Герман Вук. Это Б-о-г мой
страница №6
...нового положения становится чтениемафтира — предусмотренного Законом еженедельного чтения отрывков из Книг
Пророков. Давным-давно в европейских общинах возник обычай давать мафтир
мальчику в первый шабат после его бар-мицвы. Этот обычай укоренился, и мы
его до сих пор соблюдаем.
Но, разумеется, этот обычай возник тогда, когда все без исключения
еврейские дети получали обязательное религиозное образование и обучались
ивриту. Обыкновенному еврейскому мальчику в Европе прочесть мафтир со
специфическим напевом было ничуть не труднее, чем нынешнему американскому
тринадцатилетнему подростку прочесть вслух газету. Однако все это совершенно
изменилось, когда огромная часть европейского еврейства переселилась за
океан;
в Америке как уровень, так и распространенность еврейского образования
катастрофически упали. В нашей стране еврейский мальчик, который способен
без труда прочесть вслух на иврите страницу из Книг Пророков, стал довольно
редким исключением, а мальчик, способный с ходу перевести эту страницу или
прочесть ее без долгой и изнурительной подготовки, — это уже просто уникум.
Однако обычай предоставлять мафтир мальчику после бар-мицвы не был
забыт. И вот уже в течение двух поколений в Соединенных Штатах бесчисленных
мальчиков, которые едва-едва, с грехом пополам знают еврейский алфавит,
заставляют зубрить наизусть незнакомые слова и произносить их непонятно
зачем нараспев. Для большинства таких мальчиков этот бессмысленный, ничего
не дающий и докучный обычай стал единственным и конечным приобщением к
иудаизму.
Это принесло огромный вред. Мальчики отлично видели всю нелепость того,
что они делают (а ведь древние мудрецы были правы, возлагая на человека
религиозную ответственность именно с тринадцати лет: в этом возрасте
подростки прекрасно все понимают). И когда унылый педант-наставник,
работающий за положенную мзду, заставляет мальчика весь год день за днем
зубрить по вечерам непонятные псалмы на иврите, написанные латинскими
буквами, то такой наставник, естественно, никогда не избежит острого языка
своего подопечного, который прекрасно осознает, что его ради чистой показухи
хотят выдать за того, кем он не является, — за хорошо обученного юного
знатока Писания.
Когда сила обычая побуждает евреев притворяться, будто они достаточно
искушены в еврействе, у какого родителя хватит смелости признаться, что его
чадо в этом ничего не смыслит? Человеческая природа — штука упрямая; и у
родителей, не давших сыну еврейского воспитания, есть только два выхода:
либо устроить бар-мицву по всем правилам, либо не устраивать никакой. Уже
давно раввинов заботит, что этот обряд устраивается не по внутренней
потребности, а скорее по инерции. Однако раввины руководствуются правилом:
"Лучше это, чем ничего". Но теперь печальные результаты такой страусовой
политики становятся столь явными, что ими уже нельзя пренебрегать. Теперь
входит в обиход новая процедура, которую вообще-то давно пора внедрить.
В наши дни люди, занимающиеся воспитанием юношества, берут совершение
обряда в свои руки и стараются, чтобы подготовка к нему шла на пользу
мальчику вместо того, чтобы, как бывало раньше, заставлять его покорно
повторять затверженные догмы и азы. Поскольку и родители и сами дети
рассматривают бар-мицву как некий акт посвящения, акт перехода от
беззаботного детства к более зрелому возрасту, то раввины тоже начали,
наконец, рассматриватьэтот обряд именно с такой точки зрения и требовать
(как при всяком ином посвящении), чтобы посвящаемый обнаружил определенные
познания, прежде чем ему будет вручено соответствующее свидетельство. Чтобы
выявить у подростка эти познания, традиционного мафтира недостаточно.
Мальчик должен подвергнуться серьезному экзамену по ивриту, классической
еврейской литературе, законам иудейской веры и истории еврейства. Если он не
может сдать такой экзамен, раввин не позволяет родителям занимать синагогу
для выполнения пустой церемонии. Это чревато тем, что родители теперь знают:
в возрасте восьми или по крайней мере девяти лет ребенку следует начать
давать серьезное еврейское воспитание. Иудаизм нельзя вбить в ребенка в
течение года;
за это время можно лишь заставить его вызубрить кое-какие тексты.
Такое отношение к родителям и детям требует от раввина твердости, и он
нуждается в поддержке попечительского совета. Однако теперь уже ясно, что
это — единственный выход; в противном случае вся система еврейского
воспитания обречена на гибель. И поэтому новые методы воспитания обретают
сейчас права гражданства в еврейских общинах. Если они окончательно
утвердятся, у нашей веры есть шансы на то, что будущее поколение будет --
хотя бы в общих чертах — воспринимать ее в истинном свете. Иудаизм налагает
иной раз на человека трудные обязанности, однако это — красочная и мощная
религия, и в течение четырех тысяч лет она привлекала к себе приверженцев.
Она вовсе не представляет собою ту напевную абракадабру, какой может
показаться необученному подростку даже самая яркая и сильная глава из книги
пророка Исайи.
В последнее время некоторые люди — в противовес экстравагантному
характеру американской бар-мицвы — стали отказываться от организации
шумного празднества; сбереженные в результате этого деньги они жертвуют на
какое-либо благотворительное мероприятие, либо используют для того, чтобы
позднее, когда мальчик подрастет, оплатить его поездку в Святую Землю. Такую
экономию можно только приветствовать, однако я очень сомневаюсь, что она
войдет в повседневный обычай. И к тому же, делу — время, потехе — час.
Устроить подростку веселое празднество в столь важный день его жизни — это
древняя традиция, которой едва ли многие найдут в себе силы воспротивиться.
Всегда приятно наблюдать фейерверк, хотя он и гаснет слишком быстро для тех
денег, которые на него истрачены.
