Валерий Александрович Подорога. Словарь аналитической антропологии
страница №2
...pyкmуралuстский анализ темы Другого. Сюда прежде всего следуетотнести исследования Ж.JIакана, М. Фуко, Р. Барта, Ж.Делеза, Ж.Деррида и др.
Здесь значение темы Другого неизмеримо возрастает. Лакан, разрабатывая
структуралистскую версию психоанализа, обновляет понятие Другого, связывая
его являемость в мире с областью бессознательного. И в силу того, что
бессознательное у Лакана имеет черты лингвистически "хорошо
структурированного" объекта, то и Другой получает сходные качества. Формула
Лакана: ( .... бессознательное есть дискурс другого. Имеется в виду, что в
процессе развития человеческого существа решающим оказывается время
вступления его в овладением символическим богатством культуры (традиции,
воспоминания, сны, повествования, реликвии, умения и знания, запреты и
нормы). Смысл явления другого как инстанции, контролирующей наши способы
вхождения в мир символических ценностей. Другой деперсонифицируется,
лишается своей экзистенциально-феноменологической данности. Другой - это все
то, что мы есть независимо от того, что мы думаем по поводу себя и других.
Другой - это закон (совокупность правил, которые позволяют вступать в
символический порядок культуры и получать право на пользование ее
символами). Суверенность европейского разума была достигнута тем, что в нем,
начиная с Нового времени произошло отделение между понятием Тем же самым,
meme (Принцип самотождественноcmu) и другим, autre (М. Фуко). Если,
например, мы рассматриваем становление европейских институтов исключения
(практикующих различие между психическим заболеванием и нормой здоровья, или
между преступным и законопослушным поведением, перверсией общепринятыми
правилами сексуального поведения), то видим, как изменялось представление
Разума о самом себе благодаря исключению того, что не может получить статус
разумности. Для того, чтобы освободиться от неразумия, разуму понадобилось
создать угрожающий его самотождественности образ другого, - и это был
человек безумный (с: осуждаемыми стали человек перверсuвный, человек
преступный, . человек гомосексуальный). Конструируется понятие безумия, с
помощью которого европейский разум начинает контролировать себя; учреждает в
качестве "естественной" нормы понятие пола, определяя границыЇсексуальности.
Позиция суверенности достигается европейским разумом за счет развития
npaктик исключения, которые инкорпорируются в европейские правовые институты
уже на первом этапе их формирования. Фуко ставит вопрос о социальной и
правой реабилитации поведения и желаний другого. Другой - не вне разума, а
внутри, и поэтому, заявляя о своей суверенности, разум оказывается себе
другим, однако эта его почти шизо-френическая расщепленность - не порок, а
преимущество в деле познания собственной природы.
Литература:
Э. Гуссерль. Картезианские размышления. СПб., "Наука", "Ювента". 1998;
М.Хайдеггер. Бытие и время. М., "Ad Marginem" 1997; Ж.-П. Сартр Проблемы
метода. М,. "Прогресс"., 1994; М.Бубер. Два образа веры. "Республика" 1995;
С. Л. Франк. Сочинения. М., Правдa. 1990; Г.Шпет. Философские этюды. М.,
"Прогресс" М. Бахтин. Проблемы поэтики Достоевского, М., .Советский
писатель>., 1963; его же: Эстетика словесного творчества, "Искусство",
1975; его же: Вопросы литературы и эстетики. "Художественная литepaтypa,
1975; Ю.Лотман. Структура художесгвешюго текста. М., "Искусство" -, 1970;
Ортега-и-Гассет. Что такое философия? М., "Наука", 1991; его же: Избранные
труды. М., "Весь мир", 1997; Ж.Дслез. Логика смысла. М.-Екатеринбург,
.Раритет-, "Деловая книга", 1998; М. Турнье. Пятница или тихоокеанский лимб.
М., ,.Радуга-, 1992; Ж.Лакан. Семинары, Книга 1. Работы Фрейда по технике
психоанализа. М., *Логос-, 1998; его же: Инстанция буквы в бессознательном
или судьба разума после Фрейда. Русское феноменологическое общество, 1997;
М. Фуко. История безумия в классическую эпоху .• Университетская
книга-, СПб., 1997.
Е. Mounier. Introduction aux existenialismes. Р., 1946; J.-P. Sartre.
L'etre et lе neant. Essai d'ontologie phenomenologique. Р., 1945; М.
Merleau-Ponty. Phenomenologie de la perception. Р., 1945; М. MerleauPonty.
Signes. Р., 1960; J. Lacan. Ecrits. Р., 1966; Р. Ricoeur. Soi-meme сотте un
autre. Р., 1990; Т. Todorov. Face а l'extreme. Р., 1991; Е. Levinas.
Autrement qu'etre ou au-delaa dc l'essence. La Наус, 1974.
(Событие)
Понятие события имеет широкий спектр как общих, так и специальных
толкований: как природное явление (геологическое, физическое, биологическое,
экологическое, космологическое и т.п.); как событие историческое; как.
событие псuxо-биографическое (.история жизни-); мировое событие (катастрофы,
войны, эпидемии); как событие в cтaтyce происшествия или случая
(событийность rювседневного опыта). В современных и новейших философских
онтологиях юрганицистскогоЇ) (постбергсонианского), феноменологического и
поструктуралистского толка понятие события (аналог становления)
противопоставляется понятию бытия. Понятие события становится необходимым в
связи с введением в человеческий опыт представления о процессуальных образах
мира (Универсума), временной длительности, duree (А.Бергсон) того или иного
явления, независимо от его содержательных характеристик (материальных,
физиологических ИЛИ духовно-психических). Событием может быть названо любое
явление, которое, свершаясь, отменяет прежние принципы наблюдения, т.е.
