Фрэнк Херберт. Улей Хелльстрома
страница №10
...- заметила она и увидела, что Крафт теперь внимательносмотрит на нее, стараясь прислушиваться к их разговору. - А может,
все-таки это несчастный случай?
- Возможно, но вряд ли. Пилот налетал шесть тысяч часов на рейсах "Эйр
Америка", прошел Вьетнам. Сама делай выводы. Да, объясни Коротышке, что
ему передаются полномочия уровня G. Ты знаешь, что это значит?
- Да... да, сэр. - О Господи! Право убивать и жечь, в случае
необходимости!
- Я свяжусь с тобой по радио после того, как вы возьмете контроль над
фермой, - продолжил Шеф. - В течение ближайшего часа. До свидания, желаю
удачи.
Она услышала щелчок на том конце провода, придвинула стул поближе к
столу и положила трубку на место. Под прикрытием стола она вынула пистолет
из кошелька.
Крафт наблюдал за ней, пытаясь сложить вместе отдельные куски этого
разговора. То, что произошло самое худшее, он понял, когда увидел
глушитель пистолета Кловис, появившийся, словно стальная змея, из-за
дальнего края стола.
Теперь, когда ей были переданы все полномочия, она отрешилась от мыслей
об обхвативших ее руках Джанверта и других приятных вещах.
- Держи руки там, где я видела их в последний раз, - сказала Кловис. -
При малейшем движении - стреляю. Ни делай никаких внезапных движений ни по
какому поводу. Осторожно вставай, руки положи на стол. Соблюдай полнейшую
осторожность во всех своих действиях, мистер Крафт. Я не хочу застрелить
тебя в этом кабинете. Да, будет много шума и объяснений впоследствии, но я
сделаю это, если ты вынудишь меня.
Из предварительного устного отчета о результатах
вскрытия Дзулы Перуджи:
"Синяк на руке свидетельствует о какой-то подкожной
инъекции. Пока что мы не можем сказать, что именно было
введено Перуджи, но экспертиза еще не завершена. Другие
следы, видимые на трупе, говорят о том, что мы на своем
жаргоне называем "смерть в мотеле". Синдром очень похож на
те, что случаются с мужчинами после тридцати пяти лет,
умирающих при подобных обстоятельствах. Непосредственной
причиной смерти является острая сердечная недостаточность.
Позднее мы пришлем более детальный отчет. Так это или нет,
станет ясно после завершения вскрытия. Другие признаки
указывают на то, что субъект вступал в половой контакт
незадолго перед смертью - не более как за четыре часа. Да,
не более! Ситуация понятна: пожилой мужчина, молодая
женщина (если исходить из вашего сообщения) и слишком
много секса. Все сходится на таком диагнозе. Иными
словами, он натрахался до смерти".
- Мистер Джанверт, нам кое-что надо обсудить, - сказал Хелльстром и
наклонился через стол к Джанверту.
Тот, покончив с ленчем, сидел, опираясь правым локтем на стол, положив
подбородок на руку. Он совсем забыл, где находится, размышляя над
создавшейся ситуацией: соседи, Агентство, звонок Шефа, это назначение,
свои прежние страхи... У него было смутное ощущение, что ему не следует
терять бдительности и, наверное, нужно внимательно следить за Хелльстромом
и этой молодой женщиной, но все представлялось не стоящим требуемых для
этого усилий.
- Пора обсудить наши общие проблемы, - сказал Хелльстром.
Джанверт кивнул, не поднимая головы, и хмыкнул, когда подбородок чуть
не соскользнул с руки, на которую опиралась голова. Обсудить проблемы.
Разумеется.
Что-нибудь насчет простой деревенской жизни, превосходного ленча, об
этих людях, сидевших рядом с ним за столом, - где-то тут лежала настоящая
причина того прекрасного настроения, в котором он сейчас пребывал. Он
слишком долго старался не поддаваться обаянию Хелльстрома. Наверное, глупо
пока еще полностью доверять Хелльстрому, но почему бы не испытывать к нему
симпатию. Симпатия и доверие - это разные вещи. Хелльстром, возможно,
никак не причастен к гибельной ловушке, в которую угодил человек по имени
Эдди Джанверт.
Наблюдая за трансформацией в своем госте, Хелльстром думал: "Он
реагирует, как и должен. Доза была довольно большой. Организм Джанверта
сейчас усваивает различные химические вещества. Очень скоро каждый
работник Улья будет считать его за своего. Также и наоборот - Джанверт
будет чувствовать свое единство и со всеми ими, работниками Улья. Его
половое влечение подавлено также, как и способность критически мыслить.
Если с ним произойдет химическая метаморфоза, он станет совсем ручным.
Хелльстром знаком показал Мимеке наблюдать за этими изменениями.
Она улыбнулась. Запахи Джанверта теперь не внушали отвращение.
"Это ферма", - подумал Джанверт и, не двигаясь, перевел взгляд на окно,
расположенное за столом. Прекрасный полдень казался теплым и манящим.
Он и Кловис часто мечтали о таких местах. "Наше собственное место,
лучше всего старая ферма. Будем что-нибудь выращивать, держать скот. Наши
дети будут помогать нам, когда мы состаримся". Вот о чем они мечтали перед
тем, как они заняться любовью. Горечь недостижимости делала настоящее еще
более приятным.
- Вы уже готовы к обсуждению дел? - спросил Хелльстром.
"Ну да, обсудить", - мысленно повторил Джанверт и ответил вслух:
- Конечно.
Он казался несколько встревоженным, но Хелльстром заметил изменения в
голосе.
Химические препараты начали действовать. Но здесь таилась опасность,
потому что Джанверт мог беспрепятственно заглядывать теперь в любой уголок
Улья. Ни один работник не остановит его и не отведет к ближайшему чану. Но
это означало также и то, что Джанверт теперь не сможет ничего утаить ни от
Хелльстрома, ни от любого другого офицера Службы Безопасности.
Оставалось только проверить, будет ли эта техника действовать столь же
великолепно на Чужака.
- Ваши законники что-то несколько опаздывают, - заметил Хелльстром. -
Может, вам стоит позвонить и узнать, в чем дело?
"Опаздывают? - Джанверт посмотрел на часы, висевшие за спиной
Хелльстрома. - Уже почти два часа дня. Как же быстро промелькнуло время!
Кажется, он болтал о чем-то с Хелльстромом и с этой женщиной... как же ее
зовут, а, Фэнси. Клевая бабенка! Но кто-то опаздывает".
- Вы уверены, что не ошиблись насчет ФБР и остальных? - спросил
Хелльстром. - Они едут сюда?
