страница №1
Эфраим Кишон. Кишон для гурманов
(кулинарные сатиры и советы для тех, кто всегда торопится)
© Copyright Эфраим Кишон
© Copyright Я.З.Рольбин (nekto_izrossii()mail.ru), перевод
Date: 28 Jan 2008
Все можно отнять у вас, но только не то, что вы уже съели.
(Баварская поговорка)
Посвящается самой лучшей из всех жен, которая
готовит охотно, но не очень вкусно. Хотя по мне
лучше бы наоборот.
Дурная привычка.
С антропологической точки зрения прием пищи является древнейшей
профессией человека. Это доказывается тем, что данному занятию предавались
уже в давние времена.
Маниакальность.
В древнегреческой мифологии существуют многочисленные ссылки на то, что
еда была важнейшей потребностью человечества, несмотря на риск, что
постоянное ее употребление может привести к стойкой зависимости.
Петрушка с супом.
Я люблю супы. Разумеется, подобные гастрономические мелочи не влияют на
глобальные социальные преобразования. Но их значение для рода людского
трудно переоценить.
Ибо, насколько я могу судить, все человеческое сообщество делится на
два лагеря: в первом лагере перед основным блюдом едят суп, а в другом нет.
При этом существует еще одна подгруппа, которая вообще считает суп основным
блюдом. К этой маленькой, но удивительной категории отношусь и я.
Какое-нибудь благородное --> консоме с нежными, золотистыми глазками жира
открывает мне все благоухание кулинарной поэзии, а если в нем еще и плавает
пара-тройка печеночных кнедликов, то это для меня вообще вершина поварского
искусства.
В этом деле есть лишь одна-единственная заковыка: супы всегда горячие.
То есть они не просто горячие, они - если говорить всю правду - слишком
горячие. Всегда слишком горячие.
Это открытие является результатом многолетних исследований и тяжелого
личного опыта. Еще никогда и нигде, - будь то в ресторанах, в частных домах,
в монастырях или где еще - мне не встречалось супа, который не ошпаривал бы
рот с первой ложки, покрывая язык пузырями, которые возникают только при
ожогах третьей степени. Это поистине драматическая ситуация. Суп стоит перед
тобой, аппетитно благоухая своими пар ми, все твои желудочные соки и
желудочные нервы ликуют и радуются ему, жаждут его, - и не могут им
насладиться, поскольку он очень горячий, а твое небо ошпарено.
Я столкнулся с этой проблемой уже в трехлетнем возрасте. Ярко-красный
томатный суп нанес мне первые в моей жизни ожоги. Тогда-то моя милая мамочка
и познакомила меня со старым добрым ритуалом помешивания, и с тех пор я все
мешал, иногда так долго, пока правая рука не скрючивалась в судорогах.
Если не ошибаюсь, как-то раз в чудесном, знаменитом своими гуляшными
супами городке Кискюнфелегихаза, я этот знаменитый гуляшный суп превратил
своим помешиванием в тугую, цементообразную массу, в которую уже больше не
входила ложка. Это было ужасное ощущение.
Данное событие превратило меня в стеснительного, пугливого, замкнутого
ребенка. Все свои юные годы я тосковал о супе с нормальной температурой, но
моя мечта так и осталась невоплощенной. Каждый суп, что мне подавали, был
слишком горяч. Огромными, растерянными глазами я смотрел на мир и вопрошал:
"Почему?".
Ответа не было.
Нет его и поныне. Очевидно, люди считают предтечей супа вулкан, оттого
и появился обычай помешивания. Они делают это машинально, с отсутствующим
выражением лица, который можно наблюдать у арестантов во время их круговой
прогулки по тюремному двору. По приблизительной оценке, человек тратит
примерно год своей жизни на помешивание супов. Это означает потерю народным
хозяйством миллионов рабочих часов. А что предпринимает правительство? Оно
только повышает налоги.
Лишь один единственный раз в жизни, - и я буду помнить об этом вечно, -
дело было в каком-то итальянском ресторанчике - один единственный раз мне
подали суп, который можно было действительно есть сразу. Это был -->
минестроне . Он был не горячим, он был теплым, он был таким, каким надо,
может быть, он уже таким поступил из кухни, может быть, причиной снижения
температуры был тертый пармезан, которым я его посыпал, - я этого не знаю, и
уже никогда не узнаю. Потому что едва я поднес ко рту первую ложку, как
подскочил официант и выхватил у меня тарелку:
- Извините, синьор! Суп забыли разогреть.
Когда он принес его обратно, я не мог даже видеть его лица, поскольку
оно было скрыто густыми облаками пара. И едва я поднес к губам первую ложку
разогретого супа, как уронил ее с тихим возгласом боли. Жидкость пролилась
на скатерть и прожгла в ней небольшую дырку.
А дома? Если какая-нибудь муха по неосторожности пролетает над
кастрюлей, в которой самая лучшая из всех жен варит суп, это несчастное
насекомое обязательно падает в нее сложив крылья, подобно Икару,
приблизившемуся к Солнцу.
Из уроков физики мы знаем, что вода закипает при 100 градусах по
Цельсию. Грибной суп, который мне подали недавно к обеду, имел температуру
150 градусов в тени.
- Почему, черт побери, ты делаешь суп таким горячим? - гласит мой
постоянный, столь же отчаянный, сколь и безнадежный вопрос в начале каждой
трапезы.
- Супы должны быть горячими, - отвечает стереотип самой лучшей из всех
жен. - А если он для тебя слишком горячий - помешай.
Иногда в своих снах я вижу неандертальца, ударяющего камень о камень,
чтобы высечь огонь. И когда пламя разгорается, он вожделенно бормочет своими
толстыми губами:
- Супа... Супа...
Но я не сдаюсь. Я борюсь, как могу, против этого табу. В ресторане еще
не было случая, чтобы я не втемяшивал официанту, которому заказываю суп:
- Пожалуйста, не слишком горячий. Пожалуйста, чтобы суп не кипел. Суп
должен вариться на плите, а не на столе.
Официант смотрит сквозь меня стеклянными глазами, исчезает,
возвращается с огненным смерчем и ставит его передо мной.
- Я же вас просил не приносить мне кипящего супа!
