Роберт Джордан. Возрожденный Дракон
страница №30
...было такое ощущение, что грязь в Мауле - явление постоянное.Осторожно ступая, Найнив пошла обратно, к дому Айлгуин, что-то
вполголоса приговаривая. Цены бешено росли, качество товара просто ужасное,
и почти никто не обращал на это внимания, это не волновало ни покупателей,
ни продавцов. Проходя мимо, Найнив с облегчением заметила женщину, которая
орала на лавочника и махала подгнившим красновато-желтым фруктом, - названия
его Найнив не знала; здесь продавали очень много фруктов и овощей, о которых
она и не слышала. Разгневанная особа призывала всех и каждого взглянуть,
какую дрянь всучил ей торговец, но тот лишь устало смотрел на нее, даже не
давая себе труда огрызнуться.
Найнив знала, что имелось некоторое оправдание такой дороговизны. Илэйн
разъяснила ситуацию относительно зерна, которое съели крысы в амбарах,
потому что никто в Кайриэне не мог его купить, она также обрисовала ту
значимость, которую со времен Айильской Войны приобрела для Тира торговля
зерном с Кайриэном. Но ничто не оправдывало ту повальную анемию, когда
буквально каждый готов был лечь и умереть. Найнив довелось видеть
уничтоженные ураганом посевы в Двуречье, и она помнила, как саранча поедала
их под корень, и как болезнь- черноязычница косила стада овец, и как
пятнистая ржа губила табак, так что было нечего продавать, когда приходили
купцы из Байрлона. Она помнила, как два года подряд было совсем туго с едой,
только старый ячмень и жидкий суп из репы, и охотники были счастливы
принести домой хотя бы тощего кролика, но народ Двуречья не падал духом от
всех этих напастей, а возвращался к работе. А здешний люд пережил всего один
плохой год, к тому же рыбный промысел и прочая торговля процветали.
Нет, у Найнив не хватало на них терпения. Но беда заключалась в том,
что она понимала - нужно потерпеть. Да, они - странный народ, со странной
для нее жизнью и обычаями, а поведение, которое Найнив воспринимала как
раболепие, они считали само собой разумеющимся, даже Айлгуин и Сандар.
Найнив же просто нужно набраться терпения. Если уж быть терпеливой с ними,
то почему и не с Эгвейн? Найнив решила пока об этом не думать. Девчонка вела
себя никудышно, фыркала даже на разумные предложения, возражала в ответ даже
на самые очевидные вещи. Даже когда было совершенно ясно, что нужно делать,
Эгвейн требовала доказать необходимость каждого поступка. Найнив не привыкла
убеждать людей, особенно тех, кому в свое время меняла пеленки. А то, что
она была старше Эгвейн на семь лет, в расчет не принималось..
Все из-за тех дурных снов, говорила себе Найнив. Не могу понять, что
они означают, а теперь мы с Илэйн тоже их видим, и я все равно не понимаю
смысла этих сновидений, и Сандар не хочет ничего говорить, кроме того. что
он ищет. а я так. измучена, что... готова уже плюнуть на все это!
Она дернула себя за косу так сильно, что ей стало больно. По крайней
мере, Найнив сумела убедить Эгвейн не использовать вновь тер'ангриал, убрать
кольцо в сумку, а не носить на теле. Если Черные Айя были в Тел "аран
'риоде... Она не хотела думать о такой возможности. Мы непременно найдем их!
- Я им покажу! - пробормотала Найнив. - Пытаться продать меня, как
овцу! Охотиться за мной, как за зверем! На этот раз я охотник, а не кролик!
Эта Морейн! Если бы она не пришла в Эмондов Луг, я бы научила Эгвейн всему,
чему надо. И Ранд... Я бы... Я бы что-нибудь сделала.
Найнив понимала, что все это было неправдой и ничего уже не изменить, и
злилась еще больше. Она ненавидела Морейн почти так же, как Лиандрин и
Черных Айя, возможно, так же сильно, как она ненавидела Шончан.
Женщина завернула за угол, и Джуилин Сандар еле успел отскочить в
сторону, не то она сшибла бы его с ног. Он чуть было не оступился на своих
колодках, хотя уже давно к ним привык и ходил на них весьма ловко, и только
посох спас его от падения лицом в грязь. Как узнала Найнив, это бледно-
желтое узловатое дерево у него в руках называлось бамбук и было прочнее, чем
казалось на первый взгляд.
- Госпожа... э-э... госпожа Мариим, - растерянно промолвил Сандар,
восстанавливая равновесие. - Я... искал вас. - На его лице вспыхнула нервная
улыбка. - Вы сердитесь? Почему вы так хмуро на меня смотрите?
- Я не на вас сердилась, мастер Сандар. - И она согнала мрачные морщины
со лба. - Мясник... Впрочем. не имеет значения. Так почему вы меня ищете? -
Найнив затаила дыхание. - Вы их нашли?
Он осмотрелся, будто подозревал, что прохожие могут подслушать.
- Да, - заговорил он. - Да, вы должны пойти со мной. Остальные уже
ждут. Они и матушка Гуенна.
- Почему вы так нервничаете? Те женщины не прознали, что вы ими
интересовались? - резко спросила она. - Что вас так напугало?
- Нет! Нет, госпожа! Я... Я не раскрыл себя. - Его глаза снова
стрельнули по сторонам, он шагнул к ней поближе, и его голос упал до
задыхающегося, нетерпеливого шепота: - Эти женщины, которых вы ищете, они в
Твердыне! Гостьи Благородного Лорда! Благородного Лорда Самона! Почему вы
назвали их воровками? Это же Благородный Лорд Самой! - почти завизжал
Сандар. Его лицо покрылось потом.
В Твердыней С Благородным Аордом! Свет. как же мы теперь доберемся до
них? Найнив с усилием подавила свое нетерпение.
- Не волнуйтесь, - сказала она, успокаивая его. - Не нервничайте и
расслабьтесь, мастер Сандар. Мы все вам объясним.
Надеюсь, что мы сумеем все объяснить. Свет. а если он побежит в
Твердыню и скажет этому Благородному Лорду, что мы их ищем...
- Пойдемте со мной в дом матушки Гуенны. Джозлин, Карила и я расскажем
вам всю правду. Идемте!
Сандар кротко и беспокойно кивнул и пошел рядом, укоротив шаг, давая
возможность женщине управляться со своими колодками. У Сандара был такой
вид, словно он хочет сбежать.
Подойдя к дому Мудрой, Найнив направилась к задней двери. Никто не
пользовался парадным входом, как успела заметить Найнив, даже сама матушка
Гуенна. Лошади были привязаны к бамбуковой ограде - подальше от смокв
Айлгуин и от ее овощных грядок. Седла и уздечки хранились в доме. В первый
раз Найнив не остановилась погладить нос Гайдина и не сказала ему, что он
хороший парень - и более понятливый, чем его тезка. Сандар замешкался у
двери и принялся соскабливать грязь с колодок концом своего посоха, а
женщина поспешила в дом.
