Эфраим Кишон. Кишон для гурманов
страница №2
...ым.Цуриэль: Почему вы мне не сказали, что хотите выбрать арбуз по вкусу?
Гарантия на сладкий арбуз стоит 21 пиастр за кило.
Д-р Файнгольц (после краткого замешательства): Ну, хорошо. Дайте мне
гарантированно сладкий арбуз.
Цуриэль (процедуры от подбрасывания до номера четыре, как и до того): 9
кило 30.
Д-р Файнгольц: Минуточку! Я его должен попробовать.
Цуриэль: Пожалуйста! (Вырезает из арбуза пирамидальный кусок, причем,
таким образом, что вершина пирамиды извлекается из геометрического центра
арбуза).
Д-р Файнгольц (откусывает от вершины): Видите, милейший, вот этот арбуз
- сладкий.
Цуриэль (поспешно втыкает пирамиду на свое место): 2 фунта 10.
Д-р Файнгольц (платит, потеет и, покачиваясь, добредает до дома): Я на
него надавил, чтобы он поменял арбуз. Вот, попробуй-ка!
Эльза: (пробует, плюется).
Арбуз: (совершенно безвкусный, отдает помоями, состоит из одних
семечек, и весь, кроме середки, уже превратился в мягкую вату).
Эльза: Неси обратно!
Д-р Файнгольц (процедура мучений, как и дважды до этого, от начала до
конца): А это? Что это такое?
Цуриэль: (не отвечает).
Д-р Файнгольц: Что это такое?
Цуриэль: Вы же пробовали.
Д-р Файнгольц: Ну, хорошо, то, что я пробовал, было сладким.
Цуриэль: Здесь он был сладким, а дома кислым? Что вы делаете дома с
арбузами? Маринуете?
Д-р Файнгольц (впадает в приступ удушья и ругается на идиш).
Цуриэль (стучит его по спине): Вы хотите выбрать другой?
Д-р Файнгольц (кашляя): Да.
Цуриэль (начинает свой экзаменационный ритуал).
Д-р Файнгольц: Подбрасывайте свою бабушку! Я сам выберу арбуз.
Цуриэль: Как пожелаете.
Д-р Файнгольц (на мгновение замирает, высматривает под действием
магического притяжения один из овальных зеленых фруктов, ощупывает его и
убеждается с безошибочной уверенностью, присущей только созидательному
озарению гениев, что этот арбуз должен быть сладким).
Цуриэль: 16 кило 80. Хотите письменную гарантию?
Д-р Файнгольц: Чтоб ты сдох! (стонет, потеет, приходит домой). Этот
негодяй всучил мне другой.
Эльза: Я это вижу.
Д-р Файнгольц (скрывается вместе с арбузом в холодильнике, но через
несколько минут возвращается, поскольку там очень холодно, и разрезает
арбуз).
Арбуз: (сладкий, зрелый, красный, сочный, без зерен, нежный, высшего
сорта).
Д-р Файнгольц (светится, молодеет, жизнь снова прекрасна, солнце
садится во всем своем великолепии, птички чирикают): Вот это я называю
арбуз, а? Дорогая, ты такого арбуза еще не ела. Это я сам выбрал. Этот
жулик! Три раза, один за другим, выбирал, и так ничего приличного и не
нашел. А я прямо с первого раза, следуя какому-то скрытому инстинкту...
Эльза: Не говори чепухи.
Д-р Файнгольц: Чепуха? Ты же видишь! С этого момента я так и буду
поступать (на следующий день опять выбирает арбуз сам, снова наполняется
таинственной магией, чтобы остановиться на нужном фрукте, платит, потеет,
покачивается, холодильник... полчаса... надрез).
Арбуз: (пахнет прокисшей зеленью, совершенно несъедобен и насмехается
над людским тщеславием).
Д-р Файнгольц (пытается пустить себе пулю в лоб, плохо целится, не
попадает и живет и поныне).
Пакет для остатков
Эта история могла быть и не написана, если бы в недавно открывшемся
ресторане "Мартин и Майглок" не подавали огромные стейки, которые выглядели
как явный выпад нашего министерства продовольствия против экономии. Мы,
самая лучшая из всех жен, трое наших детей и я, обедали каждую субботу в
"Мартин и Майглок" и каждую субботу заказывали себе пять этих гигантских
порций. В первый раз я решил, что либо произошла ошибка, либо это был
рекламный прием для заманивания клиентов. Но это был, как я позже выяснил,
вовсе не рекламный прием. Это оказалось правилом, которое особенно трудно
удавалось усвоить детям. В отчаянии трудились они над своими тарелками,
которые невозможно было опустошить:
- Мамочка, я больше не могу...
И поднимался настощий рев, в том числе и взрослых. Поскольку стейки в
ресторане "Мартин и Майглок" были отменного качества, и можно было впасть в
уныние оттого, что влезала только половина, а остальное приходилось
оставлять. Оставлять?
- Почему бы нам не забирать остатки домой? - прошептала в одну из
суббот самая лучшая из всех жен. - Тут более, чем достаточно для обильного
ужина.
Она была права. Вопрос состоял только в том, как осуществить ее
выдающийся план. В конце концов, не выходить же из битком набитого ресторана
с руками, полными стейков. С другой стороны, я с содроганием вспомнаю ту
половинку гамбургера, которую я однажды завернул в бумажную салфетку и
неосмотрительно засунул в задний карман брюк. По пути домой я сделал еще
одну мелкую покупку, и желая заплатить, полез туда за кошельком и... Нет,
такое со мной больше не случится. Никаких опрометчивых попыток. Все должно
быть законно.
Я подозвал г-на Майглока к столу:
- Не будете ли вы столь любезны упаковать эти остатки? Для нашего
песика.
Пока я восторгался собственной учтивостью, в которой использовал нашу
Франци, эту породистую собаку-уродца, как алиби, г-н Майглок вернулся из
кухни. Сияя улыбкой, он нес в руке увесистый пластиковый пакет:
- Я добавил еще парочку косточек, - сказал он.
Это были по меньшей мере 15-фунтовые мослы слона, сдобренные
всевозможными ливерными ошметками и прочими остатками еды, найденными в
мусорном баке ресторана "Мартин и Майглок".
Мы взяли мешок с энергичными выражениями благодарности, высыпали дома
его содержимое перед Франци и убежали. Франци сожрала почти всю эту пакость
с огромным аппетитом. Только к стейкам она не притронулась.
В следующие выходные, чтобы быть немного умнее, я изменил свою
стратегию:
- Г-н Майглок, будьте добры, запакуйте оставшееся мясо для песика.
