Томас Мэлори. Смерть Артура
страница №34
...ихсородичей и не узнанным ими, а для предстоящего турнира я дам вам мой
золотой рукав. И заклинаю вас, ради меня, не жалейте сил, дабы о вас опять
говорили с почтением. Но смотрите, если дорога вам моя любовь, пусть ваши
сородичи знают, что во время турнира у вас будет мой золотой рукав.
- Госпожа, - отвечал сэр Ланселот, - я все исполню. И они оба
радовались от души своему согласию и своей любви. И вот, выждав, сколько
было нужно, сэр Ланселот сказал сэру Борсу, что уезжает с одним лишь сэром
Лавейном к доброму отшельнику по имени сэр Брастиас, который жил в
Виндзорском лесу. Там думал он отдохнуть и набраться свежих сил к
предстоявшему турниру.
Вот отбыли сэр Ланселот и сэр Лавейн, да так, что ни одна живая душа не
ведала, куда они исчезли, кроме лишь добрых рыцарей - его родичей. И когда
он прибыл к отшельнику, знайте, что, уж конечно, он был встречен с радушием.
И там сэр Ланселот каждый Божий день стал ходить к источнику, что был
неподалеку от дома отшельника, ложился над водою и подолгу лежал, любуясь
бурлящей струей, а порой погружаясь в сон. А в те времена жила в Виндзорском
лесу одна дама, она была искусная охотница и всякий день выезжала на охоту.
Она носила на плече лук, и ее никогда не сопровождали мужчины, но только
женщины, и все они были искусницы стрелять из луков и легко могли убить
оленя что на скаку, что из засады. Всякий день они возили с собою луки,
стрелы, охотничьи рога и ножи, и было у них много добрых псов, натасканных и
гонять и задирать зверя.
И вот однажды пес этой леди-охотницы поднял и погнал на нее яловую
лань, а лань та ушла в сторону и помчалась по лесам и лугам. Леди же и ее
дамы гнались вслед за ланью, пока не услышали наконец по собачьему голосу,
что лань настигнута за лесом у ручья. А это был тот самый ручей, у которого
проводил время сэр Ланселот во сне и дремоте. А лань, когда выскочила к
ручью, то, разгоряченная, залегла в топи у самой воды. Между тем показался и
пес и стал шарить вокруг, потеряв у ручья след дичи. А вслед за псом
появилась и леди-охотница, и она сразу догадалась, что лань залегла где-то
здесь в топи у воды. Она подъехала прямо к ручью и увидела лань. В тот же
миг положила она на лук стрелу с тяжелым наконечником, пустила ее, но
стрела, на беду перелетела через лань и вонзилась по самое древко прямо в
мякоть бедра сэру Ланселоту.
Почуя боль, вскочил сэр Ланселот в бешеной ярости, но увидел, что рану
ему нанесла женщина. И, видя, что обидчик его - дама, сказал ей сэр Ланселот
так:
- О дама или девица, кто бы вы ни были, в недобрый час взяли вы в руки
этот лук. Дьявол научил вас стрелять!
- Простите меня, великодушный сэр, - сказала та леди. - Я - благородная
дама и всегда охочусь в здешних лесах, вас же, свидетель Бог, я не заметила,
ведь я целилась вон в ту лань, что залегла у воды. Я не думала, что могу
промахнуться, но видно, дрогнула у меня рука.
- Увы, - сказал сэр Ланселот, - вы причинили мне зло.
2
С тем ускакала от него леди-охотница прочь. А сэр Ланселот, как смог,
вытащил стрелу из раны, но наконечник застрял у него в теле. И побрел сэр
Ланселот, ковыляя, к дому отшельника, на ходу истекая кровью. И когда сэр
Лавейн и отшельник увидели, что случилось с сэром Ланселотом, уж конечно,
они жестоко опечалились. Как был ранен сэр Ланселот и кем, этого сэр Лавейн
не узнал, но они оба были разгневаны без меры. С большими муками извлек
отшельник наконечник стрелы у сэра Ланселота из бедра, и пролилось при этом
немало рыцаревой крови. Но рана продолжала причинять ему жестокую боль и
была в столь неудобном месте, что сэр Ланселот не мог сидеть ни в одном
седле.
- О Иисусе милосердный! - воскликнул сэр Ланселот, - воистину я
несчастнейший из живущих, ибо, как раз когда мне так желанна слава, со мною
непременно случается какая-нибудь незадача. Однако, да поможет мне Иисус, -
сказал сэр Ланселот, - пусть будет, что будет, но на этот раз я на праздник
Сретенья Господня все же буду в назначенный час на турнирном поле, и да
свершится воля Божия!
И собраны были все средства для излечения сэра Ланселота. Когда же
настал день турнира, сэр Ланселот распорядился, чтобы он сам, и сэр Лавейн,
и кони под ними были в облачении сарацинском. И в таком виде они пустились в
путь и подъехали к назначенному месту.
У короля Северного Уэльса было на турнире сто рыцарей, и король
Нортумберландский привел с собою сотню добрых рыцарей, и король Ангвисанс
Ирландский тоже привел сотню добрых рыцарей, готовых к бою. Сотню рыцарей
привел с собою и сэр Галахальт Высокородный Принц, и Король-с-Сотней-Рыцарей
привел столько же, и все это были добрые рыцари, испытанные в ратном деле.
Вслед за тем выехала на поле партия короля Артура, а заодно с ним
выступали король скоттов и с ним сто рыцарей и король страны Гоор Уриенс со
своей сотней рыцарей, король Бретани Хоуэлл и с ним столько же рыцарей, а
также герцог Чаленс Кларанский и с ним тоже сотня рыцарей.
Сам же король Артур выехал на поле с двумя сотнями рыцарей, почти все -
рыцари Круглого Стола, бывалые и славные бойцы. А на подмостьях
расположились старые рыцари, чтобы судить вместе с королевой, кто одержит
верх на турнире.
3
Вот затрубили к бою. И выехал король Северного Уэльса и повстречался с
королем скоттов, и был король скоттов повержен на землю. А король Ирландии
сокрушил короля Уриенса, король Нортумберландии сокрушил короля Хоуэлла
Бретонского, и сэр Галахальт Высокородный Принц выбил из седла герцога
Чаленса Кларанского. Тут разъярился король Артур, он ринулся на
Короля-с-Сотней-Рыцарей и поверг его наземь. А затем, не меняя копья, он
сокрушил еще троих рыцарей, и лишь тогда сломалось его копье, но он
продолжал свершать чудесные подвиги.
Вслед за тем выехали на поле сэр Гавейн, сэр Гахерис, сэр Агравейн и
сэр Мордред, и каждый их них сокрушил по рыцарю, а сэр Гавейн положил
четверых. И началось тут большое сражение, ибо выехали на поле рыцари из
Ланселотова рода и с ними сэр Гарет, и сэр Паломид, и еще многие рыцари
Круглого Стола. Они стали так наседать на четырех королей и могущественного
герцога, что тем уже не на шутку грозило поражение. Но сэр Галахальт
Высокородный Принц был доблестный рыцарь, и силою своего оружия он сдерживал
продвижение рыцарей Круглого Стола.
