Аллан Коул, Кристофер Банч. Возвращение императора
страница №10
... он остановился. И просидел тамцелых шесть земных часов, наблюдая.
Ничего. Путь чист.
Заунывно гудела система жизнеобеспечения, поддерживая в скафандре
тепло и улавливая влагу, выделявшуюся из пор. Император потел.
Пальцами он бессознательно коснулся своей груди. Там, под скафандром,
кожей и мышцами, жила бомба.
Он расстегнул кобуру на поясе и вытащил маленький приборчик.
Выставил наружу щуп, похожий на палочку. Быстро подошел к зоне прохода
в бункер, вставил щуп в почти незаметное отверстие и нажал кнопку.
Через мгновение крышка люка откинулась. Император ощутил вибрацию
почвы под ногами от работающего привода люка.
Он вошел в пещеру; дверь за ним скользнула на свое место. Зажегся
свет. Император осмотрел приборную панель - здесь тоже не было
сигналов, говорящих о чужом вторжении. Отопители заработали на полную
мощность, в убежище начал накачиваться воздух. Очень хорошо.
Подойдя к двери, властитель приложил к ней палец. Дверь отползла в
сторону. За ней была чудесная вещь: комбинированное устройство
"миниспальня-миникухня-скафандр". Он закрыл эту дверь и бросил взгляд
на приборную панель. Атмосфера - девяносто пять процентов от земной.
Температура - приемлемая. Можно отстегнуть гермошлем.
Давал себя знать голод. Император надеялся, что запасов пищи
достаточно. Сначала надо поесть, а потом активизировать связные
устройства.
Он остановился на пороге рубки связи и глянул внутрь. Мир
пошатнулся в его глазах! На рабочей стойке находилась, поблескивая, не
готовая к действию аппаратура, а масса сплавившегося, уже холодного
металла. Мгновенно в мозгу засвербил сигнал-мысль:
"Наблюдение... Ловушка... Раскрыт... Самоуничтожение!
Самоуничтожение!"
Но кто-то внутри заспорил:
"Нет. Надо подождать. Ловушка не подтверждена. Слишком много
времени. Не возобновлять программу без смертельного повреждения
объекта! Возврат в ждущий режим! Свертывание программы!"
Бомба не сработала. Не сработала она и тогда, когда распахнулась
дверь чулана и голос оттуда произнес:
- Мои специалисты по безопасности оказались не такими умницами, как
уверяли.
Взору Императора предстала фигура в скафандре, высокая и тощая.
Рука в металлической перчатке поднялась и отстегнула шлем. Внутри был
Кайс.
Снова возникла мысль-приказ - и снова каким-то образом программа
самоуничтожения была свернута.
- Я единственное живое существо здесь. Кроме вас, конечно, -
произнес Кайс.
Император решил еще раз подумать. И промолчал, уверенный, что голос
его дрогнет, если он заговорит.
Кайс, не дождавшись ответа, продолжил:
- Ваше продвижение сюда, чтобы возвратиться на трон, - очень умно.
Это напоминает мне одну земную легенду. Я читал про человека по имени
Тесей.
- Выходит, не так уж и умно, - парировал Император.
- Неправда. От любого, кто ищет вас, если даже он один только вас
встретит, требуется сначала безумная вера. Вера в то, что вы не
умерли. А еще нужны неимоверные ресурсы. - Кайс указал на остатки
аппаратуры. - Прошу прощения за некомпетентность моих сотрудников.
Хотя я уверен, что остальные станции, кроме этой, в полной
сохранности. Еще можно возобновить отгрузку АМ-2. Впрочем, для меня
это не имеет никакого значения.
Император размышлял над сказанным. Ситуация становилась... ну, не
известной из прошлого, но, похоже, влезала в рамки понимания и
возможного управления ею. Первое допущение: Кайс планировал провалить
дело и предать своих сообщников-заговорщиков. Нет. Он сказал, что АМ-2
для него ничего не значит. Кайс хочет чего-то иного.
- Вы сказали, что нас здесь только двое. Вопрос мой очевиден: что
мешает мне просто застрелить вас и исчезнуть?
- Зачем? - ответил вопросом на вопрос Кайс. - Месть? Слишком
малозначительный мотив. Особенно, если учесть, что наши попытка...
изменить систему правления... провалилась.
Вот как? Мгновенный анализ: предыдущие слова Кайса "Вы не умерли",
а теперь вот это... Ситуация улучшается. Кайс понял не все.
- Ну, а если вы все-таки пожелаете удовлетворить свой каприз... -
Кайс ткнул пальцем в передатчик у себя на ремне. - Стандартный блок
телеметрии. Если он прекратит подавать сигналы жизнедеятельности моего
организма, здесь появится команда поддержки. Не думаю, что вам удастся
убежать из их сетей.
- Вы делаете несколько больших допущений, господин Кайс. Известно,
что в некоторых случаях я л_ю_б_л_ю_ побаловать себя. Привилегия
Императора, уж извините...
- Это верно. Вначале, когда я установил, куда вы направляетесь, я
подумывал о засаде. Сам бы я при этом был где-нибудь в безопасном
отдалении. Ружье с транквилизатором или газ... Что-то наподобие.
Мгновенно парализовать вас и удерживать под наркотиками, пока не
станет возможным управление мыслями... Но потом я решил, что
задуманный мной план не сработает - вы слишком многих ловушек избежали
в прошлом.
Кайс замолк, потом продолжал:
- Кроме того. Если бы я делал вам предложение в насильственной
обстановке, вы почти наверняка его отвергли бы.
- Слушаю вас.
- Прежде всего, предлагаю вам свою чистосердечную преданность и
поддержку. Я сделаю все - и извне, и изнутри, чтобы уничтожить Тайный
Совет. Не хочу убеждать вас, что только моя помощь может привести к
исходу, который я считаю неизбежным. Но я могу значительно ускорить их
падение и, вероятно, уменьшить долю разрушений, которые они нанесут,
пока будут биться в агонии. А когда Империя будет восстановлена, я
предлагаю вам свою постоянную верность.
- Вывертывание наизнанку, - сказал Император, - может стать
привычкой.
- Этого не произойдет. В том случае, если вы выполните свою часть
нашего договора. Но это как возможность. Может быть, вы предпочтете,
чтобы вам мое присутствие не напоминало о... о том, что сейчас
произошло. В таком случае я приму изгнание, что никаким образом не
уменьшит мою готовность помогать вам всеми мыслимыми способами.
Кайс ненадолго замолк.