Только больше не добавляйте ничего другого, пожалуйста.
- Почему? - удивился г-н Майглок. - В нашей кухне валяется так много
лакомства для вашего любимца.
Я разъяснил ему положение вещей:
- Наша Франци - очень избалованное животное. Ест одни стейки. Ничего
кроме стейков. Прямо с гриля.
В этом месте в разговор вмешался кудрявый умник с соседнего столика:
- Вы делаете большую ошибку, уважаемый. Вы потеряете бедное животное
из-за несоответствующего питания.
Умник представился как ветеринар и, невзирая на мои протесты, выступил
во всеуслышание с целым докладом:
- Самое вредное для пищеварительного тракта вашего песика является
жареное и печеное мясо. Возможно, он перестанет расти и развиваться. Какой
он у вас породы?
- Карликовый пудель, - злобно огрызнулся я. - И кроме того, она собака.
При этом я повернулся к зануде спиной и попросил г-на Майглока, если уж
он так хочет добавить что-то еще, стейки упаковать отдельно.
Вскоре г-н Майглок принес скрученные стейки, тщательно завернутые в
газетную бумагу.
- Что это? - опешил я. - У вас нет пластикового пакета?
- А зачем? - спросил г-н Майглок.
Я промолчал. Как прикажете вдалбливать этому идиоту, что мне не
доставит никакого удовольствия есть стейк, на который налипли остатки
передовицы? По пути домой я вышвырнул газетный пакет в окно автомобиля.
Но так легко сдаваться я не собирался. В следующую субботу мы появились
с нашим собственным пластиковым пакетом, и умничающий ветеринар вынужден был
в бессильном гневе смотреть, как мы заталкиваем вредный материал в
безукоризненно гигиеническую упаковку.
Пир продолжался три дня и три ночи. У нас был стейки на ужин, стейки на
обед, стейки на завтрак. Франци лежала рядом, внимательно наблюдала за нами
и презрительно отвергала предлагаемое ей счастье.
- Эфраим, - вздохнула самая лучшая из всех жен, когда мы в субботу
снова усаживались в "Мартин и Майглок". - Эфраим, я не хочу больше видеть
стейки, не говоря уже о том, чтобы их есть.
Она говорила от всей души, от всего сердца и желудка. Дети тоже
захлопали в ладоши, когда мы заказали шницели. И мы заказали их для верности
у г-на Мартина.
Г-на Майглока, этого любезного болвана, такой поворот событий не сбил с
толку. После того, как мы покушали, он приволок туго набитый остатками
стейков пластиковый пакет.
- Для Франци, - сказал он.
С того момента нас постоянно занимала проблема, как избавиться от
бессмысленного подарка. Со временем мы уже не могли ездить по городу, не
оставляя за собой мясной шлейф.
В конце концов я нашел выход. Едва мы сели за свою субботнюю трапезу, я
обратился к г-ну Майглоку с траурной миной и соответствующей интонацией:
- Пожалуйста, больше не надо стейков. Франци умерла.
Г-н Майглок пожал мне руку с глубоким сочувствием.
За соседним столиком поднялся специалист по кормлению собак и издал
негодующий вопль:
- Вот видите, я вас предупреждал! Вы погубили бедное животное!
Рафи, наш старшенький, пробормотал что-то про дорожную аварию, жертвой
которой пала Франци, но это дела не улучшило. Общественное мнение было
против нас. Кое-как проглотили мы свою еду и выскользнули прочь со стыдливо
поникшими головами. По пути домой мы чувствовали себя бандой убийц. Окажись
Франци мертвой на пороге нашего дома, мы нисколько бы не удивились.
К счастью, она встретила нас, как всегда, радостным лаем. Все было в
наилучшем порядке.
В самом худшем случае мы скажем г-ну Майглоку, что купили новую собаку.
У каждого есть выбор
По крайней мере, раньше еда была вполне законной альтернативой
внебрачным связям, на которые, как известно, до сих пор наложено
божественное вето. Однако, прокатившаяся по миру в последнее столетие волна
сексуальной революции и легализации незаконных половых связей послужила
причиной того, что это еда стала табу.
Все имеет свои преимущества и недостатки.
Успех массажа
Я умышленно не упоминал до сих пор спортивную альтернативу,
способствующую похуданию. Прежде всего, чтобы не дискриминировать тех
читателей, которые, подобно мне, с б льшим удовольствием предпочитают
смотреть на спортивные события по телевизору, чем самим предаваться этому
утомительному занятию.
Однако же, человеческое тело - это маленькое чудо. Кто не переживал
сам, никогда не поверит, что свои мускулы можно тренировать, лежа в кровати
без движения.
- Она была, - начал Йоселе свой рассказ на эту тему, - вечной невестой
нашего буфетчика, Густи. Чудесная девушка, верная, любящая, домовитая, но
немножко прожорливая. Они оба любили друг друга уже много лет, но о свадьбе
речь не заходила. Это мало-помалу стало раздражать толстушку Зельму, и
поразмыслив, она отыскала причину. "Ладно, - говорит она себе, - придется
похудеть. Если только я сгоню хоть немного лишнего жира, все будет в
порядке". А что сделать, чтобы похудеть? Надо принимать массаж. Густи знал
одну массажистку, с которой у него были очень хорошие отношения, но не
настолько, чтобы они далеко зашли. Наверное, потому что та дама была тоже
довольно толстой, как и Зельма. Она знала таинство массажа для похудания и
обещала обезжирить Зельму в течение месяца. Можешь себе представить, как это
происходило. Толстая Зельма ложилась на кушетку, массажистка набрасывалась
на нее, месила, переворачивала с живота на спину и со спины на живот, и так
день за днем, чуть ли не по три часа кряду. Затаив дыхание, смотрел Густи на
результаты лечения. Фунт исчезал за фунтом, жир уступал место женскому
шарму, проглядывало неизъяснимое девичье очарование, и через месяц Густи
повел избранницу своего сердца к алтарю. Это был чудесный праздник. Все
приглашенные на свадьбу гости сходились в том, что они никогда еще не видели
столь красивой, стройной невесты, как Абигайль.
- Абигайль? - прервал я. - Какая Абигайль?
- Массажистка, - ответил Йоселе и поморщил лоб от моей
несообразительности. - Или ты решил, что толстая Зельма и впрямь похудела от
массажа?
Специальное предложение
Не то, чтобы я был против мужчин, занимающихся домашним хозяйством.