Когда на праздновании бар-мицвы несколько ошалелый от обрушившихся на
него событий дня подросток произносит наизусть затверженную речь (рудимент
прежних ученых диспутов), начинающуюся словами "Сегодня я становлюсь
мужчиной", он становится "мужчиной" лишь номинально, так как эти слова,
разумеется, остаются всего лишь церемониальной метафорой, о чем
свидетельствуют невысокий рост, румяные щеки и тонкий, ломающийся голос
мальчика. Родители мальчика отнюдь не ждут от него, чтобы он тут же после
бар-мицвы стал зарабатывать себе на хлеб насущный, или ложиться спать без
приказания, или с воодушевлением выполнять школьные домашние задания, или
читать "Уоол Стрит Джорнэл". Иудаизм просто предполагает, что в
тринадцатилетнем возрасте подросток становится достаточно разумным и
просвещенным, чтобы начать сознательно выполнять предписания еврейской веры.
Заканчивается период умственной незрелости, и мальчик начинает нести
традиционные религиозные обязанности, как всякий взрослый еврей.
Бат-мицва
Как иногда бывает с ураганными ветрами, вихревая круговерть
американской бар-мицвы породила менее буйный вихрь, который называется
бат-мицва. В защиту этого обряда привидится гот довод, что девочки по
достижении определенного возраста должны, как и мальчики, принимать на себя
определенные религиозные обязанности, и потому нет никаких причин не
отмечать это событие столь же торжественно, сколь и бар-мицву мальчиков.
Легко понять, почему тысячелетиями родители не устраивали своим дочерям
никакой бат-мицвы, а сейчас этот обычай возник и широко распространился. По
традиции, задачу по поддержанию еврейского ритуала наша вера возложила
главным образом на мужчин, однако женщинам она оставила важнейшую
обязанность воспитания детей и поддержания в доме еврейской атмосферы
(возможно, это был единственный способ сделать веру жизнеспособной). Поэтому
в воспитании девочек больше внимания уделялось не столько овладению ими
книжной ученостью, сколько привитию им нравственно-этических норм. Когда
появился обряд бар-мицвы, он сперва был скромной синагогальной
формальностью, а не тем семейным Четвертым июля, каким он стал теперь. Если
бы какая-нибудь девочка вдруг потребовала, чтобы ради этой формальности ее
стали обучать всей той мудрости, которой ее братьев обучают чуть не с пяти
лет, люди сочли бы, что у этой девочки — "не все дома"; а родителей,
решивших взвалить на свою дочь бремя учености, признали бы просто дураками.
Однако времена изменились: религиозное обучение мальчиков перестало быть
таким углубленным, как раньше, скромный обряд бар-мицвы превратился в
шумное, веселое торжество, которое мальчик зарабатывает себе ценой
зазубривания нескольких текстов (что и девочке вполне доступно), и никаких
обязанностей ритуал этот на виновника торжества не налагает — наоборот,
после бар-мицвы мальчик зачастую и вовсе перестает штудировать Писание и
выполнять большинство религиозных обрядов. И тогда-то как девочки, так и их
родители разумно рассудили, что нет никаких оснований не устраивать в семье
и бат-мицву.
Трудность, правда, заключалась в том, чтобы придумать для девочек
подобающую синагогальную церемонию, ибо с самого зарождения иудаизма ничего
подобного у нас не было. Там, где нет традиции, на помощь пришла
импровизация. Бат-мицва чаще всего обставляется как что-то вроде праздника
окончания воскресной школы или по крайней мере ее первой ступени. В
ортодоксальной синагоге никакая бат-мицва, разумеется, не справляется. А в
синагогах других течений этот обряд отнюдь не достигает той торжественности
и праздничной обстановки, какая свойственна бар-мицве. Да это и по самой
сути вещей невозможно.
Мужчина и женщина
Обряд бат-мицвы — это одно из тех нововведений, которые в наши дни
появились в двух основных отколовшихся от ортодоксального иудаизма движениях
— консервативном и реформистском. К другим реформам, проведенным
консерваторами и реформистами, относится, например, то, что в храме у них
играет орган, что мужчины и женщины сидят там вперемешку и что часть молитв
читается на английском языке. В реформистском храме перемены гораздо
радикальнее, чем в консервативном. Так, реформисты даже во время молитвы не
надевают головных уборов, не говоря уже о талите, и от традиционной службы в
реформистском храме почти ничего не осталось.
Вполне естественно, что любой нормальный американец, находясь в
общественном месте, предпочтет сидеть рядом со своей женой, а не отдельно от
нее; и жене, само собой, тоже приятнее сидеть рядом с мужем. Так уж мы
воспитаны. То, как ведет себя человек на людях по отношению к своей жене, --
это далеко не малозначительная вещь. Потому-то консерваторы и реформисты
поначалу привлекли к себе часть американского еврейства, что они
видоизменили традиционную синагогу, приспособив ее ко вкусам и обычаям
американцев. И другие реформы, которые провели консерваторы и реформисты,
также обладали немалой притягательностью. Людям, не знающим иврита, скучно
высиживать долгую службу, ведущуюся на непонятном языке. Католики привычны
тихо сидеть во время мессы, которую слушают на латыни, но ведь они только
слушают, у евреев же издревле принято молиться всем вместе. Большие общины,
в которых мало кто знает иврит, потребовали и получили такую службу, в
которой они могут принимать активное участие. Орган, разумеется, — звучный
и красивый музыкальный инструмент, и его торжественные звуки пробуждают
возвышенные мысли. Кроме того, если вы живете дальше, чем в пяти-шести
кварталах от синагоги, то гораздо приятнее и удобнее приехать в субботу в
своей машине, чем тащиться пешком, иной раз под дождем или снегом. Поэтому
вполне понятно, что реформистские и консервативные храмы привлекли к себе
стольких евреев. Скорее стоит удивиться тому, что все еще остались в Америке
люди, которые ходят в ортодоксальную синагогу. Однако ортодоксальный иудаизм
продолжает занимать прочные позиции, и в последнее время его приверженцев
становится заметно больше. Очевидно, он обладает привлекательностью,
несмотря на все те трудности и неудобства, которые приходится испытывать,
следуя ему.
