Михаил Белов. Иисус Христос или путешествие одного сознания (часть 2)
страница №2
..., увидев его действие.Мальчик вздрогнул от ее резкого голоса и стал приседать, оглядываясь
на нее, за вторым мячом. Тут я воочию увидел образование в совершенной
психике этого мальчика комплекса от непонимания его мамой его чувств,
мотивов его действия. Он и не думал хитрить. Мамой же закладывались
ему сразу несколько комплексов.
Однажды я приехал к Вадиму на работу, и он не мог открыть дверь
кабинета.
- Без молитвы начал, - сказал я слова оптинского отца Нектария.
Следущая попытка открыла дверь и подняла глаза Вадима ко лбу, а меня
повеселила.
Он приехал ко мне попросить меня все свои действия в отношении
его семьи не делать самостоятельно, а только через него. Мы сидели и
разговаривали на кухне.
- Ты смотри, - развенчивал он мою восторженность. - Ты хоть раз
видел чудо?
- Видел, - сказал я подумав. - Когда ключ в твоих руках открыл
дверь.
- Гм. Не то. Вот смотри. Шаолиньские монахи. Глазами зажигают
бумагу. Но ведь в сути - простые люди.
- Согласен, - сказал я, не понимая, куда он клонит.
- Блаватская - сдохла от половых излишеств.
Тут я взорвался.
- Почему - сдохла?
- А что она сделала? - удивился он.
- Есть два Пути - путь нервной клетки и путь раковой опухоли.
Путь полного восприятия и Путь полного обособления. Космические вампи-
ры - это люди, сами себе готовящие уничтожение, если длительность их
жизни равна длине жизни человечества. Их действия абсурдны, так как
они, как и Махатмы, при своих знаниях могут иметь все, что угодно.
Значит, их нужно просто перевоспитывать.
Я выдавал ему то, что у меня было вершиной моего знания. Он
вздрогнул и насупился:
- Откуда это?
- Магия бессмертия.
Его реакция была похожей на то, будто я его "раскулачивал", оста-
вив у меня под вопросом его способности и настроения.
Как-то, в один из первых разговоров, когда мы говорили с ним как
всегда обо всем, и он задал мне вопрос:
-А голос как он образуется?
-Голос -это движение полей. Полевые пластины, двигаясь одна отно-
сительно другой обнажают новые буквы, а сознание подправляет появление
из них новых слов.
Его вопрос был задан так, словно он давно бъется над этой мучив-
шей его загадкой. Значит, он живет внутренним миром, подобным тому, в
котором жил Шри Ауробиндо, говоривший, что он -это все -Земля, люди,
бесы. Да и тот вопрос Оли в 1992 году о мире в себе тоже вел мои мысли
к этому.
Освобождение моей души происходило спонтанно. С каждым этапом ос-
вобождения сознания я сначала оказывался душой раскрытым догола, что
само по себе вызывало опасения и чувства своей открытости "всем вет-
рам". То есть, когда я обнаруживал, что раскрыт душой догола, я думал,
что начался новый этап ее освобождения. А в таком состоянии я часто
оказывался выходящим из гостей. Но в течение некоторого времени после
обнаружения своей открытости, голова опять начинала покрываться полем,
принося душе покой. По прошествии некоторого времени у меня стал воз-
никать вопрос о бесконечности числа этих этапов и что эти этапы вовсе
не этапы, а полевое оголение головы и верхней части туловища.
Механизм появления информации в законченном виде происходит пу-
тем, подобным действию эгрегоров. Прочитанная информация у людей, "ле-
тящих" по жизни, от полета сознания вперед смещается к затылку и отго-
раживается текущей. Со временем, если у человека снижается вера в се-
бя, начинают образовываться склеротические пленки, образующие замкну-
тый порочный круг: ухудшение с их помощью памяти ведет понижение веры
в себя, что увеличивает количество и качество пленок. Озарения твор-
ческих личностей происходили в результате расслабления после напряже-
ния, переживавшегося всем их существом. "Оберегай духом тело, тогда
тело будет жить вечно. Внимай тому, что внутри, затворись от того, что
снаружи... Я сливаюсь с лучами Солнца и Луны, соединяюсь с вечностью
Неба и Земли... Обыкновенные люди смертны, я же в одиночестве пребываю
вечно". Эти слова принадлежат мудрецу Гуану Чэн-цзы. Слово "одиночест-
во" здесь не должно пугать. Во-первых - оно внутреннее. И при духовной
заполненности оно совсем не страшно. Оно прекрасно. Так же как выйти
на улицу в хорошем настроении, когда все хорошо.
В ходе встречи с Вадимом незаметно для себя я выразил одну свою
мысль нецензурным словом и, когда пришел домой, почувствовал начинаю-
щуюся резь вокруг этого слова. Своим сознанием я пытался заблокировать
эту боль или загнать это слово в какой-нибудь отдел психики, откуда бы
я эту боль не чувствовал. Немного получалось, но хотелось полного по-
коя. Не вытерпев, я пошел к Вадиму еще раз. Он ставил машину в гараж.
Ему помогал родственник наших лет, приехавший с запада. Увидев меня,
он удивился, но когда услышал про причину моего прихода, самодовольно
заулыбался. Я был уверен, что он понимает, что я чувствую резь от его
отношения к этому моему слову.
- Я в тот раз сказал мат, - сказал я. - А теперь мне больно от
этого и я не могу успокоиться. Я хочу, чтобы ты не думал, что я вообще
матерюсь. Это слово было единичным.
Улыбка Вадима отражала полноту понимания случившегося. Я пошел
провожать их до дома. Недалеко от него стали прощаться и родственник
Вадима, державшийся от меня отчужденно, на мою оптимистичную уверен-
ность о скорой встрече сказал мне многозначительно: "Не спеши!" -Ага!
- ответил я не менее оптимистично и, повернувшись, пошел домой. Разво-
рачиваясь, я успел увидеть как полет моих слов был прерван оценивающим
взглядом Вадима и Сережи -так звали этого парня. Их взгляд словно соз-
давал невидимую стену на некотором расстоянии от них перед ними, и че-
рез мгновение слова словно скрутила черно-прозрачная сила, которой
стала эта стена. Прибежав домой по свежей памяти я написал "Адаптацию
для психически больных". Когда я принес это прочесть Вадиму как руко-
водство к правильности его отношения ко мне, он насупился: "У него
продолжается". Я почувствовал, что не имею сил дать ему понять, у кого
и что продолжается. Прочитав, он ее мне вернул и попросил носить ему
только небольшие фрагменты для удобства работы. Я удовлетворил его
просьбу, принеся ему следующее:
"Психиатрия.
