Плутарх. Кимон и Лукулл
страница №4
... проснулось что-тоэллинское, засовестившись, что из-за них каждый день производятся такие
расходы, стали отказываться от приглашения. Но Лукулл с улыбкой сказал им:
"Кое-что из этих расходов делается и ради вас, достойные греки, но большая
часть - ради Лукулла". Когда однажды он обедал в одиночестве и ему
приготовили один стол и скромную трапезу, он рассердился и позвал
приставленного к этому делу раба; тот ответил, что раз гостей не звали, он
не думал, что нужно готовить дорогой обед, на что его господин сказал: "Как,
ты не знал, что сегодня Лукулл угощает Лукулла?" Об этом, как водится, в
городе много говорили. И вот однажды, когда Лукулл прогуливался на форуме, к
нему подошли Цицерон и Помпей. Первый был одним из его лучших друзей, а с
Помпеем, хотя у них и была распря из-за командования в Митридатовой войне,
они часто встречались и беседовали, как добрые знакомые. После приветствия
Цицерон спросил, нельзя ли к нему зайти; Лукулл ответил, что был бы очень
рад, и стал их приглашать, и тогда Цицерон сказал: "Мы хотели бы отобедать у
тебя сегодня, но только так, как уже приготовлено для тебя самого". Лукулл
замялся и стал просить отсрочить посещение, но они не соглашались и даже не
позволили ему поговорить со слугами, чтобы он не мог распорядиться о
каких-либо приготовлениях сверх тех, какие делались для него самого. Он
выговорил у них только одну уступку - чтобы они разрешили ему сказать в их
присутствии одному из слуг, что сегодня он обедает в "Аполлоне" (так
назывался один из роскошных покоев в его доме). Это было уловкой, при помощи
которой он все же провел своих друзей: по-видимому, для каждой столовой у
Лукулла была установлена стоимость обеда и каждая имела свое убранство и
утварь, так что рабам достаточно было услышать, где он хочет обедать, и они
уже знали, каковы должны быть издержки, как все устроить и в какой
последовательности подавать кушанья. По заведенному порядку обед в
"Аполлоне" стоил пятьдесят тысяч драхм; и на этот раз было потрачено столько
же, причем Лукуллу удалось поразить Помпея не только величиной расходов, но
и быстротой, с которой все было приготовлено. Вот на что Лукулл недостойно
расточал свое богатство, словно ни на миг не забывал, что это добыча,
захваченная у варваров.
42. Однако следует с похвалой упомянуть о другом его увлечении -
книгами. Он собрал множество прекрасных рукописей и в пользовании ими
проявлял еще больше благородной щедрости, чем при самом их приобретении,
предоставляя свои книгохранилища всем желающим. Без всякого ограничения
открыл он доступ грекам в примыкавшие к книгохранилищам помещения для
занятий и портики для прогулок, и, разделавшись с другими делами, они с
радостью хаживали туда, словно в некую обитель Муз, и проводили время в
совместных беседах. Часто Лукулл сам заходил в портики и беседовал с
любителями учености, а тем, кто занимался общественными делами, помогал в
соответствии с их нуждами, - коротко говоря, для всех греков, приезжающих в
Рим, его дом был родным очагом и эллинским пританеем. Что касается
философии, то если ко всем учениям он относился с интересом и сочувствием,
особое пристрастие и любовь он всегда питал к Академии - не к той, которую
называют Новой и которая как раз в ту пору расцветала благодаря учению
Карнеада, распространявшемуся Филоном, но к Древней, которую возглавлял
тогда Антиох Аскалонский, человек глубокомысленный и очень красноречивый.
