Глен Кук. Ночи кровавого железа
страница №3
...акое внимание он оказывает только нам. - Выпроводи этих старыхведьм. Отправь их к своим племянницам. Мы получили задание.
- К племянницам? - Я быстро вошел в комнату. - Ты жаждешь породить
чудовищ?
У Дина целый полк незамужних племянниц, все претендентки на титул Мисс
Уродина. Дин не знает, куда от них деваться. Поэтому он и удрал от них ко
мне. Он больше не мог терпеть.
- Представляешь себе, как эта банда набросится на посланниц Господа?
У Дина хватит ума не допустить этого. Пока мы ждем Дина, я скажу тебе,
что делать. Надо вернуться к событиям, происшедшим в
пивной мистера Дотса. Но сначала приведи ко мне мистера Дотса и мистера
Тарпа. Нам потребуется их помощь.
- Может, их помощь нам и потребуется, но как мы ее получим? Мой
гонорар за выслеживание Брешущего Пса не позволит...
Капитан Туп берет расходы на себя. Тебе следует уделить этому делу
побольше внимания. Я назначил огромную цену. Отчаяние заставило капитана
согласиться.
- Если они так напуганы, как он изображает, они возьмут деньги,
оставшиеся от взяток, и заплатят сколько угодно.
Вот именно. Нам представилась небывалая возможность. - Для Покойника не
имеет значения, откуда берутся деньги. Они никогда не бывают грязными,
грязными бывают только люди, которым эти деньги принадлежат. - И я со всем
своим энтузиазмом за нее ухвачусь.
Со всем своим моим энтузиазмом.
- Поэтому ты так вцепился в это дело?
Я не верил.
Скажем так: мой мозг становится таким вялым и ленивым, как твое тело.
Мне надо войти в форму, а то будет слишком поздно. Я еще не готов
погрузиться в небытие.
В небытие. Я отложил это слово в памяти, чтобы отыскать его в следующий
раз, когда
Покойник заговорит о моей бессмертной душе.
Его объяснение звучало очень хорошо. Но я не верил. И он это знал. Но
не позволял мне настаивать.
Нельзя терять ни минуты. Приведи мистера Тарпа и мистера Дотса.
Мистер Тарп не желал, чтобы его приводили. Он избавился от Билли и
заменил ее маленькой блондинкой, которая походила на Билли как две капли
воды. Новая пассия еще не надоела ему. Он хотел сидеть дома и развлекаться.
- И вообще сейчас еще даже не стемнело, Гаррет.
- Ты теперь работаешь только по ночам?
- Привык, выполняя мелкие просьбы Уника.
- А теперь выполни мою просьбу. Поговори с Покойником. Не хочешь
работать, не надо. Я найду кого-нибудь другого. Правда, похуже тебя, да уж
перебьюсь.
Никогда не помешает его умаслить.
- А что стряслось?
- Ряд похожих убийств. Убийца - настоящий психопат. Его милость введет
тебя в курс. Не знаю, зачем ты ему нужен. Он извергает приказания, словно
фонтан.
- Ладно. Поговорю с ним. Он посмотрел на свою подружку. Она обожгла
меня гневным взглядом. Я сказал:
- Мне надо увидеться с Морли, - и вышел прежде, чем женщине пришло в
голову выцарапать мне глаза.
Заведение Морли было почти пусто. Оно только открылось. Его посетители,
как звезды, редко появляются до темноты. Сидевшие за столиками ранние гуляки
пытались обскакать друг друга.
Мой приход никого не тронул. Никто меня не знал. За прилавком стоял
новый бармен. Худощавый маленький полуэльф вроде Морли, смазливый до ужаса,
но слишком юный, чтобы воспользоваться своими достоинствами. Он отращивал
усы.
Заразительная мода.
- Мне нужен Морли, - сказал я бармену. - Моя фамилия Гаррет. Скажи ему,
что я по делу, и дело гнусное.
Мальчишка посмотрел мне в глаза.
- Морли? Кто такой Морли? Не знаю никакого Морли.
Тот еще мальчик.
- Дитя, я учту, что ты новенький. Я учту, что ты молод и глуп и строишь
из себя умника. А когда я все это учту, я просто перекину тебя
через стойку и буду лупить до тех пор, пока Морли не спустится
посмотреть, кто здесь так орет. Возьми переговорную трубку.
Зрителей было немного, но они все же присутствовали. Мальчишка решил
показать мне, что он тоже кое-чего стоит. В мгновение ока он показал мне
бритву. Эльфы, особенно юные, питают страсть к острым предметам. Действия
мальчишки были настолько предсказуемы, что, как только он вытащил бритву, я
достал дубинку. И ударил его по пальцам. Он завыл, будто побитая собака.
Бритва упала на прилавок. Зрители стали нам помогать. И из кухни тяжелой
походкой вышел мужчина-гора.
- Гаррет! Что ты делаешь? Это был Сарж, один из ребят Морли. Он из того
же теста, что и Рохля.
- Я хотел видеть Морли. Мальчик вытащил бритву.
Сарж грустно покачал головой:
- Зачем ты это сделал, Стручок? Этот человек хочет видеть Морли, так
скажи об этом Морли. Если Морли нравится иметь таких друзей, это его дело.
- Стручок? - произнес я. Что за имя - Стручок? Даже гном не назовет
своего гномика Стручком.
- Мы его так называем, Гаррет. На самом деле его зовут Нарциссио. Это
племянник Морли. Ребенок его сестры. Она никак не может с ним сладить. Морли
взял его сюда, чтобы он тут остепенился.
В это время мальчишка говорил в трубку, ведущую в кабинет Морли.
Я покачал головой. Морли Дотс собирается наставить кого-то на путь
истинный? Морли, чье настоящее призвание состоит в том, чтобы перерезать
глотки, разбивать носы, время от времени мошенничать и даже грабить, если
добыча достаточно велика? Мой приятель Морли?
Сарж широко улыбнулся:
- Я знаю, о чем ты подумал. Но ты же знаешь Морли.
Я знаю Морли. Он с одинаковым, почти религиозным пылом может в одно и
то же время считать истиной взаимоисключающие идеи. Вся его жизнь - клубок
противоречий. Морли все делает с азартом. Он способен продать любой товар,
потому что, расхваливая его, верит каждому своему слову. Вот почему Морли
так везет с женщинами. И не важно, что через пять минут им может овладеть
совершенно новая страсть. В данную минуту он без остатка отдается нынешней.
Морли неплохо влиял на Стручка. Мальчишка расстроился, что показал себя
в невыгодном свете, но Морли его успокоил. Мальчишка сказал мне:
- Морли спустится через несколько минут. Хотите чего-нибудь, пока
будете ждать?
- Рохля все еще держит здесь свой бочонок? Отлей мне из него. Рохля
должен мне несколько литров.