- Но я могу предложить вам и кое-что более существенное, -
продолжал он. - Весь мой вид, при вашем свободном согласии, будет
вам... "слуги" - не точное слово. Но, по сути дела, это именно то, чем
мы будем для вас, если вы можете представить себе раба, который
прыгает от радости, завидев цепи. Это также легко достигается.
- Ваш народ, - сказал Император, - без сомнения, будет принят
доброжелательно, если решит безоговорочно поддерживать мою Империю.
Если только я не упускаю чего-то... легко достижимого, как вы только
что выразились.
- О нет.
- Хорошо. Что, собственно, я должен вам дать? - спросил Император,
хотя неожиданно, с тошнотным чувством понял, что знает ответ.
- Жизнь? - сиплым голосом сказал, запнувшись, Кайс. - Бессмертие.
Вы, может быть, понимаете трагедию смерти. Но если она разыгрывается в
заранее известное, биологически определенное время, причем в такое,
когда особь находится на высоте своих сил и знаний... Это трагедия
моей расы. Я прошу - и для всего моего народа также - вечной жизни.
Бессмертия, такого, каким обладаете вы. Я предлагал вам сделку. Нет,
неправильно. Как ваш подданный, я прошу вас о подарке.
И Кайс неловко упал на колени.
Наступила тишина. Тишина, растянувшаяся, казалось, на годы.
- Несчастное вы создание, - наконец произнес Император.
Кайс встал.
- Как вы можете не принять это? Как вы можете игнорировать мою
логику? Мои обещания?
Император заговорил, тщательно подбирая слова:
- Логика... Обещания... Что с ними делать? Послушайте, что я скажу
вам. Я - да, я бессмертен. Но... - Он коснулся своей груди. - Это не
тело. Вы просите то, чего я дать не могу. Ни вам, ни любому
представителю любой расы или вида.
Глаза Кайса будто взорвались.
- Это правда?
- Да.
Кайс поверил, но продолжал пристально смотреть на Императора.
Чувствуя себя неловко, тот отвернулся. Снова возникло долгое
молчанье.
Вечный Император рылся в глубинах своего запаса трюков.
- Вероятно... может быть, есть компромисс. Я хочу сделать
предложение со своей стороны. Вы поможете мне сокрушить Тайный Совет,
а я найду ресурсы для развертывания программы, финансируемой не хуже
"Проекта Манхэттен". Эта работа может продлиться несколько поколений.
Такая программа, если решение в конце концов будет найдено, не сумеет
помочь вам или вашим современникам. Но это - лучшее из того, что я в
состоянии сделать.
Император повернулся лицом. Кайс стоял неподвижно.
- Это, конечно, не может удовлетворить, - начал Император, - по
сравнению с... - и остановился.
Г'орби стоял как изваяние. Император сошел с места, куда был
направлен взгляд Кайса. Тот не повернул ни головы, ни глаз. Император
шагнул к нему и провел перед лицом рукой - никакой реакции.
"Наверное, шок от осознания, что нет Святого Грааля для него и его
вида", - подумал Император.
Рот Кайса приоткрылся. Оттуда закапали пищеварительные флициды.
Император обеспокоенно бросил взгляд на индикатор жизнедеятельности
Кайса. Нет, физиологические показатели в норме.
Властитель закрыл стекло гермошлема и поспешил к выходу, но затем
обернулся.
Идиот, в которого превратился Кайс, так и стоял на том же месте,
поддерживая свой скафандр, будто вешалка.
- Несчастное создание, - повторил Император.
Это была лучшая эпитафия, которую он мог произнести, и
единственное, на что имел время.
Книга четвертая. Идущие на смерть приветствуют тебя
26
Ученые мужи на Ньютоне носили на лице выражение непреходящего
недоумения, присущее, как некогда выразился один студент
сельскохозяйственной академии, корове, внутрь которой дородный
осеменитель запихнул кулак в стерильной перчатке.
Перед открытием Трибунала это выражение постепенно сменялось таким
же озадаченным взглядом, переходящим в радостное изумление. Как в свою
очередь выразился Килгур, корова словно осознала, что вместо кулака у
нее внутри то, что надо.
Никогда в пыльной академической истории, насчитывавшей тысячи
профессоров, тяжко трудившихся на поприще науки, университет не
привлекал к себе такого внимания.
Когда произошла преднамеренная утечка информации о предстоящих
событиях, репортеры со всех концов Империи рванулись наперегонки в
Ньютон - запечатлеть ожидаемый крах Тайного Совета. Ньютоновскую
администрацию буквально похоронили под кучей заявок на разрешение
присутствовать, и не только от репортеров, а и от политических
экспертов, студентов, историков и просто любопытных.
Стэн, Алекс и Махони метались как сумасшедшие, заставляя службу
безопасности "просеивать" через себя миллионы заявок. Задача была
особенно трудна вследствие того, что по замыслу-то и требовалось
привлечь к работе Трибунала максимальное внимание. Они пытались
удержать информацию в руках, включая и сотни других мелочей, до
публичного открытия.
А пока интервьюеры осаждали декана Блайза, его факультет и
студентов из многих колледжей, составлявших структуру университета. Не
было ни одного мелкого факта, скучного ответа или невнятно-серых
мазков описания, которые не пригодились бы для голодных до новостей
средств массовой информации. За короткое время каждый обитатель
Ньютона побывал в роли звезды экрана.
Информационный голод был в особенности силен потому, что, хотя сэр
Эку и раскрыл основные цели Трибунала, сидя на заседании Тайного
Совета, но сохранил в тайне суть обвинений ото всех, кроме судей. Все
были уверены, что обвинение связано с АМ-2. Другими словами, заговор с
целью обмана. Сэр Эку мог себе представить изумление публики, когда
будут обнародованы действительные обвинения - в заговоре с целью
убийства.
Сэр Эку выбрал Ньютон за его долгую историю и репутацию
внепартийного заведения. Однако он ожидал необычайных трудностей в
деле убеждения декана Блайза согласиться принять у себя Трибунал. Как
ни странно, после уточнения деталей режима безопасности соглашение
было достигнуто быстро. Помогло то, что Блайз, прежде чем заняться
высшей шкалой, служил имперским генералом. И, наверное, более важным
оказалось то, что Ньютон был одним из первых заведений, с которых
Тайный Совет начал урезания бюджета. За первыми ограничениями
последовало множество других. Тайный Совет все подстригал и подстригал
ассигнования, пытаясь удержать экономику на плаву.
Остальное решило пожертвование изрядного количества АМ-2,
украденного Стэном.