Все это видит из леса сэр Ланселот, и вот будто гром грянул - это он
выехал на поле вместе с сэром Лавейном. И лишь только увидели его сэр Борс и
остальные рыцари, они поспешили предостеречь своих товарищей:
- Смотрите берегитесь вон того рыцаря с золотым рукавом на шлеме, ибо
это сам господин наш сэр Ланселот.
По доброте своей, сэр Борс предостерег и сэра Гарета.
- Сэр, я вознагражден уже тем, - отвечал сэр Гарет, - что могу с ним
встретиться.
- Но кто же это, - спрашивали все, - там вместе с ним, облаченный в
такие же одежды?
- Сэр, это доблестный и учтивый рыцарь сэр Лавейн, - отвечал сэр Борс.
Между тем сэр Ланселот встретился лицом к лицу с сэром Гавейном, и сэр
Ланселот с разлета сбил наземь сэра Гавейна вместе с его конем. И так же
сокрушил он сэра Агравейна и сэра Гахериса, сокрушил он и сэра Мордреда - и
все одним копьем.
А сэр Лавейн встретился с сэром Паломидом, и они сшиблись так яростно и
сильно, что под обоими кони рухнули на землю. Но они тут же вскочили и снова
взобрались в седла.
Затем сэр Ланселот съехался с сэром Паломидом, и сэр Паломид оказался
повержен наземь. Сэр же Ланселот, не останавливаясь, помчался дальше и, на
ходу меняя сломанные копья, поверг наземь тридцать рыцарей, почти все -
рыцари Круглого Стола. Одни только его родичи уклонялись от столкновений с
ним и бились в другом конце поля, куда не заезжал сэр Ланселот.
А король Артур разгневался, видя подвиги сэра Ланселота, и призвал
король к себе сэра Гавейна, сэра Гахериса, сэра Агравейна, сэра Мордреда,
сэра Кэя, сэра Грифлета, сэра Лукана-Дворецкого, сэра Бедивера, сэра
Паломида и сэра Сафира, его брата. И с этими десятью добрыми рыцарями король
приготовился выступить против сэра Ланселота и сэра Лавейна.
Но все это заметили сэр Борс и сэр Гарет.
- Боюсь, - сказал сэр Борс, - что теперь господину моему сэру Ланселоту
придется тяжко.
- Клянусь головой, - сказал сэр Гарет, - я поскачу на подмогу господину
моему сэру Ланселоту, что бы меня ни ждало. Ведь это он посвятил меня в
рыцари
- Нет, сэр, мой вам совет - не делайте этого, - сказал сэр Борс, - если
только вы не переоденетесь так, чтобы никто не мог вас узнать.
- Сэр, вы сейчас увидите, что я сделаю, - отвечал сэр Гарет. И с тем,
осмотревшись, он заметил одного уэльского рыцаря, отдыхавшею на краю поля,
ибо незадолго перед тем он получил жестокую рану от руки сэра Гавейна. К
нему-то и подъехал сэр Гарет и просил его рыцарской его честью обменяться с
ним щитами.
- Я ютов, и с охотою, - отвечал рыцарь из Уэльса. И когда сэр Гарет
взял его щит - в Книге говорится, что щит тот был зеленый с фигурой девы на
зеленом поле, - в тот же миг помчался сэр Гарет на полном скаку к сэру
Ланселоту и крикнул ему
- Сэр рыцарь, берегитесь, ибо вон оттуда скачет на вас король Артур с
десятью славными рыцарями и хочет нанести вам поражение. Я же прибыл сюда
разделить с вами опасность, ибо когда-то вы выказали мне дружескую любовь.
- Грамерси, - отвечал сэр Ланселот.
- Вы, сэр, - сказал сэр Гарет, - выезжайте навстречу сэру Гавейну, я же
схвачусь с сэром Паломидом, а сэр Лавейн пусть начинает бой с благородным
королем Артуром. Когда же мы разделаемся с этими тремя, то будем все трое
твердо держаться вместе.
Меж тем приблизился король Артур со своими десятью рыцарями, и сэр
Ланселот выехал против сэра Гавейна и нанес ему такой удар, что у того
лопнула подпруга седла, и рухнул сэр Гавейн на землю. А сэр Гарет сшибся на
скаку с сэром Паломидом и так ударил, на него, что рухнули наземь и конь и
всадник. Король же Артур оказался лицом к лицу с сэром Лавейном, и они
повергли друг друга наземь вместе с конями и долго оба пролежали, не в силах
подняться.
После того сэр Ланселот сокрушил еще сэра Агравейна, и сэра Гахериса, и
сэра Мордреда; а сэр Гарет поверг с коней сэра Кэя, сэра Сафира и сэра
Грифлета.
Тем временем сэр Лавейн снова сел на коня и ринулся в бой и поверг сэра
Лукана-Дворецкого и сэра Бедивера, и началось тут великое сражение
доблестных рыцарей. Сэр Ланселот носился в гуще битвы туда и сюда, срывая и
сбивая с голов шлемы, так что ни один не мог удержаться в седле, испытав
удар Ланселотова копья или меча.
И сэр Гарет свершал столь славные подвиги, что все рыцари гадали, кто
таков этот рыцарь с зеленым щитом, ибо он в тот день повыбил и стянул с
седел более тридцати рыцарей. И сам сэр Ланселот, повествуется во
Французской Книге, тоже дивился, видя доблесть сэра Гарета, и гадал, что он
за рыцарь. И сэр Ланселот тоже поверг в тот день более двадцати рыцарей. Но,
как ни ломал голову сэр Ланселот, не мог он узнать сэра Гарета; ибо, будь
тогда в живых сэр Тристрам Лионский или же сэр Ламорак Уэльский, сэр
Ланселот сказал бы, что это - один из них двоих. Но все время, пока сэр
Ланселот, сэр Гарет и сэр Лавейн сражались на одной стороне, сэр Борс, сэр
Эктор Окраинный, сэр Лионель, сэр Блеоберис, сэр Галихуд, сэр Галиходин и
сэр Пелеас и еще многие рыцари из рода короля Бана бились на другой стороне
и сдерживали натиск Короля-с-Сотней-Рыцарей и короля Нортумберландского.
4
Так продолжался турнир чуть не до ночи, ибо рыцари Круглого Стола один
за другим устремлялись на подмогу к королю Артуру. Но, как ни гневался
король, он и его рыцари не в силах были одержать верх. Наконец сказал королю
сэр Гавейн:
- Сэр, удивительно мне, где это пропадают сегодня целый день сэр Борс
Ганский и все остальные рыцари из Ланселотова рода. Их вовсе не видно подле
вас, и я полагаю, что этому есть своя причина, - сказал сэр Гавейн.
