В.Г.Волович. На грани риска
страница №3
...времени, - повторил он. - Значит, поместному - полдень и до захода солнца почти девять часов. Долгих,
мучительных девять часов.
Во рту было сухо и горько. Но он решил потерпеть, не пить, тогда к
вечеру останется больше воды от скудного дневного рациона и можно будет
всласть напиться. Алик протянул руку к блекло-зеленому кустику янтака и
обломил веточку. Осторожно очистив ее от тонких колючек, похожих на острые
коготки, он засунул веточку в рот и стал медленно жевать, ощущая горьковатый
вяжущий вкус. Он знал, что таким образом можно несколько уменьшить жажду, но
сам проделал это впервые и с радостью убедился, что советчики не лгут. Во
рту вскоре стало влажно, а еще через некоторое время появилась слюна.
Губы саднили. Он потрогал их пальцами. Они были сухие, грубые, покрытые
плотной корочкой, как в жару во время болезни. В карманчике аварийной
укладки он нащупал прямоугольник сигнального зеркала. С полированного
металла на него глянуло незнакомое, обросшее щетиной лицо с запавшими
глазами, обведенными черными кругами. Желание напиться становилось
невыносимым. Не в силах бороться с жаждой, он достал из песчаной ямки флягу
и потряс ее над ухом. Во фляге слабо плеснуло. Сколько же там осталось воды?
Утром, на рассвете, по холодку, он позавтракал банкой мясных консервов,
галетой и куском шоколада и выпил примерно граммов двести воды. Потом еще
трижды прикладывался к горлышку. Наверное, осталось граммов восемьсот.
Немного при такой жаре. Алик отвинтил пробку и поднес флягу к губам. Вода
была тепловатой, с металлическим привкусом, но все-таки это была вода. Он
пил неторопливо, подолгу задерживая ее во рту, борясь с мучительным желанием
выпить все без остатка. Как коротки минуты блаженства. Что такое эти жалкие
сто граммов, если каждая клеточка тела жаждет влаги, когда высохли слюна и
слезы, когда все мысли и желания сосредоточены на воде, только на воде. Но
пить, согласно инструкции, он должен понемногу. И не только потому, что
иначе не удастся растянуть имеющийся запас воды до вечера и придется
прекратить эксперимент раньше времени. Если пить воду маленькими порциями,
граммов по семьдесят - сто, ее значительную часть организм сумеет
использовать на производство пота. Стоит выпить тот же литр за один раз, и
больше половины его уйдет через почки, превратившись в мочу.
Усилием воли он заставил себя оторваться от горлышка фляги и тщательно
завинтил пробку.
Чем жарче становилось, тем сильнее было желание снять комбинезон с
распаренного тела и остаться в одной майке и трусах. Искушение было велико.
Но он хорошо знал, как опасно ему поддаться. В пустыне одежда не только
защищала кожу от ожога солнечными лучами - под тентом это ему не очень
угрожало, - главное, одежда снижала, уменьшала потери воды организмом,
препятствуя высушивающему и перегревающему воздействию воздуха.
Меликьян перевернулся на живот, подперев голову руками. Прямо перед
глазами возвышался золотистый пологий бархан. Там дальше, за ним, лежало
высохшее озеро. Берега озера густо поросли кустами тамариска. Его кружевные
бледно-синие побеги, напоминавшие тую, с ярко-сиреневыми соцветиями были
необычайно красивы. И было что-то странное в их тонкой, изысканной красоте,
не вязавшейся с этим яростным зноем и зыбучими песками
Глинистое дно этого озера было припущено тонким белым налетом соли.
Кое-где, словно выточенные из кварца, сверкали в солнечных лучах кустики,
покрытые крупными кристаллами соли. Здесь уже давно исчезла вода, и все же,
если бы ему пришлось искать воду, он сумел бы ее отыскать. Во-первых, он
воспользовался бы рекомендацией знатоков пустыни и стал бы копать в самой
низкой части высохшего озера или ручья. Можно, конечно, вырыть яму у
подножия высокого бархана с подветренной стороны. Правда, копать придется
глубоко, на метр-полтора. Но ведь не случайно аксакалы говорят: "Кумбар -
субар" - "Есть песок - есть вода" Значит, до нее можно добраться, если
хорошо потрудиться.
Чтобы избавиться от неотвязной мысли о питье, он стал перебирать в
памяти всевозможные природные признаки, указывающие на близость
водоисточника. Вспомнил, что таким указателем могут оказаться мошки и
комары, роящиеся после захода солнца, или островок зелени, вдруг возникший
среди голых песков. Главное, быть наблюдательным, ведь нередко колодец или
родник в пустыне тщательно укрыт от солнца, и можно пройти рядом, не заметив
их. Если увидел грязный серый песок, покрытый овечьим пометом, - ищи
убегающую в сторону тропинку. Она приведет тебя к воде.
Опять захотелось пить. Меликьян решил еще раз пожевать колючку.
Подтянув к себе кустик, он заметил между веточками белые крупинки янтачного
сахара. Алик соскреб несколько кристалликов и отправил их в рот. Они быстро
растаяли на языке, оставив приятный, сладковатый привкус.
Он снова устроился поудобнее и принялся наблюдать. Опаленная солнцем
пустыня была, как ни странно, полна жизни. Из-за кочки появился большой
черный жук-скарабей, знаменитый священный жук древних египтян, катя
темно-коричневый шарик величиной с голубиное яйцо, слепленный из верблюжьего
помета. Он двигался задом, быстро перебирая лапками, оставляя на песке
двойную строчку следов. Подкатив свою добычу к мохнатой кочке, скарабей
принялся торопливо рыть норку. Как только она будет готова, жук укроется в
ней и, тщательно заделав вход, станет пировать до тех пор, пока не съест все
до последней крошки. Бесшумно скользя, проползла тонкая, изящная
змейка-стрелка. Привлеченная блеском фольги, выглянула из-за коробки
серо-зеленая агама. Приподнялась на передних ножках и замерла, удивленно
рассматривая бисеринками глаз. Неосторожное движение - и она, вильнув
хвостом, исчезла в норке. Мелькнула стремительная ящерица-круглоголовка.
Прильнула к песку и словно растаяла, слившись с ним окраской.
Увлекшись наблюдениями, Меликьян на время позабыл о жажде. Но
ненадолго. Она снова дала себя знать с еще большей силой. И самой
мучительной была мысль, что вода находится рядом. Стоит только протянуть
руку и... Он усилием воли поборол искушение, ведь оставшийся запас надо
растянуть хотя бы до вечера. А может быть, выпить все, а там будь что будет?
