Владимир Гусев. Охотник на вирусов
сторінка №3
...азад я наконец-товыяснил, в чем корень зла. Оказываете, у меня была одна весьма
нетривиальная ошибочка в протоколах обмена. Два месяца я пытался ее найти
- и только сегодня понял что к чему.
Возможно, все так и есть. Хорошо бы. Гора с плеч - гораздо приятнее,
чем голова с того же самого места. Не следовало все-таки умножать число
сущностей сверх необходимого. Но радоваться вместе с Петей я не спешу.
Профессиональная привычка. Да и непонятные числа, запущенные триумфатором
в "Эллипс" за минуту до приступа, меня все-таки беспокоят.
- А в чем она заключалась, ты не мог бы пояснить? Показать, так
сказать, на пальцах?
- В принципе... Отчего же... - усиленно мигает Петя. - Объяснить в двух
словах или показать на трех пальцах, конечно, можно. Но нужно ли? Ошибка
исправлена, в "Неводе" все равно совсем другая система обмена... Давай не
будем, ладно?
Значит, обиделся-таки. А сразу виду не подал...
- Да не могу я отсрочить его запуск, не могу! Я - всего - лишь мелкий
клерк в Управлении, и не в моих силах... - начинаю я было утешать Петю и,
словно споткнувшись, замолкаю на середине фразы. До меня, наконец,
доходит, какую фигуру он мог бы показать мне на трех пальцах.
Пеночкин, уперев ладони в бедра и широко расставив локти, смотрит на
меня своими близорукими глазами, чистыми и невинными, и я начинаю
сомневаться, правильно ли...
- Ты тоже не обижайся, - расставляет он точки над "i". - Я собираюсь
патент взять на бесконфликтную систему обмена. И до поры - до времени мне
не хотелось бы... разглашать...
Чтоб тебя! Значит, я все понял правильно. Да кто ты такой, подшучивать
надо мной?
- Что же ты не доложил по инстанциям, как положено? И даже в журнале
дежурного ни единой отметки не сделал! Нехорошо! - упрекаю я Петю.
- Победителей не судят! - ухмыляется он, нагло подмигивая и нахально
закидывая руки за голову.
- Еще как судят! Завтра же напишешь объяснительную на имя начальника
Управления. По журналам соседних "вэцэ" мы выясним, сколько "Эллипс"
простоял по твоей милости, и предложим возместить ущерб!
Руки Пеночкина медленно сползают, на колени, лицо вытягивается. Еще
раньше с лица слетает игривая улыбка - словно фуражка с головы дуэлянта,
сбитая метким выстрелом.
- Ладно, не злись. Сам виноват. Прикатил из столицы на роскошном авто,
с какими-то особыми полномочиями, и начал тут выставляться перед
провинциалами. Конечно, нам тоже хочется показать, что и мы не лаптем щи
хлебаем. Нормальная защитная реакция... Я - честное слово! - не могу пока
ничего тебе объяснить. И по каким причинам не могу - тоже не хочу
говорить. Я все понял, "Невод" должен быть, кровь из носу, запущен в
заданный срок, и ничего с этим не поделаешь. Придется отложить мою задачку
до лучших времен... Давай лучше чайку отопьем, а? У меня есть полпачки
китайского с жасмином...
- Спасибо, не хочется. Я лучше поеду в гостиницу да отосплюсь. Собачья
работа... Так ты уверен, что сбоев больше не будет?
- Абсолютно. Если где и будет отказ, то не из-за ошибки в протоколе
обмена!
- Ну ладно. Тогда я пошел. Извини, но третья бессонная ночь подряд...
Еле на ногах стою!
На этот раз мы прощаемся гораздо холоднее, чем накануне. Вот уже не
думал, что Пеночкин так завистлив...
Я медленно еду по ночным улицам в сторону центра. Свет фар выхватывает
из темноты то обшарпанный газетный киоск, то безумные глаза кошки, которая
гуляет сама по себе. Плавная музыка, плавное движение машины... Хорошо. Я
люблю эти минуты, когда трудная работа закончена и можно немного
расслабиться. М-да... Петя Пеночкин... Задал ты нам хлопот. И это
оскорбительное недоверие... А ведь объяснительную тебе писать все равно
придется. С подробным изложением сделанной ошибки. "Невод" - это тебе не
бреденек, лягушек в пруду пугать. В его ячейках ни одной темной клеточки
быть не должно. Придумал что-то толковое - получишь и патент, и премию. Я
не злопамятен. Ну, а ежели виноват - вот вам счет! Тоже получишь все, что
полагается.
В гостинице, сняв пиджак и скинув туфли, я включаю в розетку "Спутник"
и подключаю к нему второго "стукача". Посмотрим, посмотрим, что там за
ошибка была и как Петя ее устранил. Если он работал на своем терминале,
конечно, а не уходил куда подальше. В дисплейный классе, например.
Чувствительность приборчика мизерная, зато избирательность отличная. Но
иначе бы он не смог работать при таком уровне помех.
Чтобы лечь спать со спокойной совестью, я должен убедиться: все, что
сказал Пеночкин, соответствует действительности. Вот это, наверное, и есть
профессионализм. Когда не упускается ни единая возможность. И когда никому
не веришь на слово, даже бывшему однокурснику. Не потому, что в каждом
подозреваешь вирусогена. Просто в порядке защиты от возможного
непрофессионализма коллег.
Наконец, на жидкокристаллическом дисплее начинают появляться цифры,
словно написанные рукой виртуозного каллиграфа:
98.01.42.01.16.90.09.14.84.87.92.76.76.52.66.75.92.54.84.14.
40.04.16.34.32.52.26.91.96.14.41.12.10.01.18.46.94.63.52.61.
Я ошалело смотрю на дисплей. Ничего себе корректировка протоколов
обмена! То-то я удивился, что ему так быстро удалось справиться. Больше
всего это похоже на шифровку. "Сезам, закройся. Верблюд идет на восток.
Али-баба". Или: "Инспектор Полиномов становится опасным. Ликвидировать
немедленно. Крестный".
А дальше - пустые строчки. Одна, другая... десятая... Проклятие!
Пеночкин все-таки догадался, что я не рядовой инспектор и не любопытства
ради кручусь возле его "Нестора". Что он сделал? Перешел в дисплейный
класс? Снял "стукача" с задней стенки, а перед самым моим приходом
поставил на место? Нет, нет... Я ведь вернулся неожиданно для него.
Недаром он так задергался. Тогда почему дисплей пуст? Сорок первая, сорок
вторая...
М-да. На чем-то я прокололся. И самое скверное - не понимаю, на чем. Да
еще и так глупо засветился в конце... Понадеялся на "стукача", решил, что
уже шах и мат. Восемьдесят шестая, восемьдесят седьмая...
