Джеймс Хэдли Чейз. Только за наличные
страница №2
...асные губы приоткрылись, обнажив мелкие ровныезубы ослепительной белизны.
- Тысячу долларов! Со мной чуть было инфаркт не случился, когда вы
упали. Я билась об заклад на четыреста долларов и подумала, что проиграла.
- Очень сожалею, - ответил я. - Просто слегка отвлекся. В первом ряду
сидела женщина, которая мешала мне думать о деле.
- О! Каким же образом? - спросила она, глядя на меня сквозь
полуопущенные ресницы.
- Просто она оказалась самой прекрасной женщиной из всех, каких я
когда-либо видел!
- Вы должны были ей это сказать. Женщины обожают, когда им говорят
такие вещи!
- Это я и пытаюсь сделать.
- Вижу, вижу... - Она еще улыбалась, но взгляд ее посуровел. - Вы
большой льстец, только я вам не верю. Мне показалось, вы легли умышленно.
Во-первых, все эти недоноски, что подходили к вам шептаться, а во-вторых,
то, как вы вдруг открылись в защите. Я всегда посещаю матчи по боксу. Здесь
случаются подстроенные поединки. Чего это вы решили драться честно?
- Из-за этой женщины, - ответил я, - а потом ради всех бедолаг, что
поставили на меня.
Она внимательно посмотрела на меня.
- Вы красивый мужчина, Джонни...
Я прислонился к стене. Знал, что теряю драгоценное время. Вместо
светской беседы нужно было выйти с толпой болельщиков. То был мой
единственный шанс оторваться от Пепи и Бенно. Но сейчас сам Петелли не
сумел бы заставить меня покинуть эту комнату.
- Кто вы? - спросил я. - Зачем сюда пришли?
Лицо ее стало серьезным.
- Не имеет значения, кто я. Зовите меня Делла, - сказала она. - А
здесь я потому, что у вас неприятности, думаю, отчасти из-за меня. Ведь это
правда, не так ли? У вас действительно неприятности?
- Там у дверей поджидают двое. Если им удастся меня сцапать - конец.
- Вы что, надули Петелли?
Я подскочил.
- А вы его знаете?
- Эту-то сволочь? Мне известно, что он из себя представляет! Не хотела
бы с ним знаться, будь он хоть единственным человеком во всей вселенной.
Однако мы зря теряем время. Я вас отсюда вызволю.
Она подошла к окну и высунулась наружу.
- Тут можно спуститься по трубе.
Я тоже подошел к окну. Стоянка автомашин почти опустела.
- Вон моя машина, первая справа во втором ряду. Если сумеете незаметно
пробраться к ней, вы спасены.
- Подождите, - сказал я, разглядывая четырехместный спортивный
"бентли" с низко посаженным корпусом. - Я не имею права вмешивать вас в эту
историю. Бандиты Петелли - публика опасная.
- Не будьте идиотом! Они ни о чем не догадываются!.. Я пошла. Закройте
за мной дверь на ключ и спускайтесь. Подгоню машину и буду ждать вас внизу.
Прыгайте на переднее сиденье, остальное предоставьте мне!
Снова посмотрев в окно, я заметил мужчину, что сидел с ней рядом в
зале.
- Ваш приятель вряд ли будет доволен, - сказал я. - Он вас уже ждет.
- Это мой муж, - ответила она. - Мне хватит трех минут. Никого сюда не
пускайте! - И она быстро вышла.
Заперев дверь на щеколду, я вернулся к окну. Мужчина нервно ходил
перед автомашиной.
Вдруг послышался какой-то шум, я бросил взгляд на дверь - ручка
медленно поворачивалась. Кто-то пытался войти в комнату. Но щеколда пока
держалась, и ручка медленно вернулась в обратное положение. Итак, они уже
были здесь. Должно быть, решили, что могут спокойно заняться мною,
поскольку стадион почти опустел. Из громкоговорителя неслась бравурная
танцевальная музыка, способная заглушить пистолетный выстрел.
Я быстро пересек уборную и прислушался: за дверью кто-то шептался. По
спине у меня пробежал холодок. Подняв массажный стол, я приставил его к
двери таким образом, что одна из его сторон заблокировала ручку.
Расположение стадиона им известно намного лучше, чем мне. Стало быть, они в
курсе, что вылезти из окна уборной не составляет особого труда. Как только
станет ясно, что дверь заблокирована, Пепи отправится вниз готовить
достойную встречу. Чтобы спуститься по бетонной лестнице стадиона и достичь
двери, ведущей к автостоянке, ему понадобится минимум четыре минуты. Он,
очевидно, уже туда отправился. Нельзя было терять ни секунды.
Я вылез из окна и стал продвигаться вдоль стены по карнизу. В спешке
оступился, нога нырнула в пустоту, но я все же сумел удержаться, уцепившись
за небольшой выступ в бетонной стене. Восстановив равновесие, я продолжал
движение и наконец добрался до трубы и начал спускаться. В трех метрах от
земли выпустил из рук трубу и спрыгнул вниз.
"Бентли" рванулся ко мне. Делла не включила фары. Метрах в ста позади
себя я увидел Пепи. Задрав голову, он смотрел на окно уборной, не зная еще,
что я удрал. Потом послышался громкий треск: вышибли дверь уборной.
Подъехав ко мне, "бентли" замедлил ход. Открылась дверь.
- Быстрей садитесь! - крикнула Делла на ходу.
Я прыгнул на сиденье, и лимузин резко увеличил скорость. Делла
включила дальний свет и спросила:
- Вас заметили?
- Мне кажется, никто ничего не заметил. Во всяком случае, сзади
никого, - сказал я и обернулся: курчавый брюнет, которого она назвала своим
мужем, сидел на заднем сиденье.
- Ты совсем спятила, Делла! Впуталась в такую историю! - неожиданно
вскричал он. - Останови немедленно машину и высади этого типа!
Делла расхохоталась.
- Заткнись, Поль! Они хотели его пристрелить. Я отнюдь не намерена
подставлять под пули парня, который дал мне возможность выиграть тысячу
долларов!
- Идиотка несчастная! Ты всегда впутываешься в рискованные истории!
Делла опять засмеялась.
- Не обращайте на него внимания! - сказала она. - Мы направляемся в
Линкольн-бич. Едете с нами?
- Да, - ответил я.
Мы приближались к главным воротам стадиона, и тут мне пришло в голову,
что, возможно, Петелли дал приказ задержать нас. Я сказал об этом Делле.
- Очень даже может быть. Сядьте на пол!
Теперь впереди нас было несколько автомашин. Кавалькада медленно
приближалась к огромным воротам.
- Там два охранника, они осматривают машины, - прошептала Делла. - Я
приторможу, пропущу всех вперед.
- За нами едет какой-то автомобиль, - хриплым голосом произнес Поль.