Каждый человек и животное окружены тремя полями:собственным,
планетарным и Вселенским. Д.В.Кандыба дал им следующие назва-
ния:ИПП,ИППП,УППВ - индивидуальные психические поля личности и планеты
и универсальное психическое поле Вселенной. Его названия вызывают в
памяти афоризм: в духе все едино.
Лечение больного необходимо начинать с работы с его родственника-
ми. Память истощенного больного легче восс
частности, больному
они ставят под угрозу существование его как личности, вследствие наг-
раждения его имиджем неполноценности как существа. Подобное его отно-
шение к ним отпечатывает в их поле те же самые его "неполноценности".
Больной видит и четкие и размытые зрительные образы и реальные
голоса, и следит за развертывание событий внутри него также как если
бы это происходило в действительности. То, что действуя внутри себя,
он руководствуется здравым смыслом, хотя последний обычно для наблюда-
телем принимается как раз его отсутствие, говорит о том, что больной
как человек нормален и ему только нужно помочь избавиться от галлюци-
наций.
Перемешение полей головного мозга в ходе психоза у полновесных
психически больных могут давать полную деформацию ощущений и самоощу-
щений, которые вкупе со всей информацией, которой обладала психика
этого человека, могут проявляться такими сочетаниями, которые сами по
себе могут одним своим проявлением делать человека душевнобольным.
Особенно это начинает проявляться после приема успокаивающих лекарств,
когда взбаламученное психозом биополе, начинает успокаиваться и опус-
каться. Например, около полугода левой половиной моего живота иногда
вздыхал Вадим. Больной может чувствовать также и запахи своих внутрен-
них органов у себя во рту или в голове, ясно понимая или не понимая
что это.
Учеными подсчитано, что полная смена плоти человека, как резуль-
тат действия обмена веществ, происходит за семь лет. Мое следующее
убеждение основывается на чувстве и наблюдении, хотя я не знаю, нас-
колько оно точно. Мне кажется, что за эти два года я сменился не менее
пятнадцати раз. Это убеждение возникло после семикратной смены моего
мировосприятия в течение нескольких мгновений весной этого года. В
стрессе я находился семь лет и психика оставила "семь годовых колец".
А психозов было два. Пятнадцатый раз - полное очищение.
В попытках очистить свою душу от присутствия в ней Вадима я бился
уже недели две. Я сидел на диване в попытках уйти в себя, когда вдруг,
приняв какое-то решение, увидел, как начинает изменяться мое цвето- и
светоощущение реальности с одновременным укорачиванием длины взгляда:
как будто мой взгляд, возвратясь в себя, прошел несколько черно-белых
и цветных световых полос-плоскостей, расположенных прямо передо мной
перпендикулярно горизонтальной плоскости. После чего я начал чувство-
вать себя ходячей смертью. По состоянию здоровья, конечно. Хотя и не
только.
Весной, во время разговора с сестрой, во время которого я
обосновывал ей свое желание убить Вадима тем, что он меня убивает пер-
вым, моими руками как будто кто-то взял лежащий рядом журнал "Эхо" и
открыл нужную мне страницу. В статье на той странице я прочел, что
инопланетяне жестоко карают земных убийц. Несмотря на это предупрежде-
ние (если это было предупреждением) из-за чувств, вызываемых происхо-
дящим, я забывал о нем и оправдывал себя тем же своим оправданием. Од-
нажды поздно вечером, выведенный из терпения, я взял подходящий кухон-
ный нож, пару нунчак и сказал Вадиму, находящемуся на "прямой индук-
ции" со мной: " Если ты сейчас же не приедешь к подьезду своих родите-
лей для ползания передо мной на коленях с просьбой пощадить тебя и
обещанием полностью восстановить мне и моей семье нанесенный моральный
и материальный ущерб, я перережу всех членов твоей семьи, которые по-
пытаются помешать мне убить твоего отца". Я остановился и переменил
решение лишь в двух кварталах от дома его родителей. Спас их эгрегор
(филиал) Вадима, от лица его самого, находящегося на "прямой индукции"
со мной, и взмолившийся мне помиловать их, обещавший оставить меня
сейчас и вообще в покое и то, что утром он, то есть Вадим, придет для
разбора и принесения извинения. Он, понятно, не пришел, а я и не силь-
но ждал, так как был уверен в этом. И не потому, что в жизни Вадим не
держит слов и часто обманывает. Как раз это он делает довольно редко,
как и простой нормальный человек. Просто я привык к тому, что меня
постоянно обманывали эгрегоры.
Пообещал смерть я и еще одному человеку, но это было только обе-
щание. Просто предупреждение.
Медитация показала мне следующую картину: моя психика состояла из
нескольких эгрегоров. Каждый из них мог проявиться во весь мой рост.
Они выглядели моими двойниками, но отражали привычки и весь духовный
уклад их хозяина в жизни, а не по происхождению. Когда я писал тому
человеку письмо, я начинал на бумагу класть его стиль мышления и даже
его почерк. Часто в жизни я вдруг ощущал себя одним из них. По общему
ощущению чаще всего это были матушка, Вадим, Слава. На тренировках -
Брюс Ли. По укладу характера - отец, сестра, зять, матушка, иногда Ва-
дим. Впрочем, в главном, в отношении к себе и к человеческому люди
едины, и черты каждого из членов моей сущности я проявлял в зависимос-
ти от того, кем я в данный момент себя ощущал больше. Каждый из двой-
ников "пробивал" - занимал несколько моих полевых оболочек (часто во
весь рост). Это и делало общение с людьми моей главной проблемой. Сам
я был никем, а в момент общения не знал, кого я собой представляю
внешне и кого представлять собой внутренне. Так как в стресс я вошел,
ощущая себя никем не только по внутренней стерильности души, но и по
размерам самоощущения (когда я это писал, то имел в виду -Богом, осно-
вываясь на выражении Б.Ш.Раджниша "Никто -это Бог" -Б.М.) и, входя в
стресс, я был открытым и не умел закрывать свою душу обманом (скрывал
тогда необходимую информацию от чрезмерно любопытных и недостойных ее
я лишь нужной подачей спрашиваемого), то преобладание в конкретный мо-
мент одного эгрегора диктовало мне ответить так, проявляя не свою ре-
акцию, я не знал, как говорить "Б" в случае, если "А" не достигало це-
ли. А люди реагировали на "А", как на меня. Что касается возможности
ответить от себя, от души, то в простоте жизни я так и общался. Только
как часто в нашей жизни можно встретить простоту и искренность в пос-
тоянстве? А в случае проявления негативных реакций за несколько лет
мучений я так стал относиться к малейшей неискренности, что готов был
часто, если не разорвать плюющего в душу, то ответить тем же, что тоже
не было выходом, хотя бы потому, что я сам начинал чувствовать боль от
своего ответа. Но метод постоянных проб и ошибок закалял мою прокален-
ную душу и приносил ей успокоение как этим, так и результатами начина-
ющегося проявляться познания себя и правильности общения.
