Сергей Александрович Морозов. Иоган Себастьян Бах
страница №10
...и посетителинынешних баховских клавирабендов! По бытующей привычке создание
"Гольдберговских вариаций" связывается с назначением их от бесеонницы
Кейзерлингу! Возможно, это была шутка графа, шутка, поддержанная в финале
произведения шутником Бахом. Ему и на этот раз захотелось высмеяться,
старому шпильману! Что-то давненько не слышал он от родни о свадебных
кводлибетах в семьях Бахов. А в молодости, помнится, он, Себастьян, и в
книжку Магдаленхен вписал довольно рискованную песенку... Теперь, при
сочинении вариаций, он взял мотивы этой народной песни и, сочетая ее с
ведущей мелодией арии, закончил свой цикл маленьким, кводлибетом! "Если бы
моя мать кормила меня мясом (а не горохом!), я остался бы у тебя дольше..."
Мы как бы видим композитора в домашнем платье, играющим первый раз
вариации в своем доме. Слушать собрались все семейные, Элиас и, может быть,
кто-нибудь из учеников. Радостью озарилось лицо Магдалены, ее ария с
украшениями звучит под руками Себастьяна. И веселая песня, тоже из ее нотной
тетради, завершает игру. Не награда ли это их любви? Недавно, в декабре,
исполнилось двадцать лет ее брака с Себастьяном. Вот и прозвучал на
клавесине новый свадебный кводлибет!
РУБЕЖ
Представился случай еще раз посмеяться Иоганну Себастьяну. Ему
предложили сочинить и исполнить непременно веселую кантату по случаю
перехода некоего поместья близ Лейпцига во владение нового господина.
Снова Бахом приглашен неизменный Пикандер. Либретто было сочинено
складно. Басовую тему для быстроты дела сочинители позаимствовали у
богемского музыканта Зеемана. Кантату приготовили и разучили с солистами и
музыкантами к сроку, а именно ко дню въезда нового владельца в имение, по
случаю чего там и устроен был праздник. Кантату назвали "К нам приехало
новое начальство" (212). По тогдашним обычаям подобное представление должно
было обязательно содержать юмор для снисходительного осмеяния почтенными
гостями наивности простаков-крестьян.
Но Баху захотелось поменять героев ролями. Он предпочел показать живой
ум и усмешку, свойственные простонародью. Показать крестьянское "себе на
уме".
Время по справедливости оценило это произведение Иоганна Себастьяна.
"...При близком рассмотрении "Крестьянской кантаты", - пишет Янош
Хаммершлаг, - можно заметить то, что, по всей вероятности, ускользнуло от
внимания тогдашних слушателей-господ, а именно, что Бах повернул игру
наоборот. Простой, крепкий и здоровый гуманизм Баха, весь его образ жизни
были далеки от модных утонченностей придворной жизни... Два главных
персонажа кантаты, крестьянская девушка (партия сопрано. - С. М.) и парень
(партия баса) в своих ариях не только дают понять, что они кое-что смыслят в
модной тонкой городской музыке, не только поднимаются на высшую ступень
итальянского бельканто, но и иронизируют над его преувеличениями".
Это был последний всплеск веселья в музыке Баха.
1743 и 1744 годы. В нотографических справочниках почти нет произведений
Баха, отмеченных этими датами. Именно с этих лет начинается для биографов
полоса, которую принято обозначать "Последние годы жизни и творчества". Или,
смягчая, называют оставшееся десятилетие его бытия периодом "сосредоточения
на внутренней жизни". Да, Бах уходит в себя. Бах замыкается. Бах
отгораживает свою духовную жизнь от какого-либо вмешательства извне. Да,
зенит бытия пройден, но будем осторожны. Не отчленим от жизни художника
последнее десятилетие, как нечто, лишенное подвижности, не имеющее связи с
внешним миром.
Бах прекратил руководство студенческой Collegium musicum? Но и раньше
он прерывал занятия на долгие годы. К тому же есть сведения, что он иногда
выступал со студентами и в последующие годы. Дом Баха посещают ученики.
Ректор Эрнести грубо наговаривал на кантора, обвиняя его в денежной корысти:
на самом же деле часто Бах давал приватные уроки бесплатно. Что же касается
учеников школы св. Фомы, то, хотя ректор и старался попрать авторитет
кантора-учителя, бывшие воспитанники школы, если оставались музыкантами, всю
жизнь гордились тем, что их учил сам господин Бах. Что ни месяц, директор
музыки пишет все новые аттестаты, дает все новые рекомендации своим
ученикам. Подпись лейпцигского кантора открывала жизненный путь молодым
музыкантам.
По почину состоятельного и довольно образованного бюргера, крупного
торговца Земши вскоре в Лейпциге было учреждено общество "Больших
концертов". Бах отказался управлять в нем музыкой, хотя его учтиво
приглашали. Он отклонил предложение, ибо чувствовал, по мнению одного
биографа, "что новое поколение и юн взаимно не понимают друг друга".
Лаконично высказался в своей книге Г. Хубов: "Бак искал путей к новому
не в отречении от музыкальных традиций прошлого и не в подражании моде дня,
а в глубоком познании народного искусства, в критическом усвоении
"наследства" музыкальной культуры. И в этом отношении он сделал все, что
возможно сделать, - в пределах большой человеческой жизни".
Большая человеческая жизнь! Пусть это будет тривиальное сравнение, но
жизнь композитора из крепкого музыкального рода корнями своими уходила в
глубь народной почвы, она поистине под стать мощному, кряжистому дубу. Не
молнии и стихии рока расщепляли могучее древо этой жизни. Сказывалось время.
Здоровье духа гения соблаговолило болезням тела вершить свое неотвратимое
деяние.
...В школе св. Фомы привыкли к некоторой отчужденности и даже
странностям кантора. Но школьников он обучает исправно и за составом хоров
следит строго. Кантор охраняет свои права, но не очень уже дорожит ими.
Бах предпочитает отныне писать строгую музыку с признаками учености. В
1744 году он заканчивает второй том "Хорошо темперированного клавира",
двадцать, четыре прелюдии и фуги во всех тональностях (870-893). Завершен
давний замысел молодости. Но этим циклом открывается и серия новых
произведений умудренного опытом художника.
Иоганн Себастьян сочиняет и исполняет духовные кантаты и мотеты. Их
датировку исследователи устанавливают приблизительно, относя созданные в
этот период кантаты к годам между 1735-м и 1744-м. Только некоторые имеют
точную дату создания. Обновление изобразительных средств в кантатах все
меньше интересует автора. Больше внимания в композициях этих лет он обращает
на ведение контрапункта.