Сарж ухмыльнулся:
- Почему бы тебе его не прикончить? Мне нравится смотреть, как Рохля
обнаруживает, что кто-то приложился к его бочонку, и начинает раздуваться,
словно большая старая жаба.
- Я буду стараться изо всех сил. У него гости?
Я поднял палец вверх.
- Да. Удача возвращается к нему.
- Я рад, что хоть к кому-то возвращается. Сарж снова ухмыльнулся.
- Тебе бы жениться на Майе, когда она хотела. Она как раз то, что надо.
- Он потрепал Стручка по плечу и сказал: - Ты все сделал правильно. Только
не спеши с бритвой. Следующий парень может быть не такой хороший, как
Гаррет.
Сарж пошел на кухню. Интересно, что он там делает. Я бы не доверил ему
готовить пищу.
Даже это сено для лошадей, которое подают у Морли.
Я подумал, что самолюбие мальчишки не должно страдать, и косвенным
образом извинился за жестокое с ним обращение. Публика потеряла к нам
интерес, и Стручок, тоже как бы извиняясь, сказал:
- Я здесь всего несколько дней, мистер Гаррет. - Теперь он запомнил
фамилию. - Дядю тут прямо достали. У вас вид, как у несчастного мужа.
Я рассмеялся:
- Я не муж, я просто несчастный. Морли доволен жизнью, только когда
неоправданно рискует. Он не хочет крутить романы с незамужними женщинами.
Раньше он влипал в истории и из-за азартных игр, но теперь это позади.
Морли сошел вниз с самодовольным видом. Он без слов давал мне понять,
какая у него замечательная жизнь. Гораздо лучше, чем у меня. Я не спорю. У
множества людей жизнь гораздо лучше, чем у меня.
- Что случилось, Гаррет?
- Надо поговорить с глазу на глаз.
- Ты на работе?
- На этот раз да. Покойник говорит, что, может, нам придется заключить
договор. Еще он хочет прощупать твои мозги.
- Сядь за столик в углу. Я взял пиво, которое Стручок отлил из бочонка
Рохли.
- У тебя наверху так много гостей, что ты не можешь всех их спрятать?
Обычно мы обсуждали дела у него в кабинете.
- Нет. Просто у меня там беспорядок. Немножко увлекся.
Звучало неубедительно. Возможно, у него вовсе не женщина. Возможно, они
стремятся, чтобы я подумал, что у него женщина, а у него деловая встреча.
Я не стал спрашивать. Я подошел к столу, сел и рассказал ему все как
есть. Он внимательно слушал. Когда он хочет, он это может.
- Думаешь, это связано с тем, что произошло на днях?
- Не знаю. Покойник думает, что да. И он знает, как все это прекратить.
- Интересно.
- Если бы ты видел эту девушку, ты бы сказал что-нибудь другое.
- Наверное. Я считаю, что нельзя убивать тех, кто об этом не просит. И
я не прочь разок взять деньги у Стражи, вместо того чтобы все время ей
давать.
Я поднял бровь. Это у меня здорово получается. Он сказал:
- Вот так оно, Гаррет. Я не нахожусь под покровительством Чодо. Не
желаю быть частью Организации. Такова цена независимости.
Вполне разумно, по размышлении решил я. У Стражи тысячи полицейских, а
у Морли всего горстка ребят. Пока аппетиты Стражи не станут непомерными, ему
легче платить, чем бороться. Правда, нельзя сказать, что ему это нравится.
Но он очень практичен.
Разумеется, Чодо Стража не трогает. Слишком многие ему обязаны. И он не
потерпит ни малейшей попытки вмешаться в его дела.
Морли обдумал мои слова:
- Дай мне разобраться наверху. И тогда вместе пойдем к тебе.
Я смотрел, как он взбирается наверх. Что ему там делать? А потом
собирается уйти вместе со мной. Чтобы я не видел, кто уйдет после нас?
Глупо. Если я захочу узнать, я спрошу Покойника после того, как Морли
поговорит с ним. Нужно только предупредить Покойника, чтобы он выяснил.
Да, психоз!
13
Дверь открыл Плоскомордый.
- Дворецкий, - пошутил Морли. - Ты на пути в высшее общество, Гаррет.
Плоскомордый и глазом не повел.
- Как доложить, сэр?
Он загородил проход. Его никто с места не сдвинет. Морли попытался, у
него не вышло.
- Эй! В чем дело? Посторонись, верзила! На улице дождь. Я сказал:
- Думаю, не заняться ли продажей лодок. Может оказаться прибыльным
делом.
Плоскомордый изменил выражение огромной безобразной физиономии и сделал
вид, что прислушивается. Он ждал сигнала от Покойника. Хотя пришли только
мы. Значит, Мешок с костями внушил Плоскомордому, что может
произойти что угодно. Плоскомордый из тех, кто разобьется в лепешку,
чтобы, пока он на посту, что угодно не произошло.
Покойник убедил его не верить своим глазам? Что за черт? Что
подозревает Покойник?
Наконец Плоскомордый с ворчанием отошел в сторону. Как будто
сомневался, стоит ли. Бросив на меня недоуменный взгляд, Морли направился
вперед по коридору и вошел к Покойнику.
- Гаррет говорит, что в давешнем происшествии у меня в заведении есть
нечто зловещее.
Минут двадцать я чувствовал себя сиротой.
- Пять? - наконец произнес Морли. - Значит, это держат в тайне. Я
слышал только об одной в прошлом месяце в районе пристани.
Я вмешался:
- После нее были еще одна и та, которую нашли сегодня утром. Этот
психопат действует в ускоряющемся темпе. После первого убийства он ждал
шесть недель. Между вторым убийством и преступлением на Пристани прошло
четыре недели. Потом три недели, потом немного больше двух, и он убил
последнюю жертву.
- Может, есть еще, только мы о них не знаем.
- Их трудно не заметить: все висели с перерезанным горлом и распоротым
животом. И Стража не получила больше ни одного заявления с Холма о пропавших
дочерях.
- Гад, который это делает, ходит по домам и для виду предлагает
какие-то услуги. Он не торчит на углу, поджидая подходящую богатую девушку.
Он подбирает себе одновременно несколько жертв.
- Почему ты так думаешь?
- Ему не удалось похитить дочку Чодо, но он тут же схватил другую
женщину, чтобы успеть повесить ее сегодня утром.
Псих и дурак не одно и то же, говорила моя старая мамочка. Я часто в
этом убеждался. Этот убийца все тщательно планировал. Он знал, что его
потеха вызовет переполох. И был очень осторожен.
- Морли, вчера вечером этот тип сглупил. Даже очень сглупил. Он
действовал при свидетелях. Он покусился на дочь Чодо. Если бы он погнался за
сестрой короля, и то было бы меньше шума.