КАК СОХРАНИТЬ (ВОССТАНОВИТЬ) ЭНЕРГИЮ.
Группа московских экстрасенсов проводила опыт по левитации. Он
заключался в следующем: экстрасенсы "накачивали" энергией своего това-
рища, лежащего на полу. Опыт удался на 99,9%: их товарищ, приподняв-
шись над полом, касался его лишь одной точкой своего тела. В ходе экс-
перимента каждый из них похудел на несколько килограммов. После экспе-
римента, когда все сели за чаем обсуждать опыт, одному из них понадо-
билось уйти. Оставшиеся восстановили вес по окончанию чаепития, а тот,
кто ушел - только через две недели.
Я сказал матушке лишнее. Лишним оно не было, но я повторился. То,
что сказанное было лишним, я понял по упадку сил и некоторой депрес-
сии. Я давал нелицеприятную оценку одним людям. Они ее заслуживали.
Матушке это несколько не понравилось, хотя не согласиться со мной было
нельзя. На помощь мне пришла Мать (Мирра Ришар). Ее образ, выплывший
ко мне из-за правого плеча, напомнил мне, что она была "силой в движе-
нии". Все, что было сказано, сделано или пережито даже вчера вечером,
представлялось ей уже старым и неинтересным. Она всегда была впереди,
на острие. "Почему меня тогда волнует то, что я сказал, - думал я. -
Тем более, что это я уже говорил, и о комплексах не может быть и ре-
чи". Чувство и видение подсказывали мне, что у меня просто ослаблены
энергетические каналы между головой и телом. Они были ослаблены на
уровне шеи, и "головная" их часть, свободно свешиваясь "горшком" вниз,
перемещалась на незначительное расстояние относительно туловищной,
концы которой были направлены вверх - насколько позволял это сделать
опустошенный шейный их участок. Это перемещение и создавало ощущение
нестабильности и порой - схождения с ума.
Я стал думать. Я отдал энергию матушке. Если она ее не усвоила -
она вернется ко мне. Если усвоила, и ей не понравилась - она себя про-
тивопоставляет мне и закрыта от меня душой. Значит, выхода два: или
несколько дней ждать, пока матушка "отойдет" от этого разговора или
раскрыть ей душу сейчас. И, выйдя из комнаты, я непринужденно к ней
обратился, а после стал заниматься своими делами у нее на виду. К обе-
ду я уже забыл о проблеме.
Пришлось мне пережить и помутнение рассудка от ярости. Едва успо-
коившись после разборок с моим молодым знакомым, унижавшим меня своим
презрительным отношением все лето (хотя в плане отзывчивости он про-
должал оставаться на высоте) и не желающим делать мне уступок, я сидел
в медитации. Энергия накапливалась быстро. Достигнув радужного миро-
восприятия и желания чем-нибудь заняться, я было тронулся с места, но
в этот момент сознание пересекло натянутый как струну нерв от еще не
восстановленной справедливости в отношениях с ним. Вспышка чувств,
последовавшая за этим, чуть не лишила меня рассудка (это и произошло
на мгновение) и сожгла весь накопленный запас энергии, что и удержало
меня от немедленной физической расправы с ним, также как то, что само
сгорание энергии я воспринял как волю Бога. А то есть и за необходи-
мость искать другой путь решения конфликта, а происходящее - за необ-
ходимое для той же книги.
Будучи всю жизнь аскетом, а также адептом своего духа и побужде-
ний, я никогда не был полностью праведным. Я только что оставался чис-
тым по отношению к людям. Праведность по-моему - это непричинение вре-
да людям первым, а не монастырский образ жизни. В больницу я пошел как
святой, временно сошедший со своего Пути, никому, понятно, об этом не
говоря. И это было не самомнение. Эта мысль была спасением от тех бо-
лей, которые мне довелось пережить в психозе. Я чувствовал себя Иису-
сом, и шедшим на Голгофу, и висящим на кресте, а в моем попадании в
больницу видел некое предназначение, смысла которого в тот момент мне
знать было не дано. Об этом говорила и простая логика - не попал в нее
семь лет назад - должен лечь в нее сейчас. Начиная с июня 1994 г. к
своей голове я начал относиться, как профессор Керн к голове профессо-
ра Доуэля, если не бережней. Хотя, понятно, часто забывал об этом. Но
много выходов из дома в вечернее время из-за этой мысли было отменено,
так же как и походов в гости с неизвестным исходом. И здесь я был спа-
сен - книгой. По мере ее написания, особенно второй части, я стал са-
моупрощаться и успокаиваться. Какое может быть самомнение, если ты
чист.
Существует два мировосприятия - оккультное и материалистическое.
Оккультное является материалистическим, так как признает и материю, и
сознание, не делая между ними никаких различий. Материалистическое же
отводит сознанию вторичное место, то есть по своей сути не является
материалистическим: если материя - это все, то почему сознание - ее
производное - не состоит из нее же самой. В субъективном мировосприя-
тии это выражается так: наблюдателю-материалисту в любой точке Вселен-
ной будет казаться, что звезды разлетаются от него во все стороны. Для
оккультиста - он сам центр Вселенной. Точнее некуда сказал об этом
Лао-Цзы: "Знания ведут нас к расширению - истина сжиматься учит нас".
Если обратить внимание на то, что сжатие - это концентрация, а психика
- модель и сама Вселенная, становится понятным, откуда такие возмож-
ности у человеческого организма и способности у его адептов.
Если психиатр - материалист с интеллектом, отключенным от чувств
- больному впору вешаться и надеяться лишь на себя и на Бога в надеж-
де, что случайное стечение обстоятельств все-таки вылечит болезнь. Ве-
домыми силами, приводящими к исцелению, являются желание и вера. Штур-
ман - желание, лоцман - вера. Вторичность веры, надеюсь, понятна: ведь
ее деформация и привела больного к болезни. Но без веры, однако, он
едва ли вылечится. Как скоро - можно сказать довольно точно: немного
быстрее того времени, которое он пережил до больницы (кризиса) от сво-
ей первой галлюцинации или неправильной трактовки реальности. Понятно,
что это только в случае полностью самостоятельного самоисцеления. И
ничуть не раньше. Разве что из-за случайности обстоятельств не пережи-
вет сатори, но шансов на это 1:1000000.