Нет, надо потерпеть. Ведь окажись он в пустыне не в роли испытателя, а
попавшим в беду путешественником или летчиком, совершившим вынужденную
посадку, такое решение могло обернуться непоправимой бедой, оказаться
смертным приговором.
Он повернулся на спину, широко раскинул руки и закрыл глаза. Попытался
вспомнить какие-нибудь стихи, но мысли путались. В голове вертелись обрывки
фраз, строф, бессмысленных сочетаний. Понемногу жара сморила его, и он
погрузился в тяжелую, тревожную дремоту. Одна за другой возникали в его
затуманенном мозгу смутные картины. То он, стоя на коленях, пьет из ручья и
никак не может напиться, то сидит за столом, уставленным бесчисленными
бутылками с лимонадом, и не может никак открыть неподатливые крышки, то
бредет погрузившись по пояс через озеро. Нет, это не озеро, а бескрайняя
пустыня. Убегают вдаль подернутые желтой рябью барханы. Ноги увязают в
песке. Все невыносимее удушливый зной. И вдруг у подножия бархана возникает
фигура всадника на сером ослике. У него почерневшее от загара, изрезанное
глубокими морщинами лицо. Так ведь это старик-пастух, что заезжал в лагерь
прошлый раз. В руках у него большая дыня. Старик достает из ножен
сверкнувший на солнце нож и ловким ударом рассекает дыню надвое. Алик видит,
как струйки сока стекают вниз, оставляя в песке глубокие черные воронки. Но
почему всадник поворачивает ослика и медленно едет прочь? Алик хочет догнать
его. Отяжелевшие ноги не слушаются, и он ползет по песку, не в силах издать
ни звука. А всадник удаляется все быстрее, и уже не ослик под ним, а
странный трехгорбый верблюд. Нет, это не верблюд, а гигантский глиняный
кувшин, из которого со свистом в разные стороны бьют струйки воды. Трах!!
Кувшин с грохотом разлетается на мелкие осколки. Один из них впивается в
руку. Острая боль пронзает тело. Меликьян вскрикнул и очнулся. Тент, вдруг
вздернутый порывом ветра, вздулся пузырем. Он пошевелил рукой и вздрогнул от
боли. Ах черт! Это ветер занес к нему в жилище кустик верблюжьей колючки, и
длинные острые иглы ее впились в руку. Порывы ветра становились все чаще и
чаще, и наконец он задул с неистовой силой, превратившись в горячий,
обжигающий поток. Ветер рвал полотнище, звенел в стропах. Казалось, что еще
мгновение - и кустики, к которым привязаны растяжки, не выдержат. Но пустыня
позаботилась о своих чадах. Их длинные разветвленные корни глубоко, метров
на двадцать, ушли в песок в поисках воды и цепко держались, не уступая
ветру. Ветер гнал тучи колючей пыли. Песок набивался в глаза, в уши, в рот,
хрустел на зубах. Песчинки проникали сквозь плотную ткань комбинезона, и
кожа зудела. Раскаленный воздух сушил тело, безжалостно отнимая у него
последние запасы влаги. С каждой минутой становилось все труднее дышать.
Ветер - важнейший фактор, влияющий на тепловое состояние организма в
условиях, когда температура воздуха выше температуры кожи. Чем значительнее
скорость ветра, тем больше тепла получает человек из внешней среды.
""Афганец". Вот только его не хватало", - подумал Меликьян. Он
повернулся спиной к ветру, приподнялся, сгреб подстилку из парашютной ткани
и, встряхнув, торопливо завернулся в нее, стараясь поплотнее защитить лицо.
Затем он поставил стоймя металлическую коробку от аварийной укладки и улегся
за нею, как за щитом. Так обычно поступают опытные путники, застигнутые в
пустыне пыльной бурей. Сколько он пролежал так, задыхаясь от жары и пыли?
Ему казалось, что целую вечность.
- Алло, старик, ты жив? - раздался над самым его ухом голос Ракитина.
"Ну, слава богу, наконец-то настал час очередного медицинского осмотра
и хоть на время кончится это мучительное одиночество". Меликьян проворно
освободился от своего импровизированного бурнуса и сел, отплевываясь от
хрустящих на зубах песчинок.
- Привет! - радостно сказал он. - Как видишь, еще дышу. А ребята наши?
Держатся?
- Вчера к вечеру трое вышли из эксперимента. Температура поднялась до
тридцати девяти градусов. А сегодня утром пришлось вывести Колю Ветрова.
Обезвоживание - девять процентов. Финиш. Да и оставшиеся все держатся на
одном энтузиазме. Воды у них в обрез. А у тебя как дела?
- Воды у меня граммов пятьсот есть. Так что, думаю, до вечера дотяну. А
уж ночью не так пить хочется.
- Молодец! - похвалил Ракитин. Он-то хорошо понимал, чего стоит это
меликьяновское "дотяну".
Ракитин тщательно обследовал испытателя. Посчитал пульс (он сильно
частил), измерил артериальное давление (оно поднялось миллиметров на
двадцать), а затем, достав из сумки белую коробочку электротермометра,
протянул Меликьяну провод с квадратиком термодатчика на конце. Тот засунул
датчик под язык, и, лишь только Ракитин нажал кнопку, стрелка, дрогнув,
медленно поползла по шкале. Она добралась до отметки 37,9 и остановилась,
чуть подрагивая.
- Тридцать семь и девять - это меня вполне устраивает, - сказал,
облегченно вздохнув, Алик. - Я уж думал, к тридцати девяти подбирается.
Больно жарко стало. Будто в печке сидишь. И мысли дурные в голову лезут.
Вдруг тепловой удар.
- Ну, это не у тебя одного такие мысли. Они у многих после истории с
Лидиным появились.
Да, случай с ним еще раз подтвердил, сколько неожиданностей может
преподнести человеческий организм. На второй день эксперимента в полдень во
время медицинского осмотра Лидин чувствовал себя вполне удовлетворительно,
как может себя удовлетворительно чувствовать человек в сорокапятиградусную
жару при недостатке воды. В весе потерял немного, всего четыре процента, и
пульс был чаще утреннего ударов на двадцать, не больше, и температура тела
поднялась лишь до тридцати семи и пяти. Как вдруг, без каких-либо
предвестников, он потерял сознание. Тепловой удар. Ему тут же ввели
сердечные, дали подышать кислородом, обернули влажной простыней. Он вскоре
пришел в себя и лишь удивленно оглядывался по сторонам, не понимая, что же с
ним произошло.