Большую аудиторию оборудовали быстро. На возвышении установили
длинный стол для судей Трибунала. Место позади предназначалось для
группы обеспечения законности. Заткнули все дыры, через которые могли
бы просочиться террористы. К техническому персоналу пресс-служб,
налаживающему линии связи, приставили охрану.
А тем временем боевые корабли бхоров рассредоточились по всей
системе Джура со столичной планетой Ньютон и патрулировали наиболее
вероятные секторы атаки.
В разгар подготовки прибыли члены Трибунала со своей свитой. Стэн и
Алекс лично встречали каждого и приставляли к нему телохранителей,
которые с этого момента тенью следовали за подопечным.
Сэр Эку выбрал троих судей, несмотря на большую опасность,
недостатка в добровольцах не оказалось. Депрессия, развязанная
действиями Тайного Совета, становилась такой глубокой, что многие
системы боялись за свое выживание куда больше, нежели страшились
имперских экономических мер.
Три системы, которые сэр Эку в конце концов выбрал, были одни из
самых уважаемых в Империи, так же, как и три выходца из них, которые
составили Трибунал.
Первым прибыл Уорин из огромного аграрного мира под названием
Риания. Это было разумное существо крупных размеров, с медленным
мышлением. Тугодум. Тело его, сплошь покрытое тяжелыми костяными
пластинами, служило обиталищем мыслительной системы с тремя мозговыми
центрами. Способный переваривать целые горы противоречивой информации,
медлительный и обстоятельный, Уорин всегда носил с собой массу
думающей аппаратуры. Кроме того он был абсолютно не предубежден в том,
что касается преступлений, инкриминируемых Тайному Совету.
Второй, Ривас, прибыл из удаленного пограничного мира Джона. Ривас
- худощавый человек, стремительный и остроумный, выделялся своей
способностью найти компромисс там, где его, кажется, и быть не могло.
Эта способность очень важна и уважается в диком Джона, где порой
разных точек зрения насчитывается больше, чем спорщиков.
Он предупредил сэра Эку о том, что, несмотря на все презрение к
нынешним деяниям Тайного Совета, он не абсолютно уверен, что его члены
действовали лишь из своекорыстных побуждений. Его мнение о Кайсе,
например, было весьма положительным. С точки зрения Риваса, тот
зачастую демонстрировал добропорядочность и честность.
Третий и последний член Трибунала, пожалуй, пользовался самым
большим уважаемым. Ее звали Апус, Матка-Королева Ферномии. Она была
очень старой и нисколько не беспокоилась по поводу того, что титул ее
не является символом королевской власти. Множество ее дочерей и внучек
надзирали над миллиардами женских и несколькими миллионами мужских
особей, составлявших народ сектора Ферномии. Несмотря на возраст,
здоровье Апус было отменным, стройные журавлиные ноги ее - все шесть -
были крепки, а жвалы столь же эластичны и сокообильны, как в дни
юности.
Она призналась сэру Эку, что считает ничтожествами членов Тайного
Совета, а особенно - двойняшек Краа, которые несколько лет назад
надули ее народ с правами на минералы, но сэр Эку знал совершенно
точно, что это никак не повлияет на беспристрастность ее суждений.
Каждого из троих разместили в подходящем для него по условиям,
хорошо охраняемом жилище. Перед самым началом заседания Трибунала сэр
Эку встретился с судьями для уточнения правил, которыми они будут
руководствоваться в работе.
Было обговорено, что должен существовать рефери Трибунала. Ему
надлежит надзирать за тем, чтобы все доказательства были представлены
честно и взвешенно. Ни одно из его указаний не могло быть изменено. Он
же будет представителем общественности в Трибунале. Все вопросы
следует адресовать только ему, и лишь он получит право отвечать -
после консультации с тремя судьями. Кроме того, было согласовано, что
сэр Эку отвечает за сбор доказательств и присутствие свидетелей.
Тройка доверила ему право привести к присяге на верность суду
офицеров, которые будут ему помогать.
После этого сэр Эку быстро расставил точки над "i", уточнив
последние детали.
Когда Стэн явился по вызову в сад - обиталище сэра Эку, он обратил
внимание на то, насколько усталым выглядит старый дипломат.
Усики-рецепторы манаби трепетали от нервного истощения, внешние
покровы приобрели нездоровый серый оттенок.
Впрочем, у Стэна не оказалось времени на разговоры о здоровье - сэр
Эку приказал ему поднять правую руку.
Стэн сделал, как велено.
- Клянетесь ли вы поддерживать и сохранять неразрывную связь
слушаний Трибунала с древними законами Империи, под священной сенью
которых мы действуем?
Стэн поклялся.
- В таком случае властью, данной мне, назначаю вас главным офицером
Трибунала, - речитативом, нараспев проговорил сэр Эку.
Хоть Стэн и знал прекрасно, что должно было произойти, все же он
почувствовал какую-то робость, слушая строгие слова сэра Эку. Он с
неловкостью понимал, что старый дипломат знает цену каждому
произнесенному им слову. Этот Трибунал не должен стать фарсом.
Когда Стэн покидал сад, у входа ожидали своей очереди Алекс и
Махони. Они скрылись внутри и через несколько минут вернулись, такие
же притихшие и задумчивые, как Стэн.
Троица в молчании возвращалась к себе. Неожиданно от группы
охранников, стоявших поодаль, отделились несколько солдат и стали на
их пути. Стэн непонимающе взглянул на охранников, окруживших их.
Старшей группы была Синд. Глаза ее беспокойно блестели - она
старалась исполнять свои обязанности подобающим образом. Девушка стала
перед Стэном и четко отдала воинское приветствие.
- К вашим услугам! Сэр...
- О чем ты говоришь, девочка? - вдруг охрипнув от недоумения,
произнес Стэн.
- О том, что мы - ваши телохранители, - с трудом подавляя радостную
улыбку, ответила Синд. - Если будут какие-нибудь пожелания или
нарекания, пожалуйста, говорите мне. Я начальник вашей охраны.
Стэн пробормотал, что у него нет никаких пожеланий. Он не требовал
себе охраны, ему не нужны телохранители. И вообще...
- Приказ сэра Эку, сэр, - последовал ответ.
Прежде чем Стэн успел что-нибудь возразить, два его товарища
взорвались хохотом.
- Ты уж лучше подчинись, мой юный друг, - подкалывал его Махони.
- Конечно, конечно, парень, - подал голос чертов Килгур. - Ты
отважная и благородная персона. Имеешь ли ты право рисковать
драгоценной своей жизнью, как главный офицер суда, а?
Лопаясь от гордости за порученное дело. Спад эскортировала друзей
до комнат, где они поселились.
