Марчелло Арджилли, Габриэлла Парка. Приключения Гвоздика
страница №2
...здик.Одним прыжком он очутился на стене, разорвал проволоку и во все стороны
ногами-утюгами раскидал черепки. Теперь уже для остальных не представляло
никакого труда перелезть через забор в сад. За пять минут ребята набрали
столько фруктов, что если бы съели их все сразу, то на всю жизнь получили бы
расстройство желудка. Но уж наелись они досыта. Лилло продал по дешевой цене
остатки, а на вырученные деньги купил футбольный мяч.
Вообразите себе радость Гвоздика, когда его пригласили играть в футбол?
Ему объяснили правила игры и, так как он был сильным и крепким, поставили
его центральным нападающим.
- Гвоздик, смелей! - крикнула ему Перлина.
Гвоздик сделал несколько ударов, и вокруг него образовалась пустота.
Противники, сплошь в шишках и синяках, полетели вверх тормашками и так
остались лежать на поле, а Гвоздик забил им в ворота семь мячей подряд.
- Дорогой Гвоздик, - сказал Лилло, - мне очень жаль, но так нельзя. -
Ты будешь играть в защите.
Железного мальчика поставили третьим, но он бил с такой силой, что мяч
не выдержал и лопнул. Огорченный Гвоздик прислонился к воротам, но учинил
новую беду: шесты, перекладина и сетка - все рухнуло! К счастью, Перлина
догадалась набить мяч тряпками и зашить его; можно было продолжать игру. Но
теперь уже Гвоздику пришлось довольствоваться ролью судьи.
ГЛАВА XIV
ПИСЬМО ОТ ПАПЫ ПИЛУККИ
Гвоздик был счастлив и даже забыл о папе Пилукке и о своем обещании
привезти ему деньги, чтобы уплатить Чичетти долги.
Но однажды вечером, лежа под мостом рядом с Перлиной, он почувствовал,
как тревожно задрожал металлический хохолок, который, словно антенна, торчал
у него на голове.
- Какое странное ощущение! - пробормотал он. - Будто кто-то зовет меня
на помощь. - Но, увидев озабоченное лицо Перлины, добавил: - Нет, ничего,
просто грустная мысль пришла мне в голову; теперь уже все прошло...
Гвоздик, такой рассеянный, даже не подумал о том, что папа Пилукка мог
звать его на помощь.
А это было именно так.
Спустя несколько дней, когда Гвоздик беззаботно играл со своими
друзьями, почтальон подал ему письмо. На конверте было написано: "Гвоздику,
механическому мальчику, где бы он ни находился". А так как механический
мальчик был только один на свете, письмо до него дошло.
Перлина вслух прочла ему письмо: "Дорогой Гвоздик, - писал Пилукка, - я
очень беспокоюсь о тебе. Как ты поживаешь? Почему не даешь о себе знать? Мне
бы очень хотелось получить от тебя весточку. Чичетти добился того, что меня
посадили в тюрьму за неуплату долгов. Но ты не расстраивайся, лишь бы тебе
было хорошо. Пиши мне. Целую тебя много раз. Папа Пилукка".
Пока Перлина читала, Гвоздик весь дрожал, словно дотронулся до
электрического провода, и от стыда готов был сам себе надавать пощечин.
- Как мог я забыть моего бедного папу! - воскликнул он под конец,
заламывая руки, которые при этом страшно заскрипели. - Я играл, развлекался,
а папа Пилукка все это время сидел в тюрьме! Я должен сейчас же вернуться к
нему!
Перлина, Лилло, Лалло и все остальные молча смотрели на Гвоздика. Затем
Перлина положила ему руку на плечо и спросила упавшим голосом:
- Значит, теперь мы должны расстаться? - У нее не было никого на свете.
Гвоздик был ее единственным настоящим другом. Он знал это и очень любил
Перлину.
- Мы никогда не расстанемся! - сказал он, глядя ей в глаза. - Ты
поедешь со мной. Когда папа Пилукка увидит тебя, он обязательно тебя
полюбит, несмотря на то, что ты настоящая девочка.
Быстрее всего можно было добраться до Пилукки поездом, но нужно было
раздобыть деньги на два билета. Тут у Лилло, как всегда, возникла гениальная
идея устроить на площади театральное представление.
- Ты, Гвоздик, будешь изображать Буратино и выполнять все, что я тебе
прикажу. Увидишь, все примут тебя за новую необыкновенную марионетку.
Так они и сделали. Все удалось на славу! В маленьком, наскоро сделанном
театре Гвоздик, смешной и послушный, выполнял приказания Лилло, и зрители,
удивляясь, как это кукла может двигаться без нитей, смеялись до упаду.
Ребята собрали много мелких денег, но их хватило только на один билет.
Чтобы не терять времени на второе представление, решили, что Перлина поедет
по всем правилам, с билетом, а Гвоздик - зайцем, в старом чемодане.
Попробовали... Но Перлина не могла даже сдвинуть с места чемодан. Ведь
внутри лежал согнувшись в три погибели Гвоздик. Тогда у Лилло возникла
другая идея - приделать к чемодану колесики.
Итак, Перлина появилась на вокзале, как настоящая дама: с билетом в
руках, за ней мальчики катили моторизованный чемодан.
Но вот ребята прижались губами к замочной скважине и зашептали:
- Счастливого пути, Гвоздик!
В ответ на это изнутри послышался тоненький взволнованный голосок:
- Прощайте, друзья! Я вас никогда не забуду!
Для того, чтобы внести чемодан в вагон, потребовались четыре самых
сильных носильщика. Потом Перлина замахала из окна платочком, начальник
станции дал свисток, и поезд тронулся.
ГЛАВА XV
ДОРОЖНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ ИЛИ СТАЛЬНАЯ КУКЛА
В вагоне третьего класса Перлина забилась в угол, а Гвоздик, спрятанный
в чемодане, оказался на багажной сетке. Вдруг от резкого толчка чемодан
открылся и Гвоздик, весь скорчившийся, упал к ногам пассажиров и чуть было
не проломил пол.
- Синьоры пассажиры, - взмолилась Перлина, - пожалуйста, не выдавайте
нас!..
Пассажиры были растроганы и обещали хранить тайну. Больше того, они
стали доставать из своих сумок и корзинок булочки, апельсины и угощать ими
ребят. Нежный стальной желудок Гвоздика не переносил такой пиши, а потому
мальчик украдкой передавал свою долю Перлине, которая была голодна, как
волк. В то время как они весело болтали, дверь купе внезапно отворилась и
вошел контролер. Гвоздик растерялся. Но Перлина, которая могла обхитрить
любого хитреца, схватила механического мальчика и положила себе на колени.
- Не дыши! - шепнула она Гвоздику, и стала завязывать ему на голове
бант.
- Билет! - проворчал контролер, проверив билет Перлины и тыча пальцем в
Гвоздика.
