Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир. Потрошитель мозгов
страница №3
....- Мне нужна более подробная информация. Вы были со мною недостаточно
откровенны.
- При нормальных условиях я не способен на ложь.
- В таком случае вам нужен психоаналитик. Психоаналитик! Человек не в
состоянии говорить только правду! Это невозможно. Благодарю, что пришли,
но ваш случай безнадежен, и, честно говоря, мне сейчас нужен стакан вис-
ки гораздо больше, чем неизлечимый больной. Мне всегда достаются безна-
дежные случаи. Они уже, считай, на том свете - так отдайте их старине
Колдуэллу. Не удивительно, что я вынужден пить. Знаете ли вы, скольких
родственников я известил, что их близкие не перенесли операции?
- Нет, не знаю.
- Целую кучу. По моим подсчетам, я проинформировал о смерти родных
больше, чем все остальные врачи в больнице, вместе взятые. Больше, чем
все остальные врачи. Даже чем те, что имеют дело с раком. А знаете поче-
му?
- Догадываюсь.
- Так я вам скажу. Больные у меня хреновые. И опухоли у них оказывают-
ся совсем не такими, какие показывает рентген. И мне всегда попадались
мозги, которые только с виду казались нормальными, а на самом деле были
совсем не нормальные, а тем временем сестры то и дело подло наговаривали
на меня, будто я пью. Мазкие твари. Из-за этого мне и стали подсовывать
безнадежных больных. Скидывать самые тяжелые случаи. А вот теперь еще
один - вы.
- Я сказал, что обычно не способен на ложь, но в моем случае это не
психическая болезнь, а научный факт. Чтобы быть хорошим лгуном, требует-
ся большая изобретательность. Вот я и ищу изобретательность, или способ-
ность к творчеству.
- Вы желаете стать творческой личностью,- произнес доктор Колдуэлл,
мрачно наполняя стакан. И как можно не пить, когда тебя окружают одни
идиоты!- Тогда вам надо в Голливуд. А ко мне стоит обращаться, только
если вам потребуется самый лучший на свете нейрохирург. Так что вам,
черт побери, от меня надо?
- Я надеялся, что вы сможете выделить ту часть головного мозга, кото-
рая является источником творческих способностей.
- Это действительно затылочная доля. Но творческие волны не передаются
на расстояние. Только импульсы, не связанные с творчеством.- Доктор Кол-
дуэлл сполз со стола. В одной руке он сжимал бутылку ржаного виски, в
другой - стакан.- Вам нужна безупречная нейрохирургия? Тогда вот он я!
Но только не приставайте ко мне с этой вашей чепухой относительно твор-
чества! Я всего лишь нейрохирург.
Пол почему-то оказался скользким, и доктор Колдуэлл потерял равнове-
сие. Оказавшись внизу, он попытался разглядеть, на чем же это он пос-
кользнулся, но так и не смог ничего найти. Он снова встал на ноги, при-
чем довольно легко. Правда, ему помог мистер Гордонз. Сильный, черт! Хо-
тя сумасшедшие всегда отличаются недюжинной силой.
И почему ему всегда попадаются какие-то чудаки? Этот даже начал рас-
сказывать историю своей жизни. Оказывается, мистер Гордонз родился два
года назад. Два года назад? Да. Отлично. За это следует выпить. Парень
двух лет от роду, который выглядит на все тридцать пять и, словно перыш-
ко, поднимает блестящих нейрохирургов.
Ну, родился не в полном смысле слова. Что ж, прекрасно. Может, это бы-
ло непорочное зачатие? Нет, это не так. Хотя помещение, где он появился
на свет, было тщательно очищено от пыли и всяческих микробов. Он был од-
ним из целого поколения космических продуктов. Машиной, созданной для
работы в открытом космосе.
Мистер Гордонз оказался андроидом. Он был лучшим из всех, созданных в
космической лаборатории. Его изобретательница была блестящим ученым, хо-
тя ей и не удалось создать поистине творческую машину, которая умела бы
сама принимать решения в нестандартной ситуации. Но она сделала все, что
могла. Создала мистера Гордонза - машину, способную выжить в любых усло-
виях. Он не обладал творческим потенциалом, зато умел найти выход из лю-
бой ситуации - лишь бы выжить. Он мог изменять внешность, функции. Ради
того, чтобы выжить, был способен на все.
У его изобретательницы тоже были проблемы со спиртным, и она называла
все свои космические изобретения в честь любимых алкогольных напитков.
Отсюда и имя "мистер Гордонз". Иногда он, правда, называл себя мистер
Ригал, но это непринципиально. В какой-то момент выяснилось, что если он
останется в лаборатории, где его изобрели, то погибнет. И тогда он ушел.
Единственную угрозу для него представляли два человеческих существа,
которые сотрут его с лица земли, если он сам не сумеет их уничтожить.
Для этого мистеру Гордонзу и требовалось умение творить. Понял ли его
доктор Колдуэлл?
- Что вы хотели сказать своей фразой "тоже проблемы со спиртным"?
- Вы алкоголик.
- Что вы знаете о жизни? Вы всего лишь машина. Эй, не утомляйте меня.
Вам нужен какой-нибудь агент из Голливуда, но только не я.
И тут произошло нечто странное. Доктор Колдуэлл обнаружил, что оказал-
ся в холодильнике один на один с мозгами. Стало холодно, но он не имел
ничего против. У него была с собой бутылочка, к тому же страшно хотелось
спать.
Просто невозможно, как его вдруг поклонило в сон.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Римо медленно вытягивал вперед руки, продвигая их все дальше и дальше.
Одновременно он все шире раздвигал ноги, все глубже н глубже заполнял
легкие воздухом и наконец, в момент наивысшего напряжения, остановился,
застыл, словно яркий луч света в царстве тьмы. Ему казалось, будто он
поднимается над матом, на котором только что лежал лицом вниз, над ком-
натой в мотеле города Бурвелла в штате Небраска. Он был один на один с
истинным светом, светом жизни,- один.
Если бы в этот момент в окно номера заглянул какой-нибудь случайный
прохожий, то увидел бы лежащего на мате мужчину с раскинутыми в стороны
руками н ногами, причем вытянутыми дальше, чем это может сделать обычный
человек. Еще он увидел бы, что мужчина лежит совершенно неподвижно. И
прошел бы мимо, так и не узнав, свидетелем какого уникального упражнения
он стал.
Потому что Римо лежал так почти полчаса, и пульс его замедлился до ми-
нимума - такой бывает только у трупа. Даже кровь его текла медленнее, а
сердце находилось на грани остановки.
Свет завладел им целиком, он весь превратился в свет, а затем начал
потихоньку выпускать его из себя. Очень-очень медленно. Сначала из
пальцев рук, затем из пальцев ног, потом из всех органов его тела свет
начал постепенно возвращаться во вселенную, покидая его плечи, голову,
сердце. Быстрым движением Римо встал на ноги - дыхание его полностью
восстановилось.
