая какие-то странные отрадные ощущения...
5. Воронеж. Вероятный объект нападения — АЭС...
Рейсовый на Воронеж так и не вылетел, как ни уговаривал Платонов
начальника аэропорта Горохова. Не помогла ему и бумага, подписанная
Касьяновым и которая давала ему высокие, можно сказать, чрезвычайные
полномочия. В ней также говорилось, что власти всех уровней обязаны
выполнять требования предъявителя этого документа. Однако Горохов, ссылаясь
на приказ своего министерства, был неумолим и тоже потрясал перед носом
Платонова этим приказом.
Однако в Воронеж он все-таки попал в тот же день, поздно вечером. Из
аэропорта гражданской авиации он направился на военный аэродром, откуда на
транспортном самолете со своими людьми вылетел в Воронеж. Но и там его
преследовали неудачи: в районе Воронежа шел дождь, а шквальный боковой ветер
делал посадку более чем проблематичной. И когда второй пилот, подыскивая
подходящие слова, начал что-то мямлить насчет того, что возможно придется
лететь на другой аэродром, что тоже не сахар, поскольку в баках осталось
мало керосина, Платонов разъяренный вошел в кабину и доступно объяснил
командиру борта, за чем он летит в Воронеж. И хотя он ни с кем не должен был
делиться оперативной информацией, тем не менее, обстоятельства вынуждали
быть откровенным:
— Чтобы вам было понятно, почему я требую немедленной посадки в
Воронеже, я напомню вам 26 апреля 1986 года...Эта дата вам о чем-нибудь
говорит?
Командир, довольно молодой человек, поднял свой взор к верхней доске
приборов и пожал плечами.
— Я не календарь, и действую в соответствии с ситуацией, а ситуация,
скажу я вам, аховая...Боковой ветер почти 20 метров в секунду, мокрая
полоса...
— А слово "Чернобыль", вам о чем-нибудь напоминает? — Платонов
положил руку на плечо командира. И уже мягче: — Прошу вас, если можете,
выпускайте шасси и приземляйтесь, клянусь мамой, время не ждет...
Дважды самолет заходил на посадку и дважды диспетчеры уводили его на
новый круг. Из самолета было видно, как сквозь сплошную стену дождя
изломанными пятнами высвечивались аэродромные огни и снова уходили в ночь.
Платонов видел, как пилот старается справиться с машиной, и когда в
очередной раз его хотели увести на другой круг, он, стиснув до боли зубы,
пошел на посадку. Машину трясло, будто кто-то трепал ее по всем бокам
гигантской битой. Но огни ВПП тем не менее неумолимо приближались и когда
колеса коснулись бетонки, Платонов понял, что, возможно, в эту минут он
избежал самого страшного. Но тут свалилась новая напасть: мокрый, скользкий
бетон, ни в какую не желал сцепляться с видавшими виды протекторами шасси.
Прокатившись по полосе метров 800, самолет развернуло на 45 градусов и он
юзом стал утюжить землю. Его снесло на грузовую площадку, правым крылом он
сбил железобетонную опору и, возможно, это столкновение в какой-то степени
погасило опасную инерцию. Проехав еще метров 70, машина замерла и в кабине
наступила абсолютная тишина, если не считать шума бортового кондиционера.
Платонов видел, как с подбородка пилота стекали капельки пота, и как
его руки, судорожно сжимавшие штурвал, не хотели от него отрываться...
Перед выходом на трап, Платонов спросил у командира его фамилию и
фамилию второго пилота и пообещал доложить о их решительных действиях
президенту Путину.
На КПП их уже ждали: командир летного полка Василий Грибанов,
подполковник УФСБ Александр Бобров, начальник Воронежского РУБОП полковник
Федор Глыба и представитель Минатома России Виталий Ивонин. Все они были в
защитных накидках, с откинутыми капюшонами.
Через сорок минут они подъехали к АЭС. Представитель Минатома Ивонин по
телефону попросил разрешения на въезд и вскоре высоченные кованные ворота
бесшумно раздвинулись и машина въехала на территорию станции.