- Клянусь головой, - сказал сэр Кэй, - сэр Борс нынче весь день
сражается вон там, в правой стороне поля, и там он со своими родичами
преуспевает получше нашего.
- Возможно, что и так, - сказал сэр Гавейн, - но я опасаюсь хитрости.
Ибо жизнью ручаюсь, этот рыцарь с золотым рукавом на шлеме - сам сэр
Ланселот, я вижу это по его посадке и по могучим ударам. Второй рыцарь в
таком же облачении - это добрый юный рыцарь сэр Лавейн, а рыцарь с зеленым
щитом - это мой брат сэр Гарет, скрывшийся под чужим обличием; его никто не
заставит выступить против сэра Ланселота, ибо от него он получил посвящение
в рыцари.
- Клянусь головой, племянник, - сказал король Артур, - я вам верю и
потому скажите, как вы советуете нам поступить.
- Сэр, - отвечал сэр Гавейн, - мой совет вам трубить к окончанию
турнира. Ибо если это в самом деле сэр Ланселот Озерный и мой брат сэр Гарет
и с ними еще этот добрый юный рыцарь сэр Лавейн, то, уж верьте мне, драться
с ними бесполезно, пока у нас не будет по десять - двенадцать рыцарей против
каждого из них, а это будет нам не честь, но позор.
- Правду вы говорите, - сказал король, - позор был бы нам, если мы все,
сколько нас тут есть, стали бы и дальше наседать на них. Ибо знайте, -
сказал король Артур, - они все трое добрые рыцари, в особенности же тот, что
с золотым рукавом на шлеме
И вот затрубили к окончанию турнира, и тотчас же король Артур послал к
четырем Королям и к герцогу и просил их, чтобы они не отпускали рыцаря с
золотым рукавом, покуда он, король Артур, не побеседует с ним. Сам же
король, не тратя времени, спешился и снял тяжелые доспехи, и сел он на
низкорослую лошадь и поехал туда, где находился сэр Ланселот, за которым он
все время следил. Он застал его вместе с четырьмя королями и с герцогом, и
всех их король пригласил к себе на ужин. И они приняли приглашение с доброй
охотою. Когда же явились они без доспехов, король Артур сразу узнал сэра
Ланселота, сэра Гарета и сэра Лавейна.
- А, сэр Ланселот! - сказал король Артур, - вы нынче заставили попотеть
меня и моих рыцарей!
И так они все вместе отправились к королю Артуру, а там их ждало
богатое пиршество и великое веселье. И победителем турнира был провозглашен
сэр Ланселот, ибо герольды объявили, что он сокрушил пятьдесят рыцарей, а
сэр Гарет - тридцать пять рыцарей и сэр Лавейн - двадцать четыре. И
рассказал сэр Ланселот королю с королевой о том, как в Виндзорском лесу его
ранила тяжелой стрелой в мякость бедра леди-охотница, и о том, что рана его
была в шесть дюймов глубиной и такой же ширины. А король Артур стал укорять
сэра Гарета в том, что он оставил своих и держал сторону сэра Ланселота.
- Государь, - отвечал сэр Гарет, - от него получил я посвящение в
рыцари, и когда я увидел, какая ему грозит опасность, я подумал, что честь
велит мне выступить ему на подмогу. Ибо я видел, как он свершал один славные
подвиги, а против него билось столь много благородных рыцарей, что, когда я
узнал в нем сэра Ланселота Озерного, мне стыдно было смотреть.
- Воистину, - молвил король Артур, - хорошо вы говорите и поступили вы
по чести и себе на славу. Знайте же, что до конца дней моих, - сказал король
Артур сэру Гарету, - я буду любить вас и во всем вам доверять. Ибо для
настоящего рыцаря это всегда первое дело - прийти на помощь другому рыцарю,
которому грозит опасность. Ведь честный человек не может смотреть спокойно,
как оскорбляют другого честного человека, от того же, кто бесчестен и
труслив, не увидишь рыцарской учтивости и вежества, ибо трус не знает
милосердия. А хороший человек всегда поступает с другими так, как хотел бы,
чтобы поступали с ним.
После того устроено было для королей и герцогов великое пиршество и
веселие с играми, состязаниями и со всеми благородными искусствами. И
всякий, кто был учтив, честен и верен другу, был в те дни обласкан и
прославлен.
IV
1
Так прошло время от Сретения до Пасхи, и наступил месяц май, когда
всякое живое сердце пробуждается и расцветает. Ибо подобно тому, как
наливаются соками и цветут в мае деревья и травы, точно так же и всякое
горячее любящее сердце дает новые побеги, наливается соками, распускается и
цветет радостью жизни. Потому что веселый месяц май поощряет всех влюбленных
более, чем какой-либо другой месяц, и тому есть разные причины: ведь деревья
и травы возрождают сердца женщин и мужчин, и влюбленные припоминают прежние
ласки и былую учтивость и все хорошее, что было раньше, но без внимания
забылось.
И как зимние стужи всегда побеждают и изгоняют зеленое лето, так же
бывает и с непостоянной любовью в сердце женщины и мужчины, ибо многим людям
свойственно непостоянство: мы всякий день видим, как с первым же дыханием
зимних холодов забывают и забрасывают, как безделицу, старую любовь, которая
на самом деле драгоценна. И в этом нет мудрости и постоянства, а лишь
слабосилие натуры и великое нечестие, кто бы так ни поступал.
И потому, как месяц май цветет пышным цветом у каждого в саду, подобным
же образом пусть расцветает в этом мире сердце каждого, кому дорога честь:
прежде всего любовью к Богу, а потом и ко всем тем, кому ты клялся в
верности; ибо не было еще на свете честного мужчины, ни честной женщины,
которым кто-то не был бы дороже остальных, а честью пренебрегать нельзя. Но
прежде всего воздай почести Богу, а потом пусть твои мысли будут о твоей
даме. И такую любовь я называю праведной любовью.
Но в наши дни люди и недели не могут любить, чтобы не удовлетворить
всех своих желаний. Такая любовь недолга, и это понятно: когда так скоро и
поспешно наступает согласие, столь же скоро приходит и охлаждение. Именно
такова любовь в наши дни: скоро вспыхивает, скоро и гаснет. Нет в ней
постоянства. Но не такой была старая любовь. Мужчины и женщины могли любить
друг друга семь лет кряду, и не было промеж ними плотской страсти; а это и
есть любовь, истинная и верная. Вот такой и была любовь во времена короля
Артура.
Потому-то я и уподобил любовь в наши дни лету и зиме: нынче она горяча,
как лето, завтра холодна, как зима. И потому все вы, влюбленные, отмечайте
всегда наступление месяца мая, как делала и королева Гвиневера, о которой я
здесь скажу, что до конца дней ее она была постоянной в любви и за то ей
уготован был добрый конец.
2
Случилось так, что в начале мая королева Гвиневера призвала к себе
десять рыцарей Круглого Стола и объявила им, что назавтра рано поутру она
отправится майским поездом по лесам и лугам близ Вестминстера.