На одном из стульев с высокой спинкой сидела Айлгуин Гуенна, руки ее
были плотно прижаты к бокам. Глаза седовласой женщины почти вылезли из орбит
от гнева и страха, она яростно боролась с чем-то, но ни один ее мускул не
шевелился. Чтобы понять происходящее, Найнив не понадобилось вмиг
обострившимися чувствами уловить еле различимое плетение Воздуха. О Свет.
они нас нашли! Чтоб тебе сгореть. Сандар!
Ярость переполнила ее и снесла внутренний барьер, что обычно удерживал
Найнив от Силы; и пока корзина падала из ее рук, Найнив стала белым цветком
на кусте терновника, раскрываясь, чтобы слиться с саидар, раскрываясь... И
вдруг - ощущение, будто она с разбегу налетела на другую стену, стену из
прозрачного стекла: Найнив могла чувствовать Истинный Источник, но стена
преграждала доступ всему, кроме боли от невозможности наполнить себя Единой
Силой.
Корзина, ударившись об пол, подпрыгнула, а дверь позади Найнив
открылась, и вошла Лиандрин, сопровождаемая черноволосой женщиной с седой
прядью над левым ухом. Они были в длинных ярких шелковых платьях, обнажающих
плечи, и сияние саидар окружало их.
Лиандрин оправила свое красное платье и улыбнулась пухлым ротиком,
похожим на розовый бутон. Ее кукольное личико излучало удовольствие.
- Ну что, дичок, - заговорила она, - ты видишь, у тебя нет...
Найнив изо всех сил ударила ее по губам. О Свет, нужно убираться
отсюда. И тут же наотмашь тыльной стороной ладони врезала Рианне так, что
брюнетка с рычанием шмякнулась на свой обтянутый зеленым шелком огузок. Они
наверняка привели и других, но если я выскочу за дверь, если сумею отбежать
достаточно далеко. чтобы им не удалось отсечь меня от Источника, то я смогу
что-нибудь сделать. Найнив со всей силы толкнула Лиандрин, отпихивая ее от
двери. Только бы не дать отрезать себя от Источника, тогда я...
Удары невидимых кулаков и палок посыпались на нее со всех сторон. Ни
Лиандрин с разбитым в кровь ртом, теперь угрюмо сжатым, ни Рианна, с
растрепанными волосами и таким же беспорядком в одежде, даже руки не
поднимали. Найнив чувствовала токи сплетенного вокруг нее Воздуха так же,
как она ощущала обрушивающиеся на нее удары. Она все еще боролась, стараясь
прорваться к двери, но поняла, что уже упала на колени, а невидимые удары не
прекращались, невидимые палки и кулаки колотили ее по спине, по животу, по
голове и бедрам, по плечам, по груди, по рукам и ногам. Застонав от боли,
Найнив свалилась на бок и свернулась калачиком, стараясь хоть так защитить
себя. О Свет, я пыталась, Эгвейн! Илэйн! Я боролась! Я дралась, как могла!
Они не услышат моих криков! Чтоб вам сгореть, забейте меня до смерти, но я
не закричу!
Удары прекратились, но Найнив не могла унять дрожь. Она чувствовала
себя избитой с головы до ног, все ее тело, казалось, превратилось в сплошной
синяк.
Лиандрин, шурша шелками, подошла и нагнулась к поверженной женщине,
обхватившей руками колени. Она вытерла кровь с губ, и ее темные глаза
смотрели жестко, но сейчас она уже не светилась от удовольствия.
- Ты, видимо, слишком тупа, чтобы осознать, что тебя одолели, дичок. Ты
дралась так же дико, как и другая глупая девчонка, эта Эгвейн. Она так
рассвирепела, будто с ума сошла. Вы все должны научиться подчиняться. И вас
научат подчиняться!
Найнив дрожала, но снова потянулась к саидар. У нее не было никакой
надежды, но должна же была она что-то делать. Превозмогая боль, она напрягла
все свои силы... и натолкнулась на невидимый щит. Глаза Лиандрин опять
сверкнули мрачным весельем, она торжествовала, как мерзкий ребенок,
отрывающий крылья у бабочек.
- Нам нет никакой пользы, по крайней мере, вот от этой, - заметила
Рианна, стоя рядом с Айлгуин. - Я остановлю ей сердце.
Глаза старой женщины от ужаса почти вылезли из орбит.
- Нет! - Короткие, цвета меда, косички Лиандрин мотнулись, когда она
резко повернула голову. - Всегда ты убиваешь слишком быстро, а
воспользоваться мертвыми может только Великий Повелитель. - Она улыбнулась
Айлгуин, удерживаемой на стуле невидимыми путами. - Старуха, ты видела
солдат, которые пришли вместе с нами. Ты знаешь, кто ждет нас в Твердыне.
Благородный Лорд Самой! Он будет недоволен, если ты станешь болтать о том,
что сегодня произошло в твоем доме. Если же будешь держать язык за зубами,
то не умрешь и, может быть, даже снова когда-нибудь послужишь ему. Если
проговоришься, то будешь служить Великому Повелителю Тьмы, но уже только из
могилы. Что ты выбираешь?
Айлгуин качнула головой. Она тряхнула своими седыми локонами и открыла
рот.
- Я... я буду молчать, - покорно сказала она и посмотрела на Найнив со
смущением и стыдом. - Что хорошего будет от того, что я заговорю?
Благородному Лорду стоит лишь бровь приподнять, чтобы я осталась без головы.
Что хорошего будет от этого для тебя, девочка? Что толку?
- Все верно, - устало ответила Найнив. Да и кому она может сказать?
Все, что она в состоянии сделать, - это умереть. - Я знаю, вы бы помогли,
если б могли.
Рианна рассмеялась, запрокинув голову. Айлгуин, освобожденная от
невидимого плена, тяжело осела на стуле и сидела неподвижно, уставившись на
свои руки, лежащие на коленях.
Взяв Найнив под руки, Лиандрин и Рианна подняли ее на ноги и
подтолкнули к выходу.
- Столько беспокойства от тебя, - процедила черноволосая злым голосом,
- и я заставлю вылезти из кожи и танцевать все твои кости.
Найнив чуть не рассмеялась. Какое от меня беспокойство? Она была
отрезана от Истинного Источника. Ушибы так болели, что бедняжка даже стоять
не могла. Что бы она ни предприняла, эта парочка пресечет все, будто детский
каприз. Но мои синяки заживут, чтоб вам всем сгореть, а рано или поздно вы
на чем-то да поскользнетесь! И вот тогда-то...