- Помнишь, когда она вошла, вид у нее был испуганный. Наверно, ее уже
однажды хотели схватить, и теперь преступники отчаянно пытались замести
следы. Зайти так далеко, что преследовать дочку Чодо... С этим типом надо
бороться вот как (я так не умею):
надо проникнуть в его башку. Попытаться представить себе, что он
думает. Он необыкновенный и знает об этом. Он с детства испорчен и
выкидывает психопатские штучки, и ему все сходит с рук. Может, он уже не
видит в нас реально существующих создании. Может, мы для него лишь
неодушевленные предметы; такими он считал клопов и крыс, которых убивал
сначала. Может, он думает, что, если он будет сохранять бдительность, ему
ничего не грозит. Может, с его точки зрения, Чодо не более опасен, чем Дин.
Я понимал Морли, но сомневался, что дело обстоит именно так. Я не знал,
что думать. Танфер кишит убийцами, но такого еще не было. Изуверы и
хладнокровные наемные убийцы - этих я знаю. А это чудовище - какой-то
гибрид, мутант.
- Вчерашний вечер для нас - единственная исходная точка, - сказал
Морли. - Надо поговорить с девушкой.
Я недовольно фыркнул:
- Я знаю. И значит. Организация тоже пойдет по следу.
Удивительно, что до сих пор не пошла. Я так и сказал. Морли заметил:
- Должно быть, когда дочка Чодо пришла домой, она не упомянула об этом
происшествии. Видно, ее папочка не одобрил бы то, чем она занималась.
Он нахмурился, словно не был уверен, что прав.
- Дружок?
- Она женщина.
Вдруг у меня возникло подозрение, я сосредоточился и стал думать. Она
попала в беду и побежала к Морли. Она не подала виду, что знакома С ним,
но... Нет. Он не станет. Его любовь к риску не настолько сильна. Или
настолько?
Тут встрял Покойник:
Господа, я чувствую приближение свидетелей, которых мне надо опросить.
Я буду занят этим всю ночь. Гаррет! Я советую тебе отдохнуть до утра. Утром
я изложу тебе свои предложения.
Очевидно, он порылся в голове у Морли и получил то, что ему было надо.
Если голова у Морли не совсем пустая.
Иногда это неясно.
Я распалился больше, чем думал:
- Я могу начать...
Будто я так и жаждал приступить к работе. Если я рассчитал верно, в
нашем распоряжении одиннадцать или двенадцать дней, прежде чем убийца ударит
снова. Времени достаточно. Жернова закона и Организации успеют перемолоть
все улики. Нет нужды торопиться и рисковать здоровьем.
Что? Он будет указывать, выходить ли мне на улицу! Я выпроводил Морли,
впустил стоявшую на пороге пару, представил этих людей Покойнику как
родителей первой жертвы и отправился наверх.
14
Едва я лег в постель, у меня возникла куча вопросов к Морли. Например,
имеет ли он понятие, кто эти бандиты, которые ворвались в его заведение
вслед за дочкой Чодо? Он наверняка пытался выяснить. Я знаю Морли.
Поразмыслив, он точно решит, что избить их и вышвырнуть на улицу под дождь
недостаточно. Надо попробовать узнать, кто их послал.
Должно быть, Морли знает много больше меня.
Я мысленно вернулся к тому, что произошло, и в поисках ключа к разгадке
вспомнил все подробности.
В тех трех мужчинах не было ничего примечательного. Если иметь деньги,
можно нанять тысячу таких. Странно только, что они дерзнули вломиться в
заведение Морли Дотса. Местные
профессионалы никогда бы этого не сделали. У этих троих было городское
произношение. Значит, они не профессионалы. Во всяком случае, не знакомы с
жизнью улицы. Хотя преступление, несомненно, их профессия.
Ничего не понимаю. Кто нанимает бандитов, которым по роду работы не
приходится мотаться по улице? Только священники и обитатели Холма. Версия со
священником настолько бредовая, что я пока ее отмел и решил сначала
рассмотреть вторую.
Сумасшедший с Холма? Там у него отличная возможность наблюдать за
передвижением будущих жертв. Я попытался припомнить, как выглядел старый
гнусняк, который отрыгивал бабочек. Он не похож на жителя Холма.
А карета? Я вспомнил ее, правда, в общих чертах. Большая, черная и
нарядная. Изготовлена на заказ, запряжена четверкой лошадей. Серебряные
украшения. У убийцы есть деньги.
Таких карет немного.
Пятнадцать минут я боролся с собой, но исход борьбы был предрешен. В
конце концов я сел, спустил ноги с кровати, встал и поспешил вниз. Прощайте,
добрые намерения. Я надел плащ и (о чудо из чудес!) шляпу. Шляпа
принадлежала Дину. Не думаю, что он будет по ней скучать.
Плоскомордый подошел посмотреть, чем я занимаюсь.
- Я выйду погулять. Ненадолго. - Я сердито взглянул на закрытую дверь
маленькой гостиной. - Скажи Дину, что, если, когда я вернусь, кот будет еще
здесь, они оба вылетят на улицу под дождь.
Я отправился навестить приятеля. Его зовут Плеймет. Он черный как уголь
и почти трехметрового роста, такой крупный, что даже Плоскомордому стало бы
не по себе. Но Плеймет кроток как ягненок и к тому же верующий. Он торгует
лошадьми. Плеймет передо мной в долгу. Когда мы делали лишь первые шаги на
своих поприщах, я спас его от мошенников.
Я не перестаю ему удивляться. В какое бы время я ни пришел, кстати или
нет мой приход, он всегда рад меня видеть. Вот и на этот раз тоже.
- Гаррет! - прогремел его голос, как только я вошел в конюшню.
Он бросил скребницу, пошел мне навстречу и заключил меня в свои
железные объятия. Отпустил он меня, только когда я застонал, словно волынка.
- Черт возьми, Плеймет, иногда я жалею, что ты не женщина. Только ты
встречаешь меня с таким пылом.
- Сам виноват. Приходи почаще. Может, я немного поостыну.
- Да. Тяжелый был год. Я забросил друзей.
- Особенно крошку Майю.
Я тут же забыл о цели своего прихода:
- Ты видел Майю? Я думал, она уехала из города.
- Она тут бывала. Приходила мне помогать, она любит лошадей.
- Я слышал, что у нее что-то случилось. Его взгляд поведал мне больше,
чем могли бы сказать слова. Майя плакалась Плеймету в жилетку. Мне стало
стыдно смотреть ему в глаза. Он проговорил:
- Я слышал, у тебя кругом неприятности. И с мисс Тинни. И с какой-то
Уингер. Я договорил за него:
- Да. У меня особый подход к девушкам. И этот подход неправильный.
- Проходи, садись. Я приберег небольшой бочонок. На несколько глотков
нам, пожалуй, хватит.