Если и раньше, в молодые годы и годы зрелости, как напишет в биографии
композитора Форкель, Бах был далек от того, чтобы эксплуатировать свой
артистический талант в поисках золота, то теперь он никуда из Лейпцига не
выезжает, еще больше привязан к домашнему очагу. Покинул семью патрона
благодарный Элиас Бах, двоюродный брат. Не было рядом собеседников - старших
сыновей. Близких друзей в Лейпциге Бах так и не обрел. Доброжелательно
относясь к людям, он редко кого допускал в свой духовный мир. Теперь тем
более. Небезынтересно отметить, что крестными последнего младенца, Регины
Сусанны, были приглашены не коллеги по службе и искусству, а соседи,
вероятно по выбору Анны Магдалены две сестры из семейства Бозе, проживавшего
в доме близ Томасшуле, и некий господин Графф, юрист, о котором только и
известно, что он почитал музыку и приобретал клавирные упражнения,
издаваемые Бахом...
Подрастал прилежно музицирующий Христоф Фридрих, и Иоганну Христиану,
любимцу родителей, было уже около десяти, и он не терпел приступить к
самостоятельной игре.
В начале 1744 года пришла весть из Берлина: женился Эммануель.
Избраннице его, Марийхен, незадолго до свадьбы исполнилось девятнадцать лет.
Колесо жизни идет своей колеей.
...А на дорогах германских земель загремели колесницы войны. Иоганн
Себастьян успел, однако, побывать еще раз в Дрездене. Поводом послужило
приглашение для пробы нового органа.
Удовольствие отцу доставил выход в свет шести клавирных сонат
Вильгельма Фридемана. Как явствовало из публикаций, желающие имели
возможность приобрести это издание у автора в Дрездене, у его отца в
Лейпциге или у брата в Берлине.
Осенью начались военные действия между Пруссией и Саксонией. Войска
Фридриха вторглись во владения курфюрста Саксонского; вскоре обозначился
перевес их сил. События развивались быстро. В тревоге жила столица; Лейпциг
же оказался близким к фронту военных действий.
Крестьянство тяготилось безмерными налогами и трудовой повинностью и в
мирное время, теперь тяготы увеличились и в Пруссии, и в Саксонии. Война
утяжеляла существование ремесленного люда. Бюргерство опасалось не столько
за свою жизнь, сколько за свое благосостояние. Сократились торговые сделки.
Надежнее запирались лавки. Усиливалась стража у городских ворот. Но обычаи
не нарушались. Не нарушался ход жизни в школе и церквах. 20 октября кантор
со своим хором на траурной службе исполнил мотет памяти некой Сабины Натан.
Кто это? Богатая вдова, умершая сто тридцать с лишком лет назад; на проценты
со своего капитала она завещала ежегодно в одной из "главных церквей" города
служить панихиду по себе с исполнением мотета. Эта оплачиваемая обязанность
по традиции выполнялась кантором Томаскирхе. Из года в год управлял мотетом
Бах, за что, судя по сохранившимся квитанциям, получал два гульдена, а три
гульдена делились между певчими и музыкантами школы. Ни междоусобицы, ни
войны, ни бедствия не отменяли исполнения сей требы...
Шли молебствия в церквах по случаю военных опасностей.
События развивались неотвратимо. Тревожны сообщения газет. Прусские
гусары приближаются, войска противника поджигают селения, обирают население
городов. К концу ноября их передовые отряды подошли к предместьям Лейпцига,
заграждения у застав смяты. Сохранилась картина: депутаты города в виду
лейпцигских стен, коленопреклоненные, передают ключи победителям. 30 ноября
подписывается соглашение о капитуляции города.
Пруссаки накладывают контрибуцию: реквизируют запасы продовольствия в
богатом торговом Лейпциге. Их передовые части захватывают дороги, ведущие к
Дрездену, и 18 декабря сдается войскам Фридриха II саксонская столица.
В эту военную пору невесть каким путем, может быть через прусских же
штабных офицеров, до кантора доходит весть от придворного чембалиста,
личного аккомпаниатора его величества короля, что жена Эммануеля - Иоганна
Мария - благополучно разрешилась от бремени и родила сына, названного
Иоганном Адамом, впрочем, вскоре получившего имя Иоганн Август.
Еще один шаг в будущее рода Бахов: стал дедом композитор и кантор. Еще
одна грань жизни. Недуги, однако, одолевают Иоганна Себастьяна. Одолевают
стареющего человека, но непоколебим дух творца музыки...
В конце декабря, в канун 1745 года, между Саксонией и Пруссией
заключается мир. Курфюрст снова получает под свою власть саксонскую землю.
ПОСЛЕДНИЕ ГАСТРОЛИ
Каркало воронье в сумрачном зимнем небе над киркой св. Фомы, над
островерхой крышей школы, над оголенными Апельскими садами. Пруссаки
покинули город.
220
У места гусарских биваков на торговой площади шустрые воробьи
выклевывали овсяные зерна из затоптанного навоза. Пооткрывали свои лавки
купцы. И быть может, в кофейном заведении Циммермана уже готовились к возоб-
новлению развлекательных концертов.
В точно установленные часы Баха встречали на пути из дома в школу, в
кирку. Давно он не заходил уже в пивной погребок, чтобы выпить
кружку-другую.
Из-под шляпы виднелись пряди парика под цвет седины, походка кантора
потеряла приметы быстроты. Он ходил несколько сутулясь. С ним почтительно
здоровались горожане, и озорные школьники замедляли шаг, снимая картузы
перед кантором.
Иоганн Себастьян не всех узнавал. Он все хуже видел. И замечал, что
чаще кружилась голова, когда оп обращал лицо вверх, к сводам Томаскирхе.
Баха часто видели теперь с младшими сыновьями - они старались держать
себя по-взрослому, Фридрих и Христиан. Одному шел уже пятнадцатый год,
другому - двенадцатый. Маленький Христиан, непоседливый, не всегда прилежно
разучивал полифонические упражнения, но рос, как говорится, парень с
головой. Это ему еще при жизни кантор выделит в наследство два отличных
клавесина, что вызовет неудовольствие старших, покинувших отчий дом сыновей;
они ведь с некоторой ревностью относятся к вниманию отца, оказываемому детям
от второго брака.