В передней был еще кое-кто. Два здоровенных солдата в круглых,
окованных по краю шлемах с гребнями и в сияющих кирасах поверх красных
мундиров с рукавами-буф. Лица мужчин покрылись потом, а их темные глаза
блуждали, будто они были испуганы не меньше самой Найнив. Рядом стояла Амико
Нагойин, стройная и хорошенькая, с лебединой шеей и матовой кожей, с
невинным видом девочки, собирающей цветы. И Джойя Байир, с очень дружелюбным
выражением лица; несмотря на гладкие щеки и непоколебимое спокойствие
женщины, которая долго работала с Силой, ее лицо было очень похоже на лицо
бабушки, приветливо встречающей любимых внуков, но возраст не отозвался
сединой в ее темных волосах и не покрыл морщинами кожу. А серые глаза этой
женщины напоминали глаза мачехи из сказки, в которой злодейка убивает детей
своего мужа от первой жены. Обе женщины, и Амико, и Джойя, сияли Силой.
Между двумя Черными сестрами стояла Илэйн - синяк под глазом, щека
опухла, рассеченная губа кровоточит, один рукав платья наполовину оторван.
- Прости меня, Найнив, - глухо сказала она, еле двигая челюстью. - Мы
их заметили только тогда, когда стало слишком поздно.
Эгвейн неподвижной грудой лежала на полу, ее лицо, все в синяках,
опухло и стало неузнаваемым. Когда вошли Найнив и сопровождающие ее Черные
Айя, один из солдат поднял Эгвейн и закинул себе на плечо. Она безвольно
повисла, как полупустой мешок с ячменем.
- Что вы с ней сделали? - вскрикнула Найнив с негодованием. - Сгореть
вам, что... - Что-то невидимое сильно ударило ее по губам, и на мгновение в
глазах у нее потемнело.
- Так-так, - сказала Джойя Байир с улыбкой, но смотрела она холодно и
зло. - Я не терплю ни вопросов, ни ругательств. - Говорила она точно добрая
бабушка. - Ты будешь говорить только тогда, когда к тебе обратятся.
- Я уже упоминала об этой драчливой девчонке? - прошипела Лиандрин. -
Пусть это послужит тебе уроком. Если вздумаешь причинить еще какое-либо
беспокойство, с тобой обойдутся так же нежно!
Найнив до боли хотелось хоть чем-нибудь помочь Эгвейн, но ее уже
выталкивали на улицу. Она вынудила Черных сестер толкать себя; это была
бесполезная уловка, попытка сопротивления, какой-никакой отказ идти у них на
поводу, и все это Найнив могла сейчас выразить только таким способом.
На грязной улице было немноголюдно, как будто горожане предпочитали
отсиживаться по домам или еще где-нибудь, а редкие прохожие суетливо спешили
по другой стороне улицы, не глядя на сверкающую черным лаком карету,
запряженную шестеркой белых, как на подбор, лошадей с высокими белоснежными
плюмажами на сбруе. Кучер, одетый как и солдаты, но без доспехов и меча,
сидел на облучке, а второй кучер открыл дверцу, как только солдаты и женщины
вышли из дома. На дверце кареты Найнив успела разглядеть нарисованный герб.
Рука в серебряной латной рукавице, сжимающая в кулаке зигзаги символических
молний.
Девушка решила, что это, наверное, герб Благородного Лорда Самона. Он
должен быть Другом Тьмы. раз имеет дело с Черными Айя. Испепели его Свет! Но
еще больше заинтересовал Найнив мужчина, упавший на колени в грязь перед
дверью дома.
- Чтоб ты сгорел, Сандар, почему?.. - Найнив дернулась, когда что-то
словно деревянной палкой ударило ее по спине.
Джойя Байир укоряюще улыбнулась и погрозила Найнив пальчиком:
- Ты должна вести себя уважительно, дитя. Не то лишишься языка.
Лиандрин рассмеялась. Запустив руку в черные волосы Сандара, она резко
запрокинула ему голову. А он вытаращился на нее глазами верного пса - или
шавки, ожидающей пинка.
- Не будь слишком сурова к этому мужчине. - Она даже слово "мужчина"
произнесла как "собака". - Его пришлось... убедить... служить нам. Но я умею
убеждать, верно? - Лиандрин снова засмеялась.
Сандар смущенно взглянул на Найнив и произнес:
- Я был обязан сделать это, госпожа Мариим. Меня... заставили. -
Лиандрин дернула его за волосы, и он опять уставился на нее беспокойным
собачьим взглядом.
О Свет! - подумала Найнив. Что они с ним сделали?
Ее и Илэйн грубо втиснули в карету, Эгвейн мешком кинули между ними,
голова девушки безвольно болталась. Лиандрин и Рианна влезли следом за
пленницами и расположились на заднем сиденье. Сияние саидар по- прежнему
окружало их. Куда делись остальные, Найнив в тот момент не очень-то
беспокоило. Она хотела помочь Эгвейн, дотронуться до нее, облегчить ее
страдания, но не могла пошевелить ни одним мускулом ниже шеи, чтобы ее не
пронзила боль. Потоки Воздуха запеленали трех девушек, подобно туго стянутым
одеялам. Карета тронулась, на грязной улице ее мотало из стороны в сторону,
несмотря на кожаные рессоры.
- Если вы с ней что-то сделали... - Свет, я вижу, что они с ней
сделали. Почему я не могу сказать, что хочу? Но Найнив было так же трудно
выдавливать из себя слова, как и приподнять руку. - Если вы ее убили, я не
успокоюсь, пока вас всех не переловят, как бешеных собак!
Рианна сердито посмотрела на нее, а Лиандрин только фыркнула:
- Не будь круглой дурой, дикарка! Вы нам нужны живыми. На дохлую
наживку никого не поймаешь. Наживка? Для чего? Для кого?
- Ты сама дура, Лиандрин! Ты что, думаешь, мы тут одни? Что нас здесь
только трое, тех, которые даже не Айз Седай? Мы - приманка, Лиандрин. А вы
угодили в ловушку, точно жирные куропатки!
- Не говори ей! - встряла Илэйн; Найнив моргнула и лишь потом поняла,
что Илэйн ей подыгрывает. - Если позволишь гневу овладеть собой, ты выдашь
то, чего им нельзя знать! А они должны доставить нас внутрь Твердыни. Они
должны...
- Молчи! - перебила ее Найнив. - Теперь уже ты болтаешь лишнее! -
Несмотря на свои синяки, Илэйн ухитрилась изобразить смущение. Пусть они
чуток поломают голову, подумала Найнив.
Но Лиандрин только улыбнулась.
- Поскольку ваша роль в качестве приманки кончилась, - сказала она, -
вы расскажете нам все. Вы сами захотите все рассказать. Говорят,
когда-нибудь вы станете очень сильными, но я сделаю так, что вы всегда
будете мне подчиняться. Это будет сделано даже до того, как великий господин
Бе'лал осуществит свои планы относительно вас. Он посылает за Мурддраалами.
За тринадцатью Мурддраалами. - Губы, похожие на бутон розы, смеялись,
произнося последние слова.
Найнив почувствовала, как сжимается ее желудок. Один из Отрекшихся! Ее
мозг оцепенел от потрясения. Темный и все Отрекшиеся заключены в Шайол Гул,
заключены Создателем в самый миг Творения. Но катехизис не помог;
Найнив слишком хорошо знала, сколь многое в нем не соответствует
истине. И тут до нее дошел и смысл всего остального. Тринадцать Мурддраалов.