- Позвольте мне выйти, - сказал я. - Так будет лучше.
Но Делла положила мне на плечо руку и заставила пригнуться.
- Не шевелитесь!
Она замедлила ход. Где-то взвыла сирена.
- Лучше не останавливаться, - решил Поль. - Держись по центру шоссе,
не давай им обогнать.
Наш автомобиль медленно продвигался вперед.
- Впереди уже почти никого нет. Подъезжаем к воротам, - сказала,
обращаясь ко мне, Делла.
Я приподнял голову. Машина поехала быстрее, через стекло дверцы увидел
мужчину в каскетке. Он смотрел прямо на меня.
- Эй, вы! Не так быстро! - закричал охранник, внезапно открывая
дверцу.
Я ухватил за ручку и захлопнул дверцу, а Делла нажала на педаль
акселератора. "Бентли" рванулся, как стрела из лука. Я уселся на сиденье.
Какая-то машина загораживала дорогу. Делла вывернула руль. Мы проехали по
бровке в нескольких сантиметрах от автомобиля.
- Они едут за нами! - в бешенстве вскричал Поль. - Черт побери, я ведь
тебе говорил, не впутывайся ты в это дело!
Вместо ответа Делла опять нажала на педаль акселератора. Стрелка
спидометра подскочила до отметки 110, заколебалась, поднялась до 120, потом
до 125 и остановилась на 130.
- Они отстали! - вскричала Делла, взглянув в зеркало заднего обзора. -
Теперь им нас не догнать.
- Смотри лучше вперед, - завопил Поль, - не то завезешь нас в канаву!
Я обернулся. Преследователи были недалеко: метров двести, не больше.
Дорога делала крутой поворот, огибая заросли кактусов. Делла была вынуждена
немного сбавить скорость, но этого было достаточно, чтобы мощный "кадиллак"
сократил дистанцию.
Наш автомобиль несся по середине шоссе. Стрелка спидометра держалась
на сотне. Многовато для такой дороги.
- Внимание, впереди машина! - закричал я, заметив свет фар, который
быстро надвигался на нас из темноты.
Делла переключила дальний свет на ближний и сняла ногу с педали
акселератора. Раздался визг шин позади нас, и, обернувшись, я увидел, что
"кадиллак" остановился. И тут же почувствовал, как "бентли" занесло в
сторону. Встречный автомобиль стремительно приближался.
Делла резко повернула вправо - колеса запрыгали на обочине. Судорожно
вцепившись в руль, она старалась удержать машину.
Ослепляя мощным светом фар, прямо на нас летел автомобиль. По всей
вероятности, водитель нас не замечал.
- О боже! - вскричала Делла.
И почти в ту же секунду я услышал грохот. Столкнувшись с нами,
автомобиль встал на попа и рухнул в заросли. Я вцепился в приборную панель.
Раздался треск дерева и скрежет металла, за сильнейшим толчком последовала
ослепительная вспышка. Сквозь грохот был слышен крик Деллы, затем вспышка
исчезла, и тьма поглотила меня.
Запах эфира и йодной настойки возвестил мне, что я нахожусь в
больнице. Пришлось сделать усилие, чтобы открыть веки. Передо мной стоял
высокий худой человек в белом, сзади него - толстая медсестра. Вид у нее
был мрачный и утомленный.
- Как вы себя чувствуете? - спросил врач, склоняясь надо мной.
Выражение лица у него было настолько обеспокоенным, что у меня не
хватило духу сказать, как ужасно я себя чувствую. Я попытался улыбнуться и
закрыл глаза.
Под веками заплясали огни. Затем я поплыл в каком-то сером тумане.
Решил: пусть так и будет. Чего волноваться, дважды ведь не умирают.
Было такое чувство, будто я находился в тумане долгое время, но вот
огни вновь начали свой танец. Я различил высокие белые ширмы, которые
окружали кровать, и мне стало не по себе. Вспомнилось, что ширмы обычно
ставят вокруг кровати, когда больной находится при смерти.
Потом я заметил коренастого мужчину, что сидел возле моего ложа. Шляпа
сдвинута немного назад, плохо выбритая широкая физиономия выражала скуку и
утомление. От него за километр несло легавым.
Из-за ширмы появилась медсестра. Но это была уже не толстуха.
Объявилась красивая блондинка.
- Добрый день! - сказал я.
Мой голос, казалось, доносился из другого города.
- Вам вредно разговаривать, - строго сказала сестра. - Не шевелитесь и
постарайтесь уснуть.
- Уснуть... Великий боже! - промолвил легаш. - Надо, чтобы он говорил!
Займитесь, сестра, своим делом. Он хочет говорить. Не так ли, старина?
- Здорово, шпик! - ответил я, закрывая глаза.
Когда открыл их вновь, рядом с кроватью опять стоял высокий худой
человек в белом.
- Как мои дела, доктор? - поинтересовался я.
- Дела ваши идут прекрасно, - сказал он. - Вы выжили чудом.
- Где мы находимся? - спросил я, напрасно стараясь приподнять слишком
тяжелую голову.
- С вами произошел несчастный случай. Только не волнуйтесь. Вы
поправитесь, все будет хорошо.
Из-за спины доктора выскочил шпик.
- Можно мне с ним побеседовать, доктор? - спросил он. - Всего парочку
вопросов, не больше. Это не принесет ему вреда.
- Давайте, только быстро, - разрешил врач. - У него очень сильная
контузия.
Доктор отошел в сторону, а полицейский занял его место. В руках он
держал блокнот и огрызок карандаша.
- Как тебя звать, старик? - спросил легавый. - Не волнуйся. Это мне
надо знать просто для протокола.
- Джон Фаррар.
- Твой домашний адрес?
- У меня его нет.
- Но ты ведь где-то ночуешь, не так ли?
- Я голосовал на дорогах.
Полицейский надул щеки и поднял к потолку глаза.
- Ладно, пусть будет так. Ты голосовал на дорогах. А есть ли у тебя
отец, мать или какая-нибудь женщина?
- Нет.
- А что за женщина с тобой была?
Какой-то смутный образ возник передо мной: черные как смоль волосы,
жадный взгляд и потрясающей красоты лицо.
- Не знаю. Она сказала: "Называйте меня Делла, если хотите". И все.
Как она себя чувствует? Тоже ранена?
- С ней все в порядке, - ответил врач. - Вы не волнуйтесь.
- А муж? - поинтересовался я.
- Какой муж? - спросил шпик, глядя на меня круглыми от удивления
глазами.
- Да тот тип, что сидел на заднем сиденье. Она его называла Поль. Как
его дела?
- О нем тоже не беспокойтесь, - сказал доктор.
Полицейский провел по лицу рукой. Вид у него был обеспокоенный.
- Как это случилось? Постарайтесь вспомнить, - попросил он.