Из клубов дыма до моих ушей доносится голос официанта:
- Горячий? И это вы называете горячий?
Но если я его прошу убедиться в этом и сунуть в суп палец, он
отказывается. Людям его профессии нужны здоровые, а не обожженные руки.
Недавно я попытался добавить в тарелку куски мороженого, которые я
заказал одновременно с супом, а также залить туда немного холодного пива.
Конечно, это получился уже не суп, а какая-то зловонная жидкость
неопределенного цвета и такого же вкуса, но по крайне мере, хоть не такая
горячая.
Я становлюсь все старше и старше, морщины от забот на моем лице все
глубже, мой некогда честный и прямой путь отягощен грузом бессмысленных
сражений с мелочными проблемами. Я достиг почти всего, чего хотел: успеха,
славы, признания, любви женщин и ненависти коллег. Только одного я лишен: не
слишком горячего супа. И на моем могильном камне пусть напишут следующую
эпитафию:
"Здесь покоится, никому не мешая, Эфраим Кишон, знаменитый сатирик
(1924-2023). Его жизнь была сплошным помешиванием".
Надежная диета
При современном состоянии биохимии единственно надежным средством
похудания является полный отказ от еды. Это, конечно, смертельный метод. Но
некоторые его пережили.
Сахарная болезнь
Иногда головную боль вызывает большой выбор продуктов, а иногда -
пустой желудок. И такие желудки, к сожалению, бывают в новоиспеченных
странах, особенно, когда они находятся в состоянии войны.
Я вспоминаю времена, когда я пребывал в подобном состоянии в Будапеште,
только что освобожденном Красной Армией. Тогда я ощущал горький привкус во
рту, которому никак не мог найти объяснения. Я навестил знакомого психиатра,
который опросил меня на предмет событий моего детства, моих сновидений и
опыта моей супружеской жизни. Он диагностировал, что горький привкус у меня
во рту является побочным следствием травматического состояния организма,
которое происходит от недостатка сахара в моем утреннем кофе.
Так вышло потому, что моя жена уже несколько недель держала меня на
бессахарной диете.
- Ну, вот, видишь? - спросил я ее после этого. - Мне нужен сахар!
- Не вопи, - ответствовала она. - Нет у нас никакого сахара. Его вообще
нигде нет.
- А где же наша сахарная заначка?
- Я ее припрятала подальше. На случай, когда сахар кончится.
- Так вот же, оно и случилось. Уже нет никакого сахара.
- Вот именно. И ты хочешь именно сейчас, когда нет никакого сахара,
зарыться в сахар по уши. Неизвестно, сколько еще продлится война, что мы
будем тогда делать? Без запаса сахара?
- Не смеши меня, - сказал я. - Я сейчас спущусь и куплю столько сахара,
сколько мне требуется.
С этими словами я направился в продуктовый магазинчик на углу, махнул
рукой хозяину, который являлся заядлым читателем моих рассказов,
посекретничал с ним и шепнул ему на ухо, что охотно купил бы немного сахара.
- Дорогой г-н Кишон, - ответил он дружески, - никому бы я не стал
помогать так охотно, как Вам, но увы, никакого сахара нет.
- Я охотно заплачу вам сверху, - предложил я.
- Дорогой г-н Кишон, к сожалению, я не могу продать Вам сахару. Даже
если вы заплатите мне за него целое состояние.
- Печально, - сказал я. - И что же мне сейчас делать?
- Знаете, что? - сказал он. - Заплатите мне как следует сверху.
Но тут откуда-то из угла выскочил некий господин в меховой шапке,
которого я ранее никогда не видел, и взволнованно закричал:
- Не платите такую сумасшедшую цену! Вот с этого и начинается инфляция!
Не впадайте в панику и не поддерживайте этим подпольную торговлю! Помните о
своем патриотическом долге!
Я смущенно кивнул и ушел из магазина с пустыми руками, но с чувством
патириотизма. Человек в меховой шапке последовал за мной. С час мы ходили с
ним вместе взад и вперед и беседовали о нынешних трудностях. Меховая шапка
разъяснил мне, что американцы, эти отпетые негодяи, в настоящий момент
задерживают причитающиеся нам поставки в надежде свернуть нашу марксистскую
мораль в варварском направлении. Но это им не удастся. Никогда.
Дома я взволнованным национальной гордостью голосом изложил своей
супруге, как и почему я не закончил своих танцев вокруг золотого тельца. Она
отреагировала с присущим ей безразличием. Все это и впрямь хорошо и
прекрасно, заметила она, но человек в меховой шапке - известный диабетик, и
все соседи знают, что один единственный кусочек сахара может свалить его с
ног. А вот внизу, у дома напротив, видели этой ночью грузовик, и тамошние
обитатели на цыпочках разгрузили с него несколько мешков сахара, чтобы
спрятать их в надежном месте.
Желая подчеркнуть драматичность ситуации, жена подала мне чай с лимоном
вместо сахара. Это гнусное пойло покоробило мой чувствительный вкус. Я
помчался в продуктовый магазинчик внизу и известил хозяина, что готов
заплатить хорошенькую сумму за кило сахара. Негодяй дерзко возразил мне, что
сахар уже стоит еще более хорошенькую сумму.
- Хорошо, я беру его, - сказал я.
- Приходите завтра, - сказал он. - Разумеется, сахар будет стоить еще
дороже, но все равно сейчас нет никакого.
Выйдя снова на улицу и тоскливо глядя перед собой, я пробудил жалость в
одной старой даме, которая поделилась со мной важной информацией:
- Срочно поезжайте на Элизабетгассе. Там вы найдете продавца
продуктовой лавки, который еще не знает, что никакого сахара нет и торгует
им по-прежнему...
Я вскочил на свой велосипед и помчался туда. Но когда я прибыл в
указанный переулок, кто-то уже выдал продавцу, что никакого сахара больше
нет, и там не было больше никакого сахара.
Дома меня ждало новое огорчение. Моя жена уже выставила одну из тех
стеклянных грушевидных сахарниц, которые прежде можно было видеть в каждом
кафе и которые вследствие этого отличались тем, что если их перевернуть и
потрясти, из широкого горлышка ничего не высыпется.
Посреди ночи жадность выгнала меня из постели, и я обследовал все
кухонные шкафы и полочки в поисках следов сахара.