- Не думаю, чтобы я ошибся, - ответил Джанверт.
В его голосе звучала печаль, которая принесла за собой прилив гнева и
адреналина. В этом деле нельзя допустить ни единой ошибки. О Господи, что
за мерзкое дело! И все потому, что он наткнулся на те проклятые документы!
Нет - то была просто наживка. Он пойман в куда более изощренную ловушку.
Эдди Джанверт был обречен принимать все, что предъявляло ему Агентство.
Это было заложено в его сознание с самого начала. Но тогда вряд ли бы он
встретил Кловис. Милую Кловис. Куда более привлекательную, чем эта Фэнси,
сидевшая сейчас рядом с ним. Он чувствовал, что существуют и другие
отличия между этими двумя женщинами, но мысль ускользала. Агентство...
Агентство... Агентство... Агентство. Мерзкое дело. Он ощущал присутствие
ухмыляющихся тайных руководителей, чье воздействие пронизывало все
Агентство. Да! Агентство - дерьмо!
- Мне только что пришло в голову, - начал Хелльстром, - что при других
обстоятельствах мы могли бы стать друзьями.
"Друзьями, - кивнул Джанверт, и его голова едва не съехала с ладони. -
Они были друзьями. Этот Хелльстром - замечательный парень. Угостил
отличным ленчем. И сколько уважения он выказал ему до того, как они сели
за стол".
Идея дружить с Хелльстромом, впрочем, слегка уменьшила беспокойство
Джанверта. Он начал анализировать свои чувства. Да... Перуджи! Вот оно что
- Перуджи! Старина Перуджи сказал что-то важное... да-а-а, вспоминай же!
Он сказал, что Хелльстром и его друзья сделали ему какой-то укол. Точно -
укол! И он обратил его в сексуально озабоченного жеребца. Перуджи говорил
об этом. Восемнадцать раз за ночь. Джанверт весело улыбнулся про себя.
Если подумать, весьма дружеское участие. Куда более дружеское, чем в этом
чертовом Агентстве, где за тобой следят и, как кошки, вынюхивают, с кем ты
сошелся, - как они с Кловис, - а потом используют это против тебя. Так
действует Агентство. Если подумать, дружбу с Хелльстромом теперь легко
объяснить. Это чертово Агентство уже сидит у него в печенках! Подождите,
он еще расскажет Кловис об этом. Восемнадцать раз за ночь - весьма
дружеское участие.
По знаку Хелльстрома Мимека коснулась руки Джанверта. Какая миленькая
дружеская ручка!
- Я тоже так думаю, - сказала она. - Мы обязательно подружимся.
Джанверт как-то судорожно выпрямился и похлопал ее ручку, лежавшую на
его руке. "То же дружеское участие. Вновь. - Ему показалось, что он может
доверять этим двоим. - Разве это участие не искренне? Ну, а почему бы и
нет? Не могли же они подложить ему что-нибудь в его тарелку. Странная
мысль. В его тарелку. - Он вспомнил, как забрал ее у Хелльстрома. - Да.
Хелльстрому пришлось удовольствоваться другой порцией. Это тоже дружеское
участие. Нельзя скрыть в таких простых действиях недружеские намерения. Не
так ли?" Он внимательно посмотрел на женщину, сидевшую рядом с ним, вяло
удивляясь, почему замедлилось течение его мыслей. Перуджи! Подсыпать
что-нибудь ему в пищу - это невозможно. Как и не было никаких уколов. Он
не сводил глаз с женщины, удивляясь своим действиям. Секс. Он не желал эту
миниатюрную легкую женщину с теплыми руками и трогательными глазами.
Возможно, Перуджи ошибся. Что, если он лгал? Этот недружелюбный ублюдок
способен на все.
Это бы очень просто тогда все объясняло, сказал Джанверт себе. Что у
него есть против Хелльстрома, кроме утверждений Агентства, против этого
бедняги? Он даже не знал, в чем состоит этот "Проект 40". Да... было
что-то... с документами. "Проект 40". Но ведь это проект Хелльстрома. В
нем не должно быть ничего опасного. Он совсем не то, что думает про него
чертово Агентство, где тебе лишь говорят подчиняться приказам.
Джанверту вдруг захотелось подвигаться. Он оттолкнул стул назад и упал
бы, если бы женщина не помогла ему удержать равновесие. Он похлопал ее по
руке. Окно. Надо выглянуть из окна. Слегка пошатываясь, Джанверт прошел
вдоль стола к окну. Небольшой отрезок ручья с незаметным глазу течением.
Слабый полуденный ветерок покачивал тени деревьев на поверхности ручья,
создавая иллюзия движения. Тишина, воцарившаяся в гостиной, поддерживала
эту иллюзию. Лениво он подумал, как его чувства воспринимают реальность.
Такой дружеский вид и дружеское место. Здесь было движение.
Откуда взялось это маленькое, затаившееся глу-у-убоко внутри
беспокойство? Единственный раздражающий фактор в этой ситуации.
"Ситуации. Какой ситуации?"
Джанверт покачал головой из стороны в сторону, словно раненое животное.
Все так дьявольски запутано!
Откинувшись на спинку стула, Хелльстром помрачнел. Химические препараты
действовали на Джанверта не совсем так, как на работников Улья, которые
оставались достаточно близкими генетически к Чужакам для спаривания с
ними. Разделение произошло всего триста лет назад. Химическая
родственность не удивляла. По правде говоря, она ожидалась. Однако
Джанверт не проявлял особого дружелюбия. Значит, химия так до конца и не
подействовала. Впрочем, этого и следовало ожидать. Человек - это нечто
большее, чем просто плоть из мяса и костей. Что-то в недоступном тайнике в
сознании Джанверта продолжало хранить мысль об угрозе.
Мимека прошла вслед за Джанвертом к окну и теперь стояла как раз за его
спиной.
- Мы действительно не желаем вам ничего плохого, - прошептала она.
Он кивнул. Конечно, они не желают ему ничего плохого. Что за вздорная
мысль?! Джанверт сунул руку в карман пиджака и нащупал оружие. Он узнал
его. Пистолет был отнюдь не дружеской вещью.
- Почему бы нам не стать друзьями? - спросила Мимека.
Слезы наполнили глаза Джанверта и медленно потекли по щекам. Было так
печально. Пистолет, эта ферма, Кловис, Агентство, Перуджи - все. Так
печально. Он вытащил пистолет из кармана, повернулся со слезами на лице к
Мимеке и протянул ей его. Она взяла пистолет с какой-то неуклюжестью: ведь
это было одно из ужасных, рвущих плоть оружий Чужаков.
