Гордон Диксон. Дракон на границе
страница №3
...ы считаться ручьем; берегаего густо поросли тростником.
Именно тростник, растение из семейства злаковых, невольно вспомнил Джим
свои ботанические познания, вызвал у него ощущение чего-то знакомого. О нем
говорилось в стихотворении Вильяма Эллингхэма, поэта начала девятнадцатого
века. Стихотворение называлось "Эльфы", и одна из его строф звучала так:
Высоко в горах лесистых,
В тростниках среди камней
Мы охотиться боимся
Из-за маленьких людей...
И вот теперь глазам Джима предстала поросшая тростником каменистая
лощина, которую окружали лесистые горы, хотя и не высокие.
Джим попытался припомнить, что написал Вильям Эллингхэм дальше.
"Наверное, я так и останусь человеком науки", — подумал он. Джим довольно
редко испытывал ностальгию по миру двадцатого века, который он оставил,
явившись сюда, чтобы спасти Энджи от Темных Сил. Но теперь наступил один из
таких моментов. Если бы Джим был дома, он мог бы взять книгу Вильяма
Эллингхэма в университетской библиотеке и прочесть это стихотворение. Нет ли
у Эллингхэма чего-нибудь подобного стихотворению про маленьких людей?
Народ наш добрый знает всяк,
Повсюду вместе ходим мы.
Синяя куртка и красный колпак
С белым пером совы.
-- Ну, Лизет, — прервал его мысли голос Жиля, — дело за тобой. Куда
теперь?
— Прямо. — Лизет сияла от удовольствия. Она ехала с уверенностью
человека, который значительную часть своей жизни проводит в седле. На лошади
она сидела по-мужски; дамские седла еще не были изобретены. Однако широкие
юбки надежно укрывали ее ноги от чужих взглядов. — Я видела трех кроликов,
все они ускакали в одну сторону, — продолжала она.
— И что это значит? — осведомился Жиль.
— Увидишь, — невозмутимо ответила Лизет.
Она выехала вперед и повела всех по гребню горы, потом они начали
спускаться в долину по крутому откосу. Такой спуск нельзя было назвать
дорогой или тропой; он представлял собой просто неровный выступ, достаточно
широкий, чтобы по нему мог проехать один всадник. Но Лизет спускалась
довольно бодро, и трое мужчин, рожденных в четырнадцатом столетии, конечно,
следовали за ней без малейшего колебания, хотя казалось, выступ того и гляди
закончится обрывом или осыплется под копытами лошадей. Джим, ехавший позади
всех, предпочел бы сообщить о беспокойстве, которое вызывал у него столь
спуск, однако явная беззаботность спутников удержала его.
Наконец они оказались на дне лощины. Вокруг тростниковых зарослей всюду
валялись булыжники, да и земля казалась твердой как камень. За высокими
стеблями и густыми метелками тростника слышалось журчание потока.
— Ты уверена, что мы едем правильной дорогой? — с сомнением спросил
сестру Жиль.
— Вполне, — ответила она, не потрудившись даже обернуться к нему. --
Сейчас вот обогнем лощину...
Они снова тронулись в путь следом за своей проводницей, обогнули лощину
и...
Произошло нечто совершенно неожиданное.
Джим вытаращил глаза от изумления. Прямо перед собой он увидел отряд
примерно в полсотни воинов, однако вовсе не полых, а маленьких людей из
стихотворения Эллингхэма; как и говорилось там, они шагали вместе.
Маленькие люди направлялись прямо к Джиму. По правде говоря, их одежда
не вполне соответствовала описанию Эллингхэма. Они носили кожаные куртки,
обшитые металлическими пластинами.
У них также были кое-какие вещи, о которых в стихотворении вообще не
упоминалось. В частности, на поясах висели короткие остроконечные мечи,
весьма напоминавшие оружие римских легионеров. Кроме того, в руках Они
держали соответствующие их росту копья, наконечники которых возвышались на
несколько футов над довольно ровным строем воинов, состоявшим примерно
десяти шеренг и пяти колонн.
Рост маленьких людей не превышал четырех футов, а длина их копий --
семи. Однако эти копья выглядели вполне внушительно, металлические
наконечники сверкали на солнце.
У большинства маленьких людей были густые бороды. Однако кое у кого
Джим заметил и гладко выбритые щеки. Без бороды лица имели почти
сердцевидную форму и заканчивались заостренным подбородком; глаза были
ярко-голубые, а нос короткий, почти курносый. Такой нос, пожалуй, даже
напоминал изящный носик Лизет — так сильно он отличался от свирепого
"клюва" Жиля и носа Брайена, который, правда, был чуть поменьше. Дэффид же
обладал чрезвычайно тонким и прямым носом, вполне соответствующим красивому
лицу и весьма стройной, несмотря на высокий рост и широкие плечи, фигуре
валлийца.
У самого Джима был вполне обычный нос, примечательный лишь тем, что
из-за перелома, полученного во время волейбольного матча, он стал чуть
кривоват.
В тот момент, когда рыцари увидели маленьких людей, те тоже обратили на
них внимание. Воины двух первых рядов немедленно опустили копья и направили
их вперед, так что весь строй вызвал в памяти Джима фалангу древнегреческих
гоплитов[3].
Затем маленькие люди, вероятно, изменили свои намерения или узнали
Лизет; послышалась отрывистая команда, и копья снова поднялись. Отряд резко
остановился, словно взвод хорошо обученных солдат. Джим и все остальные,
следуя за Лизет, подъехали к первой шеренге, и один из маленьких людей,
носивший рыжеватую с проседью бороду, выступил навстречу девушке.
- Лизет де Мер! — произнес маленький человек; его голос оказался
удивительно низким и властным.
— Здесь все друзья, Ардак, сын Лугела. Вот мой брат Жиль, ты его
знаешь. Остальные — его друзья и соратники. Жиль был с ними во Франции, и,
когда его убили, они перенесли его тело в воды Английского канала, откуда он
смог вернуться домой; так они спасли ему жизнь. За мной... — Лизет
обернулась к Джиму. — Нам лучше спешиться, — сказала она.
— Значит, ты все время вела нас к маленьким людям, - сердито прошептал
Жиль сестре, когда они спешились.
- Конечно, — ответила она также шепотом. — Кто же лучше них может
знать, где найти полых людей?
Когда Джеймс слез с коня и оказался почти вровень с маленькими людьми,
он смог разглядеть их получше. Они, хотя и были низкорослыми, оказались
широкими в кости и довольно плотно сбитыми. Они стояли, опершись на копья,
но по-прежнему казались сильными и грозными воинами. Лизет продолжила беседу
с Ардаком, сыном Лугела:
-- ...это сэр Джеймс Эккерт, рыцарь, прославившийся тем, что убил огра
в месте, которое называется Презренной Башней...