Моя жена внезапно появилась в дверях со скрещенными на груди руками и
участливо сказала:
- Ты ничего не найдешь.
На следующий день судьбе было угодно, чтобы я притащил домой мешочек с
полкило гипса, чтобы замазать трещину в стене. Я осторожно поставил мешочек,
поскольку он был дырявый, и тут моя жена таинственным голосом возвестила,
что отныне он будет находиться в надежном месте. Я обрадовался этому всем
сердцем, поскольку гипс относился к весьма нелишним принадлежностям нашего
нового домашнего хозяйства. Моя радость возросла, когда в очередной чашке
кофе после длительного перерыва я обнаружил сахар.
- Вот видишь, - сказала моя жена, - сейчас, поскольку ты принес
пополнение сахарным запасам, это мы можем себе позволить.
Дальше мне можно было не повторять. На следующий день я притащил целых
четыре килограмма первоклассного алебастра. Алчные, зеленоватые огоньки
зажглись в глазах самой лучшей из всех жен, когда она обняла меня и
спросила, где я раздобыл это сокровище.
- В одном магазине стройматериалов, - чистосердечно признался я.
- Фу, черт! - воскликнула она. - Что это такое?
- Гипс.
- Не шути! Кто же будет есть гипс?
- Вообще-то никто. Хотя, когда есть нечего, то и гипс сойдет. Но если
иметь в виду только складирование, гипс ничем не хуже сахара. Так что
тащи-ка ты его в свою кладовку, оставь там и принеси нашу сахарную заначку к
столу.
- И что я должна с этим гипсом делать в кладовке? Что в нем хорошего?
- Ну, как ты не понимаешь? Это такое прекрасное чувство - знать, что у
тебя там припрятано целых четыре кило сахара. Ну, давай, поторопись, нам
теперь ничего не страшно. Ведь у нас есть приличные резервы!
- Ты прав, - сказала жена, использовав свое право на логическое
мышление. - Но одно замечание: этот неприкосновенный запас мы израсходуем
только в случае, если ситуация действительно станет катастрофической.
- Браво! - воскликнул я. - Вот это, действительно, рассуждение
первопроходца!
- Кроме того... - жена помедлила, - мы ведь будем знать, что это гипс?
- Ну, конечно. Но в катастрофической ситуации уже не будет иметь
значения, сахара там четыре кило или нет.
Так и порешили.
С этого дня мы стали жить, как саудовский король в Монте-Карло. В наших
чашках с кофе оставался осадок сахара толщиной в палец. Жена предложила мне
для полной увереннности принести домой еще пару килограммов. Я принес домой
еще пару килограммов. И пока цена на гипс на черном рынке не выросла, мы
жили припеваюче.
Поварское искусство
Я очень люблю Векслеров. Гедеон - известный архитектор, Илона занята в
отделе физики научно-исследовательского сектора университета. Ничего
удивительного поэтому, что наш застольный разговор проходил на высоком
уровне. Как раз, когда Гидеон начал рассуждать о ракетах дальнего радиуса
действия, Илона поставила поднос на сервировочный столик. Каждый из нас
получил по большому куску розового торта с желтой начинкой и двумя
шоколадными дольками. Мы принялись уплетать свои порции.
- Вкусно? - спросил Гидеон.
- Очень, - ответил я.
Лицо Гидеона помрачнело.
- Ты называешь это "очень" и не более того? Да это же просто
фантастика.
- Фантастика, - быстро подтвердил я. - Я еще никогда в жизни не ел
такого фантастического торта. Эта желтая начинка - просто сказка.
Илона покраснела до корней своих интеллектуальных волос и подала кофе.
Но как только я с облегчением перевел наш разговор на область ее
исследований, точнее говоря, на квантовую теорию Эйнштейна в оптическом
эффекте, косой взгляд Гидеона красноречиво показал мне, что вначале мне
следовало бы похвалить хозяйку за кофе.
- Это самый лучший кофе, какой я когда-либо пил, - сказал я с нажимом.
- Я и не знал, что в нем может быть столько аромата.
- Ты преувеличиваешь, - защищалась Илона.
- Совсем наоборот. Я получаю совершенно новое ощущение кофе от каждой
его капли.
- Как это? - спросил Гидеон.
- Моего словарного запаса нехватает для полной мотивировки. Кофе просто
пирамидальное. Арабеск! Пифагор! Синагог! Можно мне еще хоть наперсточек?
Нет, ладно бы кофе был плохим. Это был совершенно нормальный кофе,
горячий и жидкий, возможно, несколько слабоват и без настоящего вкуса, но
кофе же. Илона принесла мороженое и фруктовый салат.
- Как мороженое? - спросил Гидеон.
- Это веха в историческом развитии мороженного дела. Кулинарный изыск.
Благослови Всемогущий те руки, что сотворили его.
- А фруктовый салат? - спросил Гидеон.
Я уже открыл рот для очередного хвалебного гимна, как вдруг меня
осенила мысль: "Осторожно! Если использовать одни превосходные степени,
получится недостоверно. Будет лучше немного поварьировать".
- Салат, - сказал я и наморщил лоб, - салат немного кисловат.
Действие моих слов было разрушительно. Илона съежилась, словно ее
ошпарили кипятком, вскочила и убежала на кухню, заливаясь слезами. Гидеон
помчался за ней.
Прошло с четверть часа. Я оставался наедине со своими мыслями. Что там,
на кухне, разыгрывается сейчас между супругами?
Гидеон вернулся бледный и трясущийся всем телом.
- Тебе лучше сейчас же уйти домой, - глухо проговорил он.
Когда я описал случившееся жене, она уставилась на меня, покачивая
головой.
- Такое и впрямь могло произойти только с тобой. - В ее голосе не было
и намека на сострадание. - Любой мало-мальски воспитанный человек на твоем
месте давно бы уже понял, что случилось.
- Но что случилось-то?
- Ты этого до сих пор не понял?
- Нет.
- А ты подумай, - сказала самая лучшая из всех жен. - Ведь Илона все
купила уже готовое, и только фруктовый салат она сделала сама.
Постоянный посетитель
- У нас вы откушаете, как у себя дома.
- А получше у вас ничего нет?