Мыслью, спасшей меня от общих "своевременных" насмешек, была неу-
веренность, что все это происходит в реальности. Но в двух случаях в
1993 г. у меня сдавали нервы, и я обращался к знакомым с просьбой пе-
реночевать, объясняя причину своих страхов. И один раз - тоже сдали
нервы от "угроз" - к знакомым парням с просьбой "отоварить" двух кре-
тинов из института (второй стал им, попав под влияние первого), ранее
смеявшихся над моей наивностью, а сейчас находившиеся неподалеку от
моего дома и на "телепатической связи" угрожавшие мне прийти распра-
виться со мной. После того, как мы пробежали в их поисках квартал, и
парни узнали, откуда у меня эта информация, снисходительно поулыбав-
шись и успокоив меня, они пошли домой. Они были и остаются моими хоро-
шими знакомыми. Но я хочу продолжить начатую мысль. Смею утверждать,
что сомнение в том, что то, что видит и слышит душевнобольной, отсутс-
твует лишь у полных кретинов. Если у человека остался рассудок и логи-
ческое мышление, эта мысль у него просто не может не присутствовать. А
значит, у этого человека есть все шансы вылечиться.
Хотя больница и разбила мой самоимидж экстрасенса, после отхода
от нейролептиков он вновь стал у меня появляться. После некоторого
расправления моей души от острой послебольничной боли и потрясений я
опять начал видеть паранормальное. Смею утверждать, что его невозможно
не видеть. Только то прогрессивное, что мне дала больница, сам факт ее
посещения - это осознание того, что Вадим не воздействовал на меня
дистанционно. То, что я попал в такую больницу, меняло меня самого в
самоощущении как человека. Своему самоуничижению я находил оправдание
тем, что в многомерности мира не всякий экстрасенс способен разобрать-
ся. А мой путь тем более не был устлан розами. Поэтому, когда я опять
начал видеть паранормальное, я был уже несколько другим человеком, и,
наблюдая паранормальное, я был его исследователем. Это было и интерес-
но. К этому звала и сама жизнь. После трех месяцев жизни в параллель-
ных (нормальном и паранормальном) мирах я обратил внимание на то, что
паранормальное я вижу лишь в определенном диапазоне. Я не видел ауры
целиком, я лишь иногда видел биополе (биополе, по-моему, выглядит
пленкой, прозрачной субстанцией, а аура - цветная, хотя эти понятия
можно считать синонимами), и видение их не зависело от моего желания.
Это все подсказывало о том, что для постижения этого надо двигаться
дальше - овладевать контролем за своими способностями параллельно лишь
с невмешательством в процесс духовного роста. Само паранормальное мне
надоело. Надоело даже бесконечным многообразием его форм. Надоело и
обьяснять себе причины его возникновения, так же как связывать эти
объяснения со знаниями, ведущими к вершинам духа. Тем более, что моя
душа болела практически от каждой встречи. И это не мудрено, если
учесть, что для материалистов духовное, а точнее - путь к результату -
практически не имеет смысла. Их поражает лишь сам результат. Выражение
"физическое изменяется вслед за духовным" казалось для меня панацеей
от любой болезни, в том числе простого внешнего физического недостат-
ка, если вспомнить тот факт, что когда Сатпрем впервые увидел Шри Ау-
робиндо, Учитель выглядел не человеком, а существом, бытием. Но что
значит материалисту, не берущему даже рационального из нетрадиционного
(не поддающемуся логике простого мышления, а верящему только видимому
и традиционному) сказать что средством от его болезни, как и абсолют-
ной профилактикой от всех, в том числе и социальных проблем, является
только остановка мышления и первое время удержание от занятий, тради-
ционно считаемых растрачивающими энергию: секса, курения и пустых раз-
говоров, пока энергичность не станет его натурой. Освоив этот этап,
человек идет выше и уже управляет своим, окружающим его социумом, а не
последний им. И все преграды вверх человеком исчерпаны. Понятно, что
про ступени духовной иерархии я разговоров и не начинал. И того, что я
говорил, хватало для того, чтобы люди принимали меня в лучшем случае
за доброго фаната.
МОРАЛЬНЫЕ УЗЫ (ДЛЯ АЛКОГОЛИКОВ И БЕССОВЕСТНЫХ).
Если вы, приговаривая "пусть лучше лопнет моя совесть, чем моче-
вой пузырь" оправитесь в подъезде или на улице, а потом несколько дней
не сможете подняться с постели, вы никого не удивите из знающих причи-
ну этого. Энергии от взглядов людей на то, что вы оставите через еди-
ное ваше с ними биополе, вы можете получить столько, сколько для пере-
работки вашей понадобится эквивалентной розыску не одного десятка туа-
летов.
Я не терплю высокомерия. Оно - тупость человеческого разума.
Это доказывает простой жизненный факт. Многие европеоиды считают вос-
точные народы низшей расой. Так ли это? Если русский, англичанин или
американец насчитает с десяток цветов, которые он мог бы отнести к
красному - это будет хорошо. У корейцев же одного красного цвета нас-
читывается до пятидесяти оттенко
и - теплый,
холодный и нейтральный, и во время болезни принимают необходимый по
энергоемкости продукт. Что, как не забитость чувств, мешает европейцам
воспринимать мир таким же. И что наиболее всего делает их чувства за-
битыми, как не собственный ум. "От бешеных охот дичает ум", - сказал
Лао-Цзы.
На ветру колышется полотно флага. Что движется - полотно или ве-
тер? Ответ: Сознание. Это одна из чаньских загадок, ведущих к просвет-
лению. Классически идеалистическим ответ будет лишь в случае понима-
ния, что движется лишь познающее сознание. Материалистическим - если
отвечающий разделяет истину, что реальность - это сознание (сознание
Бога и достигших Его). Если психика - модель Вселенной, то ведь спра-
ведливо сказать и обратное: Вселенная -модель психики.
Я матерюсь и матерился редко. Но в то время стал замечать, что
внутри себя думаю почти одними матами. Просто то, что я видел в жизни,
не подходило под мое выражение этого простыми словами. Когда я заметил
это и стал чувствовать, что и вслух скоро начну говорить также, мне
вспомнились слова Кришны, которые он говорил Арджуне, прочтенные неза-
долго до этого по поводу чистоты речи. И начал со скрипом, но с еще
более глубоким, каким-то подсознательным удовлетворением от направле-
ния своих усилий, следить за собой внутри себя. Год спустя матушка
сказала мне, что не может на реалии жизни смотреть, не выражая мысли
нецензурной бранью внутри себя, и что, она боится, эта брань скоро бу-
дет у нее на устах. Надо ли говорить, что я сильно разволновался. Ко-
нечно, не по поводу того, что она начнет материться. Ей, а тем более
сейчас, это угрожает меньше всего. Говоря это, она мне выдала единую
вибрацию моей души".