- С каких это пор куклы ездят по билетам? - возмутилась Перлина.
Но контролера это не убедило:
- Какая же это кукла! Я еще в жизни своей не видел железных кукол!
- А разве когда-нибудь вы видели железного пассажира? - насмешливо
спросила Перлина, и все присутствующие разразились дружным смехом.
- Но эта "штука" двигается! Я видел своими глазами!
- Это заводная кукла... Смотрите, стоит мне нажать вот здесь, она
открывает глаза и говорит "мама"...
Перлина нажала пальцем Гвоздику на грудь, и он, поняв, в чем дело,
открыл глаза, но так как он не привык говорить "мама", то сказал "папа".
- Механизм действует не совсем исправно, - заметила Перлина.
Контролер, не зная, что возразить, ушел, почесывая затылок.
Перлина не в силах была больше держать на коленях такой груз, и Гвоздик
встал. Но едва он поднялся на ноги, как снова ворвался контролер:
- Я все видел! С вас штраф! - закричал он. - Нечего притворяться
стальной куклой и ездить без билета!
В мгновение ока Гвоздик дернул тормоз, остановил поезд, распахнул
дверь, схватил Перлину и вместе с ней выпрыгнул из вагона. Не успели
окружающие оглянуться, как дети были уже далеко, а контролер, стоя в дверях
вагона, с досады бросил на землю шапку, обшитую галуном, и закричал:
- Это был бы тысячный штраф в моей жизни!
Бедняга! От горя даже слезы появились у него на глазах.
Избежав опасности, Перлина и Гвоздик шли целый день, пока девочка
совсем не выбилась из сил. К счастью, мимо проезжала повозка, на которую им
разрешили сесть.
Но Гвоздик был таким тяжелым, что, как только он взобрался на козлы,
старая кляча остановилась, и никакими силами ее нельзя было сдвинуть с
места. Тогда Гвоздик, ведь ему хотелось скорее попасть в город, предложил:
- Синьор извозчик, поставьте лошадь на повозку, пусть она отдохнет, а
везти попробую я.
Так они и сделали. Целый час Гвоздик бежал во всю прыть, сжимая в руках
оглобли, пока вдали не показался город, где сидел в тюрьме папа Пилукка.
- Папа! - закричал Гвоздик, побежав еще быстрее. - Скоро я тебя
освобожу.
ГЛАВА XVI
ГВОЗДИК СКВОЗЬ РЕШПТКУ ОБНИМАЕТ ПАПУ ПИЛУККУ
Когда приехали в город, Гвоздик бросил оглобли и, держа за руку
Перлину, помчался к тюрьме. Он бежал так быстро, что девочка даже не
успевала ставить ноги на землю, а неслась за ним по воздуху, как
развевающийся флажок. Гвоздику хотелось скорее увидеть папу Пилукку, и он,
чтобы сократить свой путь, срезал углы домов, обрушивал стены и, как снаряд,
пробивал автобусы, полные людей.
Вдруг Гвоздик резко затормозил, и Перлина со всего размаху налетела на
него сзади и сильно ударилась.
- Ты подожди меня здесь, - пропыхтел Гвоздик, - а я побегу к папе
Пилукке.
Ощупывая шишку, моментально вскочившую на лбу, Перлина все же нашла в
себе мужество улыбнуться.
- Желаю тебе удачи, Гвоздик! - сказала она, радуясь тому, что ее друг,
наконец, снова сможет обнять своего отца.
Гвоздик бежал вдоль тюремной стены и кричал изо всех сил:
- Где ты, папа Пилукка? Это я, твой Гвоздик!
За железной решеткой одного из окошек показалась лысая голова папы
Пилукки:
- Сын мой, я здесь!
Гвоздик подпрыгнул и, ухватившись за решетку, крепко-крепко обнял
старика, который от волнения не в состоянии был произнести ни слова.
- Извините меня, папочка! - шептал Гвоздик. - Я забыл о вас, я был
плохим сыном! Но теперь я буду хорошим! Вам не придется больше страдать
из-за меня!
Пилукка был очень взволнован и лишь бормотал слова, которые казались
Гвоздику совершенно бессмысленными:
- Как ты похудел! Ты ничего не кушал?.. Ах, какой ты бледный! Гвоздик,
сын мой, скажи правду, - здоров ли ты?
Подобные слова говорят все родители на свете, когда после долгой
разлуки встречают своих детей, и Пилукка не представлял собой исключения,
несмотря на то, что сын его был исключительным.
Гвоздик крепко обнимал отца, держась одной рукой за тюремную решетку.
Это смягчило бы и каменное сердце, но сердце жандарма, стоявшего на страже,
не смягчилось по той простой причине, что сердца у него вовсе не было, и
поэтому, как только появился железный мальчик, жандарм, злорадно улыбаясь,
куда-то убежал.
Гвоздик, покрыв поцелуями, синяками и шишками лицо папы Пилукки,
спрыгнул на землю и закричал:
- Теперь я вас освобожу! Ни одной минуты вы больше не будете в тюрьме!
Железный мальчик тут же принялся головой и ногами пробивать стену,
стараясь проделать отверстие, в которое смог бы выйти его отец. Но стена,
сделанная из железобетона, не поддавалась. В то время как Гвоздик
усердствовал, послышался какой-то странный грохот.
- Осторожнее, Гвоздик! - закричал Пилукка. - Убегай, а то и ты угодишь
в тюрьму!..
Гвоздик обернулся. К тюрьме приближался танк; им управлял разъяренный
Чичетти. Перед танком бежал жандарм, выдавший мальчика.
Гвоздик увидел того, кто посадил в тюрьму его отца; он рванулся на
врага и готов был расправиться с ним, но Пилукка закричал:
- Спасайся, Гвоздик! Это злые машины! Тебе с ними не справиться! Беги
отсюда! И возьми вот это, оно может тебе пригодиться, чтобы освободить меня!
Гвоздик поймал на лету предмет, брошенный ему папой Пилуккой; это был
консервный нож, который ученый смастерил, сидя в тюрьме. Прощаться было
некогда. Гвоздик послал папе воздушный поцелуй и побежал.
ГЛАВА XVII
БЕГСТВО
Гвоздик добежал до того места, где его ждала Перлина. Вместе они
направились в соседний парк и, спрятавшись в кустах, стали ожидать
наступления ночи. Железный мальчик, сжимая в руках консервный нож, дрожал от
досады и гнева.
Перлина пыталась успокоить и ободрить его:
- Увидишь, все будет хорошо. Я уверена, что ты освободишь папу!
Наступила ночь, но от нетерпения ни девочка, ни мальчик не могли
сомкнуть глаз. Перлина, со свойственной ей предусмотрительностью, шила из
тряпок мягкие туфли, - ведь Гвоздик должен подойти к тюрьме без малейшего
шума.