Это меня устраивало, только пойло будет теплым. Плеймет любит теплое
пиво. Я пред-
почитаю холодное, такое, что вот-вот превратится в кусочки льда. Но все
же пиво есть пиво. Я был готов выпить литров десять. Я примостился на старом
седле и взял из рук Плеймета большую оловянную кружку. Свою он плюхнул сзади
на козлы.
- Беда в том, - произнес он, - что девчонки взрослеют и им становится
нужна не только развлекуха.
- Я знаю.
Черт возьми, они взрослеют, а я старею.
- Не обижайся. Из меня прет проповедник. Это я тоже знал. Давным-давно,
когда я спас его от мошенников, он хотел пойти по религиозной части, по мне
это то же самое мошенничество. Он стал бы хорошим священником, но не очень
бы преуспел. Танфер - город тысячи культов. И всегда находится множество
разочарованных верующих, которые желают учредить тысячу первый. Плеймет
оценил положение и решил, что он не настолько бесчестен и циничен, чтобы
взяться за такое дело. Религиозность не мешает Плеймету быть практичным.
- Проповедник прав, Плеймет. И возможно, он-то мне и нужен.
- У тебя затруднения?
- Да.
- Я так и подумал, как только тебя увидел.
Просто гений! Перед Плейметом у меня такая же вина, как перед Морли. Я
прихожу к ним, лишь когда нуждаюсь в их помощи.
Я дал себе слово в будущем поступать лучше.
Правильно, Гаррет. Пригнись! Прямо над головой летит свинья.
Я выложил Плеймету все. Ничего не утаил. Мой рассказ огорчил его до
глубины души. Я даже жалел, что не опустил некоторые подробности.
- Кто на такое способен, Гаррет? Убивать маленьких девочек! Девочки
были не маленькие, но это не важно.
- Не знаю. Собираюсь выяснить. Я подумал, что ты можешь мне помочь. Эта
карета на улице у заведения Морли была не старая и явно не наемная. Мне
кажется, другой такой не найти. Она может сравниться только с каретой Чодо
Контагью. И то Чодова карета не так пышно украшена серебром.
Плеймет хмурился при каждом упоминании о Морли Дотсе. Плеймет осуждал
Морли. Когда я помянул Чодо, Плеймет опять сдвинул брови. Если бы Плеймет
составлял список неприятных ему людей, Чодо Контагью был бы в этом списке
первым номером. Плеймет считает Чодо причиной общественных зол, а не их
следствием.
- Карета сделана на заказ?
- Вероятно, да.
- И похожа на карету Чодо Контагью?
- Немного побольше и еще более фасонистая. Серебряные украшения и полно
резьбы. Говорит тебе это о чем-нибудь? Знаешь, чья она?
- Чья, не знаю, но легко догадаться, кто ее сделал. Если ее сделали в
Танфере.
Эврика! Я чуть не закричал. Может, даже закричал. Мгновение Плеймет
странно на меня смотрел, а затем застенчиво улыбнулся:
- Ну как, помог я тебе?
- Только скажи, как зовут мастера.
- Тополь. Лео Тополь.
Это имя ничего для меня не значило. Мой доход не позволяет покупать
сделанные на заказ кареты. И я не вожу дружбу с теми, кто их покупает.
- Где мне найти мистера Лео Тополя, каретного мастера?
- В Лудильном ряду.
Прекрасно. Это целый район, где лудильщики лудят, бочары бочарничают и
хотя бы один кожемяка мнет кожу. Эта местность лежит к югу от Веселого
уголка и к северу от пивоварен, она простирается с востока на запад,
начинаясь в нескольких кварталах от реки, и идет параллельно улице,
называемой Медников переулок. Это самая старая часть города. Некоторые семьи
ремесленников живут здесь уже несколько столетий.
Плеймет поглядел на дверь:
- Скоро стемнеет. Хочешь пойти туда прямо сейчас?
- Да.
- В этом районе нет ночной жизни. Очень скоро все закроют лавки,
поужинают, а потом мужчины отправятся в трактир на углу.
- Значит, я опоздал. И спасти тех пять женщин я тоже опоздал. Покойник
говорит, что этот тип попытается убить снова не раньше, чем через
одиннадцать-двенадцать дней, но я сомневаюсь.
Плеймет кивнул, он уступил:
- Я пойду с тобой.
- В этом нет необходимости. Только скажи мне, где...
- Беда идет за тобой по пятам. Лучше я пойду с тобой. Чтобы поладить с
Тополем, нужен хитрый ход.
- С тебя хватит. - Я не хотел подвергать Плеймета опасности. Он этого
не заслуживал. - Мне по штату положено ладить со всеми.
- Ты действуешь слишком прямо и напористо. Тополю это может не
понравиться. Я тебя провожу.
Спорить с Плейметом - все равно что спорить с лошадью. Толку никакого,
только злить лошадь.
Может, если бы Плеймет занимался другим делом, я бы навещал его чаще.
Любым делом, где поменьше лошадей. Мы с ними друг друга терпеть не можем.
Все их племя против меня.
- Пойду надену плащ и шляпу, - еще до того, как я согласился, зная, что
победа за ним, сказал Плеймет.
Я огляделся вокруг в поисках огромной палатки, которую он носит вместо
плаща. И заметил, что за мной наблюдает лошадь. Она думала о том, как бы ей
опрокинуть стойло, подбежать ко мне и сплясать что-нибудь зажигательное на
моих усталых костях.
- Нельзя терять время. Демоны меня засекли. Они что-то замышляют.
Плеймет усмехнулся. Одного он не может понять. Он думает, что мои
разногласия с лошадьми - это шутка. Господи, неужели они его так заморочили?
15
Мы закончили ужин, естественно, за мой счет. Что основательно подорвало
мой бюджет. Плеймет жрет, как лошадь, но не такую дешевую пищу, как сено.
- Ты вошел в расход, Гаррет.
- Я как раз прикидывал, как бы мне вытрясти карманы Стражи, но не
разорить ее дочиста.
Плеймет засмеялся как ребенок. Простую душу легко ублажить.
В Лудильном ряду все заняты чистым ремеслом, семейные мастерские
производят товары, не производя много дыма. Дальше к югу располагаются более
грязные производства, чем ближе к реке, тем грязнее. В воздухе сгущается
дым, ветер несет с востока смрад плавилен и дробилок. Эта вонь заставляет с
тоской вспоминать зиму и терпкий дух тлеющих дров и угля или лето и запах
горящих мусорных куч.
Лудильный ряд занимает четыре квартала в ширину и восемь в длину, если
иметь в виду городские кварталы обычной величины. В Танфере таких немного.
Город рос как попало без всякого плана. Может, если бы случился великий
пожар и сжег все дотла, мы бы начали строить заново уже как надо.
