Андрей Шахов. Таллинские палачи
страница №3
...вно в доме провели капитальный ремонт, установив в нем дорогуюимпортную мебель.
Она достигла тупика темного коридора и по узкой лесенке поднялась на
второй этаж.
- Ах!
До ремонта, возможно, это был просто замусоренный чердак. Но теперь...
Все просторное помещение было превращено в нечто среднее между роскошной
спальней и комнатой отдыха, все детали которой подобраны друг к другу
тщательнейшим образом и в ином сочетании непредставимы. Что касается
затраченных на это сумм - тысяч сто, если не больше!
"Вот где предстоит мне провести сегодняшнюю ночь".
Инга присела на свежезастланную, источающую почта неуловимый аромат
чертовски высокую кровать и провела ладонью по холодной ткани темно-синего
одеяла.
"А какая я здесь по счету?"
Перед глазами пробежала незамысловатые сюжетцы о сменяющих друг друга в
этой постели самых разных девочках-девицах. Конечно, большинство из них
оказывалось здесь лишь потому, что очень уж хотелось пожать ночь-другую
чужой, никогда более недоступной роскошью - мечта, реализация которой
оплачиваема чем угодно.
Инге захотелось хоть чем-нибудь оправдаться пред занывшей душенькой,
отделиться от других... Не очень-то получалось. Шаткий это аргумент - долги
денежные. Да и смешно утешаться тем, что не нужна тому, кого сама желаешь...
Кстати, "не для протокола", сколько же можно испытывать судьбу бесконечными
поисками высоких чувств? Недаром же люди говорят, что от добра добра не
ищут. Все, к кому Инга относилась с большим вниманием, причем, всегда идя
навстречу первой, все эти люди приносили ей если не аборт с долгой сердечной
и физической мукой, то уж чувство неуверенности с последующим осадком в душе
- непременно.
"Валдис же - совсем другое дело. Его не надо любить. Достаточно делать
влюбленный вид, особенно перед окружающими. Хорошая актерская работа будет
им всегда оплачена".
Инга залпом осушила бокал, хлопнула ладонью по горячей щеке, на минуту
надулась. Но очень быстро ее пробрал хмель и очистил головку от лишних
размышлений. Она скинула с себя одежду, полюбовалась стройным тельцем в
большом зеркале рядом с кроватью Довольная осмотром, заулыбалась и юркнула
под одеяло.
"Хорошо быть красивой - можно выгодно себя продать... и даже
неоднократно перепродать".
- Казбек, - устало протянул Валдис, и гордый, никогда не бывший трусом
лезгин все же дрогнул. - На поиски этих типов даю вам трое суток. Узнать:
кто такие, где живут и имеют ли отношение к Хлысту или кому другому.
- Но времени...
Казбек не договорил. Его попытку возразить прервал ноток
русско-латышской брани. После чего с очень сильным, резким акцентом Валдис
спросил:
- Теперь все ясно?
- Теперь - да...
- Тогда проваливайте!
На сей ласковой фразе они и расстались. Не удостоив своих парней и
кратким прощальным взором, Валдис вернулся в дом, почему и не услышал, как
удрученный Чабан буркнул:
- Хоть за девку сказал бы спасибо.
А на пороге гостиной Валдису пришлось испытать некоторое смятение.
"Сбежала?"
Одного бокала на столике не хватало. Что и успокоило: приличные барышни
с чужой посудой в окна не сигают.
Он присел на кресло, закурил.
"Что же это за странная троица? Неужели Хлыст в самом деле набрал целую
ораву крутых бойцов? Откуда? Да и когда успел?"
Валдис снова вспомнил об Инге - и все иные мысли отступили на второй
план.
- Инга!
А в ответ - тишина...
"Где же она?"
Валдис обошел весь первый этаж - безрезультатно. Ощущая нарастающее
волнение, он неторопливо поднялся наверх и расплылся и щедрой улыбке
одобрении.
"А она первая, кто вынуждает меня трепетать подобно шестнадцатилетнему
юнцу".
Понедельник - день тяжелый. Всегда. Для Стасиса на сей раз он оказался
вообще невыносимым. Зря взятые отгулы измотали его бессмысленной пустотой. В
воскресную ночь он до трех проворочался в постели и вышел на работу
совершенно разбитым.
Хорошо хоть "вкалывать" особо не пришлось. Стасис закончил все
неотложное до обеда, скислой физиономией проглотил обычную тройку
бутербродов и вторую половину рабочего дня бродил унылой тенью по боксу да
дворику и тянул сигарету за сигаретой, мечтая о той сладостной минуте, когда
окунется в родную постель.
Можно было бы завалиться на лежак на крыше да позагорать. Если бы не
риск уснуть... А то однажды возникшую над ним тень Стасис спросонья принял
за любителя шуточек Леху Карпухина и "не распечатывая" глаза, послал "на
седьмой этаж" мастера Буревича, к счастью человека понятливого...
До окончания рабочего дня оставалось уже менее получаса, когда к
воротам подкатили две совершенно одинаковые "Тойоты" с крутым экипажем "на
борту". Стасис в это время сидел на скамейке перед боксом, мрачно посасывал
сигарету и считал последние минутки выпавшего на его долю сурового
испытания. Увидев вышедших на машин парней, он с тоской почувствовал, что
дело у них именно к нему.
Так и оказалось. Только вот за желанием непременно сегодня выяснить,
почему не работает печка (это летом-то!) скрывалось нечто подозрительное.
Лишь выданная в качестве аванса свеженькая двадцатипятка отмела все сомнения
на задний план, и Стасис в меру энергично взялся за работу.
Изучая приболевший агрегат, он не заметил, как все остальные закончили
свои дела и разошлись по домам.
- Что, один остался? - дружески поинтересовался плотный верзила,
наблюдавший за электриком с заднего сиденья машины.
- Наверно, - Стасис безразлично пожал плечами. - Время-то рабочее уже
вышло.
Гонимый желанием поскорее покончить с ремонтом, он не обращал никакого
внимания на странных клиентов, изучающе поглядывающих на него и "шарящихся"
но всей территории фирмы. Однако сосредоточиться на работе никак не
удавалось.
- Слушайте, мужики, - сдался, наконец, Стасис. - Давайте на завтра
отложим. Туго я сегодня соображаю - не выспался ни хрена.
Мужики переглянулись. Тот, что поупитаннее, усмехнулся:
- Настоящий боец всегда должен быть о форме.
- Чего? - поморщился Стасис, настораживаясь.
Самый рослый из четверки, обладатель наиболее симпатичного, густо
загорелого лица с маленьким шрамом на лице, вкрадчиво, почти доверительно
пояснил:
- Нам сказали, что ты очень крутой, - он приблизился к Стасису на
расстояние в полшага и, глядя на него с верха своих ста девяноста, добавил:
- Хотелось бы проверить.