Чиун сидел у телевизора. Чтобы он не пропускал любимых сериалов, КЮРЕ
снабдила его специальной записывающей видеосистемой, так что теперь он
мог смотреть свои "мыльные оперы" по шесть часов кряду, хотя и жаловался
потом на царившие в них насилие и безнравственность. Сейчас он просмат-
ривал записи передач, которые пропустил из-за поездки в Фолкрофт. Чиун
сел к телевизору на рассвете, чтобы в одиннадцать перейти к просмотру
текущих серий.
- Отвратительно,- произнес он, когда Варна Халтингтон обратилась с не-
пристойным предложением к доктору Брюсу Эндрюсу, хотя и знала, что он
женат на Алисе Фримантл, ее собственной племяннице, которую когда-то из-
насиловал бывший глава Универсальной Реалистической Церкви Дамиен Плес-
тер и которая теперь находилась в сомнениях относительно того, стоит ли
ей делать аборт. Насколько помнил Римо, она обдумывала этот вопрос с
прошлого марта, и сейчас у нее уже должен был бы родиться нормальный,
доношенный четырнадцатимесячный младенец весом от сорока до пятидесяти
фунтов.
- Какая испорченность нравов, какое вырождение! Отвратительно!- приня-
лся возмущаться Чиун, когда началась реклама.
- Тогда почему бы тебе не перестать это смотреть?
- Потому что когда-то давно ты обещал убрать всю эту грязь из моих
дневных сериалов, и я поверил тебе. Вот с тех пор я и жду, хотя и без
особой надежды на успех, что ты исполнишь свое обещание.
- Постой, да я никогда...- но Римо тут же оборвал себя. У него было
всего сорок четыре секунды, чтобы поговорить с Чиуном, и он предпочитал
обсудить проблему распада организации, ловушку, в которой оказался Смит,
и перспективы выхода из создавшегося положения.- А почему мы приехали в
Бурвелл в Небраске?- спросил он.
- Мы должны напасть на эту машину.
- Но как же мы сделаем это, находясь в Бурвелле? Он что, здесь?
- Конечно, нет. Потому-то мы и приехали сюда.
- А не кажется ли тебе, что нам следовало бы отправиться туда, где на-
ходится он?
- А где он?- поинтересовался Чиун.
- Не знаю.
- Тогда как же мы можем отправиться туда?
На экране снова появилась Ванда Халтингтон, продолжавшая добиваться от
доктора Эндрюса близости, а заодно и отчета о душевном состоянии его же-
ны Алисы - Ванду интересовало, собирается ли она все-таки делать аборт.
Некоторое время они бурно обсуждали этот вопрос, а затем Ванда положила
руки на плечи доктору Эндрюсу, что означало переход к половому акту и
конец эпизода.
- Так как же мы все-таки отыщем его?- спросил Римо.
- Разве тебя не было со мной в больнице? Разве ты сам не слышал все
собственными ушами?
- Конечно, я все слышал. Он обругал нас, а мы в ответ обругали его.
- Тебе даны все ориентиры, а ты так ничего и не видишь!- заметил
Чиун.- Это он спешит, а не мы, поэтому он должен напасть на нас первым.
- Но он таким образом получает инициативу!
- Вовсе нет.
- Но почему?
- Потому что он не знает, где мы находимся.
- Ну и что?
- Значит, он должен нас найти.
- Не думаю, что ему это удастся.
- Именно так. Поэтому он должен сделать что-то чтобы нас привлечь. И
тем самым он обнаружит собственное место нахождение.
- А мы снова попадемся к нему в ловушку,- сказал Римо и принялся
ждать, когда кончится новый эпизод.
На этот раз непристойное предложение исходило от Катрин и было обраще-
но к доктору Дрейку Марлену, женатому, насколько ей было известно, на
Нэнси Уитком, которую никто не изнасиловал, но которая тем не менее раз-
мышляла, стоит ли ей сделать аборт, поскольку состояла в интимной связи
с собственным психоаналитиком. Дождавшись рекламы, Римо спросил:
- Так почему временной фактор важнее для него, а не для нас? Я хочу
сказать, что металл и транзисторы долговечнее плоти.
- Если бы ты внимательно слушал, что я говорил в больнице, то понял
бы, что я вложил ему в голову одну мысль, которую он легко воспринял,
потому что она верна.
- Я не уловил тогда никакой мысли.
- Человек долговечнее любого творения собственных рук.
- Но ведь это не так. Взять хотя бы надгробия.
- Ну, и что надгробия? Где могилы скифов или кельтских племен? Все они
давно стерты с лица земли, а персы продолжают существовать, и ирландцы
процветают.
- А пирамиды?
- Они постепенно разрушаются, а египтяне живут. А вспомни Стену плача
в Израиле! Это все, что осталось от величайшего храма. Но посмотри, как
себя чувствуют новые жители этой страны! Нет, человек постоянно обнов-
ляется, а вещи умирают. И робот это понял. Он знал, что Дом Синанджу пе-
реходит от мастера к мастеру и останется по-прежнему полон жизни и сил,
когда все шестеренки мистера Гордонза заржавеют. Поэтому именно он дол-
жен попытаться уничтожить нас, а не наоборот.
- Почему же он не тронул меня в больнице? Когда был переодет медсес-
трой и легко мог меня устрашить?
- Должно быть, решил, что ты начеку. А это означает, что даже самые
совершенные электронные системы способны на ошибку. А может, он не знал,
что станет делать один из нас, если другой погибнет. Похоже, он хочет
расправиться одновременно с нами обоими, потому и заминировал палату,
где лежит Смит.
- Вот еще одна проблема - Смитти.
- В мире есть и другие императоры.
- Я почему-то предан именно этому.
- Дом Синанджу славится своей преданностью. Но преданность - это одно,
а глупость - совсем другое. Императоров много, а мы одни. И мы должны
хранить верность многим вещам. И прежде всего Синанджу, хотя ты этого
еще как следует не осознал. Кстати, ты должен быть предан Синанджу
больше, чем кто-либо другой, поскольку однажды ты станешь Мастером Си-
нанджу.
- Мы должны что-то сделать для Смитти,- продолжал настаивать Римо.
- Если бы мы уехали в Персию, со Смитом не случилось бы этого несчас-
тья. Самое большее, что можно сделать для императора,- это служить ему,
пока он пребывает в здравии. И больше ничего.
- Я не согласен. И хотя он больше не сидит в своем кабинете, забав-
ляясь с компьютером, он все еще наш босс. Как мой, так и твой.
- Твой - возможно. Но не мой. Если ты наемный работник, то я свободный
человек, работающий по контракту.- Чиун поднял вверх руку.- Но Смита мы
спасем.
- Как?
- Ты видел, как в его палату вошла обычная сестра И она не потревожила
взрывное устройство!
- Да, видел.
- Мина настроена только на нас - тебя и меня. Мы спасем Смита тем, что
будем держаться подальше от него и таким образом не приведем в ход взры-
вной механизм.