— Нам известна эта башня, — кивнул Ардак, сын Лутела, — но я не
слышал, чтобы там кто-то убил огра, тем более в одиночку.
— Рядом с сэром Джеймсом — сэр Брайен Невилл-Смит, он также был у
Презренной Башни и сам сразил там червя.
- Должно быть, они хорошие бойцы, если так, — заметил Ардак. — Но ты
пока не сказала, почему мы должны считать их друзьями и допускать в наши
владения; хотя, надо признать, то, что они убили огра и червя, говорит в их
пользу. Кто же третий?
Дэффид выступил вперед.
— Я Дэффид ап Хайвел, — представился он. — И, если не ошибаюсь, мой
род не столь уж далек от твоего, хотя нам пришлось бы искать общих
родственников в весьма давних временах.
— Вот как? Откуда же ты?
— Он из Уэльса, — ответила Лизет. — Но у вас есть и другие причины
считать его другом. Он тоже был у Презренной Башни и едва не погиб, выпуская
стрелы в гарпий, которые обрушились на него из-за облаков.
— В такое мне трудно поверить. Точно ли ты это знаешь, Лизет? --
спросил Ардак.
— Об этом известно теперь всей Британии. А порукой тому мое слово.
— И мое, — добавил Жиль. — Надеюсь, оно чего-нибудь стоит. Я видел
этого человека: лучшего лучника во всем мире не найдешь.
— Вот как? Где же его лук? — поинтересовался Ардак.
— Здесь. — Дэффид шагнул к своему коню и положил руки на зачехленный
лук, притороченный к седлу.
— Это лук? — удивился Ардак. — Он скорее похож на древко копья.
Никогда не слышал о таких огромных луках. — Он обернулся к стоявшему за ним
отряду. — У наших лучников луки раза в три меньше.
— Дело, конечно, не только в размерах, — пояснил Дэффид. — Важно
еще, как он сужается от центра к концам. Секрет длинного лука — в его
форме. Я говорю это и как изготовитель лука, и как изготовитель стрел.
— Если ты мастер и умеешь что-то изготавливать, это говорит в твою
пользу, брат, — сказал Ардак. — Я называю тебя братом, потому что теперь
вижу: в твоих жилах ДЕйствительно течет древняя кровь. Были времена, когда
наш народ владел обширными землями на севере и западе Британии, а также за
пределами этого острова. Но скажи мне, не обманывают ли меня мои глаза?
Теперь, когда мы узнали, что ты из Уэльса, я вижу у тебя особые знаки,
обладателю которых мы по древнему обычаю обязаны выражать свое почтение. Так
ли это?
- Ты говоришь о древних вещах, которые теперь забыты, -- ответил
Дэффид. — Но то, о чем ты говоришь, правда.
- Они не забыты нашим народом, — возразил Ардак. Он обернулся и что-то
отрывисто произнес, обращаясь к своим воинам.
Маленькие люди в передних шеренгах опустили свои копья, а потом разом
подняли их на вытянутых руках; рой стальных наконечников сверкнул на солнце
беззвучным салютом. Затем Ардак снова что-то крикнул, и копья приняли
прежнее положение.
- Благодарю вас, — просто сказал Дэффид.
- А теперь нам бы очень хотелось увидеть твой длинный лук в действии,
— попросил Ардак.
- С удовольствием покажу вам его, — ответил Дэффид, - если только нам
удастся найти подходящую цель, без которой демонстрация не имеет смысла...
Он резко умолк, заметив беспокойное движение в рядах маленьких людей;
все они теперь смотрели в одну сторону. Джим также посмотрел туда и увидел,
что к ним приближается волк.
Сначала у Джима мелькнула мысль, что здесь появился его старый друг
Арагх; ведь в прошлом году во Франции он пришел на помощь.
Однако этот волк оказался помельче, хотя и не намного, да и
поприземистей. Он вынырнул из тростников менее чем в пятнадцати футах от них
и теперь бежал к Лизет, опустив голову, прижав уши и помахивая опущенным
хвостом.
На минуту Джима охватило раздражение. Почему волки питают такое
пристрастие к человеческим существам женского пола? Джим помнил, с каким
подобострастием относился Арагх к жене Дэффида, Даниель, которую явно ценил
превыше всех остальных людей. И этот волк почти с таким же видом приближался
теперь к Лизет.
Лизет, как тогда Даниель, шагнула навстречу волку, обвила руками его
шею и принялась его гладить и почесывать.
— Я не думал встретить тебя здесь, Лизет, — произнес волк. У него был
такой же резкий голос, как у Арагха.
Глава 7
- Я привела друзей, Снорл, — сказала Лизет. — Они перед тобой. Около
меня стоит сэр Джеймс, барон де Маленконтри-и-Ривероук, а рядом с ним, в
доспехах, — сэр Брайен Невилл-Смит. Высокий человек за ним — Дэффид ап
Хайвел, мастер лучник. И последний, тоже в доспехах, мой брат Жиль, ты,
конечно, видел его, хотя вы никогда и не встречались.
— Я знаю Жиля, — проговорил Снорл. Его желтые глаза рассматривали
троих остальных. — Ты говоришь, они друзья. Ты доверяешь им?
— Абсолютно, — заверила его Лизет. — Ведь они спасли жизнь моему
брату.
— Это кое-что значит, — согласился Снорл. — Ладно, тогда я тоже буду
доверять им — ради тебя. Они могут слушать нас.
— А почему бы нам вас не слушать, сэр волк? — с любопытством спросил
Джим.
Снорл устремил на него свои золотистые глаза:
— Потому что первому встречному нельзя доверять. Ты задал глупый,
детский вопрос, сэр рыцарь!
— Не разговаривай с ним так! — рассердился Жиль. — Он не только наш
друг, но еще и маг. — Он повернулся к Джиму: — Покажи им, Джеймс!
Как всегда, такая просьба поставила Джима в неловкое положение. До сих
пор самым впечатляющим его трюком было превращение в дракона. Однако для
этого требовалось снять всю одежду и доспехи — иначе их разорвало бы на
куски, — а Джиму не хотелось раздеваться в присутствии Лизет, сколь бы
безразличны к подобным вещам ни были люди четырнадцатого столетия. К
счастью, он недавно придумал упрощенный, хотя и столь же эффектный вариант.
Джим снял шлем и мысленно написал на внутренней стороне своей лобной кости
магическую формулу:
МОЯ ГОЛОВА -> ГОЛОВА ДРАКОНА
Как обычно, он не ощутил ничего, кроме возросшей тяжести на плечах; но
перемена произошла, как всегда, мгновенно. Конечно, и реакция окружающих
была мгновенной.