- Выброси его, - прошептал Джанверт. - Пожалуйста, выброси эту
проклятую вещь.
Из новостей. Вашингтонская линия, округ Колумбия:
"...и было отмечено, что смерть Альтмана не была первым
таким случаем самоубийства, происшедшим с лицом,
занимавшим высокий пост в правительстве. Вашингтонские
обозреватели сразу же вспомнили о смерти 22 мая 1949 года
министра обороны Джеймса Форрестола, выпрыгнувшего из окна
больницы, что привело в шок его семью и медицинский
персонал.
Смерть Альтмана тоже оживила постоянно муссировавшийся
слух о том, что в действительности он являлся шефом
секретного и высокоорганизованного агентства,
действовавшего под прикрытием правительства. Один из
близких помощников Альтмана, Джозеф Мерривейл, с гневом
опроверг подобные слухи, заявив: "Неужели эта грязная
сплетня все еще кого-то интересует?"
"Как бы там ни было, но этот день, несмотря на все утренние тревоги,
оказался весьма успешным", - сказал сам себе Хелльстром. Он находился на
командном посту в сарае, глядя через прикрытые жалюзи окна на север. Там,
вдалеке, поднимали пыль какие-то машины, но он в этот момент не чувствовал
угрозы со стороны Чужаков. Сообщения из Вашингтона и Фостервилля говорили
о смягчении давления.
Джанверт ответил на все вопросы с минимальным намеком на уклончивость.
И, сравнивая его слова с предыдущими допросами, Хелльстром помрачнел. Зря
столько мучились предыдущие пленники. Когда думаешь об этом, выбранный
подход кажется таким очевидным. Фэнси действительно оказала Улью большую
услугу.
Салдо подошел к Хелльстрому с кошачьей грацией и произнес:
- С шестого поста сообщают, что пыль поднята тремя тяжелыми
грузовиками, двигающимися в нашу сторону по нижней дороге.
- Я думаю, это и есть "законники Джанверта", - сказал Хелльстром. - Мы
готовы к их приему?
- Насколько это возможно. Мимека внизу и ждет сигнала к исполнению роли
Фэнси: оскорбленная невинность и все такое. Слыхом никогда не слыхивала ни
о каком Депо, агентстве, велосипеде - ничего.
- Хорошо. Куда ты отправил Джанверта?
- В пустую камеру на сорок втором уровне. Все приведено в состояние
аварийной готовности.
Вновь охваченный дурными предчувствиями Хелльстром подумал, что это
означает - состояние аварийной готовности: время, напрасно потерянное
вместо выполнения задач по поддержанию жизнеспособности Улья; работники,
получившие инструкции по обращению с системой блокирования длинных отсеков
входных галерей быстро застывающим жидким бетоном, толпы работников,
собранных у тайных входов и вооруженных парализаторами и несколькими
единицами оружия Чужаков, которые смогли заполучить работники Улья.
- Они едут очень быстро, - заметил Салдо, кивая в сторону облака пыли,
поднятого приближающимися машинами.
- Они опаздывают, - сказал Хелльстром. - Что-то задержало их, и они
хотят наверстать упущенное время. Все ли подготовлено к ликвидации этого
командного поста?
- Мне лучше самому проследить за этим.
- Чуть попозже, - сказал Хелльстром. - Мы можем задержать их у ворот.
Ты связался с Линком?
- Никто не отвечает по его номеру. Вы знаете, когда все кончится, мне
кажется, что следует подумать о лучшем прикрытии для него - о жене - и
поставить еще один телефон у него дома для связи с офисом.
- Неплохая идея, - согласился Хелльстром и указал на окно. - Вон те
большие автофургоны. Разве не они находились на горе?
- Возможно... Нильс, они двигаются слишком быстро. Они уже у ограды.
Может, нам следует...
Он умолк ошеломленно, когда первый из грузовиков на полном ходу снес
северные ворота и резко свернул в сторону, блокируя будку замаскированного
вентиляционного выхода. Из идущего юзом грузовика выпрыгнули две фигуры.
Один из людей нес предмет, похожий на черный ранец. Остальные фургоны с
ревом пронеслись мимо первого, направляясь прямо к дому и сараю.
- Они атакуют! - закричал Салдо.
Словно подтверждая его слова, раздался взрыв в вентиляционном выходе, а
вслед за ним - еще один, более громкий. Первый грузовик перевернулся набок
и загорелся.
"Сработала аварийная система защиты вентиляционных выходов!" - понял
Хелльстром.
Раздались новые взрывы, крики, вопли, всюду бежали люди. Двое
нападавших, выпрыгнувшие на ходу из грузовика, ломились сейчас в снесенную
дверь фермы.
- Нильс! Нильс! - Салдо яростно дергал его за руку. - Тебе надо уходить
отсюда.
Мудрость Харла:
"Общество, полностью отвергающее поведение, принятое во
Внешнем мире, может существовать только в состоянии
постоянной осады".
Мимека сидела в гостиной и ожидала прибытия "законников" Джанверта,
когда первый взрыв потряс здание. Кусок металла от первого фургона пробил
северную стену всего в футе над ее головой. Он вонзился в противоположную
стену и так и застрял в ней, дымясь. Во дворе слышались выстрелы,
пронзительные крики, взрывы.
Низко пригнувшись, Мимека бросилась на кухню. Миссис Нильс Хелльстром
хранила там парализатор. Она проскочила двери, удивив своим появлением
хозяйку кухни, очищающей лучом парализатора пространство от дома до сарая.
Мимека едва только бросила взгляд на улицу. Для выживания Улья более
важным было сыграть роль Фэнси. Она должна задуматься над тем, как
спастись самой. Дверь позади миссис Нильс Хелльстром выходила на древнюю
каменную лестницу, которая вела в созданный в самом начале подвал. Мимека
рывком распахнула дверь и бросилась вниз по лестнице. Над головой
послышался треск, выстрелы, бьющееся стекло. Она метнулась к поддельным
полкам, за которыми скрывался туннель, ведущий к сараю, и протиснулась в
него. С другого конца туннеля вливались вооруженные парализаторами
работники. Мимека пробежала, задыхаясь, мимо них и через дверь в подвал
сарая. В туннеле за ней уже не осталось никого из защитников, и она могла
слышать, как с шипением он заполнялся раствором бетона.
Перед Мимекой был короткий зал, в дальнем конце открывалась картина,
понять которую мог только роившийся в Улье. Она трусцой направилась туда.
Во все стороны сновали работники, неся коробки в начало галереи, где был
установлен временный усилитель, который охраняли стражники.