После столь откровенного намека даже у такого отпетого оптимиста, как
Стасис, сомнений быть не могло: бить собрались, причем все четверо на
одного. Стасис тяжело, прерывисто вздохнул: дошло мол. В его сигнале была и
пометка: неохота, братцы. Но он не делал на ней акцентов, ибо знал - не
поймут. То есть - даже и знают, что "настоящий боец" сегодня с превеликим
трудом по поверхности земли-матушки перемещается, а ведь только радуются.
- Кто же это такой знаток моих способностей? - поинтересовался Стасис,
оттягивая время и пытаясь собрать хоть какие-то силенки. - Он уже не желает
утвердиться в своем мнении?
- Ха! - расплылся загорелый. - У этого паренька наблюдается присутствие
чувства юмора.
Толстяк повел плечами, отодвинул воротник джинсовой куртки от шеи чуть
назад и упер ладони в бока:
- Начнем, пожалуй?
Стасис отступил на пару шагов назад, поджался:
- И сколько же в его глазах в тот момент было сострадания...
В следующую секунду одни из четверки бросился к Стасису, и, целясь ему
в глаз, с внушительной силой вынес квадратный кулак вперед. Стасис едва
успел изобразить дерганый, не очень удачный блок предплечьем левой руки,
отнесший все же удар от головы чуть в сторону.
- О-о, - загорелый вяло похлопал в ладоши. - Счет в вашу пользу, сэр;
один - ноль. Любопытно, каким он будет в конце нашей товарищеской встречи?
Стасису не понравился развязный тон комментатора. Но поскольку до него
было далековато, он выместил все раздражение на его приятеле, так нагло
совсем недавно ринувшемся в бой. Не успела на его невзрачном лице смазаться
ехидная улыбочка, как кулак Стасиса с еле слышным свистом мелькнул от плеча
и внешней стороной хлопнул по впалой щеке. Пока ошарашенный парень менял
выражение скошенного лица, Стасис подпрыгнул и с хрипом почти предельного
усилия резко распрямил согнутую в колене правую ногу. Носок промасленной
кроссовки ухнул в подбородок парня, зубы изумленно клацнули, и, выгнувшись
дугой назад, он рухнул на покрытый толстым слоем затверделой грязи пол.
Сотоварищи поверженного мигом посерьезнели и поджались, готовясь к
нешуточной драке.
- Теперь уже и в самом деле одни - ноль! - с улыбкой сообщил Стасис,
приободренный неожиданно быстрым первым успехом. - Полагаю, для полной
победы четырех очков вполне хватит...
- Не обольщайся, - мрачно посоветовал загорелый. - За тебя назначена
слишком хорошая плата, чтобы все так хорошо закончилось.
"На меня кто-то неплохо ставит; - подумал Стасис с тоскливой гордостью.
- Четыре к одному, плюс немалые "бабки"... Знать бы, кто этот индюк".
В размышлениях своих он допустил небольшую ошибку, ибо против него было
уже не совсем четыре человека. Однако на оставшихся троих выпали основные
трудности. Взялись они за Стасиса всерьез, да и оказались намного круче
своего приятеля.
Стасиса в его не слишком еще длинной жизни били достаточно, чтобы он
мог теперь отличить опытного бойца от обычного уличного хвалыги. И он сразу
и с полной уверенностью отнес противников к первой категории. Ибо били его
очень больно, потому что по-настоящему сильно, точно и кучно. Еще бы -
шестерка кулаков размером с пудовую гирьку, да по такой миниатюрной мишени,
как Стасис!
Уже через минуту побоев парень осознал, что долго так не протянет.
Опытные громилы отлично знали, что каким бы королем драки их "подопечный" ни
был, ему не устоять против одновременно нападающей тройки. А посему не
останавливались ни на секунду. Кое-что и им перепадало от щедрого недруга,
но это не шло ни в какое сравнение с его потерями!
В одни удачный миг Стасис все же сумел отступить на спасительный шаг
назад, вытянулся в струну и во все горло заорал нечто нечленораздельное,
однако и очень жуткое. На секунду все трое его мучителей опешили и замерли,
осознав свою ошибку лишь тогда, когда Стасис махнул в воздухе ножками, на
лету поворачиваясь вокруг оси, прыгнул на руки и окончательно приземлился на
широко расставленные ноги метрах в трех от прежнем точки.
Теперь он возымел долгожданную возможность маневра.
Слаженность в рядах тройки пропала. Первым опомнился толстяк, дернулся
вперед - и был встречен Стасисом, который совершил высокий прыжок с
разворотом и изо всех сил носком ступни разгибаемой ноги заехал ему в удачно
подставленную пухлую щеку. Последовал звонкий шлепок, и заплетающимся шагом
толстяк засеменил бочком в заданном направлении.
Немало изумленный тем, что жертва его сокрушительного удара еще ходит,
широко распахнутыми глазами Стасис проследил, как толстяк добрел до
ближайшего верстака и, оперевшись на него, замотал одурелой головой.
"Передохни, приятель", - решил Стасис и бросился к загорелому - явно
самому грозному своему противнику.
Удар не удался: запястье было крепко схвачено неподалеку от
ненавистного лица.
- Нельзя! - с улыбкой пояснил загорелый.
Подобная легкость в обращении обидела Стасиса до глубины души. Да еще
рядом стоящий длинноволосый уродец засиял так, словно именно он принес своей
команде дополнительные баллы.
- Ты-то че лыбишься? - рявкнул Стасис, не очень сильно, но вполне
душевно смазал ненавистную улыбку грязной подошвой кроссовки и едва успел
перехватить мчащееся к его горлу предплечье загорелого.
- Молоток! - похвалил тот, отстраняясь, и покосился на приятеля,
вытирающего лицо ладонями. - Но товарищеской ничьи не получится.
В следующее мгновение он подсек ногу Стасиса, вынудив того упасть боком
на пол. Но стремительно опускающаяся туфля была перехвачена возле живота и
даже чуть вывернута. Резким движением загорелый вырвал ногу из захвата и тут
же попытался пнуть поверженного другой ногой.
Однако Стасис уже откатился в сторону и вскочил на ноги с улыбкой
озверевшего людоеда.
- Ловите кайф, ублюдки! - посоветовал он, в одни прыжок достиг
приходящего в себя толстяка, стоя боком к нему и держа в поле зрения двух
других, резкими ударами локтя в живот и внешней стороной кулака в лоб
окончательно вывел того из строя, после чего схватил лежащую на верстаке
увесистую стальную трубку и с закрутом метнул ее в загорелого, отгоняя его
на пару секунд от очередной своей жертвы; этих самых секунд вполне хватило,
чтобы подскочить к длинноволосому, отбить его вялый удар и молниеносными
ударами в солнечное сплетение, горло и лоб отключить того на очень
неопределенное время.