Мне не хотелось вдаваться в подробности истории с Петелли. Долго
объяснять. Хотелось просто закрыть глаза и забыть все случившееся. Но я
пересилил себя:
- Нам навстречу шла машина. Ее вел какой-то псих. Надо полагать, он
нас не заметил. Делла пыталась податься вправо, а он нас задел. Что с ним
случилось?
Полицейский вздохнул.
- Теперь мой черед задавать вопросы, - сказал он мрачно. - О том парне
не беспокойся. Коли ты занимался тем, что голосовал на дорогах, как могло
случиться, что именно ты сидел за рулем того "бьюика"?
- Это был "бентли", а за рулем сидела женщина, Делла. А я рядом с ней,
а ее муж, Поль, на заднем сиденье.
- Черт бы меня побрал со всеми потрохами! - взорвался шпик. Он снял
шляпу и вытер лоб. - Ты вел машину! Она сидела сзади. И никакого мужа и на
дух не было! - Полицейский наклонился и погрозил мне пальцем. - А эта
чертова машина была "бьюиком"!
Я стал нервничать.
- Вы ошибаетесь! Это она вела машину. То был черный четырехместный
"бентли". А другая машина врезалась в нас. Спросите у водителя, он вам
скажет, как было.
Легаш замахал блокнотом перед моим носом.
- Не было никакой другой машины! Ты все врешь! Только зачем?!
- Хватит, сержант! - сухо произнес врач. - Он не в состоянии выносить
ваши вопли. Оставьте его в покое.
- Не вру! - вскричал я и попытался встать.
Это меня доконало. Где-то под черепом взорвалась ракета, и все
погрузилось во тьму.
Когда я вновь открыл глаза, был день. Одна из ширм, которая стояла в
ногах, исчезла, но те, что были справа и слева, остались. Передо мной была
еще одна кровать. Судя по звукам, меня положили в общую палату.
Спустя какое-то время стал размышлять над тем, что сказал легавый. Это
начинало меня серьезно беспокоить. Ни встречной машины, ни мужа, "бьюик"
вместо "бентли", и я его вел. Что все это должно было значить? Может, то
был сон? И шпик тоже был частью тумана, из которого я выплыл?
Из-за ширмы с довольным видом появился врач.
- Нет необходимости спрашивать, как вы себя чувствуете, - сказал он. -
Это и так заметно.
- Да, чувствую себя неплохо, спасибо! Как давно я здесь нахожусь?
Врач бросил взгляд на карточку, висящую у меня в ногах.
- Вас положили шестого сентября в одиннадцать вечера. Сегодня у нас
двенадцатое. Стало быть, вы здесь шестеро суток.
- Сентября?
- Конечно.
- Июля, вы хотите сказать? Авария произошла двадцать девятого июля, в
тот день я победил на ринге Кида из Майами.
- Вас положили в больницу шестого сентября.
- Этого не может быть! Не мог же я валяться без сознания в канаве
больше месяца.
Врач улыбнулся.
- Разумеется, нет. Полицейский на мотоцикле оказался на месте
происшествия спустя пять минут после аварии. Через час вас доставили сюда.
Я облизал пересохшие губы.
- Доктор, вы уверены, что не ошиблись числом?
- Нет, не ошибся. - Он присел на кровать. - Ну, ну, только не
волнуйтесь! Все уладится. Вас серьезно ранило в голову. Просто чудо, что
удалось еще выжить. Приготовьтесь к тому, что какое-то время все будет
казаться не совсем ясным, смутным. В вашем сознании и даты, и воспоминания
о людях, которые были или которых не было с вами в машине, собственное
прошлое - все будет путаться. Но со временем все придет в норму. В данный
момент вы уверены, что несчастный случай произошел двадцать девятого июля.
Вам кажется невозможным допустить, что он случился шестого сентября, но
через неделю вы все вспомните. И еще: не позволяйте полиции вам надоедать.
Им известно, что если вы сейчас и говорите неправду, то делаете это
неумышленно. Вам не следует беспокоиться. Старайтесь побольше отдыхать.
Он оказался славным малым. Делал что мог, и я был признателен ему, но
тревога не покидала меня. Я знал, что матч состоялся двадцать девятого июля
и в тот же вечер произошла авария.
- Не хочу спорить, доктор, но не могли бы вы кое-что для меня сделать?
- С удовольствием. А что именно?
- Делла... Молодая женщина, которая была вместе со мной, ее что, здесь
нет? Она бы вам подтвердила, что все было двадцать девятого июля. Спросите
у ее мужа. Он вам скажет то же самое.
Врач помрачнел.
- Откуда вы взяли этого мужа, ну скажите на милость? В машине
обнаружили только ее и вас.
- Хорошо, допустим, никакого мужа там не было, - спокойно произнес я,
- спросите тогда у женщины. Она подтвердит. Вы же не станете утверждать,
будто ее тоже не было в автомашине?
Доктор пригладил рукой волосы.
- Несколько дней тому назад вам нельзя было говорить правду, - тихо
сказал он. - Но теперь можно. Когда вас обнаружили, она уже была мертва.
После обеда мне нанес визит лейтенант Билл Ривкин. Не предупреди
медсестра, никогда бы не принял его за полицейского. Это был невысокий
человек лет пятидесяти, с морщинистым лицом и маленькими блестящими
глазками, которые печально смотрели сквозь стекла роговых очков. Шляпу свою
он держал в руке, ходил на цыпочках и говорил вежливо.
Ривкин пододвинул к кровати стул, уселся и скрестил ноги.
- Итак, мой мальчик, как головка? - спросил он.
В ответ я сказал, что головка в порядке. А сам, вцепившись в простыню,
обливался потом. Я чувствовал недоверие к нему, недоверие ко всем на свете
и думал, не объявят ли они меня сумасшедшим.
- Доктор сказал, что вы были в шоке, но особых причин для беспокойства
нет. Вы не первый, у кого из-за ранения в голову возникает небольшая
путаница в мозгах. Не волнуйтесь, позвольте вас только немного
побеспокоить. Мы хотим разобраться в этом деле. Погибла молодая женщина.
После столкновения встречная машина не остановилась, это преступление. Наша
задача - найти преступника. Надеюсь, вы поможете нам. Вы же хотите, чтобы
мы побыстрей нашли преступника?
Рассуждения выглядели убедительно, но я-то не дурак. Прежде чем
потерять сознание, я видел, что столкнувшаяся с нами автомашина встала на
попа и врезалась в дерево. Раз меня нашли через пять минут после аварии,
как утверждал врач, то должны были обнаружить и водителя той автомашины.
Я ответил, что да, разумеется, хочу, пусть скорей найдут второго
водителя.
Ривкин бросил на меня пристальный взгляд.
- Это правда, что вы путешествовали на попутках?
- Да.