Когда Мимека вошла в эту зону, над ее головой распахнулся люк
аварийного выхода, а потом вниз стремительно спустились Салдо и
Хелльстром, а вслед за ними - вооруженные работники. Сквозь щель люка
более явственно донесся грохот боя наверху, однако внезапно он смолк.
Потом раздался еще один взрыв, одиночный выстрел. Молодая женщина услышала
отдающийся в голове гул многих парализаторов.
Тишина.
Хелльстром заметил Мимеку, жестом руки призвал ее присоединиться к ним,
продолжая двигаться в сторону временного усилителя. При его приближении
старший наблюдатель повернулся, узнал его и произнес:
- Мы разобрались с теми, кто проник внутрь, но остались еще двое у
ограды. Они вне пределов досягаемости наших парализаторов. Может быть,
зайти с тыла?
- Погоди, - ответил Хелльстром. - Можем ли мы вернуться обратно в дом?
- У этих двоих есть по меньшей мере один пулемет.
- Я поднимусь по лестнице, - предложил Салдо. - Вы подождете здесь. Не
стоит тебе рисковать, Нильс.
- Мы отправимся вдвоем, - отрезал Хелльстром. Махнув рукой Салдо, чтобы
тот шел впереди, он обратился к Мимеке: - Я рад, что ты жива, Фэнси.
Она кивнула, восстанавливая дыхание.
- Подожди здесь, - попросил Хелльстром. - Ты еще можешь нам
понадобиться.
Повернувшись, он пошел вслед за Салдо, который дожидался его вместе с
вооруженными работниками у лестницы. Неожиданность атаки и ее ярость
повергли Хелльстрома в состояние шока, от которого он еще никак не мог
отойти. У них действительно теперь земля горит под ногами, действительно
горит!
В студии оказалось на удивление мало повреждений - только дыра в стене
у северной двери. Часть оборудования разбилась и лежала в беспорядке.
Повержен был и небольшой улей с пчелами, и выжившие теперь жужжали
сердито, но не набрасывались на работников Улья - что замечательно
доказывало эффективность процесса их выведения. Хелльстром сделал пометку
в уме похвалить тех, кто занимался этим проектом, и предоставить им
дополнительные средства.
Главный кран студии не был разрушен. Салдо уже направлялся к клети,
когда на лестничной площадке появился Хелльстром. Нильс окинул взглядом
всю студию. Тела работников поспешно убирали бригады уборщиков. Потери,
потери, потери! Черт бы побрал этих проклятых убийц! Хелльстром ощутил,
как в нем нарастал гнев. Ему вдруг захотелось жестом руки призвать шедших
за ним работников наброситься на двух оставшихся нападавших, разорвать их
на куски одними голыми руками, чего бы это ни стоило. Он чувствовал, что
такое же желание, усиленное адреналином, охватило и всех остальных
работников. Они ждут лишь одного его сигнала рукой. Это больше не были
операторы, актеры, техники, специалисты по самым различным вопросам,
благодаря которым в Улей из Внешнего мира поступала энергия и деньги. Это
были взбешенные работники, каждый из них.
Хелльстром заставил себя спокойно подойти к клети и присоединиться к
Салдо. Он сделал глубокий нервный вздох, впрыгивая в клеть. Улей никогда
еще не был в такой опасности и никогда прежде не нуждался в таком
спокойствии его руководителей.
- Возьми баллон, - приказал Хелльстром Салдо, когда клеть поднялась в
воздух, направляясь к находившемся вверху командному посту. - Крикни этим
двум оставшимся нападавшим, чтобы они сдавались, или их убьют. Постарайся
взять их живыми.
- А если они будут сопротивляться? - спросил Салдо не обычным для него
голосом, а возбужденным голосом мужчины, готового к атаке.
- Ты не должен надеяться на их сопротивление, - сказал Хелльстром. - Их
нужно оглушить и взять живыми, если только это окажется вообще возможным.
Проверь, нельзя ли подобраться к ним по какой-нибудь галерее Улья с
парализатором.
Клеть мягко опустилась на край чердака, и Хелльстром сошел с нее, а
следом за ним и Салдо. Дверь, ведущая в скрытый пункт управления, была
открыта, и изнутри доносились возбужденные голоса.
- Прикажи работникам больше полагаться на язык жестов Улья в такие
ответственные минуты, - гневно крикнул Хелльстром. - Меньше шума и
бестолковщины.
- Да... да, конечно, Нильс.
Салдо вдруг ощутил благоговейный ужас от спокойствия, выказываемого
Хелльстромом, когда тот отдавал этот приказ. Это лучше всего характеризует
ведущего специалиста - трезвый расчет возобладал над гневом. Несомненно,
Хелльстром тоже взбешен этим нападением, но он полностью себя
контролирует.
Хелльстром шагнул через небольшой проем двери в рубку управления и
рявкнул:
- Немедленно восстановить здесь порядок! Поставить экранирующий
глушитель на место! Телефонная линия еще действует?
Мгновенно установилась тишина. Работники кинулись выполнять приказы.
Офицер Службы Безопасности, стоя в конце изогнутой стойки, на которой
крепились глушители, передал Хелльстрому телефон.
- Поставьте оборудование вон там, - указал Хелльстром, беря телефонную
трубку, - и пошлите наблюдателя в комнату "Проекта 40". Наблюдатель ни в
коем случае не должен вмешиваться в их работу, просто наблюдать и все! При
любых признаках продвижения этот наблюдатель должен немедленно докладывать
лично мне. Понятно?
- Да, - ответил Салдо и бросился исполнять поручение.
Хелльстром поднес телефонную трубку к уху; гудков не было. Он передал
ее обратно работнику со словами:
- Линия не работает. Попробуйте восстановить ее.
Работник взял телефон и удивленно заметил:
- Да он же работал всего минуту назад.
- Ну а теперь он не работает.
- Куда ты хотел позвонить, Нильс?
- В Вашингтон - хотел узнать, не пришло ли время блефовать.
Из дневника Тровы Хелльстром:
"Полноценная жизнь, должные действия в должное время,
знание конструктивного служения своим товарищам, которым
ты окажешься полезен и после смерти, отправившись в чан, -
вот что значит настоящее товарищество. Единение в жизни,
единение в смерти".
Кловис выбрала себе первый фургон, пренебрегая возражением Майерли, что
это, мол, "не место для женщины". Она сказала ему, куда он может с этим
своим замечанием отправиться, и он с пониманием улыбнулся.
- Я понимаю, милая моя. На ферме, возможно, довольно весело, и ты не
хочешь понять, что твой дружок-Коротышка наслаждается этим. Если это так,
я вернусь и сам лично расскажу тебе.