Видимо, дала себя знать индивидуальная неустойчивость организма к
теплу.
- Ну, желаю удачи, - сказал Ракитин, поднимаясь. - Кстати, сколько ты в
весе потерял?
- Утром, когда взвешивался, четырех килограммов как не бывало. А
сейчас, думаю, еще на парочку килограммов усох. Вот ведь парадокс. Потеешь -
плохо: обезвоживаешься. Не потеешь - еще хуже: перегреваешься.
Человеческий организм функционирует в очень узких пределах колебаний
температуры тела (примерно от 30 до 42o), поэтому все излишнее
тепло, грозящее нарушить существующее температурное постоянство организма,
требует немедленного удаления. В пустыне человек получает извне огромное
количество тепла. Оно поступает от прямых солнечных лучей и отраженного
небосводом солнечного света, с горячим дыханием ветра, от раскаленного
песка. От избыточного тепла организм в обычных условиях избавляется
различными путями - проведением, лучеиспусканием, конвекцией. Но когда
температура воздуха переваливает за тридцать три градуса, у организма
остается единственная возможность избежать перегрева - производить пот,
каждый грамм которого при испарении унесет 581 калорию тепла. Когда воды
достаточно, от жары нетрудно уберечься. Но когда запас ее скуден, как это
бывает в условиях автономного существования, на образование пота организм
вынужден расходовать жидкость из своих внутренних резервов. Это рано или
поздно приведет к его обезвоживанию - дегидратации. Чтобы как-то замедлить
этот процесс, надо защититься от воздействия внешнего тепла, укрывшись под
любым импровизированным тентом. С другой стороны, следует уменьшить
количество тепла, образующегося в организме при мышечных усилиях, то есть
свести до минимума любые физические работы в жаркие дневные часы, отложить
все заботы по организации лагеря, добыванию воды, пищи на ночное, более
прохладное время.
Трое суток истекли. Утром у палатки поставили стол, и испытуемые один
за другим выполнили ритуал последнего осмотра. Последнее взвешивание,
последние анализы. Все похудели, осунулись. Наконец-то можно напиться до
отвала, съесть толстый ломоть дыни и помыться, смыть этот проклятый,
проникший во все поры песок. И сейчас, когда все испытания позади, о них
вспоминают немного иронически, подшучивая над своими переживаниями. И только
скупые строчки в дневниках говорили, как трудно достаются крупицы знаний,
необходимых для спасения людей, попавших в беду в пустыне.
"Появилось полное безразличие ко всему. Скажут, пей - готов выпить
ведро воды, скажут, не пей - могу не пить до тех пор, пока не свалюсь".
"Снился сон. Просил у каких-то людей воды. Но они пьют на моих глазах,
а мне не дают".
"Считаю минуты, а остальное время лежу в забытьи".
"Вижу сны все про воду. Очень тяжело. А кто сказал, что должно быть
легко? Вот блестящая возможность проверить свою силу воли. Буду держаться из
последних сил".
"Приснилось, что поспорил с приятелем на пятнадцать стаканов
газированной воды и выпил ее. Проснулся и понял, что могу выпить все
двадцать".
"Слабость, пелена в глазах. Стараюсь не двигаться".
"Встает солнце. Такое нежное, что не верится, что оно может так палить.
Страшная жажда".
"Сильная слабость. Остаться без воды просто страшно".
Трудно, очень трудно приходится порой тому, кто стал добровольцем -
участником экспериментов по выживанию. Надо обладать волей и мужеством,
чтобы не сказать, когда становится совсем невмоготу: "Хватит, пора кончать!"
Однажды на одном из научных кворумов, где Ракитин докладывал о
результатах исследований по выживанию, к нему в перерыве подошел один из
участников.
- Послушайте, коллега, - сказал он, хмуря брови, - по-моему, вы играете
с огнем. Неужели так уж необходимо проводить на себе все эти испытания
холодом и жарой, голодом и жаждой? - И, помолчав, многозначительно добавил:
- Вы многим рискуете.
Ракитин невольно улыбнулся. Он столько раз слышал этот упрек. Риск. Но
ведь человек, проникая в неведомое, нередко идет на риск. Разве не рисковали
великие землепроходцы, отправляясь в дальние странствия? Разве не
подвергались риску открыватели полюсов, покорители неприступных вершин?
Разве не ставили на карту свою жизнь врачи, прививая себе смертоносные
бациллы чумы и желтой лихорадки, холеры и псевдотуберкулеза, чтобы выяснить
пути возникновения, предупреждения и лечения заболеваний? Мудрецы древности
поучали: при сомнении воздержись. Но человечество уже давно отказалось от
этой универсальной формулы.
Дерзая, человек оторвался от Земли, осуществил мечту о покорении
космоса. Значит, без риска нельзя обойтись. Но сто раз прав Ален Бомбар:
"Никто не может и не должен рисковать жизнью иначе, как для общественной
пользы".
ЗНАКОМЬТЕСЬ, АКУЛЫ
Акула как была, так и остается страшным, исключительно опасным и
коварным хищником.
Жак Ив Кусто
С той поры как человек дерзнул выйти в открытый океан, он считает акул
своим злейшим врагом. Бесчисленные рассказы о кровавых акульих подвигах,
загадочные истории и легенды, где правда тесно сплелась с фантазией,
окружили акул ореолом таинственности, закрепив за всем их древним родом
репутацию ненасытных убийц. Но, справедливости ради, надо признать, что из
всего многочисленного племени этого морского хищника, насчитывающего около
350 различных видов, в преступных деяниях против людей повинны весьма
немногие. И первой в этом мрачном списке акул-каннибалов стоит большая
белая. Ей, прозванной белой смертью, нет равных по силе и кровожадности.
Немало жертв на своей совести насчитывает могучая тигровая акула. Под стать
им акула-молот, уродливое чудовище с головой, разделенной на две доли,
словно рога, с крохотными злобными глазками, сверкающими на их концах. Не
менее опасны для человека и стремительная мако - мечта
спиннингистов-рыболовов всего мира, и медлительная бычья, прозванная
"морским мусорщиком" за любовь к отбросам, и серо-коричневая песчаная, и
изящная голубая с голубой спиной и белым брюхом, и длиннокрылая, которую Жак
Кусто считает одной из самых грозных глубоководных акул. Под подозрением
находятся и апатичная белоперая, и коварная лимонная, и даже морская лисица,
чей хвост, похожий на огромную косу, приводит в гнев и трепет рыбаков.