- И эта женщина позволила вам сесть за руль?
Я не стал отвечать. Непонятно было, почему они так старались заставить
меня сказать, будто именно я был за рулем. Возможно, затем, чтобы потом,
когда я признаюсь, списать на меня гибель Деллы. Становилось страшновато.
- Да не вел же я машину! - выкрикнул я прямо ему в лицо. - Она вела. Я
сидел рядом с ней, а муж - на заднем сиденье! Сколько раз мне вам это
повторять?!
Ривкин покачал головой, и глаза его сделались еще печальнее.
- Где она вас подобрала, мой мальчик? - зашипел шпик. - Вы шли себе по
дороге, она вас обогнала, вы ей сделали знак?..
- Нет. Все было совсем не так. Разрешите мне рассказать подробно, как
все произошло? С самого начала, можно?
- Именно это я и хочу услышать от вас, - сказал Ривкин, вынимая из
кармана блокнот.
Выложил я ему все как на духу. Рассказал и о Питтсбурге, и о своем
желании заработать кучу денег, и о том, как попал в Пелотту, и о челюсти
Макреди, и, конечно, все о плутнях Петелли. Рассказал, как Делла предложила
свою помощь, как Пепи и Бенно стали охотиться за нами и как мы врезались во
встречную автомашину.
- Право, очень интересная история, - произнес Ривкин, убедившись, что
мне нечего больше добавить. - А теперь, мой мальчик, давайте-ка поспим. У
вас очень усталый вид. Знаете, я тоже вечно чувствую себя утомленным. Но у
меня такой шеф, просто не дает выспаться. - Он поднялся. - Ну, пока, до
следующей встречи. Я загляну к вам денька через два-три. Может быть, еще
что вспомните, тогда расскажете.
Прошло два дня. Мне стало лучше. Лечащий врач был мною очень доволен.
- Хочется поскорее выйти погулять по городу, - заявил я ему. -
Приходилось много слышать о Линкольн-бич, да как-то ни разу не удавалось
здесь побывать.
Вид у врача стал удивленным.
- А здесь ведь не Линкольн-бич. Мы с вами находимся в Майами.
- В Майами?!
Наверное, вид у меня был не менее удивленным, чем у него.
- Но ведь в Линкольн-бич есть своя больница...
- Конечно. И не хуже этой.
- А тогда почему меня привезли в Майами? Ведь это лишних двести миль!
- От места аварии до нашей больницы максимум миль десять. И так как до
Майами ближе, чем до Линкольн-бич, вас и привезли в эту больницу.
Мне стало не по себе.
- Но мы же еще не доехали до Линкольн-бич, когда случилась эта авария.
Та машина налетела на нас всего в нескольких милях от Пелотты по дороге в
Линкольн-бич.
- Не берите в голову, - произнес врач, улыбаясь, как и подобает
улыбаться у постели тяжелобольного. - Все прояснится.
Когда эскулап удалился, я начал размышлять, не спятил ли действительно
после аварии? Захотелось повидаться с Ривкином. Всякий раз, когда
кто-нибудь входил в палату, я поднимал голову, чтобы посмотреть, не он ли.
На следующий день меня стали переселять.
- В чем дело? Что это значит? Куда вы меня везете? - спрашивал я
санитара, который катил кровать на колесиках по больничному коридору.
- Врач решил, что вам будет лучше в отдельной палате. Он хочет, чтобы
обстановка была более спокойной.
Истинная причина крылась, конечно, в ином, сказал я себе. Они пришли к
выводу, что пациент сошел с ума и нельзя его больше держать с нормальными
людьми в одной палате. Я задергался.
- Не хочу лежать один! Отвезите меня назад! Мне там было очень хорошо.
Не хочу в отдельную палату!
Неожиданно появился врач.
- Не стоит так нервничать, - сказал он. - Вам понравится ваша палата.
Оттуда открывается замечательный вид.
Я подумал, что, если начать скандалить, они, чего доброго, еще напялят
на меня смирительную рубашку. И сдался.
Палата оказалась и впрямь очень милой, вид из окна открывался
чудесный, но я ее заранее возненавидел. Ясно, что меня сюда запрятали с
определенной целью.
Вскоре открылась дверь, и вошел Ривкин.
- Добрый вечер, мой мальчик! Что тут происходит!
- Почему меня сюда перевезли? - спросил я, пытаясь сесть. - Что они
замышляют?
Ривкин пододвинул к кровати стул и сел.
- Я думаю, доктор не хочет, чтобы другие больные меня тут видели, -
заявил он. - Наверное, поэтому. Он хороший парень, этот доктор. А может,
решил, вас стесняет, когда полицейский допрашивает при посторонних. Вот вам
и другая причина.
- Как-то об этом не подумал. Скажу откровенно, мне показалось, что
схожу с ума, потому меня и упрятали в отдельную палату.
Ривкин достал пачку сигарет.
- Не надо забивать себе голову подобной чепухой. - Он зажег одну
сигарету, протянул мне, потом прикурил другую. - Если медсестра нас
засечет, то, думаю, устроит тут тарарам.
Я улыбнулся, он вселил в меня уверенность.
- Жаль, что вы раньше не пришли. Я уже начал беспокоиться.
- Дел, знаете ли, было много. - Ривкин какое-то время разглядывал
кончик своей сигареты, затем устремил на меня пристальный взор. - Мне надо
сказать вам нечто весьма важное. В силах ли вы вынести небольшое
потрясение?
Сердце заколотилось, я сделал глубокую затяжку.
- Думаю, что да. А в чем дело?
- Машина, о которой идет речь, была не марки "бентли", а черный
"бьюик" с откидным верхом, сиденья из красной кожи, колеса и фары утоплены
в корпусе. Вас обнаружили за рулем. Женщина сидела сзади. Чтобы ее
вытащить, пришлось выдирать сиденье. Кроме вас двоих, в машине никого не
было. Я сам осмотрел машину и место аварии. И беседовал с полицейским,
который первым туда прибыл.
Я смотрел на него, не шевелясь. Хотел сказать, что он врет, но не мог.
Сигарета вывалилась изо рта и упала на пол. Ривкин нагнулся и поднял ее.
- Ну, ну, мой мальчик, я же предупредил, вас ожидает небольшое
потрясение. Не стоит, однако, терять самообладания.
Я понимал, что Ривкин говорит правду, и тем не менее пытался уверить
себя, будто он лжет.
- Вы сказали, что авария с вами случилась двадцать девятого июля, -
продолжал полицейский участливым тоном. - На самом же деле это произошло в
ночь на шестое сентября. Больничная книга учета подтверждает дату аварии.
Какой вывод вы сами можете сделать?
- Никакого вывода! Я только знаю, что мы врезались в ту машину после
матча с Кидом из Майами, а было это двадцать девятого июля! Клянусь, говорю
вам сущую правду!