"Итак, он все знает о нас!" - подумала Кловис.
А потом плюнула ему в лицо, а когда он попытался ударить ее, подняла
левую руку, чтобы самой врезать ему по морде. Вмешались другие, и ДТ
закричал:
- О Господи! Не хватало вам еще драться тут! Что вы себе позволяете?
Все, пора отправляться!
При первой же возможности за городом они остановили фургон, надежно
связали Крафта, сунули в рот кляп и бросили на заднее сиденье. Он
прокричал что-то вроде: "Вы заплатите за это", - но дуло пистолета,
нацеленное на него, заставило его заткнуться. После чего он позволил
связать себя и бросить на кровать с широко открытыми глазами, стараясь
запомнить все, что видел.
Кловис сидела рядом с ДТ, севшим за руль. Она смотрела на пейзаж за
окном, ничего не замечая. Значит, вот так это и кончается. Люди на ферме
убьют Эдди при первых же признаках нападения. Сейчас у нее было время
подумать об этом, и Кловис больше нисколько в этом не сомневалась. Именно
так поступает всякий хороший агент - не поворачивается спиной к
опасностям. Глаза застилала красная пелена гнева, зовущего ее вперед. И
она начала понимать, что Шеф, выбирая ее руководителем этой операции,
учитывал другие мотивы: он хотел, чтобы она испытывала слепую, смертельную
ярость.
Они выехали после четырех. Легкий ветерок колыхал высокую пожелтевшую
траву, которая росла по обеим сторонам грязной дорогой. Кловис заметила
траву, сосредоточила на ней свой взгляд, посмотрела вперед и поняла, что
они уже добрались до последнего поворота перед оградой. ДТ выжимал из
огромного фургона всю мощь, отмеряя последнюю милю пути.
- Нервничаешь? - спросил ДТ.
Она бросила взгляд на жесткое молодое лицо, с которого еще не сошел
загар, полученный им во Вьетнаме. Его зеленая кепка летчика отбрасывала
темные тени на глаза, высветляя небольшой белый шрам на переносице.
- Вопрос на засыпку, - произнесла она, повышая голос, чтобы перекрыть
рев двигателя.
- Нет ничего зазорного нервничать перед дракой, - заметил он. - Помню,
как однажды во Вьетнаме...
- Да пошел ты со своим хвастовством! - оборвала она его.
ДТ пожал плечами, отметив, как посерело ее лицо. Да, она вся в
напряжении. Это дело не для женщины. Майерли был прав. Впрочем, теперь не
стоит об этом думать. Если уж ей так хочется быть ревностной мисс, черт с
ней. Лишь бы умела обращаться с оружием. А насколько ему было известно,
она это умела.
- Что ты делаешь в свободное время?
- А тебе какое дело, помощник?
- Господи, какая ты кусачая! Я ведь просто беседую с тобой.
- Ну так и разговаривал бы сам с собой!
"Лучше бы с тобой, - подумал он. - У тебя красивое тело. Нравится ли
оно Коротышке?". Конечно, всем было известно об их связи. Настоящие
чувства. Нежелательные для тех, кто работает в Агентстве. То ли дело у них
с Тимьеной - старый добрый секс. Вот почему Кловис все так болезненно
переживает. Коротышка свое получит в ту секунду, когда они ворвутся на
ферму. И когда Коротышка умрет, она им покажет, где раки зимуют!
ДТ еще раз посмотрел на нее. "Неужели Агентство и вправду поставило ее
во главе подобной операции?"
- Они не ждут нас, - продолжил ДТ. - Вот будет потеха! Мы можем
полностью очистить всю ферму. Сколько, по твоему мнению, у них там людей?
Двадцать? Может, тридцать?
- Там будет хорошая заварушка, - огрызнулась она. - А сейчас заткнись!
Крафт, слушая разговор с заднего сиденья фургона, испытывал к ним нечто
вроде жалости. Их ждут защитная стена с установленными на ней
парализаторами, и каждый включен на полную мощность. Это будет резня. Он
уже смирился с тем, что погибнет вместе с этими двумя. Что бы они стали
делать, если бы узнали, сколько же на самом деле людей в Улье? Чтобы они
сказали, когда, пройдя назад к нему и задав этот вопрос, услышали его
ответ: тысяч пятьдесят, плюс-минус двести.
Кловис вдруг поймала себя на мысли, что ее горько забавляет болтовня
ДТ. Конечно, он тоже нервничает. Она испытывала смертельную ярость, столь
желанную Шефом. Они теперь были у самой ограды и могли видеть мелкие
детали бетонного сооружения за воротами. Полуденное солнце начало удлинять
тени в расположенной дальше долине. Отсюда больше не было видно ни единого
признака жизни в доме или видимой части сарая. Кловис взяла микрофон,
подсоединенный к передатчику за приборным щитком, чтобы сообщить об
увиденном следовавшим за ним фургонам, но в ту секунду, когда она нажала
на кнопку передачи, синтезатор монитора пронзительно загудел. Глушение!
Кто-то глушит их частоту!
Она посмотрела на ДТ, чей брошенный искоса напряженный взгляд сказал
ей, что он тоже все понял.
Кловис повесила микрофон на место и произнесла:
- Останови грузовик между домом и будкой. Возьмешь сумку. Мы оба
выпрыгнем с твоей стороны. Бросишь сумку у восточной стены и прикроешь
меня. Я установлю заряд. А потом рвем когти к краю вон того холма.
- Взрывом разнесет фургон, - возразил он.
- Лучше его, чем нас. Прибавь газу. Нужно увеличить скорость.
- А как насчет нашего пассажира?
- Будем надеяться на лучшее и что с ним ничего не случится. - Она
подняла с пола небольшой пистолет и приготовилась отстегнуть ремень
безопасности. ДТ локтем нащупал заряд в сумке, зажатой между сиденьем и
дверью аварийного выхода. - Бей в середину! - закричала Кловис. - Он
должен...
Ее слова заглушил грохот и скрежет сносимых ими ворот. А после этого
было уже не до разговоров.
Из дневника Тровы Хелльстром:
"Характер зависимости нашего Улья от всей планеты
должен быть под постоянным наблюдением. Особенно это
касается цепочек продуктообеспечения, но многие наши
работники на самом деле не осознают этого до конца. Они
полагают, что мы вечно сможем снабжать себя пищей. Какая
глупость! Все подобные цепочки основаны в конечном свете
на растениях. Наша независимость неразрывно связана с
качеством и количеством наших растений. Они должны всегда
оставаться нашими растениями, выращенными нами, а их
производство - в равновесии с той диетой, которая, как мы
узнали, и обеспечивает нам укрепление здоровья и
увеличение продолжительности жизни, если сравнивать это с
дикими Чужаками".