Теперь Стасис остался один на один с загорелым. С минуту они пожирали
друг друга свирепыми взглядами и готовились к завершающей фазе
"товарищеской" встречи.
- А ты и впрямь крутой, - похвалил загорелый сквозь зубы.
- Зато вы орлы только в куче.
Их поединок длился около десяти минут и под конец измотал обе стороны.
Еще бы - с бешеной скоростью метаться по всему боксу и "сердечно" молотить
друг друга, порой куда попало. Тут уж одними синяками не обошлось. У
загорелого были порваны штаны, кровоточили угол рта и укушенный локоть;
левый кулак Стасиса оброс налипшей на густую кровь грязью, через правую
грудную мышцу проходила широкая царапина, ныло ушибленное колено.
- Все равно я тебя удавлю, - тяжело дыша, пообещал загорелый во время
короткой паузы.
- Куда тебе, - хрипло усомнился Стасис. - С такой-то прической.
Ранее симпатичный чубчик загорелого и впрямь уже сник.
Тем не менее, бой продолжался с не меньшим упорством. Разница состояла
лишь в том, что теперь соперники полагались больше на сюрпризы, чем на
иссякающие силы.
Один момент заставил Стасиса испытать даже секундный страх, когда ему
чудом удалось блокировать совершенно незнакомый, но судя по направленности в
висок явно смертельный удар.
После этой неудачи загорелый отскочил на шаг назад и с искаженным от
ярости лицом выкрикнул:
- Ты все равно труп!
Наглая несгибаемость какого-то электрика из задрипанного автосервиса
лишила его всякого самообладания.
Сам наглец едва держался на ногах. Кроме всего прочего, ему так сильно
хотелось спать, что участившиеся порывы зевоты начали мешать нормальному
ведению поединка, хотя и взвинчивали загорелого, по-своему истолковывавшего
странное поведение противника. В общем-то Стасис уже готов был получить как
следует по морде, лишь бы дали потом хлебнуть немного "Пепси" да запалиться
в постель.
Как там у Пушкина? Мечты, мечты - где ваша сладость?..
И в какой-то момент Стасис озверел. Да так, что перестал зевать,
потерял остатки самоконтроля и ринулся в решительнейшую атаку. Он уже не
почувствовал нескольких полученных ударов, вообще толком не понял, как все
произошло, - тело само выполняло одну из заложенных многолетними
тренировками программ. Последовал с десяток ударов - сильнейших,
сопровождающихся треском переломов и брызгами крови...
С тяжелым вздохом загорелый повалился на пол и "отключился".
- Четыре - ноль! - крикнул Стасис бесчувственному телу. - Четыре -
ноль!
- О чем задумалась?
Инга оторвала глаза от экрана телевизора, повела плечиком.
- Сама не знаю...
С первого этажа едва слышно зазвал к себе телефон. Краешком глаза Инга
с удовлетворением отметила, как мученически поморщился Валдис.
"Только бы ничего срочного", - взмолился он, нехотя поднимаясь с
кресла. Надеясь, что на том конце его не дождутся, он спускался не спеша и у
аппарата постоял несколько долгих секунд. Однако звонки не прекращались.
- Да, - отозвался, наконец, Валдис, хрипло булькнув.
- Я у "Олимпии", - без лишнего вступления выпалил Хан. - Жду тебя.
Гудки раздались вроде даже раньше, чем он успел договорить.
"Ну, почему именно сегодня?" - подумал Валдис, понуро залезая в шкаф за
курткой. Он понятия не имел, что могло случиться и как долго это продлится.
Поэтому не стал утруждать себя сочинением вразумительного объяснения для
Инги - ушел, не говоря ни слова.
Инга все поняла, но, тем не менее, обиделась...
"Кадиллак" Хана Валдис заметил, уже проезжая перекресток возле
"Олимпии", и именно тогда понял, что вызов его связан с близящейся
перевалкой металла. Очевидно, в отеле босс встречался с посланником своих
поставщиков.
Валдис припарковал машину и неторопливо подошел к стоящему на другом
краю стоянки "Кадиллаку".
- Привет, Тармо! - махнул он водителю и влез на заднее сиденье рядом с
Ханом, прикрывшим ладонью усталое лицо.
- В нашей игре уже очень много трупов, - сообщил 6осс, не отрывая руки
от глаз.
Само по себе сообщение не вызвало у Валдиса особых эмоций - всякое
бывало. Однако тон настораживал.
- Снова Хлыст?
Хан тихо вздохнул, несколько секунд помолчал. Потом взглянул на любимца
своими редкостно темными, прищуренными глазами.
- Твои питерские приятели мертвы.
- Как это? - оторопел Валдис.
- Все четверо убиты.
- Убиты?!
- Да, убиты! - приглушенно рявкнул Хан. - У каждого ножом проткнуто
сердце. Кроме того, у одного вывихнута челюсть, а еще у одного - два
открытых перелома.
На минуту воцарилась полная тишина. Хан дал Валдису возможность
переварить полученную информацию, в то время как тот прикидывал, пора ли
начинать испытывать страх перед всесильным и неуязвимым
полубогом-полуэлектриком?
- Но они же не мальчики, Хан!
- Знаю. Помню, как сломали Ашанова. Но они мертвы.
- А тот?
- Кто? - не понял Хан. - А-а, парень из автосервиса?
- Ну, да.
- Жив, наверное... Какая разница?
Хан вновь направил глаза на "бригадного".
- Может, я чего-то "не догоняю"... Но мужики уложены. Судя по всему,
так же, как и посланные на "убор" Хлыста...
- Неплохая у тебя намять, - с усмешкой похвалил Хан. - А вот с логикой
туговато. Неужели ты думаешь, что таинственный телохранитель Хлыста и есть
этот парнишка из автосервиса?
- Маловероятно...
- Отсюда вывод: этот парень в нашу бойню угодил совершенно случайно и
крайне изумлен происходящим с ним в последние дни. Без него там, конечно, не
обошлось; может, он даже видел убийцу... Хотя - вряд ли. Иначе трупов было
бы пять.
- Непривычно...
- Что?
- Слишком мудрено все это для Хлыста.
- Хорошая мысль, - мрачновато усмехнулся Хан и похлопал Валдиса по
колену. - Боюсь, мой старый знакомый в силу не самых выдающихся умственных
способностей свалил на второй план. Кто-то другой - дьявольски хитрый и
сильный - из-за его спины ведет крутую игру и пока весьма успешно навязывает
нам свои правила.