И тринадцать Черных сестер. Как закричала Илэйн, Найнив услышала еще до
того, как поняла, что вопит сама, тщетно дергаясь в невидимых путах Воздуха.
И нельзя было понять, что громче - их крик отчаяния или смех Лиандрин и
Рианны.
ГЛАВА 52. В поисках лекарства
Шлепнувшись на табурет в комнате менестреля, Мэт поморщился, когда Том
снова закашлял. Проклятье, как мы я: продолжим поиски, когда он так
расхворался. что ходить не может?
Как только Мэт об этом подумал, ему стало стыдно. Том принимал участие
в поисках так же рьяно, как и он сам, заставлял себя выходить на улицу и
днем, и ночью, хотя уже понимал, что болен. Охота целиком поглотила Мэта, и
он слишком поздно обратил внимание на кашель своего друга. Перемена погоды
от непрерывного дождя к парящей жаре не помогла Тому.
- Ладно, Том, идем, - сказал Мэт. - Лопар говорит, что тут неподалеку
живет Мудрая Женщина. Так они здесь называют Мудрую - Мудрая Женщина! Найнив
бы это точно не понравилось!
- Незачем мне... чтобы меня пичкали... гадкой бурдой... Ясно, парень? -
В напрасной попытке остановить кашель Том прижал кулак к усам. - Ты иди пока
на поиски один. Только дай мне... несколько часов... отлежаться... А потом я
присоединюсь к тебе. - Жестокий надрывный кашель усилился, и Том скрючился,
склонив голову почти до колен.
- Выходит, я буду один всю работу делать, а ты отдыхать завалишься? -
легкомысленно съязвил Мэт. - Как я могу что- нибудь без тебя найти? Ты
добываешь большую часть сведений!
Это было не совсем верно. За игрой в кости горожане чесали языками так
же свободно, как и тогда, когда они угощали кружкой вина менестреля. Даже
свободнее, чем при разговоре с менестрелем, так заходящимся в кашле, что они
боялись подцепить от него заразу. Но Мэт начал склоняться к мысли, что хворь
Тома сама собой не пройдет. Если старый козел умрет у меня на руках, с кем
же я буду играть в камни ? - грубо оборвал он себя. А вслух сказал:
- Во всяком случае, от твоего проклятого кашля мне даже в соседней
комнате не заснуть!
Игнорируя протесты своего беловолосого друга, Мэт поднял Тома на ноги.
Мэта не на шутку удивило, каким тяжелым оказался менестрель. Несмотря на
влажную жару. Том настоял на том, чтобы захватить свой лоскутный плащ. Мэт
расстегнул нараспашку свою куртку и развязал все три завязки на рубашке, но
все-таки позволил "старому козлу" поступить по-своему. Никто в общем зале
даже не поднял головы, когда он почти на руках выносил Тома на грязную
послеполуденную улицу.
Хозяин гостиницы объяснил все четко и просто, но когда два друга
подошли к воротам и увидели грязищу Мауле, Мэт чуть было не повернул
обратно, с намерением спросить о другой Мудрой Женщине. Наверняка в таком
огромном городе была и другая. Но хриплое дыхание Тома остановило его. И
Мэт, морщась, шагнул в липкое месиво, почти взвалив себе на плечи
менестреля.
Мэт шел, следуя разъяснениям хозяина гостиницы, и ему казалось, что они
с Томом вроде бы уже проходили дом Мудрой Женщины - когда направлялись в
город тем первым вечером, а увидев длинный, узкий, прилегающий к мастерской
гончара дом, дом, в окнах которого висели связки сушеных трав, Мэт вспомнил
его. Лопар вроде говорил, что входить надо через заднюю дверь, но юноша уже
по горло намесил грязи.
И запаха рыбы наглотался досыта, подумал он, хмуро глядя на босых
мужчин, хлюпающих мимо него с корзинами на плечах. На улице виднелись еще
следы лошадей, уже затоптанные кое-где ногами людей и воловьими упряжками. И
эти лошади везли фургон или, может быть, карету. В Тире Мэт не видел ни
одной упряжной лошади, одних быков, тянущих телеги и фургоны. Знать и купцы
Тира так гордились своей великолепной породой лошадей, что никогда не
позволяли использовать животных даже для чего-то похожего на работу, и Мэт
не видел никаких карет с тех пор, как покинул окруженный стеной город.
Выбросив из головы лошадей и следы колес, он подтащил Тома к парадной
двери и постучал в нее. Немного погодя постучал снова. Потом еще.
Мэт уже готов был плюнуть на все и вернуться в "Белый полумесяц",
несмотря на нещадно кашляющего рядом Тома, когда услышал в доме шаркающие
шаги.
Дверь чуть приоткрылась, и в узкую щель выглянула плотная седовласая
женщина.
- Что вам нужно? - спросила она усталым голосом.
Мэт натянул на лицо свою лучшую улыбку. О Свет, я сам скоро заболею от
этих людей, которые поголовно говорят так, будто у них уже никакой надежды
не осталось.
- Матушка Гуенна? Меня зовут Мэт Коутон. Каван Лопар сказал мне, что вы
можете вылечить моего друга Я готов хорошо заплатить.
Женщина разглядывала их некоторое время и, казалось, прислушивалась к
тяжелому дыханию менестреля. потом вздохнула:
- Наверное, я еще в силах что-то сделать. Ты тоже заходи.
Она распахнула дверь и тяжелыми шагами двинулась в глубь дома; и лишь
тогда опомнившийся Мэт переступил порог.
Ее выговор так походил на акцент Амерлин, что его пробирала дрожь, но
он наконец пошел за ней, чуть ли не таща за собой Тома.
- Мне не... Мне это не нужно, - хрипел менестрель. - Проклятые
микстуры... всегда у них такой вкус, как у... навоза!
- Заткнись, Том!
Проведя их в кухню, плотная женщина стала рыться в одном из своих
шкафчиков, вытаскивая оттуда маленькие глиняные горшочки и пакетики с
травами и что-то беспрестанно бормоча.
Мэт усадил Тома на один из стульев с высокой спинкой и выглянул в
ближайшее окно. Он увидел трех хороших лошадей, привязанных к ограде в
глубине двора;
его удивило, что у Мудрой Женщины не одна лошадь, а три, да и странно,
что у нее вообще есть лошадь. В Тире Мэт не видывал, чтобы кто-то, кроме
знати и богачей, ездил верхом на лошади, да и те животные выглядели так,
будто стоили владельцам немало серебра. Снова лошади... Да какое мне сейчас
дело до проклятых лошадей!
Матушка Гуенна приготовила какой-то крепкий отвар с противным запахом и
силой влила его в горло Тому, зажав ему нос, когда он попробовал роптать.
Мэт решил, что она не такая толстая, как ему сперва показалось, потому что
она ловко и твердо придерживала голову Тома локтем, когда вливала в
менестреля черную жидкость, невзирая на все его попытки остановить это
действо.