индивидуализируется в своей уникальной и нeпoвтopuмoй сущности. Событие - не
со-бытие (не со-провождение бытия). Событие отличается от нейтральности и
пассивности явления, ИЛИ: событие есть явление, обретшее индивидуальную
выраженность, даже собственное имя. В этом смысле событийной формой
наделяются все открытия (физические эффекты, эксперименты или законы),
получающие имена ученых, впервые их открывших получают имена различные
стихийные явления и аномалии исторические эпохи и политические события. с
осуществляясь, вносит изменения в область собственного осуществления и тем
самым изменяет законы наблюдения (в противном случае, событие бы описывалось
и исследовалось повторяющееся явление, Т.е. в системе прежних возможностей
наблюдения).
Событие "пустое" и "заполненное". Понимание природы события зависит в
первую очередь от того, где располагаются свидетели-наблюдатели. Первый
класс - один и тот жe свидетель-наблюдатель для множества (потока) событий.
Полная включенность наблюдателя в переживаемое событие. Каждое событие
представляет собой событийную множественность и совершается вне нас как
свидетелей-наблюдателей, но через нас и нами, как воспринимaющими Мы ничего
"не чувствуем", ничего .не знаем" о его наступлении или завершении, ибо оно
проходит через нас нами лишая нас качеств, благодаря которым мы могли
наблюдать. Это эффект "пустого события", план мира, записанный как бы в
"уме" Бога. Если бы Наблюдатель с большой буквы был бы возможен, то он был
бы имманентен любому плану событийности, который полностью определялся его
выбором, волей и проведением. С точки зрения Бога весь мир есть событие. Для
Бога мир событиен, потому что вечен, неизменен в абсолютной новизне каждого
из свершающихся мгновений. Бог и есть событие, которое не перестает
свершаться.
Второй класс - множество свидетелей-наблюдателей для одного и тога же
события ("заполненное" событие), избыточная мощь события, которая
разрешается в неограниченном числе собственных версий, каждая из которых
"истинна", но не дополнительна по отношению к другой. И эта совокупность
событийных "истин" оказывается тормозящим, или откладываемым пределом
событийной актуализации, поскольку процесс индивидуализации локальных
наблюдателей не позволяет событию достичь завершения. Поэтому не существует
события с точки зрения "локального наблюдателя", ибо тот сам лишь
ускользающее событийное мгновение; с его точки зрения мир постигается лишь в
форме отдельных свершающихся событийных фрагментов.
Активная позиция единственного, доминантного горизонта наблюдения
позволяет завершать событие, переводить его в результат, прибавлять к
другим, - так событийность вступает в пространственно-временной
(причинно-следственный") континуум, который можно членить, упорядочивать,
хронографировать, устанавливать законы, представлять в виде завершенного
событийного периода, короче, делать Историю. Итак, событие может быть как
пустым, так и заполненным: пустым - это значит, что оно свершается без
участия постороннего ему наблюдателя, который был бы способен к охвату всех
стадий его свершения, событие здесь недоступно и непостижимо, оно свершается
по божественному плану; заполненным - вот пришло мгновение и нечто
свершилось, одно стало другим, явило себя в ином обличьи и больше не
существует. Такого рода модальность события доступна наблюдению. Более того,
событие свершается, потому что его свершения ждут, предсказывают, планируют,
его завершение (,навязывают". Однако это относится к единичному свершению,
всегда единовременному любому другому. Событие не "пунктyм", но а-временная
ткань, расползающаяся на множество отдельных нитей; оно не только
оказывается себе неравным, но и настолько всеохватывающим по отношению к
каждой единичной нити ("точке зрения"), что мы не в силах выявить причины
его свершения. Событие реализует себя (актyализуется) во ,Множестве
интерпретаций, ни одна из которых не получает превосходства над другой.
Событие длится и не в силах завершиться до тех пор, пока это "кишение"
интерпретаций будет продолжаться. Всякая отдельная точка зрения,
свидетельство, истолкование, горизонт, перспектива входят в состав
модальности события, и определяют порядок его свершения.
Два плана события. В единой структуре события одна часть - это
событие-план, форма или чистое событие, непостижимость свершения,
"ненаблюдаемость"; все становится, но ничто не свершается, очевидность боли
и счастья (радости), смерти и рождения перемешены. Другая часть это
свершающаяся событийность События. В любое из мгновений восприятия мы
вольно-невольно устремляемся через свершившееся событие к его несвершаемой
основе: Мы воплощаемся в событии, актуализуется. В свершившемся событии -
мельчайшие трещины еще несвершившегося. Наблюдение предполагает отстранение
от наблюдаемого; время стягивается в узел в каждом мгновении настоящего.
Наблюдение движется по кривой этих отстранений, без которых не могло бы
осуществиться, стать актуальным событийное "охватывание", т.е. само событие.
Отстранение дает возможность тому, что остраняется, обрести индивидуальную
целостность, включающую в себя все то, Что составляет. Часть не просто
становится целым, или "охватывает" целое, она преобразуется в индивидуальную
сущность, в которой раскрывается смысл (ценность) события. "Реальный мир
представляет собой многообразие охватываний, а само охватывание" (prehensio)
есть "охватывающее событие". Охватывающее событие является наиболее
конкретной сущностью, понятой как она есть в себе и для себя, а не с зрения
ее аспектов, заключающихся в природе другого подобного события" (Уайтхед).
Наблюдение составляется из двух актов отстранения-охватывания: отстраняющего
охватывания или охватывающего отстранения, результатом которого и будет
воплощение события или его актyализация, (которая проходит через
наблюдателя, модифицируя или устраняя его инструменты наблюдения,
"событизируя" их). Можно сказать, что принцип индивидуации или актуализации
события требует для себя структурного строения, а именно:
отстранения-охватывания = воплощения (актуализации).
Событие в постбергсонианнской "натурфuлософии" А.н. Уайтхед, ж Делез).
Под влиянием идей "метафизики природы" Уайтхеда складывается традиция
понимать событие в качестве "конечной единицы природного явления", как
выражение природного процесса, который, структурируясь (акryaлизуясь), т.е.