Римо хотел еще что-то сказать, но Чиун уже не слушал его - он снова
отвернулся к телевизору, и Римо пришлось покорно ждать, пока кончится
очередная серия "мыльных опер" "Пока вертится Земля" и "Невинные и поро-
чные", чтобы получить ответ на еще один злободневный вопрос.- Как ты ду-
маешь, какую ловушку подстроит нам Гордонз?- спросил наконец он.
- Такую, какую мы сами подскажем ему,- ответил Чиун и наотрез отказал-
ся обсуждать далее этот вопрос, приведя пословицу, что, если лить воду
на мокрый камень, он не станет более мокрым.
Днем Римо позвонил Смиту из придорожного кафе. Играл музыкальный авто-
мат - мелодия напоминала завывания подростка, заглушаемые грохотом бара-
банов. В кафе сидели несколько рокеров в черных куртках - прически их
выглядели так, будто они использовали вместо расчески корни деревьев из
мангровых лесов. Они пили пиво и приставали к посетителям. Бармен пытал-
ся сохранять достоинство, делая вид, что ничего не замечает. Потому что
иначе ему пришлось бы что-то предпринять, а ему этого очень не хотелось.
Дозвонившись, Римо узнал, что Смит в целом чувствует себя лучше.
- Состояние стабилизировалось,- сообщил Смит,- и врачи обещают, что к
концу недели снимут повязку с левого глаза. Они говорят, что на сле-
дующей неделе я уже смогу вставать.
- Только не смейте это делать!- воскликнул Римо.
- Я знаю. У вас есть какие-нибудь зацепки? Я здесь оказался совершенно
не у дел. Не могу же я пользоваться обычными телефонными линиями! Я даже
не могу установить секретные - кто знает, от чего эта штука взлетит на
воздух?
- Да,- согласился Римо.
- Итак, ваши идеи?- повторил Смит.
- Ну, видите ли, мы... разрабатываем один план.
- Отлично,- похвалил Смит.- Если бы не вы, меня бы, наверно, уже не
было в живых.
- Держитесь, Смитти,- произнес Римо, чувствуя себя совершенно беспомо-
щным.
- И вам того же,- сказал Смит.
Римо повесил трубку и попросил у бармена стакан минеральной воды. Ро-
кер с волосатыми, как у обезьяны, лапами и украшенным свастикой немецким
шлемом времен Второй мировой войны предложил ему выпить что-нибудь пок-
репче.
- Я не пью,- ответил Римо.- А также не курю, не ем мяса, не хитрю и не
испытываю враждебности к окружающим.
- А что же ты тогда делаешь, педик несчастный?- спросил парень и зар-
жал, повернувшись к друзьям. Они тоже заржали. Веселый у них приятель.
Сзади на куртке розовой и белой краской у него было написано: "Черепа
крыс".
- Я ручной хирург,- произнес Римо.
- Да? И что же это такое - ручной хирург?
- Делаю пластические операции с помощью одной лишь руки без каких-либо
инструментов.
- Да? Может, и мне сделаешь, а, голубой? Хе-хе!
- О, спасибо за приглашение,- сказал Римо и подошел поближе к столу,
где сидели "Черепа крыс".- А сейчас, господа, я покажу, как умею хватать
за нос.
- Детская шутка,- заметил один из "черепов".- Проводишь рукой ребенку
по лицу, а потом стоишь фигу и говоришь: "Видишь, твой нос у меня в ру-
ке".
- Пусть сделает,- разрешил главарь, тяжело поднимаясь со стула у стой-
ки.- Давай, гомик, покажи, на что способен, а потом я покажу, какие опе-
рации делают при помощи цепи.- Он посмелел на Римо сверху вниз и поиграл
огромной цепью, которую не выпускал из рук.
Остальные громко загоготали.
- Не надо, ребята,- неуверенно запротестовал бармен.
- Ты что-то сказал?- обратился к нему главный "череп", сжимая цепь.
- Я имею в виду... Понимаете, это бар...
- Он первый начал.- Владелец цепи кивнул на Римо.
- Да, конечно, все в порядке,- забормотал бармен.- Я понимаю, вы выну-
ждены защищаться.
- Ага,- хором сказали "крысиные черепа". .
- Вы готовы?- приятным голосом спросил Римо.
- Готовы,- подтвердили "черепа".
- Только чур, не блевать,- предупредил Римо.- Может быть много крови.
- С нами такого не бывает,- заверил его главарь.
- Отлично. Потому что иначе мне придется вас наказать. И помни - ты
лишаешься носа.
- Давай-давай,- хихикнув, подбодрил его главарь "черепов".
- Сейчас будет фокус-покус,- произнес Римо, перебирая пальцами. Пона-
чалу рука его двигалась медленно - так обычно замахиваются клюшкой при
игре в гольф, но когда достигла цели, то всем показалось, будто она зак-
реплена на конце длинного кнута. Пальцы раздвинулись и снова сомкнулись
со щелчком, напоминающим удар хлыста. Главарь "черепов" ощутил быстрое
прикосновение, словно ему вырвали молочный зуб. Из самого центра лица. И
сразу он стал как-то странно дышать - как будто делал вдох прямо голо-
вой. Но то, что проходило внутри, было более влажным, чем дыхание. Он
так и застыл на месте. На лице его расплылось большое красное пятно с
двумя дырками посередине. Он вдруг почувствовал страшную боль.
- А вот и наш носик-курносик,- дурашливо произнес Римо и показал сидя-
щим "черепам" правую руку. То, что лежало у него в ладони, вполне могло
быть большим пальцем. Если только на пальцах бывают ноздри.
Римо повернул ладонь, и кусочек плоти скатился одному из рокеров в
стакан. Пиво тут же окрасилось в розоватый цвет.
- Только без глупостей,- предупредил Римо.
- О Господи!- пролепетал рокер, в пиво которому попал оторванный нос
главаря.
Как ни странно, они не полезли в драку, а восприняли все так спокойно,
словно это было лишь детской шалостью. Римо приобрел над ними такую
власть, что они и не думали вступать с ним в конфронтацию. Особенно ког-
да он заметил, что ему особенно удаются операции на половых органах.
Тогда уж все поспешили согласиться, что это было лишь невинной шуткой.
- А теперь допивайте пиво,- предложил Римо, и "череп" с розоватой жид-
костью в стакане тут же лишился чувств.
Пока Римо ехал в мотель на своем взятом напрокат автомобиле, по радио
шла дискуссия по поводу тюремной реформы. Какая-то дама жаловалась на
жестокость законов.
- Жестокие законы лишь провоцируют новые преступления,- говорила она.
Дама почему-то забыла об одной интересной закономерности: чем реже поли-
ция пускает в ход оружие, тем больше ни в чем не повинных людей попадают
под добровольный арест в собственных домах из страха перед подонками,
которые не боятся показаться слишком жестокими.
Римо вспомнил "крысиные черепа" и подумал, что если бы не смог пос-
тоять за себя, то, скорее всего, стал бы еще одной жертвой.
И Римо вовсе не удивился, когда выяснилось, что выступавшая живет в
престижном районе Чикаго и ей абсолютно безразлична судьба тех, кому
средства не позволяют поселиться в доме с привратником.