— Разве сюда можно попасть без пароля? — спросил Платонов
представителя Минатома.
— Нет, конечно, но характеристики моего голоса у них в программе.
Здесь все держится на последнем слове электроники.
— Тогда почему, при нашем въезде, в воротах никого не было? Вслед за
нашей машиной могло проскочить любое другое транспортное средство, вплоть до
танка...
На лице Ивонина появилась выражение, которое бывает у учителя,
рассказывающего ученику прописные истины.
— Это только кажется, что там никого не было... Во-первых, сюда
запрещается въезжать в автомобилях с затемненными стеклами, — кивок в
сторону окна машины. — Во-вторых, соответствующая аппаратура просветила
автомобиль вдоль и поперек. Оружия нет, взрывчатки тоже — путь свободен...
— Любопытно, — только и нашелся что сказать Платонов.-- Я знал, что у
меня есть допуск на станцию, но что все так непросто...Не предполагал...
— Эту систему у нас позаимствовали американцы, — с ноткой гордости
проговорил полковник УФСБ. — Так что фирма веников не вяжет...
"Это еще надо посмотреть," — подумал Платонов, и через окна взглянул
на освещенные внешними прожекторами обводы атомной станции. Само здание
напоминало белоснежную коробку высотой с девятиэтажный дом, но без окон. Три
силуэта реакторов виднелись слева административного здания, из их труб
растерзанными ветром облачками вырывались пары. Машина подъехала к еще
одним, более низким, воротам, от которых в их сторону шло трое вооруженных
людей. Двое других находились у ворот, направив стволы автоматов в их
сторону.
— И все-таки электроника электроникой, а человеческий фактор надежнее,
— сказал полковник РУБОПа. — И правильно, это мне больше нравится.
— Комплексные меры, которые, кстати, с Центром тоже согласованы, --
последние слова Ивонина явно относились к Платонову.
Он знал систему охраны АЭС, но на практике столкнулся с нею впервые --
начальником антитеррористического Центра он был назначен уже после избрания
Путина президентом.
Проверка документов проходила с помощью карманных фонарей и сканеров,
напоминающих, приборчики, которыми проверяют в банках валюту.
Проехав ворота, машина завернула на асфальтированную дорожку, ведущую к
приземистому, с зарешеченными окнами, зданию. Когда припарковались, дверь
открыл усатый человек, облаченный в камуфляж. Второй стоял у дверей, которые
они миновали, и по ступеням спустились в бункер. Платонов механически
отмечал все, за что цеплялся глаз. На каждом повороте на них взирало
недремлющее око телемонитора, он также отметил мигающие красные точки
инфракрасных индикаторов, реагирующих на присутствие постороннего объекта.
Их ввели в довольно просторное помещение, в котором находилось
несколько человек в военной форме. Длинный стол был заставлен телевизорами,
на экранах которых как на ладони проецировались все подходы и сама
территория станции. К ним подошел майор и представился:
— Командир охранной роты майор Недостаев, — майор переглянулся с
полковником УФСБ, с которым был знаком лично. Он, разумеется, не знал — кто
с ним прибыл и по какому поводу.
Платонов отметил волевой подбородок майора и тщательно убранную голову.
Он был до синевы выбрит и светло-русые его волосы, зачесанные на бок,
прорезал прямой как стрела пробор. "Служака, у таких и мышь не проскочит,"
— подумал Платонов и сказал:
— Товарищ майор, я представляю антитеррористический центр...полковник
Платонов. Как вы понимаете, наш визит к вам носит отнюдь не праздный
характер, есть обстоятельства...
— Давайте пройдем к столу, товарищ полковник, — живо откликнулся
майор и, развернувшись, проследовал в смежное помещение.
Совещание продолжалось как минимум полтора часа, за которые приехавшие
ознакомились с дислокацией охранной роты, распорядком дня, вооружением, и
проиграли возможные варианты проникновения на станцию террористов. Итоги
подвел Платонов.