включая в себя определенны значения и ценность, обретает свою индивидуальную
выраженность ("сущность"), собственное имя. Без индивидуализации событийного
нет события. Можно отметить здесь влияние на Уайтхеда монадологии Лейбница,
но прежде всего пантеистической доктрины Спинозы. Событие - живой организм
непрерывно становящийся во всех проявлениях (формах, элементах, единицах и
т.п.). В этой системе абстракций нет необходимости обращаться к "философиям
сознания" ибо функция субъекта (воспринимающего событие-упразнена. Все в
природе - процесс, все событийно. Нет такого явления реальности, которое не
было бы событийно. События взаимодействуют и друг друга определяют. Ряд
определяющих механизм событие-образующих принципов: принцип структурности,
поскольку всякое событие выявляется лишь благодаря неизменной повторяемости
им охватываемого содержания; принцип имманентности, поскольку всякое событие
имманентно другому благодаря вводимому временному принципу, где будущее
имманентно настоящему, а настоящее имманентно будущему в силу своей
имманентносги завершенным состояниям прошлого; отсюда - открытость
событийной структуры, ее инновационная креативная сущность, переход от
re-enaction к anticipation (от воспроизводства прошлого к предвосхищению,
творению будущего); принцип каузальной независимости, принцип имманентности
не ведет к пониманию неограниченной взаимоопределенности всех аспектов
Универсума, напротив, именно в силу принципа каузальной независимости
события могут формироваться в индивидуальные комплексы; в той мере, в какой
события имманентны, они взаимоограничивают друг друга; все новшества в мире
и появляются благодаря каузальной независимости событий.
Повседневный язык косвенно указывает на отсутствие подобной "жесткой"
корреляции перцептивного и событийного. Невоспринятое в восприятии и будет
очагом события, изменяющим восприятие и отношение к самому акту восприятия.
Сфера преднаходимого перцептивного смысла перестает существовать. В акте
восприятия образуется промежуток нейтрального времени, эффект прерывистости
процесса восприятия, ибо восприятие имеет собственное время, которое
является асинхронным времени воспринимаемого, и где мы уже не воспринимаем,
но оказываемся воспринятыми. И этот пустой временной промежуток нельзя
отнести ни к прошлому, ни к будущему, ни к настоящему, мы как бы попадаем в
"между-время" события, "мертвое время" (Делез). Событие как будто бы
оккупирует время настоящего, и мы его должны понимать в контексте
привходящих мгновений прошлого и будущего. Однако, на самом деле не
существует настоящего времени как реального времени, если оно занято
событием. Или иначе: там, где событие есть, оно проявляет себя автономно и
во всей полноте своих возможных временных и пространственных наполнений,
однако отделенным от реального времени или других длительностей. Время
события является вне-временем или "между-временем". Всякий момент настоящего
есть и не-есть: есть поскольку замещается в качестве только что бывшего
будущим моментом; и не есть - поскольку тут же оказывается в прошлом. Чтобы
воспринять событие, мы должны остановить момент настоящего в определенной
точке пространства и создать возможность процесса опространствования
вневременной длительности, и затем заместить ее идеальной формой времени
настоящего. И в этой форме должны быть -заложены все другие точки будущего и
прошлого, но идеально, не актуально Не-время, что развертывается во времени
в качестве длительности, и будет событием.
.Если язык и в состоянии выразить тип длительности, о котором здесь
идет речь, то он выражает его совершенно -лично. Быть - это значит длиться и
незавершаться. Отсюда инфинитивы, а инфинитивы, выражающие незавершенность
действия, которое происходит, сбывается, не сбываясь, и длится в ином
горизонте времени, ускользая к таким слоям жизненного опыта, которые мы не в
силах ни учесть, ни тем более познать. Когда мы говорим, например,
"смеркается" или "светает", мы лишь констатируем некие состояния внешнего
мира, которые являются для нас событиями, включающими нас, но к нам
безразличными и нейтральными; мы внутри них, но и вне, поскольку можем их
наблюдать и выражать в языке. Есть какое-то событие, которое происходит так,
а не иным образом, оно "смеркается" или "светает", и в данном случае мы не
имеем к нему никакого отношения. Но если мы попадаем внутрь этого внешнего,
предельно внешнего события, то мы "светаем" и "смеркаемся" И теперь уже
знаем это событие не как событие астрономического, календарного или
обыденного ряда; оно захватывает нас в свою длительность и мы, чтобы быть
им, меняем свою природу: то насыщаемся светом, то медленно гаснем, становясь
мировыми корпускулами, движущимися беспорядочно в мировом пространстве.
Событие - это такое состояние бытия (мира), "попадая" в которое, субъект
становится себе иным (переход от "воспринимающего" к "воспринятому", Т.е.
событием для себя. Момент становления и есть само событие. Вступающие в
событие, становятся и, следовательно, лишаются опоры на трансцендентальный
план мысли, для которого всякое событие имеет начало и конец, что в конечном
итоге, может быть определено в границах объективного времени; мы застреваем
во вне-временном промежутке, на "переходе" И больше не испытываем
превратностей временного процесса.
Статус события (Ereigпis) в фундаментальной онтологии М. Хайдеггера.