Плеймет настоял и остался со мной. Он сказал, что знает этот район и
знает Лео Тополя. Я сдался. Я был рад провести время с другом, который не
станет меня изводить.
Он шел впереди, а я пытался не отставать. Я не поспевал за его
громадными шагами. Он прогуливался. Я бежал. Как только мы оказались в
Лудильном ряду, Плеймет начал болтать с владельцами лавок, которые не
закрывали двери в надежде на позднюю торговлю. Я запыхался и не мог
отдышаться. Лудильный ряд - безопасный район. Грабители обходят его
стороной, потому что местные жители имеют обыкновение держаться вместе.
Правосудие отправляется быстро и без соблюдения формальностей, приговор
приводится в исполнение с большим энтузиазмом.
Казалось, Плеймета здесь знали все. Меня не знал никто, но я был не в
обиде. В моей работе это плюс. Я пропыхтел:
- Ты проводишь тут много времени?
- Я здесь вырос. На соседней улице. Папочка делал гвозди. - Может,
отсюда интерес к лошадям. - А меня изменила война. Я вернулся слишком
психованный, не мог приспособиться. Здесь время течет медленно. Люди не
меняются. Коснеют в своих привычках. Я, наверно, мог бы тебе сказать, кто
где сейчас находится и что делает, хотя и не был здесь много месяцев. Сейчас
Лео Тополь ужинает дома с женушкой. Его сыновья ужинают вместе со своими
семьями, а ученики убирают мастерскую и жуют хлеб с сыром. Примерно через
полчаса они начнут собираться у Скандала и Щелчка. Каждый возьмет пол-литра
темного пива. Все усядутся в угол и будут целый час попивать из кружек,
потом кто-нибудь скажет, что ему пора домой, ложиться спать, так как утром
надо рано вставать. Старый Лео попросит приятеля остаться и выпить еще и
закажет каждому еще по кружке. Все просидят еще час, одновременно допьют
кружки, встанут и пойдут домой. Захватывающая жизнь в Лудильном ряду! Я
никогда не слышал от Плеймета такой длинной речи. Пока он говорил, мы
добрались до угла и вошли в трактир с непонятным названием. У большинства
трактиров странные названия, например, Дельфин и роза, но это потому, что
большинство людей не умеют читать. Над дверью вешают вывеску с парой
рисунков, и эта вывеска является и названием, и адресом. На Скандале и
Щелчке не было вывески, и, когда я наконец спросил Плеймета, что это за
название, он ответил, что это фамилии владельцев.
Некоторые загадки не стоит и разгадывать. Плеймет принялся изучать
обстановку. Народу было немного. Пока он выбирал столик, я держался в
стороне.
- Мы не будем занимать столы завсегдатаев.
Очевидно, они очень огорчаются, когда случайные посетители незаконно
захватывают их привычные места. Плеймет выбрал маленький столик, стоящий
посреди маленькой комнаты. Столик казался не таким обшарпанным, как другие.
Плеймет сделал заказ, но платил я. Он попросил подать темное пиво.
- Ты можешь получить любое пиво, если не поленишься прогуляться до
следующего трактира, где есть светлое и лагер.
- Разумный подход.
Мне нравится время от времени выпить темного пива. А это оказалось
отличным напитком с крепким ароматом солода. Солод я люблю больше, чем
хмель.
- Они очень практичны. Вон идет Тополь, я выберу время, когда с ним
лучше заговорить.
Я кивнул. Это разумно.
Трактир начал заполняться. Все его посетители, молодые и старые, были
как будто на одно лицо. Мне стало интересно, не будет ли у нас трудностей
из-за того, что Плеймет здесь единственный черный. Но нет. Скоро эти ребята
начали к нам подходить, чтобы поздороваться, при этом они искоса с
любопытством поглядывали на меня, но понятия о приличии не позволяли им
выказать любопытство открыто. Как только появились подмастерья каретника,
Плеймет их сразу узнал.
- Тополь взял подмастерьев только несколько лет назад. Это все война
виновата. Он потерял двух сыновей, внуки тоже не вернулись. Правда, трое еще
дослуживают свои пять лет. Может, им повезет.
Подмастерья были далеко не мальчики. Лет по двадцать пять.
- На месте Тополя я бы брал в учение малолеток и воспитывал их, чтобы
им не надо было вступать в профессиональные объедине-
ния. Подразделениям снабжения всегда нужны каретники.
Плеймет посмотрел на меня так, будто я ничего не понял из того, что он
рассказывал мне весь вечер.
- Где он возьмет малолеток? В Лудильном ряду всю ребятню обучают
семейному ремеслу.
Ясно. Выходит, я и впрямь ничего не понял.
Вошли уцелевшие на войне сыновья каретника, а затем сам Лео Тополь.
Такие существа, как Лео Тополь, большая редкость, этому человеку очень
подходило его имя, и он выглядел так, как должен выглядеть каретный мастер.
В моем представлении. Тощий старичок, волосатый, с грубой, словно дубленой
кожей, умными глазами и огромным запасом жизненной силы. Натруженные руки
говорили о том, что он все еще работает. Он стоял очень прямо и уверенно
занимал свое место в жизни. Он и его ученики были одной большой счастливой
семьей. Он не изображал безразличного ко всему патриарха. Он затеял горячий
спор с тремя сыновьями и четырьмя подмастерьями о том, правда ли, что
королевские правила превращают танферских футболистов в группки ноющих,
трусливых слабаков.
Есть о чем поспорить. Королевские правила вступили в силу до моего
рождения.
Карентийский футбол, или регби, теперь такой грубый, что я не пожелал
бы стать футболистом даже своему врагу. А единственным правилом старого
футбола было не применять холодного оружия.
- Я смотрю, здесь увлекаются футболом.
- Да, это серьезно. Лучшие игроки вышли из Лудильного ряда. В каждом
квартале своя команда. Малыши начинают играть в футбол, едва научатся
ходить.
Может, жители Лудильного ряда и очень практичны, но умом не блещут.
Однако я оставил это соображение при себе. Обычно эти два качества
сочетаются с третьим: Не очень терпимы.
- Я и сам играл, когда был помоложе, - сказал Плеймет.
- Вот это да!
Он один стоит целой команды.
Плеймет хитер. Он ловко ввернул замечание в этот старый, вероятно,
вошедший уже в обычай спор и получил ответ, так как в свое время, очевидно,
был звездой. Прежде чем я сообразил что к чему, мы уже сидели с компанией
Тополя. Я прилежно следовал совету Плеймета. Покойник поразился бы, как
долго я не раскрывал рта.
Через некоторое время компания завершила обсуждение вечной футбольной
темы и вежливо поинтересовалась причиной появления Плеймета. Плеймет широко
улыбнулся, будто смеялся над тем, что принимает всерьез какие-то пустяки.