- Они отказываются отвечать на наши призывы, - заметил Салдо. В его
голосе слышалось угрюмое недовольство.
Салдо стоял рядом с Хелльстромом в сумрачном торце чердака, пока
работники за их спиной завершали восстановление помещения. Только
находящаяся в тени башенка разделяла Хелльстрома и разбитый фургон в
воротах. Пламя все еще потрескивало в его останках и на разбросанных
обломках. Вот огонь добрался до бензобака, ярким факелом с ревом
взметнулся вверх и взорвался, превратив в пылающий костер то пространство
вокруг машины, где росла трава. Сейчас начнется светопреставление, если
только работникам не удастся раньше добраться туда.
- Я слышал, - сказал Хелльстром.
- Как мы должны реагировать? - спросил Салдо со странным спокойствием.
"Он слишком старается показывать невозмутимость", - заметил про себя
Хелльстром.
- Используйте разработанное нами оружие. Сделайте несколько
предупреждающих выстрелов. Проверь, нельзя ли отогнать их на север. Это
даст нам шанс потушить пожар. Ты уже отправил патрули наблюдать за нижней
дорогой?
- Да. Вам нужно, чтобы я приказал им зайти им с тыла и взять эту
парочку?
- Нет. Как дела с подземным вариантом?
- Они еще не подобрались на нужную позицию. Могут зацепить кого-нибудь
из наших людей. Сам знаешь, как луч отражается от грязи и скал.
- Кто возглавляет патруль?
- Эд.
Хелльстром кивнул. Эд - сильная личность. Если кто и способен
управиться с работниками, то это он. Они не должны, ни при каких
обстоятельствах, убивать эту парочку. В Хелльстроме росло понимание этого.
Они нужны Улью для допроса. Он должен узнать, чем вызвано нападение.
Хелльстром поинтересовался, было ли это четко разъяснено Эду.
- Да, я лично проинструктировал его. - В голосе Салдо звучало
удивление. Хелльстром говорил со странной сдержанностью.
- Начинайте отгонять эту пару, - сказал Хелльстром.
Салдо вышел из комнаты, чтобы отдать приказания и через минуту
вернулся.
- Никогда не забывай, - заметил Хелльстром, - что Улей - не более чем
пылинка по сравнению с существующими силами Чужаков из Внешнего мира. Нам
нужны эти двое - чтобы получить информацию, имеющуюся у них. Ее можно
будет использовать при переговорах. Телефонную связь уже восстановили?
- Нет. Линия оборвана где-то вблизи города. Они сами, наверное, и
оборвали ее.
- Вероятно.
- Зачем им переговоры с нами? - спросил Салдо. - Если они могут
уничтожить нас... - Он замолк, внезапно потрясенный самой огромностью этой
мысли. Он испытывал паническое желание распустить Улей, рассредоточить
работников в надежде, что немногие выжившие смогут начать все сначала.
Конечно, все они погибнут, если останутся здесь. Одна атомная бомба... ну,
может, десять - двенадцать... Если достаточное число работников сможет
уйти прямо сейчас...
Салдо попытался выразить словами эти пугающие мысли Хелльстрому.
- Мы еще не совсем готовы для этого, - заметил Хелльстром. - Я
предприму необходимые шаги, если случится самое худшее. Все подготовлено
для быстрого уничтожения наших записей, если нам...
- Наших записей?
- Ты знаешь, что это придется сделать. Я послал сигнал тревоги тем, кто
был нашими глазами и ушами во Внешнем мире. А сейчас они отрезаны от нас.
Возможно, им придется жить собственной жизнью, питаться пищей Чужаков,
подчиняться их законам, смириться с непродолжительностью их жизни и
принять их пустые удовольствия, как окончательную цену их служения нам. Им
всегда было известно, что такое может случиться. Кто-нибудь из них,
возможно, сможет организовать новый Улей. Не важно, чем закончится все
здесь, Салдо, мы не погибнем совсем.
Салдо закрыл глаза, содрогнувшись при мысли о такой перспективе.
- Джанверт полностью пришел в себя? - спросил Хелльстром. - Нам может
понадобиться эмиссар.
Глаза Салдо открылись.
- Эмиссар? Джанверт?
- Да, и узнай, почему эту пару еще не захватили. Их, очевидно, выгнали
в поле. Я вижу работников, начавших бороться с огнем. - Он смотрел в окно.
- И им тоже нужно поторопиться. Если будет слишком много дыма, то сюда
понаедут пожарные команды. - Он посмотрел на экраны наблюдения. - Ну что,
уже восстановили телефонную связь?
- Нет, - ответил один из наблюдателей.
- Тогда воспользуйтесь радио, - приказал Хелльстром. - Позвоните в
окружной офис Лесной Службы в Лейквью. Скажите им, что у нас вспыхнул
небольшой пожар, загорелась трава, но мы уже контролируем его. И нам не
понадобится их помощь.
Салдо повернулся и пошел выполнять приказания, восхищаясь тем, как
обломки Службы Безопасности Улья выстраивались в голове Хелльстрома в
единую картину. Никто, кроме Хелльстрома, не подумал бы об опасности со
стороны пожарников из Внешнего мира. Когда Салдо выходил из командного
поста, Хелльстрома вызвал другой наблюдатель.
Хелльстром ответил на вызов и увидел на экране специалиста из группы
физиков-исследователей, который начал говорить, едва только Хелльстром
повернулся к нему:
- Нильс, убери отсюда своего наблюдателя, он нам мешает!
- Он что, причиняет вам в лаборатории какие-то неудобства? - спросил
Хелльстром.
- Мы больше не в лаборатории.
- Не в... где же вы?
- Мы заняли главную галерею на пятидесятом уровне, всю галерею,
полностью. Нам потребовалось все убрать из нее для нашей установки. Твой
наблюдатель утверждает, что ты приказал ему оставаться здесь.
Хелльстром вспомнил эту галерею - в длину она была больше мили.
- Зачем вам понадобилось занимать всю галерею? - спросил он. - Нам
крайне важно...
- Твои безмозглые работники могут использовать боковые туннели! -
прорычал специалист. - Убери этого кретина отсюда! Он задерживает нас.
- Вся галерея, - пробормотал Хелльстром, - это просто...
- Ты сам, своей информацией, вынудил нас пойти на это, - с усталой
терпеливостью объяснил специалист. - Наблюдения Чужаков, которые ты столь
любезно предоставил нам. Все дело в размерах. Нам нужна вся эта галерея. И
если твой наблюдатель будет нам мешать, то окажется в чане.