Ни у кого не изменилось выражение лица. Никто не вздрогнул и не
закричал. Но маленькие люди и Снорл вдруг замерли, словно магические чары
подействовали на них самих.
Джим мысленно написал на своей лобной кости обратное заклинание:
ГОЛОВА ДРАКОНА -> МОЯ ГОЛОВА
По уменьшившейся тяжести Джим почувствовал, что к нему вернулась его
нормальная голова. Он снова надел шлем. В рядах маленьких людей послышался
едва уловимый вздох, и Снорл вышел из оцепенения.
— Да, ты маг, — признал Снорл. — И как маг ты заслуживаешь моего
уважения, так же как и уважения всех других зверей, поскольку уже много лет
известно, что маги нам скорее друзья, чем враги. Я не буду приносить
извинения за свои слова, потому что всегда говорю то, что думаю. Но раз ты
маг, сэр Джеймс, отныне я верю тебе.
- Честно говоря, я пока еще волшебник очень низкого ранга, — признался
Джим. — И на самом деле еще служил, чтобы меня называли магом — такой
титул относится лишь к тем, кто достиг высокого совершенства в магическом
искусстве. Но кое-какой магией я владею; ты можешь верить мне в том, что все
мы друзья тебе — и я, и мои спутники. Ты можешь доверять нам, как если бы
знал нас давно.
- Сэр Джеймс, — заговорил Ардак. — Наш народ также обладает
некоторыми магическими знаниями, но они весьма невелики. И мы уважаем
любого, кто следует трудным путем этого высокого искусства. Поэтому ты
можешь считать нас своими друзьями, как если бы знал всю жизнь. Все
согласны?
Он обернулся к остальным маленьким людям. В ответ послышался
одобрительный ропот.
— Благодарю вас, — кивнул Джим. Он снова повернулся к Снорлу: --
Теперь скажи, какую весть ты принес?
Снорл взглянул на Ардака:
— Моя весть о полых людях, которым не часто удается добыть еду, вино
или подобных им существ женского пола, и поэтому их главное удовольствие --
убийства и пляски, во время которых они начинают биться друг с другом.
Сейчас около сотни полых людей опять пустились в путь, и на этот раз они
движутся в вашу сторону. Они уже добрались до верхних долин, и скоро вы их
увидите, если не уйдете отсюда.
— Они в наших долинах? — переспросил Ардак. — Им запрещено ступать
на эту землю, они знают и это, и то, что мы всегда готовы встретиться с
ними. Никогда еще мы не скрывались от них, потому что в наших жилах течет
древняя кровь; наша земля принадлежит нам, и мы готовы умереть за нее. Но,
поскольку все должно делаться по общему согласию, я спрошу остальных. — Он
обернулся к отряду маленьких людей: — Что вы скажете? Должны ли мы отойти и
позволить полым людям пройти по нашей земле?
Воины хранили гробовое молчание.
— Должны ли мы выйти им навстречу и изгнать их из наших долин?
В ответ не раздалось ни звука, но все маленькие люди подняли на
вытянутых руках свои копья, и их наконечники ослепительно блеснули на
солнце.
— Хорошо, — сказал Ардак, и копья опустились. Он опять повернулся к
Снорлу: — Спасибо тебе за предупреждение, Снорл. Где мы могли бы
встретиться с ними?
- Вверх по этому ручью и вверх по тому ручью, который в него впадает,
есть небольшой луг — вы знаете его? Там твердая земля, вокруг отвесные
скалы, и оттуда некуда отступать. Если хотите, я буду сражаться вместе с
вами.
— Нет, дружище Снорл, — возразил Ардак. — Для нас слишком ценны
сведения, которые ты нам приносишь, и мы бы не хотели, чтобы ты погиб в
сражении с этими безумными тенями. Вероятно, кое-кого из наших людей мы
потеряем. Но у нас есть возможность пополнить наши ряды, а у них нет. Им
никогда не найти среди нас союзников.
- Но уж я-то могу к вам присоединиться, черт побери! — воскликнул сэр
Брайен. — Мне до сих пор не удалось испытать на них свой меч, хотя они
имели наглость атаковать милорда Джеймса, Дэффида и меня, когда мы ехали в
замок де Мер. Если у вас нет возражений, я охотно встану в ваши ряды.
— Сэр рыцарь, — ответил Ардак, — мы рады всякому, кто готов
сражаться на нашей стороне, если он будет делать это с чистым сердцем и ради
нашего общего блага, а не только для собственной выгоды.
- Я буду сражаться под твоим командованием... — Брайен запнулся. Он
повернулся к Джиму: — Прости, милорд, у меня просто вылетело из головы, что
я нахожусь под твоим началом.
Джим снова почувствовал себя неловко. В очередной раз ему пришлось
столкнуться с обычаем четырнадцатого века, согласно которому лицо более
высокого ранга всегда считалось предводителем. Брайен лучше кого бы то ни
было знал, что он мог бы командовать гораздо успешней, чем Джим. Уже две
зимы тот брал у Брайена уроки боевого искусства и не смел пока даже мечтать
сравняться со своим учителем. Однако формальности следовало соблюдать. Это
означало, что Джим, конечно, тоже будет сражаться, хотя его никто об этом не
просил. Жиль и Брайен — в особенности Брайен — бесспорно уже считали, что
дело в шляпе, и вряд ли Снорл и маленькие люди придерживались иного мнения.
— Разумеется, ты можешь сражаться, сэр Брайен, — сказал Джим. Он
повернулся к Дэффиду и Жилю: — То же относится и к тебе, сэр Жиль. Что же
касается Дэффида ап Хайвела, не мне запрещать или разрешать ему сражаться.
— Ну что ж, — отозвался Дэффид. — Я буду рад принять участие в
сражении. Как я уже говорил, у меня есть стрела новой формы, мне хотелось бы
ее испытать; это будет превосходная возможность, потому что она
предназначена как раз для полых людей.
— И я буду биться вместе с вами, — заявила Лизет. — Только пусть
кто-нибудь даст мне щит и меч.
— Ни в коем случае! — возразил Жиль. — Ты слышишь, Лизет?
— Слышу. Раз ты мой брат, к тому же старший, я, конечно, должна тебе
повиноваться. Но это мне совсем не по душе!
— Нравится тебе это или нет, не имеет значения. Что бы я сказал отцу,
если бы мне пришлось везти домой твое мертвое тело? Неужели ты хочешь, чтобы
я оказался в таком положении?
— О... нет. — Голос Лизет смягчился. — Ты прав, Жиль. Я должна
остаться в стороне.