Так звучит стандартный диалог между автором и старшим официантом
постоянно посещаемого им ресторанчика.
Домашнее блюдо No 2 .
Курица жареная .
(в просторечии называемая также "пол-жаркого" или "тушка из Венского
леса) .
.
Врачи рекомендуют ее пациентам с чувствительным желудком. Во-первых,
потому что она дешевле, чем "Coq au vin aux marons la Marie -->
Antoinette ", и во-вторых, потому что при обгладывании куриных ножек
создается иллюзия поедания мяса, что с психологической точки зрения имеет
неоценимые преимущества. .
Я ничего не имею против половины жареной тушки из ресторана "Венский
лес", но мне редко удается ей полакомиться, поскольку ни одна женщина из
нашей семьи и извне ее не хочет туда со мной сходить. .
- "Венский лес", - воротит нос невежественная персона женского пола, -
думаю, нет. .
Я спрашиваю, почему "думаю" и что "думаю", ведь ресторан-то
безупречный, но получаю в ответ: .
- Ты это несерьезно. .
- Напротив, я серьезен, как никогда. И больше всего я люблю там есть
тушку из Венского леса. .
На что невежественная персона женского пола хихикает: .
- Тебе бы больше всего стоило прекратить свои шуточки. .
Отсюда и происходит знаменитая австрийская поговорка: "В Венском лесу
лучше питаться одному". .
П . Полезный совет: тушку из Венского леса готовьте дома! С картошкой
фри и чесноком в наказание. .
Взвешенное мужество
Пока тучный консул Лукулл, благодаря своему изобильному меню отвоевывал
себе почетное место в анналах истории, нынешние "блюстители веса" внедрили
новейшую выдумку - подсчет потребленных калорий, да еще ввели цифровые весы
как неотъемлемую часть нашего питательного и поительного обихода.
Добрые старые времена, когда круто выпяченное брюхо свидетельствовало о
благополучии мужчины, а королевы красоты сжимали свои пышные линии в
перехватывающих дыхание корсетах, к сожалению, давно прошли. И любимая
мамочка во времена моего детства упустила возможность намекнуть мне, что
только пухлые толстячки имеют шансы на выживание, а дохляки вроде меня, рано
или поздно, но неизбежно впадают в туберкулез или старческий маразм.
Кулинарная автобиография
С детства я с удовольствием ел шпинат. Может быть, мне просто не
разъяснили правила игры. Может быть, в этом был виноват сам шпинат из-за
своего замечательного вкуса. Как бы то ни было, но мои родители были в
отчаянии: ведь любой нормальный ребенок ненавидел шпинат. А вот я, их плоть
и кровь, обожал его. Это было просто стыдно.
Всякий раз, как на нашем столе появлялся шпинат, и я просил у милой
мамочки вторую порцию этого зеленого деликатеса, она мне резко выговаривала:
- Да пожалуйста! Но ты должен съесть его весь, до последней ложки. А не
то получишь от мамочки сам-знаешь-куда сам-знаешь-чего!
- Конечно я съем его до последней ложки, - отвечал я. - Ведь я же его
так люблю.
- Только плохие дети не едят шпинат, - обязательно продолжала моя мама.
- Шпинат очень полезен. Нет ничего полезнее шпината. А ты ведь хочешь быть
здоровым? Так что не говори шпинату "фу!".
- Но, мамочка, я же его ем с удовольствием.
- Ты его съешь, нравится он тебе или нет! Послушные дети должны есть
шпинат. И никаких возражений!
- А почему они должны это делать?
- Потому что иначе они пойдут в угол и будут там стоять до тех пор,
пока папочка не вернется с работы. А что будет потом, ты можешь догадаться.
Так что ешь свой шпинат без разговоров. Ну, скоро ты уже?
- Не хочу!
Это была естественная реакция детского характера на необъяснимое
насилие. После чего моя мама оказывалась именно там, куда она хотела
поставить меня. И когда папа приходил домой, он заставал ее всю в слезах:
- Ты видишь? - всхлипывала она. - Разве я не говорю тебе постоянно, что
ты его слишком балуешь?
Папа влеплял мне пару звонких оплеух, и мы возвращались, наконец, к
нормальной семейной жизни: я ненавидел шпинат, как все нормальные дети, и
мои родители успокаивались.
Домашнее блюдо No 3 .
Голубая форель .
.
Рыба в моем личном рационе - единственная альтернатива половинке тушки
Венского леса. Она даже более любима, поскольку стоит дороже и всегда
подается в ресторане официантом во фраке и бабочке на серебряном подносе при
романтическом свете свечей. Лично я предпочитаю голубую форель всем другим
способам приготовления, - особенно, если перед этим официант снимет с нее
неаппетитную кожицу, - поскольку голубая форель особо вкусна с маслом и
имеет этакий чудесный желто-розовый
цвет...................................................................................................................
Голубая форель непосрелдственно перед употреблением вами должна
поплавать в чистом горном потоке. Затем гастрономические друзья животных
замораживают ее, чтобы освободить от жизни бедное
создание.........................................................................
Единственный недостаток голубой форели в том, что в отличие от
половинки тушки Венского леса, в ней полно костей, которые даже старший
официант во фраке не в состоянии удалить все до единой. .
Кладбища буквально забиты неосмотрительными пожирателями рыбы, которые
не успели узнать этой истины, но что сегодня можно делать без риска? .
.
Полезный совет: Копченое филе форели без кожи и костей из супермаркета.
К нему красное вино, чтобы придать голубизны. .
Позывы голода
К счастью, в детстве я был тощим, как обезжиренный био-йогурт;
благодаря этому счастливому обстоятельству, я и сегодня не чрезмерно толст.
Однако, когда ежедневные сцены насилия и смачных убийств на сексуальной
почве пестрят на экране телевизора, я начинаю бесконтрольно уплетать соленые
сухарики, а потом с лихорадочной жадностью искать остатки шоколада по всем
шкафам. Этого я стыжусь, но не очень, поскольку то, что хочет тело, того
хочу я.
Игра в какао
Мой средний сын, этот счастливчик, унаследовал от меня и некоторые
чудачества. Амир, наш рыжеволосый тиран, ест столь же неохотно, как и его
папочка, когда тот был еще ребенком. Если он вообще что-то жует, то только
свою соску.