- Может, этот электрик валенком прикидывается?
- Да прекрати ты! Нет, ну дерется он, возможно, в самом деле здорово. А
так - самый обыкновенный законопослушный гражданин. Слишком молодой к тому
же. Кстати, твоя подружка должна о нем кое-что знать: когда-то жили они в
одном дворе, и заступился парень за нее скорее всего именно поэтому.
Кровь хлынула в голову Валдиса от такой новости.
- Ты что? - удивился Хан. - Глаза как заполыхали! Прекрати буйствовать
из-за какой-то девки!
- Да я не буйствую, - Валдис отвернулся. - А что ты здесь делал?
- Вел последние переговоры перед приемкой товара...
Сладкий сон Стасиса был потревожен о одиннадцатом часу настойчивыми
звонками, перемежающимися с усиленным стуком крепких кулаков в дверь.
Какого черта? Неужели неясно, что "нет никого"?
Упрямый в своем желании отоспаться во что бы то ни стало, Стасис
натянул одеяло на уши и мгновенно вернулся в сладкое забытье.
Ни хруста взломанного замка, ни шлепанья нескольких пар туфель хозяин
квартиры не слышал.
- Да наверняка его нет дома!
- Еще бы - станет он дожидаться!..
Однако тот, о ком шла речь, совершенно спокойно подавал посапывающие
сигналы из уютной постельки. Он никого не ждал, но и пускаться в бега не
собирался.
И четверо вооруженных полицейских застали подозреваемого в четырех
убийствах Петраускаса, скрывающимся под своим одеяльцем, из-под которого
торчала стоптанная пятка левой ноги, при гнусной попытке выспаться.
- Хярра Петраускас! - рявкнул Крийзиман из-за двух прикрывающих его
констеблей. - Вы задержаны по подозрению в совершении убийств...
Край одеяла шевельнулся - щелкнули на пистолетах предохранители - и на
свет божий всплыла опухшая от минувших невзгод сонная физиономия
"Джека-потрошителя".
"А еще говорят, что я не смогу получить гражданство. Советская милиция,
между прочим, мне никогда не снилась. Понять бы еще, про что этот забавный
сон, исполненный, кстати, на чистейшем государственном..."
Инга недолго дулась по поводу молчаливого ухода Валдиса. Развеяв обиду,
она подумала, что, вернувшись, он наверняка захочет перекусить и скрасила
одиночество приготовлением легкого ужина.
Валдис приехал всего через час. Выглядел усталым и каким-то удрученным,
что заставило Ингу насторожиться.
Ели поначалу молча. Валдис пронзал отрешенным взором тарелку с
выложенной на нее половиной банки кильки в масле и салатом из свежей зелени;
Инга опасливо поглядывала на него в ожидании хоть какого-то слова.
Наконец, она сама отважилась завязать разговор.
- Какие-то неприятности на работе?
Валдис поднял отрешенное лицо:
- На работе? Да, вроде того...
И вновь молчание.
Инга убрала посуду в умывальник, открыла до упора кран. Ее начало
охватывать раздражение. Еще бы - ускакал черт его знает куда, не говоря ни
слова, а спустя час вернулся с такой миной, словно она в чем-то виновата!
- Ты знаешь... этого... как там его... Петраускас, что ли?
Валдис не мог не заметить, как Инга стала медленнее протирать тарелки.
- Знаешь, - проговорил он. - А чего так затихла?
Она не отвечала - выжидала.
- В одном дворе ведь жили. Да недавно повстречались - он героически
спас тебя от моих парней!
Инга резко обернулась:
- Так вот отчего ты такой заторможенный. Ну, и что же тебе про нас
наговорили? А?
Валдис опешил - не ожидал, что подозрения его подтвердятся с такой
легкостью:
- Значит, было что-то?
Поняв свою ошибку, Инга досадливо закусила губу. Необходимо было
побыстрее составить вразумительное оправдание. Главное - не слишком
привирая.
- Ну, - она сжала дрожащие пальчики до побеления, - после школы, перед
его уходом в армию был у нас небольшой романчик...
- Который при недавней встрече повторился вновь, - хмуро кивнул Валдис.
- Вот где ты пропадала.
- Да у Светки я жила! - психанула Инга и отвернулась. - И вообще - у
нас с тобой тогда еще ничего не было. Так что и ревновать глупо...
- Ревновать? - взревел Валдис. - Тебя? Да ты ведь здесь свой должок
отрабатываешь!.. Шлюха позорная!
Он многое хотел сказать. Но выплеснув чуток, остановился: чего ради
тратить нервную энергию на какую-то девку? Прав был Хан!..
- Вот как, - тихо произнесла Инга. - Когда же я смогу быть свободной?
- Когда деньги вернешь.
- Но ведь даже по меркам позорной шлюхи я свой долг вполне вернула
через постель...
- Через постель ты погашаешь пени, - зло усмехнулся Валдис. - И буду я
тебя трахать до тех пор, пока не получу свои четыре "штуки"!
- Неужели ты со всеми так?..
- Могу обрадовать - ты исключение.
Стасис и представить себе не мог, что когда-нибудь в своей довольно
спокойной жизни окажется в столь известном здании на Лубья. Сам по себе сей
факт ничего плохого еще не означал, если бы его не "пригласили" сюда в
несколько неожиданном качестве.
- Итак, Петраускас... - сидящий перед Стасисом по другую сторону стола
Радченко сделал подобающую ситуации внушительную паузу, непонятно зачем
взялся за узел галстука.
- Не сбежал! - одобрительно улыбнулся Стасис.
- Что? - моргнул следователь.
- Я говорю: галстук ваш, к счастью, на месте!
Радченко перевел взгляд па стоящего у окна Крийзимана. Тот зло хмыкнул,
отчего его прыщавое лицо стало еще противнее, пожал плечами: "А кого ты
ожидал увидеть?"
- Господин Петраускас, вы ясно представляете себе, по подозрению в чем
вас задержали? - с некоторым сомнением поинтересовался следователь.
Подозреваемый тоскливо зевнул, через решетку распихнутого окна глянул
во двор. На карнизе окна напротив радостно щебетал воробышек. Стасису
показалось, что тот посмеивается над ним, - до чего нелепо, ирреально было
вес происходящее в этой комнате.
- Горечь утраты рвала в клочья его большое, свободолюбивое сердце, -
буркнул он едва слышно.
- Чего? - не понял Радченко.
- Я говорю: да здравствует эстонская полиция!
Следователь откинулся на спинку кожаного кресла, улыбнулся уголками
тонких губ, полюбопытствовал:
- Паясничаешь?
- В меру своих ограниченных возможностей, - Стасис брякнул по столу
наручниками.