Впрочем, сомнительно, чтобы у пловца, завидевшего акулу, возникало особое
желание выяснить, к какому семейству она принадлежит, кровожадна она или
вполне безобидна. Вероятно, стоит принять на веру утверждение знатоков, что
любую акулу длиной больше метра надо считать опасной для людей. Но часто ли
они нападают? Оптимисты считают, что страхи перед акулами явно преувеличены
и вероятность быть пораженным молнией гораздо больше, чем оказаться в
акульей пасти.
И все же в пасть акулы попадают не только неосторожные купальщики,
легкомысленные рыболовы или моряки затонувших кораблей. Их жертвами
становятся порой опытные подводные пловцы, знатоки акульих повадок и
привычек.
Это случилось 22 сентября 1962 года у берега Сан-Феличе-Цирцео, между
Римом и Неаполем. Утро было ясное, безоблачное. Волны с легким шелестом
накатывали на берег. Маурицио Сарра, перебрасываясь шутками с друзьями,
приехавшими вместе с ним поохотиться под водой, натянул легкий водолазный
костюм, надел ласты и вошел в зеленовато-прозрачную воду. Он медленно
погружался, уходя все глубже. Из-за скалы появился большой самодовольный
группер и остановился, шевеля хвостом, удивленно уставившись на пловца.
Почти не целясь, Сарра нажал спуск, и гарпун впился в подрагивающие жабры.
Струя крови полилась из раны, образовав алое колеблющееся облачко. Маурицио
подтянул поближе загарпуненную рыбу, как вдруг... Серо-голубая тень
метнулась к нему из глубины. Он сразу узнал ее. Это была сельдевая акула.
Хотя древние греки и называли эту акулу "ламна", что значило
"чудовище-людоед", ее появление никогда не внушало опасения подводным
пловцам. Но в этот раз акула оказалась настроенной воинственно и сразу
перешла в атаку. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что Сарра не
успел ничего предпринять. Акула яростно вцепилась ему в бедро, рванула в
сторону и умчалась прочь, исчезнув так же быстро, как и появилась.
Истекавшего кровью пловца друзья торопливо вытащили на берег. Но пока
подоспели врачи, все было кончено. Это был тот самый Маурицио Сарра,
знаменитый подводный исследователь и фотограф, автор нашумевшей книги "Акулы
- мои приятели". Какая ирония судьбы!
И где только не нападали акулы на людей: среди бескрайних океанских
просторов и у самого берега, на мелководье, в синеватой глубине у подножия
рифов и на залитом солнцем песчаном дне. Они атаковали своих жертв в шторм и
тихую, безветренную погоду, днем и ночью. Лишь одно условие оставалось
непременным - температура воды. Да, акулы предпочитали только теплую, не
ниже 21 градуса. Инциденты с акулами в более холодных водах оказались редким
исключением. Из 790 случаев нападений, изученных доктором Л. Шульцем, лишь
три произошли в воде с температурой 18 градусов.
Но отчего акулы становятся людоедами? Разве мало в океанах аппетитных
кальмаров, жирных тюленей, донных рыб и осьминогов, которыми акулы без
особых усилий могут утолить свой голод. Впрочем, аппетит у акул весьма
умеренный. Где уж им сравниться с каланом, за один день уписывающим рацион,
равный по весу четвертой части его собственного, или крохой-землеройкой,
поедающей за год пищу, равную шестистам ее весам.
Известный американский специалист по акулам Юджени Кларк установила,
что в среднем за неделю количество пищи, съедаемой хищницами, не превышало
3-14 процентов их веса.
И в то же время неразборчивость этого хищника просто удивительна. И
чего только не находили в желудках акул: консервные банки и почтовые
посылки, подковы и дамские шляпы, ручные гранаты, поплавки от сетей, пакеты
взрывчатки и многое другое. А однажды из брюха тигровой акулы, пойманной у
берегов Сенегала, извлекли музыкальный инструмент. Это был туземный барабан
тамтам, и притом внушительных размеров - длиной 27 сантиметров, шириной 25
сантиметров, весом в добрых 7 килограммов.
Во время второй мировой войны в желудке акулы американцы нашли...
секретный шифр, сослуживший им немалую службу. Но, пожалуй, самую каверзную
шутку сыграла прожорливость акулы с экипажем американского брига "Нэнси".
Шел 1799 год. Давно уже закончилась кровопролитная война. В Версале был
подписан мир между Соединенными Штатами Америки и Англией, но американские
каперы все еще бороздили волны Карибского моря, наводя страх на британских
купцов.
Долго сопутствовала удача Тому Буржу. Его быстроходный бриг "Нэнси",
точно призрак, появлялся перед торговыми кораблями и, совершив свое черное
дело, вновь исчезал в просторах Карибского моря, оставаясь неуловимым для
британских корветов и фрегатов. Но однажды фортуна все же изменила
американцам. Душная тропическая ночь опустилась на притихшее море. Ветер
стих, и паруса бессильно повисли на реях. Экипаж "Нэнси" погрузился в сон.
Вдруг чуткое ухо вахтенного уловило подозрительные всплески. "Тревога,
англичане!" - что есть мочи заорал он, но было поздно. Английские фрегаты
"Сперроу" и "Феррент" вынырнули из темноты. С грохотом впились в борта
абордажные крючья, и не успели американцы прийти в себя, как палубу
заполнили вооруженные враги. Сопротивление было бесполезным. Бурж понял это
сразу. Впрочем, трюмы брига были пусты. Как вовремя он успел спрятать
опасные трофеи в одной из потаенных бухточек Флориды! Но журнал, судовой
журнал, в который с морской точностью были занесены все "подвиги" экипажа
"Нэнси"! Если он попадет в руки англичан - все погибло. Любой из его страниц
было достаточно, чтобы отправить всю команду на виселицу. Недолго думая,
Бурж открыл иллюминатор и швырнул журнал за борт, в темноту.
- Теперь, господа, можете входить, - произнес он вслух, потирая руки.
Дверь затрещала под ударами. На пороге каюты показался лейтенант Хью
Вайли, командир "Сперроу":
- Именем закона вы арестованы, капитан. Ваши похождения закончились!
Теперь суд его величества вынесет давно заслуженный вами приговор.
"Нэнси" под конвоем "Сперроу" взял курс на Ямайку, а "Феррент"
отправился к берегам Гаити. Томас Бурж стоял на своем: его бриг - мирное
судно и сам он простой торговец. Бурж был спокоен: ведь единственная улика -
судовой журнал покоится на дне Карибского моря.