Ортодоксальные евреи возражают против любых нововведений и изменений в
принципе, а помимо этого они подробно объясняют, почему им не нравятся те
или иные конкретные реформы. Основной довод заключается в том, что цена,
которую приходится платить за нововведения и изменения, хотя они и помогают
привлекать людей в синагогу, слишком высока: еврей отдаляется от веры
предков. Реформизм ортодоксы отвергают начисто как нечто решительно
неприемлемое, поскольку доктрина реформистов отрицает Моисеев закон, а
приверженность консервативному иудаизму, по мнению ортодоксов, неизбежно
ведет к реформизму.
Запрет на музыкальные инструменты — такие как орган — связан с нашим
древним обычаем оплакивать разрушение Храма. Там — в Храме — звучали
музыкальные инструменты; но, изгнанные в Вавилон, евреи пели: "На вербах
посреди его повесили мы наши арфы", ибо "как нам петь песнь Б-га на земле
чужой?" Евреи поклялись снова играть на этих арфах только в залах Храма,
когда он будет восстановлен. Это привело к развитию богатых традиций
еврейской вокальной музыки.
Обычай сажать мужчин и женщин раздельно во время б-гослужения восходит
ко временам Храма. Об этом обычае говорится в Талмуде; он был нужен для
того, чтобы придать б-гослужению большую торжественность. Обычаю этому уже
две тысячи лет, с расчетом на него строится даже само здание синагоги, и
трудно себе представить синагогу, где мужчины и женщины сидели бы вместе.
Сейчас этот обычай вызывает, пожалуй, наибольшее количество споров (мне
почти совестно об этом писать, но факт есть факт). В этих спорах, как в
фокусе, отражается столкновение между современными американскими нравами и
древней еврейской традицией.
Ортодоксы утверждают, что мужчина не может молиться, сидя рядом с
женщиной, ибо она возбуждает в нем сексуальное желание и отвлекает от
молитвы. Противники ортодоксов утверждают, что этот обычай принижает
женщину, подчеркивает ее неравенство мужчине. Как часто бывает во время
горячих дебатов, обе стороны кружат вокруг да около, не затрагивая самую
суть обсуждаемого вопроса. Я нисколько не сомневаюсь, что мужчина вполне
способен со всем благочестием молиться, сидя рядом с женщиной, если им
действительно владеет религиозное настроение. Я много раз видел людей,
которые молились чрезвычайно нерадиво, хотя никаких женщин вокруг них не
было. Аргумент о неравенстве женщины также не выдерживает критики. Всякий,
кто читал Танах, знает, что семитский закон, который был
общераспространенным до появления Торы, рассматривал женщину как имущество
мужчины, и именно Моисей даровал женщинам определенную личную независимость
и право владеть собственностью. Талмудический закон и последующие
установления сделали женщин — наших матерей и бабушек — практически
равными мужчинам, а в некоторых отношениях даже даровали им некоторые
преимущества.
В вопросах, касающихся б-гослужения, еврейский закон ставит женщину в
несколько привилегированное положение, о котором могли бы мечтать молодые
студенты иешив. Женщине разрешена куда большая свобода, чем мужчине. Она
освобождена от всех заповедей, предписывающих совершать какие-то действия в
установленное время. Наш Закон не требует, чтобы мать бросила ребенка и
стала накладывать филактерии или чтобы женщина, готовящаяся к религиозному
празднику, отложила свои дела и, побуждаемая б-гоугодным рвением,
отправилась в синагогу. Если у нее есть домашняя работница, как у некоторых
американок, или если она, как делали наши матери, может высвободить от своих
трудов час-другой свободного времени, она идет в синагогу. Но в религии,
которая придает такое значение благочестию и которая столь насыщает время
человека религиозными обязанностями, свобода женщины от обязательных молитв
в установленное время представляется вполне естественной Я не могу себе
вообразить, чтобы какие-то новые раввинские установления заставили женщину
жить по расписанию.
Ортодоксы и их противники в этом вопросе исповедуют полярно
противоположные точки зрения — и так оно и будет дальше — главным образом
потому, что реформисты вовсе не обязаны молиться в какое-то определенное
время, а у консерваторов это время далеко не столь четко определено, а
молитва далеко не так обязательна, как у приверженцев ортодоксального
иудаизма И мужчины и женщины, посещающие консервативный или реформистский
храм, обычно склонны молиться раз или два в неделю; большая часть иудейской
символики проходит мимо них. Свобода женщины от четкого расписания у них не
имеет значения и не нуждается в особом подтверждении, ибо все они от этого
расписания более или менее свободны. Если же семья начинает четко соблюдать
все обряды, свобода женщины становится актуальной, и классические формы
совершения религиозных обрядов снова приобретают новый смысл. И поэтому в
новых "современных ортодоксальных синагогах", при всех их свободах и
послаблениях, женщины и мужчины сидят порознь и молятся отдельно.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ЛЮБОВЬ И БРАК; НЕКОТОРЫЕ ДЕЛИКАТНЫЕ ОТКЛОНЕНИЯ
Секс
Примерно одну четверть Талмуда — а это толстенная книга — составляет
раздел под названием "Женщины". Он состоит из семи больших трактатов,
истолковывающих взаимоотношения между мужчиной и женщиной. Если в нашей
скромной книге изложение этого животрепещущего вопроса занимает гораздо
меньше места, чем в Талмуде, — всего одну короткую главу, — то отнюдь не
потому, что секс интересует меня меньше, чем он интересовал наших предков, и
не потому, что, будучи профессиональным романистом, я не хочу в свободное от
основной работы время заниматься своим обычным делом, подобно тому как
профессиональный шофер в свой выходной день Ht хочет сидеть за рулем.
Еврейские обычаи, касающиеся брака и сексуальных вопросов, известны всем
цивилизованным людям и не нуждаются е пространных комментариях. Талмуд
подробно анализирует прецедентное право сексуальных отношений, а этот
предмет воистину бесконечен потому-то раздел "Женщины" и занимает в Талмуде
так много места.