А он тем временем готовился к встрече со стражей - занимался боксом.
Большие деревья служили ему тренировочными мешками, и при каждом ударе
валилось одно из них.
- Ну, теперь я в форме! - сказал Гвоздик, довольный собой. - Теперь они
дорого заплатят за зло, причиненное моему родному старичку!
Наконец наступило время действовать. Недалек был рассвет. Перлина и
Гвоздик в темноте, крадучись, направились к тюрьме. В мягких туфлях Гвоздик
ступал легко, как балерина. Но, когда дети подошли к тюрьме, Перлина
испугалась - танк, вооруженный огромной пушкой, стоял на страже как раз
перед камерой Пилукки.
- Не бойся, - прошептал Гвоздик, - папа все предвидел; для этого он дал
мне консервный нож! Ты жди меня здесь и смотри...
Размахивая консервным ножом, точно саблей, мальчик на цыпочках
приблизился к танку; внутри танка, примостившись на стуле, спал караульный.
Еще бы, под защитой такой брони ему нечего было бояться! И танк тоже, устав
после тяжелого дня работы, безмятежно спал, легко похрапывая мотором. Но
вдруг танк пронзительно заскрежетал от боли - Гвоздик со всей силы всадил
ему в бок консервный нож и вскрыл бронированную машину, как коробку сардин.
Но даже в разломанном пополам танке караульный продолжал спать. Вдруг
он потянулся и воскликнул:
- Черт возьми, что-то стало прохладно; должно быть, здесь сквозняк...
Но, открыв глаза, он увидел над собой звездное небо.
- Караул! - закричал он тогда, убегая, словно ошпаренный. - Вскрыли
танк, будто коробку сардин! На помощь! Я не хочу, чтобы меня уничтожили, как
сардинку!
В тот же самый миг за решеткой появилась лысая голова Пилукки.
- Молодец, Гвоздик! Теперь, прежде чем прибудет подкрепление, ломай
решетку!
При помощи консервного ножа взломать решетку было сущим пустяком:
железные прутья отскакивали, как зубочистки. Пилукка спрыгнул вниз, и
Гвоздик поймал его на лету. Затем они все трое бросились бежать.
Пилукка не ошибся, - можно было подумать, что в городе случилось
землетрясение: все дома задрожали и послышался оглушительный грохот.
Рассвирепевший Чичетти приближался во главе тысячи полицейских, пятидесяти
танков и сотни пушек.
- Тому, кто поймает Гвоздика и Пилукку, - кричал он с башни своего
танка, - я оплачу годичный отпуск на берегу моря! Но, если упустите их, всех
вас посажу в тюрьму!
ГЛАВА XVIII
ДАЖЕ У ТАНКОВ ЕСТЬ СЕРДЦЕ
Тем временем Гвоздик тащил за собой Пилукку и Перлину и изо всех сил
старался как можно дальше уйти от бронированной армии и ее взбесившегося
главнокомандующего Чичетти. Преследователи трижды обежали вокруг города, но
все не могли поймать Гвоздика. Казалось, в каждой ноге у него двигался
поршень. Но в конце концов обходным маневром преследователям удалось догнать
беглецов и прижать к стене, которую Гвоздик уже не смог проломить. Чичетти
приказал окружить беглецов танками, а пушкам принять положение "наготове".
- Попались! - воскликнул в отчаянии папа Пилукка. - Гвоздик, сын мой, в
какую беду втянул я тебя!
Но Гвоздик думал иначе:
- Смотрите за Перлиной, папа! Мне пришла в голову идея, - сказал он и,
заслонив собою Перлину и Пилукку, повернулся к полицейским, готовым
броситься в атаку.
- Сестры-машины! - закричал механический мальчик. - Выслушайте меня!
Что это?! Он сошел с ума! Нет, Гвоздик рассуждал вполне здраво. Разве
не был он такой же машиной, как эти танки и пушки? А потому нет ничего
удивительного в том, что он обращался к ним; он знал: они поймут его.
- Сестры-машины, не слушайте тех, кто толкает вас на бесчестные
поступки! Машины изобретены для того, чтобы творить добро, чтобы помогать
людям в работе! А вы что делаете? Вы - машины войны, помогаете насильникам!
Я удивляюсь тебе, сестрица-пушка! На твоем месте я не стрелял бы в невинных!
А ты, братец-броневик, - тебе не стыдно помогать тому, кто преследует
слабого старика Пилукку?
Чичетти и полицейские были ошеломлены: подобного выступления они
никогда еще не слышали. Но еще больше удивились сами машины, - ведь эти
замечательные слова были сказаны такой же машиной, как они, сделанной из той
же плоти и крови, то есть, извините, из того же самого железа.
- Машины, ваш долг приносить людям пользу! Подумайте о том, как стали
бы вас осуждать ваши братья тракторы, бороны, станки и все остальные
трудолюбивые и мирные машины!
Если при этих словах военные машины не покраснели от стыда, то лишь
потому, что были покрыты свежей краской. Старая пушка разволновалась до
того, что у нее начались спазмы в желудке, то есть в задней части орудия, и
одним залпом она выбросила снаряд, который был у нее внутри. Один танк,
новехонький, с иголочки, юный мечтатель, так расчувствовался, что крупные
слезы бензина потекли у него из всех отверстий, а из носу, то есть из дула
пушки, у него закапали крупные капли масла.
- Довольно! В атаку! - закричал тогда выведенный из себя Чичетти. -
Хватайте его, пусть он замолчит!
Но напрасно полицейские давили на педали и нажимали рычаги - машины не
двигались. А один рассерженный танк даже затопал гусеницами по земле:
- Я не сдвинусь с места! - кричал он и от злости наступил на ногу
Чичетти. Одним словом, все машины поняли, как позорно было их ремесло -
ремесло машин войны.
- Переплавьте нас! - требовали машины. - Мы тоже хотим стать плугами,
тракторами и станками! Мы хотим приносить пользу!
Увидев смущение полицейских, Гвоздик крикнул:
- От всего сердца спасибо вам, сестры-машины, - и побежал вместе с
Пилуккой и Перлиной.
Чичетти не сдавался.
- Вперед, трусы! - приказал он растерянным полицейским. - Мы должны
схватить негодяев даже без танков и пушек!
ГЛАВА XIX
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ТОК ДЕЛАЕТ ЧУДЕСА, НО...
Чичетти, во главе целой армии полицейских, продолжал преследовать
Гвоздика, Пилукку и Перлину. Полицейских было так много, что они могли
меняться, как при эстафетном беге. Первыми стали сдавать старые фельдфебели,
затем сержанты, страдавшие плоскостопием, и под конец остались только самые
молодые жандармы. Во время этого бега Чичетти даже похудел на пять
килограммов, но не сдавался.
- Держите мальчишку! - кричал он. - Гвоздик должен быть моим!