- Мы с моим приятелем Гарретом собрались в крестовый поход.
Наши собеседники понимали, что такое крестовый поход. Они были
религиозны. Настоящая соль земли и становой хребет нации. Ни у кого из них
до седьмого колена не было ни одной собственной мысли.
Извините. Иногда я перебарщиваю с критикой.
Любопытство усилилось. Плеймет с минуту подразнил их, а потом сказал:
- Пусть лучше Гаррет расскажет. Он сам с этим столкнулся. Я просто
стараюсь ему помочь.
Я представил, как разъярился бы Туп, если бы узнал, что я в присутствии
всего города копаюсь в его грязном белье. Тополи, как положено, пришли в
ужас. Я этого и добивался; я заметил, что старика это волнует больше других,
молодежь воспринимает мой рассказ просто как страшную историю.
Я сказал:
- Так что теперь единственной способ напасть на след этого чудовища -
найти его карету.
Тут все уразумели, в чем дело. Вся компания притихла и помрачнела. Все
глаза устремились на старика. Он бесстрастно смотрел на меня:
- Мистер Гаррет, вы считаете, что эта карета вышла из моей мастерской?
- Мистер Тополь, Плеймет говорит, что вы лучший каретный мастер в
Танфере. Значит, если карету сделали в городе, только вы способны смастерить
такой красивый экипаж.
- Надеюсь, что так. Опишите ее еще раз. Я описал, вспоминая мельчайшие
подробности. Сыновья не так умело, как старик, скрывали свои мысли. Я понял,
что карету сделал Лео Тополь. Вопрос был только в том, назовет ли старик
заказчика. Он назвал.
- Мистер Гаррет, мы сделали эту карету в точном соответствии с
пожеланиями заказчика около трех лет назад. Я не сторонник ложной
скромности. Это была самая красивая карета в Танфере. Я беру на себя
ответственность за ее изготовление, но не признаю за собой никакой вины.
- Простите?
Один из сыновей пробормотал:
- Эта проклятая штука приносит несчастье. Старик метнул на него
свирепый взгляд.
- Карету заказала мадам Таллия Лета, жена и мать Ледовых Лоцманов
СтрахКошмаров. Через три месяца после покупки с мадам Лета произошел
несчастный случай. Она выпала из кареты. Ей размозжило голову колесом.
О Боже! Я боялся, что здесь могут быть замешаны колдуны, обладающие
огромной силой.
Карентийские чародеи в основном принадлежат к школам четырех стихии:
Земли, Воздуха, Огня и Воды. Заклинатели Ветров и Властители Бурь,
относящиеся к Школе Воздуха, встречаются очень часто, еще больше Повелителей
Огня. Волшебники, представляющие Школу Земли, может, и есть в Каренте, но в
Танфере я не знаю ни одного. Так же трудно найти приверженцев Школы Воды.
- Я не знал, что у нас в городе есть Ледовые Лоцманы.
- В городе нет, - ответил старик. - Эта женщина жила здесь. А Ледовые
Лоцманы все умерли. В Бухте Скрещенных Костей.
Ага. Там было большое морское сражение. Нам дали пинка под зад. Однако
венагетам тоже не повезло: победа на море не имела стратегического значения.
- Понятно, - сказал я, хотя ничего не было понятно.
- У мадам не осталось наследников. Состояние перешло к Короне.
Королевские чиновники продали все с молотка. Карету купил лорд Мукиадан.
Такой фамилией можно напугать. Я припомнил одного Мукиадана, он был не
счастливее мадам Лета.
- Его тоже постигла злая судьба, так?
- Его убили. Преступник скрылся.
- Это случилось в карете, - вставил один сын.
- Стрелой из арбалета прямо в глаз, - прибавил другой.
И изобразил все это энергичными телодвижениями со звуковыми эффектами.
- Кому потом досталась карета?
- Герцогине Сумерханской. Леди Гамильтон. Я ее знал.
- Кажется, ее тоже постигла неудача. Сестра бабки короля леди Гамильтон
решила посетить фамильное поместье в Оккоке. Она не позаботилась об охране,
хотя на небе стояла полная луна. Оборотни зацеловали ее до смерти. Лео
Тополь фыркнул, но ничего не сказал.
- Это было полтора года назад. С тех пор карета, наверно, еще не раз
сменила владельца?
- Нет. Наследный принц Руперт привез ее обратно в город и поставил в
каретный сарай, за домом леди Гамильтон. Насколько я знаю, с тех пор на ней
никто не ездил.
Старик вытащил табак и трубку. Набил ее, зажег, откинулся на спинку
стула, закрыл глаза, выпустил колечки дыма и задумался. Семья спокойно
ждала. Я тоже. Плеймет подавал знаки официанту, чтобы заказать на всех еще
по кружке темного. Разумеется, за мой счет.
Как только принесли пиво. Тополь проснулся. Он подался вперед, отпил
полкружки, вытер губы тыльной стороной ладони, рыгнул и произнес:
- Я не верю в колдовство, Гаррет. - Теперь мы были друзьями. Я угощал
его пивом. - Но на твоем месте я бы поостерегся. Похоже, кто приблизится к
этой карете, отправится на тот свет.
Он нахмурился. Ему это не нравилось. Вдруг пойдут слухи? Что если все
подумают, что виноват каретник?
- Я тоже не очень верю в проклятия и злых духов. - Но если карета
действительно заколдована, как это могло получиться?
- А хрен его знает! - Он жадно выплеснул в горло вторую половину
кружки. - Хрен знает что творится! Ерунда какая-то.
Тут вмешался Плеймет:
- Спасибо, мистер Тополь. Вы поговорили с нами и совершили доброе дело.
Он толкнул меня коленом и встал. Я удивился, почему он так заторопился,
но вспомнил, что обещал его слушаться. Я прибавил свою долю благодарностей,
извинился и пошел за Плейметом в дождь.
- Что случилось? Куда ты так спешишь?
- Тополь стал пьянеть. Сейчас он начнет оплакивать своих мальчиков, не
вернувшихся из Кантарда. Я думал, ты хочешь сегодня хоть немного поспать.
- 0-ох!
- Да. Его очень жалко. Но это не значит, что ты должен мучиться вместе
с ним. Пусть он сам борется со своими призраками.
Справедливо. Но я не ожидал, что Плеймет так думает. Я потуже
завернулся в плащ. Ночной ветер нес холод.
- Мне уже давно пора спать, Гаррет. Надеюсь, я тебе помог.
- Надеешься? Черт возьми, наш разговор решает все дело. Теперь надо
только выяснить;
кто разъезжает в этой карете.
Вряд ли это будет легко. Видите ли, в обязанности наследного принца
входит обеспечение внутренней безопасности Каренты. Стража Танфера - одно из
подчиняющихся принцу загадочных подразделений. И если Туп сказал правду, то
за всем давлением на Стражу стоит старый добрый Руперт.