Лукулл приложил немало стараний, чтобы сделать Антиоха своим другом и
постоянным сотрапезником, и выставлял его на бой против последователей
Филона. В числе последних был, между прочим, и Цицерон, который написал об
этой философской школе очень изящное сочинение; в нем он вкладывает в уста
Лукулла речь в защиту возможности познания, а сам отстаивает противоположную
точку зрения. Книжка так и озаглавлена - "Лукулл" {25}. С Цицероном Лукулла
связывали, как уже было сказано, близкая дружба и сходный взгляд на
государственные дела. Надо сказать, что Лукулл не совсем покинул
государственное поприще, хотя от честолюбивых споров о первенстве и
влиятельности, участвуя в которых, как он видел, не избежать опасностей и
жестоких оскорблений, он сразу же отказался в пользу Красса и Катона (те,
кто с подозрением взирал на могущество Помпея, когда Лукулл отказался их
возглавить, сделали своими вождями в сенате именно этих двоих). Он бывал на
форуме по делам своих друзей, а в сенате - когда нужно было дать отпор
какому-нибудь честолюбивому замыслу Помпея. Так, он добивался отмены
распоряжений, которые тот сделал после своей победы над царями: Помпей
потребовал раздачи земельных участков своим солдатам, но Лукулл при
поддержке Катона расстроил его планы, после чего Помпей прибег к поддержке
Красса и Цезаря {26} или, лучше сказать, вступил с ними в заговор, наполнил
город вооруженными солдатами и насилием добился исполнения своих требований,
прогнав с форума приверженцев Катона и Лукулла. Лучшие из граждан были этим
возмущены, и тогда помпеянцы привели некоего Веттия, который якобы был
схвачен при попытке покушения на жизнь Помпея. На допросе в сенате Веттий
назвал несколько имен, но перед народом заявил, что убить Помпея его
подстрекал Лукулл. Словам его никто не придал значения - всем сразу стало
ясно, что этого человека подучили клеветать сторонники Помпея. Дело стало
еще яснее через несколько дней, когда из тюрьмы был выброшен труп Веттия, и
хотя уверяли, будто он умер своей смертью, на его теле были следы удушения и
побоев. Очевидно, что его позаботились убрать те самые люди, по чьему
наущению он выступил со своим наветом.
43. Все это побудило Лукулла еще дальше отойти от государственной
деятельности; когда же Цицерон ушел в изгнание, а Катон был отправлен на
Кипр, он окончательно с нею расстался. Говорят, что к тому же незадолго до
смерти его рассудок помрачился и стал мало-помалу угасать. По утверждению
Корнелия Непота {27}, Лукулл повредился в уме не от старости и не из-за
болезни, но потому, что его извел своими снадобьями Каллисфен, один из его
вольноотпущенников. Каллисфен думал, что действие снадобий внушит его
господину большую привязанность к нему, но вместо этого оно расстроило и
сгубило рассудок Лукулла, так что еще при его жизни управление имуществом
взял на себя его брат. И все же, когда Лукулл умер, можно было подумать, что
кончина застигла его в самом разгаре военной или государственной
деятельности: народ сбегался в печали, тело было вынесено на форум
знатнейшими юношами, а затем толпа хотела силой добиться, чтобы его
схоронили на Марсовом поле, где был погребен Сулла. Так как этого никто не
ожидал и приготовить все необходимое для погребения было нелегко, брат
Лукулла стал уговаривать народ и в конце концов убедил, чтобы ему дали
похоронить умершего в поместье близ Тускула, где все уже было готово. После
этого и сам Марк прожил недолго. Подобно тому, как возрастом и славою он не
намного отставал от горячего брата, так и в смерти он не замедлил
последовать за ним.