- Не просто в стороне, Лизет. Как только мы прибудем в долину, где нас
ждет встреча с полыми людьми, ты поднимешься на вершину утеса и будешь
следить за ходом битвы оттуда. Снорл может остаться с тобой, если захочет;
он благополучно проводит тебя до замка, если случится так, что никто из нас
не сможет тебя сопровождать, когда битва закончится.
- Он сказал все правильно, — одобрил Снорл. — Я хотел бы потерять
тебя не больше, чем твой отец или братья. Даже если за нами погонятся полые
люди, я сумею тебя спасти. Многие из них почему-то очень боятся волков. --
Он лязгнул зубами. — И должен сказать, у них есть на то основания. Но дело
не только в этом. Они испытывают перед волками такой же ужас, как живые люди
перед призраками вроде них.
Значит, Снорл и Лизет будут двигаться за нашим шилтроном, — сказал
Ардак. Он повернулся к Джиму: - С твоего позволения, сэр Джеймс, мы бы
предпочли, чтобы вы четверо также ехали позади.
- Конечно, — кивнул Джим. — Как скажешь.
- Но... — Дэффид взглянул на Ардака. — Мы поедем за вами, если ты
хочешь. Но когда мы встретим полых людей, я должен быть впереди, чтобы ни
одного из вас не оказалось между ними и мной и я мог бы стрелять в них.
- Тогда обойди нас с левого фланга, когда придет время. Только будь
добр, вернись в тыл, когда мы с ними сойдемся по-настоящему.
- Хорошо, — кивнул Дэффид и отступил на шаг в знак согласия.
Снорл, Джим и все прочие заняли место в тылу фаланги маленьких людей, и
отряд двинулся вдоль ручья. Маленькие люди ускорили шаг. Они не бежали, но
двигались столь стремительно, несмотря на свои короткие ноги, что всадникам,
чтобы не отстать, пришлось пустить коней рысью. Джим с интересом наблюдал за
слаженными движениями шедших впереди воинов. Пожалуй, это могло бы
показаться немного забавным: отряд коротышек, вооруженных мечами, щитами и
копьями, словно большие игрушечные солдатики, проворно двигался по долине.
Однако игрушечными солдатиками их называть не следовало. Благодаря
своей выучке и привычке к военному делу маленькие люди были довольно опасны.
Джим вдруг подумал, что не хотел бы оказаться на месте их противников. С
первого взгляда было ясно, что маленькие люди хорошо знают свое дело.
В долине, о которой говорил Снорл, еще никого не было. Очевидно, полые
люди не успели до нее добраться — маленькие люди не зря торопились сюда.
Долина во многом походила на другие, которые им довелось пересечь; все
они представляли собой ряд открытых пространств, которые тянулись друг за
другом вдоль русла ручья и соединялись узкими ущельями.
Однако здесь ручей с его поросшими тростником берегами протекал по краю
долины, примыкая к отвесным скалам, а от тростников до другого конца дола
простирался окруженный горами почти со всех сторон луг, имевший небольшой
уклон в сторону русла. Под ногами упругим ковром стелилась довольно высокая
зеленая трава, уже прикрывавшая каменистую почву.
В дальнем конце долины, где должны были появиться полыe люди, скалистые
склоны почти смыкались друг с другом.
Однако между ними был проход, по которому могли ехать в ряд около
дюжины, а то и больше всадников.
Ардак занял позицию на противоположном конце долины, где склоны гор
смыкались еще плотнее, чтобы наступающие полые люди оказались зажатыми между
скалой с одной стороны и болотистым берегом ручья — с другой; в результате
одновременно атаковать могли лишь не более десяти вражеских всадников.
Оставалось ждать.
Тем временем Лизет и Снорл начали подниматься на ближайшую скалу; она
была не очень крутой, но Лизет пришлось карабкаться на четвереньках. Тем не
менее их силуэты скоро показались на вершине скалы слева, четко
вырисовываясь на фоне неба. Лизет помахала рукой, и Жиль помахал ей в ответ.
- Она будет ждать до конца? — спросил Джим
- Теперь ее оттуда на веревке не стащишь, — ответил Жиль. — К тому же
ей хочется рассказать отцу обо всем, что тут произойдет. И конечно, она
рассчитывает, что мы победим и она спустится к нам.
Прошло добрых двадцать минут, прежде чем показались полые люди.
Всадники выехали на открытое место и остановились, увидев маленьких людей,
но через несколько минут снова двинулись вперед, и постепенно долину
заполнила довольно разношерстная компания.
Передние ехали на невидимых конях и, похоже, имели полный комплект
доспехов. Остальные довольствовались чем попало, однако мечи, топоры, булавы
или длинные копья были у всех.
Когда весь отряд полых людей въехал в долину, они как будто снова
заколебались.
— Что они там мешкают? — забеспокоился Брайен.
Один из маленьких людей, стоявших в заднем ряду, обернулся.
— В таких отрядах у них обычно много претендентов на роль
предводителя, — пояснил он. Его бас поразительно напоминал бас Ардака;
возможно, впрочем, причиной тому был особый тембр голоса, свойственный всему
этому народу. — Вот они всегда и останавливаются сначала, чтобы решить,
кому быть командиром. Ардак этим воспользуется.
Почти в тот же момент послышался голос Ардака.
— Дэффид ап Хайвел! — выкрикнул он.
Дэффид уже спешился, достал из чехла свой лук и повесил на плечо колчан
со стрелами. Услышав крик Ардака, он обошел слева строй маленьких людей и
выступил вперед. Брайен последовал за ним, будто приглашение касалось и всех
остальных; после небольшой заминки к Брайену присоединились Жиль с Джимом.
Ардак оглянулся на них, когда они появились вместе с Дэффидом, но
промолчал. На противоположном конце долины полые люди все еще топтались на
месте; как и сказал человек из задней шеренги, они продолжали спорить о том,
кого выбрать вожаком или какую избрать тактику. Человек восемь маленьких
людей, тоже с луками, вышли вперед.
- Интересно, что получится? — сказал один из них. - Полые люди еще
довольно далеко. Стрела, если долетит до них, едва ли причинит им вред.
Голос маленького лучника был достаточно хорошо слышен, но Дэффид не
обратил на него ровно никакого внимания. Он уже вытащил из колчана стрелу,
которая, как и прочие его стрелы, была около ярда длиной.
Однако древко стрелы заканчивалось не широким наконечником, как у
обычных стрел, а металлическим конусом длиной в четыре-пять дюймов, с
основанием, не превышавшим в толщину древка, и тонким, словно иголка,
кончиком.