Наоборот, есть много дел, которыми я и впрямь люблю выполнять сам, например,
делать покупки. Это уже давно является моим тайным хобби. С самого начала я
предложил жене самому заполнять холодильник. Она с удовольствием приняла мое
предложение, потому что придерживалась точки зрения, что это мужское дело -
тащить домой тяжелые пакеты с провизией. Признаться, когда я хожу за
покупками, пакеты особо тяжелые. Я просто не в состоянии устоять перед
продуктами, каких бы форм и цвета они ни были, если эти формы и цвет
принимают вид салями. Все производители деликатесов знают мою слабость и
бессовестно пользуются ею.
- Рад услужить, милостивый государь, - вежливо говорит, например, наш
любимый продавец Иосиф. - 150 грамм "мортаделлы"?
И прежде, чем я могу протестовать, он уже кладет увесистую порцию
пикантной вкуснятины на весы:
- Чуть-чуть больше, чем 200 грамм. Ничего?
- Ничего.
- Получилось ровно 320 грамм, - уточняет Иосиф. - Не против, - я
добавлю до 400 грамм. Нет? Как я угадал! Не потрудитесь пройти к кассе? Вот,
пожалуйста, с вас за полкило "мортаделлы".
Или:
- Я бы хотел 100 грамм лимбуржского сыра, - извещаю я Иосифа, после
чего он кидает на весы целую глыбу и спрашивает меня: - Пусть уж будет
полтора кило?
Покупательский угар
Лично я не считаю себя другом супермаркетов, прежде всего потому, что
мне в них все время кажется, будто я качу перед собой детскую коляску, а это
занятие не вполне соответствует моей жизненной философии. Кроме того, я до
сих пор страдаю от травмы, нанесенной неистовой покупательской истерией, что
вспыхнула в нашей семье, когда у нас в районе открылся первый супермаркет.
Прямо у входа клокотала опасная для жизни давка. Нас прижали друг к
другу, как - действительно, они там тоже были:
- Сардины! - закричала моя жена в диком восторге и сделала достойный
пантеры рывок прямо к торговому прилавку, находящемуся в стратегической
середине зала и окруженному бесчисленным количеством домохозяек,
продирающихся с помощью клыков и когтей. Составленные в штабели коробки
сардин могли вдохновить на кругосветное путешествие: тут были французские,
испанские, португальские, итальянские, югославские, албанские, кипрские и
местные сардины, были сардины в масле, томатном соусе и в йогурте.
Моя жена облюбовала норвежские сардины и прихватила вдобавок еще пару
баночек неизвестного происхождения.
- Здесь все настолько дешевле! - восклицала она.
- Но мы же не взяли с собой денег!
- В моей сумочке по случаю есть немного.
При этом она ухватила тележку для покупок на колесиках и сложила туда
все одиннадцать банок сардин. Просто из любопытства, только чтобы
посмотреть, что это, собственно, такое, положила она туда и банку с надписью
"Золотой сироп". Внезапно она побледнела:
- Рафи! Боже мой, где Рафи?
Мы чувствовали себя, как родители, чей едва полуторагодовалый ребенок
исчез под копытами мчащегося стада быков.
- Рафи! - кричали мы оба. - Рафаэль! Любимый!
- Отдел игрушек, второй блок слева, - сжалился над нами какой-то
сострадательный продавец.
В следующее мгновение наши барабанные перепонки разорвал взрывоподобный
грохот. Супермаркет сотрясся до фундамента и подпрыгнул. Мы облегченно
вздохнули. Рафи добрался до искусственной пирамиды из пятисот банок
консервов и с безошибочным инстинктом малыша вытащил центральную подпорную
банку из нижнего ряда.
Чтобы утешить нашего маленького любимца от перенесенного шока, мы
купили ему парочку сластей, меда, швейцарского шоколада, голландского какао,
немного газированного кофе и коробку трубочного табака. Запихивая эти мелочи
в нашу тележку, я обнаружил там несколько пузырьков духов, дюжину записных
книжек и килограммов десять свеклы.
- Жена! - воскликнул я. - Это не наша тележка!
- Не наша? Ну, и что!
В этом ответе, несомненно, что-то было, поскольку обмен обеспечил более
выгодный ассортимент, чем мы имели. В нашей новой тележке находился еще и
неплохой набор первосортных сыров, разноцветных десертов, банное полотенце и
веник.
- Все, что нам нужно, - сказала жена. - Спрашивается только, чем нам
платить.
- Вот так случай, - изумился я. - А я как раз нашел в кармане брюк
фунтовую купюру, которую на днях так долго разыскивал.
Охваченные ажиотажем, мы двинулись дальше, наблюдая захватывающую
рукопашную схватку трех дам, столкнувшихся заполненными доверху тележками.
Между тем, Рафи снова пропал. И где его только носит? Мы нашли его у бывшего
яичного прилавка.
- Чей это подкидыш? - шипел старший продавец яиц, желтый от злости и
яичных желтков. - Кто ответит за этого монстра.
Мы поспешно уволокли своего сына, купили еще несколько бытовых
химикатов для дома и вернулись к своей тележке, в которую между тем кто-то
загрузил неплохую коллекцию греческих вин, ящик сахара и несколько бутылей
масла. Чтобы успокоить Рафи, мы усадили его на скамейку и купили ему
японскую лошадь-качалку, под седло которой мы засунули две пары прелестных
тапочек для родителей Рафи.
- Дальше! - изнывала моя супруга с полыхающим взором. - Еще!
Мы выудили для себя еще одну тележку, протиснулись к отделу "Мясо и
птица" и набрали множество кур, уток и барашков, всевозможной колбасы,
франкфуртских сосисок, копченых языков, копченых гусиных грудок, копченой
рыбы, говяжьего печеночного паштета, гусиного печеночного паштета,
трескового печеночного паштета, карпов, крабов, раков, лосося, половинку
кита и немного рыбьего жира. Вслед за ними в корзину полетели омлет,
паприка, лук, каперсы, билеты на Капри, корица, ваниль, вазелин,
вазимоторные расстройства, бобы, аспарагус, аспирин, пищевая сода, яблоки,
орехи, пряники, фиги, финики, долгоиграющие пластинки, вино, женщины, песни,
шпинат, конопля, дыни, карабинер, клубника, малина, ежевика, голубика,
лесные орехи, кокосовые орехи, земляные орехи, просто орехи, мандарины,
мандолины, оливки, груши, в том числе от клизм, аквариум, хлеб, зеленый лук,
лейкопластырь, бродячий цирк, губная помада, лифчик, запасные колеса,
крахмал, калории, витамины, протеины, один спутник и еще пара маленьких
подержаных предметов.