Стэн думал об убийстве. Две будущие жертвы гоготали справа и слева
от него.
Открытие Трибунала откладывалось уже который час - тысячи зрителей
текли к залу. Расписанные места были очень скоро заполнены, и духота в
зале превышала все возможности кондиционеров. Снаружи тысячи
любопытных сражались за то, чтобы подобраться поближе к видеоэкранам
или хотя бы стать на расстоянии слышимости от больших
громкоговорителей, вынесенных из зала.
Солдаты расчищали широкие проходы в толпе для съемочных групп. Их
воинский темперамент подвергался суровому испытанию, когда они всего
лишь толкали и пихали, вместо того чтобы проламывать черепа или просто
открыть огонь. Наконец порядок был восстановлен.
В наступившей тишине все, кто имел шеи, вытягивали их изо всех сил,
чтобы увидеть пустующую пока кафедру. Предвосхищение события,
единственного в своем роде в истории Империи, охватило весь зал.
Над кафедрой нависал огромный портрет Вечного Императора. Он был
написан в романтическом духе и лучился героикой. Любимый стиль
покойного Танза Сулламоры - во всем, кроме глаз. Стэн вздрогнул,
поглядев в эти глаза. Они буквально сверлили насквозь, проникая в
душу.
Стэну знаком был этот взгляд. "Ну-с, ничтожное существо разумное, -
как бы спрашивали глаза, - что ты имеешь сказать самому себе?"
Ледяная хватка взгляда Императора, слава Богу, разжалась - сэр Эку,
помогая себе хвостом, взобрался на трибуну. Толпа издала единый звук -
звук неосознанно затаенного дыхания. За манаби следовали трое судей
Трибунала. Они заняли свои места за столом.
Когда судебные приставы выкатили тележки с документами дела, по
залу пробежал сдавленный шепоток. Декан Блайз занял место на сцене в
дальнем правом ее углу. Его обязанностью было надзирать за
непорочностью компьютера, куда заводились все записи слушания дела.
Перед сценой замельтешили-репортеры, делая символическую серию
снимков - сначала Уорин, потом Риме, Королева-Матка и, наконец, сэр
Эку.
Престарелый дипломат подождал несколько мгновений и заговорил.
- Слушания настоящего Трибунала объявляю официально открытыми.
Такая простая фраза, но она вырвала у толпы общий вздох. Каждый
знал, что с этого момента любое произнесенное слово являлось прямым
вызовом власти Тайного Совета.
- Мы собрались для слушания доказательств по тяжелым обвинениям,
выставленным против руководящего органа Империи. Тот факт, что
настоящие слушания проводятся под вооруженной защитой с целью охранить
нас от вышеуказанного органа, не оказывает никакого влияния на решения
ни одного из членов Трибунала. Все трое судей согласны в сем и
публично клянутся в этом. - Пауза. - Моим первым официальным действием
в настоящем слушании будет приглашение сюда всех и каждого члена
Тайного Совета, чтобы опровергнуть доказательства, которые будут
предъявлены, или же дать иной ответ. И это не пустой звук с моей
стороны. Я лично просил всех и каждого из них откликнуться... А теперь
я зачту билль обвинения:
"Члены Тайного Совета, вы обвиняетесь в заговоре с Целью убийства
Вечного Императора. В ваше отсутствие заявление о невиновности
автоматически..."
Остаток его слов потонул в криках и шуме толпы. Часа три после
этого порядок восстановить было невозможно.
Прошло не так уж много времени, и Трибунал объявил о перерыве в
один день. Судьи лишь бросили жребий, дабы определить, кому из них
представлять обвинение, а кому - защиту.
Матка-Королева Апус, та, что презирала Краа, стала их официальным
адвокатом. Стэн был изумлен, насколько быстро и толково она
справлялась с делом, несмотря на свою ненависть к двойняшкам, равно
как и к их коллегам. Ривас, питавший симпатии к Кайсу, стал
обвинителем Тайного Совета. В его торжественно звенящем голосе
проскальзывали нотки горькой иронии, когда предъявлялось очередное
доказательство вины Совета.
Стэну ничто так не нравилось, как стоять в толпе, быть очевидцем
событий и наблюдать, как творится суд праведный. Он думал, что то же
должно чувствовать любое нормальное разумное существо, которому выпало
счастье оказаться сейчас здесь.
Но, как мог бы сказать бхор, судьбу не проведешь. "В кузнице богов,
- говорил однажды Ото, облачаясь в свои боевые доспехи, - наш рок быть
молотом, когда им бьют".
27
Пойндекс не относился к разряду существ темпераментных.
Давным-давно он навсегда утолил свою агрессивность - на детских
игрушках. Восторженность осталась позади вместе с отрочеством. Не было
ни одной эмоции, которую он не мог бы удержать под контролем. Амбиции
- вот единственный плод, который Пойндекс взлелеял на нейтральной
почве сада своей души. Единственной радостью его была власть. К ней он
стремился. Так же, как и его коллеги по Тайному Совету, взбешенные
"потрясающе лживыми утверждениями" Трибунала сэра Эку, полковник
теперь впервые в жизни познал эмоцию страха. Он увидел, что власть
ускользает от него.
Посмотрев телерепортаж из зала суда, где сэр Эку зачитывал
обвинение в убийстве, Пойндекс ощутил, что это правда. Чувство пришло
откуда-то из кишок. И, поспешая на экстренное совещание Тайного
Совета, он с каждым шагом становился в этом все более уверенным.
Ощущение стало еще отчетливее, когда он вошел в несуразно огромное
здание, спроектированное специально для штаб-квартиры Тайного Совета.
Странное башнеобразное дерево, росшее во внутреннем дворе, выглядело
увядающим и больным. Пойндексу, существу, которому не дано было
мыслить образно, состояние рубигинозы говорило лишь о начале
умирания.
В том, что убийство Императора - не акт сумасшедшего одиночки,
логики хоть отбавляй. Заговор очень и очень вероятен. Кто больше всего
от этого выигрывал? Ответ слишком очевиден...
Пойндекс вошел в зал заседаний. Атмосфера там была яростной. Обе
Краа сидели багровые от злости. Ловетт молотил кулаком по полированной
поверхности стала и вопил, требуя кровопролития. Мэлприн извергала
необычный для себя поток непристойностей по поводу чудовищной лжи,
прозвучавшей на Трибунале.
При виде такой реакции Пойндекс понял, что инстинкт его не обманул.
Он глядел в лица тем, кто убил Вечного Императора.