Неожиданную помощь Гвоздику оказали городские ребятишки, которые при
виде столь увлекательного преследования сразу же стали на сторону более
слабых, что вполне естественно. Дети моментально придумали преинтереснейшую
игру: "Кто больше собьет с ног жандармов". Каждый пустил в ход всю свою
изобретательность: одни привязывали к фонарям веревки, чтобы полицейские
спотыкались о них, другие ловко бросали под ноги преследователей кожуру от
бананов, третьи намыливали мостовую. В результате упавших оказалось так
много, что ребятам даже не удалось установить, кто же из играющих выиграл.
Но в погоню вступали все новые и новые отряды полицейских. В конце
концов Гвоздик вынужден был остановиться: Пилукка и Перлина совсем выбились
из сил. И вот подбежали первые преследователи. Гвоздик остановился посреди
улицы и широко расставил ноги. Теперь ему стоило только размахнуться, чтобы
жандармы попадали на землю.
Но тут подоспело новое подразделение, и схватка разгорелась снова.
Подбежал и Чичетти. Он вопил, размахивая руками:
- Вперед, трусы! Свяжите его цепями!
Гвоздик мужественно сопротивлялся, но силы противника были слишком
велики. Со всех сторон окруженный полицейскими, мальчик крикнул из последних
сил:
- Папа, я больше не могу! Бегите хотя бы вы с Перлиной!
До этой минуты Пилукка беспомощно наблюдал за всем происходящим. Но тут
у него возникла идея. Показав на столб с электрическими проводами, он
воскликнул:
- Гвоздик, хватайся за провода! Не бойся, электричество тебе не опасно!
На столбе висела надпись: "Трогать запрещается - токи высокого
напряжения!" Одним прыжком Гвоздик оказался наверху и схватился за провода.
Ослепительный сноп искр вырвался из его кулака и, сверкая, как лезвие ножа,
опустился на полицейских. Они начали дрожать, словно охваченные приступом
малярии: ток переходил от одного к другому и добрался, наконец, до самого
Чичетти.
- Гвоздик, держись! - крикнул тогда папа Пилукка. - Не выпускай провода
из рук до тех пор, пока они не сдадутся!.. А ты, Чичетти, навсегда откажись
от Гвоздика, или будешь так плясать всю жизнь!
Гвоздик чувствовал, как все части его железного тела дергались, словно
в пляске святого Витта, и сильный жар пробегал у него по спине. Но он
держался. А вот Чичетти не в состоянии был больше терпеть. Стуча зубами,
будто кастаньетами, он запросил пощады: "Хватит! Я отказываюсь от всего,
только прекратите эту пытку!"
Тогда Гвоздик выпустил провод, и полицейские упали на землю, точно
заводные куклы, у которых кончился завод.
- Подпишите, что вы отказываетесь от всяких притязаний на Гвоздика! -
приказал Пилукка, протягивая Чичетти лист бумаги. - Иначе я снова прибегну к
электричеству!
- Хорошо, хорошо, я подпишу, - пролепетал Чичетти и трясущейся рукой
поставил свою подпись.
Гвоздик и Пилукка обнялись, обезумевшие от радости - теперь они были
свободны! Перлина тоже прибежала обнять Гвоздика, но тут же отскочила - у
него вращались глаза и он как-то странно дрожал. "Не повредило ли ему
электричество?" - озабоченно подумала девочка. Но ей не хотелось
расстраивать Пилукку и Гвоздика, и она ничего не сказала.
Счастливые, они все трое отправились домой.
ГЛАВА XX
ДУРНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА
Гвоздик снова увидел дом, в котором он родился; внутри у мальчика все
заскрипело от волнения: наконец-то он сможет жить спокойно с папой и
Перлиной, которую Пилукка с радостью принял в свою семью, как родную дочь.
Но когда ребята всего квартала гурьбой прибежали поздравить Гвоздика с
возвращением, на железного мальчика неожиданно нашел приступ гнева:
- Что вы смотрите на меня? Я не цирковой клоун! Убирайтесь, а то я вам
покажу!
Надо сказать, что с тех пор как по Гвоздику прошел электрический ток,
он не переставал дрожать. Мальчик стал злым и нервным и так сильно был
заряжен электричеством, что, как только брал в руки лампочку, - она тотчас
же загоралась. Из-за всякого пустяка Гвоздик сердился и так сильно топал
ногами-утюгами, что трескались кирпичные полы.
- Может быть, он нездоров, - беспокоилась Перлина, - или раскаивается в
том, что взял меня с собой...
Однажды Гвоздик особенно грубо обидел девочку. Все случилось в
отсутствие папы Пилукки. Перлина уходила за провизией и вернулась домой
почти с пустой сумкой, - ведь денег было так мало! Но бутылочку масла для
Гвоздика она все-таки купила. Этого масла ему должно было хватить на два
дня, а он захотел выпить его сразу.
Перлина пыталась отговорить Гвоздика.
- Тебе будет плохо, - убеждала она его. - Ты хочешь остаться без обеда
и ужина до послезавтра? Не капризничай...
Но, когда она отняла у него бутылочку и заперла ее в буфет, Гвоздик, в
злобе, выломал дверцу и выпил залпом все масло. Выслушивать упреки Перлины
ему надоело, и он так сильно дернул ее за косичку, что клок волос остался у
него в руке.
Услышав ее всхлипывания, Гвоздик рассердился еще больше:
- Противная, я терпеть тебя не могу, ты мне действуешь на нервы! Уходи
из моего дома! - И тут он начал ломать все, что попадалось ему под руку.
Перлина ужаснулась.
- Ты на самом деле хочешь, чтобы я ушла? - спросила она его со слезами
в голосе.
- Конечно! - закричал Гвоздик. - Как ты этого не понимаешь?! Я не хочу
больше тебя видеть!
Девочка стала бледной, как полотно. Дрожащим голосом она пробормотала:
- У тебя нет сердца... Прощай... - И, закрыв за собой дверь, ушла, не
оборачиваясь.
Гвоздик сразу же раскаялся в своем поступке, но не хотел унижаться и
звать ее обратно. "Вернется", - подумал он. Но наступил вечер, а Перлина не
возвращалась. Только тогда железный мальчик понял, что действительно стал
злым и по собственной вине потерял свою единственную подругу.
- Перлина была права: у меня нет сердца! - в отчаянии воскликнул
Гвоздик и заплакал. - Я неблагодарный! - От горя и стыда он бился головой о
стену. - Как я буду жить без нее? Она сделала для меня столько добра, а я
прогнал ее из дому! Ах, папа, я хочу, чтобы у меня в груди было настоящее
сердце, а не алюминиевый кофейник!
Увидев отчаяние Гвоздика, Пилукка, которому в голову пришла блестящая
мысль, сказал:
- Если ты действительно хочешь иметь настоящее сердце, - так и быть, я
сделаю тебе самое благородное и самое доброе на свете - золотое сердце!