Опытные мамаши посоветовали нам дать ему проголодаться, то есть не
давать ему есть до тех пор, пока он не раскается и не приползет к нам на
всех четырех. Мы ему и не давали есть несколько дней, пока он действительно
так не ослаб, что мы приползли к нему на всех четырех, чтобы впихнуть в него
хоть немного еды.
В конце концов мы принесли его к одному ведущему специалисту, этакому
светилу в области детского питания. Всемирно извстный профессор бросил
беглый взгляд на Амира и спросил, прежде чем мы смогли ему что-то
рассказать:
- Не ест?
- Нет.
- Ну, и не будет.
После краткого обследования, специалист установил, что наш сын
представляет собой безнадежный случай. Желудок Амира имеет емкость не
больше, чем у птички. Финансовая емкость профессора была неизмеримо больше.
Но мы ее удовлетворили.
После этого мы многократно пытались накормить Амира силой, в точном
соответствии со словами Библии "В поте лица своего будешь есть хлеб
насущный". Должен заметить, что в этом деле ни я, ни самая лучшая из всех
жен должного терпения не проявили.
К счастью, об этой проблеме позаботился мой тесть, который приложил все
свои силы, чтобы подвигнуть Амира к приему пищи. Он рассказывал ему такие
фантастические истории, что Амир от удивления раскрывал рот, забывая при
этом, что не хочет есть. Гениально, но увы, ненадолго.
Главная проблема называлась "какао". Этот питательный, изобилующий
витаминами и углеводами напиток считался нами далеко нелишним для
физического развития Амира. Для этого дедушка закрывался с Амиром по вечерам
в детской комнате, и когда по прошествии часов выходил оттуда бледный и
трясущийся, то мог гордо провозгласить:
- Сегодня он выхлестал почти полстакана.
Серьезный поворот произошел летом. Однажды жарким вечером, когда
дедушка покинул детскую комнату, он трясся как-то необычно и даже с неким
воодушевлением:
- Вы только подумайте, он выпил полный стакан.
- Не может быть! - воскликнули мы хором. - Как ты этого добился?
- Я сказал ему, что мы с ним папочку обманем.
- То есть как это? Расскажи подробнее.
- Я ему сказал: если он послушается и выпьет все, мы нальем потом в
стакан тепленькой воды и скажем тебе, что Амир опять от всего отказывается.
Ты от этого разозлишься и сам выпьешь весь этот полный стакан. И тут мы
рассмеемся, что обманули тебя.
Я нашел эту уловку несколько примитивной. К тому же я не считаю
педагогически правильным, если отца, который, в конце-концов, должен быть
уважаемой персоной, поднимет на смех его собственный сын. И только после
мамочкиных уговоров - "главное, что малыш пьет какао" - я согласился
вступить в игру. Дедушка пошел в ванную, наполнил стакан теплой водой и
показал его мне:
- Амир опять не выпил ни капли!
- Это неслыханно! - воскликнул я с блестяще разыгранным возмущением. -
Что себе думает этот мальчишка? Он не хочет пить это великолепное какао? Ну,
хорошо, тогда я его сам выпью.
Глаза Амира, сверкающие ожиданием, впились в мой рот, когда я приставил
к нему стакан. Я не разочаровал его:
- Тьфу, черт! - воскликнул я после первого же глотка. - Что это за
гадость? Бр-р-р!
- Обманули, обманули! - возликовал Амир и подпрыгнул в воздух, не в
силах успокоиться от радости. Это было несколько неприятно, но я снова
процитировал себе его мамочку: "Главное, что ребенок пьет какао".
На следующий день повторилась та же история: дедушка принес мне стакан
теплой воды, Амир ничего не выпил, что себе думает этот мальчишка,
великолепное какао, тьфу, черт, бр-р-р, обманули, обманули... И с тех пор
процедура повторялась день за днем.
Спустя некоторое время это уже срабатывало без дедушки. Развитие Амира
шло с успехом. Он уже сам приходил со стаканом воды, неслыханно,
великолепное какао, тьфу, черт, бр-р-р, обманули, прыжок в воздух...
Со временем меня стали одолевать сомнения:
- Дорогая, - спрашивал я у жены, - может быть, наш ребенок дурак?
Я никак не мог понять, что происходило в его голове. Он что, каждый
вечер забывал, что происходило вечером накануне? Или считал меня слабоумным,
что я месяцами поддавался на один и тот же трюк?
Самая лучшая из всех жен, как всегда, правильно нашла утешительные
слова: то, что думает ребенок - не имеет значения, важно, что он пьет.
Кажется, это было в середине октября, когда я - может быть, чисто по
рассеянности, а может из подспудного протеста - без обычного "неслыханно" и
"бр-р-р" вылил эту противную жидкость прямо в туалет.
Амир это увидел и ударился в слезы:
- Фу, папа, ты же даже ничего не попробовал!
Тут все мое самообладание улетучилось:
- А мне и не надо это пробовать, - отчитывал я своего отпрыска. -
Каждый дурак мог видеть, что это просто вода.
Пронзительный взгляд Амира остановил меня:
- Лжец, - тихо сказал он. - Зачем же ты до этого всегда пробовал?
Это было разоблачение. Амир знал, что мы каждый вечер разыгрывали перед
ним идиотский спектакль. Вероятно, он знал это с самого начала.
В сложившихся обстоятельствах не имело смысла продолжать разыгрывать
эту дурацкую процедуру.
- Но почему, собственно? - возразила самая лучшая из всех жен. - Ему же
интересно. Главное, ребенок...
В ноябре Амир внес в текст небольшие изменения. Когда я при вручении
стакана спрашивал его, почему какао не выпито, он отвечал:
- Я не выпил, потому что это не какао, а чистая вода.
Новые трудности появились в декабре, когда Амир приучился помешивать
жидкость пальцем, перед тем, как дать мне попробовать. Церемония мне все
более не нравилась. Уже после полудня мне становилось противно, стоило лишь
представить, как маленькое, рыжеволосое чудовище вечером снова появится со
стаканом воды. Все остальные дети пили какао, потому что дети всегда пьют
какао. Один только мой ребенок такой жутко неудачный...