Когда действенность законов по борьбе с уголовной преступностью падает
и судьи выносят все более мягкие приговоры, число преступлений растет.
Тут все очень просто. Непросто только найти выход из подобной ситуации.
А выступавшая по радио дама считала, что для этого государство должно
всего-навсего изменить человеческую природу. С этой целью она призывала
закрыть все тюрьмы.
- Они не способны наставить на путь истинный,- вещала она.- Преступник
выходит из тюрьмы еще более закореневшим, чем до того, как попал туда.
Если у кого-то возникнут какие-либо мысли на этот счет, она с удо-
вольствием познакомится с ними. Ей можно писать. На виллу в окрестностях
Манитобы.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
У Ванды Рейдел был готовый план. Так почему же "Саммит-Стьюдиоз" ведут
себя как законченные идиоты? Она заполучила режиссера, награжденного
премией Кино-академии, и сценариста-лауреата той же премии, и актера,
который прекрасно подходит на главную роль. Неужели они не хотят поста-
вить что-нибудь вроде "Крестного отца"? Если так, то она позволит себе
напомнить, что у них есть ряд довольно влиятельных акционеров, которые и
без того недовольны сорванным по вине руководства студии договором, так
что она обещает: скоро их головы полетят с плеч.
- Кто угрожает? Это я угрожаю?- возопила Ванда. Секретарша нежно скло-
нилась над ее пухлым белокожим телом, любовно поправляя прическу, кото-
рая, по словам парикмахера, называлась "Ванда".
- Просто ваш стиль, драгоценная вы моя,- сказал ей парикмахер. Волосы
выглядели так, словно их покрыли штукатуркой в несколько слоев. Ванда
Рейдел, которую все в Голливуде называли Спрутом, носила просторные пла-
тья в гавайском стиле н каскады драгоценностей, придававшие ей вид вели-
чественной горы, утопающей в облаках и усыпанной сверкающими бело-зеле-
ными камнями. Все эти камни сильно напоминали дешевые украшения, столь
модные в Бронксе, где Ванда росла.
Когда Спрут заработала свой первый миллион, она заказала одному из
римских ювелиров украшения по собственному эскизу. От него сразу ушли
два подмастерья, но зато этот заказ привлек множество клиентов, потому
что, если хочешь дружить с Вандой, приходится покупать драгоценности в
ее любимом римском магазине.
Одна актриса, заказывая брошь за двадцать тысяч долларов, попросила:
"Сделайте дешевку в Вандином стиле".
В Голливуде это называли "вандастическими драгоценностями". Ювелиры,
продолжившие традицию Челлини и создавшие всемирно признанные шедевры
для рода Уиндзоров, Ротшильдов и Круппов, теперь перешли на ассортимент
магазина фирмы "Вулворт", что на Фордхэм-роуд.
- Я никому никогда не угрожала и не собираюсь угрожать,- сказала Ван-
да.- Но в моих руках деньги просто творят чудеса. И если ваши акционеры
напустятся на вас из-за того, что вы не желаете зарабатывать для них
деньги, то это не моя вина!
- Ванда, милая,- произнес Дел Стейси, тоже носивший морское прозвище
"Ракообразное",- такие вещи могли у тебя пройти давным-давно, в начале
твоей карьеры, но только не сейчас.
- Что ты имеешь в виду под этим давным-давно?
- До прошлого четверга. Ты совершаешь ошибку, радость моя.
- Ха!- сказала Ванда с легким смешком.- Целую тебя,- проворковала она,
но когда повесила трубку, лучезарная улыбка у нее на лице сменилась тем-
ной, мрачной гримасой.- Убирайся отсюда, дура!- крикнула она секретарше.
- Хорошо, дорогая,- ответила та.
Когда секретарша, кланяясь и пятясь, ушла, Спрут принялась барабанить
пальцами с длинными ногтями, накрашенными зеленым лаком и украшенными
наклепками с изображением Тадж-Махала, по перламутровой крышке стола.
Бывший вице-президент студии как-то заметил, что этот стол как будто
взят с кухни у нелегальных эмигрантов. Теперь он в Бербанке торгует зап-
частями для тракторов.
Она взглянула через розоватые стекла окон на Сансет-бульвар. Этот ма-
ленький ублюдок из "Саммита" прав - она совершает ошибку. Конечно, не
такую огромную ошибку, но этого уже достаточно, чтобы потерпеть фиаско в
городе, где не верят слезам.
Нужно обязательно запустить эту сделку с "Саммитом". Просто беспроиг-
рышный вариант. Идеальный набор. И все хорошо заработают: и режиссер,
удостоенный премии Киноакадемии, и сценарист-лауреат той же премии, и
актер, который идеально подходит на эту роль.
К сожалению, сценарист уже подписал контракт с другим агентом, а режи-
ссер вообще не желает с ней говорить. Особый тип идиота, который, как
ребенок, носится с какой-то безумной идеей. Зациклился на совершенно не
выполнимом обещании и теперь не может успокоиться, согласившись на игру-
шку, немного отличающуюся от той, что ему посулили. Вот заладил: Марлон
Брандо, Марлон Брандо. Как заезженная пластинка. Подавай ему, видишь ли,
Марлона Брандо.
Никак не может попять, что Брандо занят в другом фильме. Не может
взглянуть на вещи, как зрелый человек, иначе бы понял, что, если нельзя
заполучить одного актера, его надо заменить другим. Раз Брандо уже за-
нят, то следует довольствоваться Биффом Бэллоном.
- Какая разница?- спрашивала его Ванда.- Бифф вполне может сыграть де-
да, стоит только покрасить его чудные светлые волосы и спрятать роскош-
ные мускулы. Послушайте меня, гораздо легче будет загримировать Биффа
под старика, чем привести Марлона в физическую форму, необходимую для
"Любовника-афериста". Хотела бы я посмотреть, как Марлон станет прыгать
из горящего дома с автоматом в руке и ножом в зубах и умудрится при этом
остаться невредимым.
Но детское упрямство сеть детское упрямство. Поэтому режиссер не желал
с нею говорить, а сценарист вообще ни с кем не разговаривал, потому что
ему запретил это делать его агент.
Так что, когда Ванда Рейдел сказала представителям компании "Саммит
пикчэрз", что уговорила и сценариста, и режиссера, и актера, она была не
вполне точна. У нее был только актер. Бифф Бэллон.
Надо было что-то срочно придумать. Ей позарез нужен был сейчас хороший
контракт. Этот ракообразный ублюдок не шутил, намекая, что она выдох-
лась, исчерпала себя. Контракт было просто необходимо заключить, причем
еще до коктейля, ну, в крайнем случае, до ужина, иначе она потерпит пол-
ное фиаско и к завтраку следующего дня перестанет существовать как
агент.
- Пирожное!- крикнула она.- Хочу пирожное!
В комнату поспешно вбежала секретарша.
- Хочу клубничное пирожное!- вопила Ванда Рей-дел.
- Но, дорогая, вы же знаете, как потом огорчитесь, если его съедите!