Суд уже готов был вынести оправдательный приговор, как вдруг грохот
пушек возвестил о входе в порт военного корабля. Это был "Феррент". Через
несколько минут лейтенант Майкл Филтон вошел в залу суда и положил перед
судьями судовой журнал "Нэнси".
Бурж похолодел от ужаса. Отпираться было бесполезно. Но откуда же
взялся журнал, который должен был лежать на морском дне?
"Феррент" крейсировал у берегов Гаити, когда матросы заметили почти у
самого борта спинной плавник огромной тигровой акулы. Упустить такой случай
было непростительно. Крюк с толстым куском солонины полетел в воду, и через
несколько минут акула неистово билась на палубе, круша все вокруг своим
могучим хвостом. Ловко накинутая петля мигом усмирила разбушевавшуюся
пленницу. Боцман ловким ударом тесака распорол ей брюхо. Но что это? Что за
странный предмет торчит в акульем чреве?
- Братцы, да это же книга! - удивленно воскликнул кок, прибежавший на
шум из камбуза, чтобы взглянуть на пойманное чудовище.
Сжимая в руках удивительную находку, боцман помчался в капитанскую
каюту.
Осторожно, чтобы не порвать набухшие от воды страницы, лейтенант Филтон
раскрыл переплет... и вскрикнул от радости.
Столь удивительно сохранившийся документ, так называемые "акульи
бумаги", и по сей день лежит под стеклом витрины Ямайского института в
Кингстоне, привлекая внимание туристов.
Пустой желудок заставлял акул нападать на людей. Это объяснение ни у
кого не вызывало сомнений. Итак, голод - очевидная причина. Но единственная
ли? Многие случаи столкновения человека с хищницами никак не укладывались в
привычную схему. То повреждения, полученные людьми, не были похожи на укусы,
а напоминали глубокие порезы, словно по телу прошлась гребенка из отточенных
лезвий, то пловцы, обеспокоенные неожиданным царапаньем, выйдя из воды, с
испугом обнаруживали на коже обширные ссадины и царапины, происхождение
которых не вызывало сомнений.
Многое в поведении акул остается непонятным. То они равнодушно скользят
мимо истекающего кровью беспомощного пловца, не проявляя к нему никакого
интереса, то устремляются в атаку на вооруженного ныряльщика. То они
спокойно проплывают рядом с куском окровавленного мяса, то остервенело
накидываются на тряпку, пропитанную мазутом.
"Поведение акул никак невозможно предсказать, - писал У. Уиллис. - Я
видел, как одна акула бросила голову дельфина и вместо нее проглотила чулок,
смоченный в керосине, которым я пользовался для чистки фонаря".
Порой акула впадает в какое-то необъяснимое бешенство - "пищевое
безумие", как его назвал профессор Перри Жильберт. В слепой ярости
набрасывается она на любой предмет, лежащий на ее пути, будь то лодка, ящик,
плавающее бревно, пустой бидон или клочок бумаги. Эта всесокрушающая злоба
чем-то напоминает состояние, называемое малайцами "амок" - "припадок
бессмысленной, кровожадной мономании, которую нельзя сравнить ни с каким
видом алкогольного отравления" - так описал его Стефан Цвейг. Но вот прошел
этот странный припадок, и акула, как ни в чем не бывало, возвращается к
своим товаркам.
Обычно же акула весьма осмотрительна и, встретив незнакомый предмет,
подолгу кружит неподалеку, выясняя, не опасен ли он. Но, уверившись в своей
силе и превосходстве, она суживает круги. Когда же акула решила атаковать,
ее грудные плавники опускаются вниз под углом шестьдесят градусов, нос чуть
приподнимается, спина горбится, и она, плавно изгибаясь в такт движениям
хвоста, устремляется вперед. Лишь однажды смельчаку-оператору удалось
заснять этот момент на пленке, но это едва не стоило ему жизни. Затем
следует могучий рывок вперед, и акула хватает свою жертву. По наблюдениям Э.
Эйбль-Эйбесфельда*, хищница, собираясь напасть, мотает головой, "словно
заранее смакуя лакомый кусочек, подобно тому как мы глотаем слюнки перед
витриной кондитерского магазина". Но иногда акула с ходу наносит своей
жертве удар рылом. Проверяет ли она этим съедобность предмета или, может
быть, хочет оглушить добычу? Но последствия, как правило, бывают печальными.
* Известный ученый из ГДР - зоолог, моревед и этолог.
Природа наделила акул идеальным инструментом для убийства. Их челюсти,
усаженные частоколом зазубренных по краям треугольных зубов, обладают
огромной силой. Четырехметровая акула может начисто отхватить ногу, а
шестиметровая без труда перекусывает человека пополам. В зависимости от вида
акулы в ее пасти насчитывается от нескольких десятков до нескольких тысяч
зубов, как, например, у гигантской акулы или китовой. Зубы располагаются в
пять, шесть, а иногда в полтора десятка рядов. Так, у кархародона в первом
(рабочем) ряду их от 24 до 26, а остальные загнуты внутрь пасти и находятся,
так сказать, про запас. По мере стирания передних зубов задние занимают их
место, словно патроны в обойме.
Биологам Лениеровской морской лаборатории в океанариуме на Бимини
(Багамские острова) удалось измерить мощь акульих челюстей. Десять суток они
морили голодом тигровую акулу, и, когда хищница буквально обезумела от
голода, ей вместо мяса бросили специальный динамометр. Это был алюминиевый
цилиндр, в котором между внешней оболочкой и стальными обоймами поместили
шарики из нержавеющей стали. Приманкой служило специальное пластмассовое
покрытие. Акула набросилась на добычу. Челюсти ее стиснули динамометр с
силой, превысившей две тысячи атмосфер. Американские ихтиологи определили,
что каждый зуб акулы давит с силой три тонны на один квадратный сантиметр.
Нападая, акула сначала вонзает в тело жертвы зубы нижней челюсти,
словно насаживая ее на вилку. Зубы верхней челюсти, выдающейся вперед,
благодаря поворотам головы и вращательным движениям тела, как нож, кромсают
ткани, нанося ужасные раны. Вот почему так высок процент смертельных исходов
акульих атак. Так, из 790 случаев нападения, изученных доктором Л. Шульцем,
больше половины окончились гибелью людей.
Но порой небольшие, казалось бы, совсем безопасные для жизни укусы
неожиданно приводили к печальному концу. У раненого, если медицинская помощь
запаздывала, вскоре повышалась температура, начинался озноб. Состояние его
быстро ухудшалось, и он погибал - на этот раз от заражения крови. Оказалось,
что акулью пасть населяют вирулентные гемолитические бактерии - целые
полчища этих не видимых простым глазом убийц.