- А как ты рассчитываешь издать книгу, думаешь редактор с распрос-
тертыми объятиями примет ее на издание? - спросил Вадим. -Сначала ее
надо еще написать, потом прийти в издательство, разбудить в редакторе
Бога. Да и вообще, почему ты за это переживаешь? Если книга от Бога -
она будет издана. Бог сам о ней позаботится.
- Если только рассчитывать на Бога - недоверчиво, но находя в мо-
их словах некоторый смысл, протянул Вадим. В этот момент я увидел по-
разившее меня открытие. Он все, говоримое мной, подминал под себя сво-
ей тяжестью. Он словно наваливался всем своим весом на каждое мое сло-
во.
- Вот оно что. Ты как относишься к Богу? К нему надо относиться с
радостью, с легкостью, а ты наваливаешься на него, как будто он тебе
от этого чем-то становится обязан, также как наваливаешься и на гово-
римое мной. Это ведь неправильно. Человек знания должен быть легок. Он
может стать тяжелым по своему желанию, но он должен легким в отноше-
нии. Твоя ошибка в том, что ты сразу начинаешь строить свое отноше-
ние. Отношение это уже ответ, в то время как нужно "не отвечать". Ты
ведь еще не знаешь, насколько ты правильно понял этого человека. То,
что ты так уверен - это еще ни о чем не говорит. Сейчас у людей поля
засорены так, что они могут тебе выдать какую-нибудь энергию или виб-
рацию от своего прежнего разговора или оставленную другими людьми. По-
чему ты сразу строишь свое отношение?
В это время для меня стал понятен печальный опыт истории. То, что
целостный опыт души не передается словами одномоментно. Ленин, обладая
диалектическим мышлением, перестал быть человеком и стал фанатиком,
даже фашистом в глазах тех, кто судит его по направленности действий,
забывая масштаб информации и ответственности, который Владимир Ильич
нес ежеминутно в своей голове. Однозначно понятно, что ответственность
за судьбу России, которую он нес на своих плечах, оправдывала его
действия по отношению к тем, кого он считал врагами революции и наро-
да. Его же человеческое лицо показывает тот факт, когда его нашли в
Горках в кочегарке, куда он из своей комнаты смог добраться, силясь
что-то сказать, будучи уже парализованным, когда он понял, что дал
Сталину в руки машину смерти. Этот факт, упускаемый многими толковате-
лями истории из виду, говорит о том, что Ленин был и остается тем са-
мым Человеком, которым его воспел Маяковский и каким его знали его со-
ратники.
Вскоре я принес Вадиму вторую часть книги, которая начиналась
концом наших отношений со Светой и заканчивалась моим попаданием в
больницу, и забрал у него "Конец интеллекта", а также принес ему адрес
отца.
- Зацепил ты меня, - сказал он мне на мой вопрос.
- Это хорошо. Знаешь, что ты должен сделать в ближайшее же вре-
мя?
- Что?
- Написать письмо моему отцу и извиниться перед ним за сказанное
мне. И прийти к нам в гости просто так, чтобы матушка видела наши с
тобой отношения до того, как узнает о твоей роли в моем попадании в
больницу. Перед ней извиняться не надо.
- ?!
- Еще никто ничего не знает, и это надо сделать до того, как уз-
нают. Перед отцом, наверное, можешь прямо не извиняться, но написать
ты ему должен.
- Я подумаю. Оставь адрес.
Прочитав вторую часть книги, он мне ее вернул и попросил носить
ему только фрагменты для удобства работы. Я видел, что он очень хочет
прочесть и первую часть книги. К ней я относился также, как заколдо-
ванный принц к аленькому цветочку. Едва я начинал ее читать, как начи-
нал наполняться воздушной легкостью и такой гаммой чувств, о которой
душа может только мечтать. Я попросил Вадима читать ее только дома,
предварительно очистившись в медитации от всех плохих мыслей о ком бы
то ни было.
У Вадима в это время жили родственники, приехавшие из-под Москвы
и гостившие у них с лета. Сережа, так звали парня, был мужем Олиной
сестры. Он имел все чисто западные манеры поведения, чем оживлял мне
воспоминания моего общения с Валей. Но сейчас я смотрел на него нес-
колько иначе. Я смотрел на его душу, казавшуюся мне, если не совершен-
ной, то близкой к совершенству. Она была полна собой. Все, что Сережа
говорил, проходило сквозь него, не задерживаясь и не оставаясь. Он был
полностью свободен как от людей, так и от говоримого. Сережа занимался
таэквандо, что обещало стать точкой соприкосновения наших душ. Когда я
принес книгу, Сережа стал просить у меня ее прочитать. Я отказал ему в
этом, попросив на меня не обижаться. Я не знал, что может случиться со
мной от его чтения. В качестве компенсации за свой отказ я предложил
ему сходить со мной на тренировку в дом офицеров, куда я ходил уже
несколько дней. Он поддержал мое предложение.
Я пришел к Вадиму вечером. После отдачи ему книги, я пошел домой.
Он пошел меня провожать. У обоих чувство радости от встречи было та-
ким: эмоции лились почти как у детей. Кварталы мелькали незаметно.
- Ну и как у тебя со здоровьем сейчас?
- У меня была разомкнута энергосистема. Сейчас я ее практически
замкнул. Можно даже сказать и без практически.
- Это как?
- Ну, полностью очистил содержимое головы от доминантного очага в
правом полушарии.
Говоря последние слова, я вложил в них ироничный намек, и взгля-
нул на него. Он поморщился. Дальше разговор шел о матушке и обо всем.
Я рассказывал ему, как я провалился в его "Я"после пробивания его эг-
регора.
- Я вдруг оказался в таком покое, что мне стало смешно. Он нахо-
дится в таком покое, а я пытаюсь ему что-то доказать, рассказываю про
поле.
Павитрин засмеялся. Мы прошли немного дальше. Я продолжал по хо-
ду разговора:
- Я же говорил тебе, что я чуть не убил твоего отца в прошлом го-
ду. У меня и в этом было нечто подобное, только по отношению к тебе.
Но как я могу это сделать, когда я вижу, что ты меня не понимаешь.
- Незнание смягчает ответственность, - поспешил вставить Павит-
рин.
- Незнание не смягчает ответственности - это справедливый закон
природы и глупый - судебного законодательства. Я же сужу по-человечес-
ки.