Философствование позднего Хайдеггера развивается под знаком исследования
события как фундаментального экзистенциала. Событие уже есгь, ily a, Es
gibt. Событие - длительность, "чистое явление, не соотносимое ни с каким
деятелем". Другими словами, его место - не между двумя крайними терминами, и
оно не объясняет их в себе как в чем-то высшем. Событие - не закон, оно
скорее предшествует, предваряет, открывает возможность бытия для всего того,
что может произойти, случиться, стать. В любом случае то, что Хайдеггер
пытается определить как событие, можно отнести к длительности вне времени и
пространства, длительности, в которой бытие становится тем, 'Что есть. Под
событием Хайдеггер понимает не то, что нам слышится в русском эквиваленте
(со-бытие), а нечто иное - то отчасти искусственное значение, которое
выступает из слова Еrеignis после этимологического разложения. Не Еrеignis,
а Еr-еigпis, Т.е. событие в смысле высобствленuя и особленuя. Событие
высобствляет-особляет все, что приобретает бытийственное значение, дарует
всему являющемуся его собственное, собственную сущность, неповторимую и
единственную. В русском эквиваленте - со-бытие - слышится иное, совместное
пребывание в, со-бывание, со-длительность; со-временники, но есть еще и
старое, неприжившееся в русском языке выражение событчики, т.е. со-быть,
бытовать вместе, совмещаться с другим во времени (длительности) бытования,
быта. Для Хайдеггера, в сущности, событие. представляет собой некоторый род
первоначального раз-личия, которое предшествует являемости и единству бытия,
но это различие индивидуализирует, выделяет, особствляет являемое, Т.е.
явление событийно в том смысле, в каком оно принадлежит самому себе,
является собственным себе. Бергсонианство Хайдеггера очевидно.
Событие в .метапсихологии З. Фрейда. Специфика подхода Фрейда
определяется тем психобиографическим материалом, который является предметом
психоаналитической работы. Биографируемая история жизни пациента
представляет собой совокупность симптоматических знаков, указывающих на то,
что некое событие Х (травмогенное) не прошло этап отреагирования в
переживании и поэтому продолжает свершаться. Задача психоаналитика
заключается в расшифровке симптоматических знаков во времени, строго
причинном объяснении "истории') биографического события. Вводится понятие
первоначальной сцены (травмогенный очаг события), которая неизбежным образом
продолжает повторяться в сновидениях, мечтах, страхах, фантазмах и поступках
пациента. Событие психобиографически проявляет себя как повторение той же
самой сцены. Если страдающий пациент не имеет собственной "истории", Т.е. не
может справиться с причинным отношением всех его симптоматических
зависимостей, 1'0 психоаналитик должен помочь пациенту обрести свою
логически непротиворечивую "историю жизни". Критики психоанализа часто
говорят о том что психоаналитик изобретает события, а не действительно их
реконструирует. На это Фрейд отвечал: неважно какое событие изобретается,
важно, что его "версию" принимает пациент. Событие проявляет себя как
повторение. Тем самым повторение указывает на причинные взаимосвязи
симптоматических узлов ("сцен"). в психоаналитической технике обычно
применяется ряд процедур:
- соотнесение события с его переживанием в качестве события
(выслушивание "истории", которую рассказывает пациент);
- соотнесение события не с его переживанием, на котором настаивает
пациент, а с его собственным биографическим содержанием; выявление
первоначальной сцены, и далее, - последовательности сцен (материальные,
телесные символические реквизиты в сценографии события);
- выявление подлинных мотивов пациента в рассказываемой им "истории",
которые в свою очередь должны быть соотнесены с реальной историей.
Событие интерпретируется в метапсихологии Фрейда как случай: то, что
произошло с пациентом, и то, чтоЇ остается очагом его внутреннего
напряжения, поводом к психической регрессии должно быть устранено. Подлинная
здоровая жизнь бессобытийна. Событие - всегда случай, внешнее случайное, то,
что вторгается, что представляет угрозу и т.п. Психическая жизнь всегда
нуждается в дополнительном количестве энергии, которая бы позволила
переводить план случая в в план события, и тем самым устранять его
травмогенные источники.
~; Событие в. исторических науках. Дискуссии 60-70-х годов в
современной исторической науке о значении роли События привели ряд историков
(прежде всего из "школы Анналов": Ф. Бродель, Л. Февр, М. Блок, Э.
Леруа-Ледюри, М.Ф уко) к отказу от так называемой событийной истории. Если
событие понимать лишь в краткой исторической перспективе, то это значит
навязывать ему внешние законы длительности, ставить в зависимость от столь
же кратких, но иных, и, весьма вероятно, чуждых ему временных перспектив и
тем самым увеличивать элемент его исторической случайности, неполноты,
искаженности. Роль наблюдателя-историка становится исключительно значимой в
отборе версий и причинной обусловленности того или иного "события". Отсюда
исследовательская неудовлетворенность, и последующее обращение к такому типу
исторических исследований, которые вовлекают в оборот иные представления об
исторической длительности: например, "большую длительность", histoire de la
lоngе duree, или как "недвижимую историю" . Историку следует .привыкнуть ко
времени, текущему медленно, настолько медленно, что оно показалось бы почти
неподвижным , и тогда... все взрывы исторического времени предстанут
вырастающими из этой полунеподвижной глубины, центра притяжения, вокруг
которого вращается все'> (Ф.Бродель). Событие наделяется временем,
вмещающим в себя все необходимые содержательно-материальные условия его
становления, приведшие в конечном итоге к ("внезапной" трансформации
исторического процесса. В розысканиях историка событие начинает описываться
сразу в нескольких порядках времени: краткосрочной перспективе настоящего(
"сейчасЇ", в ретроспекции его прошлой истории ("вчера"), и наконец, в
дособытийной оптике (рамке) изначального прошлого ("некогда"). В этом
отношении характерны дискуссии вокруг понятия "редкого события" в геологии,
или изначального, порождающего события в истории жизни (при
психоаналитическом биографировании): в первом случае событие определяется в
относительной краткости по отношению к геологическому возрасту Земли; во
втором по отношению к возможному количеству психоаналитических сессий, на
основе которых психоаналитик и пациент восстанавливают скрытую историю
болезненных симптомов и тем самым редуцируют болезненные аспекты
изначального события.