— В принципе, — сказал он, меня убеждают меры безопасности, за
исключением...-- Он сделал паузу и было слышно, как на руке тикают часы. --
За исключением одного: расстояние от первых ворот до вторых не более
пятидесяти метров, значит, проникнув на территорию, террористам будет вполне
доступен второй ярус обороны. Я имею в виду гранатометный обстрел...
— Минуточку, товарищ полковник, — тут же отозвался майор, — это не
так просто сделать...Ну, предположим, что кто-то с диверсионными намерениями
все же проник в этот коридор, допустим...Я вам уже показывал схему наших
огневых точек, которые расположены по всему периметру территории. У
террористов не будет времени снарядить выстрел, ибо малейшее движение
мгновенно фиксируется и на него реагируют вот эти четыре огневые точки, --
майор подвинул к себе карту дислокации. — Это исключено на сто процентов.
Единственное, от чего мы не защищены — это от воздушного налета, но это
уже, как говорится, не наши проблемы... Об этом пусть думают те, кто
охраняет наше мирное небо.
— А как насчет земли? — спросил начальник УФСБ Бобров. — Я имею в
виду подкоп или что-то в этом роде.
— Для этого у нас существует акустика. Даже если кто-то поблизости
будет ковыряться зубочисткой, датчики тут же дадут знать...А если не секрет,
что случилось?
Платонов сначала не хотел раскрывать оперданные, но он понимал:
ситуация требовала полной информированности тех, кто охраняет АЭС.
— По нашим сведениям в Воронеж направлена группа боевиков...примерно,
пятнадцать-двадцать человек...Правда, об их истинных намерениях нам пока
ничего неизвестно, но, я думаю, совместными усилиями, — взгляд в сторону
руководителей УФСБ и РУБОП, — мы сделаем все возможное, чтобы враг не
прошел. За безопасность всех АЭС мы отвечаем перед народом и президентом, --
последние слова ему не понравились, показались неуместно высокопарными.
Затем они прошли на пульт управления АЭС, где Платонова поразила
идеальная чистота. Попасть на пульт можно только через двери-шлюзы,
контролируемые телемониторами. Платонову представили начальника смены
Захарова Льва Петровича, седовласого, лет пятидесяти человека.
— Какое, на ваш взгляд, самое уязвимое место на станции? — спросил
полковник у Захарова.
Начальник смены задумался. Он снял белую шапочку и стал ее по швам
разглаживать.
— Если с технической точки зрения, то неисправность охладительной
системы...
— Нет, не с точки зрения технологической безопасности, а с точки
зрения проникновения сюда террористов.
— Чеченцев? — не задумываясь, спросил Захаров. На его лице появилось
выражение настороженности.
— Не обязательно, это могут быть кто угодно — чеченцы, арабы,
украинцы, русские...
— Это исключено! У нас надежная охранная система, поэтому вряд ли кто
может проникнуть за бронированные стены...
...А в это же время, примерно, в пятнадцати километрах от Воронежа, на
заброшенном участке земли, где когда-то размещалась автобаза воинской части,
несколько человек расчищали площадку. Три галогеновые лампы, установленные
на здании гаража, ярко освещали фронт работ.
Все, что находилось между бывшим гаражом и казармой, эти люди вручную
разбирали, расчищали и транспортировали под широкую арку гаража. Командовал
работами смуглый, поджарый человек, лет тридцати. Он был в одной майке и на
правом плече отчетливо выделялся рубец — след от рваной раны, возможно,
полученной от осколочного снаряда.
Трое человек пытались выкатить за пределы площадки здоровенную катушку,
на которой когда-то был намотан телефонный кабель. Катушка была тяжелая, а
участок, по которому ее пытались выкатить, весь завален кирпичами, ржавой
арматурой, кусками бетона.
— Эй, вы, сначала уберите этот мусор, а потом катите колесо — сказал
им старший. — Алик, подойди сюда.