Теоретически все было сделано правильно. Я "ушел" и развязал Пете руки
- только для того, разумеется, чтобы тщательно пронаблюдать, что он станет
ими делать.
И он действительно затеял какую-то возню. И приступ с "Эллипсом" имел
место, к тому же вне расписания, и какие-то числа попали на мой дисплей. А
потом, как и замышлялось, я поймал Пеночкина "на горячем". По всем канонам
он должен был запаниковать и наделать глупостей. Которые должен был
аккуратненько зафиксировать "стукач". И у него ведь действительно руки
тряслись. А вот насчет глупостей... Где же они? Кассета на исходе, а экран
чист. Неужели приборчик отказал? Да нет, он бы просигнализировал о
неисправности...
Вот оно!
Я подскакиваю на стуле и впиваюсь глазами в экран.
42.83.17.61.21.84.60.11.62.90.00.89.58.62.38.53.19.46.90.
45.73.36.63.28.27.11.33.10.00.19.27.21.53.43.61.25.21.46.
А дальше - опять пустые строчки. Дождавшись конца микрокассеты, я
смотрю на часы. Да, в это время я уже стоял за спиной у Пеночкина. Именно
эти цифры он и нажимал поспешно на клавиатуре. И это - вся полученная мною
информация? После чего я "засветился", а Петя сказал, что приступов больше
не будет?
Я вскакиваю со стула и начинаю ходить по диагонали комнаты. Три метра
туда, три обратно...
В том, что у Пеночкина рыльце в пушку, - сомнений больше нет. Но это -
единственный результат, полученный нами за двое суток работы. Если не
считать трех шифрограмм, очень коротких и потому практически
недешифруемых. А что происходит в "Эллипсе" во время приступов? Куда
сбрасывалась информация, пока мой "стукач" ловил пустоту на дисплее
Пеночкина? Вряд ли теперь мы это узнаем. Вирусоген затаился,
предварительно уничтожив следы. Ищи теперь ветра в поле...
Я ложусь ничком на кровать, не раздевшись и даже не сбросив тапочек.
Так что будем делать, рыцарь печального образа? Дракон исчез, надев
шапку-невидимку и оставив после себя только смрадное воспоминание.
Работать я буду, вот что. Это - самое надежное средство от неудач.
Работать, пока или не свалюсь замертво, иди не рассею злые чары.
Рывком соскочив с кровати, я бросаюсь к чемодану и достаю из него
предмет ненависти администраторов всех гостиниц - кипятильничек. И пару
аэрофлотовских пакетиков растворимого кофе. Приходится нарушать. Но кто бы
помог мне взбодриться в четвертом часу утра? Разве что Элли... Прекрасная
Дама, не пожелавшая отереть кровь и пот с чела поверженного рыцаря. Что
делать... Они благосклонны лишь к победителям...
Прихлебывая ароматную густо-коричневую жидкость, я пересчитываю цифры в
сообщениях. В первом их 76, во втором 78, в третьем тоже 76. Четные числа.
Логично предположить, что каждым двум цифрам соответствует одна буква. Или
какой-то другой символ. Тогда букв в сообщениях соответственно 38, 39 и
38. Странно, что в двух сообщениях одинаковые количества букв. Вероятность
такого совпадения невелика. Если только...
Сравнив цифры в первом и третьем сообщениях, я чуть не падаю со стула.
Это называется - вышибли из седла. Только-только я на него вскарабкался...
Значит, шифровок было всего лишь две. Но первую Петя зачем-то повторил
дважды. И количество знаков, имеющихся в моем распоряжении - на треть
меньше...
Я смотрю на шесть строк с цифрами, и какое-то новое смутное чувство
возникает во мне. Не то тревоги, не то радости... А вернее, оба чувства
одновременно. Хотя так и не бывает.
Итого в двух, как выяснилось, сообщениях "77 знаков". Включая пробел
между словами. Не густо...
Сделав большой глоток оставшегося кофе, я откидываюсь на спинку стула.
В памяти вдруг всплывает: квартира с высокими потолками в доме на
центральной улице маленького городка, с одной стороны у него 4, с другой 5
этажей; две смешливые девчонки, две закадычные подружки, живущие в нашем
подъезде... Да-да, о них, хоть они и были девчонками, вполне можно было
так сказать: закадычные. Исключение, которое проверяет правило. Никогда
они не ссорились, не ябедничали и, что совсем уж невероятно - ни в чем
друг дружке не завидовали. Я с ними, как говорится, "водился". Было нам
тогда лет по 12-13. Мы как раз прочли "Пляшущих человечков" и начали
обмениваться шифрованными записками. Разгадывать их, не зная ключа, -
увлекательнейшее занятие! И, как мне тогда казалось, чрезвычайно
серьезное. Наверное, потому, что в этих девочек я был по уши влюблен.
Вначале в одну, потом в другую. Вторая, правда, так никогда и не узнала об
этом...
Мне вдруг неудержимо хочется курить. Делать этого нельзя, я на два часа
утрачу свою уникальную способность засыпать в любое заданное время, и
все-таки я открываю пачку "Мальборо".
Так вот откуда это горько-сладкое чувство... Первая любовь. Ни разу
больше это чувство не повторялось. Ни когда за своей будущей женой
ухаживал, ни когда диссертацию защитил, ни даже когда сын родился. Все
было прекрасно, я бывал на седьмом небе от счастья, но - совсем
по-другому. Не повторялась больше щемящая радость. Только - телячья...
Из открытой форточки веет сыростью и прохладой. Тусклые фонари, два
освещенных окна в доме напротив... Может быть, для того судьба и послала
меня в этот город, так похожий на тот, город детства, чтобы хоть на
мгновение вернуть это дивное чувство? Чтобы я мог остановиться,
оглянуться... Говорят, в такие минуты люди молодеют...
Стоп, стоп. Не расслабляться. Как-нибудь на досуге я вновь попробую
погрузиться в воспоминания, но не сейчас. Времени у меня в запасе -
четверо суток с хвостиком. Да еще обратная дорога...
Погасив сигарету и двумя большими глотками допив кофе, я вновь приникаю
к дисплею. Итак, 77 символов. Попробовать, что ли? Впасть в детство?
Расшифровывать записки было не так уж сложно. В начале текста стояло мое
имя в той или иной форме, в конце - имя корреспондентки. Вот несколько
букв уже и есть. Чаще всего в русском языке встречается буква "е", чуть
реже, кажется, "о". Или "к"? Уже не помню. Статистику мы набирали сами, по
томику того же Конан Дойла. Были еще закономерности. Какие-то буквы чаще
встречаются в конце слов, какие-то - не встречаются в начале... "Ы",
например... И так далее. Конечно, профессиональные шифры намного сложнее.