- Заходи почаще, Гаррет, - сказал Плеймет. - По крайней мере давай мне
знать, как продвигается дело.
И он припустил так, словно опаздывал на свидание с одной из своих
кобыл. Минуту я стоял и от удивления мок под дождем, затем пожал плечами.
Плеймет и раньше так поступал. Он не понимает, что ведет себя, как дикарь и
грубиян.
А теперь куда?
16
Теперь к Морли.
Это было мне по пути. Я просто заскочил. Меня встретили не с большим
радушием, чем раньше. Может быть, с меньшим. Многие посетители ушли. Другие,
казалось, были встревожены, лишь приятель Плоскомордого Уник спокойно сидел
в тени за тем же угловым столиком и где-то витал.
Рохля глянул на меня волком и скосил глаза на свой бочонок. Я сказал
ему:
- Этот мерзавец Сарж предупредил, что все свалит на меня. Морли здесь?
Рохля сразу же поднял вверх палец и задрал бровь. Я мотнул головой,
чтобы убедиться, что он меня понял: мне нужно не только узнать, дома ли
Морли, но я хочу его видеть. С Рохлей надо все уточнять. Он туповат.
Он из тех парней, которые думают, что если задачу нельзя решить с
помощью обмана или дубинки, значит, это не первоочередная задача и ее не
стоит решать вовсе. Надо не обращать на нее внимания, и она исчезнет сама.
Рохля что-то промычал в переговорную трубку, а затем взмахнул рукой,
показывая, что я могу подняться на второй этаж. Очевидно, у Морли не было
гостей.
Я взобрался по лестнице, подкрался на цыпочках к двери Морли и, прежде
чем постучать, прислушался. Ни звука. Обычно за дверью начиналась беготня,
как будто чья-то жена искала, куда спрятаться. Сейчас я услышал только голос
Морли, приглашающий меня войти.
Я открыл дверь. Что-то скользнуло в воздухе перед моим носом. Морли
сидел за письменным столом, откинувшись назад и задрав ноги, и метал
дротики. Я не узнал разрисованное лицо, которое служило ему мишенью.
- Ты что, хочешь наслать на кого-то порчу?
- Нет. Я нашел все это в лавке старьевщика. Вышитое на бархате лицо
напоминает мне мужа моей сестры. - Вжик. Шмяк. Опять в глаз.
- Что случилось?
- Гостей нет?
- На улице слишком мокро. Пока погода не наладится, гостей ждать
нечего. - Вжик.
Шмяк. Прямо в кончик носа. - Хочешь собрать дротики?
- Ты сегодня такой энергичный.
- Да. Раз уж ты бегаешь вместо меня, не видел, этот зануда Уник внизу?
Мне лень спускаться.
- Он там сидит. По-моему, без сознания. Дым довольно густой.
Морли схватил переговорную трубку:
- Рохля, вышвырни отсюда этого зануду Уника. Но не оставляй там, где
его переедут колеса. - Морли положил трубку и посмотрел на меня. - Надеюсь,
он получит воспаление легких.
- У тебя неприятности с этим человеком?
- Да. Он мне не нравится.
- Ну так не впускай его сюда.
- Его деньги так же хороши, как и твои. Может, даже лучше. Он тратит их
здесь. - Морли не удалось меня разозлить, и он спросил: - Что с тобой? У
тебя такой вид, будто ты ждешь не дождешься поскорей облегчить душу.
- Я знаю, откуда карета.
- Карета? Какая карета?
- Та, что стояла на улице, и куда пытались затащить дочку Чодо. Я нашел
мастера, который сделал эту карету. Он сказал мне, где ее найти.
Я объяснил. Морли вздохнул и спустил ноги на пол.
- Как это на тебя похоже! Вот я тут сижу и наслаждаюсь жизнью, а ты
приходишь и все портишь.
Он встал, открыл стенной шкаф, достал плащ и модную шляпу, которая,
должно быть, стоила ему десятка переломанных.
- Что ты делаешь?
- Пошли проверим.
- Что?
- Насколько я понимаю, это поможет нам увидеть Чодо. Оружие при тебе?
- Кое-что при мне.
- Хоть чему-то ты научился, а?
- Надеюсь! Какие трудности с Чодо? Я думал, ты сидишь крепко. Это я у
него в черном списке.
- Не знаю. Я послал ему записку, что мне нужно с ним поговорить. По
важному делу. Ответа я не получил. Раньше такого не было. Потом мне окольным
путем намекнули, что обо мне не хотят слышать, и если я не дурак, то больше
не стану никого беспокоить.
- Странно.
Это не укладывалось у меня в голове. Морли - крупный независимый
предприниматель. Чодо должен был его выслушать.
- С тех пор как вы с Уингер там побывали, все очень странно. И
становится все страннее. Мы спускались по лестнице. Я сказал:
- Вы помешались на усах. В чем тут дело?
- А что?
- Они везде. Тебе они идут. Стручку тоже пойдут, если он сумеет их
отрастить. Но на роже Рохли они выглядят, как гнездо гадкой хищной птицы.
- Он за ними не ухаживает.
Морли метнулся к прилавку и сказал несколько слов Рохле. Я заметил
отсутствие Уника и мокрые плечи Рохли. Но дух Уника оставался с нами. Дым
стоял такой, что хоть топор вешай.
17
Когда идет дождь и дует ветер, в Танфере становится темно. Уличные
фонари отказываются светить. Впрочем, они и стоят лишь на Холме и в Веселом
уголке, а воры и хулиганы, опасаясь гнева наших повелителей, как светских,
так и из преступного мира, уходят искать удачу в другие части города. В ту
ночь на Холме было темнее, чем в душе священника. Мне это не понравилось. Я
предпочитаю видеть приближающуюся беду.
Морли был возбужден, как ребенок, который собирается напакостить. Я
спросил:
- Что ты об этом думаешь?
Я беспокойно озирался вокруг. Мы беспрепятственно приближались к дому
леди Гамильтон, и от этого я встревожился еще больше.
Я не верю в удачу. Я верю в умножающиеся неудачи, в несчастья, которые
затаились и накапливаются, а потом посыплются на голову одно за другим.
- Перелезем через стену и посмотрим, там ли карета.
- Ты мог бы давать уроки по применению тактических новинок Слави
Дуралейнику.
Мне было не по душе его предложение. Нас могли арестовать. Нас могли
ранить. Нам могли нанести непоправимый вред. Частные охранники на Холме
гораздо более несдержанны, чем караульные, оплачиваемые государством.
- Не сходи с ума, Гаррет. Ничего не случится.
- То же самое ты говорил, когда обманом уговорил меня помочь доставить
Большому Боссу того вампира.