С юридической точки зрения под словом "секс" подразумевается
определенного рода взаимная договоренность между обеими сторонами — видимо,
наиболее часто встречающаяся форма договоренности между двумя людьми. Эта
договоренность может носить перманентный характер, и тогда ее принято
именовать "браком";
или же это всего лишь временная сделка, рассчитанная на ограниченный
период (как связь мужчины с проституткой или с женщиной легкого поведения);
или же безмолвная договоренность, как в случае обыкновенной внебрачной
связи, когда между мужчиной и женщиной заключается как бы некое
взаимоудовлетворяющее соглашение об обмене плотскими ласками. Животные
просто совокупляются; люди же должны заключить об этом какой-то уговор. Если
отсутствует согласие более слабой стороны, закон называет такую связь
преступлением и квалифицирует ее как изнасилование. Мужчина и женщина редко
совершают половой акт таким образом, что в их отношения не может сунуть свой
длинный нос закон, хотя покрытые цветами холмы, пустынные пляжи и
зашторенные номера гостиниц кажутся на первый взгляд достаточно надежными
убежищами. Правда, в подавляющем большинстве случаев дело не доходит до
того, что половой акт становится предметом судебного разбирательства, но тем
не менее он может быть юридически квалифицирован. Многочисленные
доказательства тому мы можем обнаружить в неожиданных и вызывающих
неловкость юридических описаниях дел и прецедентов, связанных с тем, что
такие-то люди позволили себе предаться естественному человеческому
наслаждению. Будь это не так, многие романисты, репортеры и юристы лишились
бы куска хлеба. В семи трактатах Талмуда охватываются широкие пределы
возможностей, существующих в этой сфере человеческих взаимоотношений, --
сфере, которую юристы интерпретируют с самых разнообразных позиций.
Но, разумеется, рассматривать таким образом вопросы секса — значит
смотреть на великую страсть человеческую холодным взором сухого педанта. У
иудаизма есть свои Шекспиры и свои Ромео и Джульетты. Танах в своих
исторических хрониках описывает плотскую любовь с сочувствием и со знанием
дела, а в своих поэтических произведениях — с необыкновенной красотой и
лирической силой. Яркость и живость образов великих героев Танаха в
значительной степени объясняется тем, что эти люди были велики и в своих
подвигах любви — подвигах, давно признанных и оцененных человечеством. У
каждого поколения людей был свой Яаков, который любил свою Рахель и которому
навязали Лею. Во многих изящных коттеджах современных богачей томятся от
скуки новоявленные жены Потифара, которые страстно шепчут молодым
красавчикам Иосифам: "Переспи со мной". И до сих пор время от времени тот
или иной значительный деятель, увидев в ванне новую Вирсавию, теряет
рассудок и предается прелюбодеянию, а потом терзается угрызениями совести.
Любовная страсть — это далеко не главная тема Писания, в котором
говорится о многих куда более важных вещах. Но когда вспышка страсти
становится причиной значительных событий, Танах рисует эту страсть, не
стыдясь подробностей. В мое время в изданиях Танаха, предназначенных для
школьников, такие отрывки — часто довольно длинные — приводились только на
иврите, а спасительная колонка английского перевода оставалась девственно
чистой. Но это лишь подстегивало наше мальчишеское любопытство, и в
результате на таких страницах мы гораздо ревностнее изучали ивритский текст,
что куда больше способствовало нашему усвоению иврита, нежели чтение сотен
других страниц, снабженных английским переводом.
"Песнь песней" — это яркое поэтическое прославление плотской любви --
пылкий гимн страсти; и необыкновенная откровенность "Песни песней" изрядно
смущала многих ученых талмудистов. Но рабби Акива объяснил, что "Песнь
песней" — это символическое изображение нерушимой связи между Б-гом и
Израилем, вершина пророческой образности. Мнение рабби Акивы утвердилось.
"Песнь песней" вошла в священный канон, и в течение уже многих столетий она
восхищает своей ослепительно красочной образностью и яркой чувственностью,
равно как и необыкновенной музыкальностью аллитераций на иврите (если бы
английский текст хотя бы вполовину сумел передать их музыкальность, — это
было бы переводческим чудом). Мерцающие и переливающиеся картины поэмы --
таинственные и лишь намеком прочерченные — яркими блестками сверкают во
всей еврейской синагогальной службе и пронизывают мидраши и каббалу.
Читателю может показаться, что трактовка рабби Акивы — это всего лишь
пара теологических щипцов, которыми он хотел как-то ухватить докрасна
раскаленные угли любовной поэзии. Даже будь это так, мир должен был бы
испытывать к рабби Акиве глубокую благодарность за то, что он нашел способ
сохранить "Песнь песней" в каноническом тексте бессмертного Танаха. Однако
при любом достаточно углубленном изучении "Песни песней" бросается в глаза
цепь аллегорий или, по крайней мере, довольно смущающих аллюзий, которые,
как выразился рабби Акива. просто вопиют: "Растолкуй меня!" Просто трудно
поверить, что "Песнь песней" — это не рапсодия, в которой кроется много
смысловых слоев. Чтобы разгадать все эти слои скрытого смысла, уже в течение
многих веков трудятся бесчисленные комментаторы; и нет сомнения, что эта
работа еще очень далека от своего завершения.
Еврейские пророки пользовались сексуальными образами совсем другого
рода — ослепительными, как молния, и мрачными, как смерть, доводя
акивовскую символику до логического конца. Снова и снова пророки изображают
Б-га как обманутого мужа, а народ Израиля — как тупую гулящую девку,
которая стремится с кем угодно переспать под первым попавшимся тенистым
деревом. Это шокирующее сравнение настолько часто встречается в книгах Ошеа,
Иеремии и Иехезкиеля, что мысль рабби Акивы относительно "Песни песней"
представляется — по поэтическому контрасту — почти неизбежно верной. Я не
знаю такой светской поэзии, в которой жуткая оборотная сторона страсти была
бы показана с такой леденящей душу силой и выразительностью. Пророки
пользовались образами, связанными с плотским вожделением, отвращением,
ревностью и яростью, как выразительными метафорами, когда делали свои
великие и страшные прорицания гибели великого народа и прихода Избавителя.