Светских кантат, по-видимому, Бах не сочинял, все чаще занимался
редактированием старых духовных произведений, перерабатывал и некоторые
светские.
В течение 1746 и 1747 годов Иоганн Себастьян не раз покидал Лейпциг. Но
Дрезден не видел знаменитого музыканта. Там уже не жил больше Фридеман.
После тринадцати лет службы органистом он принял предложение возглавить
городскую музыку и занять должность органиста одной из церквей в Галле. Там
помнили Бахаотца, знали и талант Фридемана.
В Дрездене умер композитор и славный музыкант Зеленка. Очевидно, не
столь близкими стали отношения стареющего Баха с супругами Гассе. Покинул
Дрезден и русский посланник Кейзерлинг. После прусско-саксонской войны его
перевели на службу при берлинском дворе.
В августе 1746 года Иоганн Себастьян выезжал в город Цшортау испытывать
орган. Какой уж по счету за долгую жизнь!
Знаменательным был следующий выезд, спустя месяц, в город Наумбург.
Здесь встретились два выдающихся мастера Германии: Иоганн Себастьян Бах и
его сверстник, строитель органов Готфрид Зильберман. Поводом для встречи
послужило испытание инструмента. Городской совет, как подобало в таких
случаях, превратил событие в музыкальный праздник. Гостям оказали радушный
прием. Почтенные мастера имели возможность о многом поговорить друг с
другом. И конечно, о новых музыкальных инструментах.
Читатель уже осведомлен о страсти Иоганна Себастьяна к
изобретательству. Завершив своим искусством большую эпоху творчества на
испытанных в веках клавишных инструментах - органе, клавикорде, клавесине,
он предвидел неизбежность улучшения их в будущем. Некоторым музыкантам нашей
эпохи представляется, что Бах интуитивно писал музыку и для современного
рояля.
Род Зильберманов в лице самого известного из них Готфрида Зильбермана
довел до совершенства строительную технику клавишных инструментов, в
особенности органов. В наше время если музыкант-солист играет на
сохранившемся зильбермановском органе, это указывается в концертных афишах и
на грампластинках. Само немецкое имя Зильберман звучит почтительно, подобно
имени итальянского скрипичного мастера Страдивари.
Когда-то Готфриду, еще молодому ремесленнику, в Гамбурге попалась
статья об изобретении итальянским изготовителем клавесинов Кристофори
"молоточкового пианофорте". Новый механизм извлечения звука возбудил мысль
немецкого конструктора. Уже через год построенный им инструмент нового типа
был, в частности, представлен на отзыв тоже молодому тогда лейпцигскому
Баху. Иоганн Себастьян похвалил общую звучность инструмента, но с присущей
ему прямотой отозвался отрицательно о новинке "из-за слабых дискантов и
тяжелого туше".
Зильберман всегда ценил отзывы Баха об органах своей постройки, на этот
раз его самолюбию был нанесен удар. Как говорят, он затаил обиду на
лейпцигского кантора. Но все же не решился выпускать новый инструмент, а
упорно улучшал его конструкцию. Сохранилось предание, будто Бах после
музицирования на пианофорте с улучшенным механизмом бросил кратко: "Этот
инструмент мне уже подходит". Похвала быстро разнеслась в музыкальной среде.
Зильберман выпускал теперь уже не единичные молоточковые "фортепьяно";
дорогие инструменты стали покупать богатые и знатные меломаны.
Известно, что инструменты - предшественники рояля, да и рояль ранних
конструкций - были недружелюбно встречены поборниками клавесинного
искусства. Великий Вольтер, защищая клавесин, отзовется о рояле как об
"инструменте людей, бьющих посуду". Но Вольфганг Моцарт будет в восторге от
нового инструмента и своими концертами для фортепьяно с оркестром
окончательно утвердит и этот жанр, и царственное назначение рояля в
музыкальном искусстве...
Будем помнить, что при рождении нового инструмента, которому и орган
впоследствии отдаст первенство, рядом с конструктором стоял и великий
лейпцигский музыкант.
Следующий, 1747 год во всех жизнеописаниях Баха отмечен рассказом о
визите его в Берлин и приеме знаменитого музыканта Фридрихом II.
Националистический культ Фридриха более полутораста лет господствовал в
военно-дворянских кругах Германии, распространяясь на все, что хотя бы
косвенно относилось к деятельности этого короля. Поэтому встречу Баха с
Фридрихом обращали иногда чуть ли не в кульминацию жизненного пути великого
музыканта. Монарх "эпохи просвещенного абсолютизма" рисовался покровителем
искусств. Музыкально способный король обожал флейту, создал при дворе
капеллу, в которой собрались одаренные артисты. Он был и сочинителем.
Рассказы о короле-музыканте содержат быль и выдумки, они драматизировались и
приукрашивались. Любовь к музыке Фридриха была якобы столь велика, что даже
после одного из неудачных сражений, удрученный, он, дабы показать
непоколебимость своего духа, в походной палатке сочинил менуэт. Документы,
однако, скупы. Комментариями нынешних исследователей снят флер
покровительственной опеки короля в отношении Баха. Поездка в Берлин
лейпцигского музыканта и композитора действительно вошла важным событием в
его жизнь. Но не столько потому, что королю угодно было принять
капельмейстера, а потому, что отец еще раз увиделся с сыновьями и пробыл с
ними несколько дней. Однако в историю жизни композитора это событие вошло
все же и как встреча Власти и Искусства.
Фридрих много слышал о мастерстве саксонского музыканта. Возможно, и от
музыкантов капеллы, и от русского посла графа Кейзерлинга. В беседах с
Эммануелем король выражал желание повидать и послушать его отца, хотя музыки
прославленного музыканта он не знал. Нет свидетельств о том, что Иоганн
Себастьян собирался гастролировать у прусского короля. Он даже отмалчивался
на приглашения Эммануеля приехать в Берлин к королю. Но сын продолжал
настаивать. Здоровье ухудшалось, ни Фридеман из Галле, ни Эммануель из
Берлина в Лейпциг не приезжали. Тогда отец и отправился в Потсдам, возможно,
где-то в пути встретясь с Фридеманом. Они прибыли к Эммануелю во второй
половине дня 7 мая. Эммануель едва успел обнять отца и брата, он оделся с
большим тщанием и поспешил во дворец: в этот вечер король намерен был
музицировать в кругу семьи и приближенных.