- В тот раз ты не знал, что делаешь. Ну да. Как будто теперь я знаю,
что делаю!
- С твоим оптимизмом долго не проживешь.
- Оптимизм - следствие правильной жизни.
- Оптимизм - следствие лошадиного корма, который превращает тебя в
мула.
- Тебе бы тоже неплохо поесть лошадиного корма, Гаррет. Мясо наполнено
соками животных, которые умерли в страхе. Поэтому ты становишься таким
робким.
- Да. признаться, никогда не слышал, чтобы капуста испытывала страх.
- Вот они идут. Путь свободен. Вот идет кто? Мы слоняемся и мокнем под
дождем, потому что он кого-то увидел? Почему он мне об этом не сказал? Ночью
он видит лучше меня. Это одно из преимуществ, которое дает ему кровь эльфов.
Она определяет и главный недостаток Морли: он уверен в собственном
бессмертии. Это неправда, что эльфы бессмертны. Они просто думают, что это
так. Только стрела, пронзившая сердце, может их в этом разубедить.
Морли направился к дому леди Гамильтон. Я пошел за ним, то и дело
оглядываясь, но не смотря себе под ноги. Я услышал какой-то звук, стал
искать, откуда он идет, и, подпрыгнув на три метра, врезался прямо в стену.
- Наверно, ты был хорошим матросом, - проворчал Морли и завел волынку:
как закономерно, что Карента не может победить в Кантарде, если я
представляю лучших и умнейших людей королевства.
- Вероятно, сотни тысяч сражающихся там парней были бы счастливы,
увидев, как ты влетел в стену.
Морли не был на фронте. Полукровки не обязаны служить в армии. Все, в
ком есть хотя бы одна восьмая нечеловеческой крови, могут получить
освобождение от военной службы. Представители других биологических видов в
Кантарде - это либо туземцы, либо наемники, часто наемники и есть туземцы. И
к тому же они агенты Слави Дуралейника. Встречаются также вампиры, оборотни
и стада единорогов, но они есть везде и нигде никому не дают прохода.
В Кантарде веселая жизнь.
Морли присел на корточки и выставил вперед руки.
- Я тебя поддержу.
Стена была около трех метров высотой.
- Ты легче, лезь первым. Я мог просто перебросить его.
- Я легче, поэтому первым полезешь ты. Я могу вскарабкаться без
посторонней помощи.
Опять он меня поддел. Он прав, подбивая меня лезть первым, но все же
обидно. Это дело было больше в его духе, чем в моем. Морли отверг мой план
постучать в парадные ворота и попросить показать смертоносную карету. Это
слишком прозаично для заядлого искателя приключений.
Я пожал плечами, встал на его сложенные ладони, неохотно подтянулся и
ухватился за край стены, предполагая, что могу ободрать пальцы о битое
стекло. Битое стекло - старый трюк для отпугивания незваных гостей.
О Господи! Теперь я совсем пришел в уныние. Битого стекла не было. Я
задрал подбородок вровень с гребнем стены и заглянул вниз. Где ловушка?
Разбитого стекла нет, значит, будет что-нибудь особенное.
Морли стал колотить меня по пяткам:
- Пошевеливайся, Гаррет. Они возвращаются.
Я не знал, кто такие они, но слышал их шаги. Быстро провел
голосование. Мнение было единодушным: не узнавать, кто они такие. Я полез
вверх и спрыгнул, мягко приземлившись в маленьком саду и даже не вывихнув
лодыжку. Морли шлепнулся рядом со мной. Я сказал:
- Это слишком просто.
- Успокойся, Гаррет. Чего ты хочешь? Дом на замке. Кто будет его
охранять?
- Вот это мне и интересно.
- Когда ты станешь оптимистом, я покину эту страну. Пошли. Чем быстрее
мы все сделаем, тем раньше ты отсюда уйдешь.
Я с ворчанием согласился.
- Кажется, каретный сарай вон там. Я не люблю пробираться тайком. Я
по-прежнему думал пройти прямо к парадному входу.
Морли подбежал к боковой двери. Я пропустил его вперед. Я заметил, как
осторожно он двигается, несмотря на быстроту. Что бы он ни говорил, он не
хотел рисковать.
Морли считает, что нельзя ничто принимать на веру. Здесь наши взгляды
совпадают.
Мы не захватили с собой фонарик. В спешке всегда сделаешь глупость. Но
из ближайших домов просачивалось достаточно света, и Морли все видел. Он
сказал:
- Кто-то был здесь до нас. Замок взломан, Он потянул за ручку. Дверь
открылась. Я смотрел из-за его плеча. Внутри было темно, как в желудке у
великана, и так же приятно. Кто-то там шаркал и издавал звуки. И дышал.
Кто-то гораздо крупнее меня. Со своей всегдашней любезностью я сказал Морли:
- Только после вас, сэр.
Морли засомневался в своем бессмертии.
- Нам нужна лампа.
- Теперь ты сообразил. А в Кантарде тебя бы научили все планировать
заранее.
- Я вернусь через пять минут. Он исчез прежде, чем я успел возразить.
18
Пять минут? Они растянулись до двадцати. До самых долгих двадцати минут
в моей жизни, если не считать время, когда я служил во флоте и на островах
танцевал пляску смерти вместе с солдатами-венагетами.
Не прошло и десяти из этих пяти минут, как из укрытия под корявым
лимонным деревом, где надеялся не так быстро промокнуть до нитки, я заметил,
что в окне первого этажа дома леди Гамильтон промелькнуло пятно света.
Вероятно, свеча. Свет был какой-то призрачный, и тут же на закрытой шторе
показалась огромная тень, смутно напоминавшая человека.
У меня перехватило дыхание.
Черт побери, кажется, я пропал? Кто-то вышел из дома и пошел прямиком к
каретному сараю. Я услышал шепот - значит, их двое. Тип со свечой шел
впереди.
Они приближались. Первым шел мой старый приятель со слабым желудком.
Сейчас в нем не было ничего особенного: невинного вида коротышка в одежде,
вышедшей из моды, когда мой папаша был сосунком. На коротышке была войлочная
шляпа, называемая охотничьей. Я видел такие только на картинках. Он был
сутулый, неповоротливый, нетвердо держался на ногах и чертовски
соответствовал моему представлению о том, как должен выглядеть педераст.
Позади, сгорбившись и с трудом переходя через лужи, плелся Шрам, тот
самый, которого так основательно отделал Плоскомордый. Он двигался медленнее
старика, словно за один день прибавил лет сто. Плоскомордый не переломал им
кости, но, без сомнения, оставил о себе память.
Ну и что теперь делать? Подскочить к ним и сказать, что они арестованы?
Обвинить их в чем-нибудь ц добиться того, что мне самому пересчитают ребра?
Вызвать у странно...