А к чему бы еще так бесноваться? Если обвинение ложное, то это
всего лишь "приемчик", который пытаются провести их недруги. Все члены
Тайного Совета - твари, в интригах искушенные; они не раз встречались
с подобными грязевыми ваннами.
Пойндекс также отметил выражение их физиономий, когда они набирали
воздух между приступами яростного рева. Представить себе невозможно,
какими испуганными взглядами уличенных в преступлении обменивались
члены Совета. Пальму первенства во всем этом взяли Краа. От волнения
близнецы вдруг поменялись ролями. Поглощавшая обычно горы пищи тощая,
как вилка, половина Краа вдруг прекратила свои бесконечные походы к
холодильнику, зато толстая стала поминутно выбегать из зала - ее
тошнило.
Вот когда Пойндекса пронзил ужас. Он только-только достиг цели, к
которой так долго стремился. Став членом Тайного Совета, Пойндекс
воплотил свою мечту о великой власти. Он знал, что сможет еще более
усилить и сосредоточить ее в своих руках - надо лишь разобраться,
какие кнопки нажимать. У Пойндекса никогда не было и мысли стать
великим тираном, единоличным правителем; он предпочитал оставаться в
тени, где безопаснее. Так же, как и Кайс, полковник не любил служебные
побрякушки-символы; пусть друзья-приятели греются под любым солнцем,
какое им приятно. Пойндекс знал, что получить то, чего желаешь, много
легче, будучи дающим, а не берущим.
Перед тем как были обнародованы обвинения Трибунала, Пойндекс
только-только начал оправляться от шока, вызванного потерей
наставника. Когда Кайса, а точнее, тот бормочущий пень, которым он
стал, привезли из его таинственной поездки, Пойндекс понял, что
лишился главной поддержки в духовной борьбе с остальным Советом.
Но понемногу коллеги становились все более зависимыми от
полковника. Они внимательно слушали его холодные советы по всем
вопросам - и не только то, что касается военного дела или разведки, но
и по имперской политике. Не было и речи о занятии поста Кайса кем-то
кроме него.
Пойндекс размышлял о том, как восприняли происшедшее с Кайсом
остальные члены Совета; их реакция казалась ему более чем странной.
Они приняли это так спокойно, почти легко. Серьезных вопросов не
задавали, а быстренько упекли бедное создание в сверхсекретный военный
госпиталь для умалишенных. Они и вправду выглядели так, будто испытали
облегчение от метаморфозы г'орби. Пойндекс решил, что Кайс, видимо,
был наименее виновным из всех и мог выдать.
Пока Тайный Совет планировал контрнаступление, Пойндекс лихорадочно
соображал, как бы получше прикрыть свой тыл - это прежде всего...
Видно было без очков - вне зависимости, чем все кончится, - что членов
Совета разнесут в прах. Что или кто их уничтожит - Трибунал и его
сторонники или кто-то еще - неважно. Дело их рано или поздно
закончится крахом.
Пойндекс с определенностью знал, что не пойдет ко дну вместе с
ними. Посему, пока его коллеги спорили, он копался в своем багаже
приемов выживания.
Краа предложили разослать флот по всем направлениям. Любая система,
хотя бы чуть-чуть замешанная, должна была быть разбита и занята
имперскими войсками. Ловетт и Мэлприн одобрительно зашумели.
Пойндекс подождал немного, прежде чем взять слово, - пусть немного
стравят пар.
- Я разделяю ваше негодование, - сказал он. - Несмотря на то, что
мое имя отсутствует в этих чудовищных образчиках лжи, я рассматриваю
атаку на любого члена Совета как атаку, направленную против всех нас.
Но надо посмотреть в лицо реальности. Горючего не хватит - даже на
одну десятую того, о чем здесь говорилось.
Слова его были встречены тишиной протрезвления. Сказанное
Пойндексом - правда.
Они начали сужать размах операции - понемногу, шаг за шагом следуя
уговорам Пойндекса, который старался делать это не слишком явно. В
итоге решено было ограничиться одной лишь целью - Ньютоном. Туда
посылался карательный отряд, а оставшихся в живых, если таковые будут,
предполагалось доставить в столицу для примерного наказания.
Мэлприн выступила с предостережением, что войска могут быть не
полностью лояльны, учитывая недавние воинские чистки. Пойндекс знал,
что она также беспокоится, как бы обвинения в убийстве не заронили
искру революции. Все остальные очень хорошо поняли ее слова.
В конце концов постановили, что в экспедиционный корпус должны
войти лишь самые верные Тайному Совету части.
Прежде, чем соглашение было достигнуто и флот послан, Пойндекс
намеренно выбросил предупредительный флаг - сделал официальное
заявление для записи в протокол.
- Я уверен, что это должно быть сделано, - заявил он. - Однако
считаю ошибкой не указать на опасность данной акции. Есть соображения
в пользу того, чтобы просто игнорировать всю ситуацию. Вы уже издали
приказ об исключении из общественного сознания всех сведений о
процессе, затеянном Трибуналом, в масштабе Империи. Продолжите в том
же духе. Не откликайтесь. Дайте им ускользнуть. Мы сможем потом легко
арестовать возмутителей спокойствия по другому поводу. Кроме того,
сама по себе атака может вызвать обратную волну. Наши союзники могут
испугаться. Уверен, что вы сами это понимаете. Я всего лишь хочу
указать на то, что даже мелкие детали не следует упускать из виду.
- Ну и черт с ними, союзниками дурацкими, - каркнула одна из Краа.
- Если мы не отреагируем, некоторые глупцы могут решить, что эти
возмутительные обвинения - правда, - сказала Мэлприн.
- Послать флот! - рявкнул Ловетт.
Пойндекс послал флот. Однако, раздавая приказы, он вызывал своих
самых доверенных помощников. Надо было свершить великое дело прикрытия
своей задницы.
Пойндекс вынужден был опережать события; иначе он будет подмят ими.
28
Капитан имперской Гвардии в отставке Хосфорд поднялся на холм,
слегка отдохнул, поел и дал себе целых пять минут на то, чтобы
перевести дух перед тем, как пуститься вниз, через следующую долину, а
затем вверх на дальний гребень.
Он не только чувствовал себя слишком толстым и старым для своего
поручения; само поручение было совершенно пустым и неблагодарным.
В Империи осталось лишь две нетленные ценности. Первая - пуля и
бомба, доказавшие свою власть даже над Бессмертным. Вторая - гурки.