Пророки не стремились пускать словесные фейерверки для развлечения скучающих
или создавать мрачную и прекрасную поэзию ради самой поэзии. Все их
красноречие носило сугубо практический характер: они хотели, чтобы люди
стали лучше. И хотя вот уже двадцать пять веков как пророки покоятся в
земле, и мы не знаем даже, где они погребены, их страстные поэтические
призывы до сих пор потрясают людей, затрагивая в их душах скрытые струны
чувств. Один лишь беглый взгляд в Танах разбивает вдребезги довольно-таки
распространенное мнение о том, что еврейское благочестие требует говорить о
плотской любви ханжескими экивоками.
Что же касается Талмуда, то его авторы пишут о сексе с неприкрытой и
иногда даже язвительной откровенностью, не чураясь иной раз и весьма
смущающих подробностей, которые были в такой чести у греков, римлян и
египтян — да и в наши дни начинают входить в моду. Откровенность, с которой
такого рода темы трактуются в Танахе, заставила бы задуматься и самого
Марселя Пруста, если бы он дал себе труд поглубже познакомиться с духовным
наследием народа, к которому принадлежал.
Брак
На фоне всех причудливых узоров, которые изобретательное человечество
выткало из яркой пряжи секса, традиционное еврейское отношение к этой сфере
человеческой жизни может показаться наивным или, как сейчас принято
выражаться, отсталым и старомодным. Иудаизм рассматривает секс как средство,
связывающее друг с другом двух возлюбленных во имя жизни — во имя того,
чтобы делить наслаждения, печали, труд и досуг и совместно воспитывать
детей.
Самое важное здесь — и это трудно усвоить человеку западной культуры
— то, что секс полностью принимается и одобряется. В описаниях брачных
отношений еврейских пророков, святых и мирян, начиная от Авраама и Моисея,
нет и намека на то, - что секс — это нечто греховное или постыдное. Ибо
фраза из Книги Бытия "Плодитесь и размножайтесь" стала законом иудаизма. В
Талмуде говорится, что на том свете человеку прежде всего будут заданы три
вопроса: "Торговал ли ты честно? Оставил ли ты себе время для ученых
занятий? Была ли у тебя семья?" Одинокая жизнь, согласно нашей вере, есть
невезение, то, по мнению евреев, разве что в тех случаях, когда человек
преступает законоположения. Нарушение принятых законоположении равносильно
воровству. Нарушителя начинает мучить совесть. Однако это — именно
индивидуальный грех данного человека, сам же секс как таковой нисколько не
греховен, и в половом акте нет ничего постыдного. Впрочем, уже менестрели
давным-давно заметили, что пристрастие к сексу ведет к нарушению принятых
законов. У здорового человека позыв к совокуплению так же силен, как у
обезьяны. Половой акт можно сохранить в секрете, он не оставляет после себя
зримых следов преступления, как другие правонарушения, — взломанных замков,
разбитых стекол, исчезнувших вещей. Более того, как говорят нам поэты,
обилие случайных связей делает жизнь человека более интересной и волнующей,
что неведомо однолюбам, и парад любовниц дает нам ту новизну, которую не в
силах предложить одна любовница. Возможно, в мире было бы куда веселее жить,
если бы люди, состоя в законном браке, в то же время свободно сходились со
своими друзьями, соседями и случайно встреченными незнакомцами и
незнакомками. Однако весь многовековой опыт истории показывает, что это --
не тот путь, по которому должно идти человечество. Стендаль с восхищением
повествует о том, как один отец, находясь на смертном одре, обратился к
своему сыну со следующим заветом: "Спи со всеми красивыми женщинами, которые
согласятся с тобой спать; и помни, что четыре процента бездетный брак --
великое несчастье, тогда как хорошая жена — это самая большая радость, на
которую может надеяться мужчина.
Таким образом, иудаизм в самом корне подрубает присущее человеку Запада
инстинктивное ощущение, что в половых отношениях таится нечто греховное.
Такое ощущение — это остаточное отражение времен раннего христианства,
которое боролось с язычеством и крушило мраморные стены храмов, воздвигнутых
в честь Венеры, языческой богини любви. Западная культура достаточно
восприняла от греческой и римской культуры, чтобы научиться у них
преклоняться перед чувственной любовью; но христианство подавило этот порыв.
В результате где-то в глубине души христианина гнездится какое-то подспудное
ощущение греховности секса — ощущение, которому уже две тысячи лет.
Еврейский взгляд на секс представляет собой нечто среднее между
представлениями языческой античности и представлениями христианства. Евреи
никогда не поклонялись человеческому телу. Но то, что для людей других
культур было деянием постыдным, или смешным, или распутным, или
физиологически необходимым, или поэтически романтичным, для евреев было
одной из важнейших обязанностей, какую Б-г заповедал людям. И если эта
обязанность, помимо всего прочего, не только нужна и полезна, но и
доставляет человеку одно из самых высочайших наслаждений, то не удивительно,
что наш народ всегда был убежден в благости Б-га.
Если же в сексе и скрывается что-то греховное, то, по мнению евреев,
разве что в тех случаях, когда человек преступает законоположения. Нарушение
принятых законоположений равносильно воровству. Нарушителя начинает мучить
совесть. Однако это — именно индивидуальный грех данного человека, сам же
секс как таковой нисколько не греховен, и в половом акте нет ничего
постыдного. Впрочем, уже менестрели давным-давно заметили, что пристрастие к
сексу ведет к нарушению принятых законов. У здорового человека позыв к
совокуплению так же силен, как у обезьяны. Половой акт можно сохранить в
секрете, он не оставляет после себя зримых следов преступления, как другие
правонарушения, — взломанных замков, разбитых стекол, исчезнувших вещей.
Более того, как говорят нам поэты, обилие случайных связей делает жизнь
человека более интересной и волнующей, что неведомо однолюбам, и парад
любовниц дает нам ту новизну, которую не в силах предложить одна любовница.