Подкатить к кассе наш поезд, состоящий из шести корзин, было непросто,
поскольку теленок, которого я впихнул в последнюю тележку, все время рвался
назад к мамочке. В конце концов, мы прибыли на место, и кассирша, потея,
стала выбивать чек. Полагаю, что, приблизительно, он должен был
соответствовать дефициту государственного торгового баланса, но к моему
удивлению, составил немногим более четырех тысяч фунтов. Что нас особенно
поразило, так это ловкость, с которой наши товарные запасы были упакованы в
большие мешки из коричневой бумаги. Через несколько минут все было готово.
Только наш старшенький, Рафи, отсутствовал.
- Вы не видели где-нибудь поблизости маленького мальчика? - спрашивали
мы всех вокруг.
Один из упаковщиков задумчиво почесал затылок.
- Секундочку. Такой беленький мальчик?
- Да. И он кусается.
- Он тут, - упаковщик открыл один из больших бумажных мешков. Внутри
сидел Рафи и с наслаждением жевал тюбик зубной пасты.
- Извините, - сказал упаковщик. - Я думал, вы этого ребенка тут купили.
Мы с трудом наскребли на Рафи два фунта тридцать и покинули
супермаркет. Снаружи нас уже ждали два грузовика.
Дар богов
Еда - это не только второе по приятности дело на свете, но и второе по
естественности. Для одного полезного ужина требуется не более, чем хороший
ломоть хлеба, свежее масло, лосось, ветчина, сыр, немного аппетита и,
конечно же, некоторое количество зубов.
Ресторан "Святая Елена"
Признаться, это, бесспорно, настоящая жирная муха в супе нашего в
общем-то счастливого брака, - та досадная неприятность, которую я доставляю
жене, не сразу же приходя к столу, как только она извещает, что кушать
подано. Клянусь, что понятия не имею, почему я ей его наношу, и уж совсем не
знаю, почему все женатые мужчины наносят его своим супругам.
Возможно, это какой-то непроизвольный протест против ее
самоутверждающего поведения назначать время еды, вместо того, чтобы
посоветоваться. Возможно, из-за этого убудет ее поварское искусство.
Возможно, тут мы имеем дело с некой исторической тенденцией, если верить в
нижеизложенную символическую повесть. Это по-настоящему каверзная утопия о
последних днях императора Наполеона. Хотя с таким же успехом это Ватерлоо
могло произойти за моим семейным столом.
Багряное солнце медленно восходит над полем битвы. В зале заседаний
своего походного дворца у стола с огромной картой стоит император,
окруженный своими маршалами и генералами, чтобы дать последние указания
перед решающей битвой с европейскими монархами. Его прозорливость и
стратегический гений нисколько не пострадали после ссылки на Эльбу. Только
волосы его слегка всклокочены, да на висках проступают первые пряди седины.
Вдалеке слышна беспорядочная орудийная канонада. Армия Блюхера
надвигается на Ватерлоо с севера. Чувствуется, что весь мир затаил дыхание.
- Наполеон! Твой завтрак готов!
В дверях появляется Сарра, третья жена, и самая лучшая из всех, ее
волосы, закрученные на бигуди, спрятаны под платком, в руках - тряпка для
стирания пыли. Император женился на ней на Эльбе. Уверждали, что она
происходит из одной из лучших семей острова.
- Завтрак остынет, Наполеон! - кричит императрица. - Иди к столу. Твои
друзья никуда не денутся. О, господи, господи...
И всякий раз, протирая тряпкой пыль с того или иного предмета, она
обращается к почтительно молчащему генеральному штабу:
- Каждый день одно и то же. Я его спрашиваю, Наполеон, ты хочешь есть
или ты не хочешь есть, скажи уже да или нет, он говорит да, я-таки стряпаю
еду, и едва она готова, у него внезапно находятся какие-нибудь дела, он меня
часами заставляет ждать, и я снова должна все разогревать, только вчера я
уволила горничную, и вот сейчас должна тут возиться совсем одна, с детьми...
Наполеон! Ты слышишь или нет? Завтрак готов!
- Одну минуточку, - бормочет император и чертит на карте стремительную
стрелу. - Еще только одну минуточку.
Орудийный гром усиливается. Артиллерия герцога Веллингтона начала
пристрелку. Маршал Ней озабоченно смотрит на часы.
- Я едва держусь на ногах, - жалуется Сарра. - По квартире везде
разбросана твоя одежда, и мне достается еще одна забава - собирать ее и
развешивать в шкафу. Как мне со всем этим справиться? И не засовывай больше
руку между двумя верхними пуговицами, я тебе уже сто раз говорила, у сюртука
от этого появляется ужасный пузырь, который потом не загладишь... Вы ведь,
господа, и понятия не имеете, сколько работы мне прибавляют дурные привычки
моего благоверного... Наполеон! Иди уже, наконец, завтракать!
- Да иду же, - отвечает великий корсиканец. - Я только парой слов
перекинусь со своими генералами.
Он принимает величественную осанку, желваки на его лице натягиваются.
- Блюхер и Веллингтон, в этом у меня нет никакого сомнения, хотят
соединить свои армии. Мы должны вбить клин между ними.
- Чай уже совсем остыл, - доносится из соседней комнаты голос Сарры.
- Через час атакуем, - говорит Наполеон в заключение.
Снаружи слышатся тяжелые, поспешные шаги. Генерал Камброн, адъютант
императора, прыгает сразу через три мраморных ступени, так он спешит.
- Нет-нет-нет! Ни в коем случае, - выскакивает навстречу ему Сарра. -
Сначала снимите свои сапоги. Я не позволю вам загадить весь дом.
Генерал Камброн в одних носках присоединяется к остальным
военачальникам в носках.
- Если бы мне хоть кто-то помогал по кухне, все было бы иначе, - сетует
им императрица. - Но со вчерашнего дня стало просто невыносимо. А господина
Бонапарта это вообще не интересует. Его интересует все, кроме собственного
дома. А я все выходные без горничной, и из-за вашей дурацкой битвы не могу
даже похлопотать о замене. Если у вас есть на примете какая-нибудь приличная
девушка, дайте мне знать. Со знаниями кулинарии. А мне ведь надо еще за
детьми приглядывать. Только никаких корсиканок, пожалуйста. Они слишком
много говорят.
- Честь имею, Ваше величество, - салютует генерал Камброн и передает
императору смятый пакет. Наполеон вскрывает его и бледнеет:
- Господа, Фуше упустил противника. Что нам теперь делать?