- Не сомневаюсь, вы именно так и думаете, но в действительности все
происходило иначе. Возможно, вам наше объяснение придется не по душе, но
все же позвольте его изложить. Доктор считает, вам потребуется еще
несколько недель, чтобы память полностью восстановилась. Ведь у вас было
сотрясение мозга, и пока не наступит окончательное выздоровление, вам может
всякое привидеться. Давайте попробуем воспринимать все так, как я вам
говорю.
Я облизал языком пересохшие губы.
- Валяйте.
- Вечером двадцать девятого июля в нескольких милях от Пелотты
действительно произошла авария. Две автомашины, следовавшие друг другу
навстречу с большой скоростью, столкнулись и перевернулись. Одна из них -
"бентли" черного цвета - загорелась. Водитель ее по имени Джонни Фаррар,
боксер, погиб.
Такого нельзя уже было больше терпеть. Дрыгнув ногами, я попытался
приподняться.
- Да вы с ума сошли! Ведь Фаррар - это я! Меня зовут Джонни Фаррар. Вы
что, придурка из меня сделать хотите?
Я откинулся на подушку. Меня била дрожь.
- Пелоттские газеты поместили подробный отчет о случившемся
происшествии, - снова заговорил полицейский. - Расписали во всех деталях. Я
вам покажу потом газеты. Мне кажется, что вы уже где-то об этом читали. И
описание происшествия произвело на вас определенное впечатление. Спустя
месяц вы сами попадаете в аварию. У вас сотрясение мозга. И ранение в
голову. И когда вы пришли в себя, то решили, что вы и есть Фаррар, с
которым несчастный случай произошел двадцать девятого июля. Понимаете?
Потребуется несколько недель, чтобы избавиться от этого заблуждения. Вам
надо только расслабиться и как следует отдохнуть. И все встанет на свои
места, если только вы не будете упорствовать. Но не надо воображать, будто
вы Фаррар. Никакой аварии с вами двадцать девятого июля не было. И вы
никогда не выступали в поединке с Кидом из Майами. Выбросьте это из головы.
- Вы что, всерьез полагаете, что я хоть на секунду поверил вашей
дурацкой сказке? - спросил я. - Мне-то известно, что я Фаррар! И я дрался с
Кидом. У меня есть друзья, они могут подтвердить. В Пелотте живет человек,
который меня знает. Доставьте его сюда, он вам скажет, кто я есть на самом
деле. Его зовут Том Роше, у него свой кабачок.
- Так оно и есть, - ответил Ривкин. - Я с ним беседовал. Газеты писали
о нем. Вы же их имена тоже, конечно, видели в газете и вообразили, будто
знаете этих людей. Держите газету. Здесь вы прочтете про эту историю и
убедитесь, что я говорил правду.
Действительно, все было пропечатано именно так, как он и рассказал,
только забыта одна деталь. В газете сообщалось, будто я украл этот
"бентли".
Я отбросил газету и почувствовал, что задыхаюсь.
- Мы попытались идентифицировать "бентли", - сказал Ривкин. - Однако
номера на машине оказались фальшивыми. Зато удалось установить, кому
принадлежал "бьюик".
- Ну и что? Кому же он принадлежал? - спросил я сдавленным голосом.
- Да вам же, мой мальчик! Вас зовут Джон Рикка, вы проживаете в городе
Линкольн-бич, бульвар Франклина, дом номер тридцать девять, квартира
четыре.
- Вы лжете!
- Успокойтесь, прошу вас! - произнес он. - Я же предупредил,
потребуется время, прежде чем вы окажетесь в состоянии правильно
воспринимать то, что я вам рассказал. Ваша личность ведь установлена, вас
опознали.
Этого только еще не хватало!
- И кто же меня опознал? - поинтересовался я.
- Да ваш двоюродный брат. Потому-то вас и поместили в отдельную
палату. Как только была установлена ваша личность, брат сделал все для
того, чтобы обеспечить вам максимум комфорта и внимания.
- Нет у меня никакого двоюродного брата, и меня никогда не звали этим
дурацким именем Рикка! - закричал я, колотя кулаками по одеялу.
- И все-таки у вас есть двоюродный брат. Вчера вечером, когда вы
спали, он заходил вас навестить. И тут же вас признал. Добавьте еще номер
автомашины и поймете: сомнений быть не может!
- Не верю ни одному вашему слову! Нет у меня двоюродного брата,
слышите вы! Говорю же вам, я - Фаррар!
Ривкин смотрел на меня, почесывая за ухом. Вид у него был одновременно
и снисходительный и раздосадованный, будто он разговаривал с сумасшедшим.
- Послушайте, мой мальчик, постарайтесь взять себя в руки. Может быть,
когда вы его увидите, то сразу признаете.
Сердце мое вдруг остановилось.
- Кого его? Что вы тут болтаете? О ком говорите?
- О вашем двоюродном брате, Рикка. Он ждет тут, в коридоре.
Он вошел бесшумно, как призрак. Это был пузатый человек с толстыми
короткими ножками. Мелкие красные прожилки на его круглой физиономии
сплетались, словно нити сетки. Глаза у него были безжизненные, будто
осколки стекла. Толстые красные губы застыли в улыбке, которая не выражала
ничего. Я был точно уверен в одном: никогда этого человека видеть мне не
доводилось. Одежда и украшения на нем были высшего качества. На мизинце
красовался перстень с бриллиантом величиной с голубиное яйцо. В правой руке
посетитель держал огромный букет темно-красных роз.
Он остановился у кровати и какое-то время молча взирал на меня. Ривкин
с умиленным видом ретировался в сторону.
- Здравствуй, Джонни, - сказал толстяк.
Голос у него был тихий и вкрадчивый.
Я не разжимал губ. Просто не в силах был вымолвить ни слова. Мне
казалось, все происходит в каком-то кошмарном сне.
- А он весьма неплохо выглядит, - продолжал толстяк, улыбаясь Ривкину.
- Боже мой, Джонни, как ты меня напугал. Я тебя искал повсюду. Как ты себя
чувствуешь?
- Я вас не знаю, - ответил я скрипучим голосом. - Уходите!
- Ну, ну, мой мальчик, спокойно! - тихо сказал Ривкин. - Пусть он с
вами побеседует. Вы же хотите поскорее выздороветь, не так ли? Нам надо
постараться заставить ваш рассудок правильно функционировать.
- А я говорю, мне этот тип не знаком!
Толстяк положил букет роз на столик в изголовье кровати.
- Тебя сильно контузило, Джонни, - сказал он. - Но доктор думает, я
смогу тебе помочь.
Этот тип вызывал у меня чувство страха. Несмотря на улыбку, в его
взгляде было что-то леденящее.
- Мне нечего вам сказать.
- Ну, ну, Джонни, попытаемся вспомнить прошлое. Неужели ты забыл
Джинни?