ГЛАВА XXI
ЗОЛОТОЕ СЕРДЦЕ ГВОЗДИКА
На следующий день папа Пилукка вышел из дому рано утром.
"Гвоздик не виноват в том, что он стал злым, - размышлял старик, - это
электричество повредило моему мальчику. Но я его вылечу. Я сделаю ему
сердце, какого еще не было ни у кого на свете".
Некогда Пилукка жил более или менее в достатке и у него были золотые
часы, но потом, когда он растратил все свое состояние на изобретение
Гвоздика, он вынужден был заложить часы в ломбард и сейчас направлялся туда,
с тем чтобы их выкупить.
В ломбарде было два окошечка: у первого, куда закладывали вещи, стояла
длинная очередь бедняков; у второго, где вещи выкупали, - не было никого.
Так как денег на выкуп часов у Пилукки не хватало, он проделал
простейшую операцию: на глазах у изумленного служащего старый ученый достал
из кармана щипцы, вырвал у себя два золотых зуба и заложил их. Ради
благополучия Гвоздика он отдал бы и оставшиеся у него три собственных зуба.
Получив обратно свои чудесные золотые часы, Пилукка любовно погладил
их:
- Гвоздик, сын мой, эти часы будут твоим сердцем! - прошамкал он: ведь
после недавней операции он не мог говорить иначе.
Вернувшись домой, папа Пилукка показал свое сокровище Гвоздику, - тот
пришел в неописуемый восторг. Не откладывая дела в долгий ящик, Пилукка
велел мальчику лечь на стол, острым скальпелем вскрыл ему грудь в том месте,
где у людей находится сердце, и вынул старый алюминиевый кофейник.
- Не удивительно, что такое сердце перестало работать, - воскликнул
ученый, - ведь оно все заржавело!
На место заржавленного кофейника Пилукка с большой осторожностью вложил
золотые часы, закрепил их стальным кольцом и запаял отверстие. Затем по
проводу отвел все накопившееся в Гвоздике электричество в старый аккумулятор
и таким образом не только вылечил Гвоздика от неврастении, но и запасся
электроэнергией на целый год.
ГЛАВА XXII
ПО СЛЕДАМ СЛПЗ, КАЖУЩИХСЯ БРИЛЛИАНТАМИ
Безутешный Гвоздик побежал по всему городу искать Перлину. Его желание
найти ее было так велико, что второпях на своем пути он опрокидывал
автобусы, деревья и прохожих.
- Перлина, вернись! - звал он. - Где ты? Не покидай меня!.. Прости
меня!..
При каждом ударе золотого сердца Гвоздик чувствовал, как в нем растут
стыд и угрызения совести. Он расспрашивал о Перлине прохожих, полицейских,
искал ее следы на земле, нюхал воздух. Но куда там! С его железным носом он
не почувствовал бы даже запаха лука.
На помощь механическому мальчику пришли как раз те самые мальчишки, с
которыми он поссорился, когда вернулся домой. Увидев опечаленного Гвоздика,
дети забыли свои обиды, и один из них сказал:
- Ты ищешь плачущую девочку? Я видел ее, она пошла вон туда...
Тотчас же все побежали в ту сторону, где мальчик встретил Перлину:
может быть, еще удастся найти какие-нибудь следы? И дети действительно нашли
след. Как обрадовался Гвоздик! В том месте, где видели Перлину, начиналась
цепочка блестящих капелек. Она тянулась по тротуару, а затем сворачивала за
угол. Это были слезы, пролитые Перлиной. Они были очень крупными и, не успев
еще высохнуть, сверкали, словно нить бриллиантов!
- Благодарю вас, друзья! - закричал Гвоздик, вне себя от радости и,
пыхтя, как паровоз, бросился по сверкающему следу. Ребята в удивлении
смотрели на него.
- Как он изменился! - сказал один из них. - Он снова стал прежним
Гвоздиком!
Между тем железный мальчик бежал, охваченный беспокойством: "А что,
если кто-нибудь вытер или смел слезы Перлины?" К счастью, этого не
случилось, но произошло нечто другое, очень позабавившее Гвоздика. Один
синьор, немного близорукий, принял эти капли за настоящие бриллианты и с
жадностью бросился к ним. Представьте себе его разочарование, когда он не
нашел никаких бриллиантов, а только слегка замочил кончики пальцев. Увидев,
в какое смешное положение попал этот синьор, другие прохожие притворились,
будто не замечают блеска, и Гвоздик нашел почти все драгоценные капли.
Но вдруг слезы пропали. Это случилось у самого цирка; он возвышался в
центре большой многолюдной площади. Гвоздик, летевший с быстротой молнии,
так затормозил, что искры посыпались по мостовой. Какой ужас, единственный
след - и тот исчез!
Что же произошло? Гвоздик перебрал в голове все, но не смог догадаться,
что случилось на самом деле: Перлина, увидев на улице перед началом
представления парад цирковых наездников и клоунов, пришла в такой восторг,
что перестала плакать. Она побежала вокруг цирка, в поисках какой-нибудь
дырки, чтобы проскользнуть без билета.
Тем временем Гвоздик останавливал всех встречных:
- Вы не видели слезы? Кто взял их? Скажите, мне это очень важно!..
Но никто, разумеется, не мог ему ничего ответить. Он стал бить себя
кулаками по голове; раздался звон, словно ударяли по дну кастрюльки. Но
вдруг Гвоздик увидел Перлину... Да! Это была она! Перлина стояла в
нескольких шагах от железного мальчика и, разинув рот, смотрела на афишу:
она обошла цирк кругом и снова вернулась к входу.
- Перлина! - крикнул Гвоздик и, не успела девочка оглянуться, как он
обнял ее и поцеловал. - Прости меня, Перлина! Вернись домой!
Вначале девочка встретила его весьма сдержанно, она даже сказала ему:
- Как ты смеешь так развязно себя вести?
От этих слов Гвоздик покраснел (или, вернее, накалился, точно
сковородка на огне). Но потом, когда он рассказал Перлине историю
заржавленного кофейника и золотого сердца, которое сделал ему папа, девочка
поняла, что Гвоздик не был виноват в своей злости. Однако девочка была очень
гордая, и Гвоздику долго пришлось уговаривать ее вернуться домой.
Трудно обмануть друга; Гвоздик сразу понял, что Перлина в глубине души
уже простила его, и от счастья из его сердца вдруг раздалась безудержно
веселая музыка (его золотые часы-сердце не звонили, как будильник, зато это
были часы с музыкой: обычно они играли раз в неделю, а сейчас, от радости,
они заиграли на пять дней и семь часов раньше времени).
Эти неожиданные звуки сломили последнее сопротивление Перлины, а так
как Гвоздик уже держал ее за руки, то дети закружились в веселом танце.