Связь прервалась сердитым щелчком.
Из "Руководства по Улью":
"Наиболее сильной коллективизирующей силой во Вселенной
является взаимная зависимость. То, что основные работники
получают дополнительное питание, не должно скрывать от них
взаимозависимость с теми, кто не пользуется этой
привилегией".
Кловис лежала в глубокой тени ниже рощи мадроний в пятистах ярдах на
юго-восток от ворот фермы Хелльстрома. Она видела группы людей, пытавшихся
потушить горящую траву возле ограды, и некоторые из них, несомненно, были
вооружены пистолетами, а не тем таинственным гудящим оружием, которым были
поражены отдельные из нападавших. Черт! Наверное, там с огнем ведут борьбу
несколько сотен людей! Голубовато-серые дымки закручивались спиралями
вверх от костров, и она могла чувствовать горьковатый запах дыма, когда
ветер дул в ее сторону.
В правой руке Кловис держала пистолет, положив левую руку для большей
твердости. По всей видимости, они заявятся с той стороны. ДТ лежал где-то
справа от нее с пулеметом. Она бросила взгляд назад, пытаясь отыскать его
глазами. Он попросил дать ему десять минут, потом ДТ вернется и прикроет
ее.
Кловис вспомнила короткий бой во дворе фермы. Господи Иисусе! Она не
ожидала ничего даже отдаленно похожего. Чего угодно, но только не этого -
несущих странное оружие с раздвоенным концом обнаженных мужчин и женщин.
Даже сейчас она могла слышать странное гудение этих чертовых штуковин. По
тому, как падали члены ее команды, пораженные странным действием этого
оружия, она поняла, что оно было убийственным.
Новый тип оружия - вот и разгадка "Проекта 40". Что ж, они предполагали
оружие, но не такое же.
И почему эти люди были обнаженные?
Кловис пока что отбрасывала всякую мысль о том, что могло случиться с
Эдди Джанвертом. Нет, он мертв, скорее всего, пораженный этим странным
оружием. У этих штуковин, однако, был ограниченный радиус действия, как
поняла она. Пули, выпущенные из ее пистолета, достигали этих людей.
Главное - удерживать нападавших на расстоянии и остерегаться тех немногих,
кто имел пистолеты.
Она бросила взгляд на наручные часы: осталось еще три минуты.
"Господи, как же жарко!" Пыль от травы щекотала ноздри. Она едва не
чихнула. Слева от ограды на ближнем склоне что-то шевельнулось. Она
выстрелила туда два раза, перезарядила пистолет, услышала другой выстрел
за спиной и крик ДТ. Итак, он уже вернулся. Хорошо! К чертям собачьим
оставшиеся пару минут! Она встала на колени, повернулась и побежала к
теням деревьев, пригнувшись и не оглядываясь. Теперь уж забота ДТ
прикрывать ее. Сзади донеслось странное гудение, и спину стало лишь слегка
покалывать. Она даже сначала подумала, что это ей кажется, но страх
добавил силу ее мышцам, и она увеличила скорость.
Выстрел прозвучал впереди нее слева; потом еще два. ДТ стрелял
одиночными выстрелами, чтобы замедлить продвижение преследователей. Она
немного изменила направление бега, чтобы избежать района, откуда
доносились выстрелы. По-прежнему ДТ не было видно, но вон там уже
виднеется дуб, а еще дальше несколько коров, неуклюже бегущих прочь. В
качестве ориентира она выбрала дуб, находившийся слева от коров, кинулась
к нему и, схватившись на полном ходу за ствол левой рукой, забросила свое
тело на него. С нее градом лился пот, а грудь мучительно ныла при каждом
вздохе. В этот момент раздались новые выстрелы с того места, где залег ДТ,
но Кловис по-прежнему не могла видеть его. Шесть обнаженных фигур бежали
по лишенной растительности местности, и у каждого было это странное
оружие. Она сделала три глубоких вздоха, чтобы успокоить дыхание, оперлась
рукой, в которой держала пистолет, о ствол дерева и четыре раза
выстрелила. Двое из бегущих упали с той внезапностью, которая говорила,
что в них попали. Остальные нырнули в траву.
Неожиданно Кловис увидела ДТ, спрыгнувшего с дерева, и поняла, где он
прятался. Вот это мужик! ДТ по-кошачьи мягко приземлился и побежал,
забирая влево, не оборачиваясь и не глядя на Кловис. Хороший напарник
должен прикрыть его, и он верил, что Кловис не подкачает.
Девушка перезарядила пистолет, наблюдая за травой, где залегли четверо
уцелевших. Они ползли в ее сторону, очевидно, пытаясь войти в радиус
поражения своего оружия. Трава зловеще колыхалась, все ближе и ближе.
Кловис оценивала расстояние. Когда осталось четыреста футов, она подняла
пистолет и начала стрелять. Кловис не спешила, тщательно прицеливаясь. На
третьем выстреле из травы поднялась одна фигура и завалилась на спину. Три
остальных встали в открытую, нацелив на нее свое оружие. Предельно
сосредоточившись - каждый из трех оставшихся выстрелов на счету, - она
прицелилась в первую фигуру, лысую женщину, лицо которой было искажено
гримасой ярости. Первая же пуля остановила ее, словно стена. Ее оружие
взлетело при падении высоко в воздух, когда она завалилась на бок.
Остальные тут же юркнули в траву. Кловис использовала две оставшиеся пули,
послав их в то место, куда попадали нападавшие. Не глядя на результат
своих выстрелов, она повернулась и побежала, на ходу перезаряжая пистолет.
- Сюда! Сюда!
ДТ звал ее, взобравшись на дуб слева от нее. Она изменила направление
бега, думая, что он позвал ее потому, что поблизости больше не было
деревьев. Здесь по меньшей мере на полмили была одна лишь трава, поеденная
скотом. ДТ схватил ее, останавливая.
- Ты знаешь, это странно, - сказал он. - Смотри, как чисто коровы
выщипали всю траву дальше, но не тронули ту, что ближе к ферме. Выглядит
так, словно коровы избегают забредать в этот район. Те, которых я спугнул
со своей первой позиции, были действительно боязливыми, словно их пригнал
туда кто-то, кто находится ниже. Но я не вижу там никого.
Кловис понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться.
- Есть какие-нибудь здравые идеи, как нам отсюда выбраться?
- Продолжать в том же духе, - ответил ДТ.