[Сопоставление]
44 (1). Самым завидным в жизни Лукулла можно, пожалуй, считать ее
завершение: он успел умереть раньше, чем в жизни римского государства
настали те перемены, которые уже тогда уготовлялись ему роком в междоусобных
войнах, и окончил дни свои в отечестве, пораженном недугом, но еще
свободном. В этом у него особенно много общего с Кимоном - и тому суждено
было умереть в пору, когда эллинское могущество, еще не ослабленное
раздорами, находилось в расцвете. Впрочем, есть здесь и разница: Кимон умер
в походе, пал смертью полководца, не отказавшись от дел и не предаваясь
праздности, он не искал награды за бранные труды в пиршествах и попойках -
наподобие тех Орфеевых учеников, которых высмеивает Платон {28} за их
утверждения, будто награда, ожидающая праведников в Аиде, состоит в вечном
пьянстве. В самом деле, если мирный досуг и занятия, дающие радость
умозрения, представляют собой самое пристойное отдохновение для человека,
который в преклонных летах расстается с военными и государственными
заботами, то завершить свои славные подвиги чувственными удовольствиями,
перейти от войн и походов к любовным утехам и предаваться забавам и роскоши
- все это уже недостойно прославленной Академии и прилично не подражателю
Ксенократа, но скорее тому, кто склоняется к Эпикуру. При этом вот что
удивительно: как раз смолоду Кимон вел себя предосудительно и невоздержно, в
то время как молодость Лукулла была благопристойной и целомудренной. В этом
отношении выше из них тот, кто менялся к лучшему: более похвальным является
такой душевный склад, худшие свойства которого с годами дряхлеют, а
прекрасные - расцветают.
Если и Кимон, и Лукулл были в равной мере богатыми, то пользовались
своим богатством они по-разному: в самом деле, нельзя помещать в один ряд
строительство южной стены афинского Акрополя, которое было закончено на
деньги, предоставленные Кимоном, и те чертоги в Неаполе, те омываемые морем
башни, которые воздвигал Лукулл на свою восточную добычу. Нельзя сравнивать
и обеды Кимона, простые и радушные, с сатраповской роскошью пиров Лукулла:
стол Кимона ценой малых издержек ежедневно питал толпы, стол Лукулла с
огромными затратами служил немногим любителям роскоши. Возможно, впрочем,
что различие в их поведении вызвано только обстоятельствами: кто знает, если
бы Кимону довелось после трудов и походов дожить до старости, чуждой военным
и гражданским занятиям, не предался ли бы он еще более разнузданной жизни,
не знающей удержа в наслаждениях? Ведь он, как я уже говорил, любил вино и
веселье и подвергался нареканиям молвы из-за женщин. С другой стороны,
успехи в серьезных делах, принося с собой иные, высшие наслаждения, так
действуют на души, от природы способные к государственной деятельности и
жадные до славы, что не оставляют им досуга для низких страстей и побуждают
вовсе забывать о них; поэтому если бы Лукулл окончил век в бранях и походах,
то даже самый злоречивый и склонный к порицаниям человек, мне кажется, не
нашел бы случая осудить его. Вот все, что я хотел сказать относительно их
образа жизни.
45 (2). Что касается их бранных дел, то нет сомнения, что оба выказали
себя славными воителями и на суше, и на море. Однако если мы зовем
"победителями сверх ожидания" тех атлетов, которые в один день увенчали себя
победой в борьбе и в панкратии {29}, то и Кимон, в один день увенчавший
Элладу венками победы на суше и на море, заслуживает особого места среди
полководцев. Кроме того, Лукуллу вручила верховное предводительство его
родина, а Кимон сам добыл его своей родине: если первый покорял земли врагов
в такое время, когда его отечество уже имело главенство над союзниками, то
второй, застав родной город в подчиненном положении, дал ему разом и
владычество над союзниками и победу над врагами: персов он силой принудил
очистить море, спартанцев убедил покинуть его добровольно.
Если величайшее достоинство полководца состоит в умении добиться, чтобы
ему повиновались охотно, из преданности, то следует сказать, что Лукулла ни
во что не ставило его собственное войско, Кимон же вызывал восхищение у
союзников; от первого солдаты ушли к другим, ко второму перешли от других.
Один вернулся из похода, брошенный теми, кого он повел с собой, а другой
возвратился из плавания, уже повелевая теми, с кем вместе его отправили в
поход, чтобы исполнять чужие приказания, и оказал своему отечеству три
важнейших услуги сразу: достиг с врагами мира, над союзниками - главенства,
с лакедемонянами - согласия.