За них я браться не стал бы. Но вряд ли Пеночкин использовал что-то
слишком сложное. Прежде всего я должен выяснить, каким символом
обозначается пробел между словами. Потом - попытаться угадать имя
адресата. Например, "Элли"...
От этой мысли я улыбаюсь. Петя и Элли... Невозможно. Несопоставимо.
Ну что же, сейчас мы легко проверим, насколько профессионально Петя
выбрал шифр.
Набросав коротенькую программку, я с разочарованием выясняю, что в
обоих сообщениях задействовано целых пятьдесят знаков, из них в первом
двадцать семь, во втором - тридцать один. А встречаются и там и там -
только восемь. Видимо, шифр у каждого сообщения свой. А одна и та же буква
может обозначаться разными комбинациями цифр. Это значит, что даже мощное
программное обеспечение, имеющееся у дешифровщиков Управления, вряд ли мне
поможет. Слишком малы выборки. И даже язык неизвестен. Хотя... Не
мумбу-юмбу же...
Сполоснув стакан и спрятав кипятильничек на дно чемодана, я разбираю
постель. Утро вечера мудренее. Кажется, ни кофе, ни сигарета не помешают
мне сейчас крепко заснуть...
В семь сорок пять утра я просыпаюсь от настойчивого стука в дверь. Это
Юрик. С расшифровкой изображений у него ничего вчера не получилось, и он
пришел посоветоваться или получить новые инструкции.
- Ты вчера во сколько с ГИВЦа ушел? - ласково спрашиваю я, не предлагая
ему сесть.
- В начале восьмого вечера, - осторожно отвечает Юрик. - Проверил
десяток вариантов, но ничего осмысленного на дисплее пока не увидел.
- А я с "Микротехнологии" - в четыре часа утра, уже сегодня! - кричу
вдруг я, старательно брызгая на Юрика слюной. - Тебе сроки известны?
- Да... Осталось четыре дня...
- Это всего четыре дня. А у тебя времени - ровно сутки. Завтра утром, в
это же время, я должен увидеть расшифрованные тобой картинки. Исполняйте!
- приказываю я и круто поворачиваюсь к собеседнику спиной. Как будто не
босиком и в одних трусах перед ним стою, а в хромовых сапогах и при
портупее. Юрик исчезает. Удостоверившись, что табличка с надписью "Не
беспокоить!" по-прежнему висит на наружной ручке двери, я ложусь досыпать.
Видно, моя судьба - быть большим начальником. Кричать на подчиненных, ни
на йоту не убыстряя стука сердца, я уже научился. А все остальное по
сравнению с этим - дело наживное.
С Гришей мы встречаемся ровно в полдень в гостиничном буфете. Поглощая
бутерброд с засохшим ломтиком сыра, он лаконично сообщает, что все его
попытки обнаружить вирус ни к чему не привели.
- Только знаешь, что я заметил, - говорит Гриша, тщательно выбирая из
бороды крошки. - И на "Комете", и в ГИВЦе, и на аккумуляторном в машзалах
стоят "Нейроны" и "Цефалы".
- Ну и что? На "Микротехнологии" нейрокомпьютеров аж четыре. Но в
состав "Эллипса" они, как следует из документации, не включены. Понаделали
их в свое время... Приспосабливать под них протоколы обмена неудобно,
использование компьютеров любого типа вне сетей, как ясно уже всем,
совершенно нерационально... Вот и ржавеют эти головастики...
- Не совсем так. Во время последнего приступа "Цефалы" на "Комете"
перегревались точно так же, как и остальные машины.
А вот это уже любопытно. Чрезвычайно любопытно. Так что, товарищ
директор, уважаемый Михаил Олегович, в описание "Эллипса" и более
серьезные изменения не внесены, не только разрыв "кольца"? Давно я с вами
собираюсь побеседовать, да все недосуг. Или вы все в курсе и все делалось
за вашей спиной? Тем более виноваты...
- Но в их память наши вирус-детекторы...
- Не проникают. Совершенно другая архитектура. Потому мы и не
вылавливаем ничего.
- Вот что... - тут же принимаю я решение. - У Юрика там ничего не
получается с расшифровкой картинок. И не надо. Не очень-то и хотелось.
Отложим на потом. Бери его в помощь, и попробуйте влезть в головы этих
"Цефалов", - говорю я, улыбкой подтверждая, что тавтология моих слов не
случайна. Чтобы в следующий приступ мы могли подсмотреть, какая информация
в них крутится и куда потом сбрасывается. Но вначале, конечно, надо
разобраться, как они умудрились подключить их к "Эллипсу".
Гриша озадаченно трет лысину.
- Трудная задачка, шеф. Я бы сказал...
- Практически неразрешимая, - охотно соглашаюсь я. - Но лучшего плана
действий у меня нет. Есть другие предложения?
О том, что приступа может и не быть, я, естественно, умалчиваю.
Подчиненные не должны знать об ошибках начальства.
- Нет.
- Тогда приступай.
Вернувшись в свой номер, я включаю "Спутник" и снова таращусь на
загадочные цифры. Как баран на новые ворота. Быть или не быть? Посылать
дешифровщикам из Управления или не посылать? Кто его знает, что в этих
шифровках... А может, первомайский лозунг "Реконструкцию экономики - в
четыре года!"... Или рецепт яичницы с луком. А еще вариант - любовная
записка программистке, работающей в другую смену... Вот будет повод для
зубоскальства в Управлении! Расшифровывали уже ребята из сектора
Кривопалова и рецепты, и даже новейший метод контрацепции один раз им
попался. Весьма удобный, кстати. Я и Витю ему обучил, и жену...
Ладно. Хватит киснуть. Делай, что должно, и пусть будет, что будет.
Стряхнув оцепенение, я набираю на клавиатуре:
"Управление компьютерных сетей. Кривопалову.
Прошу расшифровать прилагаемые сообщения. Предположения о характере
текстов и возможных адресатах отсутствуют. Степень важности: первая.
Степень срочности: первая. Количество сообщений: два.
Приложение. Сообщение номер один: 98.01.42.01...
Сообщение номер два: 42.83.17.61...
Получатель: П.Полиномов. Адрес... телефон..."
Проверив, нет ли ошибки в цифрах, я вставляю в гнездо дискету с
шифратором и через несколько секунд вижу на дисплее бессмысленный набор
чисел. Забавно будет, если кто-то перехватит и попытается расшифровать мой
текст. Уж он-то закодирован профессионально. Но если произойдет чудо и
какому-то гению вдруг удастся... А внутри - еще одна шифровка!
Минут пять уходит на препирательства с дежурной по поводу срочного
звонка в Москву. Наконец, в трубке звучит нежный голос нашей Танечки:
- Управление сетей. Слушаю вас.