Возможно, в мире было бы куда веселее жить, если бы люди, состоя в законном
браке, в то же время свободно сходились со своими друзьями, соседями и
случайно встреченными незнакомцами и незнакомками. Однако весь многовековой
опыт истории показывает, что это — не тот путь, по которому должно идти
человечество Стендаль с восхищением повествует о том, как один отец,
находясь на смертном одре, обратился к своему сыну со следующим заветом:
"Спи ее всеми красивыми женщинами, которые согласятся с тобой спать; и
помни, что четыре процента прибыли — это хороший доход с вложенного
капитала' '. Если сын последовал совету своего отца, он, возможно, прожил
приятную жизнь и умер богачом; но при всем этом он, безусловно, не мог
насладиться счастливым браком.
Для счастливого брака нужна не только добрая воля, но еще и удача. В
Талмуде говорится, что создать по-настоящему счастливый брак для Г-спода не
легче, чем заставить расступиться Красное море. Но даже враги евреев всегда
отмечали прочность еврейских семей. Эта прочность семей, по моему глубокому
убеждению, отчасти объясняется и тем, что половое наслаждение для евреев
является основной и неотъемлемой принадлежностью брачной жизни, а не серией
случайных эпизодов помимо нее.
Правила брачной жизни
В некоторых религиях практикуется в качестве главного искуса полный
отказ от половой жизни. Ганди в своей автобиографии называет это словом
"брахмачария" и прославляет такой искус, утверждая, что он духовно
облагораживает человека. Римско-католическая и православная церкви требуют
от определенных категорий своего духовенства принятия обета безбрачия. В
иудаизме нет ничего, что напоминало бы подобный аскетизм. Некоторые
несуровые ограничения, которые у нас существуют как в этой сфере жизни, так
и во всех остальных, применяются ко всем без исключения приверженцам нашей
веры.
Еврейская супружеская чета, следуя древнему правилу, перемежает периоды
наслаждения периодами воздержания. В течение двенадцати дне (При условии,
что менструация длится не более пяти дней. В противном случае к двенадцати
дням добавляется еще такое число дней, которое равно числу дней менструации
минус пять), после того как у женщины начинается менструация, муж и жена не
спят вместе. По этой причине в домах евреев испокон веков — с тех самых
пор, как возникла наша религия, — существуют две кровати. Главный
практический результат такого обычая заключается в том, что муж и жена
вступают в половые отношения как раз тогда, когда наиболее вероятна
возможность зачатия. Для супругов, которые любят друг друга, разлучение
представляет собою серьезное испытание — возможно, одно из немногих
действительно трудных испытаний, какие налагает на еврея его религия.
Некоторые медицинские светила утверждают, что такое чередование периодов
наслаждения и периодов воздержания полезно для здоровья как мужа, так и
жены. В одной книге о семейной жизни говорится даже, что такого рода
отношения между супругами — это "единственный способ" сохранить в чистоте и
первоначальной свежести любовь между людьми, состоящими в браке. Трудно
сказать, насколько справедливы все эти мнения, но такое самоподчинение
всегда было характерной чертой брака людей иудейской веры.
Период воздержания заканчивается тем, что жена погружается в воды
специального ритуального бассейна, построенного по существующему с глубокой
древности единому образцу. В течение многих веков такой бассейн (на иврите -
миква} был обычным местом омовения женщины после периода воздержания. Этому
обряду Талмуд придает такое решающее значение, что он советует обнищавшим
общинам продать, если необходимо, здание своей синагоги или даже последний
из своих священных свитков, но только во что бы то ни стало сохранить микву.
Почти полное исчезновение миквы; в Соединенных Штатах и начавшееся
недавно постепенное возвращение к ней — это история американского иудаизма
в миниатюре. Когда на рубеже 39-го и 20-го веков началось массовое
переселение европейских евреев в Америку, они не нашли здесь ритуальных
бассейнов; тогда наиболее благочестивые евреи, с трудом скопив какие-то
жалкие гроши, начали строить себе миквы, которые были, естественно, весьма
неказистыми. Но в то же время в любом квартале, который был хотя бы
чуть-чуть благоустроеннее трущоб, в домах имелась канализация и стояли ванны
— вещь, тогда еще почти неведомая беднякам в Европе, да и вообще в любом
другом месте и в любую другую эпоху, кроме разве что древнего Рима, где в
распоряжении зажиточных граждан были отлично оборудованные бани. Нелепо было
тащиться куда-то и погружаться в тесную и запущенную микву ради соблюдения
обряда очищения, когда дома было вдоволь воды и своя собственная, блистающая
белым кафелем ванна.
Сразу же стали выдвигаться рациональные возражения против необходимости
непременно окунаться в микву, и очень скоро эти возражения сделались столь
же популярны, сколь и возражения против соблюдения законов кашерности.
Утвердилось мнение, что миква имела важное значение лишь в былые дни и в
жарких странах, где цель обряда заключалась в том, чтобы заставить женщину
мыться хотя бы раз в месяц. Даже поверхностное ознакомление с историей
обряда очищения не оставило бы от этого довода камня на камне, однако евреи
мало знали о своем прошлом. Воздержание от купания иудаизм считает одним из
признаков траура. Частое же купание — по возможности ежедневное — есть
нормальное поведение. Обряд омовения в микве, который занимает меньше
минуты, — это чисто символический обряд. Этот символ слишком ясен, чтобы
его объяснять.
Но горе семантике в переходные периоды! Во времена короля Джеймса,
когда создавался английский перевод Библии, единственным эпитетом для
женщины, не общающейся со своим мужем, было слово "нечистая". В этом смысле
весь народ Израиля "нечист" — и был "нечист" со времен разрушения Храма.
Однако для этих концепций не было подходящего слова в Новом Свете. Молодых
американок слово "нечистая" обижало;
это обстоятельство, а также нехватка микв развили в евреях неприязнь к
этому древнему обычаю. Раввины стали метать громы и молнии и объявлять
неполноценными всех детей, чьи матери не окунаются в микву, но строптивым
все это было нипочем. Все чаще и чаще в еврейских семьях микву полностью
заменяла ванна. Поскольку и без того почти все женщины так или иначе раз в
день принимали ванну или душ, это действие совершенно утратило свой
ритуальный смысл и перестало ассоциироваться с еврейским Законом. А потом и
весь обычай двенадцатидневного разлучения, завершаемого ярким обрядом
омовения в микве, потерял свое значение и был в конце концов предан забвению
в большинстве семей.