Судя по всему, Дэффид выковал этот необычный наконечник из мягкой
стали, а затем тщательно отшлифовал. Место соединения наконечника с древком
было обмотано куском тетивы.
Дэффид положил стрелу на лук и, как обычно, натянул тетиву так, чтобы
оперение оказалось вровень с ухом.
Он спустил тетиву.
Стрела полетела на высоте не более полудюжины футов; достигнув первых
рядов, она снизилась до уровня груди всадников на невидимых конях... и
исчезла.
— Промахнулся, — пробормотал маленький человек, высказывавший свои
сомнения.
- Подождем и посмотрим, — сказал Дэффид.
В следующее мгновение один из полых людей в переднем ряду упал, и тут
же повалились на землю двое других, ехавших за его спиной. Соседние всадники
в замешательстве отпрянули, и все увидели, что на земле, почти касаясь друг
друга, лежат три тела.
— С нами сама Ночь! — воскликнул лучник, который до того высказывался
уже дважды: на сей раз в его голосе послышался благоговейный трепет. --
Неужели он поразил всех троих?!
— Похоже на то, — заметил Джим. — По-моему, стрела пронзила их друг
за другом.
В рядах маленьких людей послышался удивленный ропот. Стоящий рядом с
Джимом Ардак покачал головой:
— Это просто непостижимо. — Он покосился на Джима. — Если только его
стрела не обладала какой-то магической силой.
— Нет, — возразил Джим, — всеми своими достоинствами эта стрела
обязана Дэффиду ап Х.айвелу. — Он взглянул на Дэффида: — Вероятно, тут
дело в особой форме наконечника?
— Конечно, — ответил Дэффид. Прикрыв глаза рукой от солнца, он
наблюдал за полыми людьми, которым, похоже, никак не удавалось оправиться от
потрясения. — Признаться, я и сам не думал, что получится так удачно. Но во
всяком случае эта стрела оправдала мои надежды.
— Не понимаю, — сказал Ардак.
Дэффид взглянул на него:
— Как тебе известно, у полых людей, пока они живы, под их одеянием,
будь то простая одежда или доспехи, есть вполне осязаемые тела, хотя и
невидимые. Но стоит пронзить их облачение каким-нибудь оружием, и оно не
встречает никакого сопротивления, словно проходя сквозь воздух. Зная об
этом, я сделал такую стрелу, которая способна, пробив доспехи, сохранить
скорость движения
Ардак не страдал недостатком сообразительности.
— Ты уже встречался с полыми людьми? — спросил он.
Дэффид посмотрел на Джима, переадресовав вопрос ему.
— Когда мы ехали в замок де Мер, — ответил Джим, — на нас троих
напали пятеро полых людей, судя по всему, на конях. Дэффид выпустил в них
четыре стрелы с обычными широкими наконечниками; один из них упал, и от него
осталась только куча одежды и доспехов, а остальные скрылись в тумане. Это
было уже вечером. — Он пристально посмотрел на предводителя маленьких
людей: — Почему вы спросили?
- Потому что в последнее время они ведут себя как-то странно. — Он
немного помолчал и снова взглянул на полых людей, которые, по-видимому,
продолжали пререкаться на другом конце долины. — Ничего удивительного в
том, что они впятером напали на троих, к тому же нездешних по виду. Но
удивительно, что все-таки отступили. Если только все четверо не были на
самом деле убиты стрелами Дэффида ап Хайвела, или, может быть, трое лишь
получили ранения...
- Сомневаюсь, — сухо сказал Дэффид. — Стрелы вонзались им прямо в
грудь — туда же, куда и тому, который упал с коня.
- В таком случае, — продолжал Ардак, — возможно, они решили скрыться,
столкнувшись с оружием, которого они, так же как и мы, никогда прежде не
видели. Иначе они продолжали бы наступать. Страх смерти им неведом, потому
что для них она временна. Пока хотя бы один из полых людей остается в живых,
остальные будут воскресать. Но как бы там ни было, вторгшись в нашу землю,
они совершили неслыханную дерзость. Им известно, что мы, не в пример другим
народам, никогда не отступим и будем с ними сражаться. Знают они и то, что
мы скорее умрем, чем уступим хотя бы пядь своей земли. Эти долины
по-прежнему принадлежат нам. Здесь наши жены и дети, здесь все, что осталось
от нашего народа. Врагу придется истребить нас всех, чтобы завладеть нашей
землей. — Неожиданно он указал на дальний конец долины: — Смотрите: как я
и говорил, они опять готовы к наступлению, несмотря на стрелы, которые могут
убить сразу троих, и на то, что мы ждем их с целым шилтроном. У них нет
никакой надежды победить. Не могу понять, почему они все-таки так упорны?
До этого момента Джим не задумывался над смыслом слова "шилтрон". Когда
он впервые увидел маленьких людей с их копьями, ему пришла на ум греческая
фаланга. Но и в другие времена существовало нечто подобное. А шилтроном
называлось построение шотландских копьеносцев в пору войны Шотландии против
Англии.
Вооружив первые ряды воинов особо длинными копьями, шотландцы встречали
английских всадников, закованных в латы, целым лесом стальных наконечников.
С такими копьеносцами могли справиться лишь лучники, которых англичане
набирали в Уэльсе и южной Англии. Однако у маленьких людей слово "шилтрон",
по-видимому, означало нечто большее. Оно относилось к Определенному боевому
отряду, вроде римского легиона; в самом деле, большие прямоугольные щиты и
короткие обоюдоострые мечи маленьких людей походили скорее на римские, чем
на греческие или средневековые.
— У тебя есть еще такие стрелы? — спросил Ардак Дэффида.
— Нет. — Дэффид покачал головой. — Я сделал пока одну для пробы. Я,
конечно, сделаю еще, если только останусь сегодня в живых. Но у меня еще
целый колчан стрел с широкими наконечниками, и пользы от них будет тем
больше, чем ближе подъедут эти всадники. Да и ваши лучники скоро смогут
взяться за дело. Позвольте мне сделать еще одну пробу.
Он достал из своего колчана стрелу с широким наконечником, положил ее
на лук и выстрелил в передний ряд приближавшихся теперь полых людей. На этот
раз стрела полетела низко и упала между ног одного из всадников; тот тут же
повалился на землю, не убитый, но, похоже, лишившийся коня.
- По крайней мере, я могу их спешить, — сказал Дэффид. — Может быть,
вы предпочтете это — или лучше просто убить столько, сколько хватит стрел?
- Убить, — коротко ответил Ардак. — А теперь, если вы, сэр Джеймс и
сэр Брайен, а также сэр Жиль, переместитесь вместе с нашими лучниками на
фланг, мы приготовим гостям достойную встречу.