Известен рассказ, записанный Форкелем со слов Фридемана: "...Когда
король собрался играть на флейте и уже все музыканты были в сборе, вошел
офицер с докладом о новоприбывших чужеземцах. С флейтой в руке король
просматривал список приезжих, вдруг повернулся к музыкантам и сказал с
волнением в голосе: "Господа, приехал старый Бах!" Флейта была немедленно
отложена, и послали за "стариком Бахом".
По другой версии, подобострастной, изложенной спустя четыре дня после
события местной газетой, королю доложили о прибытии капельмейстера, когда
Бах находился в передней дворцовых апартаментов "в ожидании
всемилостивейшего разрешения исполнить в его (королевском) присутствии
музыку". Как это непохоже на Баха!
Рассказ Фридемана - Форкеля правдоподобнее. Посланец дворца застал
лейпцигского гостя отдыхающим с дороги в квартире сына, не дал ему даже
времени надеть черный сюртук и повез во дворец. Бах появился перед королем в
дорожном платье, очевидно, вместе с Фридеманом, потому что именно Фридеман
не без юмора рассказал Форкелю о пространных извинениях отца по поводу его
"не соответствующей случаю одежды". После чего "между артистом и монархом
завязался оживленный диалог".
Фридрих владел искусством показывать себя и ум свой в любой ситуации.
Деспотически строгий король, на приемах в кабинете дворца он был
внимательным дипломатом, сейчас же, вечером, - беспечно влюбленным в музыку
любезным хозяином гостиной.
Флейта на этот вечер была "отменена" - необычайный знак внимания к
гостю. Король повел Баха по комнатам дворца, в которых стояло несколько
зильбермановских "пианофорте". Король полагал, что старый органист и
клавесинист еще мало сведущ в новых инструментах, доступных по своей
стоимости только именитым покровителям музыки. Фридрих предложил гостю
испробовать каждый из них. К его изумлению - но не к изумлению музыкантов
капеллы, знавших Баха! - лейпцигский капельмейстер со свободой молодого
артиста играл, импровизировал, фантазировал на каждом из инструментов, пере-
ходя из комнаты в комнату. Он развивал собственные темы, а потом учтиво
попросил короля дать ему свою тему. Король не блеснул музыкальной тонкостью,
но напел фразу-две. Иоганн Себастьян сел за инструмент и экспромтом заиграл
на эту тему фугу. Фридрих, залюбовавшись собственным созданием, захотел
послушать фугу на шесть голосов!.. Гость почтительно дал понять светлейшему
хозяину, что не всякая тема пригодна для шестиголосной фуги. Но ждать себя
не заставил: наиграл свою тему и тут же, поразив присутствующих музыкантов,
"провел ее в шести голосах с таким же великолепием и ученостью, как только
что тему короля". Бах не только еще раз показал неувядающее искусство
импровизатора, но и утвердил своим авторитетом ценность нового создания
Зильбермана, прообраз будущего фортепьяно.
На другой день король отложил не только свою флейту, но, возможно, и
утренние приемы. Он пригласил Баха в Гарнизонную церковь Потсдама. В окна
вливались потоки лучей майского солнца. Они освещали орган на галерее и...
полковые знамена. Это было ново для Баха - видеть воинские реликвии в
кирке... Иоганну Себастьяну предстояло показать свое искусство игры и здесь.
Бах сегодня в черном сюртуке с кружевными манжетами, в парадном светлом
парике с длинными, даже модными завитками, в белых чулках, в нарядных, но
удобных для работы на педали туфлях. Строгим выглядит лицо с глубокими
складками. Вряд ли он жаждет выступить сейчас гастролером-артистом. Тем
более что Берлин и Потсдам уступают по музыкальным вкусам Гамбургу,
Дрездену, даже Галле. Но он принял эту роль, и с блеском, как в былые
времена, проводит большей органный концерт.
Вечером опять выступление - в придворной церкви Сан-Суси, совершенно
офранцуженной летней резиденции короля.
Снова успех, похвалы, знаки почтения.
Авторитет ученого музыканта из Лейпцига весьма укрепился в эти дни в
королевских кругах. Артисты капеллы по пятам ходили за ним и ловили каждое
его высказывание. Баха повезли в Берлин посмотреть новое здание оперы.
Сохранилось предание: гость, взобравшись на круговую галерею, с усилием
поднял голову и напряженно вглядывался в своды потолка. "Больше уже он не
интересовался здесь ничем, заявив, что архитектор произвел на свет настоящее
чудо..." - так сообщает современник об этом дне. Бах объяснил, что секрет
заключается именно в сводах, протянувшихся по потолку, очень точно доносящих
звук от одной крайней точки зала до другой. Знание секретов акустики
поразило всех.
Иоганн Себастьян утомился. Успех мало воодушевлял его. Это был знакомый
ему успех виртуоза импровизатора.
Король Фридрих оказал внимание придворному музыканту курфюрста
Саксонского и короля Польского, почтенному отцу своего аккомпаниатора. "Бах
единствен" - эти слова, брошенные им после захватывающей игры гостя,
останутся в жизнеописаниях Иоганна Себастьяна; Фридрих восхищен его игрой,
но остался безучастен к Баху-композитору. Величие творца национального
Искусства и в эту встречу Власть не оценила.
Без подобострастия судил о своем монархе-покровителе Филипп Эммануель.
Он признавал музыкальные способности покровителя. Но в дни свидания с отцом
мог высказать ему мнение, которое в афористически краткой форме изложит
многими годами позже: "Вы думаете, что король любит музыку, нет, он любит
только флейту, но если вы думаете, что он любит флейту, то вы и тут
ошибаетесь, - он любит лишь свою флейту".
Отец Бах был рад встрече с семьей Филиппа Эммануеля. Свекор
познакомился со снохой: она ждет уже второго ребенка. Дедушка позабавился с
внуком-первенцем. Все-таки ему непривычно видеть маленького Баха не в
колыбели детской комнаты своего лейпцитского дома, не на руках Анны
Магдалены...
Эммануель предан музыке, однако его поиски и увлечения идут стороной от
коренной дороги отца. Спустя десятилетия будет оттеснено имя Баха-отца;
великим Бахом назовут Филиппа Эммануеля". Сам он будет уверять, что хранит
исполнительские традиции отца, не, как установят современные нам
исследования, окажется, что как раз Зммануель, отвечая новым эстетическим
вкусам, в пору развития "галантного" стиля, возможно, не ведая тете, отойдет
от исполнительской традиции отца.