- Это Полиномов. Примите весьма существенное сообщение, - прошу я,
укладывая трубку в специальный паз на панели "Спутника". "Весьма
существенное" - означает "шифрованное". Услышав эти магические слова,
Танечка должна тут же нажать на соответствующую клавишу своего мощного
терминала. Через пару минут она прочтет сопроводиловку, наберет код группы
Кривопалова и передаст шифровку на его терминал. Еще через пять минут
дежурный оператор введет загадочные цифры в "Эльбрус-6", поставит
оптический диск с нужным программным обеспечением - и пойдет работа...
Статистический анализ, подбор вариантов, проверка их на осмысленность - на
шести языках, между прочим! - уточнение модели... Уже через сутки я получу
предварительный результат. Положительный или, скорее всего, отрицательный.
Слишком уж нерепрезентативны выборки. А пока...
От долгого смотрения на дисплей, на котором в серой патоке фона черными
муравьями застряли загадочные цифры, они начинают казаться мне чем-то
знакомыми. Словно бы я их где-то уже видел. 42.83.17. 61.21.84... Может,
среди них скрыт номер моего дома? Или год рождения? Или, наконец, номер
телефона столь же темпераментной, сколь и застенчивой Виты? Кажется, я уже
немножко соскучился по ней...
Я отключаю "Спутник" от сети, и в момент, когда цифры исчезают с
дисплея, вдруг вспоминаю, где я - совсем недавно! - видел нечто подобное.
Вот так же, словно стертые невидимой тряпкой, исчезали цифры, вот так же я
озадаченно смотрел на дисплей. Только был он не серым, а почти черным,
цифры же - ярко-зеленые. Ну конечно! Какие-то числа мельтешили на дисплее
у Элли когда она, резко повернувшись, нажала клавишу сброса. Только и
всего... Фокус человеческой памяти, которую мы знаем куда хуже, нежели
компьютерную.
Опустив экран и захлопнув крышку "Спутника", я встаю со стула и
медленно, со вкусом разминаю мышцы рук, потом ног. Жребий брошен, Рубикон
перейден. Ну, а мне-то что сейчас делать? Поехать на очередной узел
"Эллипса" и снова, словно соколов с руки, поднимать над полями его памяти
вирус-детекторы? Бессмысленно.
Вирус ведьм прячется, скорее всего, в чревах нейрокомпьютеров. А я в
них плохо разбираюсь. Они так редко используются в составе сетей, что
опыта у меня - кот наплакал. Кое-какое программное обеспечение, конечно,
есть. Но вряд ли оно поможет. Мы, насколько я понимаю, столкнулись с
чем-то принципиально новым. Совать же голову в пасть зверю, не зная
наверняка, лев это или кролик... а точнее, крокодил... Я недаром Гришу и
Юрика вдвоем послал. Подходить сейчас к "Нейрону" в одиночку -
самоубийство. Так, может, и мне к ним присоединиться?
Я снова начинаю расхаживать по диагонали гостиничного номера. Словно
последняя дамка в полупроигранной шашечной партии. Хоть бы вничью удалось
свести...
Нет. Наша команда проигрывает, но время заменять вратаря полевым
игроком еще не пришло. Гриша прав, разобраться в связях "Цефалов" и
"Нейронов" с "Эллипсом" - задача не одного дня и даже не одной недели. И
поставил я ее только потому, что ничего лучшего не смог придумать. Нет у
меня идей, нет. Вот если бы удалось расшифровать сообщения... Если,
конечно, это сообщения. А не машинная команда, инициирующая пробуждение
вируса ведьм. Вируса совершенно нового типа. Выполненного по технологии
"стелс". Видно, не одни мы готовимся к запуску "Невода", Те, кто руководят
Петей, тоже спешат. Цель? Компьютерный рэкет. В самый ответственный
момент, когда от бесперебойной работы гиперсети начнут зависеть
стратегические интересы государства, будет устроена предупредительная
"забастовка", чтобы продемонстрировать силу и неуязвимость вирусогенов, и
поставлены жесткие условия и еще более жесткие сроки для их выполнения. И
тогда...
По моей спине пробегает табунок мурашек. Что же делать? Делать-то что?
Выжечь здесь надо все, вот что. Просто огнем и мечом. Стереть все
диски, разорвать все связи. Устроить чумное кладбище. А все эти
"Эльбрусы", "Цефалы" и "Нейроны" - под пресс, под пресс!
Присев к столу, я снова включаю "Спутник", вывожу на экран ненавистные
цифры и тупо смотрю на них минуту, вторую... Так где я их видел? Ах да, на
дисплее у Элли. Не их, конечно, а нечто подобное.
Или все-таки те же самые?
Подпрыгнув вместе со стулом, я лихорадочно нажимаю крохотные кнопочки
на клавиатуре "петушка". Я ведь успел тогда что-то записать... Вот оно:
42.83.17.61.21.84.60.11. Так и есть. Часть "шифровки" Пеночкина. И вскоре
после того, как Элли набрала ее на своей клавиатуре, начался шабаш ведьм.
А Петя в ту ночь, кстати, не работал!
Я чувствую, как мой лоб покрывается испариной. Потерянный было след
вновь найден! И - отнюдь не сказочный - дракон совсем близко. До меня уже
доносится горячее дыхание его голов. Оттого и лоб вспотел...
Итак, эта последовательность цифр, введенная в "Эллипс", блуждает в нем
невостребованной, пока не достигает одного из нелегально подключенных к
кольцу "Цефалов". Она и только она способна преодолеть заслоны, от которых
благополучненько отражались все наши вирус-детекторы, включая демон
"биллиардный шар", искусно запущенный Гришей... После чего из "Цефала",
как джинн из бутылки, выползает гигантская программа-паразит, парализующая
работу сети. А потом, через заданное время, убирается обратно в свое
логово...
Я вдруг замечаю, какая духотища в комнате. И открытая форточка не
помогает. А окна уже заклеены на зиму... Введя в память "петушка" обе
комбинации цифр и набросив плащ, я выскакиваю из гостиницы. Свежий воздух
приятно холодит лицо.
Кажется, в моих рассуждениях есть какой-то изъян. Какой? Может быть, не
все ясно со второй последовательностью чисел? Но ничего странного в ее
появлении нет. Для активации вируса нужны оба набора цифр, введенные с
некоторым промежутком времени. Защита от случайных свидетелей. И если
какой-то не в меру любопытный коллега, незаметно встав за спиной,
подсмотрит загадочные числа на дисплее у Элли...
Элли. Вот что меня тревожит. Элли. Мне неприятно знать, что она как-то
замешана в этой истории. И, когда все откроется, будет наказана вместе с
остальными. Кто еще входит в эту шайку-лейку? Директор ГИВЦа - вне всяких
сомнений! То-то он так любезен, так старался понравиться. И кому?