- Хочешь снять их на время допроса?
- Вам-то по барабану мое желание. Эксперты небось уже установили, что
несчастных младенцев месил человек, неплохо владеющий приемами рукопашного
боя. Следовательно, я потенциально опасен и без оружия. Странно, как еще и
ножки в кандалы не заковали - и на том спасибо!
Крийзиман сложил руки на груди; в глазах сверкнул алчный огонек - он бы
заковал!
- Каяться начинаешь?
- Че? - скривился Стасис.
- Ну, ты ведь признал, что избил этих парней, - пояснил Радченко.
Стасис безразлично пожал плечами:
- А я и не собираюсь отнекиваться. Да, пришли в конце рабочего дня эти
редиски в количестве четырех штук и стали приставать: "Дай десять центов -
не то в морду получишь!" А центики-то у меня трудовые; это морда халявная,
от родителей в наследство досталась...
- Прекрати кривляться, подлец! - взревел Крийзиман, багровея.
- Не буду, не буду, - тут же пообещал Стасис, виновато моргая.
В порыве бессильного гнева Крийзиман кинулся к наглому задержанному,
устрашающе завис над ним, хлопнув ладонями по столу.
- Ваше высокоблагородие, только не надо ногами по голове, - вежливо
попросил Стасис, глядя в его налитые кровью (и вином) глаза. - Я этого с
детства не люблю.
- Крийзиман, - тихо, но твердо окликнул Радченко неуравновешенного
помощника. - Пусть поприкалывается - недолго осталось.
Крийзиман с трудом оторвался от стола и вернулся к окну.
- Что значит - недолго? - уже вполне серьезно поинтересовался Стасис.
- Ну вот, - улыбнулся Радченко. - Он и растерял свою наглость.
- И все же!..
Радченко широко зевнул, потянулся до хруста, кинул взгляд на бумаги
перед собой.
- Дело-то твое довольно ясное. Остается лишь уяснить кое-какие
детали...
- Ничего себе детальки! - возопил Стасис. - А вам, ребята, не хочется
выяснить, кто же ухрюкал тех болванов? Или решили на меня все списать?
- Что-то не пойму я, - нахмурился следователь. - Ты ведь, кажется...
- Креститься надо! До него только начинает доходить, что он чего-то не
понял! Я же сразу сказал, что не убивал их. Или в моей жизни была острая
нехватка тюремной обстановки?
Радченко озадаченно почесал переносицу.
- Крийзиман, ты проверил картотеку?
- Да, - глухо отозвался тлеющий помощник. - Нет ни него ничего.
- Хм...
- Более того, - глаза Стасиса блеснули озорством. - В августе девяносто
первого, когда возле Тоомпеа водружали противотанковые валуны, я организовал
в Ласнамяэ рытье противотанковых...
- Национальный герой, значит? - усмехнулся Радченко.
- Ну... - Стасис скромно потупился. - А мой литовский дедушка...
- Я понял, - поспешно кивнул Радченко. - Это у вас наследственное... Мы
обязательно учтем поведанные тобой факты. А пока, раз уж ты отрицаешь нашу
версию, расскажи, как там все было. Только серьезно.
Стасис сосредоточенно почесал подбородок.
- Ну, приперлись они будто бы "тачку" ремонтировать...
- На машине, значит?
- На двух...
- Каких?
- "Тойоты"...- Стасис закатил глаза, припоминая. - "Короллы"...
- На территории фирмы нами была обнаружена только одна "Тойота"! -
злорадно выпалил Крийзиман, глянул на один из листиков на столе. -
"Тойота-Краун". Где же сейчас пребывают упомянутые вами?
Стасис медленно повернулся в его сторону, одарил взглядом,
преисполненным искреннего сострадания: "Бедняжка. Он ведь всерьез надеется,
что задаст исключительно каверзные вопросики".
- Вариант "А": сгорели в адском пламени; вариант "В": взяли и уехали;
вариант "С"...
- Хватит, Петраускас, - усмехнулся Радченко. - Давай дальше.
Стасис устало вздохнул, постучал пальцами по лакированной крышке стола.
- Уговорили они меня делать ремонт именно сегодня... Хотя я очень не
хотел: не выспался.
- За сколько уговорили? - язвительно полюбопытствовал Крийзиман.
- Конфетку дали, - на сей раз Стасис даже не повернулся в его сторону.
- Когда все наши расползлись, говорят: "Бить будем, потому что кое-кому ты
не правишься, и он за тебя хорошие "бабки" выложил".
- Назвали его? - насторожился Радченко.
- Нет.
Некоторое время следователь ждал продолжения, но Стасис молчал.
- А дальше-то что?
- Ну, а что мне, по-вашему, делать после такого сообщения? Сложить
лапки по швам и доложить: "Груша" готова, хлопцы!"?
- Чем закончилось?
- Уложил я их - чем же еще? Может, с кем и переборщил чуток - так их же
пятеро было против меня одного. Последний вообще тяжелым оказался - пока не
ломанул ему пару косточек, ни за что лечь не соглашался!
- И потом ты ушел?
- Ну да! И вообще: если бы я их прикончил, спал ли бы после этого дома?
Только тупица...
- Всякие бывают, - махнул Радченко. - Года два назад был случай, когда
один семнадцатилетний мерзавец зарезал приятеля - семь ножевых ран - за
девятисотрублевый должок. Родители жертвы, между прочим, в это время
смотрела телевизор в соседней комнате. И взяли его на следующее утро из
постели...
- Так то ж идиот.
- Но никто до случившегося этого не замечал. Радченко протянул Стасису
пачку "Экстры", взглянул на него с возросшей симпатией.
- Спасибо, - кивнул тот, неловко бряцая наручниками, прикурил от
протянутой противным Крийзиманом зажигалки.
- Допустим, - вздохнул Радченко, - так все и было. Тогда кто и,
главное, зачем убил тех парней, после твоих усилий ставших абсолютно
безопасными?
- Это уж вам выяснять. Может, заказчик? Ну, скажем, недоволен
остался...
- Он бы сам с тобой разобрался, коль уж ас побоялся в "мокрое"
вляпаться.
- Кстати, - оживился Стасис, - судя по всему, он имел связанные со мной
какие-то неприятности. Бугаи те сказали, будто предупреждены, что я - не
"фантик" из первого "А".
Радченко озадаченно почесал затылок:
- И тебя их сообщение не навело ни на какие размышления?
- Была у меня за последнее время пара стычек... Чисто случайных - я
этих людей раньше никогда не встречал.
- Что за люди?
- Болваны какие-то. Первый раз я им натрескал, когда они приставала к
подруге моего детства. Второй раз - совсем уж недавно - опять-таки
совершенно случайно повстречались на Поцелуйке...