Оба пытались ниспровергнуть великие царства и покорить всю Азию, и оба
- безуспешно. С Кимоном это случилось единственно по воле судьбы - ведь он
умер посреди походов и побед; что касается Лукулла, то с него нельзя вполне
снять вину за то, что он, по неведению или по небрежности, не принимал мер
против того солдатского недовольства и ропота, из которых родилась столь
великая ненависть к нему. Быть может, впрочем, и в этом у него есть что-то
общее с Кимоном. Ведь и Кимона граждане привлекали к суду и в конце концов
подвергли остракизму, чтобы десять лет, как говорит Платон {30}, и голоса
его не слышать. Люди, от природы склонные к аристократическому образу
мыслей, редко попадают в тон народу и не умеют ему угождать: обычно они
действуют силой и, стремясь вразумить и исправить распущенную толпу,
вызывают у нее озлобление, подобно тому как повязки тяготят больных, хотя и
возвращают к природному состоянию вывихнутые члены. Итак, это обвинение
следует, пожалуй, снять с обоих.
46 (3). С другой стороны, Лукулл прошел в своих походах гораздо дальше
Кимона. Он первым из римлян перевалил с войском через Тавр и переправился
через Тигр; он взял и сжег азийские столицы - Тигранокерты и Кабиры, Синопу
и Нисибиду - на глазах их государей; земли, простирающиеся к северу до
Фасиса и к востоку до Мидии, а также на юг до Красного моря, он покорил при
помощи арабских царьков и вконец сокрушил мощь азийских владык, так что
оставалось только переловить их самих, убегавших, словно звери, в пустыни и
непроходимые леса. Веским доказательством тому служит вот что: если персы,
словно они не столь уж и пострадали от Кимона, вскоре вооружились против
греков и наголову разбили их сильный отряд в Египте, то после побед Лукулла
уже ни Митридат, ни Тигран ничего не смогли совершить. Митридат,
обессилевший и измотанный в прежних сражениях, ни разу не осмелился показать
Помпею свое войско за пределами лагерного частокола, а затем бежал в Боспор
и там окончил свою жизнь; что касается Тиграна, то он сам явился к Помпею
совершенно безоружный, повергся перед ним и, сняв со своей головы диадему,
сложил ее к его ногам, льстиво поднося Помпею то, что ему уже не
принадлежало, но было в триумфальном шествии провезено Лукуллом. Он
радовался, получая обратно знаки царского достоинства, и тем самым признал,
что лишился их прежде. Выше следует поставить того полководца, - как и того
атлета, - которому удастся больше измотать силы противника, прежде чем он
передаст его своему преемнику в борьбе. Вдобавок, если Кимону пришлось
воевать с персами после того, как их непрестанно обращал в бегство то
Фемистокл, то Павсаний, то Леотихид, когда мощь царя была уже ослаблена и
гордыня персов сломлена великими поражениями, так что ему нетрудно было их
одолеть, поскольку дух их уже прежде был сломлен и подавлен, то Лукулл
столкнулся с Тиграном в пору, когда тот еще не испытал поражения ни в одной
из множества данных им битв и был преисполнен заносчивости. По численности
также нельзя и сравнивать силы, разбитые Кимоном, с теми, которые
объединились против Лукулла.
Таким образом, если все принять во внимание, нелегко решить, кому же
следует отдать предпочтение, - тем более, что и божество, по-видимому,
проявляло благосклонность к обоим, открывая одному, что следует делать,
другому - чего нужно беречься. Сами боги, стало быть своим приговором обоих
признают людьми достойными и по природе своей им близкими.
ПРИМЕЧАНИЯ
Предлагаемый читателю перевод "Сравнительных жизнеописаний" Плутарха
впервые вышел в серии "Литературные памятники" в 1961-1964 гг. (т. 1 подг.