Старший, Фридеман, оставил Форкелю сведения о свидании отца с королем.
Но ни слова, ни строки нет о беседах отца с ним, Фридемавом.
Органные композиции, сборник сонат, другие произведения Фридемаиа были
близки по стилю и духу Иоганну Себастьяну. Первенцу Баха было уже далеко за
тридцать. Он оставался одиноким. Самый талантливый из сыновей, Вильгельм
Фридеман, испытывал дни падения воли. Возможно, и до Лейпцига доходили служи
о нерадивости его к обязанностям органиста в Галле. Немногословные отец и
старший сын вряд ли затрагивали тревожащие обоих вопросы. Их общим языком
оставалась музыка.
Возвратясь в Галле, Фридеман сочинит сонату для клавира и посвятит ее,
изящно изложив посвящение по-французски, "сыну королевского музыканта" -
своему племяннику, которому как раз в дни пребывания дедушки и дяди в
Потсдаме исполнилось полтора года.
В двадцатых числах мая 1747 года Иоганн Себастьян был уже дома, в
Лейпциге. Это подтверждается датой выдачи свидетельства своему недавнему
ученику Иоганну Христофу Альтвиколю. В аттестате перечисляются музыкальные
специальности ученика. Учитель озабочен устройством его на достойнее место.
Бах снова в работе. Распахнул окно. Открывается вид на цветущее сады.
Сплошной бело-розовый сгусток облаков вперемешку с пятнами легкой молодой
зелена. Подробности лишь угадываются - зрение заметно ослабло с прошлой
весны. Иоганн Себастьян в домашнем сюртуке, в неуклюжих очках, стекла
которых тщательно выточены для кантора почитающим его оптиком. Перо
уверенно, скорописью заполняет нотоносцы, страница за страницей. Еще на
обратном пути из Берлина он нашел ход для обработки малоинтересной
"королевской темы". Он сымпровизировал во дворце трехголосную фугу на нее.
Теперь решил написать все-таки на эту тему фугу шестиголосную, как того
хотел король.
Бах придает движение неподвижному, гибкую и строгую форму -
музыкальному обрубку. Он вкладывает в свое начинание опыт и мудрость
контрапунктиста. Дополняет фугу несколькими разновидностями канонов.
Сочиняет еще сонату-трио для чембало, скрипки и флейты.
В величественном, хотя несколько холодном контрапунктическом цикле
выступает учтивый гость, мастер-композитор и артист, пожелавший отплатить
царственной особе за внимательный прием.
Иоганн Себастьян торопится. Издатель Шюблер ждет рукопись; ноты сразу
идут граверу; уже в начале июля первая часть произведения с пространным
посвящением, роскошно отпечатанная, отправляется королю. Бах называет свой
подарок "Музыкальным приношением". Слово Opfer означает и жертву.
"Музыкальная жертва" принесена не в ожидании милостей. На сей раз это лишь
вежливая форма ответа на любезный прием. И может быть, благодарность за
доброе отношение короля к сыну.
Текстологи отмечают, что, почтительнейше обращаясь к Фридриху II,
композитор нашел такие интонации в посвящении, которые позволили ему
выступить на равных с державным хозяином.
Вот строка из посвящения: "...я решил сию поистине королевскую тему
обработать более совершенно и затем сделать известной миру".
Король снисходительно-равнодушно относится к национальной немецкой
музыке. Что же, Бах снисходительно увековечил, украсив его тему в
классической форме немецкой музыки - в фуге. Таков итог встречи короля с
художником.
Совпал ли с поездкой в Берлин переход Баха к "ученому жанру" фуги или
гастроли у короля и довольно сложная, если не сказать, хитроумная работа над
"Приношением" снова пробудили в нем давний интерес к ученым жанрам, только
именно с весны 1747 года композитор Бах делает поворот в сторону науки о
музыке.
Около десяти лет назад ученик Баха, талантливый молодой музыкант и
ученый Лоренц Христоф Мицлер, создал в Лейпциге Общество музыкальных наук.
Деятельный профессор философии и математики (ему тогда еще не исполнилось и
двадцати восьми лет) решил соединить в обществе интересы науки и
музыкального искусства. За такое родство он ратовал и в статьях своего
журнала "Музыкальная библиотека", ставшего проводником идей общества.
В мицлеровском обществе состояли членами уже многие композиторы
Германии. В 1745 году был избран почетным членом Гендель. Лейпцигский кантор
отмалчивался на призывы. Мицлер жил в Варшаве, но не переставал приглашать
учителя в общество.
В июне 1747 года, по возвращении из Берлина, как раз когда Бах был
озабочен выпуском своей "Музыкальной жертвы", он согласился на вступление в
ученое общество и был принят четырнадцатым по счету членом. Воодушевления по
этому поводу Бах не выказал никакого. Но выполнил все процедуры, положенные
для принятия в общество. Представил довольно часто исполняемые и в нынешних
баховских программах органистов "Вариации на рождественскую песнь" (769).
Обаятельные лирические пьесы. Они были срочно выгравированы и изданы. Так
полагалось в почтенном ученом обществе. Еще по своему почину Бах сочинил так
называемый тройной шестиголосный канон, столь замысловато задуманный, что
биографы, любители идеалистических интерпретаций баховского творчества,
увидели даже в этом каноне чуть ли не мистическое начало. Но, может быть,
более проницательными оказались молодые друзья и почитатели Баха - они знали
влечение музыканта к хитроумным затеям!
Для вступления в общество положено было заказывать портрет нового
члена. Иоганн Себастьян был изображен художником Э. Г. Хаусманом с
благодушно-лукавой улыбкой на приветливом лице и с нотной страницей своего
мудреного канона в руках! Таким, моложавым, просветленным, хотели ученики
увидеть своего наставника.
Этот портрет Хаусмана контрастирует с другим, найденным впоследствии в
городе Майнце, кисти неизвестного художника. На нем изображен поистине
старый Бах. На обоих портретах видны черты сходства: высокий лоб, дуги
густых бровей, характерные две вертикальные складки между ними, двойной
подбородок. Общее в портретах очертание лица пожилого человека. Оба портрета
без декоративных фонов. Но это две разные духовные ипостаси Баха! На одном
портрете - Бах, согбенный под тяжестью лет, скорбный, углубленный в себя,
готовый к очередному выпаду со стороны, к любому уколу суеты. Жесткий
рисунок лица, сжатые губы. Суровость в выражении глаз.