Гурки, да будет вам известно, лучшие солдаты, которые когда-либо
существовали на свете, и не только среди людей. В большинстве миров
все думали, что более смертоносный вид разумных существ появиться не
может, а если появится, то хотелось бы надеяться, что они будут так же
твердо стоять на стороне Империи. Для многих-многих, кто видел
гуркских солдат на экране, слова "гурки" и "Империя" значили одно и то
же.
Тайный Совет хотел вернуть их - и потому, что желал иметь абсолютно
верных и неподкупных телохранителей, и для того, чтобы "узаконить"
свое правление в глазах общественности. Тайный Совет стремился к
легитимности.
Отсюда и проистекала миссия капитана Хосфорда.
Хосфорд был - годы, жизнь, несколько жизней тому назад, так ему
казалось, - командиром гуркской личной охраны Императора. Очень
многообещающий офицер, рожденный для высокого звания - как, без
сомнения, и любой, кого подбирают для службы в качестве капитана
Гвардии.
Служба была увлекательной и, как впоследствии это узнал и Стэн,
заместивший Хосфорда на его посту, совершенно не оставляла места для
личной жизни.
Все шло хорошо до тех пор, пока Хосфорд не влюбился. Влюбился
глубоко и страстно. Так сильно, что обклеил стены своего жилища
портретами Мэви.
Мэви никогда ничего такого не говорила, но Хосфорд сам понимал, что
оказался перед выбором: или служба - или любовь.
Он испробовал все возможности как-то выйти из положения. В армии не
любят тех, кто вдруг резко ломает планы, выстроенные в его отношении.
Поэтому единственное назначение, которое ему предложили, когда он
обрывал провода в поисках чьей-нибудь благосклонности, было, по сути,
ссылкой - должность в приграничной зоне. Хосфорд принял пост, и Мэви
поехала с ним.
Само собой, в Гвардии продвижение ему уже не светило. Он отказался
от офицерского звания, не стал оставаться сверхсрочно, когда начались
Таанские войны, и скитался всюду вместе с Мэви. Он думал, что
блуждания его бесцельны, но однажды, вычертив кривую своих
перемещений, понял, что (и это совершенно логично) все время стремился
поближе к Земле.
И к гуркам.
К гуркам, которые, может, и становились богатыми, когда, выжив
после имперской службы, возвращались домой, но страна их, Непал, так и
оставалась примитивной провинцией. Таким ее сохранял царь, заявлявший,
что его династия восходит к временам, когда родились боги гор. Он
обязан защитить Непал и его народ. Защитить и сохранить. Страна
являлась священным местом - от пиков Даулагири, Аннапурна и
Джомолунгма и до долины Лумбини, места, где родился Гаутама Будда. На
практике это означало, что непальцев изо всех сил отговаривали от
излишней цивилизации. Они, конечно, теперь уже не мерли от сонной
болезни и туберкулеза, и продолжительность их жизни возросла, пусть и
не соответствовала стандартам цивилизованной части Империи; но все
равно, они влачили примитивное племенное существование.
Хосфорд хотел им помочь.
Осесть в Непале ему не разрешили - в страну не допускали никого из
иностранцев, за исключением ограниченного числа кратковременных
визитеров. Он с Мэви нашел пристанище в Дарджилинге, когда-то части
многонациональной страны под названием Индия.
Находясь там, он делал что мог - способствовал развитию образования
в Непале, оказывал посильную помощь старым солдатам, помогал деньгами
и работой поникшим духом, близким к самоубийству молодым людям,
которым отказали в военной службе.
Ему и другим бывшим гуркским офицерам было позволено бывать в
Непале два раза в год для раздачи пенсионных денег, распространения
технических знаний и набора молодых солдат - последнее прекратилось
шесть лет назад, после того, как Император был убит и гуркские солдаты
вернулись домой. Каждый год Хосфорда посылали в качестве представителя
Тайного Совета, чтобы еще раз попытаться набрать рекрутов. И каждый
раз его встречали улыбками, выпивкой и словами: "Мы служим Императору.
Только Императору".
Первые два раза он пытался убеждать: Император мертв. Неужели они
теперь прекратят свои воинские традиции?
Ему отвечали так: "Нет, капитан. Мы не глупцы. Вернется Император,
вернемся и мы. Но служить Тайному Совету? Никогда. Он не стоит и
волоса из подхвостья яка".
Почему Хосфорд возвращался сюда снова и снова? Поручение Тайного
Совета служило скорее поводом. Кроме этого, он оставлял деньги
деревенским старейшинам для нужд поселка. Но даже просто быть в
Непале, с непальцами, быть в горах - причина достаточная.
- Еще один год, - проворчал отставной капитан. - Еще одна поездка.
Еще один отказ. Наверное, последний. Иначе мое тело найдут через много
лет где-нибудь на склоне холма, когда сердце не выдержит.
Путь его лежал вперед, к гуркскому центру в деревушке Похара.
Хосфорд переместил поудобнее тяжелый рюкзак с пачками денег и двинулся
дальше. Он знал, ч_т_о_ увидит с вершины следующего холма: центр, а
там уже ждут его старые друзья. Каким-то образом они всегда заранее
узнавали о его появлении. Пожалуй, это можно приписать как их острому
чутью, так и возрасту. Старейшиной деревни был экс-хавилдар Манкаджири
Гурунг, который, если он только не был собственным сыном, был двухсот
пятидесяти лет от роду, судя по имперским записям. Их... Но хватит об
этом.
Похара неожиданно оказалась звенящим сплавом шума, музыки и
молодости. Около тысячи юношей, как подсчитал Хосфорд, стояли
навытяжку и слушали выкрики старых людей, отдававших приказания. Это
было воинское формирование. И если они опозорят свой клан или капитана
Хосфорда, их запечатают в бочки и скатят в верхние воды священного
Ганга, чтобы они навсегда исчезли в море.
Перед строем стоял Манкаджири. Он отсалютовал; Хосфорд ответил на
приветствие. Хотел подождать с вопросами, но не сдержался.
- Это... новобранцы?
- Какие есть. Дикие альпийские ромашки по сравнению с вашими
солдатами, капитан. Однако будут новобранцами, если ваш внимательный
глаз их допустит. Медицинские карты ждут вашей проверки.
- Отчего такие перемены?
- Перемены? Нет, ничего не изменилось.
- Но вы говорили, что никогда не будете служить Тайному Совету.
- Так было сказано, так оно и есть. Эти люди будут служить
Императору. Он возвращается. Мы нужны ему.
Капитан Хосфорд почувствовал холод, спускающийся вниз по
позвоночнику; куда с ним тягаться ледяному ветерку с ближайшей горы!