- Ты смог бы опознать их?
- Запросто.
Радченко задавил окурок.
- Хорошо. С этим мы разберемся. Но с убийствами намного сложнее. Кроме
неясности чьих-либо иных мотивов на месте не обнаружено никаких
подкрепляющих твою версию следов.
- Здорово! - просиял Стасис. - Вот уже и есть одна примета - ищите
человека в перчатках.
На следующий день Стасиса повезли на следственный эксперимент. Сидя в
душном фургоне полицейского "козлика" в обществе смешно сурового, совсем
молодого констебля уголком губ он улыбался счастливой перспективе хоть пару
часов побывать в знакомом и совсем не похожем на камеру месте. Его охранник
по-своему истолковывал блеск в глазах опасного подозреваемого и не убирал
руку с колена ни на секунду, готовясь в любой момент залезть в
предусмотрительно расстегнутую кобуру.
Однако порадоваться смене обстановки Стасису особенно не дали. Если
немного симпатизировавший ему Радченко пытался вести дело не спеша, как бы
основательно, то мерзкий Крийзиман рвал и метал - выслуживался, зараза. В
результате его стараний все дело ужали до сорока минут.
- Так, везите его обратно! - приказал вислоусый служака. - Он нам
больше не нужен, пусть в "номере" прохлаждается.
Он никак не мог забыть Стасису эксцесс с соседями по первой камере,
когда трое старожилов стали объяснять новичку что-то про мужское братство,
маму и одну общую сиську, а тот их не понял и, недолго думая, уложил
"спать". Конечно, можно было бы приписать наглому Петраускасу еще один
пунктик в его славное дело. Но вмешался Радченко, который все старания
помощника зарубил, а задержанного просто перевел в другую камеру, где он и
пребывал ныне в сладком одиночестве, посмеиваясь над Крийзиманом и
неудавшимися попытками его запугать...
В обратную дорогу Стасису выделили нового провожатого - здоровенного
мордоворота, какие обычно от не фиг делать гнут подковы да гвозди кулачиной
забивают. Первому "ангелу-хранителю" пришлось срочно сорваться в больницу,
куда с сильным отравлением угодила вдруг его жена.
Минут пять охранник и его подопечный тряслись в фургоне, искоса
поглядывали друг на друга и изо всех сил изображали расслабленный вид.
Правда, Стасис и в самом деле не слишком напрягался, ибо ничего дурного от
констебля Голованько не ожидал.
Но в один прекрасный миг тот вдруг подскочил к парню, повалил его на
скамью и обхватил шею потными лапищами.
- Теперь тебе точно конец, ублюдок зеленый, - пробасил он, усиливая
охвативший Стасиса ужас вонью из годами нечищенной пасти.
На какое-то время Стасис растерялся и обмяк. Хрипя сдавливаемым горлом,
он с тоской думал лишь об одном: "Чего это все так навалились на меня? Уже и
менты почитают за честь ухайдакать бедного Петраускаса!"
Стало вдруг так обидно за себя! Такая ярость вдруг вскипела в сжавшемся
от боли и самосострадания сердце!
"Ну уж нет! Скорее вы все передохнете, чем случится что-либо со мной!"
Стасис напрягся всем телом и рванулся, выворачиваясь из-под тяжеленной
туши набок. Маневр был неожиданен и иррационален, что вполне удался -
ослабляя на пару секунд железную хватку лапищ, констебль оказался на боку и
предоставил жертве некоторую свободу действий. Если данное применимо к
человеку в наручниках...
Стасис, кстати, о своих ручках не очень-то переживал. Он пихнул 6угая
коленом в дряблый живот, с любовным трепетом прислушался к выразительному
хрюканью и для большего эффекта повторил удар. На сей раз Голованько охнул,
закатил глаза, но слабеющих рук с шеи парня все равно не убирал.
Тогда Стасис рванул головой, освободил шею и упал со скамьи на
холодный, грязный пол фургона. Вставание на колени заняло у него некоторое
время, ибо машину изрядно мотало. И как только он поднял лицо, в лоб ухнул
тяжеленный квадратный кулак, заваливший его обратно на спину.
- Прыткий, гаденыш, - оценил констебль, делая шаг к Стасису.
Не тратя времени на ответные любезности, гаденыш вновь пустил в ход
ноги; подцепил ступней щиколотку нагибающегося над ним верзилы и пяткой
другой ноги толкнул его под колено. Голованько взмахнул руками-кувалдами, не
удержался и, ударившись затылком о стальную стену, рухнул в угол фургона.
Стасис приподнялся на локте, опасливо глянул туда - никакого движения.
Не доверяя первому впечатлению, он подполз к раскинувшему конечности
мучителю и разглядел его вблизи. Тот едва заметно дышал и не подавал никаких
признаков работы сознания.
Стасис облегченно выдохнул - он ожидал куда более длительной и
напряженной борьбы.
Однако на радостные переживания времени не было. Он спешно обшарил
кармины Голованько, нащупал висящую на брелоке связку с ключами и дрожащими
руками расстегнул наручники.
Пришла пора прощаться.
Стасис встряхнул малость отвыкшие от свободы руки, повернулся к двери.
И в следующий миг скорее почувствовал, нежели услышал, позади подозрительное
движение и мгновенно метнул туда локоть, угодивший в челюсть не кстати для
себя ожившего констебля.
- Лучше тебе пока полежать, - посоветовал Стасис и шагнул к дверце...
- Черт бы побрал эти белые ночи! - ругнулся Чабан, грызя фильтр
несчастной сигареты.
- Напрасно ты так, - Валдис шумно выдохнул, устроился на сиденье
поудобнее. - В этом вся прелесть северных городов. Наверное, из-за белых
ночей я и переехал сюда из Риги...
Он искоса глянул на саркастически усмехнувшегося Казбека и добавил:
- Да и пасмурно сегодня.
Вообще-то, об освещенности Чабан беспокоился совершенно напрасно. Место
перегрузки было выбрано совершенно безлюдное - "дикий", каменистый пляж; с
одной стороны ограниченный душистым хвойным леском, с другой - упирающийся в
шипящее слабым прибоем море. Здесь и днем-то редко кто появляется, не говоря
уже о середине ночи.
- Где же эти козлы? - в третий раз за последние минут пятнадцать
возмутился Чабан.
Валдис перестал обращать внимание на его стенания. Он знал, что машина
должна прибыть с часу до двух, а до этих самых двух оставалось еще минут
двадцать.
Заботило совсем другое. Казавшийся спокойным и вполне законопослушным,
странный Петраускас сбежал из-под следствия. Этот факт смутил и Хана, ранее
убежденного в полной нейтральности парня. Ведь не просто драпанул, а именно
в день прибытия товара. И чего засуетился, если не виноват в смерти
питерских ребят?