Неужели это не кончится никогда? Я вцепился руками в простыню.
- Не понимаю, о ком вы говорите! Не желаю вас видеть!
- Ты не помнишь Джинни? Девушку, на которой хотел жениться? - Он
повернулся к Ривкину и пожал плечами. - Просто в голове не укладывается.
Я смотрел на него, не шевелясь.
- Мне пора идти, - решил Ривкин. - Не расстраивайтесь, мой мальчик.
Все в конце концов образуется, надо только немного постараться.
Мне хотелось сказать ему, чтобы он не уходил. Мне хотелось сказать
ему, чтобы он очистил палату от этой жуткой кучи мяса, но язык словно
прилип. Ривкин ушел, качая головой.
После его ухода наступило долгое молчание. Толстяк тихонько сопел,
глядя на меня змеиным взором, жирные губы по-прежнему изображали улыбку.
- Вы тоже уходите, - сказал я.
А он подошел ближе и сел на стул.
- Ты знаешь, как этого типа прозвали в полиции? - спросил он. - Лиса
Ривкин. А ведь он тебя купил этими словами "мой мальчик, мой мальчик"! Пари
держу, ты и впрямь поверил, будто он вовсю старается тебе помочь! Ну так
нет. Он только добивается, чтобы ты проникся к нему доверием, и когда он
будет уверен, что ты размяк и ослабил защиту, то обвинит в убийстве и
постарается сделать так, чтобы все сошлось. Не будь меня, ты сейчас сидел
бы в тюрьме. Ривкину не хватает только одного - мотива преступления. А я
мог бы ему в этом помочь. Но я ничего не сказал, потому что имею к тебе
предложение.
- Не желаю слушать! - ответил я. - Уходите отсюда!
- Им неизвестно, кто была эта женщина. Я мог бы им сказать, и стоит
мне только это сделать - тебе крышка. Конечно, я ничего не буду иметь, но
если понадобится, то покончу с тобой так, как не раз приходилось с другими.
- Не знаю, о чем вы тут говорите! Вы не мой двоюродный брат! Я вас
никогда раньше не видел!
Его улыбка сделалась еще шире.
- Разумеется, никакой я тебе не брат! Хочешь, скажу это Ривкину? Тогда
ему придется обвинить тебя в трех убийствах сразу. Но хватило бы и одного.
- Вы принимаете меня за кого-то другого, - произнес я, стараясь
придать голосу твердость. - Меня зовут Джон Фаррар. Я не Рикка и вовсе не
ваш двоюродный брат. А теперь прошу вас удалиться отсюда!
- Я прекрасно знаю, что ты Фаррар. И что ты убил Вертхама и Рейзнера.
Мне о тебе все известно. И ее ты прикончил тоже. Не будь пистолета, они бы
еще могли поверить в несчастный случай, но пистолет-то нашли, а на нем -
твои отпечатки пальцев.
- Так вы знаете, что я Фаррар?.. Значит, вы лгали, когда утверждали,
будто я Рикка?
- Ривкин поверил, что ты Рикка, - сказал толстяк, - и пока он в это
верит, ему можно продолжать пудрить мозги. Но если узнает, что ты Фаррар,
тебе конец.
Я прижал ладони к вискам. Казалось, вот-вот сойду с ума.
- Ладно, хватит шутки шутить. - И улыбка его вдруг исчезла. - Давай
работать вместе, тогда дело сладится. Я тебе скажу, как обхитрить Ривкина.
Раз мы вместе, то помогу тебе выкрутиться. - Он вытянул вперед голову,
положил руки на колени и в таком положении стал похож на черепаху. - Где ты
спрятал деньги?
Я молча закрыл лицо руками.
- Послушай, - сказал он, - ты ведь в тупике и выйти из него сможешь
только с моей помощью. Все можно уладить. Попрошу Хейма заняться этим делом
и поговорю с Ривкином. Скажи мне, где деньги, и будет полный порядок.
Выйдешь отсюда чистый, как ангел. Ну, что ты на это скажешь?
- Мне непонятно, о чем вы говорите, - ответил я, и твердость, с какой
это было сказано, поразила меня.
- Подумай, Фаррар. У тебя нет никаких шансов смыться с деньгами. Я
скажу тебе, что намереваюсь предпринять. Можешь рассчитывать на мою
поддержку. Даю тебе пять кусков, а с Ривкином улажу все сам. Так будет
по-честному, согласись!
- Если вы полагаете, что Ривкин может обвинить меня в чем угодно, то
пусть так и будет. Повторяю, вы принимаете меня за кого-то другого.
Поверьте, я ни слова не могу понять в этой истории с деньгами.
- Не надо нервничать, Фаррар, - сказал он. - Ты что, не доверяешь мне?
Но поразмысли хоть малость: мне ведь на тебя наплевать. Когда ты отсюда
выйдешь, будешь свободен, как ветер. Что мне тогда за дело до тебя? Вот
им-то не все равно, а мне - чихать. Отдай деньги, а я тебя вытащу отсюда.
- Не знаю ничего, - ответил я. - И даже если бы знал, то уж вам бы не
сказал. А теперь выметайтесь отсюда!
Толстая физиономия превратилась в искаженную гневом маску.
- Дурак! - вскричал он дрожащим от ярости голосом. - Где ты припрятал
монету? Если не скажешь, ты у меня пожалеешь, что появился на свет.
- Пошел вон!
Толстяк овладел собой. Ничего не выражающая улыбка вновь появилась на
его губах, он встал.
- Прекрасно, пусть будет так, коли на то пошло, - сказал он. -
Поступай как знаешь. Через пару часов ты окажешься за решеткой. Думаешь, на
тебе повиснет одно убийство? Ошибаешься! Целых три! Сидеть тебе в тюрьме до
конца дней своих!..
Прежде чем я успел поразмыслить по поводу того, что услышал, вошла
сестра.
- Ну как, приятная встреча? - поинтересовалась она, улыбаясь. -
Никогда бы не подумала, что вы двоюродные братья. Абсолютно никакого
сходства!
- Двоюродные братья вовсе не должны походить друг на друга, - ответил
я.
- Это точно, - согласилась сестра. Потом взяла со стола букет роз. -
Это он принес? Какая прелесть!
- Возьмите себе. Я не любитель цветов.
- Серьезно? Что ж, благодарю вас. Розы просто восхитительны. - Она
уткнулась носом в букет. - Ваш двоюродный брат, должно быть, очень богат.
Какой у него бриллиант на руке! А какая машина!
- Да, от голода он не умирает.
- Мне начинает казаться, что вы весьма важная персона.
- Это я-то? Да просто никто. С чего это вы вдруг взяли?
- Ну не скажите! А двое полицейских в коридоре? Поставлены вас
охранять. Нет, я уверена, вы очень важная особа.