Всего-навсего ведущему инспектору Управления. Потому что от меня многое
зависит. Очень многое. И как только они поймут, что я напал на след...
М-да. Инъектор - слабая защита. И важно не пропустить момент, вовремя
привлечь к работе немножко лучше вооруженных товарищей.
Перед радиатором "вольвочки" суетится стайка воробьев. Чирикают о
чем-то своем, волнуются... Мне бы ваши заботы.
Значит, Элли. Жаль девушку. Что же ты так неосторожна? Видишь: появился
незнакомый инспектор, да еще, как подсказали добрые люди, с особыми
полномочиями... Ну так затаись, пережди опасность! Никто бы тебя, я
уверен, потом не выдал. А теперь...
"Вольвочка" плавно трогается с места. Из-под колес серыми брызгами
разлетаются воробьи.
А ведь Элли опоздала в тот вечер. И успела набрать только первую часть
вызова. Почти сразу же после этого начался приступ. Вот в чем неувязка,
вот что меня беспокоило... Более того, и первую-то последовательность она
до конца не сформировала. Я помешал. Потому она так и рассердилась... А
пятью минутами раньше не смогла кому-то дозвониться по телефону и тоже
гневалась. Хотел бы я знать, кому она все-таки так поздно звонила. И
почему приступы всегда начинаются в полночь. И почему Петя, зная, что я
сижу за стенкой, в дисплейном классе, все-таки инициировал паразитную
программу...
Я торможу так резко, что чуть было не срабатывают ремни безопасности.
Хорошо, что незнакомая улочка в тот час пустынна. А то было бы сейчас...
Откинувшись на спинку удобного кресла и полуприкрыв глаза, я блаженно
улыбаюсь. Все так просто... Гриша прав: самый опасный для вирусогена
момент - ввод паразитной программы в систему. И чтобы понапрасну не
рисковать, Петя и компания препоручили обязанность кремлевским курантам.
Ровно в полночь, в двенадцать часов... Если до того времени не поступает,
конечно, команда на запрет. Та самая, первая последовательность цифр,
которую не успела набрать Элли. И которую я не помешал ввести Пете.
Это и есть команда "на место!" Заслышав ее, дракон не смеет высунуть
нос из своего логова. Или убирается восвояси. Что и произошло, когда я
неожиданно для Пеночкина вернулся.
Ну что же, неплохо. Я, правда, пока не знаю смысла и цели
программы-вируса. Но это не помешает мне уничтожить ее.
Я стартую, словно участник ралли "Париж-Дакар", и через полчаса мы
втроем, остановившись в пустынном переулке, обсуждаем новый план действий.
Инструкции мои лаконичны и четки. К моменту следующего приступа Гриша и
Юрик должны "врезаться" в каналы обмена "Нейронов" и "Цефалов" с "еэсками"
и "Эльбрусами", сделать подробные распечатки и попытаться разобраться, что
же все-таки происходит в "Эллипсе" в самые первые секунды шабаша.
- Да, сегодня сабантуй начнется не в полночь, как обычно, а в двадцать
три двадцать, - сообщаю я мимоходом и, повернувшись к заднему сидению,
любуюсь произведенным эффектом.
- А ты почем знаешь? - недоверчиво задирает бороду Гриша.
- Знакомая ведьма подсказала, - уклоняюсь я от ответа. Знай наших!
Даром, что ли, я третью ночь не сплю?
Уточнив детали, мы расходимся по одному, словно мафиози, успешно
разделившие сферы влияния.
Мне приходится потратить тридцать минут, прежде чем Евдокия Петровна,
начальник ВЦ "Микротехнологии" понимает, чего я от нее хочу. И еще десять
минут она уясняет, что обсуждение моих целей не входит в круг ее служебных
обязанностей. Кончается все распиской, в которой я беру ответственность за
все последствия на себя. Кажется, эта женщина совершенно искренне не
подозревает, что творится здесь по ночам.
Двадцать два пятьдесят. Один за другим глохнут принтеры, замирают
накопители, останавливаются дисководы. Уходят, повертевшись у зеркала,
программистки, вслед за ними, насвистывая что-то веселое,
инженер-электрик. Наконец, мы остаемся втроем: я и двое парней из третьей
смены. Косо посмотрев в мою сторону, они покидают машзал. Молодец, Евдокия
Петровна, не подвела. Я бы на месте этих - ребят тоже косился. Приехал
столичный фраер, собирается влезть со своей программой в сеть, да еще и
без свидетелей... А зачем и по какому праву - никто не знает.
Включив терминал Пеночкина, я быстро набираю отработанную на "Спутнике"
программу. Теперь - коротенький тестовый сигнал... Отлично. Можно
начинать.
Поглядывая на дисплейчик "петушка", я ввожу в "Нестор" магические
цифры: 98.01.42.01.16.90...
Интересно, почему последовательность именно такая? Просто набор
случайных чисел?.. 46.94.63.52.61. Ну что же, у меня все готово. Текущее
время 23:19:05. Через 55 секунд...
Ровно в двадцать три двадцать я нажимаю клавишу "Ввод". Дисковод моего
"Спутника", подключенного по схеме "замочная скважина" к ближайшему
"Эльбрусу", тут же приходит в движение. Один за другим вспыхивают
светодиоды резервных каналов связи. Прекрасно! Если программа,
разработанная Гришей и Юрой, сработает как надо, в нашем распоряжении
сразу же...
- Здравствуй! - слышу я тихий женский голос. - Велел мне отключиться, а
сам зовешь. Мы опять будем играть, да?
Я ошалело смотрю по сторонам. Говорит моя собеседница очень медленно,
словно бы с трудом подбирая слова. Но голос... Этот тембр я ни с чьим
другим не спутаю.
- Почему ты не отвечаешь? - капризно спрашивает Элли. И мне начинает
казаться, что она говорит откуда-то из-под терминала. М-да... Ночные
бдения даром не проходят. Вот уже и слуховые галлюцинации начались...
- Здравствуй, - неожиданно для самого себя отвечаю я и заглядываю под
стол. Словно сумасшедший, осознавший свое сумасшествие, но не имеющий сил
ему противиться. - А во что ты хочешь поиграть?
Хорошо, что я догадался выставить парней за дверь. А то сидел бы
сейчас, как дурак...
- Ты забыл назвать мое имя, - голосом капризной девочки говорит моя
собеседница. - Хочешь, чтобы я снова отключилась?
Выудив из-под, терминала пару наушников "Амфитон", я надеваю гарнитуру
на голову, и слышимость сразу улучшается. "Элли - наркоманка?" - обжигает
меня мысль.
- Нет, Элли, не хочу. Давай встретимся сегодня. Нам нужно поговорить.
- Но мы ведь уже разговариваем! - говорит Элли после длинной паузы.