- Завтракать! - решает императрица и направляется в соседнюю комнату.
Наполеон еще раз подходит к столу и указывает на карту:
- Здесь решается судьба Европы. Если неприятель контратакует с
юго-запада, мы встретим его на фланге. Господа...
- Наполеон, - прерывает его Сарра, - тебе яйцо вкрутую или яичницу?
- Все равно.
- Вкрутую?
- Да.
- Так так и скажи.
- Господа! --> Vive la France ! - заканчивает Наполеон прерванную
фразу.
- Vive la France! - кричат маршалы и генералы! - --> Vive l'Empereur
!
- Наполеон! - кричит Сарра и просовывает голову в дверь. - Сынок хочет
тебя видеть.
- Ваше величество! - восклицает маршал Мюрат. - Враг приближается!
- Это я, уважаемый, - продолжает между тем императрица, - это я должна
тут каждый день с плачущим ребенком возиться, я а не вы. Вы что, хотите
запретить императору на прощание поцеловать сына?
- Где он? - спрашивает Наполеон.
- Он как раз сейчас делает пи-пи.
И пока император ходит к Эглону, императрица вновь затягивает свою
жалобную песню:
- У меня нет горничной. Я все должна делать сама. Кухня выглядит как
поле битвы. А уж как часто, господа, я вас уже прошу не стряхивать пепел на
ковер!
Позади ее появляется Наполеон и стремительными шагами направляется к
выходу.
- Что говорить, если тебя будут спрашивать? - допытывается императрица.
- Скажи, что я в битве под Ватерлоо.
- И когда прикажешь ждать тебя домой?
- Понятия не имею.
- Чтобы к обеду не опаздывал! Тебе чего приготовить?
- Все равно.
- Так так и скажи. И не забудь, - кричить она ему вслед. - Мне нужна
горничная. И не опаздывай...
Император вскакивает на лошадь. Во главе своих военачальников он скачет
через тесное ущелье по направлению к Ватерлоо.
Сарра берет метлу и совок, чтобы подмести зал от уличной грязи,
налипшей на сапоги военных. Она должна все делать сама, поскольку у нее нет
горничной.
Через открытое окно уже можно разглядеть жерла орудий, ведущих пальбу.
Блюхер и Веллингтон начинают свой обходной маневр.
История свидетельствует, что оба победоносных полководца путешествовали
без жен.
Лечение питанием
Общеизвестно, что заграничные путешествия имеют массу положительных
аспектов. К сожалению, похудание в их число не входит.
Полный сервис
Европейские ресторанчики кишат любителями поесть, безуспешно ожидающих
официанта. Некоторые, как дикари, размахивают над головой бумажной салфеткой
во все стороны, чтобы таким образом установить визуальный контакт с
персоналом, другие в это же время стучат ножами по стаканам, чтобы достичь
аудио-видео эффекта. Но официант не появляется. Я даже слышал об одном
отчаявшемся посетителе ресторана в Брюсселе, который подавал сигналы о своем
голоде, запуская синие и красные ракеты. Существует также попытка поймать
его с помощью лассо. А как-то раз, в одном аристократическом ресторане гость
сидел двадцать минут с проблесковым сигналом на голове в надежде добиться
внимания официанта.
Он зря старался.
Известен случай с одним посетителем в Техасе, которого официант не
замечал до тех пор, пока он не швырнул стакан в стену, а потом еще один, и
еще, и еще десять. Так он просидел в осколках стекла два часа, но никто не
позаботился о нем, пока на следующее утро его не обнаружила уборщица.
По мнению бывалого современника, есть только один гарантированный путь
привлечь официанта: встать и покинуть ресторан, не заплатив. Последователи
этого тезиса заблуждаются. Современный официант не придает ни малейшей
ценности вашим жалким деньгам. Все, чего он добивается - это власти, голой,
самовластной силы, только это его питает, только это ему подходит. Кроме
того, если даже иной проголодавшийся и удаляется со страшными
ругательствами, то вслед за тем быстро возвращается, полный раскаяния, и
снова садится для очередного раунда борьбы за взгляд официанта.
Все в одном блюде
Америка - страна неограниченных возможностей. Все, чего ни пожелал бы
человек, он может получить. Но только не американскую кухню. Ее попросту
нет. В Соединенных Штатах существуют, в основном, таиландская, китайская,
итальянская кухни, а американская - это их смесь.
--> Айс-ти по-американски
Это произошло в одном кафе - этаком гигантском павильоне
самообслуживания, где всевозможные блюда на свой поднос частично
накладывают, а частично получают уже наложенными. Мой поднос был уже почти
полон, когда я подошел к стойке с напитками.
- Будьте добры, стакан холодного чая безо льда, - сказал я черной
официантке.
- Пожалуйста, - ответила она и бросила полдюжины кубиков льда в мой
чай.
- Извините, но я сказал: безо льда.
- Вы хотели стакан Айс-ти, не так ли?
- Я хотел стакан холодного чая.
Девушка растерянно поморгала глазами, как маяк в тумане, и бросила еще
пару кубиков льда в мой чай.
- Вот, пожалуйста. Следующий.
- Это не то, дочка. Я хотел чай безо льда.
- Безо льда не получится. Следующий!
- Но почему не получится?
- Лед бесплатно. Следующий!
- Но мой желудок не переносит льда, даже бесплатного. Можете вы дать
мне стакан самого обыкновенного холодного чая, сразу после того, как вы его
туда нальете, но перед тем, как насыпете туда льда?
- Как? Что? Я не понимаю.
Из очереди, которая уже выстроилась за мной, послышался ропот, и каким
местом, собственно, эти идиоты-иностранцы думают. Тут взыграла и моя
восточная гордость.
- Я хотел бы холодный чай безо льда, - сказал я.
Официантка уже настолько откровенно рассердилась, что мне следовало бы
подумать о собственной безопасности. Она позвала управляющего, этакого
неотесанного мужлана, угрожающе жующего свою сигару.
- Вот этот человек хочет ледяной чай безо льда, - пожаловалась она ему.
- Я его уже боюсь.
- Послушайте-ка, - снисходительно обратился ко мне управляющий, - у нас
в месяц пьет айс-ти 1 900 000 гостей, и еще никто не жаловался.
- Возможно, - возразил я ему в том же тоне. - Но я не переношу холодные
напитки, и потому хотел бы чай безо льда.
- Все посетители получают его со льдом.
- Но не я.
Управляющий смерил меня взглядом сверху вниз.