Мне удалось сохранить невозмутимость, но не без труда.
- Видите ли, брат вообразил, будто меня намереваются похитить ради
выкупа. Идиотизм, конечно, но что поделать. Кстати, полицейские давно здесь
околачиваются?
- Да только что прибыли.
Теперь мне стало по-настоящему страшно.
- Скажите, пожалуйста, мисс, а куда подевалась моя одежда?
- Все вещи в стенном шкафу. Вам что-нибудь нужно?
- Нет, спасибо. Просто хотел узнать. Доктор говорил, вроде в конце
недели меня должны выписать.
- Достать вам что-нибудь?
- Нет, нет, ничего не нужно. Я бы не прочь немного вздремнуть. Эти
посещения меня утомили.
- Еще раз спасибо за цветы. Просто чудо какое-то!
С этими словами она удалилась. Выждав некоторое время, я сел на
кровать. Из больницы надо было сматываться. Судя по всему, Ривкин и Рикка
приняли меня за кого-то другого или один из этих типов, а может, и сразу
оба намеревались свалить на меня какое-то преступление.
На часах было двадцать минут седьмого. Санитарка приносила ужин в
четверть восьмого. В моем распоряжении оставалось пятьдесят минут, чтобы
одеться и выбраться из больницы.
Встал на ноги. Еще чувствовалась слабость, меня пошатывало, но гораздо
меньше, чем предполагал. Подошел к шкафу и открыл его. Думал, что обнаружу
там полотняный костюм, который принес мне Брант, однако увидел, что на
вешалке темно-синяя фланелевая пара и белая шелковая рубашка, внизу стоят
черные ботинки, а на верхней полке лежит широкополая шляпа. Это были не мои
вещи. За неимением иных пришлось взять эти.
Туфли, рубашка и костюм оказались в самый раз. Одевание заняло десять
минут, и, когда с ним было покончено, я чувствовал себя усталым. Присел на
кровать, чтобы немного отдохнуть.
Чуть не забыл надеть шляпу, а без нее выходить не следовало. Надо было
прикрыть повязку на голове.
Я подошел к двери, бесшумно открыл ее и бросил взгляд в коридор. В
самом конце его, около лестницы, заметил двух легавых. Они стояли ко мне
спиной. С другой стороны коридор заканчивался стеклянным витражом.
Единственный выход вел через лестницу. Вряд ли легавые позволят мне далеко
уйти.
Закрыв дверь, я отправился посмотреть, что делается за окном. Внизу -
пять этажей. Веранда этажом ниже была битком набита ходячими больными,
которые прогуливались перед ужином. Если попытаться выбраться через окно,
меня засекут немедленно.
Пока я ломал голову, пытаясь найти выход из безвыходного положения, в
коридоре послышались чьи-то голоса. Я подошел к двери и вновь приоткрыл ее,
готовый в любую минуту шмыгнуть в постель. Какая-то санитарка и парень в
белом халате вкатили каталку в палату напротив.
Я ждал. Было без десяти семь. Через двадцать минут придет санитарка и
принесет мне ужин. Если смываться, то делать это надо немедленно. Из палаты
напротив вышли сиделка и парень в белом халате.
- Надо зайти к доктору, - сказал парень. - Я забыл взять разрешение на
захоронение.
- Ты так и голову скоро забудешь где-нибудь! Впрочем, невелика будет
потеря! - ворчливо сказала сиделка, поворачиваясь к нему спиной. Парень тут
же обнял ее за талию, но девушка оттолкнула его.
- И не распускай свои лапы, не то я...
- Знаю, знаю! - ответил он кислым тоном. - Не то ты пожалуешься
старшей медсестре. Неужели тебе не хочется время от времени расслабиться?
Сиделка удалилась, так и не удостоив парня ответом. Санитар последовал
за ней.
Я открыл пошире дверь: полицейские облокотились о поручни ограды
лестничной клетки, наблюдая, как парень с девушкой спускаются вниз. Они
по-прежнему стояли ко мне спиной. На цыпочках я пересек коридор, осторожно
открыл дверь соседней палаты и вошел. Нервы были напряжены до предела, и я
чуть не вскрикнул, увидев на каталке труп, покрытый белой простыней.
Дрожа всем телом, поднял край простыни. Лежащая на каталке женщина
казалась спящей. Ужас охватывал меня при мысли о том, что предстояло
сделать, но другого выхода не было. Я судорожно стал искать, куда можно
было бы спрятать труп, но ничего подходящего не обнаружил. Но тут справа
заметил какую-то дверь, подойдя, открыл ее. Там была роскошная ванная
комната.
Я вкатил каталку в комнату, сорвал простыню, взял на руки покойницу и,
стараясь не смотреть на нее, понес, шатаясь, к ванне. Положив ее туда,
задернул пластмассовые занавески и покатил каталку в палату.
Я повалился на постель совершенно обессиленный. Тело дрожало, словно
осиновый лист. С большим трудом мне удалось все же взять себя в руки.
Нельзя было терять время. Сел на край каталки, накрыл ноги простыней, потом
снял шляпу, положил под себя и натянул покрывало на голову.
Некоторое время я лежал, не шевелясь. По мышцам изредка пробегала
судорога. Испугался, что, когда войдут санитар с сиделкой, заметят это. Уже
собирался было вскочить и спрятаться в ванной, как вдруг дверь открылась. Я
замер, стараясь не дышать. Каталка пришла в движение. Парень, который ее
покатил, что-то весело насвистывал. Видимо, мысли о бренности бытия его не
донимали.
Неожиданно каталка остановилась.
- Что у вас там под простыней? - спросил вдруг мужской голос.
Кровь застыла у меня в жилах. Это, конечно, был полицейский.
- Там-то? А как раз по вашей части! - бодро ответил санитар. -
Покойничек лежит.
- Да ну! Это так-то вы тут лечите людей?
- Спрашиваешь! Могу поклясться: главный врач имеет пакет акций в
похоронной компании.
- Там мужчина или женщина?
- Женщина. Умерла от перитонита. Думаю, хирург забыл перчатки у нее в
брюхе. А если не перчатки, то что-нибудь еще. Хирурги ведь самые рассеянные
люди!
Полицейский заржал, и каталка покатилась дальше. Она переехала через
какую-то ступеньку, потом послышалось шипение закрывающихся дверц лифта.
Спустя мгновение я почувствовал, что мы спускаемся вниз.
Санитар по-прежнему насвистывал. Небольшой толчок, и лифт остановился.
Дверцы зашипели и раскрылись, каталка снова отправилась в путь.
- Привет, Джо! - послышался женский голос.
- Салют, куколка, как делишки? Цветешь?
Каталка остановилась.
- Кто у тебя там?
- Миссис Эннисмор, палата сорок четыре, - ответил санитар. - Ты
сегодня просто прекрасно выглядишь.