- Нам нужно выбраться отсюда и сообщить об увиденном, - сказала Кловис
и посмотрела на ДТ, однако тот по-прежнему внимательно смотрел назад, на
путь, который они проделали только что.
- Мне кажется, ты попала еще в одного из тех, кто нырнул в траву, -
сказал ДТ. - Похоже, лишь один из них движется. Готова еще раз
пробежаться?
- Всегда готова. Что там с тем, в кого я промахнулась?
- Он все еще ползет, но из травы ему нескоро выбраться. Теперь нам
нужно разделиться. Ты забирай влево, пока не выйдешь на дорогу, а потом
постарайся двигаться вдоль нее. Я возьму вправо. Ручей где-то там - видишь
вон ту линию деревьев в миле отсюда. Мы поставим его перед выбором, какую
цель преследовать. Если я смогу добраться до ручья...
ДТ при этом внимательно смотрел в сторону фермы и, не переставая
говорить, обратил свой взгляд в ту сторону, куда им нужно будет бежать.
Кловис резко повернулась, вздрогнув, когда ДТ внезапно замолчал, и
непроизвольно вскрикнула. Плотная цепочка безволосых, обнаженных
человеческих фигур закрывала им путь к отступлению. Цепочка находилась в
футах пятистах ниже их, начинаясь далеко слева, в дубовой поросли, и
уходила далеко вправо, еще дальше тех деревьев, которые отмечали берега
ручья, где ДТ предполагал укрыться.
- Господи Иису-ссе!.. - пробормотал ДТ.
"Их, должно быть, десять тысяч!" - подумала Кловис.
- Я не видел столько народу со времен Вьетнама, - прохрипел ДТ. -
Господи Иису-ссе!.. Мы словно разворошили муравейник!
Кловис кивнула, подумав: "Вот именно! Все встало на место: Хелльстром
служил прикрытием какого-то культа". Кловис обратила внимание на белую
кожу. Наверное, они живут под землей. А ферма - просто прикрытие. Она
сдержала истерическое хихиканье. Нет, ферма была просто ширмой! Она
подняла пистолет, желая захватить с собой на тот свет как можно больше
врагов из этой зловещей приближающейся цепочки, но хрустящее гудение за
спиной поразило ее тело и сознание. Падая, она услышала один выстрел, но
так и поняла, кто из них двоих его сделал.
Из дневника Нильса Хелльстрома:
"Концепция колонии, имплантированной непосредственно в
толщу существующего человеческого общества, не уникальна.
Даже сегодня цыган можно считать грубым аналогом нашего
пути. Нет, мы уникальны не в этом. Впрочем, наш Улей так
же далеко отстоит них, как они отстоят от первобытных
пещерных людей. Мы напоминаем образовывающие колонии
простейших организмов, все мы в Улье крепимся к единому
ветвящемуся стволу, и этот ствол зарыт в толще земли под
другим обществом, которое верит, что оно достаточно
смиренно, чтобы наследовать землю. Смиренно! Это слово
первоначально означало "немой и тихий".
Какой-то бестолковый и сумасшедший был этот полет: начался он в
аэропорту имени Джона Ф.Кеннеди, потом была часовая задержка в О'Хара,
быстрая пересадка на чартерный рейс в Портленде и шум, и прочие
неудобства, присущие одномоторному самолету, на всем пути до Колумбии
Джордж, а закончился он уже вечером путешествием через весь Орегон в его
юго-восточную часть. Мерривейл был не в состоянии что-либо делать, когда
самолет доставил его в Лейквью, но внутри он испытывал восторг.
Когда он уже ни на что не надеялся, если говорить откровенно, когда он
смирился с унизительным поражением, они его позвали. Они - Совет, о
существовании которого он знал - но и только, никого лично, - они выбрали
Джозефа Мерривейла, как "нашу лучшую надежду как-нибудь расхлебать эту
кашу".
Да и теперь, когда Перуджи и Шеф мертвы, кто у них остался? Это давало
ему ощущение собственного могущества, которое в свою очередь подпитывало
его гнев. Это ему-то причинять такие неудобства?
Отчет, переданный Мерривейлу в Портленде, не смягчил его настроения.
Перуджи проявил преступную халатность - провести ночь с подобной женщиной!
И это при исполнении!
Небольшой самолет приземлился в темноте, и встречал его только серый
аэродромный автобус с единственным шофером. То, что шофер представился как
Вэверли Гаммел, специальный агент ФБР, оживило тревоги Мерривейла, которые
ему удалось запрятать глубоко внутрь себя во время полета, и это тоже
подпитывало его гнев.
"Им ничего не стоит бросить меня на съедение волкам", - подумал он,
садясь в машину рядом с водителем, предоставив летчику укладывать чемодан
в багажник. Эта мысль сжигала его на всем долгом пути из Портленда. Он
смотрел вниз на временами попадающиеся мигающие огоньки и с горечью думал,
что вот есть же люди, занимающиеся обычными делами: едят, ходят в кино,
смотрят телевизор, навещают друзей. Удобная, обычная жизнь, о которой
часто фантазировал Мерривейл. Однако обратной стороной этих фантазий
являлось понимание того, что безмятежное спокойствие этого мира зависит в
какой-то мере и от него. Они там, внизу, не знали, что он делает для них,
на какие жертвы идет.
Даже буквальное выполнение приказов ничего не может гарантировать. Это
неожиданное повышение не изменило сущности универсального закона: большой
поедает маленького, но всегда находился еще больший.
У Гаммела были волосы стального цвета и молодое лицо, резкие черты
которого предполагали индейских предков Глаза были глубоко посажены,
темные при свете приборной доски. Голос глубокий и с некоторым акцентом.
Техасским?
- Введите меня в курс дела, - приказал Мерривейл, когда Гаммел выводил
машину с автостоянки аэропорта. Фэбээровец вел машину с уверенной
небрежностью, абсолютно не задумываясь над тем, как бы уберечь ее на этой
ухабистой дороге. Потом он свернул налево.
- Вы, конечно, знаете, что от посланной вами на ферму команды нет
никаких известий, - сказал Гаммел.
- Мне сообщили это в Портленде, - ответил Мерривейл, на мгновение
позабыв о своем притворном английском акценте. Затем торопливо добавил: -
Проклятье!
На развилке Гаммел свернул налево на более широкую дорогу и,
затормозив, пропустил шумный автобус.
- На данный момент мы согласный с вами, что шериф из Фостервилля не
заслуживает доверия, и в том, что он, возможно, не единственный как в
офисе шерифа, так и в самом городском совете. Поэтому мы не доверяем
местным властям.
- Как вы поступили с шерифом?
- Вы знаете, его захв...