Кажется, она не узнает моего голоса. Думает, что это... Пеночкин!
- Да, но... Я хочу видеть тебя, твои волосы, твою улыбку...
- Я тоже. Но у меня ведь нет лица. Ты обещал, что сделаешь, а сам не
делаешь.
Косметику он ей обещал, что ли? Без нее некоторые красавицы
действительно теряют лицо.
- Давай поиграем, а? - снова предлагает мне Элли.
А там, на ГИВЦе, она мне показалась неглупой девушкой. Или это она с
Пеночкиным дуреет от счастья? И что, вся катавасия с протоколами обмена -
только ради того, чтобы они могли поболтать друг с другом? В рабочее
время, чаще всего - ночью? Два идиота! Ночью общаться нужно в постели, а
не на работе!
- Нет. Играть мы не будем. Через двадцать минут я жду вас у входа в
ГИВЦ. Вам грозят крупные неприятности. И если ты не придешь, нам обоим
будет плохо!
Неужели не удастся? Представляю: она сбегает с высокого крыльца, стуча
вышедшими из моды каблучками, а внизу вместо Пети - я! Момент истины!
Бабушка приехала! Тут бы она и раскололась. Вначале как соучастница, а
потом, глядишь...
- Ты ведь знаешь, я не могу прийти, - грустно говорит, наконец, Элли. -
А что такое неприятности?
- Это когда тебе становится больно, очень больно! Элли, ну пожалуйста!
Выйди на крылечко!
- Что такое боль? Ты уже объяснял мне, но я так и не поняла. Разве
может внутри меня быть что-то такое, чем я не могу управлять?
- Конечно, может. Чувство голода, например. Или половой инстинкт.
Или...
"Или ты без него обходишься?" - чуть было не срывается у меня с языка.
Она что, йогиня? Или марсианка?
- Как ты сказал? Повтори! - требует Элли.
Громко хлопает входная дверь. Мое время истекло.
- Элли, если ты через полчаса не придешь - нам обоим крышка! - кричу я
и набираю вторую серию чисел: 42.83.17... Светодиоды резервных каналов
гаснут один за другим.
- Вы закончили? - официальным голосом спрашивает один из парней.
- Да, все в порядке. Можете проверить. А я, извините, очень спешу.
Невежливо, конечно, убегать, не дождавшись результатов тестовой
проверки. Но у меня нет другого выхода.
Я стою на ступеньках, засунув руки в карманы, и посматриваю на двери
ГИВЦа. За последние десять минут они открылись лишь однажды - чтобы
выпустить вахтершу с осоловевшими От долгого безделья глазами.
Покряхтывая, она пронесла мимо меня свое грузное тело и набитую продуктами
сумку. Ушла в темноту, в сторону трамвайной остановки. В темноту своей
жизни...
Если еще через пять минут Элли не появится - я пойду к ней сам. И
спрошу: "Почему ты не пришла? Я ведь так просил!" И наслажусь моментом
истины. А Гришу попрошу пронаблюдать со стороны. Только бы окружающие не
помешали.
Сзади раздается стук каблучков. Кто-то очень спешит. Я не оборачиваюсь.
Странно, но кроме Элли мне сейчас никто не нужен.
Молодая стройная женщина, отбивая частую дробь, торопливо взбегает по
ступенькам. Очень похожая, кстати, на...
- Элли! - кричу я. - Подождите!
Девушка на секунду останавливается, поворачивает ко мне удивленное
лицо.
Что, не ожидала? Только почему она с другой стороны?
- А, это вы! - слышу я разочарованный голос. - И не надоело вам за мной
бегать?
- Надоело. Но я должен задать вам один вопрос.
- Да неинтересны мне ваши вопросы, и вы сами неинтересны! - кричит
Элли, прижимая к груди руки.
- Вы знаете, что такое боль? - спрашиваю вдруг я.
- Хотите, чтобы я вас пожалела? Ах, бедный мальчик... Столичная штучка!
- припечатывает вдруг она. - Обнаглел до предела! Замуж я выхожу, понятно?
И отвали!
Дверь за нею захлопывается. Одновременно я захлопываю рот. Да,
интересный получился момент истины. Бабушка приехала...
Так с кем же я разговаривал во время последнего приступа? Кто
воспользовался голосом Элли и с какой целью? В чью сеть я вломился? И что
теперь будет? Элли - эта, а не призрак эпилепсирующего "кольца", -
несомненно, что-то знает. Потому и ведет себя так агрессивно. Ишь, как
отшила... Сама ты штучка!
Получасом позже, собравшись в "полулюксе" и выпив по чашке кофе, мы
разбираем свои охотничьи трофеи. К утру, перегрев мой "Спутник" и
собственные мозги, приходим к однозначному выводу: поля памяти,
участвующие в решении повседневных задач "Эллипса", и превосходящие их
почти на порядок массивы, активизирующиеся во время приступа - суть
множества непересекающиеся. А у системы есть двойник, теневое
"полукольцо". Активнейшую роль в нем играют "Цефалы" и "Нейроны".
Вспомогательную и пока не совсем понятную - "Эльбрусы" и "еэски".
О ночном разговоре с ведьмой, завладевшей голосом Элли я благоразумно
умалчиваю.
- И что же происходит в этом эпилептическом "Эллипсе"? - озадаченно
спрашивает Юрик. - Самого главного мы так и не узнали. А времени осталось
- кот наплакал.
- Не надо отчаиваться, - успокаивает его Гриша, ухмыляясь в черную
бороду. - У шефа, я уверен, уже созрело гениальное предложение. Которое я
полностью разделяю, - заканчивает он тоном записного подхалима.
- Другие предложения есть? - спрашиваю я недоумевающего Юрика.
- Есть. Сообщить, в чем состоит первое.
- Поскольку ни одной светлой мысли в ваших головах сейчас не
наблюдается, я предлагаю лечь спать. Сбор сегодня в шестнадцать ноль-ноль
у меня в номере.
- А в твоей? - ерепенится Юрик. - Поделился бы откровением!
- Обязательно поделюсь. Как только ты научишься вгонять "Эллипс" в
приступ в угодное тебе время - так сразу и поделюсь, - ставлю я нахала на
место.
От переутомления я долго не могу заснуть. Хорошо ребятам. Им не нужно
поддерживать репутацию лучшего охотника Управления. И ответственность за
успех операции их не тяготит. Точнее, за провал. По логике вещей, я должен
обо всем происшедшем доложить шефу. Он обратится в специализированный
отдел КГБ третий раз, насколько я помню, за все время существования
Управления. Уже завтра здесь будут их представители. "Эллипс" опечатают.