- Что вы имеете в виду: не вы. То, что вполне приемлемо для ста
шестидесяти миллионов американцев, должно быть вполне хорошо и для вас, не
так ли?
- У меня ото льда желудочные колики.
- Слушай, парень, - лоб управляющего покрылся угрожающе глубокими,
угрожающе мрачными морщинами. - Это кафе стоит тут уже сорок три года, и
каждый посетитель уходил отсюда довольным.
- Я хочу чая безо льда.
К этому моменту ожидающие в очереди уже плотной толпой окружили меня и
явно готовились к суду Линча. Управляющий всем видом показывал, что терпение
кончилось.
- В Америке будут пить айс-ти со льдом, - прорычал он. - Понятно?
- Я ведь только хотел...
- Знаем мы таких. Только себя правыми считаете, да? И откуда только вы
вообще приехали?
- Я? Из Сирии...
- Я так и думал, - сказал управляющий. Он еще много, что говорил, но
этого мне уже не хотелось выслушивать. Я сбежал, чтобы спасти свою жизнь от
разъяренной толпы.
Но это было только начало. Самое ужасное ждало впереди.
Куда бы впоследствии я ни приходил, общественное мнение Америки
медленно, но верно обращалось против наших достойных сожаления арабских
соседей.
Но когда-нибудь должно же это было произойти...
Простительный грех
Я при все желании не могу вспомнить, относится ли "Не возлакомься" к
Десяти заповедям.
Тайный подтекст
Как-то в один незабываемый вторник мы - Йоселе, Шломо, Руди и я -
сидели по обыкновению в нашем кафе и, как всегда, не знали, чем заняться
этим вечером.
Спустя некоторое время, Шломо обратился к нам со своим традиционным
вопросом:
- Что, если мы куда-нибудь сходим поужинать?
Всеобщее согласие выразилось вопросом:
- Да, но куда?
Нет сомнения в том, что этот вопрос уже давно волнует все наше
поколение: "Куда идти?". В данном случае: "Какой из окрестных ресторанов
самый лучший?".
Руди внес конкретное предложение:
- Может, в новый румынский ресторанчик на Лошадиной улице?
- Без меня, - возразил Йоселе. - Жуткая забегаловка. Дрянная еда,
грязные столики, плохое обслуживание. Туда входить невозможно.
Шломо подтвердил:
- Точно. Это все говорят. Ну, да найдем же мы что-нибудь.
С этими словами он и Руди встали и исчезли в темноте.
Когда они скрылись из виду, поднялся и Йоселе:
- Ну, а мы сейчас идем к румыну.
Я удивился:
- Но ты же только что сказал...
Йоселе покачал головой и молча потянул меня за собой.
- Старый дух первых поселенцев умер, - пояснял он мне на ходу. - Его
сменил так называемый "эффект эскимосов", который получил свое название
оттого, что число эскимосов в Арктике постоянно растет, тогда как число
тюленей, которыми они кормятся, постоянно снижается. Что из этого следует?
Как только эскимос обнаруживает новую колонию тюленей, он никому об этом не
говорит, и держит свое открытие при себе. Более того, другого охотника на
тюленей он отправит по ложному пути. Понятно, что я имею в виду?
- Нет.
- Я имею в виду, ты понимаешь, как можно использовать это в нашей
ситуации?
- Тоже нет.
- Это же так просто. Если кто-то в нашей маленькой стране обнаружит
мало-мальски приличный ресторан, он следующие две недели рассказывает все,
чтобы это открытие поскорее забылось. Ресторан битком набит, в нем жарко и
шумно. Места не найти. Но если ты его все-таки и отыщешь, то полчаса потом
будешь ждать, пока тебя обслужат, и еще по полчаса между каждым блюдом. И
при этом локти соседа в твоих ребрах, его вилка - в твоей тарелке, а его нож
- в твоей спине. По всем этим признакам сообразительный израильтянин
определяет "эффект эскимосов". Открытому им ресторану он должен давать по
возможности самые плохие отзывы, хотя на самом деле он милый, уютный и имеет
высокий кулинарный уровень. Когда знаменитый сын раввина по имени Карл Маркс
говорил о переходе количества в качество, он имел в виду румынские
рестораны. Теперь понимаешь?
- Немного.
- Пролетарская бдительность, - продолжал Йоселе, - необходима также и в
иных направлениях. Например, тебе никогда не следует рекомендовать другим
хорошего зубного врача, иначе ты вскоре сам будешь ожидать в его приемной
часами. И если дешевого портного, найденного после долгих поисков, ты не
ругаешь в самых смачных выражениях, то через пару месяцев уже не сможешь
больше у него обслуживаться.
- Сейчас я понимаю, - сказал я задумчиво, - почему моя жена, посещая
своих подруг, всегда жаловалась, что ее парикмахер никуда не годится.
Йоселе кивнул:
- Типичный случай "эффекта эскимосов".
Мы дошли до Лошадиной улицы. Как раз в тот момент, когда мои желудочные
нервы начали настраиваться на румынские яства, мы увидели, к своему
глубокому удивлению, Руди и Шломо, подходивших с другой стороны.
- А вы тут что делаете?
Даже неизвестно, у кого из нас четверых первым вырвался этот вопрос.
Вероятно, у всех сразу.
Но что нас еще более удивило, - ресторан был закрыт. Мы безуспешно
барабанили кулаками в опущенные жалюзи. Наконец, в соседнем окне появился
один из жильцов:
- Бесполезно, - крикнул он нам. - Румын разорился. Повсюду так плохо
отзывались об этом бедном парне, что посетители вообще перестали к нему
заходить. А ведь это был самый лучший ресторан во всем городе.
Удрученные, мы повернули обратно.
- Кто бы мог подумать, - сказал Йоселе после длительного молчания, -
что у эскимосов есть еще и бумеранги?
Советы гурманам
Вот моя, выработанная исключительно богатым личным опытом, инструкция
по поведению после обжорной оргии: молнию брюк можете поднять, но кнопки или
крючки на ремне расстегните. Дыша как можно мельче, проходите мимо каждого
зеркала только "анфас".
Легкий продукт
В счастливые докалорийные старые времена славная, добрая цветная
капуста скромно называлась "цветной капустой" и притом ею же и была. Сегодня
на консервных банках значится: "Облагороженная канадская цветная капуста.