Событие в семиотической интерпретации культуры (Ю.Лотман). Событие
получает структурно-знаковое истолкование: феномены временной длительности
события, его неповторимость, уникальность ("вечные" качества) не принимаются
во внимание, что обусловлено общей задачей семиотического анализа текста,
предполагающей превосходство синхронистических методов описания над
диахроническими. Присутствие события в текстовой реальности опознается на
основе развертывания цепи (.случайных" событий в сюжетную структуру.
"Событием в тексте является перемещение персонажа через границу
семантического поля" (Ю. Лотман). А это значит, что событие принимается в
качестве резкого и неожиданного смещения семантического поля, не имеющего
никакой иной длительности, кроме той, которая заключена в самом факте
смещения. Событие здесь опознается не с точки зрения наблюдателя, а с точки
зрения текста то, что событийно для текста, необязательно событийно для
наблюдателя (читателя). Событие расслаивается на две формы:
непредсказуемость (случайность) и предсказуемость (необходимость, ожидание
повторения). Только та форма какого-либо явления событийна, которая выражает
себя благодаря непредсказуемости. Событие событийно в случайности
проявления. Ю.Лотман развивает идею взрывного характера событийного времени.
Всякий раз, когда событие предъявляет себя наблюдателю, оно влечет за собой
взрывные изменения, которые, в свою очередь, обновляют, а то и полностью
трансформируют систему, в которой оно себя проявило. Новизна, случайность и
непредсказуемость - неизменные качества взрывного поля событийности.
Литература:
М, Хайдеггер, Бытие и время. м., (ЇAd Мarginem." 1998;
Ю.М.Лотман, Структура художественного текста, М., "Искусство" 1970; его
же: Кулытура и взрыв . "Гнозис", .Прогресс., М., 1992;УА.Уайтхед. Избранные
работы по философии. М., ."Прогресс", 1990; М.М.Бахтин. Эстетика словесного
творчества. М" .Искусство" 1970. к.Леви-Строе. Первобытное мышление. М.,
"Республика", 1994. Ф.Бродель. История и общественные науки. Историческая
длительность. - Философия и методология истории. М., "Прогресс",199'7; его
же: З.Фрейд. Человек-волк и З.Фрейд. Киев, (ЇPort-fRoyal" 1996 ; ЖДелез.
Складка. Лейбниц и барокко. М., ("Логос", 1998; его же. Логика смысла. М.,
"Раритет", Екатеринбург, "Деловая книга" 1998;Ж.Делез, Ф. Гваттари, Что
такое философия? .Алетейя,, СПб., 1998.
[Тело без органов, corps saпs orgaпes (франц.)]
Впервые термин появляется у французского поэта А.Арто, близкого к
сюрреализму и группе Дада, развивавшего идеи нового театра, "театра
жестокости". Идея театра, жестокости солидарна с мифом о достижении пределов
сценического выражения страсти; человеческое тело (актерское прежде всего)
должно выражать себя в движениях, которые не были бы предопределены
организацией органов, были бы не органичными и органоподобными, а творимыми
Наши тела - это организмы, а не тела, (ЇТело есть тело, оно одно, ему нет
нужды в органах, тело не организм, организмы - враги тела, все, что мы
делаем, происходит само по себе, без помощи какого-либо органа, всякий орган
паразит... Как одолеть "организмы" и освободить сокрытие и подавленные в них
силы жизни? Возможно ли освобождение реальности жизни от тел-организмов,
возможно ли то, что Арто называл развоплощенueм реальности, decorporisation
de realite? Может ли быть новый современный театр местом развоплощения
угнетаемых и подавленных тел жизни?
Определение. Тело-без-органов является прежде всего аналогом тел
движения: протоплазматическая субстанция (В. Райх, с.Эйзенштейн),
космическая плоть (Д.Лоуренс), гротесняа телесность (М. Бахтин), танцующее
тело (Ф.Ницше, П.Валери), тело эвритмическое или эфирное (Р.Штейнер,
А.Белый, М.Чехов). Сильная эмоциогенная ситуация, шок или подъем чувств
создают движение, которое направляется (против организма" и нашего Я-чувства
(чувства психосоматической и осознаваемой идентичности). (Сильная
эмоциогенная ситуация является, если можно так выразиться, агрессией против
организма. Мобилизация энергетических ресурсов организма в этом случае столь
велика, что исключает возможность их использования в
адаптивно-приспособительных реакциях; возбуждение приводит к
(Їбиологическому травматизму", характеризующемуся, в частности, нарушением
функционирования органов, иннервируемых симпатической и парасимпатической
системой" (П.Фресс, Ж.Пиаже).,В сущности, этот вид тела - телобез-органов -
может быть приравнен к "первичной материиЇ) Становления, энергии (таковы
тела "чистой страсти": тела экстатические, сомнамбулические, шизо-тела, тела
световые, ритмические (танцующие), сновидные, истерические, садистские или
мазохистские и т.п.). Его "субъективным.) аналогом является состояние,
которое испытывает танцор, достигший в движении чувства ритмической полноты
собственного тела (то, что Р.Арнхейм назвал (,кинестетической амебой.").
Принцип картографии. Понятие тела-без-органов вводится в современную
философскую мысль Ж.Делезом и Ф.Гваттари в таких работах, как "Анти-Эдип.
Капитализм и шизофрения" (Anti-ОЕdiре, 1972), "Кафка" (Kafka. Pour une
litterature mineure, 1975), "Ризома" (Rhizome, 1976), "Тысяча поверхностей"
(Мillе plateaux, 1980). Тело-без-органов ~ не это или другое тело, не мое
тело, но и не тело-объект;Ї если оно и существует, то по другую сторону от
общепринятого представления о телесной реальности. Нельзя говорить о его
органах, анатомии, использовать по отношению к нему выражение (.образ тела".
Тело-без-органов - вне собственного образа и телесной схемы
(пространственно-временных и топологических координат), вне анатомии и
психосоматического единства, вне собственных органов. Д. и Г. мыслят понятие
тела-без-органов в границах спинозистской стратегии и относят его к
имманентному плану Природы. Это понятие скорее экологическое. Не случайно Д.