- Я понимаю.
- Как я мог тебе что-нибудь сделать, когда я вложил в тебя столь-
ко сил, когда ты - без пяти минут Шри Ауробиндо.
- Ну уж Шри Ауробиндо, - сказал Павитрин самодовольно.
- Обыватель.
Меня полоснуло самодовольство, с которым было произнесено пос-
леднее слово. Я сказал это.
- Не самодовольно, а с сожалением, - сказал он.
- В психозе я видел видение, - продолжил я. - "Я из тебя Павитру
сделаю", - говорил я тебе.
- Павитра - это кто? - хитро спросил Павитрин.
Эта хитреца меня задела, но я продолжал:
- Это первый ученик Шри Ауробиндо. В переводе означает "чистый".
Вадим стал расспрашивать меня о том, где я собираюсь печатать книгу.
-В своем институте.
Он опасался, что кто-нибудь из студентов или лаборантов, восполь-
зовавшись моей неосведомленностью во всех возможностях работы компь-
ютера прочтет необработанный текст, в котором было много информации,
способной подорвать авторитет их семьи. Я в порыве чувств писал все
очень откровенно. Но когда я пришел домой, как-то само по себе возник-
ло решение спросить о помощи Валентину Николаевну Мосиенко - давнюю
знакомую, жившую раньше в нашем подъезде, работавшую в политехническом
университете. Она, как и всегда, откликнулась на мою просьбу и, пого-
ворив со своей коллегой - Акиловой Светланой Геннадьевной, дала мне
телефон ее кафедры. Теперь я день за днем с перерывом на обед проводил
в компьютерном классе. В класс приходили студенты, занимались, играли
на компьютерах, часть из которых постоянно была свободной.
- Можно, я приведу знакомых себе на помощь? - спросил я Олю - ла-
борантку компьютерного класса.
- Приводи. Я стал думать, кого бы мне попросить. Ответ долго ис-
кать не пришлось: Олю Павитрину. Ее сестра с Сергеем, находясь дома со
своей маленькой дочкой, могли свободно присмотреть за Ильей и Алиной.
Оля в школе училась в УПК на машинистку и имела скорость печатания в
то время 157 ударов в минуту. Два-три дня работы на компьютере эту
скорость восстановили бы свободно.
Я был словно одержимым. Ужасы, которые мне приходилось наблюдать
в автобусах и в общественных местах, когда из-за одной бессознательной
интонации человека на него начинали орать и обзывать последними слова-
ми, показывали мне бессмысленность всей моей жизни и любого другого
дела, пока все это будет продолжаться. Выходом же из того уровня тре-
вожности и стереотипов человеческого восприятия ближних, которое при-
сутствует у большинства людей, я видел даже в незначительном повышении
веры в будущее или настоящее и с отвлечением людей от их каждодневных
забот. Точнее, делание дел при мыслях о другом.
На печатной машинке, которую мне дала знакомая девушка - Нина, я
напечатал памятки:
"Для адаптации психически больных.
Если сказанные вами слова у вас на глазах становятся сгустком бо-
ли, от которого невозможно избавиться, значит, вас не понял человек,
которому вы их произнесли. Успокойтесь, вернитесь домой и постарайтесь
от них очиститься, как и от этого полевого комка. Ваша боль пройдет,
когда вы это сделаете.
Врачам.
Причины шизофрении хорошо показывает такой наглядный пример: про-
езжая в автобусе, наверное, каждый обращал внимание на то, что, если
смотреть на землю во время движения транспорта, она продолжает дви-
гаться и после его остановки. Это происходит во время движения полево-
го субстрата из отдела памяти перед взором. Галлюцинации при шизофре-
нии происходят подобным образом. Только движущей силой, способствующей
их появлению, является мышление собеседника больного. Лечение шизофре-
нии просто. Боли больного исчезают по мере заполнения его биополя.
Больного необходимо на время изолировать от излишнего общения и, успо-
коив ему душу, научить его правильно понимать людей и правильно и точ-
но выражать свои мысли и чувства.
Частичная потеря памяти, так называемый склероз, происходит из-за
того, что сознание пересекает подсознательные отделы психики - нераз-
работанные участки мозга и собственного биополя. Полнее картину причин
склероза при "ишемии" и самой ишемии показывает выражение древних:
"Оберегай духом тело". Недостаток "духа" - биополя, которое еще носит
название энерго-информационного поля, открывает участки мозга, спо-
собствуя тем самым появлению склероза. Выход из проблемы прост. Успо-
коение души даст закрытие биополем мозга.
Родственникам больного.
Излечение вашего больного родственника возможно лишь при правиль-
ном отношении к нему его знакомых и близких. Поэтому вам необходимо
помочь ему и им в этом, так как мысль преграды не имеет. Вы должны
стать посредником в отношениях между ним и ими, если в этих отношениях
присутствует недружелюбие, помирив их".
После этого я стал расклеивать их по городским вокзалам. Хотел я
это сделать и в больницах города у регистратур, но у меня отбил жела-
ние Вадим и человеческие настроения. Вадим, которого я попросил сде-
лать это в его поликлинике, сказал, что ему это чревато производствен-
ными осложнениями. Я предлагал ему спросить сначала согласия у работ-
ников регистратуры или просто незаметно повесить на доску объявлений в
фойе тот листок в виде частного объявления, но бесполезно. После он у
меня попросил этот листок принести, вызвав недоверие к себе. Я ему
принес.
На вокзалах, где мне случалось побывать после наклеивания лист-
ков, я увидел, что последние безбожно срывали. Что плохого в том, что
люди больше будут знать полезного, пусть даже необычного?
Весь этот день и вечер я чувствовал себя неуютно. Было какое-то
чувство противохода микрочастиц в невидимых глазу каналах головы, что
вызывало некое беспокойство или, можно сказать, раздражение. Я лег в
медитацию. Как-то однозначно внутри всплыло курение. Я, понятно, не
курил. Курил он. Это видение черноватым сгустком, напоминающим отноше-
ние к чему-нибудь темному, появилось у меня в правом боку. Одновремен-
но возникла мысль о Вадиме. Я стал вспоминать его отношение к сигаре-
там. Курение постоянно вызывало у него внутренний конфликт. Для меня
вопрос был исчерпан.
На следующее утро, проснувшись полседьмого, в семь часов утра я
был у Вадима. Взяв соседский коврик, я подстелил его под себя и сел на
ступеньке лестницы в ожидании, пока Вадим пойдет на работу. Когда он
открыл дверь, его глаза автоматически достигли вершины его сознания.