- Повелеваю вам, чтобы каждый из вас явился на добром коне и с ног до
головы облаченный в зеленое, в шелк или полотно. Со мною же поедут десять
дам, так что каждому рыцарю будет дама. Только пусть каждого рыцаря
сопровождает оруженосец и двое прислужников, и повелеваю всем им явиться
верхами на добрых конях.
И вот снарядились они к выезду со всем возможным тщанием. Имена же тех
десяти рыцарей таковы: сэр Кэй-Сенешаль, сэр Агравейн, сэр Брандель, сэр
Саграмур Желанный, сэр Додинас Свирепый, сэр Озанна Храброе Сердце, сэр
Ладинас-из-Дикого-Леса, сэр Персиант Индийский, сэр Айронсайд Железный Бок,
по прозвищу Рыцарь Красного Поля, и сэр Пелеас Влюбленный. И все эти десять
рыцарей со всем тщанием снарядились сопровождать королеву.
И вот ранним майским утром, еще до света, они уселись на коней своих и
вместе с королевой отправились майским поездом и скакали, не разбирая пути,
через леса и луга, с шутками и весельем. А в десять часов, самое позднее,
королева хотела возвратиться к королю Артуру, так что к десяти часам
назначено было окончание их поездки.
Но был один рыцарь по имени сэр Мелегант, сын короля Багдемагуса, и
этот рыцарь получил в те дни в дар от короля Артура замок не далее как в
семи милях от Вестминстера. А этот рыцарь сэр Мелегант уже многие годы питал
любовь к королеве Гвиневере. И, как повествуется в Книге, он постоянно
устраивал засады, чтобы силою захватить королеву, но ни разу не отважился
напасть из-за сэра Ланселота, ибо он не решался тронуть королеву, если с нею
рядом или же где-то поблизости ехал сэр Ланселот.
А в те дни был такой обычай, что королева никогда не ездила без
сопровождения целой рати вооруженных рыцарей. То были добрые рыцари, все
больше молодые, искавшие чести, и их называли Рыцари Королевы. И никогда, ни
в битвах, ни в поединках, они не носили никаких своих знаков, но лишь
гладкие белые щиты, за что и было им дано прозвище Рыцари Королевы. И когда
кому-либо из них случалось всех более отличиться в бранном деле, тогда в
ближайший праздник Пятидесятницы, если умирал или погибал в бою кто-нибудь
из рыцарей Круглого Стола - а в те времена не проходило года, чтобы хоть
одним рыцарем да не стало меньше, - и тогда на освободившееся место
избирался достойнейший из Рыцарей Королевы. Так был избран еще задолго до
того, как прославился, и сэр Ланселот, и все остальные тоже.
Но тот рыцарь, сэр Мелегант, выследил майский поезд королевы, разузнал
и о том, куда она направляется, и о том, что сэра Ланселота при ней нет, а
сопровождают ее лишь десять рыцарей, облаченные в зеленые одежды ради
летнего праздника. И собрал он двадцать вооруженных рыцарей и сотню лучников
и приготовился напасть на королеву и ее поезд, ибо он рассудил, что это -
самое удобное время, чтобы завладеть королевой.
3
И вот скачет по лесу королева со своими рыцарями, изукрашенными с ног
до головы зелеными уборами из трав, мхов и цветов, и вдруг выскакивает из
рощи им наперерез сэр Мелегант со ста шестьюдесятью людьми, все в полном
боевом снаряжении, и крикнул он королеве и ее рыцарям, чтобы они
остановились, ибо, хотят они того или нет, им все равно придется покориться.
- Рыцарь-изменник! - сказала королева Гвиневера, - что ты задумал? Или
ты решился опозорить себя навеки? Вспомни, ведь ты - королевский сын и
рыцарь Круглого Стола, а ты собрался причинить обиду благородному королю,
посвятившему тебя в рыцарство! Ты позоришь рыцарское звание, ты позоришь
себя и меня. Но знай, что меня тебе опозорить не удастся никогда, ибо я
скорее перережу себе горло, чем позволю тебе меня обесчестить!
- Что до этих ваших речей, - отвечал сэр Мелегант, - то это мы еще
увидим. Ибо да будет вам ведомо, госпожа, я уже много лет люблю вас и
никогда до сих пор не мог к вам приблизиться. И потому, как бы там ни было,
я все равно вас не отпущу.
Тут заговорили все десять благородных рыцарей и сказали в один голос
так:
- Сэр Мелегант, знай, что ты погубишь честь свою и покроешь себя
позором, да и самую жизнь свою обречешь гибели. Ибо хоть мы и безоружны и
числом уступаем сильно твоей
дружине - ибо ты хитро нас здесь подкараулил, - но, чем отдавать на
бесчестие королеву и самим лишиться чести, мы скорее согласимся жизни свои
положить, ибо в противном случае мы были бы опозорены навеки.
И тогда сказал им сэр Мелегант;
- Что ж, готовьтесь, как можете, к бою и защищайте с оружием в руках
свою королеву!
Тут десять рыцарей Круглого Стола обнажили мечи, а Меленгантовы рыцари
поскакали на них, навесив копья, и десять рыцарей встретили их мужественно и
порубили мечами их копья, так что ни одно копье не причинило вреда. После
того стали они рубиться на мечах, и вот уже сэр Кэй, сэр Саграмур, сэр
Агравейн, сэр Додинас, сэр Ладинас и сэр Озанна повержены наземь с жестокими
ранами. Но сэр Брандель и сэр Персиант, сэр Айронсайд Железный Бок и сэр
Пелеас бились еще долго и тоже получили ужасные раны, и все эти десятеро
рыцарей, прежде чем полегли, зарубили сорок своих противников из числа
храбрейших и искуснейших. Когда же увидела королева, что все ее рыцари тяжко
ранены и неизбежно будут убиты, тогда заплакала она от жалости и горя и
сказала так:
- Сэр Мелегант, не убивай моих благородных рыцарей. И тогда я согласна
последовать за тобой, но при том лишь условии, что ты сохранишь им жизнь и
не велишь их больше увечить, и пусть они сопровождают меня, куда бы ты меня
ни увез. Ибо я предпочту лишить себя жизни, чем следовать за тобою, если
этих благородных рыцарей со мной не будет.
- Госпожа, - отвечал сэр Мелегант, - ради вас я согласен, чтобы их
препроводили вместе с вами в мой замок при условии, что вы будете мне
послушны и покорны.
И крикнула королева тем четырем рыцарям, чтобы они прекратили бой, если
они не хотят с нею расстаться.
- Госпожа, - отвечал ей сэр Пелеас, - мы поступим по вашему велению, но
что до меня, то жить или умереть - мне теперь все равно.
А этот сэр Пелеас, как говорится во Французской Книге, наносил мечом
своим столь могучие удары, что никакие латы не могли их выдержать.
4
Но вот, по велению королевы, они прекратили бой, подняли в седла
раненых рыцарей, иных верхами, иных же поперек седла, так что жалко было
глядеть.