- Ну, и как долго продлится это ворчанье и скрипенье, когда же
наконец закончится Трибунал? - поинтересовался Килгур.
Махони пожал плечами:
- Когда каждый законник получит свой день и когда Тайный Совет
найдет ответ на каждый вызов.
- Мне совершенно непонятно, - сумрачно пробурчал Килгур, - что
делать после окончания всей этой тягомотины. Сорвали меня с
Эдинбурга... Они, наверное, на то и рассчитывали. Нет, это не суд, где
правит закон.
- Алекс! Мы ничего не слышим, - сказал Стэн.
- Ты собираешься направить меня на путь истинный во имя чье-то
святое? Нет и нет. Все разваливается, и в душе я уверен, что все
обрушится и не будет нам уютного местечка среди "Богомолов". Духом
продажные, вот мы кто. Мне не подходит мир, где я нужен больше как
злодей, чем тот, кто сохраняет и утверждает традицию. - И Алекс
чиркнул большим пальцем себе по горлу.
- Ты закончил, Пещерник Килгур? Мы сейчас офицеры, присягнувшие
законному суду, - сказал Стэн. - Пока юристы раскидывают и
прикидывают, что к чему, нам надо добывать конкретные доказательства,
чтобы им было что пережевывать, когда устанут говорить насчет того,
был ли уместен запрет на строительство моста Магна Карта.
- Я не закончил. Но затыкаюсь.
Все трое сидели, разглядывая изображения на экране.
- Я прочесал все частым гребнем, - начал Стэн. - Старался прочесть
все - ну, по крайней мере, основное, - что появилось в связи с Тайным
Советом, начиная с его учреждения и вплоть до Императора. У меня есть
еще команда, которая делает то же по отношению к сегодняшним дням; они
ищут преступления, возможно, связанные с этим делом. Вот, возьмем два
особо кровавых преступления. Первое - убийство Волмера. Почему он был
заморожен? Нам известно, что его убрал профессионал по заказу
преступного босса, ныне мертвого. Убийца также исчез. Верно?
- Так говорила Хейнз.
- Ты думаешь, она...
- Нет.
Все трое сидели, будто на отдыхе. Это было так знакомо - обычная
планерка команды "Богомолов" перед началом операции. Только сегодня
дело касалось цареубийства и измены на высшем уровне.
- Может, с ней стоит поговорить еще раз?
- Может.
- Итак, кто-то появляется в Прайм-Уорлде, - Стэн размышлял вслух. -
Волмер, один из Тайного Совета, оказывается убитым. Почему? Может
быть, выдал кому-то заговор? Или пытался захватить всю власть для себя
лично?
- У нас слишком мало информации, чтобы гадать.
- Да. Вводные: непосредственно перед убийством Волмера на Земле
прошло совещание Тайного Совета. Единственный случай, когда, насколько
я смог определить, они встречались не в столице. По крайней мере, судя
по опубликованным в печати сообщениям.
- Надо проверить.
- Визит на Прайм - это второе, - продолжал Стэн. - Я не уверен, что
мы извлечем что-нибудь путное из смерти Волмера. Но проверить
действительно стоит. - Он вздохнул. - Теперь о более важном. Император
погиб от руки сумасшедшего убийцы. Чаппель. Клинический случай. Есть
ли вероятность, что он - действительно псих-одиночка? И что Тайный
Совет, уже сговорившийся о будущем захвате власти, просто
воспользовался возможностью?
- Нет, - тусклым голосом отозвался Махони. - Они действовали
слишком быстро. А смышленых среди них нет; кроме, может быть, Кайса.
- Согласен. Я пробежал твои заметки, Ян. Ты проследил всю жизнь
Чаппеля день за днем; и вдруг он исчезает за месяц до того, как вновь
объявляется, уже с оружием в руках. Это что - твое упущение? Не сумел
собрать материал? Пришлось уехать, прежде чем ты закончил работу?
- Нет. Он исчез. Знаю лишь, что его видели в компании - дважды - с
парнем, который выглядел богачом... Кажется, следует приобщить к делу
алкоголь. Мысль начинает работать.
- Ах, вот оно что... - поймал идею на лету Стэн; он поднялся налить
Махони стаканчик, затребованный столь витиевато.
- То, что нужно. Отбросим на время предварительную ерунду. Тогда
получаем: Сулламора завершил заговор "мокрым" делом. Погиб при взрыве.
- Бульк, бульк. - Кого волнует, был это несчастный случай или нет.
Интересно то, что Танз Сулламора слишком хорош для того, чтобы даже
встречаться с тем, кто будет нажимать на курок. Так что здесь должен
быть посредник. - Махони взглянул на Стэна: - Предполагаемый
профиль... Ну-ка, запиши это.
Стэн щелкнул клавишей рекордера.
- Профессиональный разведчик. Установлено - чистая, классическая
операция. Найти или создать психопата, нацелить его в нужном
направлении и поставить в нужном месте с нужным оружием. Чаппель не
имел контактов ни с организацией заговорщиков, ни с кем-либо из
высшего эшелона.
- Ну допустим, - сказал Алекс. Оба они со Стэном надели сейчас
шапочки Профессиональных Скептиков. Правды нет, одни лишь враки -
только при таком подходе можно проникнуть в любого рода интригу.
- Мне этот способ известен давно. Осталось найти агента-посредника.
Беда лишь в том, что последние несколько лет я управлял солдатами, а
не шпионами вроде вас, клоуны несчастные! - Махони глянул на Стэна и
Алекса, затем продолжил: - Короче, ищем профессионала. Сперва я
проверил имперские спецчасти: "Меркурий", "Богомолы" - ничего.
- Проверил... А может быть, ты стал сентиментален и защищаешь свои
старые родные службы?
- Император был моим другом, - жестко оборвал Махони, - Сотри. Это
не для рубрики "Срочно в номер".
- Существует множество профессионалов, никак не связанных с
имперскими государственными службами, - заметил Килгур.
- Верно. Но вернемся к нашей проблеме. Небольшой торговый трюк. Вы
хотите иметь безопасный дом, уйти, выключить команду из работы или
желаете чего-нибудь еще такого же гнусного. Вы не найдете хранилища
ценностей в трущобах, если вы любитель или преступник. Находите себе
приятное, богатое, если возможно, богемное соседство, где никому нет
дела, кто это там пришел и чем он занимается, и где все заняты
собственными делами и хвастаются ими.
- Итак, богач-агент объявляется в трущобах. Болтает на ушко Чаппелю
всякое, - а тот всегда думал, что он создан для великого. Прячет
своего психопата пока что в Прайм-Уорлде, без сомнения, - подытожил
Стэн. - Учит его, вооружает... в красивом, безопасном, богатом
особняке где-то в богатом, безопасном предместье. Опять тут же, в
метрополии.