Чем же руководствуется акула в поисках пищи: обонянием, зрением,
слухом? Многие специалисты считают, что ведущую роль, определяющую поведение
хищницы, играет обоняние. Ее огромные обонятельные доли в мозгу обеспечивают
поразительную способность распознавать запахи на большом расстоянии. Акула
может определить присутствие посторонних веществ в воде в концентрации один
на несколько миллионов. Например, один грамм крови, растворенный в 600
тысячах литров воды, акула "унюхивает" на расстоянии 500 метров. Ее плоская
книзу морда с широко открытыми ноздрями, выдвинутыми далеко вперед,
воспринимает бесчисленные запахи моря, помогая найти пищу, даже если она
находится "за тридевять земель".
Зрению тоже принадлежит немаловажная роль в поведении акулы. Правда,
акулы довольно близоруки, совершенно не разбираются в красках и на большой
дистанции мало полагаются на свои глаза. Однако, чем меньше расстояние до
цели, тем выше значение этого органа чувств, что во многом объясняется
анатомическими особенностями органа зрения акулы.
Как известно, глаз животных имеет световоспринимающие клетки двух типов
- колбочки и палочки. Первые обеспечивают дневное зрение, от них зависят его
острота и способность различать цвета. Вторые отвечают за ночное зрение. Так
как вся жизнь акул проходит преимущественно в среде с пониженной
освещенностью, то в процессе многовекового приспособления к этим условиям
глаза приобрели определенные особенности. Так, установлено, что у
большинства акул в сетчатке глаза колбочек или очень мало, или они вовсе
отсутствуют. После этого не приходится удивляться, что акулы не блещут
остротой зрения и совсем не разбираются в красках. Зато палочек в сетчатке
изобилие. Они обеспечивают глазу очень высокую чувствительность, которая
усиливается с помощью особого зеркалоподобного слоя из кристаллов гуанина,
выстилающего сетчатую оболочку глаза. Свет, входящий в глаз, отражаясь от
него, словно от зеркала, обратно в сетчатку, повторно раздражает зрительные
клетки. Поэтому даже при самом тусклом освещении акула великолепно различает
не только объект, но и малейшее его движение, особенно если фон контрастный.
Акула легко приспосабливается к резким изменениям света, и чувствительность
глаза к свету после восьмичасового пребывания в темноте возрастает почти в
миллион раз. Хотя акула не разбирается в цвете предметов, но тем не менее
она отлично реагирует на яркость и контрастность их окраски. Было замечено,
что хищницы в изобилии попадают в белые сети, избегая голубых и зеленых.
Не случайно негры-ныряльщики на Антильских островах перед спуском под
воду тщательно чернят ступни и ладони, которые у них значительно светлее,
чем остальная кожа. Греки-водолазы с западного берега Флориды всем
расцветкам гидрокостюмов предпочитают черные.
Конрад Лимбо, большой знаток акул, отмечал, что тигровые и белые акулы
значительно чаще нападали на людей, обутых в зеленые ласты, и проявляли
полное равнодушие к людям в черных и темно-коричневых. Эта черта характера
акул хорошо известна австралийским купальщикам. Поэтому, прежде чем войти в
воду, они оставляют на берегу все, что может привлечь внимание хищниц,
кольца, браслеты, бусы и серьги.
И все же вопреки убедительным доказательствам японки - собирательницы
жемчуга (амы) облачаются в курточку, юбку и шапочку ярко-белого цвета в
твердой уверенности, что именно белое отпугивает акул и морских змей.
Где же истина? Вопрос об отношении акул к цвету весьма волновал
конструкторов морского спасательного снаряжения. Ведь спасательные лодки,
плоты и жилеты изготавливаются из материалов самой броской раскраски -
красной, желтой, оранжевой. На голубом фоне океана ярко окрашенное
снаряжение заметнее для поисковых самолетов. Но яркие предметы привлекают
хищниц, значит, никто не может гарантировать, что акулы оставят в покое
спасательную лодку. Это требовало немедленной проверки. Ранним летним утром
от флоридского берега отчалила странная флотилия. Впереди двигался небольшой
катер, а следом на буксире тянулся целый караван спасательных лодок, плотов,
манекенов, одетых в разноцветные надувные жилеты. Наконец катер остановился.
Неподалеку от него на глубине двух метров завис серый металлический шар
подводной лаборатории "море - море". Сквозь ее широкие иллюминаторы хорошо
было видно поле предстоящего "сражения". Наблюдатели приготовили кинокамеры.
Чтобы привлечь акул, в воду бросили кашицу, приготовленную из мяса бонито.
Ждать пришлось недолго. Привлеченные ароматом угощения, хищницы примчались
со всех сторон. С каждой минутой их компания увеличивалась.
Правда, вели они себя по-разному. Голубые то собирались стаями по
тридцать - сорок штук вблизи катера, то кружили хоровод у капсулы подводной
лаборатории. Время от времени одна-две из них отделялись от общей компании,
наскакивали на лодку или жилет и, куснув, улепетывали прочь. Мако вели себя
иначе. Они вылетали из глубины, словно торпеды, и набрасывались на яркое
снаряжение. Уже с десяток разодранных жилетов колыхалось на поверхности
воды, пострадали и манекены. Хищницы продолжали атаку на все, что было
окрашено в желтое и красное. Но черных лодок и жилетов акулы просто не
замечали.
Однако не только зрением и обонянием пользуется акула в своих
непрестанных поисках пиши. Природа наделила хищницу органом, позволяющим
улавливать малейшие колебания воды на большом расстоянии, вызванные бьющейся
рыбой, падением тяжелых предметов, взрывами и т. п. Не случайно во время
морских катастроф акулы появляются невесть откуда у места происшествия,
чтобы устроить свой кровавый пир.
В конце 1973 года вблизи эквадорского порта Гуаякиль разыгралась
трагедия. Морской паром "Хамберли" был настолько старым и ветхим, что
местная страховая компания отказала владельцу в страховке. Но бизнес есть
бизнес, и, отправляясь в очередной рейс, капитан решил выжать из дряхлой
посудины все возможное. Приняв на борт более трехсот пассажиров вместо
положенных шестидесяти, он отошел от причала. Но в пятидесяти пяти милях от
берега паром дал течь и стал быстро погружаться. Взывая о помощи, сотни
людей барахтались в воде. Акулы не заставили себя ждать. Пока подоспела
помощь, жертвами хищниц стали более 150 человек.