А сэр Мелегант объявил королеве и всем ее рыцарям, что ни один из них
не вправе ее теперь покинуть, ибо он очень боялся, как бы сэр Ланселот
Озерный не прознал о том, что произошло. Все это поняла королева, и она
тайно призвала к себе одного из своих пажей, дала ему доброго коня и сказала
так:
- Улучи минуту и скачи отсюда прочь прямо к сэру Ланселоту Озерному. Ты
передай ему это кольцо и проси его, во имя его любви ко мне, пусть он
прибудет сюда и меня спасет, а иначе не видать ему больше меня и любви моей.
Да смотри ни жалей коня, - сказала королева, - ни на суше, ни на воде.
И вот улучил отрок удобную минуту, дал коню шпоры и поскакал прочь во
весь опор. Видит сэр Мелегант, что сбежал один паж, и он сразу же догадался,
что это королева послала его к сэру Ланселоту. Бросились за ним в погоню
лучшие всадники, и стреляли ему в спину лучшие стрелки, но отрок ушел от них
от всех и вскоре уже скрылся из глаз.
И сказал тогда королеве сэр Мелегант:
- Госпожа, вы затеяли предать меня, но я позабочусь о том, чтобы сэр
Ланселот не скоро мог до вас добраться.
И он поскакал с королевой и со всеми рыцарями, поспешая к себе в замок.
А по пути сэр Мелегант оставил засаду из лучших лучников, каких только можно
было сыскать в тех краях, всего числом в тридцать человек, и приказал им
караулить сэра Ланселота.
- И если увидите, что скачет такой-то и такой-то рыцарь на белом коне,
то любым способом убейте под ним коня, с ним же самим не вступайте в бой,
ибо его одолеть вам не под силу.
После того прибыли они в его замок; но королева ни на минуту не
отпускала от себя никого из десяти рыцарей и из своих дам, и они все
постоянно были при ней. Ибо в Книге говорится, что сэр Мелегант не
осмеливался учинить насилие, боясь сэра Ланселота, который, как он знал, был
уже обо всем оповещен.
А отрок, вырвавшись от сэра Мелеганта, в скором времени достиг
Вестминстера и разыскал сэра Ланселота. И когда он пересказал сэру
Ланселоту, что ему было поручено, и отдал ему королевино кольцо, - "Увы! -
воскликнул сэр Ланселот, - я опозорен навеки, если не спасу эту благородную
даму от бесчестия!".
И он громко крикнул, чтобы ему поскорей подали доспехи.
А юный паж поведал сэру Ланселоту о том, как славно бились те десять
рыцарей, как всех доблестнее оказались сэр Пелеас, сэр Айронсайд Железный
Бок, сэр Брандель и сэр Персиант Индийский, в особенности же - сэр Пелеас,
чьих ударов не выдерживали никакие латы; и как они сражались до тех пор,
покуда все не были повержены; и как королева, ради спасения их жизней,
согласилась последовать за сэром Мелегантом.
- Увы! - воскликнул сэр Ланселот, - неужели эта благороднейшая из дам
обречена на гибель? Пусть бы мне предложили всю Францию, - сказал сэр
Ланселот, - я лучше предпочел бы очутиться тогда подле моей королевы с
оружием в руках.
Когда же сэр Ланселот в полных доспехах уже сидел на коне, он попросил
королевина пажа пойти к сэру Лавейну и рассказать ему, как и зачем сэр
Ланселот столь поспешно уехал.
- И проси его, если он любит меня, пусть поспешит мне вослед и скачет,
не переводя духа, пока не достигнет Мелегантова замка. Ибо там, - сказал сэр
Ланселот, - он услышит обо мне, если только буду я жив.
5
И с тем поскакал сэр Ланселот во весь опор, и в Книге рассказывается,
что у Вестминстерского моста он переплыл на коне через Темзу и вышел на том
берегу у Лэмбита. И так, в короткое время, он добрался до того самого места,
где десятеро благородных рыцарей сражались против сэра Мелеганта.
И дальше сэр Ланселот ехал по их следам, покуда не заехал в рощу, а
там, в узком месте, преградили ему путь тридцать лучников и крикнули, чтобы
он поворачивал и не ехал дальше этой дорогою.
- А вы кто такие, - спросил сэр Ланселот, - что указываете мне, рыцарю
Круглого Стола, где мне сворачивать с моего пути?
- Этим путем нет тебе проезда, разве что пойдешь ты пешком, ибо знай,
что конь под тобою будет сейчас убит!
- Невеликая это доблесть - убить под рыцарем коня! - сказал сэр
Ланселот. - Но вот что до меня самого, то и без коня не ставлю вас ни во
что, будь вас даже не три десятка, а пять сотен!
И застрелили они из луков Ланселотова коня, поразив его многими
стрелами. Высвободил сэр Ланселот ноги из стремян и остался пеш, но их
отделяло от него столько плетней и канав, что он не мог до них добраться.
- Увы, позор, - сказал сэр Ланселот, - что один рыцарь предает другого!
Но старая пословица говорит: "Доброму человеку грозит лишь тогда опасность,
когда он во власти труса".
И зашагал сэр Ланселот дальше пешком, но тяжело ему было идти в
доспехах, со щитом и с копьем. Сэр Ланселот досадовал и ярился, но бросить
что-нибудь из своего снаряжения не решался, ибо опасался предательства сэра
Мелеганта.
И вдруг, по воле случая, показался ему навстречу возчик с телегой,
приехавший туда за дровами.
- Скажи мне, возчик, - спросил его сэр Ланселот, - много ли ты спросишь
с меня за то, чтобы я MOI забраться в твою телегу и ты бы доставил меня в
замок, что здесь неподалеку?
- Ты не должен залезать ко мне в телегу, - отвечал возчик, - ибо я
послан сюда за дровами.
- Для кого же дрова? - спросил его Ланселот.
- Для господина моего сэра Мелеганта, - отвечал бедный человек.
- А я как раз с ним и хочу говорить, - сказал сэр Ланселот,
- Но я тебя не повезу! - сказал возчик.
Тогда сэр Ланселот бросился на него и так ударил его тыльной стороной
своей латной рукавицы, что он замертво повалился на землю. А второй возчик,
его товарищ, боясь, как бы и ему не отправиться той же дорогой, крикнул
тогда:
- Не губите мою жизнь, милостивый господин, и я отвезу вас, куда вы
пожелаете.
- Тогда велю тебе, - сказал сэр Ланселот, - отвезти меня на этой телеге
к воротам сэра Мелеганта.
- Забирайтесь же на телегу, - сказал возчик, - и вы вскорости будете на
месте.
И припустил возчик галопом, а конь сэра Ланселота поспевал следом за
телегой, хотя в теле у него торчало сорок стрел.
А королева Гвиневера более часа сидела со своими дамами в ожидании у
верхнего окна. Но вот одна из ее дам заметила рыцаря в доспехах, стоя
ехавшего на телеге.