- Сорок четвертая палата - это та, что напротив палаты, где лежит
Рикка?
- Точно. Там два шпика его караулят.
- Ты шутишь! Старшая медсестра с ума сойдет!
- А это уж забота Ривкина. Не хотел бы я иметь с ним дело. Он его
запросто купил, этого Рикка. Если парень рассчитывает выкрутиться,
симулируя потерю памяти, то глубоко заблуждается. Я как раз там был, когда
эта лиса заявила доктору Саммерсу, что имеется достаточно оснований для
обвинения Рикка в умышленном убийстве. Обязательно постараюсь
поприсутствовать завтра, когда они придут его арестовывать.
- А кого он убил?
- Какую-то женщину. И видимо, очень старался, его самого чуть не
убило. Слушай, малышка, давай-ка чуть-чуть покатаемся в лифте! Если
захотеть, он может и застрять между этажами!
- Тебя бы, конечно, это очень устроило!
- Подожди секунду, сдам сейчас свою говядину и вернусь. - Каталка
вновь покатилась. - Жди меня здесь, котенок! Готовься к незабываемым
впечатлениям!
Каталка стукнулась о дверцы лифта. Затем санитар резко толкнул ее
вперед, каталка врезалась в стенку. Раздался веселый голос:
- Изобретатель лифта был благодетелем человечества! Давай забирайся,
милашка! Я тебе сейчас расскажу одну забавную историю!
Потом воцарилось молчание. Я подождал, не шевелясь, пока закроются
дверцы лифта, и затем сдернул простыню и сел. Это была темная комната без
окон, но света от двери лифта было достаточно, чтобы различить ряд каталок
с неподвижными телами, укрытыми простынями.
Я слез с каталки и надел на голову шляпу. Когда глаза привыкли к
полутьме, заметил в другом конце помещения небольшую дверь и под ней слабую
полоску света.
Дверь вела к аллее, где стояло несколько карет "скорой помощи".
Вечерело, но еще было светло. За больничной оградой виднелись дома, ворота
никто не охранял.
В свете большой оранжевой луны волны океана казались янтарными. На
песке стояла автомашина с погашенными огнями, по обе ее стороны
раздевались: с одной - мужчина, с другой - женщина.
Раздевшись, они побежали к океану. Я выбрался из мангровых зарослей и
приблизился к машине. Порылся в пиджаке мужчины и во внутреннем кармане
обнаружил бумажник. Я взял сто пятьдесят долларов мелкими купюрами. В
бумажнике оставалось еще достаточно денег для роскошного ужина даме.
Положив бумажник в карман пиджака, я побросал вещи в машину и вернулся в
свое укрытие.
За время, проведенное в засаде, у меня родился план предстоящей
операции. Ривкин, конечно, уверен, что я постараюсь поскорее выбраться из
Майами. Ведь я сам же ему сказал, что привык путешествовать на попутках.
Он, несомненно, отдал приказ обыскивать все грузовики и легковые машины,
выезжающие из города. Поэтому самым правильным было остаться в Майами и
затаиться. Нужно найти там комнату и объяснить, что со дня на день жду
прибытия багажа.
Подходящих отелей в Майами, конечно, немало, но как до них добраться?
Следовало соблюдать предельную осторожность. Описание моей внешности,
конечно, уже имел каждый полицейский. И Рикка тоже, разумеется, охотился за
мной.
Я направился в сторону сияющей огнями набережной. Шел медленно.
Чувствовал себя усталым. Виски ломило. Я снял повязку - голова была обрита,
рана почти зарубцевалась.
Спустя несколько минут я оказался перед отелем, который вполне мог
удовлетворять заданным условиям. Он был убогим и спокойным.
- Хотел бы снять номер, - сказал я администратору.
- Десять долларов задатка, - сухо ответил он. - На какой срок?
- На несколько дней. Если понравится, может быть, пробуду неделю.
Он почесал затылок.
- А вы что, без багажа?
- Он на вокзале.
- У нас не любят постояльцев без багажа, мистер. Мы могли бы за ним
послать.
Я достал две купюры по десять долларов и бросил их на стойку.
- За багажом отправлюсь завтра утром. Покажите лучше номер.
Администратор снял с доски ключ, протянул ручку и книгу записи
постояльцев.
В графе, на которую мне было указано грязным пальцем, я записался как
Джон Кросби.
Администратор бросил на меня ничего не выражающий взгляд, нажал кнопку
и повернулся спиной.
Через несколько минут появился коридорный с противной мордой и взял у
администратора ключ. На коридорном были потертая синяя униформа и
засаленная каскетка.
- Второй этаж, - сказал он. - Багажа нет?
- Багажа нет.
Он провел меня в номер и включил свет.
- Ванная комната в конце коридора. Душ не работает, не включайте.
Номер был крошечным: кровать, стол, комод и потертый коврик у кровати.
- Прямо-таки Букингемский дворец! - сказал я.
- Гораздо лучше, - ответил коридорный. Он положил на комод ключи и с
надеждой посмотрел на меня. Когда я протянул ему доллар, он чуть было не
задохнулся от радости.
- Мистер что-нибудь пожелает? - спросил он живо. - Если вы тут вдруг
заскучаете, у меня есть целая куча телефонов симпатичнейших девиц.
- Катись, - предложил я.
- Если мистер передумает, позвоните вниз и вызовите меня. Мое имя
Маддакс.
- Проваливай, живо!
Чувствовалась такая усталость, что глаза закрывались сами собой.
Так я сидел, зевая, ни о чем не думая и вертя в руках шляпу. У меня
была привычка за подкладку шляпы прятать банкнот в десять долларов.
Спрячешь обычно, да и забудешь. А окажешься на мели, вот она и при тебе,
спасительная соломинка. А вдруг владелец этой шляпы имел такую же мудрую
привычку, подумалось мне. Я засунул пальцы под подкладку и вытащил тонкий
листок бумаги, развернул его. Это была багажная квитанция, на которой я
прочел следующее: "Джон Фаррар. Морской вокзал и аэропорт Майами". А в
графе для обозначения характера груза указывалось: один чемодан.
Желание спать улетучилось мгновенно, я чувствовал себя бодрым, как
никогда. Итак, эта шляпа, а следовательно, и костюм, что был на мне,
действительно мои! Посмотрел на дату квитанции: шестое сентября. Отмечено
было и время сдачи багажа: восемнадцать часов пять минут.
Некоторое время я сидел, тупо разглядывая потертый коврик у кровати.
Сомнений быть не могло: в памяти у меня возник провал в сорок дней, и, если
верить Рикка, в течение этого промежутка времени я убил двух мужчин и одну
женщину. Конечно, Рикка мог и соврать, но дабы окончательно не сойти с ума,
я должен был установить, что произошло з...