В портрете Хаусмана Бах - жизнелюбивый семьянин, общительный музыкант,
капельмейстер, гораздый и на шутливые экспромты, и на сложно-ученые выдумки.
Опытный портретист разрешил "загадку Баха" в ключе жизнелюбия.
Он любил семью, отдавал заботы младшим детям, Лизхен уже невеста, она
растет веселой и, право, схожа со своей тезкой из "Кофейной кантаты". Спустя
год, в июле 1748 года, Бах пошлет письмо в Наумбург, где не так давно
испытывал орган, - письмо с аттестацией своего ученика Альтниколя. Вскоре
Альтниколь станет органистом в этом городе и женится на Лизхен.
Не забывают старшие сыновья, хотя и неотвратимо обозначаются границы
между духовной жизнью отца и каждого из них. Деда порадовала красиво
переписанная соната Фридемана, посвященная им своему племяннику. Кто-нибудь
из младших, наверное, сыграл ее на клавесине в доме кантора. Судьба пощадила
отца Баха: он уже не узнает, что, не всегда радиво относящийся к своим
обязанностям музик-директора в Галле, его первенец Вильгельм Фридеман выдаст
за свою и исполнит в городе музыку отца. Случится, однако, так, что ее
услышит, оказавшись в тот день здесь, заезжий провинциальный кантор и
раскроет истину, изобличит сына господина лейпцигского, духовного
композитора. Пока же у отца в папке хранятся достойные сочинения его
талантливого сына-органиста, "галльского Баха".
Пришло радостное письмо из Берлина - сноха Иоганна Мария подарила
Эммануелю дочь Филиппину.
VI. ЗАКАТ ПЕРЕД ВОСХОДОМ
x x x
Осталось рассказать о двух с половиной годах жизни Иоганна Себастьяна.
О двух с половиной из шестидесяти пяти.
Увядание таланта? Покой старости? Трагедия одиночества непонятого
художника? Нет, не увядало мастерство Баха: оно вошло в избранное им русло
совершенных форм. Покоя как бездеятельности не знал старый композитор. Бах
успевал исполнять должностные обязанности, сочинял музыку, наставлял
учеников. Не брало власть над ним и чувство одиночества. Он знал свое место
на земле, свой долг в искусстве, и не завершен был еще последний акт
творения.
Великому композитору многое было известно в европейской музыке, по
многого он сторонился. Дружески относясь к Адольфу Гассе и достойно ценя
его, Бах так и не принял близко к сердцу итальянизированное оперное
искусство саксонской столицы. Как и офранцуженное - в столице Пруссии.
Еще в поездках с кетенским князем он не мог не встречаться с чешской
музыкой. Но осталось неизвестным, был ли Бах знаком, например, в последнюю
пору жизни с крепнувшей мангеймской школой. С 1745 года лучшую в Германии
тех лет капеллу в Мангейме возглавлял чешский композитор, скрипач и
капельмейстер Ян (Иоганн) Стамиц. Новая школа отличалась любовью к певучим
мелодиям, окрашенным чувством, поощряла сопоставление ярких нарастаний,
спадов, контрастов в звучаниях. Развивалась форма четырехчастной симфонии.
Музыка чешской школы была сродни культуре грядущей эпохи, предвестия которой
уже ощущались.
...Телесные недуги вершили свое дело. Дух же сосредоточился на
последнем деле жизни. Выбор задачи вызывает удивление. Кому, как не
композитору - эрудированному богослову, автору "Страстей", создателю едва ли
не энциклопедии духовных кантат, отдать оставшиеся силы жанрам церковной
музыки? Так подобало бы его должности, возрасту, правоверным воззрениям. Но
он не усложнял уже в этих жанрах своих задач.
Великий упрямец снова обратился к своей ученой форме музыки - к фуге.
После сочинения "Музыкального приношения" Бах создает монументальный
цикл "Искусство фуги". В форме фуги Бах, как никто другой из композиторов,
_совершенно мыслил_. Так в форме симфонии мыслили величайшие творцы музыки
позднейшей эпохи.
Да, и "Музыкальное приношение", и "Искусство фуги" лишены той доли
"тепла и человечности, которые раньше до краев наполняли самые углубленные и
философско-обобщенные музыкальные образы" - как справедливо заметила историк
В. С. Галацкая.
В "Искусстве фуги" Бах разрабатывал формы красоты или красоту формы.
Выступил художник-конструктор, выявляя закономерность, гармонию прекрасного,
питаемую математическим расчетом голосоведения, полифонии.
Последнее произведение Баха, изданное уже после кончины композитора,
разошлось лишь в количестве тридцати экземпляров. Медные доски с гравировкой
нот вскоре были отданы на переплавку. Музыканты и музицирующие любители не
нуждались в подобном величественном творении... Не по силам было оценить
совершенство произведения и толкователям музыки следующих поколений. Только
в XIX веке слава творчества Баха объяла и этот цикл фуг.
Теоретики и композиторы стали пытливо исследовать "ученые" жанры
баховского творчества. Но высказывались и слова огорчения по поводу того,
что Иоганн Себастьян Бах вынужден был обстоятельствами эпохи, "сухой,
жесткой и педантичной" (оценка Рихарда Вагнера), обращаться к контрапункту.
Характерна своим тоном защита Баха Н. А. Римским-Корсаковым в книге
"Летопись моей музыкальной жизни": "Контрапункт был поэтическим языком
гениального композитора, укорять его за контрапункт было бы так же
неосновательно, как укорять поэта за стих и рифму, которыми он якобы себя
стесняет, вместо того чтобы употреблять свободную и непринужденную прозу".
Пройдет еще полвека, многие видные композиторы мира возвратятся к форме
фуги; будут созданы циклы фуг, при этом старая форма интерпретируется в духе
современного музыкального мышления.
Не подобное ли обновленное влечение к математической первооснове
полифонии предвидел С. И. Танеев, крупнейший исследователь, знаток и
ценитель контрапунктического письма? Своему классическому труду о
"контрапункте старого письма" Танеев предпослал в качестве эпиграфа слова
Леонардо да Винчи (из первого параграфа первой части "Книги о живописи"):
"Никакое человеческое исследование не может почитаться истинной наукой, если
оно не изложено математическими способами выражения".
Выверенные умом и фантазией Иоганна Себастьяна Баха конструкции, как
духовные мосты, перебрасываемые через клубящиеся страстями два века истории
европейской культуры, поразительно сблизили сознание немалого числа
любителей музыки - наших современников с полифоническим музыкальным
мышлением прошлого.