Валдис еще раз внимательно взглянул на берег, где томились ожиданием
люди Антона. Им предстояло встретить машину, погрузить товар на катер и
доставить его на причал в Копли. Они понятия не имели, что неподалеку
находился Валдис со своими людьми - на случай непредвиденных обстоятельств.
По замыслу Хана любому "стороннему" наблюдателю должно было казаться, будто
он, как всегда, обходится одной бригадой...
Наконец, на идущей к морю через лесок дорожке запрыгали приближающиеся
огни фар.
- Вот и долгожданный товар, - улыбнулся Валдис, потягиваясь. - А до
двух еще целых семь минут.
Беспокоясь в отличие от Хана, более о том, что если с машиной что-то и
случится, то до Таллинна, он мог теперь расслабиться и отдыхать: "дело в
шляпе".
Знакомые контуры автофургона "Авиа", неторопливо переваливающегося
через кочки, стали уже различимы во тьме леска. Люди на пляже с готовностью
рассыпались, Антон извлек из кармана куртки фонарик и просигналил - в ответ
мигнули фары машины.
- Порядок, - выдохнул Чабан, разваливаясь на задних сиденьях,
мечтательно закатил глаза. - Часа в три буду у Верки - вот душу отведу!
- Она занята до четырех, - хохотнул Казбек и подмигнул Валдису.
- Пошел ты!..
Пару недель назад подружка заставила Чабана, мягко говоря, немного
попереживать. Заглянул он к ней средь ночи, а там гость - "таинственный
незнакомец". Чабан бил его минут двадцать - до потерн сознания. А когда
Веркин визг перешел в хрип - и за нее взялся... Словом, небольшая любовная
драма приключилась. Не будь Чабан при хороших "бабках" - конец истории. Но
за свои двадцать четыре года бурной жизни, из которых не менее десяти было
посвящено освоению искусства "постельной борьбы", Верка четко усвоила, чего
стоит денежный хахаль. Два дня она "замаливала" грехи и умасливала ревнивого
любовника. И удалось: Чабан вроде даже поверил, что пойманный им гость
действительно был случайным и ни в чем не повинным странником...
- Э! - встревожился Казбек. - Там что-то не то творится!
Валдис прищурился, вглядываясь. В самом деле происходило нечто
непонятное. Сначала Антон у двери водителя, а затем и остальные члены его
команды стали нехотя тянуть руки вверх и отступать понемногу назад. Один
кинулся было бежать, но приглушенный хлопок из кабины автофургона повалил
его навзничь.
- Мать твою! - побелел Чабан. - Вляпались же, а?!..
- Не скули! - оборвал его Казбек, проглотил тугую слюну, глянул на
Валдиса: какое будет решение?
"Бригадный" в это время лихорадочно соображал: что произошло?
Сопоставив факты и выстроив нехитрую логическую цепь, неожиданно для себя он
нашел ответы на все мучавшие его доселе вопросы. Первое: Хлыст осведомлен о
делах Хана не хуже его самого. Второе: у него (скорее же - у кого-то за его
спиной) вполне хватило ума перехватить машину где-то по пути из Нарвы в
Таллинн, да еще и превратить ее в шикарную ловушку. Третье: этот
Петраускас... Конечно же, он человек Хлыста! А Инга с ним знакома - какова
ее роль во всем происходящем?
Драма у фургончика между тем прискорбно развивалась и обрекала людей
Хана если не на смерть, то на великий позор. Парни Хлыста (много же их было
- с десяток только на виду!) вышли на каменистый берег, построили бригаду
Антона спиной к себе в короткий рядок и стали связывать им руки.
- Валдис! - в окошко сунулся выскочивший из второй машины Коготок. -
Надо же что-то делать, пока их всех не повязали.
- Раздухарился-то как! - нервно усмехнулся Казбек. - С каких это пор мы
такие смелые?
В этот момент спокойный настрой на берегу вдруг сбился. Неожиданно для
всех Антон молниеносно развернулся лицом к подошедшему парню и ловко сбил
его с ног. Да еще и выхватил из его разжавшихся пальцев очень небесполезный
пистолет. А в следующий миг, опережая потянувшегося за своим оружием
ближайшего из врагов, начал стрельбу в упор по ошеломленным мишеням.
Не ожидая ничего подобного, люди Хлыста растерялись; почувствовав это,
парни Антона бросились в атаку; даже те, кому успели связать руки. И даже
когда у Антона иссякли патроны, они упорно продолжали борьбу, потому как
были убеждены, что в случае сдачи их ждет только смерть...
Валдис мгновение оценил создавшуюся на берегу ситуацию:
- Пора трахать этих свиней!
Все выскочили из машины, окружили "бригадира".
- Сперва накроем тех, что отсиживаются в фургоне... Только и ждут,
скоты, когда кто-нибудь из наших окажется открытым!
И тут же, словно в подтверждение его слов, прозвучал хлопок выстрела из
кабины фургона - кто-то дождался, но, к счастью, не попал.
- Действуй, Фан!
В знак понимания своей задачи парень коротко кивнул, еле слышно
выдохнул и с привычной осторожностью крадучись устремился к машине. Товарищи
напряженно следили за ним - от его успешных действий зависело очень многое.
Фан не подвел - как всегда. Через пару высунулся из "завоеванной"
кабины и приглашающе махнул рукой.
- Вперед! - облегченно скомандовал Валдис.
Уже из-за машины они еще раз взглянули на схватку на берегу. Драка не
прекращалась, хотя явно утомила обе стороны. К счастью, парням Хлыста пока
не удавалось воспользоваться оружием. Пока...
- Возьмем их без проблем, - торжествующе заявил Валдис, сверкая
глазами. - Фан и ты, Коготок...
Неожиданно произошло нечто молниеносное и совершенно непонятное.
Сначала откуда-то сзади донесся неясный звук, похожий на шумок ветра в
ветвях деревьев. За ним последовал звонкий шлепок сильнейшего удара - и
Коготок, виновато раскинув ручки, влетел внутрь распахнутого фургона.
Быстрее всех успел среагировать Фан. Хотя и без толку, ибо прежде, чем он
сделал половину намеченного движения, и челюсть его ухнул загадочный кулак,
и голова пария звонко ударилась о дверцу. Затем что-то черное и молниеносное
с четким хрупом сломало ему ногу - коротко вскрикнув, Фан завалился набок.