Публика, которая направлялась в цирк, останавливалась, думая, что это номер
сверх программы. Но Гвоздик и Перлина, глядя друг другу в глаза, не обращали
ни на кого внимания. Держась за руки и танцуя, они побежали домой по тому
самому пути, который им указывали слезы Перлины... Но чудо! Как только дети
к ним приближались, слезы, сверкнув в последний раз, испарялись и исчезали.
А в это время Пилукка стоял на пороге своего дома. Увидев танцующих
Гвоздика и Перлину, он побежал им навстречу. Глаза его сияли, и от радости
он приговаривал:
- Я был бедным одиноким стариком, а теперь я счастлив так, как может
быть счастлив только любящий отец. Этим я обязан вам, мои дорогие дети!
Конец первой части
ЧАСТЬ 2
ГВОЗДИК В ЦИРКЕ
ГЛАВА I
ГВОЗДИК СТАНОВИТСЯ ЗЛЫМ,
КОГДА ЕГО ЗОЛОТОЕ СЕРДЦЕ
ПЕРЕСТАПТ БИТЬСЯ
Плохо, когда перестает биться сердце; нехорошо также, если
останавливаются часы, а поэтому совсем скверно, когда перестают работать
часы, заменяющие собой сердце, особенно, если это сердце-часы принадлежит
Гвоздику - стальному мальчику, обладающему огромной силой.
Пока золотое сердце Гвоздика было заведено и ровно билось, он был
ласковым и добрым, но, как только оно останавливалось из-за того, что было
не в порядке или кончался недельный завод, Гвоздик становился злым.
Но Перлина не была ни часовых дел мастером, ни ученым, а потому не
знала секрета сердца-часов, и когда, по рассеянности, Гвоздик забывал
завести свое сердце и становился злым, девочка сильно страдала, не понимая,
что друг ее в этом не виноват.
"Может быть, - думала с грустью Перлина, - я надоела ему и он хочет
жить только с папой. На самом деле, кто я такая для них? Чужая, которую
приютили из милости..."
Но как только Гвоздик снова заводил свое сердце и Перлина видела
мальчика веселым и жизнерадостным, она думала: "Нет, неправда. Гвоздик любит
меня, и я для него самая настоящая сестричка".
Однажды Гвоздик сильно обидел Перлину, и она выплакала все свои слезы.
Девочка не подозревала, что в тот день у механического мальчика не только не
было заведено сердце, но он еще сунул палец в штепсель и от электрического
тока стал очень нервным.
Воспользовавшись отсутствием Пилукки, Гвоздик дернул Перлину за косичку
и ущипнул своими железными пальцами, а когда она осмелилась его упрекнуть,
закричал:
- В своем доме я хозяин и делаю все, что захочу! Если тебе не нравится
мое поведение, можешь уходить!
Перлина заплакала от обиды.
- Если ты на самом деле этого хочешь, - сказала она сквозь слезы, - я
могу уйти!
- Уходи! Уходи! - закричал Гвоздик. - Я терпеть тебя не могу!
Вся в слезах, Перлина на цыпочках направилась к двери; на сердце у нее
было очень тяжело.
- Ты правда хочешь, чтобы я ушла? - пролепетала она, переступая порог
дома. - Ты меня действительно больше не любишь?
- Уфф! - тяжело вздохнул Гвоздик.
Тогда Перлина вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Философы говорят: нет ничего хуже горя, причиненного неожиданно и
незаслуженно теми, кого мы сильно любим. Поэтому горе Перлины было очень
велико.
ГЛАВА II
ГВОЗДИК ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА ПОИСКИ ПЕРЛИНЫ
Перлина издали бросила последний взгляд на домик Гвоздика и Пилукки и с
поникшей головой отправилась куда глаза глядят.
"Какое мне дело до этого злюки Гвоздика? - думала она про себя. - Пойду
бродить по свету, забуду его и буду счастлива".
Но при этом она так сильно плакала, что слезы капали ей на кончики
туфель.
Долго шла она по городу и всякий раз когда слышала голоса или шаги у
себя за спиной, вздрагивала, думая, не Гвоздик ли это бежит за ней, чтобы
попросить прощения. Но Гвоздик не побежал догонять Перлину, и носки ее
туфелек совсем полиняли от потока горьких слез.
"Ну и пусть, - подумала девочка, - если Гвоздик больше меня не любит, я
обойду весь свет и постараюсь его забыть".
В эту минуту к ней подошла странная пожилая синьора; она держала на
руках кота, собачку и клетку с попугаем. Синьора была одета очень элегантно,
но старомодно, как одевались пятьдесят лет тому назад, а на шее у нее на
черной ленточке висел золотой лорнет.
- Девочка, не поможешь ли ты мне нести клетку? - спросила она. - За это
я дам тебе булочку с маслом.
Горе, как известно, влечет за собой голод, поэтому вы можете себе
представить, как голодна была Перлина.
- Хорошо, синьора, - ответила девочка и, взяв клетку с попугаем, пошла
за странной дамой.
А как же Гвоздик? Неужели он действительно стал таким злым, что даже
выгнал Перлину из дому? Конечно, нет. Когда вернулся домой Пилукка и завел
ему сердце-часы, Гвоздика так стали мучить угрызения совести, что он весь
заскрипел от горя.
- Несчастный! - кричал он. - Как я мог выгнать Перлину!? Я себе этого
никогда не прощу!
И в отчаянии он с такой силой начал биться головой о стену, что
посыпалась штукатурка, стали падать кирпичи, и, если бы его не сдержал папа
Пилукка, он разрушил бы весь дом.
- Папа, что мне теперь делать?
- Правда, голова у тебя железная, - ответил ученый, - но все же тебе и
самому следовало бы знать, как вести себя. Иди ищи Перлину, обыщи весь
город, а если понадобится, - обойди весь свет, но обязательно найди ее,
попроси прощения и приведи обратно домой!
- Правильно! - закричал Гвоздик, хлопнув себя рукой по лбу, отчего
раздался звон, словно от удара молота по наковальне.
Не теряя времени, он обнял папу и отправился на поиски Перлины.
- Не забывай заводить сердце каждую неделю! - напомнил ему напоследок
Пилукка. - И не возвращайся без Перлины. Желаю тебе удачи, сынок!
Проводив Гвоздика до двери, Пилукка долго махал ему на прощанье и
плакал от радости и печали: ему грустно было расставаться со своим сыном, но
вместе с тем он был счастлив - таким поступком Гвоздик доказал, что у него
действительно золотое сердце.
Гвоздика сильно мучили угрызения совести, и он бегом отправился искать
Перлину: исколесил весь город и своими железными ногами так истоптал
мостовую, что ему угрожал штраф за повреждение общественной территории.
Но Гвоздик думал только о Перлине. Он обыскал весь город вдоль и
поперек и уже решил идти в другие края, когда вспомнил, что не зашел в цирк.