Содержит стронций, кальций, магний, литий, алюминий и протеины без
добавления искуственного нитроглицерина". Счастливый обладатель консервов
может таким образом перевести дух, хотя бы от того, что его облагороженная
цветная капуста не содержит белка. "Протеины" и "белок", между тем, - одно и
то же, но ведь это, в конце концов, не каждый знает. Главное, облагороженная
цветная капуста является "легкой" и не содержит ни искусственных красителей,
ни настоящих красок, наносящих вред ее высокому качеству.
--> Вопрос кренделей
Перед чтением следующего рассказа я должен пояснить, что такое
"бейгель". Это не что иное, как еврейская форма кренделя.
В нижеследующем рассказе эта выпечка играет более, чем главную роль. По
сути, речь идет о гастро-психологической проблеме, которая, вопреки
кажущейся простоте, обнажает ужасающие духовные бездны.
Герой рассказа - продавец бейгелей, потомок одной из многовековых
династий продавцов бейгелей. Вообще-то, в первое время своей жизни в Израиле
я никоим образом не мог проявлять пристрастие к бейгелям. Частично из-за их
пресного вкуса, частично из-за низкого коэффициента хрусткости при поедании.
Я и сегодня еще не жажду бейгелей, но толерантен с ними, и иногда даже
съедаю иного.
Именно это я и замыслил, когда одним прекрасным весенним днем под
аркадами нашего Дома печати появился продавец бейгелей. Я шел, как обычно, в
редакцию в полдень и уже изрядно проголодался, оттого и обрадовался
неожиданно вынырнувшему продавцу по крайней мере вполне питательных
бейгелей, которые возвышались перед ним на складном столике в виде двух
высоких башен. Продавец за ними казался достаточно опрятным человеком,
поскольку на его коленях лежало белоснежное полотенце.
Когда я заплатил за бейгель, он указал на левую кучу:
- Возьмите отсюда, - сказал он. - Здесь свежие.
Внезапное недоверие охватило меня. Без сомнения, он предлагает мне не
свежий бейгель, а старый, чтобы он не залеживался.
С непринужденностью светского льва я взял бейгель из другой кучи и
мельком взглянул на продавца. Он побледнел и облокотился о стену. Моя
психологическая проницательность позволила заполучить свежий, хрустящий
бейгель.
На следующий день я подкрался к его ларьку сзади, внезапно выскочил
перед ним, посмотрел в упор на продавца и заметил, что он замер в
беспокойном ожидании. Его руки едва заметно дрожали, когда он указал на один
из двух штабелей:
- Вот тут свежие. Берите из этого.
Я мгновенно оценил ситуацию. Он хочет исправить свою вчерашнюю промашку
и на этот раз показывает мне действительно свежие бейгели. Я последовал его
совету и увидел в его лице некоторое облегчение. Вновь моя логика
восторжествовала. Бейгель, который я взял на этот раз, был просто образчиком
свежести. В последующие дни все проходило по тому же сценарию. Я брал
бейгели из предложенной продавцом кучи и каждый раз оказывался довольным.
Грустная тема казалась полностью закрытой. Но мой безошибочный инстинкт
подсказывал, что судьба готовит новые повороты.
Во вторник это и произошло.
- Возьмите вот отсюда, они свежие, - последовал обычный совет
бейгельщика, но едва я протянул руку, как под воздействием таинственной силы
отдернул ее. Возможно, что-то насторожило меня в его голосе, возможно, это
была внезапная интуиция, не знаю, и знать не хочу. Во всяком случае, мне
внезапно стало ясно: мой противник предполагает, что за последние дни он
своими притворными советами втерся ко мне в доверие, и сейчас, наконец,
сможет сбыть мне свои засохшие бублики. И я решительно взял бейгель из
другой кучи.
Мой демонический инстинкт возымел свое воздействие. Продавец скрыл свое
покрасневшее от стыда лицо в белоснежном полотенце. Я надкусил бейгель. Он
был свежим и хрустящим.
Когда я на следующий день вновь стоял в муках выбора, с первого взгляда
было непонятно, как мне поступить. Потом мои мысли упорядочились:
хитромудрый азиат предполагал, что из-за его прежних махинаций, когда он
указывал правильно, я буду испытывать чувство вины перед ним, и тут-то он
сможет всучить мне свои мерзкие бейгели. И я с демонстративной, сколь и
провокационной небрежностью взял бейгель не из рекомендованной кучи. Уже
держа его в руке, я почувствовал хрустящую свежесть выпечки.
В глазах продавца снова вспыхнула ненависть. Грудь его вздымалась в
таком волнении, словно он хотел наброситься на меня. В этот момент подошел
мой коллега и прежде, чем я успел его предупредить, взял наугад бейгель. Он
последовал совету продавца.
Жуя, мы направились в редакцию.
Уже через несколько шагов мое торжество растаяло. Я отломил от его
бейгеля - бейгеля из неправильной кучи - кусочек и сунул в рот.
Кровь ударила мне в голову, земля закачалась под моими ногами, с
олимпийских высот духовного превосходства рухнул я в пучину стыда.
Бейгель моего коллеги оказался таким же свежим и хрустящим. Все
бейгели, предлагаемые продавцом, были свежими и хрустящими. Они всегда были
свежими и хрустящими. Все.
Жизнь течет дальше. Мои друзья не замечают во мне перемен. Но в тот
судьбоносный миг во мне что-то глубоко изменилось.
Энергетическая ценность
Бейгель, по крайней мере, содержит относительно немного животных жиров.
Макароны, хотя и тоже их не содержат, но зато имеют большое количество
углеводов. Впрочем, шоколад содержит их куда больше. Особенно, с
марципановой начинкой и в золотой станиолевой обертке. Утверждают даже, что
шестью конфетами "Моцарт" можно привести в движение подводную лодку средней
величины.
Прогресс
Посмотрим на вещи прямо: не стейки, не бейгели, ни даже бульонные супы
являются самой острой проблемой ежедневной пищевой обыденности, а стремление
вообще отучиться от еды. Лично меня беспокоит всеобщая готовность принести
марципановые торты на алтарь бикини и облегающих нарядов.
Современный мужчина - так называют того, кто еще может показаться в
бассейне, - мечтает больше не о жареном поросенке, а об одежде, что
болтается на нем, и платит он не за изюминки в яблочном пироге, а за дырки в
своем ремне.
Домашнее блюдо No 5. .
Чесночный хлеб .
Здесь мы выходим на наиболее опасную территорию. В кулинарной истории
чеснок был и остается наиболее деликатной темой. Она берет свое начало в
необъяснимой, безоснователной неприязни женского пола к этой неповторимой,
обольстительной, любимой луковичке мужчин. Уже немало браков потерпело
крушение оттого, что истерзанные мужчины не хотели более терпеть, чтобы
ночью, при холодном свете ночника их застигали врасплох за кухонной дверью с
ломтиком колбасы и зубчиком чеснока. Совершенно очевидно, что возвращение
мужчины в постель допускалось потом только через истребительную зубную
пасту. .