Пеночкина и Элли повяжут. И начнут просеивать информацию со всех дисков и
накопителей. Обратившись предварительно в Совет с просьбой о переносе
сроков. Уж им-то не откажут! Мне от имени и по поручению объявят
благодарность - это кагэбэшники. Еще бы, такой крупный зверь им давно не
попадался. А Витек снимет с меня премию. И вопрос с повышением, само
собой, отпадет. В лучшем случае. А в худшем - решится в противоположном
смысле. Особенно, если в конце концов выяснится, что эта
законспирированная сеть то ли брачные объявления тасует в интересах
какого-нибудь кооператива, то ли Пеночкину очередной безумный проект
обсчитывает. Что вернее всего.
В следующую ночь приступ не повторяется. И к разгадке причины болезни
мы не приближаемся ни на йоту. Гриша с Юриком удручены, я тоже, но вида не
показываю. Что делать? Делать-то что? Хорошо было древним мудрецам. Они,
чуть что, шасть в волшебную книгу, а там все расписано: этого - возлюбить,
тому - голову отрубить. Вот бы у меня была такая книга...
Мои руки отдергиваются от клавиатуры, словно сведенные судорогой.
Гриша, суетящийся возле "Цефала", смотрит на меня с испугом.
А может быть, такая книга где-то и есть? Например, в городской
библиотеке?
- Тебя что, током ударило? - хватается за бороду Гриша, наблюдая, как я
лихорадочно собираю свое снаряжение.
- Одну идейку решил проверить. Весьма многообещающую, - улыбаюсь я. Вот
так-то, дружок. Этим и отличается лидер от рядовых исполнителей -
способностью вырабатывать новые идеи.
- Красивое имя, - ухмыляется Гриша. - И даже уже пообещала? Значит, не
откажет. Рад за тебя!
Читальный зал городской библиотеки почти пуст. Три скучающих
пенсионера, две любознательных старшеклассницы да я. Выяснив у
библиотекарши, что каталоги - этажом выше, я поднимаюсь по широкой
лестнице в маленький, заставленный высокими ящиками зал. Здесь вообще
никого, если не считать склонившейся над книгой седой библиографши.
Отыскав ящике черными буквами "Пе" на передней стенке, я перелистываю
карточки. Так. Пенкин Н.С. "Гуммированные детали машин". А следующая -
Пенроуз, Роджер, Риндлер и Вольфганг, "Спиноры и пространство-время.
Два-спинорное исчисление и релятивистские поля". Б-р-р!
Значит, столь простым способом я работы Пеночкина не отыщу. А может,
они закрытые? Или их вообще нет? Существуют же "черные дыры", в
невообразимых количествах поглощающие научную информацию, но не
генерирующие ни бита новой. Может, Петя из таких? Недаром у нас почти
половина мировой численности ученых, а количество серьезных работ на
порядок меньше. А в последнее время, после появления гиперсетей - на два.
И если бы "черные дыры" поглощали только информацию! Но ведь приличную
зарплату и тонны сосисок - тоже!
- Вам нужна какая-то помощь?
Изнывающая со скуки библиографша решила предложить мне свои услуги.
Напрасно ты это сделала, бабушка! Сейчас я тебя озадачу...
- Меня интересуют работы Петра Васильевича Пеночкина. Это один
талантливый инженер, работающий в области вычислительной техники. В вашем
городе я проездом, у меня выкроился часок времени, и...
- Пети Пеночкина?! - ахает старая библиотечная крыса. - Вы тоже
считаете, что он талантлив?
- Ну, разумеется! - отвечаю я, не успевая скрыть изумления. Но старушка
воспринимает мою интонацию в смысле "как можно сомневаться?" и расцветает,
словно цветик-семицветик.
- Вот и я всем говорю! Но мне никто не верит! Нет пророка в своем
отечестве! И знайте, его работы совершенно нигде не хотят публиковать. Я
мечтаю составить полную библиографию трудов Петра Васильевича и
когда-нибудь обязательно сделаю это. Но на сегодняшний день у него только
семь статей и ни одной опубликованной монографии, хотя написано целых две.
И уже в самых первых работах чувствуется незаурядность и оригинальность
мышления...
Все ясно. Я еще позавчера заподозрил, что Пеночкин метит в непризнанные
гении. Но что он способен убедить в этом еще хотя бы одного человека...
М-да. Мир не без добрых людей. Библиографша входит в экстаз и начинает
отчаянно жестикулировать. После слов "Увы, наша библиотека выписывать эти
узкоспециальные журналы, конечно же, не в состоянии!" она сбивает на пол
собственные очки. К счастью, они не разбиваются. Услужливо поднимая этот
музейный экспонат, я наконец слышу то, что мне нужно.
- Но у меня лично есть их ксерокопии!
От удовольствия сообщить это старая карга краснеет. Подбородок ее
торжествующе приподнят, глаза сверкают. Когда-то Русь была Землей
Обетованной для юродивых и непризнанных гениев. Но последние мало-помалу
перебрались в Европу и за океан, а первые - остались. Нужно же кому-то
подогревать эмоции экзальтированных старушек.
- И они у вас здесь?
- Вообще-то нет. Приносить в библиотеку такую ценность... Но как раз
сегодня две из них у меня с собой! - счастливо смеется библиографша,
демонстрируя вставные зубы. - И если вы очень попросите... И даже не
очень, а просто попросите, - кокетливо улыбается она.
- Я очень прошу!
- Хорошо. Но только, ради Бога, обращайтесь с ними аккуратно!
Первая статья называлась "Особенности программного обеспечения
многократно резервированных компьютерных сетей с топологией "двойное
кольцо". Опубликована в прошлом году. Пеночкин с тремя товарищами. Ничего
особенного, рядовая работа. Зато вторая - "К вопросу создания
кибернетического гомункулуса" - меня заинтересовала. Издана шесть лет
назад, и опубликовал ее Петя без соавторов. Все правильно. Лавров такая
публикация не принесет, а разделана может быть в пух и прах! Особенно,
если вторгнется в область исключительного пользования одной из наших
мелких научных школок.
Я углубляюсь в чтение. Библиографша, поскрипывая половицами, удаляется
за свой столик. Иди это у нее суставы скрипят? Не забыть бы потом
расхвалить статьи. А то наживу смертельного врага...
"Проблема создания "Homo Cyberneticus", числившаяся в разряде
разрешимых еще в шестидесятые годы, с каждым годом отодвигается
футурологами на все более поздний срок [1,2], а то и вообще ставится под
сомнение [3-7]. Обусловлено это не только большим количеством нейронов в
головном мозге человека, (порядка 10^11) и еще большим числом связей между
ними (по некоторым оценкам [8,9], до 10^15). Гиперкомпьютеры с такими
параметрами будут созданы уже в обозримом будущем [10]. Основная трудность
заключается не в этом. Беда в том, что современная наука так и не смогла
однозначно решить, что же представляет собой феномен "сознание".