и Г. определяют его как рuзаму. Необходимо исследовать тело-без-органов с
позиции географии и картографии, но не с точки зрения памяти, истории или
эволюционной биологии (генеалогии). Введение техники картографического
описания преобразует первоначальные наброски понятия тела-без-органов,
которые мы находим в известных текстах А.Арто: оно теряет антропоморфный
характер репрезентации, становится "нечеловеческимЇ), Т.е. безразличным к
определению через род, вид или субстанциональную форму. Судьба живого тела
более несоотносима даже с его "воображаемойЇ) анатомией (контрфрейдовский
вывод). Не тело (или организм), а картография тел. Тело-без-органов
размещается в поле действия интенсивных величин, или аффектов, которые, в
свою очередь зависят от поля действия величин экстенсивных. Трудности в
понимании вводимого понятия обусловливаются еще и тем, что Д. и Г. часто
наделяют его характеристиками и "качествами", которые сами нуждаются в
пояснении, поскольку относятся к философскому словарю средневековой мысли
(Дунс Скот). Два плана существования тела-без-органов: план имманенции и
план консистенции. В одном случае, когда обсуждается план имманенции, мы
говорим о "широте", latitude, или, точнее, о форме широты интенсивного
существования тела, ибо тело живет посредством интенсивных состояний,
аффектов, в них оно проявляется (тело может быть только аффектированным или
аффектирующим). Под формой широты следует пони мать длительность
интенсивности (понижение/повышение), которая, изменяясь по степени, не
утрачивает своей формы. Когда обсуждают план консистенции, то говорят о
далготе, longitudo, или форме долготы так, как если бы говорили о степенях
плотности той или иной материальной формы, и поэтому здесь важны
спинозистские различия тел по их .медленности и быстроте, покою и движению,
и не столько отдельных тел, сколько самих "элементов", "частей", "органов.),
(Їатомов,) любых материальных или "живых.) тел. Один [тан действует в
другом. Быстрота и медленность экстенсивные по своей природе - указывают не
только на видимую быстроту и медленность тел, они не имеют ничего общего с
видимыми проявлениями быстроты и медленности с позиции неподвижного
наблюдателя; их экстенсивность определяется интенсивностью, степенями
интенсивности, тем, что Д. и Г. называют "не-оформленными элементами
материи". Определенному качеству, степени интенсивности соответствует
определенное экстенсивное движение элементов: то быстрое, то медленное, то
мгновенное, сверхбыстрое, то сверхмедленное. Индивидуальная форма тела
распадается на эти конфигурации (планы) широты и долготы интенсивные
эксгенсивы и экстенсивные интенсивы, и не нуждается в поддержке со стороны
субстанциональных форм и их функций, со стороны субъектов, видов, родов.
Неуместно и представление о теле-без-органов как об имеющем "место" во
времени и пространстве. Тело-без-органов "промежуточно", потому что оно
абстрактно, ибо не является ни проекцией, ни калькой, но принципом сцепления
в одной уникальной карте гетерогенных и всегда микроскопических элементов (
"частичных объектов") становящейся "материи".
Д. и Г. в своих работах практикуют составление такого рода
микроскопических карт для любых сложных социальных объектов: для семьи,
бессознателыного, живописного или литературного про изведения, политики или
экономики. См., например: Ф.Гваттари. Шизоаналитические картографии (F.
Guattari. Cartographies schizoanalitiques, 1989). Тело-безорганов - это
карта, и естественно, как и всякая карта, она несет с собой некоторые
принципы организации, которые также нужно объяснять. В противном случае,
Т.е. в силу недостаточности "объяснений", приходится принимать понятие
"тела-без-органов" за метафору и, что еще более запутывает, видеть в нем
некий новый, метафизический образ +тела БогаЇ).
Литература:
Б. Спиноза. Избранные про изведения в двух томах. М., "Политическая
литератypа", 1957; Ф.Ницше. Сочинения в двух томах. М., *Мысль", 1990;
см.эЙзенштеЙн. Неравнодушная природа. - см. Эйзенштейн. Избранные
произведения в шести томах. Том 3. М., 1964; Антонен Арто. Театр и его
двойник. М., "Мартис", 1993; В. Райх. Функция оргазма. Основные
сексуально-экономические проблемы биологической энергии. *Университетская
книга", *Аст", СПб.-М.; П.Фресс, Ж. Пиаже. Экспериментальная психология. М.,
*Прогресс", 1975; Ж.Делез. Логика смысла. Мишель Фуко. Theatrum
Philosophicum. М.-Екатеринбург .• Раритет/Деловая книга", 1998; его же:
Что такое философия?, СПб., 1998.
G. De1euze, F. Guattari. Anti-Oedipe. Р., 1973; G. De1euze, F.
Guattari. Мi1Jе P1ateux. Р., 1980; G. Deleuze. francis Васоп: logique de 1а
sensation (2 Уо1.), Р., 1981; G. Deleuze, F. Guattari. Kafka. Р., 1975.