С. П. Маркиш и С. И. Соболевский; т. 2 подг. М. Е. Грабарь-Пассек и С. П.
Маркиш; т. 3 подг. С. П. Маркиш). Это был третий полный перевод
"Жизнеописаний" на русском языке. Первым были "Плутарховы Сравнительные
жизнеописания славных мужей / Пер. с греч. С. Дестунисом". С. П.б.,
1814-1821. Т. 1-13; вторым - "Плутарх. Сравнительные жизнеописания / С греч.
пер. В. Алексеев, с введением и примечаниями". С. П.б.; Изд. А. С. Суворина,
Б. г. Т. 1-9. (Кроме того, следует отметить сборник: Плутарх. Избранные
биографии / Пер. с греч. под ред. и с предисл. С. Я. Лурье, М.; Л.:
Соцэкгиз, 1941, с хорошим историческим комментарием - особенно к греческой
части; некоторые из переводов этого сборника перепечатаны в переработанном
виде в настоящем издании.)
Перевод С. Дестуниса ощущается в наше время большинством читателей как
"устарелый по языку", перевод В. Алексеева больше напоминает не перевод, а
пересказ, сделанный безлично-небрежным стилем конца XIX в. Издание 1961-1964
гг. было первым, которое ставило осознанную стилистическую цель. В
послесловии от переводчика С. П. Маркиш сам выразительно описал свои
стилистические задачи.
В нынешнем переиздании в переводы 1961-1964 гг. внесены лишь
незначительные изменения - исправлены случайные неточности, унифицировано
написание собственных имен и т.п., общая же, стилистическая установка
оставлена неизменной. Сохранено и послесловие патриарха нашей классической
филологии С. И. Соболевского, которое своей старомодностью составляет
поучительный литературный памятник. Заново составлены все примечания
(конечно, с учетом опыта прежних комментаторов; некоторые примечания,
заимствованные из прежних изданий, сопровождаются именами их авторов). Цель
их - только пояснить текст: вопрос об исторической достоверности сведений,
сообщаемых Плутархом, об их соотношении со сведениями других античных
историков и пр. затрагивается лишь изредка, в самых необходимых случаях.
Наиболее известные мифологические имена и исторические реалии не
комментировались. Все важнейшие даты вынесены в хронологическую таблицу, все
справки о лицах - в именной указатель, большинство географических названий -
на прилагаемые карты.
Цитаты из "Илиады", за исключением оговоренных случаев, даются в
переводе Н. И. Гнедича, из "Одиссеи" - в переводе В. А. Жуковского, из
Аристофана - в переводах А. И. Пиотровского. Большинство остальных
стихотворных цитат переведены М. Е. Грабарь-Пассек; они тоже в примечаниях
не оговариваются.
Во избежание повторений, приводим здесь основные единицы греческой и
римской системы мер, встречающиеся у Плутарха. 1 стадий ("олимпийский"; в
разных местностях длина стадия колебалась) = 185 м; 1 оргия ("сажень") =
1,85 м; 1 фут = 30,8 см; 1 пядь = 7,7 см. 1 римская миля = 1000 шагов = 1,48
км. 1 греческий плефр как единица длины = 30,8 м, а как единица поверхности
= 0,1 га; 1 римский югер = 0,25 га. 1 талант (60 мин) = 26,2 кг; 1 мина (100
драхм) = 436,5 г; 1 драхма (6 оболов) = 4,36 г; 1 обол = 0,7 г. 1 медимн (6
гектеев) = 52,5 л; 1 гектей (римский "модий") = 8,8 л; 1 хой = 9,2 л; 1
котила ("кружка") = 0,27 л. Денежными единицами служили (по весу серебра) те
же талант, мина, драхма и обол; самой употребительной серебряной монетой был
статер ("тетрадрахма", 4 драхмы), золотыми монетами в классическую эпоху
были лишь персидский "дарик" (ок. 20 драхм) и потом македонский "филипп".