Когда старая женщина убрала чашку. Том закашлялся и с силой вытер рот.
- Га-а-а-х! Женщина... Я не знаю... ты хочешь... утопить меня... или
убить... таким отвратительным зельем! Тебе... в самый раз... быть
проклятым... коновалом!
- Будешь принимать то же самое дважды в день до тех пор, пока не
пройдет твой кашель, - твердо проговорила она. - И еще у меня есть целебная
мазь, которую ты будешь втирать в грудь каждый вечер. - После борьбы со
строптивым больным ее голос стал не таким усталым, и, упершись кулаками в
широкие бока, она сказала: - Запах у этой мази такой отвратительный, как и
вкус у отвара, но ты будешь ее втирать - тщательно! - или я потащу тебя
наверх, будто тощего карпа в неводе, и привяжу к постели вот этим твоим
плащом! Ко мне еще ни разу не забредал менестрель, и я не позволю первому,
который появился, помереть от кашля!
Том ответил сердитым взглядом и дунул, вместе с кашлем, в усы, но,
кажется, угрозу воспринял всерьез. По крайней мере, он ничего не сказал,
только глядел исподлобья так, словно собирался швырнуть в женщину и отвар, и
мазь.
Чем больше матушка Гуенна говорила, тем сильнее она напоминала Мэту
Амерлин. Глядя на кислую гримасу Тома и на ее лицо, имевшее решительное и
волевое выражение, Мэт подумал, что лучше сгладить острые углы раньше" чем
менестрель откажется взять лекарства. А ведь она твердо решила заставить его
взять их.
- Я знавал женщину, которая разговаривала так же, как вы, - сказал Мэт.
- Говорила всякое такое про рыбу, сети, да и вообще... Очень похоже она
говорила, как-то по-вашему. Тот же самый акцент, я имею в виду. Наверное,
она тайренка.
- Может быть, - сказала седая женщина с прежней усталостью, продолжая
пристально смотреть в пол. - Я тоже знала девушек с выговором совсем как у
тебя. Во всяком случае, две из них говорили так же. - Она тяжело вздохнула.
Мэт почувствовал, что у него будто волосы на голове зашевелились.
Такого везения не бывает! Но он не поставил бы даже медяка на то, что в Тир
случайно занесло двух других женщин с двуреченским выговором.
- Три девушки? Молодые женщины? По имени Эг-вейн, Найнив и Илэйн? И у
одной из них волосы как солнце и голубые глаза?
Матушка Гуенна хмуро посмотрела на Мэта.
- Они назвались другими именами, - произнесла она медленно, - однако я
подозревала, что они не сказали мне свои настоящие имена. Но я догадалась,
что у них на то были свои причины. Одна из девушек - очень хорошенькая, с
живыми голубыми глазами и золотисто-рыжими волосами до плеч. - Потом женщина
описала Найнив с ее косой до талии и Эгвейн с ее большими, темными глазами и
готовой вспыхнуть в любой момент улыбкой. Три хорошенькие женщины, и так
друг на друга не похожие. - Вижу, это именно те, кого ты знаешь, - закончила
она. - Мне очень жаль, мальчик.
- О чем вы жалеете? Я столько дней их искал! Свет! Я прошел тем первым
вечером как. раз мимо этого дома! Как раз мимо них! Я полагался на случай.
Что может быть случайнее, чем пристать к берегу в дождливую ночь и поглядеть
в окно во время вспышки проклятой молнии? Чтоб мне сгореть! Сгореть дотла!
- Скажите мне, где они, матушка Гуенна, - попросил Мэт.
Седая женщина устало смотрела на плиту, где пыхтел паром из носика
чайник. Ее губы шевелились, но она молчала.
- Где они? - Мэт уже требовал ответа. - Это очень важно! Если я их не
найду - им грозит страшная опасность!
- Ты не понимаешь, - тихо произнесла она. - Ты из другой страны.
Благородные Лорды...
- Мне наплевать на любого... - Мэт моргнул и посмотрел на Тома.
Менестрель вроде бы помрачнел, но было не понять, хмурится он или морщится в
приступе кашля. - Какое отношение имеют Благородные Лорды к моим друзьям?
- Ты не...
- Не говорите мне, что я не понимаю! Я готов вам заплатить, только
скажите!
Матушка Гуенна угрюмо взглянула на него.
- Я не возьму денег за... - Лицо ее перекосилось. - Ты просишь
рассказать то, о чем мне запретили говорить. Знаешь, что со мной будет, если
я проговорюсь, а ты выдашь мое имя? Для начала я лишусь языка. Потом потеряю
другие части тела, до того как Благородные Лорды подвесят все, что от меня
останется, чтобы я кричала последние часы моей жизни, напоминая всем
остальным, что надо повиноваться. И это ничем не поможет тем молодым
женщинам "- ни то, что я расскажу, ни моя смерть!
- Я обещаю, что никому ни за что не скажу вашего имени. Клянусь! - И я
сдержу свою клятву, почтенная женщина, только скажите, где, будь все
проклято, они находятся! - Пожалуйста! Они в опасности!
Женщина очень долго изучала его, и у Мэта возникло ощущение, что она в
конце концов узнала о нем все, каждую мелочь.
- Ну, раз ты так клянешься... Я тебе скажу... Я... мне они нравились.
Но ты ничего не сможешь поделать. Ты опоздал, ты слишком опоздал, Мэт
Коутон. Опоздал почти что на три часа. Их увезли в Твердыню. Благородный
Лорд Самой послал за ними. - Она озабоченно покачала головой, явно чего-то
не понимая. - Он послал... женщин, которые... могут направлять Силу. Сама я
ничего не имею против Айз Седай, но это не по закону! Это наперекор закону,
который установили сами Благородные Лорды! Ладно, они нарушают все прочие
законы, но этот закон они никогда бы не нарушили. Почему один из Благородных
Лордов послал со своим поручением Айз Седай? Почему вообще ему вдруг
понадобились эти девушки?
Мэт чуть было не рассмеялся:
- Айз Седай? О матушка Гуенна, у меня чуть сердце из груди не
выскочило, а в печенку будто нож всадили! Уф! Если за ними пришли Айз Седай,
то не о чем и беспокоиться! Они, все трое, сами собираются стать Айз Седай.
Мне это не очень-то по душе, но ведь они... "
Его ухмылка пропала после того, как старая женщина тяжело покачала
головой:
- Юноша, эти девушки сражались подобно попавшим в сети рыбам-львам.
Собираются они стать Айз Седай или нет, а только те, что их забрали,
обращались с ними как с распоследней трюмной швалью. Друзья не оставляют
синяков, какие наставили девушкам они.
Мэт почувствовал, как вытягивается его лицо. Айз Седай их били? Что
делается в Свете? Проклятая Твердыня! По сравнению с ней авантюра во дворце
в Кэймлине выглядит прогулкой на скотный двор! Чтоб мне сгореть! Я стоял
прямо перед этим домом под дождем и смотрел на него! Чтоб мне сгореть за то,
что я проклятый, ослепленный Светом дурак!