- Так заикой можно оставить, - сказал он, несмотря на то, что я
сидел на приличном расстоянии от его двери. Мы вышли на улицу.
- Я пришел к тебе попросить тебя бросить курить.
- ?!
- Ведь курево же вызывает у тебя внутренний конфликт.
- И огромный.
- И я это чувствую. Пока мы находимся в соавторстве, ты должен
это сделать ради меня.
Он начал колебаться.
- Хорошо, - сказал я. - Если ты этого не сделаешь, я забираю кни-
гу назад и пишу сам.
- Подожди, подожди, - начал он. - Зачем так категорично?
- Во-первых, желание бросить курить у тебя есть, и бросать ты бу-
дешь все равно. Во-вторых, я сейчас иду по лезвию бритвы, и если ты не
хочешь этого понять и не можешь ради моего здоровья или даже жизни от-
казаться от своего удовольствия - я не собираюсь тебя ублажать за свой
счет.
- Может быть, я тебе помогу, если скажу, что тебе, если ты это
делаешь, нужно делать легко, не участвуя в действии, - продолжил я. -
Но сейчас тебе необходимо бросить курить, это однозначно.
Так он и сделал. Курить он бросил, через некоторое время начав
снова, следуя моему совету, и каждый раз своим взглядом как бы говоря:
"Ну что тебе еще надо?", причиняя мне простую человеческую боль.
К тому времени я перестал так остро ощущать дисгармонию на расстоянии
и разговоров об этом больше не заводил.
Однажды утром я позвонил Вадиму на работу и пригласил его вечером
прийти ко мне с Сатпремовым посидеть за разговорами. Он согласился.
Когда он положил трубку, я вдруг почувствовал, как у меня в затылочной
части головы начинают сходиться две огромные структуры, наподобие ко-
лец ножниц, когда одно находит на другое. Одновременно с этим у меня
внутри наступил покой, о котором приходилось только мечтать. Я стал
недоумевать - как я раньше не мог понять причину своего беспокойства и
жить в том содоме. Вернувшись на несколько предыдущих мгновений време-
ни назад, я увидел, что полость моего сознания была выстлана мягкой
полупрозрачной духовной тканью, приглушавшей вибрации, идущие от этих
структур. К тому же предыдущие годы жизни давно стерли в моей памяти
понятие нормы душевного состояния, и я привык подстраиваться под то,
что есть. Мне сразу стало понятно, что наша "вражда" с Игорем в созна-
нии Вадима успокоилась. Только такое влияние его сознания на мое, не
только сознательно, но и бессознательно оставляла у меня вопросы к
прошлому. С ними пришел еще Сережа. Перед тем, как мы сели за стол, я
спросил Вадима его мнение, если я отдам Игорю для прочтения кусочек
текста, в котором я описывал позапрошлогодние события, которые готовил
опубликовать:
"А потом был Игорь Сатпремов. Он бестолочью не был. Он был ум-
неньким. Чтобы успокоить свой комплекс неполноценности, он решил про-
верить, действительно экстрасенс я или нет, чтобы не остаться в той же
кочке, из которой год назад мне, принесшему ему на работу К. Кастанеду
"Дверь в иные миры", он со смехом сказал: "Иди, Миша, совершенствуйся
дальше". Я был открытым, доверчивым и фанатичным настолько, что у Иго-
ря были все основания подозревать, что я далеко ушел в развитии своих
способностей. О больнице я ему, как другу, рассказал. Но ни это, ни
тот мешок дешевого риса, который я ему сделал, работая в магазине
грузчиком, не смогли Игоря уверить в моих, если не самых добрых, после
прошлого, то в нейтральных чувствах, это точно. Поэтому, чтобы не
просчитаться, в очередной приход, он решил проверить это сам.
В этот раз он пришел со своим другом. У меня уже были гости - мои
бывшие ученики - парни, в классе которых я проходил практику. Они
пришли поздравить меня с 23 февраля и отметить бутылкой коньяка этот
праздник.
- Кис, кис, кис, - начал передразнивать меня Игорь, когда я стал
звать кошку, выскочившую вслед за пришедшим соседом на лестничную пло-
щадку.
- Тьфу, тараканы здесь везде плавают, - сказал он, отплевываясь
после дегустации жидкости, уже неделю стоящей в стакане.
- Он там был до твоего плевка или появился после? - спросил я
его. Ни мой вопрос, ни хохот парней ему не понравились, поэтому он ре-
шил испытать меня дальше. Когда я, перевернув окончившуюся пластинку,
вернулся на свое место и сел возле колонки, через некоторое время я, и
до того чувствовавший себя неважно, стал чувствовать себя еще хуже.
Мою голову как-то замутило и повело в сторону колонки так, что я вооб-
ще на мгновение выключился из восприятия окружающего. Вдруг муть ис-
чезла и боковым зрением я вдруг увидел желтое Игорево сознание, влета-
ющее Игорю в голову за чуб и скрывающееся в голове, подобно тому, как
укладывается петушиный гребешок. Впрочем, оно у всех людей подобно
Солнцу. Игорь встрепенулся и пошел в туалет прыгать и анализировать
проверку моей сенситивности. Одно остается непонятным. Зная предусмот-
рительность Игоря и щепетильность, как он не мог предусмотреть, какие
прыжки ему пришлось бы делать вокруг меня, если бы со мной в ходе его
эксперимента что-нибудь случилось? Был там и еще один факт из жизни
Игоря, но о нем здесь я написать не могу".
Вадим согласно кивнул. Ужин прошел почти как всегда, за исключе-
нием только чувства новизны реальности и будущего, что и задавало весь
тон вечеру. Один раз на сказанную Сережей шутку мы с Игорем расхохота-
лись в один голос, в то время как Вадим удивленно на нас посмотрел и
сделал про себя вывод о разнице отношения к говоримому. Как я начал
понимать тогда: его сознание было на другом уровне, на другой волне
восприятия реальности.
Обратил я внимание еще вот на что. У каждого из присутствующих
длина взгляда была состоящей из одного колена длиной примерно по мет-
ру, в то время как у Вадима - из двух по метру каждое. С чем это свя-
зано, я понять не мог, знал только, что отражает что-то духовное.
Когда парни уходили, я отдал Игорю вышеприведенный фрагмент, на-
деясь, что он поймет, что я после этого жеста остаюсь чистым. Сказал
после прочтения отдать этот листок Вадиму. Садясь в машину, Игорь с
трудом выдохнул: "Извини" (за прошлое).