Римская монета денарий приравнивалась греческой драхме (поэтому суммы
богатств и в римских биографиях Плутарх дает в драхмах). Покупательная
стоимость денег сильно менялась (с VI по IV в. в Греции цены возросли раз в
15), поэтому никакой прямой пересчет их на наши деньги невозможен.
Все даты без оговорки "н.э." означают годы до нашей эры. Месяцы
римского года соответствовали месяцам нашего года (только июль в эпоху
республики назывался "квинтилис", а август "секстилис"); счет дней в римском
месяце опирался на именованные дни - "календы" (1 число), "ноны" (7 число в
марте, мае, июле и октябре, 5 число в остальные месяцы) и "иды" (15 число в
марте, мае, июле и октябре, 13 число в остальные месяцы). В Греции счет
месяцев был в каждом государстве свой; Плутарх обычно пользуется календарем
афинского года (начинавшегося в середине лета) и лишь иногда дает
параллельные названия:
июль-август - гекатомбеон (макед. "лой"), праздник Панафиней.
август-сентябрь - метагитнион (спарт. "карней", беот. "панем", макед.
"горпей");
сентябрь-октябрь - боэдромион, праздник Элевсиний;
октябрь-ноябрь - пианепсион;
ноябрь-декабрь - мемактерион (беот. "алалкомений");
декабрь-январь - посидеон (беот. "букатий");
январь-февраль - гамелион;
февраль-март - анфестерион, праздник Анфестерий;
март-апрель - элафеболион, праздник Больших Дионисий;
апрель-май - мунихион;
май-июнь - фаргелион (макед. "десий");
июнь-июль - скирофорион.
Так как вплоть до установления юлианского календаря при Цезаре
держалась неупорядоченная система "вставных месяцев" для согласования
лунного месяца с солнечным годом, то точные даты дней упоминаемых Плутархом
событий обычно неустановимы. Так как греческий год начинался летом, то и
точные даты лет для событий греческой истории часто колеблются в пределах
двух смежных годов.
Для ссылок на биографии Плутарха в примечаниях, таблице и указателе
приняты следующие сокращения: Агес(илай), Агид, Ал(ександр), Алк(ивиад),
Ант(оний), Ар(истид), Арат, Арт(аксеркс), Бр(ут), Гай (Марций), Гал(ьба),
Г(ай) Гр(акх), Дем(осфен), Дион Д(еметри)й, Кам(илл), Ким(он), Кл(еомен),
К(атон) Мл(адший), Кр(асс), К(атон) Ст(арший), Лик(ург), Лис(андр),
Лук(улл), Мар(ий), Марц(елл), Ник(ий), Нума, Отон, Пел(опид), Пер(икл),
Пирр, Пом(пей), Поп(ликола), Ром(ул), Сер(торий), Сол(он), Сул(ла),
Т(иберий) Гр(акх), Тес(ей), Тим(олеонт), Тит (Фламинин), Фаб(ий Максим),
Фем(истокл), Фил(опемен), Фок(ион), Цез(арь), Циц(ерон), Эвм(ен), Эм(илий)
П(авел).
Сверка перевода сделана по последнему научному изданию жизнеописаний
Плутарха: Plutarchi Vitae parallelae, recogn. Cl. Lindscog et K. Ziegler,
iterum recens. K. Ziegler, Lipsiae, 1957-1973. V. I-III. Из существующих
переводов Плутарха на разные языки переводчик преимущественно пользовался
изданием: Plutarch. Grosse Griechen und Romer / Eingel, und Ubers, u. K.
Ziegler. Stuttgart; Zurich, 1954. Bd. 1-6 и комментариями к нему. Обработку
переводов для настоящего переиздания сделал С. С. Аверинцев, переработку
комментария - М. Л. Гаспаров.
Кимон
* Первые три главы этого жизнеописания переведены С.С. Аверинцевым.