- Если ты сломаешь себе руку, - услышал он голос матушки Гуенны, - я
наложу на нее шину и сделаю припарку, но если ты пробьешь мою стену, я сдеру
с тебя шкуру, как с морского окуня!
Мэт заморгал, тряхнул головой и посмотрел на свой кулак, на ободранные
костяшки пальцев. Он даже не помнил, как ударил кулаком в стену.
Полная женщина крепко схватила его за руку, но пальцы, которыми она
ощупывала кости, были удивительно нежными.
- Все цело, - проворчала она через несколько мгновений. Ее глаза, когда
она изучала лицо Мэта, тоже светились нежностью. - Мне кажется, ты
беспокоишься о них. По крайней мере, об одной из них. Так, по-моему. Я очень
сожалею, Мэт Коутон.
- Не надо, - ответил он. - По крайней мере, теперь я знаю, где они.
Все, что мне нужно сделать, - это вызволить их оттуда. - Он достал две
последние свои андорские золотые кроны и положил их в руку старой женщине: -
За лечение Тома и за то, что вы рассказали мне о девушках. - Он порывисто
поцеловал матушку Гуенну в щеку и улыбнулся: - А это за меня!
Изумленная, она прикоснулась к своей щеке и, казалось, не знала, на
монеты смотреть или на него самого.
- Вызволить их, говоришь? Вот так! Из Твердыни! - Внезапно она ткнула
его пальцем под ребро так сильно, будто дубовым суком. - Ты напоминаешь
моего мужа, Мэт Коутон. Он был таким же безрассудным дураком и мог отплыть,
хохоча, прямо в пасть урагану. Еще немного, и я поверю, что тебе удастся
твоя затея. - Матушка Гуенна вдруг взглянула на его грязные сапоги,
очевидно, в первый раз. - Шесть месяцев я учила его не таскать грязь в мой
дом. Если ты спасешь этих девушек, той, на которую ты глаз положил,
предстоит тяжеленькая работенка: научить тебя всему, чтоб в дом не стыдно
было впустить!
- Вы единственная женщина, которая сможет это сделать, - ответил Мэт с
доброй усмешкой, которая превратилась под ее взглядом в широкую улыбку.
Вызволить их! Вот что мне нужно сделать. Вытащить их из самой Твердыни этого
проклятого Тира! Том снова закашлялся. В таком состоянии он до Твердыни не
доковыляет. Только как мне его остановить? - Матушка Гуенна, могу я оставить
у вас моего друга? Думаю, он слишком болен, чтобы возвращаться в гостиницу.
- Что? - сердито взвился Том. Он изо всех сил старался встать со стула,
при этом так кашляя, что едва мог говорить. - Я не настолько... плох,
парень! Думаешь... отправиться в Твердыню... все равно что... прогуляться на
кухню твоей матери? Думаешь, ты... сумеешь... хотя бы до ворот добраться...
без меня? - Он повис на спинке стула, хрипы в груди и кашель не позволяли
ему даже привстать.
Матушка Гуенна положила руку на плечо менестрелю и усадила его обратно
на стул - легко, как ребенка. Менестрель удивленно посмотрел на нее.
- Я позабочусь о нем, Мэт Коутон, - успокоила она юношу.
- Нет! - вскрикнул Том. - Ты не можешь... так со мной обойтись! Ты не
можешь... бросить меня... с этой старой... - Только рука седовласой женщины
на его плече не позволила менестрелю согнуться в три погибели.
Мэт ухмыльнулся другу:
- Я был очень рад знакомству с тобой. Том! Поспешно выскочив на улицу,
Мэт сам удивился только что сказанным словам. Он ведь не умрет. Эта женщина
убережет его от смерти. Она вернет Тома к жизни, даже если ей придется
вытаскивать его из могилы за усы! И ведь вытащит, как бы тот ни вопил и ни
брыкался! М-да, но кто убережет от смерти меня?
Впереди него над городом темной громадой нависала Тирская Твердыня,
неприступная крепость, которую осаждали сотни раз, твердый орешек, о который
обломали зубы сотни армий. И Мэту нужно было каким-то образом попасть в нее.
И вызволить оттуда трех женщин. Но как?!
Со смешком, который заставил унылых прохожих даже оглянуться на него,
Мэт направился обратно в "Белый полумесяц", уже не обращая внимания ни на
грязь, ни на влажную жару. Он будто чувствовал, как катались у него в голове
игральные кости.
ГЛАВА 53. Поток Духа
Возвращаясь обратно к "Звезде" уже в сумеречных тенях, Перрин повел
плечами под облегающей курткой. Руки его от ладоней до плеч налились
приятной усталостью: кроме обычной работы мастер Аджала поручил ему
изготовить часть орнамента - причудливые завитки и изгибы, которым
предстояло украсить собою новые ворота у дома какого-то здешнего поместного
лорда. Исполнение украшений доставило Перрину огромное удовольствие.
- Я думала, - сказала Заринэ, - у него глаза на лоб вылезут, когда ты,
кузнец, заявил, что не возьмешься работать над этой штуковиной, если она
предназначена для радости Благородного Лорда.
Он искоса взглянул на Заринэ, шагавшую рядом с ним, но лицо ее скрывали
тени. И хотя Перрин сохранял зоркость даже в темноте, сквозь эту завесу
взгляд его проникнуть не смог. Тени подчеркивали высокие скулы девушки,
смягчали абрис носа. Перрин по-прежнему не мог понять, как он относится к
Заринэ. Морейн и Лан требовали, чтобы Перрин и Заринэ не отлучались далеко
от гостиницы, но юноша хотел, чтобы его спутница нашла себе другое занятие и
не наблюдала постоянно за его работой. Когда раскосые глаза Заринэ
останавливались на нем, Перрин почему-то ощущал себя ужасно неуклюжим.
Вызывая удивленные взгляды мастера Аджалы, он не раз бил мимо по наковальне
или ронял кувалду. Перрин знал свою слабость: под взглядом улыбающейся
девушки его движения сразу становились неловкими, однако Заринэ как раз не
улыбалась. Просто смотрела на него, и все. Он в который уж раз задумался, не
она ли и есть та красавица, от которой предостерегала его Мин. Лучше бы она
и впрямь была соколом! Эта мысль так удивила его, что Перрин едва не выронил
молот.
- Не хочу, чтобы плоды моего труда оказались в руках кого- то из
Отрекшихся! - Глаза юноши засияли золотом, когда он бросил взгляд на Заринэ.
- А раз эта вещь нужна Благородному Лорду, откуда мне знать, к кому именно
она попадет? - Девушка задрожала. - Я не хотел тебя пугать. Фа... Заринэ.
Считая, что Перрин этого не увидит, она улыбнулась во весь рот:
- Однако еще немного - и готово, фермерский сынок! Ты бороду отрастить
не подумывал?
Какая досада, она продолжает насмехаться надо мной. А часто я ее просто
не понимаю.