Джим, Брайен, Жиль и Дэффид вместе с лучниками маленьких людей
поспешили выполнить приказ. Тем временем первые три ряда копьеносцев
перевели свои копья в горизонтальное положение; воины первого ряда
опустились на одно колено, воины второго ряда положили им на плечи свои
копья, а воины третьего ряда положили копья на плечи воинов второго. И как
раз вовремя. Полые люди, по крайней мере те из них, которые имели коней, уже
мчались галопом; трое рыцарей вместе с лучниками едва успели занять позицию,
когда произошло столкновение.
Полые люди — всадники в доспехах, ехавшие по десять в ряд, — уже были
готовы к смерти. В последний миг их кони попытались было увернуться от
направленных на них стальных копий, но всадники бросались вперед, вылетали
из седел через головы своих лошадей, падали на копья и старались придавить
копьеносцев своим весом или поразить их оружием.
Но всадники не смогли нанести особого урона, даже валясь на маленьких
людей, поскольку им противостояла целая стена щитов; они гибли как мухи.
Однако за ними следовали другие, с новой силой обрушиваясь на первые ряды
шилтрона. В конце концов им удалось пробиться в середину.
Джим, Брайен, Жиль и Дэффид стояли на некотором возвышении у подножия
той скалы, на вершину которой вскарабкались Лизет и Снорл; в первый момент
они могли наблюдать за ходом битвы совсем как простые зрители. Джим заметил,
что маленькие люди несомненно хорошо знакомы с тактикой полых людей и
приготовились к их атаке.
Они позволили противнику разбить свой боевой порядок, однако тут же
перестроились, разделившись на небольшие группки, которые почти со всех
сторон были прикрыты щитами и напоминали, благодаря торчавшим во все стороны
копьям, ежей. Полые люди оказались зажатыми между группами по десять --
пятнадцать маленьких людей.
Внезапно Джим понял, что не может и дальше оставаться зрителем. За
полыми людьми в полном вооружении появились те, кто был закован в латы лишь
частично, — это зрелище могло бы показаться забавным, если бы не было таким
жутким. Они походили на облако, состоящее из различных частей доспехов — от
целого панциря со шлемом до единственной стальной перчатки, сжимавшей меч.
Полые люди обрушились на маленьких людей, да и Джима, Брайена, Жиля и
Дэффида не обошли стороной.
Лучники маленьких людей отбросили луки, выхватили мечи и присоединились
к своим соплеменникам. Тем временем целая груда металлолома окружила Джима,
Брайена и Дэффида, пытавшихся держаться как можно ближе друг к другу. Джим,
Жиль и Брайен прикрывали Дэффида своими закованными в латы телами. К
удивлению Джима, Дэффид подобрал длинный двуручный меч одного из убитых
полых людей и размахивал им, словно берсеркер[4].
Они справились с окружавшим их роем, но тут же снова оказались в
окружении. Брайен весело кричал, получая от происходящего немалое
удовольствие. У Жиля тоже поднялось настроение; они с Брайеном обменивались
репликами, сообщая друг другу о тех противниках, с которыми вступали в
схватку.
Даже Джимом овладел энтузиазм — правда, не такой, как во время его
смертельного поединка с сэром Хьюго де Маленконтри, сподвижником Темных Сил
и рыцарем, чей замок перешел теперь к Джиму; но что-то подобное он испытал
прошлой весной, когда участвовал вместе с Брайеном в небольшом, зато
яростном сражении с явившимися с моря разбойниками у стен принадлежавшего
Брайену замка Смит.
Как и во всех рукопашных битвах, все вокруг смешалось, по крайней мере
для Джима, в бесформенную массу; каждый убивал или старался убить, чтобы
остаться в живых; хаос продолжался до тех пор, пока вдруг не обнаружилось,
что убивать больше некого.
Обессиленный, Джим остановился, опершись на свой меч. Брайен и Жиль,
тяжело переводя дыхание, стояли рядом, Дэффид тоже был тут, но казался не
таким утомленным.
Джим огляделся: не только вокруг них, но и повсюду, на сколько хватал
глаз, не было видно ни одного полого человека; лишь кучи одежды и доспехов
валялись по всей долине.
Переведя дух, Джим подошел к Ардаку; тот вложил в ножны меч, отбросил
щит и устало приветствовал Джима. Дэффид и остальные лучники отправились
собирать, свои стрелы.
-- Ну вот, — вздохнул предводитель маленьких людей, снимая шлем, --
все кончено. И все-таки странная атака.
— Почему? — спросил Джим. Он почувствовал, что Брайен, Жиль и Дэффид
приближаются к нему.
— Кое-кто, хотя их и немного, мог бы уйти в последний момент, --
ответил Ардак. — Но кажется, мы перебили всех. Они сражались до конца, а
это очень не похоже на них.
Он взъерошил волосы, чтобы освежить голову. Волосы взмокли от пота и
казались черными, как деготь, образуя странное сочетание с рыжеватой бородой
и ясными голубыми глазами.
- Они обычно не дерутся до последнего воина? — спросил Джим.
Ардак отрицательно покачал головой.
- Но ты, кажется, говорил, что их не пугает смерть, потому что, пока
живы другие полые люди, убитыe будут возвращаться к жизни через сорок восемь
часов.
- Так оно и есть. — Ардак почесал в голове. — Они умирают охотнее,
чем живые люди. Но смерть им все-таки не безразлична. Когда видят, что не
могут убить достаточно людей, чтобы оправдать свою смерть, они обычно
отступают. На сей раз они поступили иначе. Это не менее странно, чем их
смелое вторжение на нашу территорию, которую мы всегда защищали от них. --
Он немного помолчал и еще раз провел ладонью по своим мокрым волосам. — К
тому же они нанесли нам больший урон, чем обычно, потому что ринулись в
битву вообще очертя голову. У нас шестеро погибших, и еще четверо нуждаются
в уходе и лечении. Как я говорил, мы способны восстановить потери, но только
если это не будет повторяться слишком часто. Конечно, мы не сложим оружия ни
в коем случае, но если наших людей погибнет больше, чем мы сможем
возместить, то мы попросту вымрем. Мне это не нравится. Ни с какого боку не
нравится.
Откуда-то издалека донеслись какие-то пронзительные звуки. Джим и
Брайен в недоумении оглянулись по сторонам, а Жиль и Ардак посмотрели на
вершину скалы где стояли Лизет и Снорл. Джим и Брайен тоже задрали головы.
Лизет энергично махала им рукой.