Мой читатель может быть уверен в том, что здесь он имеет дело с
профессионалом, обладающим большим и горьким опытом. Поскольку самая лучшая
из всех жен обладает какими-то сверхестественными органами обоняния и
соответствующим чутьем. Она чувствует "этот смрад" сквозь закрытые двери
через три комнаты и два этажа. .
Единственной отрадой для моего тоскующего венгерского желудка являются
те ресторанчики, где обычно, еще до заказа, на столы подают чесночный хлеб,
замаскированный под --> брушетты . Такой вид принимает самый священный
продукт человечества, хлеб, покровительствуя непризнанному чесноку.
Великодушный жест, достойный всяческого уважения. .
.
Полезный совет: Чеснока на --> багете получается больше, чем на
убогом маленьком тосте. Это не полезней, но лучше. .
Исход
Эпохальным открытием первого Исхода были опресноки, точнее и чаще
называемые "мацот", в просторечии "маца". Понятное дело, наши предки в своем
бегстве из Египта не имели времени приготовить квасное тесто, и в
воспоминание об этом едим мы сегодня в пасхальную трапезу исключительно
пресный хлеб, чтобы возрадоваться, что тогда сбежали из египетского рабства.
Мы радуемся целых восемь дней, ибо именно столько длятся пасхальные
праздники. И если кто-нибудь хоть раз пытался восемь дней питаться мацой,
тот поймет, почему мы весь остальной год так предпочитаем квасной хлеб.
В один из таких послепасхальных дней, в среду, если не ошибаюсь, нет,
во вторник, я повстречал своего друга Йоселе, который нес под мышкой
большой, четырехугольный, завернутый в коричневую бумагу пакет. Мы прошли
несколько кварталов вместе, обсуждая различные проблемы философии и черного
рынка. Внезапно Йоселе остановился и сунул мне свой пакет в руки.
- Пожалуйста, будь любезен, подожди меня минутку. Я должен кое-что
получить в этом доме. Я пулей вернусь.
Спустя час ожидания с пакетом в руках я стал испытывать озлобление и
отправился разыскивать Йоселе. Обитатели дома, в котором он скрылся,
пребывали в явном возбуждении: Йоселе яростно крушил заднюю стену, пытаясь
выбраться на соседнюю улицу. Мои опасения усилились. С раздражением надорвав
коричневый сверток, я обнаружил там пачку мацы с нетронутой печатью
раввината.
Поведение Йоселе было мне непонятным. Что привело его в такое отчаяние?
Но, главное, как мне поступить с мацой? Она мне не нужна. У меня и так шесть
своих пачек осталось дома.
Быстренько завернув мацу обратно, я решил сбагрить ее первому
попавшемуся жильцу:
- Извините, - начал я, - не могли бы вы это подержать минуточку?
Мужчина помял около уха пакет, издавший предательский треск, и разорвал
упаковку до конца.
- Я так и думал! - торжествующе воскликнул он. - Но вы не на того
напали, молодой человек. У меня самого девять пакетов, которые я не знаю,
куда деть. Провалитесь вы вместе со своей мацой, и чтобы я вас больше не
видел!
Теперь я стал понимать помешательство Йоселе, да, я даже начал ему
сочувствовать. Что, однако, не повлияло на мое решение избавиться от этого
хрупкого предмета.
В ближайшем же парке я незаметно положил пакет на скамейку и торопливо
попылил дальше. Но уже через несколько шагов я почувствовал угрызения
совести. "Позор тебе, - услышал я внутренний голос своего национального
самосознания. - Ты бросил мацу в кусты? Для этого мы уходили из Египта? Для
этого спас нас Господь от банд фараона?".
Я чужд суевериям. Понятное дело, иногда я сплевываю трижды через левое
плечо, если вижу на пути черную кошку, а вообще-то я не суеверен. Но в этот
раз я почувствовал притупленное чувство неправоты, которое вернуло меня
назад, в парк, чтобы отыскать сиротливую пачку мацы.
К моему удивлению, на скамье лежало уже две пачки. Какой-то лишенный
традиционных корней люмпен использовал мою недавнюю методику. Вздохнув, я
взял обе пачки. И только поразился тому, чт один еврей может причинить
другому еврею.
Глубоко удрученный, я направился к дому моего дядюшки Якова, куда я
смог попасть только через кухонное окно, поскольку входная дверь была
забаррикадирована большими, четырехугольными, завернутыми в коричневую
бумагу пакетами. Мы поболтали минутку о том, о сем, потом я сделал вид, что
вспомнил что-то очень важное, быстренько извинился и выпрыгнул в окно.
Внизу, уже на улице, я затрясся от смеха: моя маца была теперь в надежных
руках доброго старого дядюшки Якова...
Я еще не пробыл дома и десяти минут, как в дверь постучали. Посыльный
занес шесть коробок мацы, сунул между ними письмо и исчез.
- Посылаю тебе шесть коробок мацы, которые ты забыл у меня, - писал
старый добрый дядюшка Яков. - Не хотел тебя грабить. Лучше дать ближнему
восемь.
На следующий день я арендовал грузовик, привез пачки на ближайшую почту
и послал их анонимно некоему Шломо Хауту, жившему в одном отдаленном
киббуце. Я был очень горд этим поступком.
Однако, я был не единственным, кто это сделал. Три дня спустя почта
доставила мне, так же от анонима, четырнадцать пачек мацы, еще четыре
поступили мне через международное транспортное агенство, и еще две влетели
мне домой через окно, которое я непредусмотрительно оставил открытым.
С трудом выбрался я следующим утром сквозь горы мацы на свободу. И тут
заметил старого нищего, дремавшего под весенним солнышком у стены дома.
Бодро насвистывая, я приблизился к нему:
- Вы голодны, отче? Не хотели бы поесть чего-нибудь вкусненького?
Нищий испытующе взглянул на меня.
- Сколько коробок? - спросил он.
- Двадцать шесть, - тихо пробормотал я. - Маленького размера, тоненькие
и в хорошем состоянии.
Старый нищий задумался. Затем он решил:
- Вообще-то я беру по десять пиастров за пачку. Но за большие партии
делаю скидки. В общем, два фунта гарантирую.
Встреча друзей
Самая лучшая из всех жен и я вовсе ...