"Перлина любит цирк, - подумал он. - Может быть, она пошла посмотреть
представление?"
ГЛАВА III
ГВОЗДИК НЕ НАХОДИТ В ЦИРКЕ ПЕРЛИНУ,
ЗАТО НАХОДИТ РАБОТУ
Гвоздик собирался войти в цирк, но навстречу ему хлынул поток публики:
спектакль был окончен. Повиснув на фонаре, железный мальчик принялся
осматривать толпу, в надежде увидеть Перлину. Но вот все зрители вышли,
униформисты заперли двери, а Перлины нигде не было.
"Может быть, она осталась там?" - мелькнуло в голове Гвоздика. Это была
последняя надежда. Желая окончательно убедиться в своем предположении, он
нырнул под тент - огромный парусиновый навес - и очутился в цирке.
Но что это? Наездники, акробаты, клоуны, униформисты - все бежали,
унося кто стул, кто подпорки для тента, а кто, схватив за уздечку, тащил за
собой лошадь. Но не подумайте, что это был грабеж! Просто разбирали цирк в
связи с переездом в другой город.
Гвоздик, оставаясь незамеченным, вертелся среди загримированных и
одетых самым странным образом людей; глазами он искал Перлину.
Вдруг железный мальчик обо что-то споткнулся: это был огромный чемодан,
который сам собой двигался вперед!
Удивленный Гвоздик присмотрелся получше. Нет! Чемодан двигался не сам
собой: его тащили, тяжело пыхтя и обливаясь потом, три крохотных человечка -
три лилипута.
- Давайте я вам помогу, - невольно вырвалось у Гвоздика. - Куда отнести
чемодан?
- В фургон*, - хором ответили лилипуты. - Но если уж ты такой добрый,
то позволь и нам сесть сверху. С нашими коротенькими ножками добраться до
фургона - дело нелегкое: для нас это целое путешествие.
______________
* Фургон - крытая повозка.
Гвоздик поднял чемодан вместе с маленькими человечками и понес. Тем
временем лилипуты, сидя на чемодане, шептались между собой.
- Да он железный! - сказал один из них. - Я никогда не видел таких
детей!
- Ну и что же? - возразил другой. - Может быть, для этого он прошел
специальный курс лечения.
- Во всяком случае, он, должно быть, сделан из особого железа, -
заключил третий. - Я никогда еще не встречал такого любезного и хорошего
мальчика!
Гвоздик отнес чемодан вместе с лилипутами в фургон, стоявший недалеко
от цирка. Но фургон трех лилипутов только лишь назывался фургоном, на самом
деле это был игрушечный домик на колесах.
- Какой ты милый, - сказал один из лилипутов, обращаясь к Гвоздику, -
ты избавил нас от большого труда.
- Чего чего, а работы нам хватает! - добавил другой. Если бы ты знал,
как мы живем! Не успеешь окончить представления, как сразу же в дорогу!
- Мы нигде не задерживаемся ни на минуту! - продолжал третий. - Сегодня
здесь, а завтра уже далеко...
При этих словах у Гвоздика, который больше не надеялся найти Перлину в
родном городе, возникла гениальная идея.
- А если я поступлю работать в цирк, - сказал он, - я тоже смогу
объехать все города в поисках девочки, которая мне очень дорога?
- Конечно! В каждом городе, где мы выступаем, все жители приходят
смотреть наши представления. К тому же тебе повезло, - директор сейчас как
раз ищет новых артистов.
Не теряя времени, лилипуты решили представить Гвоздика директору цирка.
- Но, - сказал один из них, почесывая себе ухо, - в цирке мне никогда
еще не приходилось видеть ни одного артиста, который был бы целиком из
железа.
- Директор может испугаться, - прибавил другой.
- Пустяки, - успокоил их третий, - это дело поправимое: стоит только
его замаскировать, и директор ничего не заметит.
В мгновение ока лилипуты раздобыли для Гвоздика старый джемпер и берет,
помогли одеться и проводили к директору.
Высокий и толстый, с грудью, увешанной орденами и медалями, директор,
словно генерал, стоял посреди арены и командовал людьми, разбиравшими цирк.
Он окинул взглядом Гвоздика и с пренебрежением спросил:
- Что ты умеешь делать?
- Откровенно говоря, ничего! - смущенно признался Гвоздик, уже не
сомневаясь в том, что ему откажут.
- Вот и прекрасно! - воскликнул директор, к великому его удивлению. -
Как раз я ищу людей, которые ничего не умеют: я их научу тому, что мне
нужно. Можешь считать себя принятым! Добро пожаловать в наш славный цирк!
Своим необдуманным решением директор только подтвердил ту самую истину,
согласно которой все, кто работает в цирке, немного сумасшедшие.
Цирк вскоре был разобран, и караван фургонов двинулся в путь.
Лилипуты предложили Гвоздику ехать в их фургончике, в который, само
собой разумеется, был запряжен крохотный пони.
- Вы очень любезны, - сказал Гвоздик, - но я предпочитаю дышать свежим
воздухом. Если вы не возражаете, я лягу на крыше! Гвоздик не хотел обижать
лилипутов, но он прекрасно понимал, что в фургончике с трудом поместилась бы
одна его нога. Он растянулся на крыше и во время пути беседовал с тремя
лилипутами, которые выглядывали из трех окошек.
- Меня зовут Нано, - сказал один.
- Меня - Нане, - сказал другой.
- Меня - Нани, - сказал третий и, тяжело вздохнув, добавил: - все мы -
близнецы-братья; это сразу же видно, стоит только на нас посмотреть.
Затем оказалось, что всех троих волновал один и тот же вопрос:
- Скажи, Гвоздик, до каких лет растут люди?
- Хм... не знаю! - смущенно произнес Гвоздик. - Я всегда был таким, как
сейчас.
- И мы тоже! - сказал Нано. - Но тебе повезло: ты большой и сильный, а
мы - наоборот. Видишь, какими маленькими мы родились? Но кто знает, может
быть, когда нам исполнится сорок лет, мы тоже начнем расти.
Бедняжки, видно, очень страдали оттого, что родились такими маленькими.
Гвоздик почувствовал, как его часы-сердце учащенно забились. Ах, если бы он
мог взять этих трех лилипутов за голову и за ноги и тянуть до тех пор, пока
они не стали бы такими же высокими, как нормальные люди!
Вдруг караван остановился. Дорога шла в гору, и гордые цирковые лошади,
украшенные перьями, привыкшие проделывать упражнения на кончиках копыт,
заупрямились и не хотели двигаться дальше. Тогда директор позвал свою дочь,
высокомерную и прекрасную наездницу Оп-ля (ее так называли потому, что во
время своих выступлении она то и дело восклицала "Оп-ля!").
- Заставь своих лошадей сдвинуться с места, - приказал директор дочери,
- а то мы опоздаем к началу спектакля!