— Приятный подъем, нечего сказать, — недовольно пробормотал Жиль. --
Но без особой причины Лизет не позвала бы нас. — Он повернулся к Джиму,
Брайену и Дэффиду, который уже вернулся к своим друзьям: — Джентльмены, не
угодно ли вам составить мне компанию и прогуляться вверх по этому склону? --
Жиль отер пот с лица; в руке он держал шлем, который снял, как и все
остальные, чтобы освежиться.
— Если ты считаешь, что это необходимо, — сказал Брайен, а Джим
кивнул. Как обычно, когда требовалось конкретное действие, Брайен
возвращался к своей естественной роли лидера.
Подъем был долог и утомителен. Когда они наконец достигли вершины, им
потребовалось еще некоторое время посидеть, восстанавливая дыхание, прежде
чем они смогли говорить с Лизет. На ее кожаной перчатке, обернутой чем-то
вроде легкого шарфа, сидел сокол.
Несмотря на сильную усталость, Джим принялся с интересом рассматривать
птицу. К тому времени он уже кое-что знал о соколиной охоте и теперь сразу
понял, что на руке Лизет сидит превосходный сапсан. Обычно женщины
предпочитали держать более мелких птиц — кречетов, чеглоков или же молодых
самцов длиннокрылых соколов вроде сапсана, но только молодых.
- Вам не обязательно говорить, — сказала Лизет. — Я сама вам все
скажу. Отец послал сюда Серокрылку, зная, что она разыщет меня. К ноге у нее
была привязана бумажка, на которой нарисованы меч и плащ. Значит, в замке
появился или вот-вот появится какой-то важный гость. Нам всем нужно
возвращаться как можно скорее. — Она с сочувствием посмотрела на них: --
Так что вам придется спуститься к вашим лошадям. Возьмите и мою, а мы со
Снорлом встретим вас там, у подножия гор.
Глава 8
Почему бы тебе просто не спуститься вместе с нами? — проворчал Жиль.
— Не могу, я с Серокрылкой. — Она примирительно коснулась руки Жиля.
— Если хотите взять с собой Снорла...
— Снорл не намерен идти! — перебил волк. — Я здесь для того, чтобы
охранять Лизет и указывать ей путь, и все тут!
— Ладно,-- вздохнул Жиль.
Он повернулся к своим друзьям: — Похоже, у нас все равно нет выбора.
И они полезли вниз по склону. Когда они снова оказались в долине, то
смогли утешиться разве что тем, что теперь можно сесть на коней и обратный
путь проделать верхом, а не пешком. Маленькие люди уже исчезли.
Даже тела убитых исчезли из долины; а кроме того, маленькие люди
совершили то же, что инстинктивно сделал давеча Джим: они унесли с собой все
доспехи, одежду и оружие, оставшиеся от полых людей. Ручей, тростник,
небольшой пятачок каменистой земли — все выглядело как прежде, словно
никакой битвы и не было.
Четверо всадников возвращались в замок.
- Мы случайно не заблудимся на обратном пути? - спросил Джим Жиля. Жиль
отрицательно покачал головой: - Нет. Я, конечно, знаю эти места похуже, чем
Лизет, и тем более чем волк, который всюду бродит и все видит, но обратный
путь сумею найти. Еще минут пятнадцать езды шагом — и мы встретимся с Лизет
и Снорлом.
Его расчет оказался удивительно точным. Джим только никак не ожидал,
что, когда они доберутся до условленного места, там их уже будут ждать Лизет
и Снорл, ведь путь по гребням гор кажется куда более длинным и трудным
Сокола на кожаной перчатке Лизет уже не было.
Жиль тоже заметил это.
- Где Серокрылка? — спросил он, подъехав к сестре. - Ты послала ее
обратно в замок? Там ей не с кем разговаривать, никто ее не поймет. Они даже
не узнают, нашла она нас или...
Лизет покачала головой:
- Серокрылка мне кое-что рассказала, пока мы шли сюда. Онa парила
высоко над лесом — ты знаешь, как летают сапсаны...
Джим припомнил, что когда-то читал о сапсанах; они и в самом деле
летают очень высоко. Серокрылка, возможно, кружила на высоте двух тысяч
футов, а то и больше, разыскивая Лизет.
— ...и увидела отвратительного червя. Этих тварей здесь еще никогда не
было. Мы слышали только старинные истории про них. Я послала ее, чтобы она
рассмотрела его получше и потом рассказала мне, где он.
Пока Лизет говорила, они ехали рядом. Внезапно Джим натянул поводья и
остановил своего коня; остальные тоже машинально остановились.
— Подождите, — сказал Джим, отвечая на их вопросительные взгляды. --
Нам лучше оставаться здесь, не так ли? Чтобы она могла нас найти?
Лизет хихикнула:
— Серокрылка разыщет нас где угодно. Не думайте об этом, милорд. Она
летает очень высоко и видит на много миль вокруг; даже если внизу пробежит
заяц, она может ринуться на него, хотя, конечно, сапсаны, тем более
обученные, предпочитают ловить добычу в воздухе. Даже если мы вернемся в
замок, прежде чем она найдет нас, она последует за нами, влетит в окно и
сядет на свой насест.
- Ты уверена? — с сомнением проговорил Джим, когда они снова тронулись
в путь.
— Я? Конечно, уверена. Сокольничие могут потерять свою птицу
где-нибудь в лесу. Но Серокрылка и другие птицы и звери, которых я знаю, мне
как братья и сестры. Она вернется в замок, если мы приедем туда раньше. В
любом случае я смогу поговорить с ней.
— Она права, Джеймс, — сказал Жиль. — Она действительно умеет с ними
как-то разговаривать.
— Тогда все в порядке, — кивнул Джим.
- Нам лучше ехать побыстрее, — заметила Лизет. - Камни уже позади, и
лошади теперь не собьют копыта.
Они прибавили ходу и поскакали к замку рысью. Обратный путь занял
меньше времени, чем предполагал Джим. Возможно, они поехали короткой
дорогой. Прошло всего минут пятнадцать, и они остановили коней во внутреннем
дворе замка. Слезая с седла, Джим заметил некоторую странность в поведении
Брайена. Спешившись, Брайен слегка покачнулся и ухватился за луку седла.
Лицо его побелело как полотно.
Джим открыл было рот, собираясь спросить Брайена, что с ним, однако
Лизет оказалась проворней. Соскочив с коня, она подбежала к Брайену и взяла
его под руку.
- Сэр Брайен! Вам плохо? Вас ранили в этой битве?
- Да, похоже, немного задело, — слабым голосом проговорил Брайен и
рухнул наземь.
- Помогите! — закричала Лизет, безуспешно пытаясь поднять с земли
закованного в латы Брайена. — Надо перенести его в постель и скорее
отворить кровь!