1. Прорицатель Перипольт - местный херонейский герой, связанный с
малоизвестными преданиями о "переселении эолян" из Фессалии в Беотию вслед
за "переселением дорян" из Средней Греции в Пелопоннес (традиционная дата -
XI в.).
2. ...нашествие мидян и борьба с галлами. - Нашествие мидян -
Греко-персидские войны; борьба с галлами - 279-275 гг.
3. ...проходил... Лукулл. - В 86-85 гг., в войне с Митридатом.
4. ...еще не посылали наместников... - С 146 г. Греция считалась частью
провинции Македонии, и только с 27 г. стала отдельной провинцией ("Ахайей")
с отдельным наместником в Коринфе.
5. ...походов Геракла... - На запад, к "Геркулесовым столбам"; Диониса
- на восток, в сказочную Индию; Персея - на юг, где он спас Андромеду, дочь
эфиопского царя, и в землю мидян, где от него повели начало персы; Ясона - в
Колхиду, на самом северном из известных грекам морей.
6. ...штрафу... - В возмещение издержек неудачного похода 489 г. против
острова Пароса. После его смерти штраф должны были выплатить дети; для этого
им дал денег Каллий (ниже, гл. 4).
7. Коалемом - Т.е. "глупцом".
8. И груб, и прост, но в подвигах велик... - Стих из несохранившейся
трагедии Эврипида "Ликимний".
9. ...в Писианактовом портике... - В V в. он был расписан фресками
Полиглота и получил название Расписного (или Пестрого); он дал имя школе
стоиков. Лаодика - одна из дочерей Приама.
10. В сражении - при Саламине.
11. ...подчинялись Павсанию... - см.: Ар., 23; Фем., 23.
12. ...героический стих... - Гексаметр, размер героического эпоса.
13. ...в гераклейском прорицалище мертвых... - Гераклея Понтийская
лежала в устье реки, называвшейся, как река в царстве мертвых, Ахеронтом;
поэтому здесь было и прорицалище, где вызывали души умерших.
14. Менесфей - правитель Афин и вождь афинян в троянской войне
("Илиада", II, 253): см. Тес., 32.
15. Четырехсот лет - обмолвка: от легендарной датировки Тесея до V в.
тело его "пролежало" на Скиросе ок. 800 лет.
16. И я молил... / Покинул первым свет. - Пер. С.А. Ошерова.
17. Гимнопедии - спартанский праздник в честь Аполлона, с
гимнастическими и музыкальными состязаниями.
18. ...древних афинян... - Намек на миф об элевсинском Триптолеме,
воспитаннике Деметры, учившем людей хлебопашеству.
19. Пританей - здание на городской площади, где получали бесплатный
обед должностные лица и почетные граждане.
20. ...времена Кроноса... (бога, царившего над миром до Зевса) -
сказочный золотой век равенства и изобилия.
21. ...соединил палубы мостками... - Триеры Фемистокла имели палубный
настил для воинов только на носу и на корме, теперь же на переброшенных
Кимоном мостках они могли размещаться вдоль всего борта.
22. ...тот знаменитый договор... Ласточкины острова... - Договор,
завершивший греко-персидские войны, если и не является плодом патриотической
фантазии историков, то был заключен не после Эвримедонта (мнимый "Кимонов
мир"), а в 449 г. после битвы при Саламине Кипрском ("Каллиев мир"). Темные
скалы, выход из Боспора в Черное море (название - из мифа об аргонавтах), и
Ласточкины острова у берегов Ликии - восточные границы Эгейского бассейна.
23. Клейторянки - из североаркадского города Клейтора.
24. Аристофан... в комедии... - "Лисистрата", 1138 сл.
25. ...к клеонянам и мегарянам... - Клеоны (между Коринфом и Аргосом)
были захвачены Коринфом в 460-х годах, Мегары постоянно враждовали с
Коринфом.
26. ...вызвали из изгнания Кимона... - Это, как и весь рассказ о
появлении Кимона при Танагре, - олигархическая легенда; в действительности
Кимон пробыл в изгнании весь десятилетний срок 461-451 гг. (битва при
Танагре - 457 г.).