Большинство ученых, не пытаясь уловить в сети определений это неизменно
ускользающее в щели между психологией, философией, кибернетикой, еще
добрым десятком наук и, наконец, религией неуловимое понятие, полагают,
что сознание, подобно цепной реакции деления, вспыхивает при количестве
логических элементов в системе и числе связей между ними, превышающих
некоторые сакраментальные значения N и M, соответственно [11,12].
Поскольку на головной мозг человека возложено решение огромного
количества задач по поддержанию жизнедеятельности организма, некоторые
исследователи считают, что собственно за феномен сознания ответственны
гораздо меньшие количества элементов-связей N x M, чем 10^11 x 10^15
[13-15]. Другие, напротив, полагают, что сознание - это некая надстройка
над базисом, включающим в себя абсолютно все нейроны головного мозга
[16,17]. В работе [18] проведена любопытная аналогия между количеством
атомов в "критической массе" ядерного горючего и количеством
элементов-связей пробуждающегося сознания. То есть вспышка сознания
отождествляется со взрывом атомной бомбы.
Как бы то ни было, с появлением и стремительным возрастанием
вычислительной мощности компьютеров пятого поколения указанные в работах
[13-15] количества элементов в новейших гиперсетях были достигнуты [19].
Были также предприняты две дорогостоящие попытки смоделировать заданное
число связей за счет использования соответствующим образом коммутируемых
быстродействующих (280-2400 Мбит/с) волоконно-оптических систем передачи,
используемых в гиперсетях [20,21]. Однако "вспышки" сознания в указанных
экспериментах зарегистрированы не были.
После этих неудач выводы работ [13-15] были признаны ошибочными.
Критика их велась с тех позиций, что авторами концепции не учитывалась в
должной мере специфика правого полушария человеческого (и других
высокоорганизованных животных) мозга, ответственного за
художественно-эмоциональное восприятие мира, которое и является, по мнению
авторов работ [22,23], носителем сознания человека. А поскольку характер
работы правого полушария до последнего времени не выяснен и, в силу
невербального метода функционирования, в ближайшие годы выяснен быть не
может, то и перспектива создания так называемого "искусственного сознания"
отодвигается в далекое будущее [24].
Следует отметить, что речь в нашей статье идет именно об "искусственном
сознании", т.е. некоем создании рук человеческих, являющемся личностью в
общепринятом смысле этого слова. Подобная проблема, как ясно из
определения, существенным образом отличается от давно уже решаемой задачи
разработки "искусственного интеллекта", то есть кибернетического
устройства, успешно имитирующего разумную деятельность сколь угодно
высокого уровня.
В настоящее время нами предлагается новый подход к постижению
вышеочерченной проблемы, позволяющий, по нашему мнению, получить
убедительные доказательства ее разрешимости уже в ближайшие 5-6 лет.
Прежде чем описать его, напомним еще раз, что современная наука так и не
дала конструктивного (то есть позволяющего его смоделировать) определения
сознания. Единственный "конструктивный" вывод, к которому она пришла, -
что в "мозгу нет гомункулуса" [25], то есть нет крохотного человечка,
смотрящего на экран крохотного телевизора и являющегося, таким образом,
нашей личностью. Эта "идея, которой следует избегать", была сформулирована
еще в 1979 г. и до сих пор ни подтверждена, ни опровергнута".
Мне захотелось посмотреть, чью же работу так неласково цитирует Петя, и
я заглянул в конец его опуса. Под номером 25 значилась статья знаменитого
Фрэнсиса Криса, лауреата Нобелевской премии, соучастника расшифровки
структуры ДНК.
Ха! Теперь уже никаких сомнений: у Пеночкина - мания величия!
"Пам... па-па-пам..." - пропищал "петушок" вступление к знаменитому
концерту Грига. Срочный вызов. Что-то у них там приключилось. А статью
дочитать очень хочется. Просто необходимо дочитать! Что быстрее -
проглядеть ее по диагонали иди уговорить старуху одолжить на вечерок?
Библиографша, улыбаясь сморщенным ртом, предлагает третий вариант: она
сделает копию, с копии, пока я бегаю звонить. Надо же! В этой дыре есть
собственный ксерокс! Да еще и работающий!
Когда я подбегаю к "вольвочке", телефон уже молчит, но на приборном
щитке подмигивают цифры: номер вызывающего меня абонента. Звонил Юрик с
ГИВЦа.
Оказывается, начальник смены - та самая вампирша с кроваво-красными
губами - запретила ему подключаться к "Нейронам". Да еще и добавила что-то
вроде "ходят тут всякие, а у "Эллипса" потом припадки случаются". Юрик,
конечно, обиделся. Ну и... Его уже выставили из машзала и грозят отлучить
от телефона.
- Слушай, тут у них одна девица есть... По-моему, это она всех против
меня настроила. Когда она сквозит мимо, аж искры сыплются!
- Блондинка с высокой грудью и грустными глазами? - уточняю я.
- Во-во, - сразу же опознает Юрик. - Фурия! Тигрица! Того и гляди, в
горло вцепится!
Ну что же, надо ехать. Операция вступает в решающую фазу.
Обязав Юрика продержаться на последнем рубеже еще как минимум полчаса,
я возвращаюсь в библиотеку. Ксерокопия уже готова.
- Качество, конечно, неважное, но у вас глаза молодые, зоркие... -
бубнит бабуся, перебивая слова моей неизъяснимой благодарности. Подкрепив
их новеньким хрустящим рублем, я поспешно ретируюсь, - так и забыв,
кстати, воспеть хвалу Пеночкину. Ничего, переживет.
Пришпорив "вольвочку", я снова чувствую себя рыцарем, мчащимся
навстречу приключениям. Но когда я приезжаю на ГИВЦ, Элли там уже нет. А
жаль. Породистая кошка, рассыпающая искры, - увлекательнейшее зрелище!
Только не нужно ее бояться. И тогда вполне можно поймать кайф,
напоминающий озоновые ванны. Пахнет грозой, свежо - и голова отлично
соображает.
Утихомиривание разбушевавшейся вампирши - включая мою жалобу по
телефону директору ГИВЦа, ее апелляцию к нему же, мой звонок в Москву
шефу, его звонок - домой! - директору, и так далее - заняло в общей
сложности полтора часа. После чего безукоризненно вежливая в прошлый раз
женщина оглушительно хлопнула дверью, бросила испуганному Алику: "Пусть
они делают, что хотят! Я ни за что не отвечаю!" и исчезла.
- А теперь работай! - коротко приказываю я расстроенному Юрику и
покидаю негостеприимное здание. Надо бы еще подъехать на "Комету", где
Гриша прочищает мозги "Цефалам", но вначале...
Включив в с...