[Картоzрафия тела]
В древних и примитивных культурах нет слова, которое бы обозначало тело
как таковое. И это объяснимо, ибо человек не был в состоянии выделить себя
из окружающей социально-природной и божественной среды. Так, в древних
ведийских гимнах отчетливо выделяются два способа представления (собирания)
человеческого тела: со-положение и рас-положение его частей, органов и
отдельных функций, Membra disjecta. Со-полагаемое и рас-полагаемое находят
свое единство в третьем, - в описании (собирании). Древнейшая форма
репрезентации человеческого тела эпическая (или метонимическая). Глаза,
кровеносная сисгема, дыхание, лоб, уши, губы, затылок, нос, глаза, руки,
торс, ноги находятся между собой и внешним миром в тесной функциональной и
смысловой связи, со-полагаются друг с другом и рас-полагаются друг в друге:
форма человеческого тела преддана человеку богами. Каждая часть тела J{Meeт
собственный магический знак Этот знак - неуничтожимая часть всепроникающего
мирового единства. Человеческое тело распадается и возрождается в игре
знаков. Магический знак "совмещает" части человеческого тела с
соответствующими фрагментами окружающего природного мира. Первое и высшее
среди всех тел, тело-образец, тело Бога. Никто не имеет власти над ним и
никому оно не принадлежит. Тело Бога - это макрокосм; тело человека - это
микрокосм. Магические анатомии человеческого тела, представленные в
эпических текстах древнейших культур, являются совмещенными проекциями
микро-и-макрокосма. Однако древние образы тела, не собранны, т.е. не
центрированы по "духу", "сознанию" или "единству я", все его органы и части
включены в игру проекций и соотносены единым планом Космоса. Есть тела
Богов, но человеческое тело не имеет права на существование. "Тело
человеческое" _ относительно поздний продукт культуры, и его явление
совпадает с развитием чувства "конечности", смертности человеческого
существа. Между субъектом, переживающим присутствие в собсгвенном теле, и
его физическим телом размещается смерть. Первые образы тела - сома,
например, - скорее относились к мертвому телу, трупу, нежели к живому, тело
появилось из собственной смерти. Тело +Человека,) собирается из тела *Бога".
Четыре вида образов тел в античном пантеоне: тела богов (полубогов), героев,
-чудовищ и смертных. Одни тела перемещаются по поверхности земли, другие
движутся только вертикально (возносятся, исчезают и являются), иные как
Геракл "плутают" между пределами высшего и низшего царств, третьи скрыты в
глубинах земли. В античной мифографии существует только два предельных
телесных образа: "тело-образец" и "телокопия": ( .... божество выбирает себя
видимым скорее в форме тела вообще, чем своего тела" (ж-п. Вернан). Смертное
тело недостаточно и слишком уязвимо: во-первых потому, что не является
самодвижущимся, не распоряжается собственным движением; оно движется тогда,
когда боги решают привести его в движение. Для того, чтобы осуществить акт
значимого движения, необходим бог. Античные бога - это сгустки психической
энергии или силы. Все жизненно важные человеческие функции соотнесенены с
богами, Все зависит и определяется богами, в том числе боль и удовольствие.
Гипотеза Джейнса о шизофренической "расщепленности" античного
миросозерцания. Без этой .гипотезы, как он считает, невозможно было бы
объяснить поведение людей и богов в гомеровском эпосе "Одиссеи" и "Илиады".
На самом деле боги - это голоса-команды, которыми одна часть античного
сознания управляет другой, активная пассивной, "душа" "телом", ибо они никак
между собой не сообщаются иначе. Каждое тело повинуется "тайным" голосам,
которые и обожествляются.
Переход от средневековых к возрожденческим анатомическим и
географическим картам представляющим в завершенных графических образах
правила образования микро-и-макрокосмоса": взаимосвязь каждого органа и
части тела, отдельного телесного фрагмента с внешним (миром). Внешнее
повторяет себя во внутреннем, а то находится в точной корреляции с внешним.
Карта Неба, карта Тела, карта Земли совпадают при наложении. Оккультные и
мистические анатомии тела, - "алхимического человека", "зодиакального",
"астрологического", уходящие в глубокую древность. Единый великий организм
микро-макрокосма. Древний религиозный опыт и прежде всего христианские
аскетические техники тела подготовили картезианский антропологический
переворот. Разработали правила повседневного надзора за телом, настолько
тщательного, что говорить о телесном эго можно начиная с этой
раннехристианской борьбы с телесными страстями и вожделениями, помыслами,
которую вели первые анахореты-пустынники. Разработка плана очищения
"греховной плоти" привела к становлению и развитию глубинной техники
телесного самопознания. Посредством аскетическо-стоической практики
сформировалась возможность появления (позднее) картезианского cogito С
другой стороны, рождающийся медицинский взгляд нарушает освященное
религиозным чувством, единство "души и тела". Первая анатомия, Anatomia deI
corpo humano появляется в 1560 году, анатомические каноны Леонардо да Винчи
и "фабрика" Везалия еще ранее. Человеческое тело постепенно теряет свою
неприкосновенность, тайну и становится мертвым остатком человеческого,
трупом; первые вскрытия переводят его в класс медицинских объектов. Из этого
медицинского взгляда на тело как тело-труп, Теломеханизм и появляется учение
Декарта о двух субстанциях (дух и тело). Так тело отчуждается d nлоrn, души
и духа. Европейский рационализм в течении ряда веков рассматривает телесный
опыт только с точки зрения "механицистской" модели. для него чужды
первоначальные, "Дикие" карты микромакрокосмического единства. Вся телесная
плотность мировых отношений, являем ость и представимость тела сводиться к
ясному и "точному" анатомическому рисунку, технической схеме, чертежу.
Картезианское эго высвобождается для конституирования мира по законам
разума, оно становится единственным условием суверенности.
~
Образ тела. В русской традиционной этимологии человеческое тело сводимо
не к собственно телесному образу, а I{ целостности, тело, это то, что цело,
цельное, законченное, за-! вершенное, это то, что имеет завершенную и
целостную форму (ПА Флоренский). При определении границ образа тел
необходимо учитывать то, что феноменальное тело не пони* мается как нечто
данное, материальное и ограниченное (во' времени и пространстве) как объект
или "вещь", но как представление (т.е. тело предстает всегда в виде образа,
значения порядка феноменов). Тело мнится, а это значит, что определение тела
входит способ его представления. Тело множественный феномен, ,Множество.