- Я вижу, госпожа, - сказала она, - там на телеге рыцаря в добрых
доспехах, - наверное, его везут на повешение.
- Где он? - спросила королева.
Выглянула она из окна и в тот же миг узнала по щиту сэра Ланселота, и
увидела она, что за телегой тащится его конь и сам наступает на свои
вываливающиеся внутренности.
- Увы! - сказала королева, - теперь я вижу, что хорошо тому, у кого
есть верный друг. Да, да, - сказала королева Гвиневера, - вижу я, что вам
пришлось нелегко, если вы едете на телеге.
И упрекнула она ту даму, что сравнила сэра Ланселота с едущим на казнь.
- Воистину, злые то были слова, - сказала королева, - и негодное
сравнение, когда благороднейшего рыцаря в мире уподобили осужденному на
столь жалкую смерть. Ах, храни и спаси его, Иисусе, - сказала королева, - от
всякого дурного конца.
К этому времени сэр Ланселот уже подъехал к воротам замка, и вот сошел
он с телеги и крикнул так, что отдалось по всему замку:
- Где ты, коварный изменник сэр Мелегант, рыцарь Круглого Стола?
Выходи, рыцарь-предатель, и выводи всю твою дружину, ибо это я, сэр Ланселот
Озерный, здесь буду биться со всеми вами!
И с тем толкнул он ворота, и распахнулись они широко, отбросив прочь
привратника, а он ударил привратника по уху своей латной рукавицей, и у того
шея переломилась надвое.
6
А сэр Мелегант, услышавши, что прибыл сэр Ланселот, прибежал к
королеве, упал перед нею на колено и воскликнул:
- Пощады, госпожа! Вашему милосердию поручаю я мою жизнь!
- Что это вдруг случилось с вами? - спросила королева. - Клянусь Богом,
разве не ясно было и так, что кто-нибудь из добрых рыцарей поспешит
отомстить за меня, пусть даже сам господин мой король Артур и не знает об
этом вашем черном деле.
- Ах, госпожа, - отвечал сэр Мелегант, - в чем я против вас повинен, я
все искуплю по вашему желанию, я же всецело поручаю себя вашему милосердию.
- Чего же вы от меня хотите? - спросила королева.
- Госпожа, я прошу лишь, - отвечал сэр Мелегант, - чтобы вы
распорядились и усмирили господина моего сэра Ланселота. И чем богаты мы в
этом жалком замке, все будет к вашим и его услугам, а завтра вы и все они
сможете вернуться в Вестминстер. Я же всю мою жизнь и все мое достояние
отдаю в вашу власть.
- Хорошо, - сказала королева. - Мир всегда лучше ссоры, и чем меньше
будет толков и пересудов, тем это благоприятнее для моей чести.
И королева со своими дамами спустилась к воротам, где стоял, сэр
Ланселот, охваченный безмерной яростью, и вызывал на бой противника,
повторяя:
- Эй, рыцарь-изменник! Выходи! Королева приблизилась к нему и сказала:
- Сэр Ланселот, отчего вы так разгневаны?
- А, госпожа! - отвечал сэр Ланселот, - как можете вы меня об этом
спрашивать? Ведь вы, думается мне, должны испытывать еще более сильный гнев,
нежели я, ибо это вам нанесен ущерб и бесчестие. Ведь я пострадал не много,
только разве коня потерял убитым, и оскорбление, вами испытанное, гнетет
меня куда более, чем все мои потери.
- Воистину, - сказала королева, - правду вы говорите, и я всем сердцем
вас благодарю. Но теперь, - сказала королева, - вы должны последовать за
мною мирно в замок, ибо здесь теперь распоряжаюсь я, а все обиды будут
искуплены, ибо этот рыцарь от души раскаялся в том, что произошло.
- Госпожа, - отвечал сэр Ланселот, - раз вы с ним примирились, то я, уж
конечно, перечить вам не стану, хотя сэр Мелегант и обошелся со мною весьма
коварно и трусливо. И знай я, госпожа, - сказал сэр Ланселот, - что вы так
скоро с ним примиритесь, я бы не так спешил к вам на помощь.
- Для чего говорите вы так? - сказала королева. - Или вы раскаиваетесь
в своем добром деле? Ведь знайте, - сказала королева, - что я примирилась с
ним не из милости или любви, но лишь затем, чтобы разумно пресечь все
оскорбительные слухи и пересуды.
- Госпожа, - сказал сэр Ланселот, - вам известно, что я всегда опасался
и избегал позорных слухов и наветов. Но нет на земле ни короля, ни королевы,
ни рыцаря, кроме господина моего короля Артура и вас, госпожа, которые могли
бы помешать мне пронзить сердце сэра Мелеганта, прежде чем я покину этот
замок.
- Я это знаю, - сказала королева. - Но помимо этого чего еще вы желали
бы? Я распоряжусь, чтобы любое ваше желание было исполнено.
- Госпожа, - отвечал сэр Ланселот, - были бы только вы довольны, а что
до меня, то коли вы довольны, то и я доволен.
И тут королева взяла сэра Ланселота за голую руку, ибо рукавицу он
снял, отвела его к себе в покои и повелела ему разоружиться и снять доспехи.
И спросил сэр Ланселот королеву, где ее десять рыцарей, которые были ранены,
ее защищая. И тогда она показала ему, где они лежали, и они весьма
обрадовались приезду сэра Ланселота, он же горько сокрушался их ранам. И он
рассказал им о том, как сэр Мелегант коварно и трусливо выставил против него
лучников, которые убили под ним коня, и как ему пришлось ехать на телеге.
Так жаловались они друг другу и горячо желали мести, но сохраняли мир ради
королевы.
Вот тогда-то, как повествует Французская Книга, сэр Ланселот и получил
прозвище Рыцарь Телеги и носил его долгое время, совершив немало славных и
великих подвигов.
Мы же теперь оставляем рассказ о Рыцаре Телеги и возвратимся к нашему
повествованию.
7
Королева была весьма милостива к сэру Ланселоту. И они условились между
собой, что ночью сэр Ланселот проберется к ее окну, выходившему в сад; окно
это было забрано железной решеткой, и там сэр Ланселот должен был
встретиться с королевой, когда в замке все будут спать.
Тем временем подъехал к воротам сэр Лавейн и крикнул:
- Где господин мой сэр Ланселот? И вышел сэр Ланселот к нему навстречу,
и когда сэр Лавейн его увидел, то сказал:
- Ах, господин мой! Я знаю, как тяжко вам пришлось, ведь я видел вашего
коня, убитого многими стрелами.
- Что до этого, - сказал сэр Ланселот, - то прошу вас, сэр Лавейн,
поговорим о чем-нибудь другом, а это пока оставим до иных времен.