Пока ошарашенный Валдис соображал да разворачивался, таинственный
незнакомец успел уложить наземь всех его людей. Поэтому лицом к лицу они
оказались уже одни на один. Это самое лицо "бригадного" перекосилось от
попытки отразить сразу несколько несовместимых эмоций. Видя перед собой лицо
человека, с ног до головы укутанного в самую настоящую форму ниндзя, каждая
деталь которой точно соответствовала всему известному по книгам и фильмам,
Валдис должен был расхохотаться. Однако только что произошедшее вызывало
противоположную реакцию.
Желая завязать беседу, Валдис вяло шлепнул губами, но его тут же
перебили:
- Инге - привет!
В следующий миг крепкий кулак резким и очень сильным ударом в лоб лишил
"бригадного" всякой связи с действительностью и избавил от обременительной
необходимости говорить что-либо в ответ. Однако обняв на секунду стройную
сосенку, он успел подумать: "Ты моя родная - я пришел к тебе"...
С минуту Игорь и Стасис взирали друг на друга немного очумелыми глазами
- словно увиделись впервые, страстно желают познакомиться, да не знают как.
- Ты че? - вопросил, наконец, Игорек, когда его ничем неприкрытую
волосатую грудь стала пробирать ночная прохлада.
- В гости! - выпалил Стасис и, отодвигая животом полуголого друга,
протиснулся в узкий коридор. - Сигарету, водки и кофе.
Игорек склонил голову набок:
- Здравствуй...
- Очень прозорливо! - похвалил Стасис, скидывая кроссовки. -
Единственное пожелание, которое имеет для меня сейчас какой-то смысл.
Игорь почесал затылок, сложил руки на груди и последовал за Стасисом в
гостиную. "Гость" уже сидел за круглым столом и нетерпеливо барабанил
пальцами.
- Где?
- Что?
- Сигареты! - сопровождающий сие шипение взгляд подчеркивал
недовольство нерасторопностью хозяина.
Игорек извлек из ящика допотопного шкафа свежую пачку, порылся в другом
ящике и плюхнул на стол перед другом сигареты и спички.
Стасис распечатал пачку, суетливо закурил и после двух обильных,
сладостных затяжек уже более спокойно произнес:
- Кофе покрепче... Не стой истуканом: нам еще поговорить надо кое о
чем!
- Тебя отпустили? - настороженно поинтересовался Игорь.
- Убег, убег! - поморщился Стасис и тут же расплылся в милой улыбке: -
Привет!
- Дошло-таки.
- Приветик.
Игорек обернулся и увидел в дверях завернувшуюся в одеяло Нину.
- Юноша! - окликнул его Стасис. - Для начала замкни свое расхлябанное
"межножье" (и без того не бледная барышня залилась густым пунцом), после
чего сообрази, наконец, что-нибудь насчет выпить, запить и закусить. Вас же,
дамочка, я попросил бы прикрыть дверь.
Нина на цыпочках вплыла через порог, просунула меж складками
пончо-одеяла тонкую ладонь и потянула дверь на себя.
- Чудненько, - похвалил Стасис. - Но стой стороны, пожалуйста.
Глаза барышни сверкнули яростью. Она собралась было выразить свой гнев
по поводу наглого вторжения мерзавца в ее и Игоря личную жизнь, но выбрала
для начала неподходящий жест, отчего одеяло сползло с плеч и едва не
обнажило загадочную грудь. Одновременно с этим потерялся весь ораторский
пыл.
- Да ну вас обоих! - прошипела Нина и скрылась в темноте коридора.
Игорь к тому времени понял: пока Стасис не получит желаемого,
нормальный разговор с ним невозможен.
- Вареную колбасу будешь?
Брови вопрошаемого взмыли верх:
- Даже от копченой не откажусь.
По мере того, как на столе возникали кофе, бутерброды и поллитра водки,
Стасис постепенно успокаивался и отвлекался от своих проблем. Взирая жадными
глазами на "изысканные" яства, он восторженно произнес:
- Стоило линять с "Лубянки" хотя бы ради этой пищи!
Игорь кивнул, усмехаясь. Уж он-то знал сии эмоции по собственному и
куда более богатому опыту.
- А чего рюмка только одна? - вопросил Стасис, отдергивая руку от
соблазнившего его бутерброда.
- Я не хочу...
- Да ладно тебе! Не могу же я пить в Полном одиночестве, - обиделся
гость. - Да и то, о чем я буду рассказывать, на трезвую голову не понять.
- Ммм...
- Пятьдесят - за спасение?
Пока Игорек ходил за второй рюмкой, Стасис уронил в желудок пару
"бутиков" и чашку кофе. Так что хозяину пришлось затем сходить еще за двумя
чашками кофе - на сей раз и для себя.
Опрокинули по пятьдесят "Смерти под парусом", торопливо зажевали,
глотнули кофе и закурили.
- У-у! - выдохнул Стасис. - Кажется, начинаю отходить.
Игорь отпил из чашки еще и внимательно взглянул на теплеющего друга.
- Ты в самом деле сбежал?
- А то нет! - буркнул Стасис. - Пополз бы я к тебе на дачу черт знает
за сколько километров от моего дома.
Теперь тебя искать будут...
- Серьезно?
- Что делать собираешься?
Беглец многозначительно глянул на бутылку, почесал переносиц. Немного
поразмыслив, Игорек все же наполнил рюмки.
- Кстати! - встрепенулся Стасис, и полусотенные застыли на полпути. -
Ничего, если я поживу здесь некоторое время?
- Да ради бога, - понимающе кивнул Игорь. - До следующих выходных уж
точно. А там...
- Надеюсь, этого времени мне вполне хватит.
- Для чего? - насторожился Игорь.
Стасис задумчиво выдохнул, неопределенно повел плечом.
- Давай выпьем за мою удачу, и потом я тебе все расскажу.
После второй рюмки Стасис стал быстро "косеть".
Его измотанный минувшими испытаниями организм не в силах был бороться с
энергией "огненной воды", да и не очень-то хотел...
- Почему я всем мешаю? - вопросил он небеса, тяжко вздохнул и пояснил
Игорю: - Сперва четыре хмыря горят желанием "отметелить" меня только потому,
что я жутко кому-то не поправился. С превеликим трудом мне удастся возразить
им, но какая-то падла тут же протыкает всех их ножиком, и полиция хватает
меня из постели с идиотским обвинением в убийствах. Мало того, на следующий
же день озверелый кабан-охранник совершенно искренне полагает лучшим для
меня выходом - порвать с миром при помощи его потных лапищ...
При воспоминании об отвратительной сцене в полицейском фургоне Стасиса
передернуло омерзением, и он решил еще выпить.
- Ты серьезно? - хмуро вопросил Игорек, наполняя рюмки.
- Чего?
- Ну, насчет того, что полицейский хотел тебя угрохать.
- Еще бы!
- Зачем?
- Ты меня спрашиваешь?
Выпили еще по одной, ...