Ближе к концу года произошло нечто загадочное. Я не знаю, что тогда на
меня нашло: в тот вечер я как всегда принял из рук моего сына стакан, и
вместо того, чтобы выплеснуть эту гадость изящным разворотом, я ее выпил.
Едва не задохнулся, но выпил.
Амир, как завороженный, стоял рядом. И когда самые страшные секунды
миновали, он включился на максимальной громкости:
- Почему? - визжал он. - Зачем ты это выпил?
- Что значит "зачем" и "почему"? - парировал я. - Разве ты мне не
сказал, что не выпил сегодня ни капли какао? И разве я тебе не сказал, что
тогда сам его выпью? Так?
В глазах Амира зажглось явное отцененавистничество. Он повернулся,
пошел в кровать и проплакал там всю ночь. Было бы, конечно, лучше закончить
эту комедию. Но об этом жена не хотела и слышать:
- Главное, - пояснила она, - что ребенок пьет какао.
И игра в какао снова повторялась от вечера к вечеру, всегда между семью
и половиной восьмого...
Когда Амир праздновал свой пятый день рождения, произошел небольшой
сдвиг этого времени. Ему разрешили пригласить пару своих друзей, вместе с
которыми он утащил пресловутый стакан в детскую. Около восьми часов я уже
проявлял нетерпение и хотел было ему напомнить о нашем ритуале. Но у самых
дверей я услышал, что он говорит им:
- Я сейчас должен сходить в ванную и набрать теплой воды.
- Зачем? - спросил его друг Гили.
- Мой папа так хочет.
- Зачем?
- Понятия не имею. И так каждый вечер.
Добрый мальчик - в это мгновение мне стало понятно - все это время
верил, что это я придумал игру в какао. А он, со своей стороны, только мне
подыгрывал.
На следующий день я поднял Амира на руки и доверительно сказал:
- Сынок! Пришло время закончить эту ерунду. Хватит игры в какао! Мы оба
знаем, что происходит. Давай-ка, подыщем себе какое-нибудь другое занятие.
Крик и рев соло, раздавшиеся вслед за этим, были слышны на весь
квартал. И чего мне только не пришлось потом выслушать от своей самой лучшей
из всех жен...
Представление сюиты продолжилось. Спасения не было. Иногда, когда
подходило время, Амир кричал прямо из ванной: "Папа, тебе уже можно нести
воду?", - и я начинал озвучивать свою часть диалога, неслыханно,
великолепное какао, фу, черт, бр-р-р... Я уже впадал в отчаяние. Как-то
вечером, когда у Амира немного поднялась температура и он должен был
оставаться в постели, я сам пошел в ванную, наполнил стакан и выпил его.
- Обманули, обманули! - закричал Амир сквозь открытую дверь.
В конце концов он даже начал брать на себя мою роль. Когда он с
наполненным стаканом выходит из ванной, то бормочет:
- Амир опять ни капли не выпил, это неслыханно, что себе думает этот
мальчишка..., - и так далее, до "бр-р-р".
Я нахожу это чрезмерным. Но ведь главное, что ребенок...
Бесвкусица
Обжора непрерывно борется со своей слабостью, тощий - только изредка, а
лысый - никогда. Но толстяку при этом еще приходится дюжину раз на дню
выслушивать: "Послушай-ка, тебе и впрямь не стоит так много кушать".
Вожделение
- Эфраим, - обратилась как-то раз ко мне самая лучшая из всех жен. -
Эфраим, я толстая?
- Ну, что ты, жена, - ответил я. - Ты не толстая.
- А вот ты толстый.
- Ты так полагаешь? В таком случае, должен тебе заметить - ты намного
толще.
По правде говоря, никто из нас обоих не толст в истинном смысле этого
слова. Самая лучшая из всех жен некоторыми выступами, округлостями и частями
своего тела, пожалуй, превосходит меня, так что сзади я выгляжу несколько
слабее. Но это, скорее, личное мнение, чем показания весов.
Как бы то ни было, мы пошли на контакт с диетологическими кабинетами,
которые сегодня возникают повсюду, как грибы после дождя. Подружки моей жены
рассказывали удивительные вещи о неких курсах по снижению веса, которые
обеспечивают тяжеловесам легкую жизнь. К примеру, вес известной всему городу
парикмахерши они изменили так, что он оказался всего 40 кг вместо прежних
130, а директор театра за два месяца сошел со своих 90 кг до минус 10 кг. Мы
приступили к занятиям, которые вели директриса и худой, как щепка, доцент.
Еще несколько месяцев назад, как сообщали его рьяные ученики, он освобождал
сразу пару мест, когда выходил из автобуса. Сейчас его часто встречали в
детском театре, где он играл привидение.
Доцент сразу же известил нас, что каждому кандидату на похудание будет
предложена специальная методика. За мизерную плату он будет раз в неделю
подвергаться устной промывке мозгов и получит письменное меню. Не следует
полностью отказываться от приема пищи, нужно только отказаться от некоторых
вещей, таких, как органы вкуса. Никакого хлеба, никакой выпечки, никаких
изделий из теста, никакого масла. Ничего, что содержит жир, крахмал или
сахар. Вместо них - кольраби в любом количестве, некислая квашенная капуста
и свежевыловленная рыба. Два стакана молока в день. Никаких занятий спортом,
потому что они способствуют повышению аппетита. Особые рекомендации: раз в
неделю в течение часа делать растяжку, лежа на полу, при этом пить теплую
воду. По истечении семи дней взвеситься на весах, и если потери веса не
обнаружится, значит, вы виноваты сами и должны этого стыдиться. Если вес
уходит, можно себя немножко побаловать.
- Вот это замечательно, - сказал я. - Понежиться мы любим.
Директриса отвела нас в другую комнату, где мы должны были встать на
весы, сняв обувь и наручные часы. Результат был ошеломляющим.
- Сожалею, - сказала директриса, - но у вас нет лишнего веса.
У меня потемнело в глазах. Ни за что бы не поверил, что из-за такой
формальности нас могут лишить права на похудание. В конце концов, у меня
нехватает всего трех кило до официально установленного стандарта
толстопузика, а моя жена, если бы не ее маленькая фигура, могла бы обойтись
добавкой в каких-то полтора килограмма. Но весы не позволяли с собой
торговаться.