- Клубничное пирожное. Я не огорчусь. Принеси мне пирожное!
- Но вы же знаете: стоит вам его съесть, как вы возненавидите весь
мир!
- Я и так ненавижу весь мир. Но если съем пирожное, то, возможно,
жизнь покажется мне не такой уж мерзкой.
- Но, милая, а как же ваша диета?
- Хочу клубничное пирожное!- Голос Спрута разносился по кабинету, соз-
давая атмосферу темной, населенной призраками комнаты, в которую обита-
тели дома не просто опасались входить, а делали вид, будто ее вовсе не
существует. Когда Ванда говорила таким тоном, секретарши не осмеливались
перечить.- Шесть клубничных пирожных,- уточнила Ванда Рейдел, и вскоре
заказ появился в приемной, доставленный посыльным в белой куртке и с та-
бличкой с именем на груди.
- Хьюблейн,- обратилась секретарша к посыльному, взглянув на таблич-
ку,- оставьте пирожные здесь.
- Ведь это для великой Ванды Рейдел, не так ли?- поинтересовался юно-
ша.
- Да, для нее, но она не хочет, чтобы ее отвлекали.
- Но я только хотел взглянуть на нее. Я не умею узнавать людей по фо-
тографиям. Люди часто не похожи на свои изображения.
- Я прошу вас оставить пирожные здесь,- повторила секретарша, но по-
сыльный уже прошмыгнул мимо нее и открыл дверь в кабинет.
- Госпожа Рейдел,- произнес он,- ради вас я могу творить чудеса. Вы
имеете больший доступ к творчеству, чем кто-либо другой, об этом везде
пишут. Если бы вы увидели, на что я способен, то не поверили бы своим
глазам.
- Просто великолепно!- воскликнула Ванда.- И так по-голливудски. Дел
Стейси из "Саммита", у которого есть сумма, которая мне так нужна, не
желает тратить ни цента, а вместо этого я получаю поддержку ресторанного
мальчишки!
- Прошу вас очистить помещение!- обратилась к посыльному секретарша,
врываясь в кабинет.-Госпожа Рейдел ненавидит плебеев.
- Кто это сказал? Вовсе нет! Дайте мне пирожное!
- Только одно,- сказала секретарша.
Но посыльный, ловко увернувшись от расставленных в стороны рук секре-
тарши, проворно поставил коробку на стол.
В два приема госпожа Рейдел расправилась с первым пирожным и приступи-
ла ко второму, прежде чем секретарша успела добраться до белой коробки с
масляными пятнами и следами сахарной пудры. Ванда стукнула ее по рукам и
принялась уписывать угощение, отбиваясь от наседавшей на нее секретарши.
Когда пять пирожных уже пребывали у нее в желудке, а шестое большими ку-
сками отправлялось в рот, Ванда вдруг заорала:
- Зачем ты позволила мне все это съесть? Что, черт побери, с тобой
происходит?!
Секретарша заморгала под градом полупрожеванных кусков, который внеза-
пно обрушился на нее.
- Идиотка! Убирайся отсюда!- завизжала Ванда и швырнула в секретаршу
коробкой из-под пирожных, но промахнулась. Коробка приземлилась возле
перламутрового стола на ворсистом персидском ковре.
Секретарша, пятясь, вышла.
- Зачем вы пришли?- обратилась Ванда к посыльному.
- Чтобы решить ваши проблемы, если вы мне поможете решить мои.
- Только этого не хватало - посыльный решает мои проблемы!
- Я не вполне посыльный.
- Понимаю. Вы собираетесь стать великим продюсером.
- Нет. Я просто-напросто хочу выжить.
- Мы псе этого хотим. Но зачем вам это нужно? Что в вас такого особен-
ного? И кто вы, наконец?
Посыльный слегка поклонился - он заметил, что так, выходя из комнаты,
поклонилась секретарша,- и рука его качнулась наподобие маятника. Госпо-
жа Рейдел не заметила этого движения, но зато прямо на ее глазах край
перламутрового стола откололся, словно был заранее подпилен.
- Ты умеешь ломать предметы, ну так что? Чем ты, в таком случае, отли-
чаешься от простых грузчиков?
Посыльный снова поклонился, потом нагнулся и поднял с пола отломанный
кусок стола. Ванда увидела рыжеватый отблеск и почувствовала запах горе-
лой пластмассы. Позже она готова была поклясться, что руки посыльного
оканчивались вовсе не кистями.
Вероятно, все длилось не больше минуты, хотя в тот момент ей показа-
лось, что время остановилось. И когда посыльный отошел в сторону, перед
нею вновь стоял целый и невредимый перламутровый стол, словно его никто
никогда не ломал.
- Как тебе это удалось?
- Главное здесь - это определить, с каким веществом имеешь дело и ка-
ков коэффициент плавления при различных температурах в пределах темпера-
туры воспламенения.
- Ясно,- произнесла Ванда, дотрагиваясь до края стола. Он был абсолют-
но гладким.- Садись, малыш,- пригласила она. Возможно, этот посыльный
сможет ей помочь. В конце концов, именно помощник официанта помог ей
проникнуть в мужской туалет в "Браун-Дерби", где она хорошенько прижала
Биффа Бэллона, не давая ему ни встать, ни воспользоваться туалетной бу-
магой до тех пор, пока он не подписал все, что она хотела. Она просто
наступила каблуком на его спущенные трусы. Кто-то поглупее и позавистли-
вее мог бы назвать подобное поведение грубой игрой, но победителей не
судят.- Детка,- продолжала она,- проблема вот в чем. У меня есть потря-
сающий план, и я пытаюсь его продать. Просто великолепный план, но один
начальник на студии слишком глуп, чтобы это понять. Что бы ты мог пред-
ложить?
- Существуют кое-какие способы стимулировать активность человеческого
мозга, но уже сложившийся интеллект нельзя улучшить даже при помощи хи-
мических препаратов, которые чаще всего отрицательно влияют на человече-
скую природу.
- Иными словами, он не переменит своего решения,- подытожила Ванда.
- Вы не сказали, что речь идет всего-навсего о пересмотре решения. Это
как раз вполне реально.
- Каким образом?
- Боль.
- Как могло получиться, что ты всего лишь посыльный?
- Я только выгляжу как посыльный. Специально, чтобы беспрепятственно
проникнуть к вам в кабинет.
- Ты влюблен в меня, малыш?
- Конечно, нет.
- Послушай, если ты собираешься работать на меня, тебе придется запом-
нить одно важное правило: бывают случаи, когда откровенность лучше дер-
жать при себе.
- Прошу вас точно указывать мне подобные случаи.
- Сам подумай, малыш. А теперь скажи мне, какую боль ты имеешь в виду?
- Выкручивание суставов производит в человеческом организме боль, нам-
ного превышающую допустимый порог. Люди готовы пойти на все, лишь бы она
прекратилась.
Ванда Рейдел представила себе, как Делу Стейси выкручивают руки. А по-
том отрывают ноги. И вот уже его тело корчится на полу, а она бросает
его в кипяток, чтобы посмотреть, действительно ли ракообразные от этого
краснеют.