Между тем раненых рыцарей осмотрели, к ранам их приложили целительные
снадобья, и так приблизилось время ужина. За ужином королеву и ее рыцарей
угощали всем, что только можно было найти в замке, а когда настал срок, то
все разошлись спать, но королева ни за что не соглашалась отпустить от себя
своих раненых рыцарей, и их уложили в нишах по стенам ее спальни, дабы
королева сама могла заботиться о том, чтобы у ее рыцарей ни в чем не было
недостатка.
А сэр Ланселот, оказавшись в отведенной ему комнате, тут же призвал к
себе сэра Лавейна и открыл ему, что этой ночью он должен увидеться с
госпожой своей королевой Гвиневерой.
- Сэр, - сказал ему сэр Лавейн, - позвольте мне пойти вместе с вами,
ибо я сильно опасаюсь предательства сэра Мелеганта.
- Нет, - отвечал сэр Ланселот. - Я вас благодарю, но со мною никому не
должно быть.
И взял сэр Ланселот в руку меч свой и тайно вышел к тому месту, где еще
днем приметил лестницу, подхватил лестницу под мышку, пронес через сад и
приставил к окну. А там уже поджидала его королева.
Стоя у окна, они беседовали о многих вещах, поверяя друг другу свои
печали, и сэр Ланселот сказал, что хотел бы проникнуть к ней за решетку.
- Знайте, - отвечала королева, - что я не менее вашего желала бы, чтобы
вы могли проникнуть ко мне.
- Вы всем сердцем желаете, госпожа моя, - спросила сэр Ланселот, -
чтобы я был сейчас с вами?
- Да, воистину, - отвечала королева.
- Тогда, ради вашей любви, я покажу свою силу, - сказал сэр Ланселот. И
он наложил руки на железные прутья решетки и дернул с такой мощью, что
вырвал их из каменной стены. При этом один из прутьев врезался в мякоть его
ладони по самую кость. И прыгнул сэр Ланселот через окно в спальню королевы.
- Тише, - сказала она. - Мои раненые рыцари спят здесь же неподалеку.
И вот, говоря коротко, сэр Ланселот возлег с королевой на ее ложе,
забыв и думать о своей поврежденной руке, и предавался радостям и
наслаждениям любви, покуда не занялся новый день, ибо знайте, он всю ночь не
спал, но бодрствовал. Когда же он увидел, что настало его время и что более
медлить там ему невозможно, он простился с королевой и вылез через окно,
приставив, как мог, обратно решетку, и возвратился к себе. А там он
рассказал сэру Лавейну, как поранил себе руку. И сэр Лавейн перевязал ему
рану, остановил кровь и надел ему сверху перчатку, чтобы никто ничего не
заметил. И после этого они все утро пролежали в постелях до девяти часов.
Наконец сэр Мелегант подошел к спальне королевы и там нашел ее дам,
давно уже одетых и ожидающих свою госпожу.
- Ax, помилуй, Иисусе! - сказал сэр Мелегант. - Что это с вами,
госпожа, что вы так долго спите?
И с тем он раздвинул полог. И увидел ее лежащей на ложе, и вся ее
постель: и подушки, и простыни, и одеяла, - все было запятнано кровью сэра
Ланселота, вытекшей из его растерзанной ладони. Но сэр Мелегант, видя эти
пятна крови, решил, что королева изменила королю Артуру и что она возлежала
эту ночь на своем ложе с одним из своих раненых рыцарей.
- А, госпожа! - воскликнул сэр Мелегант. - Теперь я вижу, что вы -
коварная изменница государю нашему королю Артуру, ибо у меня есть
доказательства, что неспроста вы пожелали уложить всех рыцарей у себя в
спальне! И потому я обвиню вас в измене перед королем Артуром. Ибо я застал
вас, госпожа, с вашим позором; а из этих рыцарей все ли изменники или лишь
иные из них, все равно вашу измену я докажу, ибо все видят: нынче ночью с
вами возлежал раненый рыцарь!
- Это ложь, - отвечала королева, - и все они мне в том свидетели.
И десять рыцарей, услышав его речи, все сказали в один голос так:
- Сэр Мелегант, ты облыжно клевещешь на госпожу нашу королеву, и за это
любой из нас готов с тобой биться в поединке. Ты только выбери из нас, кого
пожелаешь, и дай нам оправиться от ран, которые ты нам нанес!
- Ну, нет! Ни к чему все ваши надменные речи! Взгляните, и вы сами
увидите, что нынешней ночью с королевой возлежал раненый рыцарь.
Посмотрели все и горько устыдились при виде тех кровавых пятен. И
знайте, что сэр Мелегант весьма радовался, что может обвинить королеву, ибо
он надеялся так скрыть свою собственную измену.
Среди этого шума вошел сэр Ланселот и застал их в большом волнении.
8
- Что тут случилось? - спросил сэр Ланселот. И тогда сэр Мелегант
поведал ему о том, что он обнаружил, и показал на ложе королевы.
- Воистину, - сказал сэр Ланселот, - вы поступили не по правилу и не
по-рыцарски, что коснулись королевина ложа в то время, как полог был
задернут и она сама еще там лежала. Ручаюсь, - сказал сэр Ланселот, - что и
сам господин мой король Артур не стал бы раскрывать королевина полога, пока
она находится на ложе, если только он не пожелает возлечь с королевой. И
потому, сэр Мелегант, вы поступили не по чести и на позор себе.
- Сэр, я не ведаю, о чем вы говорите, - сказал сэр Мелегант, - знаю
только одно, что нынешней ночью с королевой спал один из раненых рыцарей. И
я готов своими руками подтвердить, что она изменница господину моему королю
Артуру.
- Остерегись говорить так, - сказал сэр Ланселот, - ибо твой вызов
может быть принят.
- Господин мой сэр Ланселот, - отвечал сэр Мелегант, - это я вам
советую быть осмотрительнее, ибо, хоть вы и лучший из рыцарей, кому, я знаю,
нет равных, все же и вам не следует биться за неправое дело, ибо без
вмешательства Бога не проходит ни одного поединка.
- Что до этого, - сказал сэр Ланселот, - то да будет над нами страх
Божий! Но я открыто отвергаю ваше обвинение и утверждаю, что ни один из этих
десятерых рыцарей не возлежал нынешней ночью с госпожой моей королевой
Гвиневерой, и вашу неправду в этом я готов подтвердить моими руками. Что
скажете вы на это? - спросил сэр Ланселот.
- Я скажу, - отвечал сэр Мелегант, - что вот моя перчатка тому, кто
будет отрицать, что королева - изменница господину моему королю Артуру и что
нынешней ночью один из этих рыцарей возлежал с нею!
- Что же, сэр, вашу перчатку я принимаю, - сказал сэр Ланселот.
И они скрепили договор свой малыми печатками и поручили их на хранение
десяти рыцарям.
- На когда же назначим мы поединок? - спросил сэр Ланселот.
- Через неделю в этот же день, - отвечал сэр Мелегант, - на лугу близ
Вестминстера.
- Я согласен, - сказал сэр Ланселот.