Что же это за чувствительный орган, совмещающий в себе комбинацию
своеобразных биологических сонара и радара? Это так называемая латеральная,
или боковая, линия. Она состоит из тончайших каналов, лежащих почти под
кожей по обеим сторонам тела акулы. Вдоль тянутся пучки нервных узлов -
ганглиев, из которых в полость каналов, заполненную жидкостью, входят
структуры, напоминающие волоски.
А есть ли у акул слух? Многие биологи были убеждены, что акулы лишены
способности воспринимать подводные звуки. Однако известно, что жители
Соломоновых островов привлекают акул специальными трещотками -
прикрепленными к длинному шесту пустыми кокосовыми орехами, которые они
опускают в воду и периодически встряхивают. Доказать, что акулы слышат,
удалось американскому биологу Д. Нельсону. Он записал на магнитную пленку
"крики" загарпуненного каменного окуня и воспроизвел их под водой у подножия
рифа. Через некоторое время к белому шарику репродуктора подплыли одна за
другой акулы, привлеченные звуками. Опыт с успехом повторили многократно,
пока акулы не убедились "в обмане" и перестали обращать внимание на
репродуктор.
И в конце концов выяснилось даже, что акулы не только слышат, но даже
своеобразно реагируют на музыку. Например, плавные композиции типа
"Колыбельной" Брамса привлекают хищниц к источнику звука. При этом рыбины
как бы впадают в транс, переворачиваются с боку на бок, вращают глазами,
плавно водят хвостом. Современная же эстрадная музыка отпугивает их.
У акул имеется еще один орган чувств, назначение которого долгое время
оставалось неясным. Еще в 1663 году итальянский анатом Мальпиги обнаружил на
передней части головы акулы, особенно в области рыла, множество крохотных
отверстий, напоминающих поры. Они вели в тонкие трубки-ампулы, выстланные
изнутри клетками. Эти образования были исследованы пятнадцать лет спустя
Стефано Лорензини и названы его именем. Одни считали, что с их помощью акула
определяет изменения солености воды, другие - что ампулы Лорензини -
своеобразный глубиномер, реагирующий на колебания гидростатического
давления, третьи полагали, что функция ампул - восприятие температуры.
В 1962 году Р. В. Мюррей высказал мысль, что ампулы - это необычайно
чувствительный орган электрорецепции, улавливающий изменения электрического
поля в окружающей воде величиной в одну миллионную вольта на сантиметр. С.
Дичграф решил проверить правильность идеи Мюррея. В аквариум с акулами
неоднократно опускали металлическую пластину, и акулы всякий раз явно
"нервничали". К появлению стеклянной пластины они остались безразличны. Да,
Мюррей прав!
Позже ученые заключили, что ампулы Лорензини - орган чувств,
реагирующий на самые различные раздражители: температуру, соленость,
гидростатическое давление и, наконец, на изменение электрического поля.
Весьма вероятно, что с помощью ампул акула за несколько сантиметров от цели
по электрическим импульсам, испускаемым биологическим объектом, определяет
характер добычи.
С каждым годом все ширились знания об акулах, и все же во многом
характер их оставался загадкой. "Никогда не известно, что акула намерена
предпринять", - гласит золотое правило подводных пловцов, и с ним согласно
большинство специалистов.
"В результате моих встреч с акулами, - свидетельствует Жак Кусто, а их
было более ста, и встречался я с самыми разными видами - я вывел два
заключения: первое - чем ближе мы знакомимся с акулами, тем меньше о них
знаем; второе - никогда нельзя предугадать, что сделает акула". Но если
акула, повстречавшаяся вам, настроена агрессивно, можно ли заставить ее
отказаться от своих первоначальных намерений? Биологи отвечают: да! Давно
замечено, что акулы обычно осторожны и даже трусливы. Они нередко подолгу
ходят вокруг облюбованного предмета и не станут атаковать, прежде чем не
убедятся, что объект нападения - существо, уступающее им в силе. Значит,
надо "убедить" акулу в своем превосходстве. Эти акульи повадки во многом
напоминают поведение собаки, атакующей чужого. Обратись испуганный человек в
бегство, и собака наверняка набросится на него. Но если прохожий не робкого
десятка и невозмутимо наблюдает за агрессией собаки, она, как правило, не
решается на него напасть.
"Встретившись с акулой лицом к лицу, - гласят правила, - не колотите
беспорядочно по воде, не пытайтесь удрать от акулы - это бесполезно и лишь
ускорит роковую развязку. Какие бы чувства вас ни обуревали в этот момент,
пересильте страх и постарайтесь "убедить" акулу в том, что сила на вашей
стороне".
Но любую теорию лучше всего подкрепляет сама жизнь. Теплоход "Капитан
Белоусов", обогнув мыс Доброй Надежды, вошел в Индийский океан и взял курс
на Сингапур. Моторист Валерий Косяк вышел на палубу подышать свежим
воздухом, как вдруг грохочущий зеленый вал обрушился на судно и... Когда
Валерий пришел в себя, судно уже удалилось на солидное расстояние. Он
попробовал позвать на помощь, но крик потонул в грохоте волн. Вода была
теплой. Он быстро сбросил одежду и неторопливыми стежками поплыл в сторону
уходившего судна. Уверенность, что вот-вот его хватятся, вернутся и спасут,
придавала ему силы.
Но испытание мужества только начиналось. "Минут через пять, - вспоминал
он потом, - я почувствовал резкий удар по ногам. Словно по ним прошлись
наждаком. И вдруг - еще удар, еще сильнее. Меня перевернуло, будто я сделал
сальто. Открываю глаза - передо мной тупое, похожее на свиное, рыло. Оно тут
же метнулось в сторону, и я увидел свинцово-серое туловище. Не сразу дошло,
что это акула. А когда дошло, то акул уже было несколько. Длиной примерно по
три - пять метров. Я оцепенел, я ждал нападения. Почему-то ждал его сзади и
почему-то решил, что начнут именно с ног. Они торпедами заходили вокруг, и я
тоже закружился по горизонтали, чтобы отвести ноги от зубов или удара.
В голове мелькнуло: "А не набрать ли в рот воды и погрузиться -
навсегда. Лучше такая смерть, чем быть изорванным на куски..." Но нет! Я
буду жить, я должен жить. Самые тяжелые чувства пришлись на мгновения, когда
я испытывал состояние, близкое к шоковому. Но акулы не торопились нападать,
и я понемногу стал приходить в себя. Весь сжался, а они ходят вокруг меня
метрах в пяти-шести. То плавно, небрежно, как бы лениво, то делая
стремительные рывки. Но сколько так может продолжаться? Только не
паниковать, была не была - погребу вперед! Не тронули! Но и круг не
расступился, просто он, став чуть шире, продвинулся ровно на столько метров,
на сколько я проплыл. Про себя я их и ругал и ласкал, приказывал, даже
грозил им и умолял их, но не держался на одном месте. Однако и не торопился.