- Разве я сказал что-нибудь смешное? Почему вы улыбаетесь?- спросил
посыльный.
- Да нет, я просто задумалась. Послушай, а ты можешь сделать так, что-
бы не убить человека, а только как следует его напугать?
- Да, уж страху нагнать я умею.
- Гм. А если тебя поймают, то, конечно же, поверят мне, а не какому-то
там посыльному. По крайней мере, в суде. Вот послушай, что я собираюсь
продать: режиссер-лауреат премии Киноакадемии плюс сценарист-лауреат той
же премии и в придачу актер, который, я уверена, будет выше всяческих
похвал. Нужно только немножко нажать на участников, а потом продать все
Стейси.
- Что значит "нажать"?
- Дело в том, что режиссер не хочет со мной разговаривать, потому что
мне не удалось заполучить Марлона Брандо. А сценарист вообще ни с кем не
разговаривает. Но мне они нужны позарез. С Биффом Бэллоном я уже догово-
рилась.
Предупредив юношу, что она не желает ничего знать о его методах, Ванда
дала ему адрес сценариста и режисера и велела снять этот дурацкий белый
халат.
- Если что-то сорвется, мы незнакомы.
- О, я вижу, вы поднаторели в самогипнозе.
- Весьма,- ответил Ванда Рейдел по прозвищу Спрут.- Кстати, Хьюблейн -
твое настоящее имя?
- Нет.
- Как же тебя зовут?
- Гордонз. Мистер Гордонз.
- Никогда не слыхала, чтобы кто-то менял такое имя. А как тебя звали
до того, как ты стал Гордонзом?
- С тех пор, как я появился на свет, я Гордонз.
Ванда протянула ему краткий проспект фильма, на который он должен был
подписать сценариста и режиссера. С Биффом Бэллоном она уже договори-
лась.
Уолтер Матиас Бликден принимал солнечные ванны и читал "Проклятьем за-
клейменные", когда вдруг почувствовал, что кто-то дернул его за ногу,
свисавшую в бассейн.
- Валери, прекрати немедленно!- прикрикнул он.
- Что ты сказал?- переспросила жена, просматривая очередной сценарий,
от которого собиралась отказаться. Она сидела у него за спиной.
- Надо же, а я думал, что ты в бассейне и схватила меня за ногу.
- Нет,- сказала жена.
- Что ж, теперь мне ясно - ты не в бассейне.
Неожиданно он почувствовал, что не может пошевелить ногой. Тогда он
изо всех сил дернул ею, но она не двинулась с места. Ее словно зажали в
тиски.
- Помогите!- заорал Уолтер Матиас Бликден. Жена тут же отшвырнула сце-
нарий и бросилась к бассейну. Нога оказалась зажатой между перекладинами
лестницы. Освободив ее, Валери вернулась к своим сценариям.
- Но этой лестницы раньше здесь не было,- сказал Бликден. Ему было
около шестидесяти; на покрывавших грудь седых волосах блестел лосьон для
загара.
- Может, ты просто не заметил,- бросила Валери.
- Нет, я точно помню,- упорствовал Бликден.
- А может, ты начитался Фанона и в тебе говорит комплекс вины белого
человека?
- Я уже прошел стадию, когда испытывают комплекс вины, и вступил в
стадию активной деятельности. Чувство вины должны испытывать лишь те,
кто находится вне борьбы. Моя следующая картина будет очень значи-
тельной. В социальном и нравственном плане. Я не желаю испытывать
чувство вины - это буржуазный предрассудок.
- Лучше бы твоя новая картина имела кассовый успех.
- Я об этом и говорю. Произведения, значительные в нравственном плане,
всегда имеют кассовый успех. Фильмы о неграх и бедных всегда приносят
хороший доход.
- Кстати, я видела неплохую разработку индейской темы. На повозки ко-
лонистов нападают бандиты, и колонистов спасают индейцы племени сиу.
Но Уолтер Бликман не ответил - он сражался с шезлонгом. Каким-то обра-
зом его голова оказалась между каркасом и тканью шезлонга, ручки которо-
го больно вцепились режиссеру в запястья. Валери изо всех сил тянула
его, но освободить так и не смогла. Сжатое шезлонгом, лицо Бликмана по-
синело, и в момент наивысшего напряжения он мог бы поклясться, что услы-
шал голос:
- Позвони Ванде Рейдел.
Было такое впечатление, будто голос идет из ножек кресла.
- Хорошо,- прохрипел он и почувствовал, что Валери легко вытащила его.
- Господи, как странно,- произнесла Валери.- Зачем ты пытался себя за-
душить?
- Меня душил шезлонг.
- Давай уйдем с солнца, дорогой,- предложила Валери.
- Это он меня схватил!
- Конечно, дорогой. Только с солнца все равно лучше уйти.
Расположившись в просторной гостиной с кожаной мебелью, прикрученной к
полу, Уолтер Матиас Бликден налил себе виски и, все еще не в силах прий-
ти в себя от происшествия с шезлонгом, выпил стакан до дна. Потом хлоп-
нул в ладоши, вызывая слугу, но тот не появился. Уолтер Бликман больше
всего на свете не мог терпеть двух вещей - угнетения национальных
меньшинств и наглых слуг.
- Где этот чертов слуга?- прорычал Бликден.
- Придет, куда он денется? В конце концов, мы живем в реальном мире, а
не вымышленном, где царствует Ванда Рейдел.
- При чем тут Ванда Рейдел? Кто сказал: Ванда Рей-Дел?
- Она пытается сколотить команду, которую возглавишь ты и этот дарови-
тый сценарист, Бертрам Муэллер. Правда, тема банальная - подражание
"Птицам" Хичкока. Мебель и все окружающие предметы ополчаются против че-
ловека. Вульгарно. Просто чудовищно.
- Она обещала мне Марлона Брандо, а теперь хочет подсунуть Биффа
Бэллона. Я с ней даже разговаривать не хочу.
- Очень мудро с твоей стороны, дорогой. Он неудачник.
Бликден кивнул и пребывал в прекрасном расположении духа до тех пор,
пока не захотел по малой нужде. Однако стоило ему открыть дверь в ванную
и заглянуть внутрь, как он вернулся в гостиную, забыв застегнуть ширин-
ку.
Подняв трубку телефона, он набрал номер.
- Здравствуй, Ванда, дорогая,- произнес он, глядя прямо перед собой
расширившимися от страха глазами.- Я слышал, ты хотела со мной погово-
рить.
Удивленная Валери заглянула в ванную комнату. Там на коленях перед ва-
нной стоял слуга; голова его плавала в воде. Он уже даже не пускал пузы-
ри, а вокруг шеи у него был обмотан массажный шланг.
- Передавай от меня привет,- крикнула мужу Валери.