В общем, вернулись мы домой и начали есть все, что запрещено. Спустя
две недели мы вновь записались на прием в тот диетологический кабинет,
который ранее отвел наши кандидатуры. Для гарантии я набил в карманы 50
--> фунтов мелкими монетами.
- Добро пожаловать, - сказала директриса, после чего повела нас
взвешивать. - А сейчас вам будет предложена специальная методика.
Вслед за этим доцент дал нам свои советы.
- Три приема пищи ежедневно. Только не уморите себя голодом.
Позаботьтесь о разнообразии. Если вам надоест кислая капуста, перейдите на
кольраби, и наоборот. Главное: никакого жира, никакого крахмала, никакого
сахара. И приходите снова через неделю.
Семь дней и семь ночей, как рабы, придерживались мы предписания. Наш
сыр был бледным и обезжиренным, хлеб зеленым от огурцов, которыми он был
насквозь пропитан, наша кислая капуста была кислой.
Когда на восьмой день мы встали на весы, оказалось, что мы оба
прибавили по 200 г, и это с пустыми карманами.
- Ничего, это пройдет, - произнес доцент. - Просто будьте к себе
построже.
Всю следующую неделю мы питались исключительно кольраби, которую
завезли себе сразу целый грузовик непосредственно с товарной станции. И
впрямь: мы нисколечки не прибавили. Хотя и не похудели. Мы стагнировались.
Стрелка весов, которые мы приобрели для дома, оставалась в одном и том же
положении. Это несколько разочаровывало.
В одной старой аптеке в Яффо самая лучшая из всех жен обнаружила
какие-то новые необычные весы, но за ними уже выстроилась очередь из
половины женского населения города. Кроме того, истина все равно открывалась
лишь в диетологическом кабинете.
Постепенно я стал впадать в отчаяние. Мы что, так и будем целую
вечность оставаться в нынешнем весе? И почему моя жена не похудела? Для меня
самого было определенное объяснение этого феномена: до меня дошло, что я
каждую ночь прокрадывался в кухню, чтобы умять там тайком гору сыра и
сосисок...
Месть кольраби, к которой я вернулся в последующие недели, не заставила
себя ждать.
На седьмую неделю наших мучений, - а как известно, седьмая неделя
всегда бывает критической, - меня что-то внезапно пробудило. Я ощутил
непреодолимую потребность услышать обворожительный запах и шорох жарящихся
шкварок. Мне требовалось немедленно съесть хоть что-то жареное, чтобы не
сойти с ума. За пару несчастных калорий я готов был идти на смерть. Одна
лишь мысль, побуквенно звучавшая во мне: "Безе с кремовой начинкой", -
бросила меня в дрожь. Лихорадочное видение углеводов поразило меня. Я думаю,
что увидел в этот момент образ углеводов в организме: красивая, нежная
девушка в белом подвенечном наряде с развевающимися волосами бежала по лугу.
- Углевод! - крикнул я ей вслед. - Подожди меня, углевод. Я люблю тебя!
I love you! Je t'aime! Ich liebe dich! Останься со мной, углевод!
На следующую ночь я ее действительно поймал. Я выскользнул из кровати,
шмыгнул в кухню, высыпал целый пакет попкорна на сковороду с растительным
маслом, немеряно посыпал сахаром и сожрал все в мгновение ока. И это было
только началом фестиваля калорий. Около полуночи я пришел к плите, чтобы
запечь груши, как вдруг рядом со мной возникла хрупкая фигурка самой лучшей
из всех жен. С закрытыми глазами приблизилась она к бельевому ящику и
вытащила оттуда дюжину плиток шоколада, которые немедленно и умяла. Мне она
тоже дала одну, и я сгрыз ее с довольным урчанием.
Между тем, во мне пробудился инстинкт похудания. Я добрался до телефона
и набрал номер диетологического кабинета:
- Приходите скорее... скорее... иначе мы начнем есть... шоколад...
- Летим немедленно! - воскликнул доцент на том конце провода. - Мы уже
в пути...
Вскоре после этого рядом с нашим домом, завизжав тормозами,
остановилась машина. Они вломились в дверь и ворвались в кухню, где мы,
перемазанные кремом, вальсировали среди кучи шоколадных оберток и остатков
печеных фруктов. Впрочем, половину одной шоколадной плитки мы так и не
смогли осилить. Все же остальное покоилось в наших животах, раздувшихся до
неузнаваемости.
Доцент поставил нас на колени, справа меня, слева - самую лучшую из
всех жен.
- Не поступайте так более, дети, - отечески произнес он. - Вы не
первые, с кем это происходит. Уже многие наши ученики за несколько часов
набрали весь вес, который они сгоняли годами. Дайте же нам хотя бы направить
вас на путь истинный.
- Только никакого кольраби, - взмолился я тонким голосом. - Умоляю вас,
никакого кольраби!
- Тогда, - изрек доцент, - пусть это будет морковь...
И мы покинули ряды худеющих. Мы потерпели полный провал...
Ну, что ж. Хорошо покушавшие люди, как известно, обладают более добрым
характером, они приветливы, великодушны и радуются жизни, короче, имеют
нечто большее, чем жизнь. Вот чего они действительно не имеют - это кольраби
и кислую капусту. Но эту утрату можно перенести.
Домашнее блюдо No 4 .
Суп .
Я Я
Я очень ценю суп, поскольку индустрия способов его приготовления быстро
развивается, хотя бы в направлении баночных и сублимированных супов, которые
автор, по преимуществу, и имеет на своем столе. ..
Супы редко бывают жесткими, как аргентинский стейк. Но что делает суп
особенно желанным, так это поколениями взлелеянное представление, что от
супов не толстеют. А светлый суп или не светлый, - говоря связным
профессиональным языком, - это уже вопрос мировоззрения. .
В приличных ресторанах подают "суп дня", но лично я не встречал еще ни
одного официанта, который сразу бы знал, какой именно сегодня предлагается.
Опрашиваемый официант противопоставляет моему резкому вопросу мерные шаги на
кухню, чтобы справиться там, и неспешно возвращается назад с новостью, что
сегодня это томатный суп. .