В цикле "Искусство фуги" (1080) четырнадцать фуг и четыре канона на
одну тему.
Фуги этого вариационного цикла названы Бахом контрапунктами. Заключает
произведение неоконченная тройная фуга на тему В - А - С - Н. Еще живя в
Веймаре, Себастьян обратил внимание друзей на то, что слагаемое из тонов
s-bemoll, la, do, si составляет начертание Ь - а - с - h. Некоторые
композиторы последующих веков сочиняли контрапунктические произведения на
эту тему, В - А - С - Н, в знак почитания великого имени.
Иоганн Себастьян записал свой цикл без указания инструмента, и ныне
фуги исполняются на клавесине, рояле, на органе или ансамблем струнных
инструментов. Исполнители пользуются некоторой свободой в выборе порядка
следования контрапунктов, по-своему раскрывают логику произведения, как бы
выделяя группы фуг по признакам - интонационным и ритмическим, при этом
акцентируется внимание на наиболее значительных фугах этих групп.
В сравнении с "Искусством фуги" даже пьесы "Хорошо темперированного
клавира", даже "Инвенции" кажутся насыщенными жизненным содержанием.
Контрапункты последнего баховского цикла - торжество чисто музыкальной идеи
в ее совершенном воплощении. Воспользуемся образом немецкого композитора
нашего века Пауля Хиндемита, который сказал, что деятельность Баха здесь
"независима от всего окружающего, как солнце от жизни, которую оно одаривает
своими лучами".
Про художника, заканчивающего свой жизненный путь, принято с грустью
говорить: если бы у него было еще время, сколько бы он создал! Приложима ли
такая фраза к Баху? Он дал миру столько, сколько хватило бы на жизнь не
одного гения. Создано целое музыкальное мироздание. И последний акт творения
отдан упрочению и идеальной отделке первоопоры, начала начал созданного мира
- контрапункту.
Прикасались ли руки Иоганна Себастьяна к клавесину ради исполнения фуг
этого цикла? Пробовал ля уменье свое кто-нибудь из учеников старого кантора?
Может быть, Иоганн Христоф Альтниколь, кантор города Наумбурга? Как жених
Лизхен, он часто приезжал в Лейпциг; или юноша Готфрид Мюттель, молодой
органист из Шверина, преданный своему учителю? Он не оставлял Иоганна
Себастьяна в дни болезни, даже жил в это время в доме кантора. Впоследствии,
с середины 50-х годов до конца 80-х XVIII века, Мюттель будет служить
органистом в Риге.
Баха посещали и другие приезжие канторы и органисты. Он приободрялся,
радушно встречал гостей. На прощанье иной раз дарил канон-шараду. По
возвращении домой гость часами просиживал над разгадыванием замысловатого
подарка. Сохранился один такой канон, написанный некоему господину Шмидту.
Музыканты посвящали достопочтенному кантору и собственные опусы.
Такова, например, тетрадь клавирных произведений Георга Андреаса Зорге. Член
ученого мицлеровского общества, придворный и городской органист из
Лобенштейна посвятил свои пьесы "князю всех клавирных и органных
исполнителей", как почтительно назвал он Баха на титульном листе тетради. И
в посвящении написал: "великая музыкальная добродетель, которой обладает
Ваше высокородие, украшается еще величайшей добродетелью - приветливостью и
нелицемерной любовью к ближнему".
Ныне опубликованные, с тщанием собранные в разных архивах и редких
изданиях документы ослабляют распространенное суждение о том, что в
последние годы жизни Баха рвались "слабые нити", связывающие его с миром.
Имя Баха в 40-х и 50-х годах XVIII века передавалось из уст в уста знатоками
музыки, часто упоминалось в тогдашних газетах, сборниках и ученых трудах, в
дневниках и письмах современников. Слава его имени пересекла границу
Германии. И сам Джамбаттиста Мартини, знаменитый в целой Европе, а не только
в Италии падре Мартини, теоретик и историк музыки, собиратель нотных
рукописей, музыкант, композитор, педагог, основательно знакомится с
некоторыми сочинениями Баха еще при жизни лешщигского кантора. В письме из
Болоньи к капельмейстеру Паули он относит Баха к "первым органистам мира".
Падре Мартини считает даже ненужным подтверждать это и отзывается о Бахе
определенно: "он весьма известный и вызывающий восхищение не только в
Германии, но и во всей нашей Италии".
Не станем преувеличивать прижизненной известности Баха за рубежами
Германии, но не будем и преуменьшать его известности как музыканта на
родине. Иоганн Себастьян спокойно, с равнодушием относился к молчанию. И не
торопил славу.
Бах и в старости был незлобив. Его и теперь не покидала добродушная
шутка. Подтверждают это сохранившиеся письма Иоганна Себастьяна к
двоюродному брату Иоганну Элиасу. Тот жил теперь в Швейнфурте, состоял в
должности кантора и инспектора местной гимназии. Осенью 1748 года Иоганн
Себастьян отправил Элиасу два письма. Еще ровный и крепкий почерк. 6 октября
он пишет:
"Высокоблагородный многоуважаемый господин кузен.
За недостатком времени я постараюсь вкратце многое сказать, сердечно
призывая к ожидаемой к благословенному сбору винограда свадьбе божью милость
и помощь. Просимого экземпляра прусской фуги в данный момент прислать не
могу, поскольку издание как раз сегодня исчерпано; было напечатано только
100 экземпляров, из коих большинство роздано добрым друзьям бесплатно.
Однако в ближайшее время, до новогодней ярмарки, я думаю заказать еще
некоторое число экземпляров; если г. кузен расположен еще будет получить
один экземпляр, прошу при случае уведомить меня об этом, но также и прислать
1 талер, тогда требуемое будет исполнено. В заключение еще раз шлю лучшие
приветы от нас всех".
Представим Иоганна Себастьяна пишущим вечером это письмо. Щипцами
надрезал обгорелые фитили свечей и дописал последние строки. Ставит подпись:
"И. С. Бах". Тушит одну свечу, с другой в руке идет в спальню, по пути
взглянул в окно - на дворе дождь, осенняя непогода. Магдалена спит. Из-под
чепца спустилась на подушку седая прядь волос. Как же это он забыл сказать
Элиасу о новости в семье? Себастьян осторожно, держась за стулья и косяк
двери, возвращается в кабинет. Обмакивает в чернильницу перо и пишет на
полях:
"Р. S. Мой сын в Берлине имеет уже двух наследников мужского пола;
первый родился в то время, когда мы, к сожалению, имели прусское вторжение,
второму же едва 14 дней".