То, что этот обычай со временем снова стал входить в обиход, вызывает
удивление у всех тех, кто плохо знает еврейскую историю и забыл, что река
иудаизма нередко может течь в гору, а не только под гору. Во многих городах
Соединенных Штатов в недавние годы были построены или сейчас строятся новые
ритуальные бассейны, отделанные красивой керамикой, с "предбанниками", в
которых имеются салоны красоты. В эти бассейны все еще ходит довольно мало
женщин по сравнению с тем количеством женщин, которые в них не ходят. Но уже
прошли те времена, когда миквы существовали для ублажения все время
мелеющего ручейка иностранок или новых иммигранток. Те, кто сейчас ходит в
микву, — это в основном молодые американки.
По мере того, как постепенно возрождается иудаизм — а это, несомненно,
происходит, о чем свидетельствует многое, начиная от все увеличивающейся
доли иврита в консервативных и реформистских службах и до появления новых
синагог, растущих, как грибы, по всей стране, — одновременно, как мне
кажется, все больше еврейских супружеских пар начинает соблюдать
предписанную иудаизмом брачную дисциплину. Американские евреи перестали
считать обряд омовения в микве нелепым чудачеством — и одна из причин этого
кроется, по-моему, в сделанном ими для себя открытии, что христианская
церемония крещения и погружения в купель целиком заимствована из нашего
древнего обряда. Эта аналогия может помочь перекинуть мост между иудаизмом и
западной цивилизацией. По крайней мере, от неприязни иммигрантского
поколения к микве сейчас не осталось и следа, ее сменило в большинстве
случаев равнодушие, в основе которого обычно — недостаточность познаний.
Однако, как ни странно, эти познания не так-то легко приобрести. Секс стал в
Америке излюбленной темой для шуток и анекдотов, и мы приучились уже с
серьезным видом проглатывать общеобразовательные статьи о чисто механических
сторонах секса, которые в изобилии публикуются сейчас в популярных журналах.
Однако говорить о сексе естественно — это совсем другое дело.
Развод
Один из трактатов Талмуда носит название "Развод". Иудаизм
рассматривает развод как страшное несчастье, которое, увы, неизбежно должно
иногда постигать людей, чей брак не удался. Наш закон предпочитает все же не
сковывать насильно неразрывной цепью двух не сошедшихся характерами и
нередко ненавидящих друг друга супругов, а развести их; предусмотрен
специальный порядок и церемония расторжения подобного рода брачных союзов.
Оснований, достаточных для развода, — хоть отбавляй, а сама процедура
развода довольно проста. Раввинам строжайше предписывается отговаривать
разводящихся, тянуть время, всячески откладывать рассмотрение
бракоразводного дела и стараться предотвратить развод так долго, как только
возможно. Закон требует, чтобы был назначен посредник между разводящимися,
чтобы им дали какой-то дополнительный срок для обдумывания и чтобы суд
сделал несколько настойчивых попыток их помирить. Однако если все эти меры
исчерпаны, муж перед лицом раввинского суда вручает своей жене юридический
документ, составленный по существующей с древних времен форме, --
бракоразводное свидетельство; и брак на этом прекращается.
Эту церемонию не может заменить гражданский бракоразводный процесс.
Еврейская супружеская пара остается связанной по религиозному закону до тех
пор, пока муж не освободит свою жену согласно нашему обычаю. Раввинский суд
может вынудить его к этому, если он по злой воле намеренно создает
препятствия к разводу. Равным же образом раввинский суд может заставить жену
принять бракоразводное свидетельство. Однако это — неприятные и сложные
случаи. Как правило, еврейские супружеские пары разводятся по обоюдному
соглашению.
Деликатные отклонения
Очерк о трактовке иудаизмом такого важного и обширного предмета, как
любовь и брак, был бы неполон, если бы я не добавил ни слова об одной из
удивительнейших особенностей нашего брачно-сексуального законодательства,
запечатленного в Торе, — о запрещенных союзах.
Читатель, возможно, помнит так называемый "Отчет Кинси", опубликованный
в Соединенных Штатах несколько лет тому назад (Имеются в виду работы
"Сексуальное поведение мужчины" (1948) и "Сексуальное поведение женщины"
(1953) профессора Альфреда Чарлза Кинси, директора Института сексуальных
исследований при Индианском университете в США. (Примечание переводчика.)).
Серьезное научное исследование стало бестселлером, к вящему изумлению
солидного издателя, специализирующегося на выпуске пухлых медицинских
трудов, расходящихся крохотными тиражами. Люди штурмовали книжные магазины.
Издателю, к его огорчению, не осталось сделать ничего иного, как напечатать
оба труда профессора Кинси под одной обложкой, выпустить эту книгу огромным
тиражом и положить деньги на свой счет в банке. Я думаю, в лучшем случае
один покупатель из тысячи прочел весь "Отчет Кинси" от корки до корки, или
хотя бы половину, или хотя бы десятую часть его. Читатели продирались сквозь
заумные научные рассуждения, сквозь непонятные графики, диаграммы и таблицы,
выискивая — часто напрасно — жемчужные зерна интересных фактов. Главное,
что они почерпнули из "Отчета Кинси" — это то, что нужен научный подход,
дабы сделать секс неинтересным предметом.
Но газеты ликовали: наконец-то настал и на их улице праздник!
Искушенные и дотошные журналисты, бойко владеющие пером, выкопали эти
жемчужные зерна и преподнесли их читателям горяченькими, с пылу и с жару.