Есть многие тела, но нет одного тела. Иначе говоря, нет одного образа тела,
а е, всегда определенный порядок телесных образов, Условия способы их
взаимодействия определяют их соподчиненно друг другу, представление одного
через другого, слияние исчезновение. Каждый телесный образ имеет свои границ
представления, но эти границы открытые. Иначе говоря, никакой образ тела не
может обладать непроницаемостью и им самостоятельное значение. И тем не
менее мы говорим о границах образов. Граница образа относится к способу его
представления. Образ тела артикулируется через порядок границ, порогов и
дистанций. Границу образа мы понимаем как ТО, что отделяет и препятствует
произвольному соединению образов; порог - ослабленная граница, или то, что
преодолевается, т. е, пространственный эквивалент момента перехода от
одного, телесного образа к другому, но этот переход всегда борьба уступка:
никакой из образов не может сохранить свое прежне значение при переходе в
другую систему образов; дистанция это уже регулируемое и точно определенное
расстояние (временное или пространственное) между образами. Мы выделяем три
базовых ограничения телесного образа: omношение к се6е (собственному телу),
к телу Другого и телам Природы. В сущности, каждое создает горизонт для
появления определенного, порядка феноменальных тел. Естественно, что в одно
феноменальном горизонте появляются только "эти" или "те тела, а не "другие".
Но раз собственное тело можно определить как самый близкий, ближайший из
ближайших образов, которыми наполнен живой мир вокруг нас, то и отношение к
Себе (собственному телу) может быть признано первоначальным, ориентирующим
по отношению ко всем иным феноменальным и материальным горизонтам.
Что такое образ тела? Образы тела, как и любые образы определяются из
экономии желания, не полезности, инструментальности или телеологии; образы
не функциональны, не орудийны, а уникальны, и единственны, сохраняют смысл в
индивидуальном восприятии, воображении, "историях жизни", воспоминаниях,
маниях и фобиях, и не могут быть замещены "объективными представлениями".
Парадоксальность образа тела - в том, что он законченно целостен в акте
переживания, но частичен, фрагментарен в акте воплощения, актуализации.
Целостность образа достигается за счет непризнания, даже отрицания факта
границ телесной реальности. Телесная схема - это единая
психофизизологическая форма внешнего представления тела, в которой целое
господствует над своими частями. Тело как орудие, оболочка, "форма души". В
телесную схему включаются: анатомическая карта (костяк, внешний покров и вид
тела), ощущения внутренних и поверхностных раздражений, чувство Тяжести,
равновесия, пространственно-временные ориентации переживания внутренних
состояний, мускульные напряжения и т.д. Телесная схема - H~ только карта, но
экран, на который проецируются желания (качество пассивности), зеркало,
которое отражает, представляет, искажает и возвращает (качество активной
пассивности). Телесная схема относится к порядку живого тела, его
психодинамической активности. В сущности, телесная схема - тоже образ, но
координируемый с реальностью физического мира, Т.е. является внешним образом
тела. Образ тела является внутренним, он трансгрессивен по природе, ибо
определяется не реальными, а желаемыми или воображаемыми возможностями
телесного переживания, отрицающего принцип реальности (3. Фрейд). Действие
желания преобразует телесную схему в образ тела, но никогда ее не отменяет.
Каждому образу тела присуща "своя" экономия желания. Взаимодействие телесной
схемы и образа тела дает отправную точку в анализе образа "моего , Т.е.
неотделимого от телесного "я-чувства", или, выражаясь в духе лакановского
психоанализа, от предрефлексивной формации эго. Нет никаких иных образов
тела, которые могли бы существовать без предиката "мое" ("мое тело" и есть
образ тела, Imago). Экономия желания возникает на стадии первоначального
взаимодействия телесной схемы и образа тела. Различие между тем, что "я
МОГУ' и тем, что "я желаю"; "мочь" экономизирует "желать". Телесная схема
является экономизирующей структурой для Желания и той системы образов, в
которых желание пытается 'себя актуализовать.
Принцип картированuя. Нулевая ось тела. Перед нами констелляция тел.
Два эллипса: внешний включает в себя только так называемые объектные образы
тела, тела-объекты; внутренний - это область существования тел воображаемых
и тел-состояний. эти эллипсы - чисто условные обозначения, они необходимы
для более простого и привычного видения всей совокупности телесных образов,
образующих область существования отображенной реальности "живого тела" ..
Область I Тела-объект
Сообщение и взаимодействие двух областей, которое мы разнесли по
горизонтальной и вертикальной оси может быть описано только с учетом "места"
не место, пустое или нулевую степень положение человеческого тела в мире.
Это место никаким телом не может быть занято, но непрерывно занимается.
Место транзитивное, переходное, исток феноменальности. Почему? Обычно
выдвигают ряд аргументов феноменологического плана. Если все, что
наблюдается в окружающем нас мире (включая и нас самих) есть лишь движение
образов-представлений, то не является ли тело одним из образов? Если это
так, то тело в качестве представления или образа ничем не отличается от
других представлений-образов. Представление тела есть внешний образ, его
переживание - внутренний. Причем первое есть возможность его последующей
объективации, а второе - возможность достижения безобразных состояний. В
качестве объектов существуют другие тела, а не мое собственное тело.
Телесное эго - сложная оптическая проекция этого внутреннего
конституирующего различия, которое "бытийно", биоморфно-топологически
заложена в человеческом существе.
В графическую основу положено модель порогапотока. Не органическая
модель (прорастание), вертикальногравитационная, человек-растение ("мировое
дерево"). Не феноменологическая стратография тела: когда тело представляется
в качестве тектонической модели, определяемая наложением стратов (слоев)
чувственности, особым местом тяжести и равновесия, архитектоническим,
скульптурнопластическим идеалом. Э.Гуссерль выделял в процедуре
конституирования телесного единства (Leib-Korper) четыре основных страта:
тело как материальный объект, res extenca; тело как живой организм, "плоть";
тело как выражение и смысл; тело как объект культуры. Наложение страта на
страт возможно лишь в случае признания за "живым телом" (Leib)
первоначального, до-объектного слоя человеческой чувственности, фундирующий
страт....