Еще один наследник по мужской линии! Внучка не упомянута: старая
привычка музыкантского рода. Что касается недавно родившегося внука, то деда
порадовало дополнительное сообщение: крестным стал граф Кейзерлинг.
Благожелатель Баха по-прежнему поддерживает дружескую связь с его семьей.
Может быть, не без совета Кейзерлинга новорожденного и назвали в честь деда
- Иоганном Себастьяном?
В начале ноября Бах снова пишет двоюродному брату, в ответ на очередное
письмо от него. Видно, он в хорошем настроении духа. Перо идет легко.
"Высокоблагородный многоуважаемый господин кузен.
О том, что вы вместе с женой и близкими пребываете в добром здоровии,
убедило меня ваше, вчера только что полученное письмо и присланный мне
бочонок прекрасного молодого вина, за что я приношу большую благодарность.
Приходится, однако, очень сожалеть, что бочонок получил или в пути, или еще
каким образом повреждение, ибо после обычного в нашем городе досмотра
оказался почти на одну треть пустым и, по заявлению досмотрщика, содержал не
более шести кружек; очень жаль, что хоть одна капелька такого благородного
дара божия проливается. Сердечно благодарю за полученное от вас благодеяние;
я должен, однако, в настоящее время признать невозможность для меня на деле
дать реванш. Однако, что отложено, то не отброшено, я надеюсь, что мне
представится оказия мой долг выплатить. Приходится сожалеть, что дальность
расстояния между нашими двумя городами не позволяет нам лично навещать друг
друга, ибо я позволил бы себе пригласить вас, уважаемый г. кузен, к
бракосочетанию моей дочери Лизхен с новым органистом в Наумбурге, г.
Альтниколем, каковое должно состояться в январе 1749 года. Но так как
упомянутое уже дальнее расстояние, а также неудобное время года навряд ли
позволят г. кузену лично прибыть к нам, то я позволю себе заочно послать вам
христианское пожелание. Остаюсь к Вашим услугам, передаю наилучшие пожелания
от всех нас".
Что еще сообщить? Бородкой пера он проводит по бровям и переносице
раз-другой; посыпает лист песком, стряхивает песок на глиняную тарелочку.
Складка между бровями смягчается, лицо кантора светлеет" на губах
появляется лукаво-добродушная улыбка, как есть на портрете Хаусмана в
мицлеровском обществе! Иоганн Себастьян снова берет письмо и на следующей
странице с усмешкой, но в деловитом тоне приписывает:
"Несмотря на то, что г. кузен объявляет себя готовым и впредь
доставлять мне подобный ликер, я тем не менее ввиду чрезмерных расходов от
сего вынужден отказаться, ибо фрахт составляет 16 грошей, доставка 2 гр.
досмотрщик 2 гр., местный акциз 5 гр. 3 пф., генеральный акциз 3 гр.; таким
образом, каждая кружка мне обойдется в 5 грошей, что для подарка окажется
слишком дорогим".
Но, может быть, на сей раз, господин кантор, молодое вино стоило такой
цены? В конце декабря в Наумбурге состоялась помолвка молодых, а 20 января
1749 года в Томаскирхе Элизабет Юлиана Фредерика Бах и Иоганн Христоф
Альтниколь были повенчаны. Еще до свадьбы, наверно, распили присланный дядей
"ликер"!
Весной, спустя месяца три после свадьбы, здоровье Иоганна Себастьяна
резко ухудшилось. Он прервал должностные занятия. Зачастили врачи. Примолкла
музыка, хотя она и не могла вовсе умолкнуть в многодетном доме композитора и
кантора.
Весть о болезни Баха разнеслась по городу. Но с быстротой
примечательнейшей она дошла до дрезденского двора. Суперинтендант ли
Дейлинг, другой ли какой чиновник услужливо сообщил в столицу о безнадежном
состоянии старого кантора. Не теряя дня, сам министр-президент граф Брюль,
тот самый, что в 1736 году подписал рескрипт короля о присвоении Баху
придворного звания, в письме, датированном 2 июня, называет претендентом на
место кантора церкви св. Фомы директора собственной капеллы Готлиба Харрера.
Через шесть же дней, а именно 8 июня, по распоряжению его превосходительства
первого министра объявленный кандидат уже проходит испытание на должность
кантора; исполняется его церковная кантата.
Вот он слово в слово, поразительный по чиновничьему цинизму документ,
сохранившийся в городском архиве Лейпцига:
"8 июня 1749 года по распоряжению муниципалитета нашего города,
большинство членов которого лично явилось в большой музыкальный концертный
зад "Трех лебедей", директор капеллы его превосходительства тайного
советника и премьер-министра графа фон Брюля господин Готлиб Харрер весьма
успешно играл на пробу с той целью, чтобы получить должность кантора в
церкви св. Фомы, если капельмейстер и кантор господин Себастьян Бах
скончается".
А что говорят городские врачи? Они надеются на выздоровление господина
кантора... Бургомистр Маскау и суперинтендант Дейлинг смущены. Услужливо
уведомляя канцелярию первого министра о решении, принятом в пользу его
ставленника, они вынуждены добавить, что, пока кантор Бах жив, его должность
не может быть замещена.
Вряд ли известие о пробном концерте Харрера родные смогли скрыть от
удрученного Баха. Привык, однако, старый музыкант к выходкам власть имущих.
Постепенно к Баху вернулись силы, только зрение неумолимо слабело.
Нужно завершить цикл фуг в поучение преданным искусству музыкантам. А
младшие сыновья? Четырнадцатилетнего Христиана отец может считать
законченным артистом. Ему легко дается и композиция. Спустя несколько лет
после смерти отца он, Христиан, первым из рода Бахов, уедет в Италию,
прославится там как автор приятных опер в чисто итальянском стиле, примет
католичество, потом переедет в Лондон и станет известнейшим и моднейшим
композитором-музыкантом в Англии. Совсем юный Вольфганг Моцарт будет
недолгое время брать у него уроки... По отношению же к наследию отца
"лондонский Бах" проявит больше, чем кто-либо из его братьев, равнодушия,
даже непочтительности. Пока же любимец отца получил в дар от него два лучших
клавесина; Христиан радует сво...