- Нет, — решительно возразил Джим. — Никаких кровопусканий! Бережно
несите его в нашу комнату! — Он уже отвязывал от седла сверток, который
всегда возил с собой.
Жиль и Дэффид подошли к Брайену и подняли его. На помощь им тут же
подоспели конюхи, которые должны были позаботиться о лошадях. Шесть человек
понесли Брайена в замок. Джим, задержавшись, обернулся к Лизет:
- Извини, но я сам позабочусь о его лечении.
— Конечно, с помощью вашей магии! Только, милорд... поспешите! Боюсь,
ему стало еще хуже после подъема на скалу и всей этой дороги!
— Меня беспокоит то же самое! — мрачно проговорил Джим и поспешил в
замок.
Они уложили Брайена на кровать в выделенной им комнате и стали снимать
с него доспехи; вся одежда рыцаря до ниточки промокла от крови.
— Поднимите его! — рявкнул Джим. Он и сам не ожидал, что его голос
прозвучит столь властно; но причиной тому было беспокойство за Брайена, и, к
несчастью, все восприняли командный тон Джима как само собой разумеющееся.
Жиль и Дэффид с помощью двух конюхов приподняли Брайена над кроватью,
один человек поддерживал его голову. Джим сорвал с кровати покрывала и
буквально швырнул их в руки Лизет:
— Отнеси это на кухню и прокипяти; потом как можно скорее высуши.
— Сию минутку, милорд! — кивнула Лизет и выбежала из комнаты с
покрывалами в руках.
Тем временем Джим скинул доспехи, которые стесняли его движения. Затем
он взял прихваченный с собой сверток, развернул грубую холстину, пропитанную
воском, и, достав свой плащ, расстелил его на досках кровати.
— Кладите его на плащ, — скомандовал Джим. — Так, хорошо. Давайте
снимем с него всю одежду: ее тоже надо отнести на кухню и прокипятить...
Нет, подождите, — сказал он, когда Дэффид начал собирать снятую с Брайена
одежду. Брайену вряд ли понравится, если его костюм сядет настолько, что он
не сможет втиснуться в него. Ткани в четырнадцатом веке были совсем не те,
что в двадцатом, и плохо переносили стирку. — Лучше развесьте на чем-нибудь
перед кухонным камином. Посмотрите, чтобы в швах не осталось блох или вшей.
— Джим перевел взгляд на Дэффида и Жиля: — Кто из вас позаботится об этом?
- Я! — поспешно вызвался Жиль. — Я знаю, кому на кухне можно доверить
сушить вещи, чтобы не испортить их.
Он собрал одежду Брайена и покинул комнату бегом, так же как и его
сестра. Поручение старшего по рангу немедленно исполнялось младшим;
последний, даже если он был графом, получив приказ от короля, не шел, а
бежал его выполнять. Джеймса прежде несколько раздражал этот обычай, но тут
он впервые смог оценить его преимущества.
Брайен, почти обнаженный, лежал на плаще. Джим знал, что его плащ
совершенно чист и в нем нет ни блох, на вшей — его под руководством Энджи
приготовили Джиму для поездки в замке Маленконтри.
Однако плащ не мог смягчить твердости ложа. Правда, Брайен еще не
пришел в сознание и ничего не чувствовал.
Разумеется, он потерял очень много крови. Джим обернулся, чтобы отдать
какое-то распоряжение Дэффиду, и заметил, что в комнате появились Геррак и
два его старших сына.
- Нужно сделать еще кое-что, — сказал он. — Я был бы вам весьма
обязан, милорд Геррак, если бы вы сделали это лично или хотя бы приказали
кому-нибудь. Нужно сходить на кухню и найти по крайней мере дюжину
заплесневевших хлебных корок. Хлеб не должен быть ржаной, но любой другой
годится, лишь бы на нем была плесень, голубоватая и немного пушистая. Мне
нужна плесень, а не хлеб, но принесите мне корки на самой чистой ткани,
какая только найдется на кухне. На самой чистой — это очень важно!
— Алан! — произнес Геррак, даже не взглянув на своего старшего сына.
Алан исчез в дверях с той же поспешностью, какую уже выказывали другие
члены семьи.
Тем временем Джим нашел и осмотрел рану. К счастью, несмотря на сильное
кровотечение, она оказалась не опасной — если только в нее не попала грязь.
Какое-то острое оружие пробило доспехи и оставило на боку Брайена длинный,
хотя и не глубокий разрез — от нижних ребер почти до подмышки. Рана еще
кровоточила, и Джим достал из своего свертка плотный прямоугольный предмет,
будто слепленный из воска.
Но восковой была только его оболочка. Разломав ее, Джим извлек на свет
Божий кусок толстой и мягкой, похожей на шерсть ткани, размером примерно два
на три фута. Эту ткань Энджи дала Джиму на случай, если его ранят. Энджи
сама стерилизовала ее и высушила в условиях, полностью исключавших
возможность инфекции, а потом залила воском.
Сложив материю в одну длинную толстую полосу, Джим осторожно приложил
ее ко все еще кровоточащей ране. Придерживая полосу рукой, он обернулся к
Дэффиду.
-- Подержи здесь, покрепче, — велел он лучнику, и Дэффид молча
повиновался.
Освободив руки, Джим достал из своего свертка еще несколько кусков
материи, уже разрезанных на длинные жгуты. Этими лоскутами он обмотал
туловище Брайена, плотно привязав к нему тампон, который держал Дэффид. И
хотя ткань намокла от крови, кровотечение все же как будто приостановилось.
К несчастью, Джим израсходовал весь свой запас чистой материи, прежде чем
рана была промыта и обработана плесенью с хлеба. Кровь продолжала сочиться,
а Джим был недостаточно сведущ в медицине, чтобы знать, как остановить
кровотечение в такой большой ране.
Внезапно Джиму пришло в голову, что в комнате не слишком тепло, а
Брайен лежит голый, и если не заражение крови, то уж воспаление легких
рыцарю гарантировано.
На миг Джиму показалось, что все его усилия напрасны. У него просто не
было больше чистой ткани, но потом в голове прояснилось и мысль заработала.
Конечно, у него осталась чистая ткань. По крайней мере, более чистая,
чем любая тряпка, которую можно найти в этом замке. Он начал снимать
собственную одежду, накрывая ею бесчувственное тело друга.
Оставшись в своих средневековых подштанниках и рубахе и убедившись, что
Брайен наконец неплохо укрыт, Джим обернулся: кроме него в комнате
находились лишь Геррак де Мер и Дэффид.
- Я не был уверен, милорд, — сказал Геррак, — но подумал, что вам
будет удобнее заниматься вашей ...