Оказывается, в "Отчете Кинси" под семью запорами ученых выкладок скрывались
открытия, которые хоть кого вгонят в холодный пот. Приведя в подтверждение
своих выводов точные статистические данные, собранные в результате
многочисленных конфиденциальных бесед с пациентами, профессор Кинси показал,
что в Соединенных Штатах весьма широко распространены такие явления, как
добрачные и внебрачные связи, прелюбодеяние, гомосексуализм, кровосмешение и
скотоложество. Появившиеся в последние годы вызывающе смелые романы и пьесы
подготовили читателей к новым откровениям — к тому, что незамужние девушки
в нашей стране не все сплошь девственны и что некоторые женатые мужчины и
замужние женщины время от времени ищут и находят, как выражается профессор
Кинси, "выход" для своей сексуальной энергии где-то на стороне, а не в
постелях своих законных жен и мужей. Однако, по-моему, что больше всего
поразило обыкновенных американцев, так это прежде всего распространенность
половых извращений и скотоложества.
Шум по поводу "Отчета Кинси" долго не утихал, и тогда, поняв, что это
— не однодневная сенсация, возвысили свой голос священники и раввины: они
обвинили профессора Кинси в том, что он клевещет на человеческий род и
особенно на американцев, которые на самом деле по природе своей суть
воплощение нравственности. Я не могу понять, как почтенные служители культов
не сообразили, какое мощное оружие неожиданно попало им в руки. "Отчет
Кинси" доказал — в той мере, в какой современный научный аппарат способен
это доказать, — что в основе библейского сексуального кодекса лежат
реальные особенности человеческой природы; он доказал, что содержавшиеся в
Танахе запреты на совокупление мужчин с мужчинами, или братьев с сестрами,
или людей со свиньями и овцами — это не запоздалая реакция на распутство
бронзового века, но глубоко актуальные законы, направленные против
правонарушений, которые повторяются и будут повторяться из века в век,
подобно таким преступлениям, как кража или поджог.
По-моему, против "Отчета Кинси" священнослужителей настроило прежде
всего то обстоятельство, что он был немедленно использован в своих целях
агностиками. Как они стали сразу же утверждать, "Отчет Кинси" доказал, что
сексуальные нормы и установления Библии — то есть нор мы не только
иудаизма, но и христианства, — противоречат человеческой природе и,
следовательно, должны быть отвергнуты как общественным мнением, так и
юридическими инстанциями. Правда, профессор Кинси в своем труде настойчиво
подчеркивал, что он лишь излагает собранные им и его сотрудниками факты и
всячески воздерживается от нравственных оценок; но агностики отмахнулись от
этого утверждения, заявив, что оно — всего лишь попытка профессора Кинси
бросить кость разъяренной толпе узколобых обывателей. Указывалось, что
определенное количество американцев — довольно значительное, хотя и
находящееся в меньшинстве, — наслаждается гомосексуализмом. Если это
делается тайно, то какой от этого ущерб обществу? Добрачные связи — вещь
довольно распространенная; прелюбодеяние после брака — тоже. Так что
приносит больше вреда: эти явно естественные, согласные с человеческой
природой действия или же ощущение вины, внушенное пуританской библейской
моралью? Ну, и так далее и тому подобное. В защиту такой точки зрения
изливались потоки красноречия. Но и священникам и раввинам красноречия тоже
было не занимать, и они неистово пригвождали Кинси к позорному столбу и
подвергали сомнению всю его добротно собранную статистику.
Мне кажется, что люди, превозносившие "Отчет Кинси" как доказательство
ложности нравственных норм Закона Моисеева, просто-напросто впали в старую,
как мир, ошибку: они, не мудрствуя лукаво и не придумав ничего более умного
или более глубокого, просто повторили тезис романтиков согласно которому
природа — это суд последней инстанции для решения всех спорных вопросов; по
их мнению, любые действия, совершаемые в результате естественного порыва,
являются действиями искренними и, следовательно, благими, а все остальное --
от лукавого. Однако в действительности многие более чем естественные порывы
бывают весьма и весьма предосудительны. Например, некоторые психиатры
утверждают, что почти в каждом из нас заложено от природы подспудное желание
убить отца или мать. Естественным порывом является желание не трудиться, не
мыться, думать лишь о самом себе и плевать на нужды других людей, грубить,
совершать жестокости. Если вы со мной несогласны, понаблюдайте немного за
играющими детьми или познакомьтесь с обычаями народов, находящихся на
первобытной стадии развития. Образование, цивилизация и культура в большой
степени заключаются в том, что побуждают человека идти наперекор природе. То
же можно сказать и о религии и (коль скоро это здесь упоминалось) об
агностическом гуманизме.
Своды законов любого рода едва ли вообще существовали бы, если бы
некоторые люди под влиянием именно естественных порывов не были бы склонны
действовать наперекор этим законам. Правила уличного движения существуют
потому, что почти все мы одержимы естественным порывом ехать как можно
быстрее и заставлять ругающихся пешеходов, если они не хотят попасть под
машину, нестись через улицу сломя голову. Законы против воровства существуют
потому, что человеку от природы свойственно желать взять деньги и ценные
вещи там, где он их случайно видит, вместо того, чтобы тяжело работать ради
денег и ради покупки этих вещей. Боюсь, я утомляю читателя перечислением
азбучных истин, но, как ни странно, при обсуждении "Отчета Кинси" эти
азбучные истины почему-то не были приняты во внимание.
Однако в основе закона лежат обычаи, принятые среди людей, а не
наоборот. Мы все помним тот курьезный анекдот, который навечно вписан в нашу
Конституцию в виде восемнадцатой и двадцать первой поправок (Восемнадцатая
поправка, принятая в 1919 году, запрещала изготовление, продажу и перевозку
спиртных напитков на территории США; двадцать первая поправка, принятая в
1933 году, отменяла восемнадцатую (Примечание переводчика.)). Если бы
нравственные установления Танаха были действительно ненужны и нелепы,
здравый смысл человечества скоро отверг бы их и отменил в течение одного
поколения, как произошло с "сухим законом". Однако на деле цивилизованное
человечество сочло установления Танаха основой своего поведения (хотя они и
не соответствуют тому, как ведут себя люди под влиянием естественных
порывов) и придерживалось их в течение большей части своей истории.
Иногда в защиту сексуальных отклонений, описанных в "Отчете Кинси",
выдвигается другой
ар...