Я славлюсь в кругу семьи как превосходный и быстрый супной повар,
особенно, когда я в цейтноте. Я тщательно размешиваю в горячей воде крепко
посоленную супную пульпу из желто-красного пакетика. Соль вообще-то вредна
для здоровья, но она придает этой однородной жиже хоть какой-то вкус. .
.
Полезный совет: Просите горячий суп - дома ли, в ресторане ли - с
кубиками льда. Жизнесберегающий метод, да к тому же экономится время. .
Витаминное питание
Существует огромное множество рекомендованных врачами вкусных
некалорийных продуктов с большим количеством витаминов А, B, C, D, E, F, G,
H и жизненно важных микроэлементов.
К сожалению, вкус у них отвратительный.
И от них толстеешь.
Без калорий
Весьма благоразумно приобретать продукты питания, которые не содержат
ничего, кроме продуктов питания. Как, например, арбуз, который, собственно,
содержит только воду.
Диетический продукт
Д-р Файнгольц (пришел из дома на овощной рынок, вспомнив, что его
супруга Эльза, как всегда, забыла купить арбуз, являющийся единственным
спасением от жары, карабкается на гору из арбузов, возвышающуюся в центре
рынка, и спрашивает Цуриэля, хозяина горы): Сладкие?
Цуриэль: (не отвечает).
Д-р Файнгольц: Ну, ладно, дайте один.
Цуриэль (бросив сосредоточенный рентгеновский взгляд на зеленую гору и
схватив один особо пухлый арбуз, подкидывает его в воздух, ловит, протирает,
сдавливает его, стучит по нему, прижимается к нему ухом и кидает обратно в
кучу, берет другой... в воздух... ловит... протирает... давит... ухо...
выбрасывает ... третий... четвертый... в порядке, взвешивает его в самом
темном углу своей палатки спиной к покупателю): 6 килограмм. 75 пиастров.
Д-р Файнгольц: Так он сладкий?
Цуриэль: Очень сладкий.
Д-р Файнгольц: Откуда вы это знаете?
Цуриэль: Опыт.
Д-р Файнгольц: Опыт?
Цуриэль: Опыт. На кончиках пальцев. Наощупь определяю. Как только
ловлю. Арбуз, когда он неспелый, делает "плопп". А когда спелый, - то
"плопп".
Д-р Файнгольц: Понимаю (платит, взваливает на плечо пятикилограммовый
арбуз и идет домой. Жара столь невыносима, что асфальт начинает плавиться.
Д-р Файнгольц понимает, наконец, почему его супруга Эльза забыла купить
арбуз. Достигнув дома, он засовывает арбуз в холодильник. После еды он
предлагает его как приятный сюрприз и разрезает).
Арбуз: (желтый, на вкус как мороженая банная губка, предположительно,
поливаемая керосином).
Д-р Файнгольц (сплевывая, злобно): Вот тебе и раз! Вот она, наша
хваленая страна во всей своей красе! 75 пиастров стоила мне эта гадость!
Эльза: Неси его обратно!
Д-р Файнгольц: Непременно! Все имеет свои границы, даже мое терпение.
(Тащит арбуз по сумасшедшей жаре обратно на базар и швыряет его к ногам
Цуриэля). Что вы такое мне всучили?
Цуриэль: (не отвечает).
Д-р Файнгольц: Это же невозможно есть!
Цуриэль: Ну, и не ешьте.
Д-р Файнгольц: Я же вас специально спрашивал, сладкий ли арбуз, и вы
сказали "да".
Цуриэль: "Плопп" при подхватывании был в порядке. Ну, а внутрь арбуза
кто ж сможет заглянуть?
Д-р Файнгольц: Этого я не знаю. Я только знаю, что вы должны отвечать
за арбузы, которые продаете.
Цуриэль: Но только не за арбузы, которые вы у меня покупаете без
гарантии.
Д-р Файнгольц: А что, бывают арбузы с гарантией?
Цуриэль: Да.
Д-р Файнгольц: А в чем их отличие?
Цуриэль: 6 пиастров за кило. Арбузы без гарантии стоят 12 пиастров за
кило, а с гарантией - 18. Тогда я отвечаю.
Д-р Файнгольц: (пинает в сердцах арбуз, которая подкатился ему под
ноги).
Цуриэль: (не отвечает).
Д-р Файнгольц: Ну, хорошо. Дайте мне арбуз с гарантией. Но если он
опять окажется несъедобным, вы его заберете обратно.
Цуриэль (подбрасывает арбуз вверх, ловит его, протирает, сдавливает,
стучит по нему, подносит к уху, выбрасывает. Со вторым то же, с третьим то
же, четвертый в порядке): 7 кило 80.
Д-р Файнгольц: Извольте проверить.
Цуриэль (вырезает узкую длинную дольку арбуза и показывает ее д-ру
Файнгольцу): Красный?
Д-р Файнгольц: Красный.
Цуриэль: Без преувеличения, это совершенно особый красный арбуз.
Д-р Файнгольц (платит, тащит, потея и кряхтя, шестикилограммовый арбуз
домой): Старый мошенник поменял его мне без малейшего возражения.
Эльза: Ну, еще бы!
Д-р Файнгольц (заталкивает арбуз в холодильник, ждет полчаса,
вытаскивает его и разрезает): Глянь, какой великолепный красный арбуз.
Эльза: А ты его пробовал?
Д-р Файнгольц: Не пробовал. Но ведь видно, что он должна быть хорошим.
Арбуз: (безвкусный, квелый, выдохшийся, затхлый, горький).
Эльза: Ты сейчас же отнесешь арбуз обратно, да?
Д-р Файнгольц (служба доставки, пот, кряхтение, ругань, арбуз к ногам
Цуриэля): Это дерьмо!
Цуриэль: (не отвечает).
Д-р Файнгольц: Я покупал этот арбуз с гарантией, не так ли?
Цуриэль: Да.
Д-р Файнгольц: Попробуйте его.
Цуриэль: Спасибо. Я арбузы не люблю. Я после них всегда потею.
Д-р Файнгольц: И это вы называете сладким? Это, по-вашему, сладкий
арбуз?
Цуриэль: Я вам не гарантировал, что он будет сладким. Я вам
гарантировал, что он будет красным.
Д-р Файнгольц: Мне плевать на цвет. По мне, будь он хоть
сизо-буро-малинов...