- Чертова столица, - сказал Махони. - Читайте по моим губам и
вслушивайтесь в то, что я скажу. Богач... богач... Богач. Сколько
профессионалов использует богатство как инструмент? Их не может быть
много, не так ли?
- Здешняя вселенная чертовски велика, - сказал Стэн. - Но живых
существ мало. Худосочная субкультура.
- Мне уже пришли на ум некоторые имена.
- Отлично. Держи их при себе, Ян. Ты на пути к цели. Любопытно, как
ты расколешь агента? Если, конечно, найдешь его?
Махони усмехнулся медленной улыбкой.
- Извини, - поспешно сказал Стэн. - Я учу отца делать детей...
Выключаю запись. Вернемся к нити моих рассуждений. Если бы я был
заговорщиком, я старался бы, чтобы собраний было как можно меньше.
Передо мной стоит одна проблема - конференция на Земле перед тем, как
был убит Волмер. Второе или третье собрание? Мне кажется, что
Сулламора должен был информировать всех, когда он заполучил своих уток
- Чаппеля, агента-посредника, - о возможных вариантах. Встречу вряд ли
собирались провести официально - риск подслушивания. А теперь
внимание, я делаю большой логический скачок. Никто из членов Совета не
доверяет другим.
- Какой тут скачок! Если бы они доверяли, было бы еще больше
гадости.
- Так вот, если эта встреча состоялась, то ее провели на
нейтральной, совершенно чистой земле. Вопрос: проходили ли у Тайного
Совета подобные собрания?
- Значит, кое-кого направляют в Прайм, - сказал Алекс. -
Предположение. Любители-заговорщики заметают за собой следы, но
никогда не думают о том, чтобы проложить ложную лыжню. Встреча на
Земле? Как она была организована? Не случайно и не вдруг, это яснее
ясного. Поэтому я - пардон, кто-то - едет в столицу почитать газеты.
Если в них ничего нет, значит, собрание заговорщиков состоялось. Ага?
Так же дело обстояло и со всеми другими собраниями, которые
проводились перед тем, как шлепали императоров, - прошу пардона, сэр.
- Ладно, - согласился Стэн. - Не исключено. Может, у кого еще есть
внезапное озарение? Мы можем оставить группу регистрации на месте,
следить за Грехами После Большого Взрыва.
- Ну, я пакуюсь, - сказал Алекс, допив.
- Валяй, - отозвался Стэн. - Только не на Прайм-Уорлд. Туда еду я
сам.
- Это правильно! Всем понравится. Ты - известная и желанная
мишень... Не строй из себя героя!
- Совсем и не строю. В столице все расследования идут через Хейнз,
по крайней мере должны проходить. С кем она лучше всего сработается,
как ты думаешь?
- Даю тебе в долг наставление по пользованию матрацем, любовные
поэмы Бернса и гнутый штопор. Ну, а в-то куда должен ехать?
- Я уже говорил, что мы теперь офицеры суда. Но у нас очень
маленький штат. Я бы чувствовал себя куда спокойнее с несколько
большим личным составом. Скажем... тысяч десять!
Килгур пораскинул умом.
- А сколько АМ-2 я могу истратить?
- Кроме того, что мы должны вернуть бхорам... того, что нам
понадобится здесь, а также для флота прикрытия бхоров - остальное
твое. Но чтобы все было тип-топ!
- Снова отца учишь, паренек? Я возьму Ото для перевозки. Есть
мысли, где можно будет поискать.
- Ото не трогай. Он занят. Ух, представляю твою поездку!..
- Чего улыбаешься, парень? Что-то не нравится мне эта улыбка...
- Доверься мне, лорд Килгур. Будешь в восторге.
Корабли искорками мерцали в пространстве, будто стая гольянов,
вьющихся вокруг наживки - системы Джура. Затем стая "рыбок"
разделилась на две, и обе флотилии пошли на парковочную орбиту. В
отличие от рыб, корабли были все разные, не блестели серебром и в
большинстве своем имели необтекаемую форму.
Первая флотилия высадила один корабль на Ньютоне. Стэн ждал его.
Ен Вайлд, король контрабандистов, а в этот момент их парламентер,
сошел с трапа. И снова Стэн не мог надивиться на его вид - не пират и
дебошир, а клеркчишка какой-то, а то и вовсе архивариус.
Совещание было очень коротким - просто заявление о союзнических
действиях. Контрабандисту для хорошей жизни нужны четыре вещи: закон о
торговле, транспорт, хитрость и, наконец, богатый клиент. Тайный Совет
привел в расстройство первое и второе. Как бы ты ни был смышлен,
говорил Вайлд Стэну, если нечем залить баки, то выгоднее заниматься
выращиванием картошки на своем поле у дома. С другой стороны, чего
хорошего, если ты и достал горючку, а заказчик не может заплатить?
- Ну и что же ты можешь мне обещать, Стэн? Помимо доступа к АМ-2
ты, похоже, имеешь и... остальное?
- Не столько, как в добрые старые дни. После смерти Императора
поток АМ-2 пересох. Но с Тайным Советом, будь он проклят, все
окончательно развалится. Мне кажется, трудно представить себе, что то,
что укротит этот полный бардак, может быть хуже, чем то, что мы имеем
сейчас.
- Контрабандисты, допустим, на худой конец и в хаосе могут
существовать, - протянул Вайлд. - Кто-то все равно должен возить
грузы. Сгодимся. Для разведки... перевозок... в крайнем случае - как
боевые корабли. Вы можете рассчитывать на нас. Некоторое время - пока
не станет скучно или пока мои веселые анархисты не решат, что пришло
время слушать не меня, а другого.
Когда Стэн поехал наносить визит на флагман второй флотилии, он
потребовал, чтобы с ним был Алекс, - месть за то, что Килгур приклеил
к нему не только телохранителя, но вдобавок и почитательницу.
Он надеялся удивить Алекса. Однако затея сработала не слишком
удачно.
- Подколоть, значит, решил... Меня, твоего товарища... Эх ты,
жизнехранитель ничтожный. Такой прямо замечательно умный малый, думает
обо всем, заботится... Совсем скурвился парень. Твоя правильная
фамилия - Кэмпбелл, вот!
- Возможно. Но ты знаешь лучшего пилота? Или группу, в которой
лучше всего раскроется твой потенциал как руководящего (я цитирую)
офицера суда (конец цитаты)?
- Скорее язы...