Когда они приблизились к парадному входу в гостиницу, с другой стороны
к дверям подошли Лан и Морейн. Айз Седай была в льняном плаще, лицо ее
скрывал широкий и глубокий капюшон. Из окон общего зала на камни мостовой
желтыми пятнами ложился свет. Улица была почти пуста, на ней господствовали
тени, лишь несколько повозок прогрохотало по каменным плитам, да дюжина
пешеходов торопились домой ужинать. Дверь мастерской ткача была плотно
закрыта. Тишина накрывала улицу.
- Ранд в Тире. - Холодный голос Айз Седай исходил из глубины капюшона,
точно из пещеры.
- Вы уверены? - спросил ее Перрин. - Ничего странного в городе не
происходило, я не слышал. Никаких там свадеб или высохших колодцев.
У Заринэ был крайне озадаченный вид. Морейн с ней вообще не
разговаривала, ничего не рассказывала, впрочем, Перрин тоже. Правда,
заставить Лойала держать язык на привязи было куда труднее.
- А ты слухов никаких не слышал, кузнец? - спросил Перрина Страж. - В
последние четыре дня свадеб здесь сыграли столько, сколько прежде случалось
за полгода. А убийств хватило бы на целый год. Сегодня с балкона на башне
выпала девочка. Пролетела сотню шагов, внизу - каменная мостовая. А потом
она тут же поднялась на ноги и побежала к матери без единого синяка. Первая
Майена, которая с начала зимы "гостья" в Твердыне, нынче объявила, что
подчинится воле Благородных Лордов. А лишь вчера она говорила, что скорее
увидит, как сгорят Майен и все майенские корабли, чем нога хоть одного
тайренского поместного лорда ступит в ее город. Они не решились подвергнуть
ее пыткам, но у этой молодой женщины стальная воля. Поэтому скажи мне сам:
как, по-твоему, не из-за Ранда ли все это? Оглядись, кузнец. Весь Тир, от
подвалов до крыш, клокочет, точно кипящий котел!
- Рассказывать мне обо всем этом не было необходимости, - произнесла
Морейн. - Перрин, прошлой ночью ты видел во сне Ранда?
- Да, - признался Перрин. - Он был в самом Сердце Твердыни, сжимал в
руке тот меч. - Перрин почувствовал, как Заринэ заволновалась. - Однако нет
ничего удивительного в таких моих снах: я и наяву столько об этом
раздумывал. В последнее время мне то и дело снятся кошмары.
- Мужчина был высокий? - спросила Заринэ. - С рыжеватыми волосами и
сероглазый, да? А в руках он держал что-то сияющее так, что глазам больно
смотреть на этот блеск. И все это происходило среди высоченных колонн из
краснокамня, да? Такой сон ты узрел, кузнец?
- Вот видишь? - промолвила Морейн. - Сегодня я уже сотню раз слышала,
как люди рассказывали друг другу этот сон. Кроме того, о ночных кошмарах
тоже говорят все как один. Бе'лал, я думаю, нисколько не заботится о том,
чтобы экранировать свои сны, особенно этот. - Она неожиданно засмеялась,
звук ее смеха напоминал холодный и низкий гул колокола. - Люди все время
повторяют, что он - Возрожденный Дракон, и утверждают, что он вот-вот явится
в мир. Сами по углам шепчутся о своих страхах, но ведь говорят об этом.
- А как же Бе'лал? - спросил Перрин.
- Сегодня вечером я встречусь с Бе'лалом - Голос Морейн прозвенел,
точно обнаженный меч. Страхом от нее не пахло.
- Мы вместе сегодня вечером с ним встретимся, - уточнил Лан.
- Да, мой Гайдин. Мы с ним разберемся.
- А нам-то что делать? - спросил Перрин. - Сидеть здесь и ждать? Вечное
ожидание мне еще в горах надоело!
- Ты, Лойал, и Заринэ тоже, отправитесь в Тар Валон, - сказала Морейн.
- Пока все не кончится. Там для вас самое безопасное место.
- А где огир? - спросил Лан. - Хотелось бы, что вы втроем как можно
скорей отправились в путь, на север.
- Лойал, наверное, наверху, - ответил Перрин. - В своей комнате, а
может, в столовой. В окнах наверху я видел свет. Лойал обычно трудится над
своими записями. Представляю, что он о нас напишет в книге: мы только и
делаем, что куда- то от кого-то бежим.
Сам Перрин был удивлен прозвучавшей в его голосе горечью. О Свет, вот
дурень! Ты что. решил встать против одного из Отрекшихся? Нет! Нет. но я
устал убегать. Помню ведь, как однажды мы остановились в пути и вступили в
бои. Я сражался, бился, и это было лучше, чем отступление! Даже когда я
думал, что погибну, это было в тысячу раз лучше!
- Я отыщу Лойала, - объявила Заринэ. - Мне нисколько не стыдно
признаться: я рада бежать от этого сражения. Мужчины сражаются, когда им
стоит бежать, но лишь дураки сражаются, когда лучше отступить! И дважды я
эти слова повторять не собираюсь! - И она широким шагом двинулась впереди
своих спутников в гостиницу, шурша узкими юбками с длинным разрезом.
Проходя через общий зал к дальней лестнице, Перрин окинул взглядом
помещение. Народу за столиками было меньше, чем он ожидал. Некоторые из
постояльцев гостиницы сидели поодиночке с мутными глазами, но там, где людей
собралось больше двух, они испуганно шептались, и даже уши Перрина мало что
слышали. Но все равно Перрин раза три уловил - "Дракон".
Поднявшись на верхнюю площадку лестницы, юноша услышал глухой мягкий
стук, будто в обеденной комнате что-то упало на пол. Он пошел по коридору на
этот звук.
- Заринэ?
Ответа не последовало. Перрин почувствовал, как у него на затылке
зашевелились волосы, и, осторожно ступая, двинулся дальше.
- Заринэ! - Он толкнул дверь. - Фэйли! Она лежала на полу около стола.
Он хотел уже вбежать в комнату, но его остановил грозный окрик Морейн:
- Стой, глупец, не то погибнешь!
Айз Седай медленно шагала по коридору, повернув голову, словно к
чему-то прислушиваясь или кого-то разыскивая. Следом за ней, опустив ладонь
на рукоять меча, шел Лан, но взгляд его будто говорил: сталь здесь не
поможет. Айз Седай поравнялась с дверью и сказала:
- Отойди, Перрин! Отойди!
Он, точно безумный, не мог оторвать взгляда от Заринэ. От Фэйли.
Девушка не подавала признаков жизни. Наконец Перрин заставил себя отступить
от двери, но встал так, чтобы видеть Заринэ. Она лежала точно мертвая. Он не
видел, чтобы она дышала. Перрину хотелось завыть. В отчаянии сдвинув брови,
он сжимал и разжимал кулак той руки, которой толкнул дверь. Руку покалывало,
будто он ударился локтем.
- Вы что-нибудь сделаете, Морейн? - спросил он. - Если вы ничем ей не
поможете, то пропустите меня к ней!