В ходе вечера Игорь, взяв бутылку из-под коньяка, стоящую на сто-
ле, и, разглядывая этикетку, спросил у меня ее емкость, несмотря на
то, что она на ней была написана. После этого "извини" у меня остался
незакрытым один вопрос: если бы я удовлетворил его вопрос, проявив тем
самым простоту, стал бы Игорь извиняться или нет? Я на вопрос Игоря не
ответил, почувствовав неискренность, в результате чего Игорь стушевал-
ся и опустил глаза.
Иногда я думал: "Представить Брюса Ли. Станет он бояться сказать
близкому человеку, куда он идет из страха, что его "вычислят"? Станет
ли он отказываться от очевидной выгоды, которая сама идет в руки из
страха что этот человек сядет на шею, предъявив потом счет? Причем не
по большому, а по малому бытовому счету, при том, что этого человека
он знает давно. Неужели в любой момент времени он не сможет сказать
свое мнение, в том числе и то, которое будет отличаться от мнения ему
невыгодного? И в чем отличается от него большинство людей, трясущихся
за свое будущее и теряющие и его и настоящее? Только слабостью своих
эмоций?"
Однажды, когда я к Вадиму пришел, увидел, что он продолжает на
меня обижаться за записку в прошлом году. Что эта его обида - единс-
твенная причина, не дающая нам друг другу только давать. Я готов был
вылезти из шкуры и извиниться перед ним за ту обиду, но я не мог этого
сделать, так как не было ни грамма лишней энергии - я не мог открыть
рта по этому поводу, так как уже извинялся за то. А он про это, навер-
ное, забыл.
- Знаешь, какое у меня предложение - спустя два дня сказал я Па-
витрину, придя к нему в гости. - Давай, ты будешь писать свою часть
книги. Твоя задача будет в том, чтобы, начиная с августа или даже вес-
ны 1992 года ты все свои сны и предчувствия, связанные со мной напи-
сал, вспомнив как можно точнее дату их переживания, отдашь их мне, а я
их сопоставлю с моими состояниями и отношением к тебе в тот момент.
Это ведь будет интересно.
Внезапно на лицо Вадима набежала тень.
- Знаешь, - сухо сказал он, - у меня плохая память на сны и чувс-
тва. Я, наверное, не смогу тебе вспомнить.
Он сидел ко мне левым боком, глядя вперед в одну точку, точнее в
себя. От его правого полушария к левому вертикально двигались полевые
слои, рождая у меня чувство, что мне надо уйти. Едва я об этом поду-
мал, как Вадим стал мне давать понять, что разговор окончен, и мне на-
до уходить. Происходящее вызвало у меня чувство своей абсурдности. Я
понял, что выдал Вадиму какую-то вибрацию, в которой он не мог узнать
меня или которая дала ему повод заподозрить меня в обмане душой.
- Да, ты меня не понял - воскликнул я, тем не менее сдвигаясь в
прихожую перед его принуждающим провожанием. - Что я такого сказал?
Если хочешь - не пиши, я и так знаю все что мне надо - сам все напишу.
Я изо всех сил старался зацепить словами какой-нибудь свой энер-
гетический центр, чтобы насупленную физиономию передо мной сделать ли-
цом. Получилось. Лицо Вадима расплылось в улыбке - он узнал меня.
-Заходи, - он опять сделал широкий жест. Потрясенный от того, что
это происходило в присутствии Сережи, но больше всего от того, что как
мое собственное отношение к Вадиму не менялось на протяжении всего этого
инцидента, так и от того, что я оставался свободен все это время по
отношению к нему во всех отношениях, я прошел на кухню. Всю эту минуту
он строил свое отношение ко мне вне меня, как будто к какому-то мне
внутри себя и оставлял меня настоящего, стоящего перед ним, нетронутым
своим отношением, разве что только наполовину - выгоняя. У меня напо-
ловину отпал прежний энтузиазм, и я оставил это предложение ему на его
усмотрение.
"Вот это восприятие - думал я, возвращаясь домой. - Как у попуга-
ев в Африке в брачный период: если ветка закрывает лицо избранника -
значит это уже не он".
После я говорил ему об этом случае. Он удивленно слушал. С удив-
лением я обнаружил, что я в его поле нахожусь в том же месте, где и он
в моем. Он на мгновение задумался. Вспышка озарения у меня вызвала та-
кую же вспышку озарения и у него. Я вспомнил затылком правого полуша-
рия, и он вспомнил этим местом свое - то что хотел сказать.
- Сережа просит у меня почитать то, что ты пишешь.
- А ты что?
- Говорю - нельзя. Он говорит, а я так, чтобы он не узнал. Я
говорю - узнает.
У меня осталось чувство того, что он имел в виду, что узнаю я
дистанционно. Мне это польстило.
Мы сидели с ним в его машине.
- Я считаю, что первую часть книги печатать не надо, а только
вторую, - сказал он. Я почувствовал удар. С его стороны он мог выгля-
деть уколом, но я увидел нечто похожее на черное бревно, ударившее ме-
ня силой палки торцом в грудь. Зачем меня бить, я понять не мог и по-
думал, что суть проблемы, наверное, в том, что Вадим не понял взамос-
вязи обеих частей книги. То, что он не хотел, чтобы я писал про все
его художества, мне было понятно.
- Хо, это значит, ты не очистился. Ты не понял хода моей мысли.
Суть книги в том, чтобы изложить весь путь как вниз, так и наверх.
Ведь без первой части будет непонятно, откуда что взялось во второй.
- Да.
- Значит, первую тоже надо печатать.
- Да.
То как он легко и игриво соглашался, вызвало у меня подозрения в
обмане. Как будто вопрос он задал для каких-то других целей. И было
удивительно то, что если он это делал искренно, он рассчитывал от меня
услышать другой ответ.
Он довез меня до дому. Ложась спать, я не мог заснуть. Не давали
успокоиться его слова о том, что не надо печатать первую часть книги.
Что они могут означать? Он ведь может меня просто обмануть. Когда кни-
га будет напечатана, под каким-нибудь предлогом он возьмет ее просмот-
реть. Понятно, что я ему теперь не дам. Но общаться, будучи на взводе,
означало постоянную трату нервов в ожидании подлости. Огромный черный
психический канал, что и имело вид непонятного бревна, будучи неопре-
деленных размеров, но выходя из меня, вытягиваясь до середины улицы,
нес собой фразу Павитрина о том, что не надо печатать первую часть
книги. На протяжении всего его выхода из меня каждый его участок, по-
добный сегментам дождевого червя, нес мне боль той шершавой чернотой,
которой он был окутан. Лишь сам его конец, вышедший из меня, был бе-
лым. Пока из меня шла чернота этого канала - я был на взводе и недалек
от того, чтобы кинуться и по меньшей ме...