Понимал: от акул мне не уйти, поэтому надо попытаться сберечь силы до
возвращения судна". И он сохранил силы, победив страх и смертельную
опасность.
Через четыре часа судно вернулось, и Валерия, измученного неимоверным
не столько физическим, сколько психическим напряжением, подняли на борт.
А если акула не отказалась от своих планов? Как быть тогда?
Памятки, руководства для моряков и летчиков, инструкции для подводных
пловцов и охотников пестрят многочисленными советами: отпугните акул
обманным движением, соедините ладони рук и сильно хлопайте ими по воде,
пускайте пузыри. Ганс Хасс, известный подводный охотник, в своей книге "Мы
выходим из моря" писал: "Мы сделали открытие, что подплывающих акул можно
отпугнуть с близкого расстояния криком под водой".
Однако все эти способы далеко не всегда отпугивают хищниц.
Кусто и Дюма не испытывали особого волнения при виде направлявшейся к
ним большой серой акулы. Однако попытки напугать ее не дали результата.
Акула продолжала приближаться с недвусмысленными намерениями. Тут уж им
стало не до шуток! "Мы с Дюма лихорадочно рылись в памяти, пытаясь найти
средство отогнать акулу. "Надо бурно жестикулировать", - советовал один
деятель службы спасения на водах. Мы замахали руками. Серая и бровью не
повела. "Их можно напугать, пуская пузыри воздуха", - наставлял нас знакомый
водолаз. Дюма выждал, когда акула окажется совсем близко, и сделал
энергичный выдох. Никакого впечатления. "Кричите во всю глотку", - поучал
Ганс Хасс. Мы орали до хрипоты. Акула, казалось, оглохла. "Стоит акуле
глотнуть уксуснокислой меди, и она поспешит удалиться на почтительное
расстояние", - утверждал один офицер военно-воздушных сил. Наша
приятельница, не моргнув глазом, пересекла отравленную воду и смотрела на
нас спокойным, оценивающим взглядом".
К счастью, это подводное приключение закончилось благополучно. Нередко
финал бывает иным и первая встреча с акулой оказывается последней. Впрочем,
при особом везении... Жарким летним полднем 1967 года Генри Бурс, житель
Мельбурна, купался неподалеку от берега. Акула появилась неожиданно и
набросилась на пловца. От страшной боли в ноге он потерял сознание. Очнулся
Бурс уже в палате больницы. "Где я? Что со мной?" Взгляд его упал на конец
кровати. "Нога! Где моя нога?" Вскрикнув, он мгновенно вспомнил все, что
произошло. "Повезло тебе, парень, - сказал хирург, успокоительно похлопывая
Генри по плечу. - Считай, что ты в рубашке родился. Ну что такое нога? В
общем-то, пустяки. Главное, голова осталась цела. А нога - раздобудем тебе
отличный протез, и ты не только ходить - плавать будешь".
Прошла зима, и Генри впервые после долгого перерыва вновь появился на
пляже. Вдоволь наплававшись, он уже решил повернуть к берегу, как вдруг с
патрульного катера раздался предостерегающий крик. Бурс обернулся и с ужасом
увидел огромный спинной плавник, мчавшийся прямо на него. Акула накинулась
на жертву. Раздался громкий хруст, и хищница уплыла прочь, унося в пасти...
откушенный протез.
Если акула напала на вас - не теряйтесь, рекомендуют специальные
инструкции. Ударьте ее ногой в жабры: они весьма уязвимы - или хлопните
кулаком ей по носу: он очень чувствителен. А еще лучше - поднырните под
акулу и распорите ей брюхо ударом ножа, и т. д. и т. п. Как хороши такие
советы на бумаге. Но попробуйте применить их на практике, когда на тебя со
скоростью экспресса мчится этакая громадина. Надо думать, что Ганс Хасс все
же прав, утверждая, что "схватка с акулой - дело безнадежное". Справиться с
акулой в ее родной стихии - действительно нелегкое дело, но бросить вызов
акульей стае - для этого нужны особое мужество и бесстрашие.
Фиджийцы Джозатеки Тонизау и Муаира Навити охотились на рыб с копьем в
пяти милях от берега у кораллового рифа. Океан кишел рыбой. Друзья улеглись
на живот и, натянув маски, опустили головы в воду, высматривая добычу. Время
от времени один из них бесшумно соскальзывал в воду, держа наготове длинное
тонкое копье. Они так увлеклись охотой, что не заметили, как подкралась
акула. Пронзив копьем корифену, Муаира вынырнул на поверхность и стал
снимать с наконечника трепещущую рыбу. И в этот момент акула вцепилась ему в
ногу. Громко вскрикнув, Муаира выскочил из воды и упал навзничь. Из рваной
раны хлестала кровь. Джозатеки сорвал набедренную повязку и перетянул ногу
друга выше колена. Кровотечение уменьшилось, но Джозатеки понимал, что лишь
быстрая помощь врача может спасти жизнь Муаиры. Но как добраться до берега?
Привлеченная запахом крови, вокруг рифа собралась стая нетерпеливых хищниц.
И все же Джозатеки решился. Взвалив на спину искалеченного друга, он смело
опустился в воду и тяжело поплыл, оставляя позади себя кровавый шлейф. Акулы
устремились за ним. Отбиваясь копьем от наседавших хищниц, Джозатеки
медленно продвигался вперед. Сорок пять минут продолжалось это испытание
смертью. И человек победил. Жизнь Муаиры была спасена. Месяц спустя под
торжественный бой барабанов губернатор вручил отважному фиджийцу Джозатеки
Тонизау медаль Георга.
Поскольку выиграть единоборство с акулой почти невозможно, гораздо
проще не вступать в близкое знакомство с ними. Не фамильярничайте с акулами,
наставляют знатоки. Помните, что даже самая крохотная из них может нанести
серьезное увечье. Удержитесь от соблазна ухватить акулу за хвост, всадить ей
в бок гарпун или, тем паче, прокатиться на ней верхом. Убив рыбу, не
таскайте ее с собой на кукане или в мешке. Заметив акулу, не ждите, чтобы
она сама проявляла к вам интерес. Не устраивайте ночных купаний в местах,
где появляются акулы. Не входит...