Но Оп-ля, еще более тщеславная, чем ее лошади, возмутилась:
- Я - артистка, а не извозчик! - При этом она побледнела, затем
покраснела, пожелтела и даже чуть не упала в обморок. - Я выступаю только
перед десятью тысячами зрителей!
Тогда Гвоздик, которому не терпелось как можно скорее добраться до
ближайшего города, накинул на себя плащ и побежал к первому фургону.
- А ну-ка я попробую! - воскликнул он, выпрягая головных лошадей. -
Привязывайте фургоны один к другому.
- Дурачок, что ты хочешь делать? - закричала на него Оп-ля. - Лошадьми
распоряжаюсь я!
Но Гвоздик, не обращая на нее внимания, взялся за оглобли первого
фургона и втащил весь караван на вершину горы. Теперь спокойно можно было
продолжать путь. Все присутствовавшие при этом были поражены.
"Вот это сила! - подумал восхищенный директор. - Из этого мальчика я
сделаю великого артиста!"
ГЛАВА IV,
В КОТОРОЙ ОЧЕНЬ КРАТКО ГОВОРИТСЯ О ПЕРЛИНЕ
Но что произошло тем временем с Перлиной? Она, как мы знаем, пошла за
пожилой дамой, неся клетку с попугаем.
- Синьора, - сказала, наконец, девочка, - мне пора возвращаться.
- Как? - возмутилась дама, привыкшая все за всех решать сама. - Я же
взяла тебя в компаньонки... Теперь ты должна развлекать меня и всюду меня
сопровождать. Разве ты не получила в задаток булочку? И потом, не забывай
называть меня Миледи. - Ну, живо садись, - приказала она, показывая на
огромный автомобиль, около которого, любезно придерживая открытую дверцу,
сняв шляпу и низко кланяясь, стоял шофер в ливрее.
- Но я... - попыталась было возразить удивленная Перлина.
- Можешь меня не благодарить, - коротко отрезала Миледи. - Ты сразу же
примешься за работу. Прежде всего ты причешешь попугая и разжуешь для кота
печенку. Бедняжка, он старый и беззубый... Знаешь, я очень люблю животных и
готова сделать для них все, что угодно. Шофер, заводи машину.
Миледи действительно была очень странной женщиной. Перлина едва успела
это подумать, как шофер включил мотор и они поехали.
ГЛАВА V
ГВОЗДИК ПЫТАЕТСЯ СТАТЬ ЖОНГЛПРОМ,
КАНАТОХОДЦЕМ, ВОЗДУШНЫМ ГИМНАСТОМ,
НО В КОНЦЕ КОНЦОВ СТАНОВИТСЯ УНИФОРМИСТОМ
Как только прибыли в город, где решено было дать представление,
директор велел натянуть большой цирковой тент и позвать Гвоздика.
- Я видел, ты энергичный мальчик, - сказал он. - Сейчас мы посмотрим,
на что ты способен. Ромпиколло, иди-ка сюда!
Гвоздик увидел странного человека, который приближался, подпрыгивая
только на одной руке, а другой рукой подбрасывал и ловил на лету шесть
бутылок, в то время как ноги его были сплетены в воздухе.
Это был знаменитый жонглер.
- Гвоздик, - приказал директор, - бери бутылки и попробуй повторить
упражнение!
- Слушаюсь, синьор!
Но, как только Гвоздик взял у Ромпиколло бутылки, то ли от волнения, то
ли потому, что у него были железные руки, он разбил их все до одной.
- Хм, жонглер вряд ли из тебя получится, - решил директор. - Посмотрим
теперь, какой из тебя выйдет канатоходец.
Гвоздик должен был пройти по проволоке, натянутой на высоте двух метров
от земли.
- Но, синьор директор, - сказал Гвоздик, - не лучше ли ходить по доске
шириной в полметра? Так по крайней мере не будет риска упасть.
Представьте себе, как смеялась над ним наездница Оп-ля. Она с первой же
встречи невзлюбила Гвоздика и - лишь бы мальчишка не был принят в цирк -
готова была пойти на все, и даже на один вечер отказаться от аплодисментов,
хотя аплодисменты для нее были важнее всего на свете. Но Гвоздик, не обращая
на нее внимания, поднялся по лесенке и подошел к натянутой проволоке.
- Это очень просто, - подбодрил его директор. - Вытяни руки в стороны и
иди.
Так он и сделал, но едва ступил на проволоку, как от чрезмерного груза
она лопнула, и Гвоздик, с широко расставленными руками, точно самолет,
спикировал на самую середину арены.
- Проклятье! Ты же ничего не умеешь делать! - вырвалось у директора, к
великой радости Оп-ля. Но Гвоздик так умолял разрешить ему попробовать еще
какой-нибудь номер, что директор согласился.
- Ну ладно, так и быть, - сказал он. - Раз ты так мастерски летаешь,
попробуй работать на трапеции.
В цирке было два воздушных гимнаста - братья Нуволино и Нуволетта -
Облако и Облачко. Звали их так потому, что они носились в воздухе, словно
два легких облачка, и всегда были одеты в костюмы небесно-голубого цвета.
Гвоздик забрался к ним под купол цирка, так высоко, что директор оттуда
казался мошкой. Нуволино и Нуволетта изо всех сил старались помочь мальчику.
- Ты оставайся здесь, - объясняли они, а мы с трапецией подлетим к
тебе. Как только мы приблизимся, прыгай и хватайся за наши руки. Понял?
Директор скомандовал: "Готовы? Пошли!" - и оба брата, точно птицы,
держась за трапецию, полетели по направлению к Гвоздику.
- Прыгай! - крикнули они. - Мы тебя подхватим!
Гвоздик, не раздумывая, прыгнул... К несчастью, ему удалось ухватиться
за руки Нуволино и Нуволетты; он оторвал их от трапеции и потащил вниз.
Хорошо, что под ними была натянута сетка, куда оба гимнаста прыгнули, как
резиновые мячи. Но Гвоздик, летевший, точно железный шар, со скоростью ста
километров в час, пробил сетку и упал вниз головой на арену, зарывшись в
песок по самую грудь.
- Довольно! - закричал разъяренный директор. - С меня хватит; я не
хочу, чтобы ты разрушил цирк! Есть только одно место, подходящее для тебя, -
место униформиста!
Разбитый, с помятой головой, Гвоздик удалился, сопровождаемый
презрительным взглядом Оп-ля. Но его тотчас же окружили трое лилипутов.
- Не огорчайся, - сказал Нано.
- Ведь для тебя самое главное остаться в цирке, и это тебе удалось, -
добавил Нане.
- И, кроме того, униформист - весьма почетное занятие, - заключил Нани.
Они так утешали его, что Гвоздик в конце концов успокоился. "Правда, -
решил он, - в цирке ведь я остался, а это самое верное средство найти
Перлину!"
...