Лукулл
1. Дед Лукулла... - Тоже Луций Лициний Лукулл, первый в своем роду был
консулом в 151 г.; отец Лукулла был наместником Сицилии в 102 г. (во время
восстания рабов), там проворовался и был наказан изгнанием.
2. ...описание своих деяний... Сулла составил его на греческом языке,
поэтому Плутарх очень широко им пользовался.
3. Как моря гладь мутит тунец стремительный... - Стих из неизвестной
трагедии.
4. Вольной (досужей) - т.е. достойной свободного человека, которому не
приходится своими знаниями зарабатывать на жизнь. Лукуллу посвятил Цицерон
один из своих философских диалогов ("Академика").
5. ...с Манием. - Аквилием, консулом 101 г. (подавителем сицилийского
восстания рабов); разбитый Митридатом, он бежал в Митилены, был выдан
Митридату и казнен им.
6. ...около сто семьдесят шестой олимпиады... - В 76-73 гг.
(консульство Лукулла и Котты - 74 г.). Счет лет по олимпиадам иногда
использовался греческими историками (с III в.) для удобства хронологии, но
никогда не употреблялся в государственных документах.
7. Помпеем в Испании - в войне с Серторием.
8. ...праздник Феррефаттий... - В честь Персефоны-Ферсефаты, которая
считалась богиней-хранительницей Кизика. Подземным богам приносили в жертву
животных темной масти.
9. ...на трубача понтийского флейтиста ливийского. - Т.е. против
северного ветра - южный (в буквальном и переносном смысле: Митридат и Лукулл
наступали с севера и с юга).
10. ...утверждение Саллюстия... - История, отр. III, 42.
11. Артемида Приапская - чтимая в Приапе, городе на Пропонтиде близ
устья Граника.
12. ...Мнимую свободу... - Т.е. сделать его из свободного человека
рабом, а из раба вольноотпущенником.
13. ...на "кобыле"... - Это было горизонтальное бревно, на котором
пытаемому растягивали конечности.
14. ...ссуду более одного процента... - В месяц, т.е. 12% годовых:
высшая норма процентов, признаваемая римскими законами.
15. "При Дафне" - так назывался знаменитый пригород-парк, по которому
Антиохию - столицу Сирийского царства отличали от других многочисленных
Антиохий.
16. Первый орел - легионное знамя.
17. ...канун октябрьских нон - 6 октября 69 г.
18. ...по словам Ливия... - в 98 (несохранившейся) книге "Истории".
19. ...Саллюстий утверждает... - "История", отр. V, 10.
20. ...на этом и остановился. - Т.е. не вредил бы своей популярности
противодействием делу Гракхов.
21. ...круг побед... - Как у греческих атлетов, которые, победив на
Немейских, Истмийских, Пифийских и, наконец, Олимпийских играх, уже не знали
более высокой славы.
22. ...в древней комедии... - у Аристофана и его современников, где
основная часть комедии служила агитации на политические темы, а концовка, по
фольклорной обрядовой традиции, посвящалась празднику и пиру.
23. "Ксерксом в тоге". - Т.е. превращал сушу в море и море в сушу
(намек на Афонский канал и мост через Геллеспонт).
24. ...поэт Флакк... - Гораций. Послания, I, 6, 40-46; ср. КМл. 19.
25. "Лукулл" - II книга сочинения "Академика".
26. ...Помпей прибег к поддержке... - См. Пом., 47 сл. и Цез., 13-14 (в
59 г.).
27. По утверждению Корнелия Непота... - Его биография Лукулла (из
сборника "О знаменитых людях") до нас не дошла.
28. ...высмеивает Платон... - "Государство", II, 363 с.
29. В панкратии - "всеборье", сочетание борьбы с кулачным боем, часть
всех греческих состязаний.
30. ...как говорит Платон... - Горгий, 516d.