Старший группы — это один из полевых командиров, воевавших в Чечне под
началом Гараева, Саид Ахмадов. Алик — москвич Олег Воропаев, взятый в 1999
году в плен и адаптированный к уставу боевиков. Трое других — часть
интернациональной группировки террористов: "волонтеры" из некогда братских
республик — Изотов из Астрахани, Хаджиев из Дагестана и молдаванин
Николеску.
От катушки отошел светловолосый парень, тоже по пояс обнаженный,
несмотря на то, что еще накрапывал дождь. Его волосы спутались, а по виску
текла струйка не то дождя, не то пота. Когда он подошел к Ахмадову, тот,
понизив голос, сказал:
— Алик, вы тянете резину. Я же тебе уже говорил...к утру площадка
должна быть готова.
— Мы делаем все возможное, но там столько хлама... Все равно надо
будет искать бульдозер, руками железобетонный блок нам не сдвинуть с места.
— Возьмите ломы и попытайтесь хотя бы оттянуть его в сторону.
— Мы пробовали...Без бульдозера не обойтись...Правда, можно взорвать.
— Взрывай.
— Много шума будет.
Ахмадов задумался и стал закуривать. Правая рука у него слегка
подрагивала, возможно, в результате перенесенного ранения.
— Хорошо, убирайте все, что можно убрать без техники, а завтра утром
пойдешь в город и пригонишь бульдозер, но без водителя.
— У нас есть свой водитель... Николеску, он когда-то в колхозе работал
трактористом. Пусть завтра и отправляется за техникой.
Но у Ахмадова на этот счет были свои аргументы: молдаванин еще не
прошел испытание кровью, хотя в нескольких стычках с федералами побывал.
— Нет, Алик, пойдешь ты. Деньги я тебе выдам...Как думаешь, сто
долларов хватит, чтобы на какой-нибудь стройке на пару часов взять на прокат
бульдозер?
— Этого даже много, такие деньги могут вызвать лишние подозрения. Тем
более, доллары. Расплачиваться в России нужно рублями...
— Тебе видней, а сейчас разберите весь мусор, чтобы к прибытию наших
людей площадка была готова.
— Во сколько они прибывают?
— Этого я тебе не могу сказать, потому что сам не знаю.
Однако Ахмадов кривил душой: время, когда на бывшей автобазе должны
были появиться основные силы группы, было строго оговорено: по времени — не
позднее 22 часов следующего дня.
Когда Олег Воропаев уже направлялся к катушке, его снова окликнул
Ахмадов.
— Я тебе еще не все сказал, — от сигареты, которую в руках держал
Ахмадов, исходили противные ароматы неочищенной анаши. — Ты вот что, не
спускай глаз с молодого Изотова. Он мне не нравится, молчит и что-то себе на
уме имеет...
— Но ты же сам его выбрал. Нам нужен был снайпер — нужен, так о чем
тут говорить...
— Я тебя, Алик, предупредил, если что — ответишь тоже...
Губы Воропаева тонко сжались и, казалось, с них вот-вот слетит угроза.
Но, не проронив ни слова, он развернулся и широким шагом пошел в сторону
катушки.
------------------------------------------------------------------------------------------------
Шифровка из вашингтонской резидентуры в оперативный отдел Службы
внешней разведки РФ.
Срочно!
Захару
По данным источника из Пирамиды, в район Чечни, направляется группа во
главе с полковником спецподразделения "Дельты" Адамса Дормана. Цель еще не
до конца ясна: то ли встреча с Масхадовым в связи с похищением боевиками
Гараева майора США Донована, то ли встреча с Барсом на предмет передачи ему
электронных средств слежения за перемещением на местности. Ориентировочные
сроки — вторая декада августа с.г.
------------------------------------------------------------------------------------------------
6. Москва. Тест для разведчика.
В первую же субботу Путин отправился на тренировочную базу. Без
эскорта, с водителем и двумя охранниками. Ехали на обычной "девятке" с
темными стеклами.