Бертрам Муэллер заканчивал сценарий для "Уорнер брозерз", как вдруг
ему показалось, что оранжевый ящик из-под бутылок, на котором он сидел,
двигается под ним. Муэллер печатал свой опус на оборотной стороне ис-
пользованных листов, колотя по клавишам пишущей машинки, к вторую в свое
время приобрел в "Вулворте" за тридцать пять долларов девяносто восемь
центов. Его фильмы никогда не собирали меньше пятнадцати миллионов, хотя
в диалогах у него не встречалось ни одного слова с буквой "у". Она стала
западать еще в 1960-е годы, когда сколоченный им собственноручно стол
развалился и машинка загремела на пол. Вообще-то такое незначительное
падение не должно было бы повредить даже дешевой машинке, но дело в том,
что пол настилал тоже сам Муэллер.
Ему понадобилась целая неделя, чтобы отрыть машинку, провалившуюся в
подпол. Муэллер просто ненавидел тратить деньги на предметы не первой
необходимости. Зачем тратиться на мебель, когда ее можно смастерить са-
мому? И зачем покупать новую машинку, если и без "у" вполне можно писать
сценарии к фильмам, которые дают не меньше пятнадцати миллионов?
Муэллеру показалось странным, что ящик, на котором он сидел, вдруг на-
чал двигаться. Он ведь не сам его делал.
Он поглядел в окно - оттуда открывался вид на Тихий океан. Муэллер не-
давно снял этот дом за восемь тысяч долларов в месяц. Если уж он пошел
на такие траты, то ни за что не согласится отдать сорок два доллара за
стул. Восемь тысяч в месяц - вполне значительная плата за жилье, тем бо-
лее что супермаркет устроил распродажу оранжевых ящиков для бутылок.
Снова возникло ощущение, будто его кто-то схватил, и чувство удушья.
Надо поменять сорт сигарет. Голова была как в тумане, словно кто-то об-
вил вокруг шеи провод. Комната погрузилась в темноту, и он отчетливо ус-
лышал слова: "Позвони Ванде Рейдел!"
Очнулся он на полу. Это было первое странное происшествие. Затем он
обнаружил, что кто-то поднял его газонокосилку и бросил в океан - вскоре
волны сомкнулись над ручкой. И он вновь услышал шедший словно ниоткуда
голос:
- Позвони Ванде Рейдел.
Это было странно слышать от пляжного песка.
Вернувшись в дом, он позвонил Ванде.
- Ты меня искала?- спросил он.
- Да, Берт. У меня к тебе предложение.
- Это про то, как вдруг взбунтовалась окружающая среда? Как называется
фильм? "Любовник-аферист"?
- Бликден согласен выступить в качестве режиссера.
- Как тебе удалось его заполучить?
- Так же, как и тебя.
- Что ты сделала с моей мебелью?
- Ты же знаешь меня, Берт. Я делаю все, что в моих. силах, чтобы удов-
летворить клиентов. Кроме того, вряд ли стоит беспокоиться из-за картон-
ных коробок.
- Если хочешь знать, у меня теперь деревянная мебель.
- Держись меня - скоро будешь купаться в золоте, дорогой!
- Но только не с "Любовником-аферистом".
- Но ведь Бликден согласился!
- Я не хочу, чтобы мое имя ассоциировалось с тем жалким фарсом, кото-
рый ты стараешься протащить.
- Два пункта,- сказала Ванда, имея в виду, что Муэллер получит два
процента с прибыли.
- Вздор!
- Четыре пункта.
- Я расцениваю это как оскорбление, напрасную трату времени, денег и
таланта. Бифф Бэллон. Тьфу.
- Шесть пунктов, Берт!
- Когда нужен сценарий?- спросил Бертрам Муэллер и готов был пок-
лясться, будто телефонная трубка шепнула ему, что он принял верное реше-
ние.
- Целую, милый,- проворковала Ванда.
Еще до коктейля Ванде удалось сколотить еще один "вандастический
проект". Она решила выйти на люди и отправилась на вечеринку, куда ее
никто не звал, чтобы заставить заткнуться любого, кто решится язвительно
спросить, как дела.
- Да вот, подписала с "Саммитом" договор на проект, где будут за-
действованы Бликден, Муэллер и Бэллон. Сегодня днем,- сообщила она.-
Спасибо, что интересуетесь.
- Великолепно!- воскликнула хозяйка и отхлебнула виски, тем самым де-
монстрируя ужас, что не зарезервировала за Вандой места среди самых важ-
ных гостей. Азарт соперничества - вот ради чего стоило жить. Так считал
Голливуд.- Дорогая, как же тебе это удалось?
- Талант, милочка,- ответила Ванда, не обращая внимания на соблазни-
тельные вазочки со сметаной и икрой и даже на хрустящие печенья, в кото-
рых обычно не могла себе отказать. Она даже не побеспокоилась о том,
чтобы по своему обыкновению в полночь перекусить. Теперь можно и попос-
титься!
Конечно, кое-какие сложности еще оставались. Гордонз был настоящей на-
ходкой. Надо срочно подписать с ним контакт, предусмотрев там разного
рода услуги. И еще надо выяснить, что ему нужно. У каждого есть свой ин-
терес.
Утром этим и займусь, решила она. Но когда Ванда перед сном натирала
свое весившее сто семьдесят фунтов и имевшее в длину пять футов четыре
дюйма тело маслом, которое стоило тридцать пять долларов за унцию (а она
каждую ночь выливала на себя целый фунт), дверь ее спальни бесшумно от-
ворилась. Вошел Гордонз, только теперь на нем не было белой куртки по-
сыльного. Он был одет в бежевый костюм с рубашкой, расстегнутой до пупа,
волосы его были завиты, а на груди висела цепь с полудюжиной амулетов.
Ванда не стала тратить времени на выяснение, как ему удалось проникнуть
на территорию виллы, войти в дверь с электронной сигнализацией и прос-
кользнуть незамеченным мимо дворецкого. Человеку, который за день мог
напугать до смерти Бликдена и Муэллера, так что они приняли все ее усло-
вия, ничего не стоило проникнуть в ее скромный восемнадцатикомнатный
дом.
- Привет, детка!- сказал Гордонз.
- Дорогой мой, ты потряс Голливуд!- откликнулась Ванда.
- Я умею подстраиваться к любой ситуации, любовь моя. Я свое дело сде-
лал. Теперь твой черед.
Ванда занялась массажем груди.
- Все, что ты пожелаешь, дорогой!
И мистер Гордонз не заставил себя долго ждать. Он подробно рассказал
историю своей жизни и познакомил Ванду с тем, какие трудности испытывает
из-за двух homo sapiens.
- Ах, вот как!- сказала Ванда, когда стало ясно, что он не собирается
ею овладеть, и надела прозрачный халат цвета фуксии, отороченный горнос-
таем.- Это серьезная проблема. Значит, Дом Синанджу существует уже тыся-
чу лет? И даже больше тысячи?
- Насколько мне известно,- подтвердил мистер Гордонз.
- Мне нравится, как ты все придумал с их боссом, Смитом. Очень хорошая
мысль.
- Это всего лишь попытка, но она не удалась. Вот если бы они попыта-
лись войти в палату, чтобы его освободить...