- Стой на месте, иначе тебе больше вообще не придется никуда ходить, -
спокойно произнесла Морейн. - Что это там возле ее правой руки? Как будто
она, падая, что-то выронила. Что это такое - не вижу.
Перрин взглянул на Морейн, потом обратил взор на комнату.
- Это еж, - сказал он. - Такая штука, похожая на ежа, вырезанного из
дерева. Но скажите, Морейн, что случилось?! Что здесь происходит? Объясните
мне!
- Еж, - тихо промолвила Морейн. - Еж. Помолчи, Перрин. Я должна
сосредоточиться. Я почувствовала, как это сработало. Я ощущаю остатки
сплетенных потоков, которые образовали это. Дух. Чистый Дух, и ничего
больше. Чистые потоки Духа почти ни для чего не применяются. Почему же этот
еж заставил меня подумать о Духе?
- Морейн, вы почувствовали, как что-то сработало? А что здесь было
установлено? Какая-то ловушка?
- Да, ловушка. - По ее ледяному спокойствию пробежали трещинки
раздражения. - Ловушка, предназначенная для меня. Если бы Заринэ не ринулась
вперед, то первой в эту комнату вошла бы я. Мы с Ланом собирались здесь
поговорить о наших делах, дожидаясь ужина. Но теперь ужин отменяется. И
помолчи, если хочешь, чтобы я помогла девушке! Лан! Приведи сюда хозяина
гостиницы!
Страж ринулся вниз.
Морейн прохаживалась взад-вперед по коридору, иногда останавливалась
возле двери и заглядывала в комнату, заслоняясь своим глубоким капюшоном.
Никаких признаков жизни на лице Заринэ Перрин по-прежнему не видел. Она
словно совсем не дышала. Юноша пытался услышать биение ее сердца, но даже
его слух был бессилен.
Ухватив за шиворот и подталкивая впереди себя перепуганного Джурага
Харета, вернулся Лан. Айз Седай внимательно посмотрела на лысеющего хозяина
гостиницы.
- Мастер Харет, вы обещали, что эта столовая, - сказала она, - будет
оставлена за мной и никто не зайдет сюда. - Ее голос был безжалостен, точно
остро отточенный скорняжный нож. - Даже служанка не должна была делать здесь
уборку в мое отсутствие. Кому вы позволили войти в эту комнату, мастер
Харет? Отвечайте!
Харет дрожал, как студень в миске:
- Т-т-толь-к-к-ко д-д-двум леди, госпожа. Он-ни х-х-хотели ос-
с-ставить для вас с-с-с-сюрприз. Я к-к-к-клянусь! Они пока-ка- казали его
мне: м-м-маленький ежик. Он-н-ни сказали, что вы б-б-будете прямо-таки
ошеломлены.
- Я и вправду ошеломлена, хозяин, - тихо сказала Морейн. - Ступайте
прочь! И если вы хоть раз заикнетесь обо всем этом, пусть даже во сне, я
снесу с лица земли вашу гостиницу, только дыра от нее останется!
- Д-д-да, г-г-госпожа! Клянусь! - прошептал Харет. - Клянусь вам!
- Иди!
Хозяин так торопился к лестнице, что по пути упал на колени. Когда он
спускался по ступеням, то по раздававшемуся несколько раз грохоту было ясно,
что от ужаса его не держали ноги.
- Он знает, что я здесь, - сказала Морейн Стражу, - и он послал кого-то
из Черных Айя установить эту ловушку. Теперь он, вероятно, полагает, что в
нее попала я. Это была крохотная вспышка Силы, но он достаточно чуток, чтобы
уловить ее.
- Тогда он не готов к тому, что мы перед ним предстанем, - негромко
проговорил Лан. Кажется, Страж был доволен.
Перрин смотрел на них оскалившись.
- А с ней - что?! - крикнул он. - Что они сделали с ней, Морейн? Она
жива? По-моему, она не дышит!
- Она жива, - произнесла Морейн неторопливо. - Сейчас я не могу, не
осмеливаюсь подойти к ней ближе, чтобы определить большее. Но она жива.
Заринэ... можно сказать, спит. Как медведь зимой. Сердце ее бьется так
медленно, что между ударами проходит больше минуты. И дыхание у нее тоже
медленное. Она спит. - Перрин почувствовал на себе взгляд Морейн из глубин
капюшона. - Только боюсь я, Перрин, что ее нет здесь. Ее больше нет в ее
теле.
- Что значит: ее нет в ее теле? Свет! Вы... Вы хотите сказать, что
они... забрали ее душу? Как у Серых Людей? - Морейн отрицательно покачала
головой, и он облегченно вздохнул. В груди у Перрина кололо, будто с того
момента, как Морейн произнесла последние слова, он не дышал. - Тогда где же
она, Морейн?
- Не знаю, - ответила Айз Седай. - Точно не знаю, только подозреваю.
- Подозрение, предположение, намек - да что угодно. Чтоб мне сгореть!
Где она? - Лан от резкости в голосе юноши чуть шевельнулся, но Перрину
казалось, что он в силах разбить Стража, как болванку о наковальню, реши тот
остановить его. - Где Заринэ?!
- Я знаю очень немногое, Перрин. - Голос Морейн походил на холодную,
бесчувственную музыку. - Я вспомнила ту малость, что знаю о связи между
резным ежом и Духом. Этот еж - тер'ангриал, и последней его изучала Корианин
Недеал, последняя Сновидица Башни. Талант, именуемый Сновидением, - по сути
своей связан с Духом, Перрин. Я этим никогда не занималась. У меня
способности совсем другие. Думаю, Заринэ теперь поймана в сон. Может даже,
оказалась в Мире Снов, в Теларанриоде. Все, что составляет "я" девушки,
попало в какое-то сновидение. Вся ее сущность. Вся она. Но даже Сновидица
посылает туда лишь часть себя. И если Заринэ не вернется оттуда как можно
скорее, тело ее умрет. Может быть, она продолжит жизнь в снах. Не знаю.
- Слишком многого вы не знаете, - пробурчал Перрин. Заглядывая в
комнату, он едва сдерживал слезы:
Заринэ лежала такая маленькая, беспомощная. Фэили. Клянусь, я буду
всегда звать тебя только Фэили. - Да сделайте же что-нибудь, Морейн!
- Капкан один раз захлопнулся, Перрин, но он все еще способен поймать
любого, кто переступит порог этой комнаты. Поэтому я и не хочу туда заходить
- я могу не дойти до девушки, как сама окажусь в ловушке. А сегодня вечером
мне необходимо заняться важным делом.
- Да чтоб тебе сгореть, Айз Седай! Пусть сгорят все твои дела! А этот
Мир Снов? Каков он? Он похож на волчьи сны? Вы говорили мне, что эти
самые... Сновидицы иногда видели волков.
- Я сказала тебе все, что могла, - ответила она резко. - Тебе пора
ехать. Мы с Ланом должны быть уже на пути к Твердыне. Больше ждать нельзя.
- Н...