Дорога ему была знакома: когда-то, кажется, уже в другой жизни, в
служебном автобусе, он не один раз проезжал этим путем. Про себя отмечал
придорожные приметы: элеватор, который преобразился, к нему была сделана
кубообразная пристройка, поселок с серыми избами и столетними дубами, к
которому вели глинистые, с глубокими колеями дороги, подлески, поля,
заросшие кустарниками и травой... И каково же было его удивление, когда на
фоне начинающей желтеть рощицы он заметил давным-давно брошенный комбайн,
который уже тогда, в его курсантские годы, стоял здесь одиноким сиротой,
обиженный ветрами и дождями. Но как ни странно, в целом он сохранил свой
прежний вид и как будто не прошло двадцати лет...
Возле одного из постов ГИБДД их остановил милицейский патруль.
Милиционер подошедший к ним отдал честь и попросил у водителя документы.
Проверив их, он велел открыть багажник — в городе еще продолжалась операция
"Кольцо", связанная со взрывом в подземном переходе.
На базу они прибыли в десять утра, где их уже ждал Шторм. Они прошли в
штаб. Там находился один офицер, который доложил Шторму, что курсанты
выехали и будут на базе с минуты на минуту.
— Годы идут, а здесь все по-старому, — Путин ощущал щемящее чувство
ностальгии по молодости.
— Это только на первый взгляд, — Шторм положил перед своим гостем
стопку одежды. — Вам надо переодеться. Зайдите в мой кабинет. За обувь не
ручаюсь, шузы уже разношенные, но других пока нет.
Заурчал мотор и Шторм подошел к окну. В ворота въезжал старенький
"рафик".
— На полосу пойдете с десяткой разведчиков. Этих ребят мы готовим к
засылке в высокогорные районы Киргизии. Там сейчас серьезная заварушка.
— За сколько времени мы должны пройти дистанцию?
— Я вам не рекомендую идти с полной выкладкой всю дистанцию...Для
разминки достаточно половины или даже трети...
Путин внимательно посмотрел на Шторма и его губы скривила улыбка:
— Как скажете, — в его тоне слышались категорические нотки, слегка
сдобренные умягченной интонацией. Взяв комплект одежды и десантные ботинки,
он отправился переодеваться в кабинет Шторма. Зайдя туда, он увидел,
висевшие на стене портрет Дзержинского, огромную карту России, с наколотыми
на ней небольшими флажками, а на столе — бронзовый бюстик Есенина, который
их курс подарил Шторму по окончании занятий. "Черт возьми, — подумал он, --
еще десять-двенадцать лет и финита ла комедиа...На пенсию..."
Ботинки действительно оказались разбитыми, но бежать лучше в таких,
решил он, чем в новых, которые на втором километре могут превратиться в
колодки, мучительнее которых ничего на свете не бывает.
Когда он вышел в приемную, Шторм, оглядев его, поднял большой палец и
удовлетворенно хмыкнул.
— Выправка что надо. А сейчас пойдем вооружаться?
— Я думаю, сегодня обойдемся без этого, — Путин нагнулся, чтобы
поправить на ботинке обводной ремень. — Где ваши молодцы?
— Одеваются. Через пять минут выходим на старт.
— Вы пойдете с нами?
— В другой раз не побежал бы, а сейчас вы меня подзавели, Владимир
Владимирович, — Шторм развернулся и пошел в каптерку. Вернулся с двумя
масками, одну протянул Путину. — А может, так побежим без маскарада? Уж
больно тепло...
— Мне бы не хотелось светиться, вы же понимаете...
— Да понимаю, конечно, хотя у нас тут такой народ, из которого клещами
ничего с языка не стащишь. Но вы правы, лишний раз засвечиваться не
стоит...Вон мои молодцы, как на подбор.
Из помещения вышло несколько человек в камуфляже, в черных масках и при
полной выкладке. Впереди всех шел рослый, с кривоватыми ногами человек.
— С чег...