- Ну, раз ты не вполне человек, я не должна обижаться, что ты не хо-
чешь меня как женщину.
- Правильно. Тебе не следует воспринимать мое поведение как оценку
твоей сексуальной привлекательности, любовь моя.
- Давай спустимся в кухню,- предложила Ванда. Она приказала, чтобы из
холодильников изъяли всю калорийную пищу и оставили только овощи и обез-
жиренное молоко, поэтому она направилась прямиком к холодильнику прислу-
ги и стащила оттуда мороженое и пончики.
- Творческие способности, творческие способности... Как мы добудем те-
бе творческие способности?- Она обмакнула покрытый шоколадной глазурью
пончик в сгущенное молоко.
- Я пришел кое к каким выводам относительно творческих способностей,-
сказал мистер Гордонз,- и решил, что это уникальное качество, свойствен-
ное только человеку. Поэтому я согласен обходиться без него. Но вместо
этого я собираюсь вступить в союз с какой-нибудь творческой личностью и
воспользоваться способностями данной личности, чтобы достичь моей цели.
- Конечно,- согласилась Ванда.- Только мы должны подписать контракт. У
нас в стране ничего не делается без контракта. Подпишем, скажем, на
шестьдесят пять лет с правом продления еще на тридцать пять. Пожизненный
контракт подписать нельзя. Это незаконно.
- Я согласен на любые условия. Но ты, любовь моя, тоже должна придер-
живаться соглашения. Недавно один человек меня подвел и закончил свои
дни в морозильной камере.
- Хорошо, хорошо. Тебе нужно творчески что-то спланировать. Тут тре-
буются новые мысли, оригинальные идеи. Яркие, блестящие идеи по поводу
того, как прикончить этих двух друзей.
- Все верно,- подтвердил мистер Гордонз.
- Цемент. Залей им ноги цементом и столкни в реку.
- Это вряд ли пройдет,- произнес мистер Гордонз, который недавно услы-
шал это выражение.
- Тогда взорви их. Подложи им в машину бомбу.
- Слишком банально.
- А если расстрелять их из пулеметов?
- Старо, как мир.
- Договорись с какой-нибудь женщиной, которая вызнает их тайные слабо-
сти.
- Библейские темы никого не волнуют со времен Сесила Де Милля.
Ванда снова отправилась к холодильнику прислуги и, обнаружив там туше-
ную говядину и плавленый сыр, густо намазала сыр на кусок мяса.
- Придумала,- заявила она.
- Да?
- Перестань обращать на них внимание. Забудь о них. Кто они такие, в
конце концов! Лучший способ отомстить - процветание в жизни.
- Я так не могу. Я должен как можно скорее их уничтожить.
- Еще раз скажи, чем они занимаются?
- Они наемные убийцы, насколько я могу судить по той разрозненной ин-
формации, которой располагаю.
- Давай еще подумаем,- предложила Ванда. Она ела тушеную говядину и
размышляла - над тем, что бы еще Гордонз мог сделать для нее. С его по-
мощью она могла бы заполучить любого в Голливуде. Да что в Голливуде -
можно прибрать к рукам всю нью-йоркскую телевизионную сеть! Она может
стать там главным заправилой! И даже больше. Он, кажется, сказал, что
располагает какими-то компьютерными распечатками, которые доказывают су-
ществование тайной организации убийц. Она могла бы использовать эту ин-
формацию, чтобы монополизировать прессу. Первые полосы всех центральных
газет будут принадлежать только ей. Никто не сможет встать ей поперек
дороги.
- Ну что, надумала?- поинтересовался Гордонз.
- Так сколько им лет?
- Белому чуть за тридцать. Корейцу лет восемьдесят. Они используют
традицию, которая передается из поколения в поколение.
- Традиции, традиции...- продолжала размышлять Ванда, высасывая кусо-
чек мяса, застрявшего в одном из нижних зубов.- Используй их традицию.
Прими ее. Ты же сам говорил, что умеешь приспосабливаться. Стань таким
же, как они. Думай, как они. Поступай, как они.
- Я уже пробовал. Именно поэтому я и не убил молодого, когда застал
его одного. Я подумал, как бы они поступили на моем месте, и решил, что
они бы дождались, пока оба интересующих их объекта воссоединятся. Тогда
я стал ждать, и в результате моя попытка подорвать их провалилась.
- А ты не пробовал использовать приманку?
- Дорогая моя, милая, любовь моя,- произнес мистер Гордонз,- ты скоро
выведешь меня из себя, и мне придется намазать этот сыр тебе на бараба-
нило перепонку.
- Давай не будем спешить. Что еще ты знаешь о них?
- Старик обожает дневные телепрограммы.
- Игры?
- Нет, мелодрамы.
- "Мыльные оперы"?
- Именно так их и называют. Но больше всего ему нравится "Пока вертит-
ся Земля", где в главной роли снимается некто по имени Рэд Рекс.
- Рэд Рекс?- переспросила Ванда.- Хорошо. Итак, вот что мы сделаем.
Прежде всего, надо убрать их обоих одновременно. Это главное.
- Я верю тебе, драгоценная ты моя. Но как мне удастся это сделать?
- Дай мне немного времени, и я все устрою. Я кое-что придумала. Зна-
чит, Рэд Рекс?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Если он им нужен, пусть платят как следует. Черт побери, Рэду Рексу
это было ясно как день, так почему же этого не понимают его вонючие аге-
нты в "Морис Уильямс Эйдженси" и эти чертовы ослы на телестудии?
Получасовая серия, пять дней в неделю, двадцать две недели в году - да
все женское население страны с половины третьего до трех смотрит "Пока
вертится Земля". И если они хотят, чтобы он продолжал играть доктора
Вьятта Уинстона, в прошлом физика, а ныне известного хирурга, то должны
ему за это как следует платить. Вот и все. Вопрос закрыт. Рим высказался
- дело кончено.
Неужели они думают, что он играет этого занудного идиота ради собстве-
нного удовольствия? Нет, тут все гораздо проще - деньги! И если они не
желают платить, пусть поищут кого-нибудь еще. Попробуют уговорить Рока,
Рода и, Рипа или Рори. На свете полно прекрасных актеров.
Рэд Рекс поднялся со своего лилового дивана и направился к бару в оби-
той кожей гостиной - приготовить себе банановый дайкири.
Он двигался очень осторожно, словно ступая по сырым яйцам, пытаясь не
раздавить скорлупы, производя впечатление человека, которому было бы
удобнее в балетных тапочках, чем в обычной обуви.
Ему было нехорошо. Сам виноват. Вчера, приклеив черные усы и нацепив
черный парик, он отправился в бар, где собирались гомосексуалисты. Там
он ввязался в драку, и ему здорово досталось. Он больше ни за что не
сделает такой глупости. На этот раз уж точно. А если бы его узнали? Если
бы ему разбили лицо?
Он загрузил в шейкер все необходимые компоненты, плотно закрыл крышку,
чтобы, не дай Бог, не забрызгать свой зеленый замшевый костюм, нажал
кнопку и положил руку на шейкер...