- Но теперь, - сказал сэр Мелегант, - раз нам с вами предстоит бой, я
прошу вас, как есть вы благородный рыцарь, не замышляйте и вы все тоже
против меня во весь этот срок ни хитрости, ни предательства.
- Да поможет мне Бог, - молвил сэр Ланселот, - вам бы надо знать, что
хитрость вообще не в моем обычае. Ибо спросите рыцарей, которые со мной
знакомы, и они вам подтвердят, что я и сам никогда не прибегал к хитростям,
и не любил общество тех, кто к ним прибегает.
- В таком случае идемте обедать, - сказал сэр Мелегант, - а после обеда
королева и все вы можете уехать в Вестминстер.
- С охотою, - отвечал сэр Ланселот.
И тогда сэр Мелегант сказал сэру Ланселоту:
- Сэр, не пожелаете ли осмотреть все покои этого замка?
- С доброй охотою, - отвечал сэр Ланселот. И они пошли с ним вдвоем из
покоя в покой, ибо сэр Ланселот не опасался никаких ловушек: ведь честные и
доблестные люди не опасаются чужого коварства, ибо они думают, что другие
подобны им. И потому хитрый и коварный человек нередко несет погибель тому,
кто правдив и прям.
Так было и с сэром Ланселотом, который шел, не подозревая злого умысла:
в одном из покоев он ступил, не заметив, ногою на люк, доска перевернулась,
и сэр Ланселот упал с высоты десяти локтей в яму, набитую соломой.
А сэр Мелегант воротился к гостям, не показал даже и виду, что только
что отсутствовал. Когда же хватились сэра Ланселота и подивились, куда он
исчез, то королева и остальные решили, что он просто уехал из замка
внезапно, как было у него в обыкновении. Ибо сэр Мелегант поспешил
распорядиться, чтобы тайно увели коня сэра Лавейна, так что все
предположили, что это сэр Ланселот внезапно на нем ускакал.
Так шло время к вечеру, и тогда сэр Лавейн стал собираться в дорогу и
не удовлетворился, покуда не раздобыл конные повозки для каждого раненого
рыцаря. И вот, вместе с королевой, ее дамами и прислужницами, они двинулись
в путь и прибыли в Вестминстер, и там рыцари рассказали о том, что сэр
Мелегант обвиняет королеву в измене королю и что сэр Ланселот принял его
вызов.
- И ровно через неделю в этот же день у них будет поединок здесь перед
вами.
- Клянусь головой, - сказал король Артур, - боюсь, что сэр Мелегант
накликал на себя большую беду. Однако где же сэр Ланселот? - спросил король.
- Сэр, мы не знаем, где он, но полагаем, что он отправился на поиски
новых приключений, как это в его обыкновении, ведь он взял коня у сэра
Лавейна.
- Пусть его, - сказал король. - Он объявится в срок, если только его не
задержит предательство.
9
Мы же оставили сэра Ланселота в черной яме терпящим великие мучения.
Всякий день к нему являлась дама и приносила пищу и питье и всякий раз
соблазняла его возлечь с нею, но сэр Ланселот неизменно отвечал ей отказом.
Вот как-то раз она ему сказала:
- Сэр, вы поступаете неразумно, ведь из этого заключения вам не
выбраться без моей помощи. К тому же по вашей вине сгорит на костре ваша
дама, королева Гвиневера, если в назначенный день вы не сможете явиться на
поединок.
- Боже упаси, - сказал сэр Ланселот, - чтобы по моей вине ее сожгли! И
если уж правда, - сказал сэр Ланселот, - что я не сумею туда явиться, то
всякий догадается: и король, и королева, и все честные люди, - что я либо
мертв, либо болен, либо заключей в темницу. Ибо все, кто знают меня, поймут,
что я попал в беду, раз в назначенный день не явился на бой. И точно так же
я думаю, что найдется какой-нибудь добрый рыцарь, из моего ли рода или из
другого, который возьмет на себя мое дело. И потому, - молвил сэр Ланселот,
- знайте, что вам не удастся меня запугать, и пусть бы даже во всей этой
стране не было другой женщины, кроме вас, все равно я не возлягу с вами.
- Ну, тогда ты опозорен и погиб навеки, - сказала дама.
- Что до мирского позора, то Иисус будет мне заступником! - отвечал сэр
Ланселот. - А бед я не боюсь, ибо с радостью приемлю все, что ни пошлет мне
Господь.
Но в день, когда назначено было состояться поединку, явилась она к нему
опять и сказала:
- Сэр Ланселот, право же, вы чересчур жестокосердны. Подумайте еще раз,
и если только вы поцелуете меня всего один раз, я выпущу вас на волю, и
верну вам ваши доспехи, и дам вам лучшего скакуна из конюшен Мелеганта.
- Что до поцелуя, - отвечал сэр Ланселот, - то я могу поцеловать вас
без ущерба для моей чести. Но знайте, если бы я полагал, что, целуя вас,
совершу бесчестие, вы бы меня к этому не склонили.
И с тем он поцеловал ее. И она тотчас же вывела его туда, где хранились
его доспехи, и когда он облачился в них, она отвела его в конюшни, где
стояло двенадцать добрых боевых коней, и предложила лучшего на выбор.
Огляделся сэр Ланселот, и всех более приглянулся ему белый скакун, и его-то
повелел он седлать лучшей боевой сбруей. А потом сэр Ланселот взял в руку
копье, привесил сбоку меч и, поручив ту даму Господу, сказал ей так:
- Госпожа, за услугу нынешнего дня я теперь всегда и сам готов вам
услужить во всем, что в моих силах.
10
На этом оставляем мы сэра Ланселота, пустившего коня самым быстрым
галопом, и поведем речь о королеве Гвиневере, которую уже подвели к
сложенному костру; ибо сэр Мелегант, видя, что сэр Ланселот не явился на
бой, расхрабрился и кричал королю Артуру, что требует исполнить правосудие
либо выслать к нему сэра Ланселота. Опечалился и устыдился король и с ним
весь двор, что из-за отсутствия сэра Ланселота королева должна будет сгореть
на костре.
- Господин мой король Артур, - молвил сэр Лавейн, - вы сами понимаете,
что с господином моим сэром Ланселотом приключилась беда, ибо, если б он был
жив, здоров и на свободе, уж конечно, он был бы сейчас здесь. Ведь никто еще
не слышал, чтобы сэр Ланселот не явился в условленный день на поединок. И
потому, - сказал сэр Лавейн, - господин мой король Артур, я прошу вашего
изволения, чтобы выступить мне сегодня в поединке вместо господина моего и
учителя и спасти жизнь нашей королеве.
- Грамерси, учтивый сэр Лавейн, - отвечал король Артур, - ибо я готов
ручаться, что все обвинения, какие сэр Мелегант возвел против моей королевы,
ложны. Я беседовал со всеми рыцарями, и среди них нет ни одного, который не
жаждал бы сейчас, если бы зажили раны, сразиться против сэра Мелеганта и
доказать, сколь ложны его обвинения.
- К этому же ст...
