Максим Милованов. Рынок тщеславия
страница №2
...жены...— Маленький театр продолжался.
— - Почему же "так называемого", - возразил Игорь. - Я считаю, что
программа у Аллы сделана превосходно.
— - Слопал?! - засмеялась Алла, торжествующе глянув на мужа.
— - А-а, ну вас обоих, - шутливо отмахнулся Вадим. - Что там у нас на
десерт...
— АнемиЯ совести
— Инспектор Глушенкова постучала в кабинет капитана Панфилова, уже
числясь отпускницей. Только что начальник отдела, майор Васянин, подписал
новое заявление и направил Валентину в бухгалтерию за отпускными. По пути в
кассу Глушенкова свернула к Панфилову, убеждая себя, что зайдет на минутку.
— - У меня хватило духа сказать Насте насчет матери, - сказала она
Анатолию и предостерегающе подняла руку. - Нет-нет, не спрашивай, как
отреагировала девочка... К счастью, Аркадий был рядом.
— Валентина с трудом удержала набежавшие слезы.
— - А где она сейчас? - осторожно спросил Анатолий, глядя в сторону.
— - В сороковой больнице...
— - Что говорят врачи?
— - Какой-то странный обморок, очень глубокий и продолжительный. Она
до сих пор не пришла в себя.
— Анатолий кивнул, как будто ждал этих слов, и, достав из стола
какие-то бумаги, показал их Валентине.
— - Что это?
— - Копия больничной карты ее матери, - пояснил Панфилов. - Получил
совсем недавно по факсу из Института переливания крови. Там Елена Васильевна
Самохина состояла на учете.
— - Институт переливания крови... Жуткое название! - Валентина присела
на краешек стула. - Сразу приходят на ум рак, лейкемия и прочие ужасы...
— - Немного не угадала, - покачал головой Анатолий. - Болезнь покойной
почти из того же ряда. И передается по наследству. Знаешь ли ты, что такое
анемия, именуемая в просторечии малокровием?
— - Недостаток эритроцитов в крови, кажется.
— - Совершенно верно! При анемии наблюдается, как сообщает медицинская
энциклопедия, пониженное число эритроцитов и гемоглобина в крови.
Клиническая картина - слабость, быстрая утомляемость, частые головокружения
и обмороки. Профессор Шубин из Института переливания крови рассказал мне по
телефону, что анемии бывают разные. Интересующая нас больная страдала так
называемой анентеральной анемией. Эта анемия связана с нарушением процесса
всасывания белков и витаминов в тонком кишечнике. Попросту говоря, сколько
бы ты ни съел витаминов и белков, твой организм практически ничего не
получит. Вот такая штука...
— - Но ведь так можно дойти до дистрофии и умереть.
— - Поэтому этих больных подкармливают внутривенно.
— - И часто им приходится колоться?
— - В зависимости от тяжести заболевания. Настиной маме, например,
витаминный укол делали три раза в неделю, а самой Насте - один раз.
— - Бедный ребенок... - вздохнула Валентина. - Теперь понятно, почему
у нее такой взрослый взгляд. А вылечить эту болезнь можно?
— - Можно, - ответил Анатолий. - С помощью довольно дорогой и сложной
операции, которая не гарантирует полного излечения. Прошлым вечером я
говорил с тремя близкими подругами Елены Самохиной. Они мне рассказали, что
покойная откладывала деньги, чтобы сделать дочери такую операцию. Хотела
дать ей шанс на нормальную жизнь.
— - А сколько стоит операция?
— - Пять тысяч долларов.
— - И много она успела накопить?
— - Понял, понял! - невесело отозвался Анатолий. - Думаешь, убили
из-за денег? Вынужден опровергнуть. Во-первых, на квартире покойной были
найдены две с половиной тысячи, что, со слов всех трех ее подруг, как раз и
составляет сумму накоплений. А во-вторых, - и это важнее - никто Елену
Самохину с платформы не сталкивал. В этом расследовании мне несказанно
повезло со свидетелями: целых пять человек стояли неподалеку и совершенно
четко видели, как все произошло. Все пятеро категорически утверждают, что
погибшая упала на рельсы без посторонней помощи. Я полагаю, что уголовное
дело заводить не стоит - все и так ясно.
— - А почему свидетели уверены, что никто ее не толкнул?
— - Потому что покойная стояла на платформе в абсолютном одиночестве.
Ближайший к ней человек находился на расстоянии трех с половиной метров. На
мой взгляд, причина смерти - в самом обычном обмороке, а падать в обморок
при глубоких формах анемии все равно что чихать во время гриппа. К тому же
сама личность и образ жизни Елены Самохиной не дают повода к криминальному
толкованию ее гибели. Она была человеком уравновешенным, безукоризненно
честным. Никакими коммерческими проектами не промышляла, с уголовным миром
не соприкасалась.
— - А где она работала?
— - Экспертом в муниципальном комитете по благоустройству и озеленению
города.
— - Ты узнал, что скрывается под словом "эксперт"? - не унималась
Валентина.
— - Конечно, - подтвердил Панфилов. - Елена Васильевна была
специалистом в области озеленения мест досуга и отдыха граждан. Проще
говоря, именно она отвечала за планировку и внешний вид всех муниципальных
парков и скверов нашего города.
— - Не такая уж и простенькая должность, согласись.
— - Согласен. Но и не такая крутая, чтобы вокруг бурлили страсти.
— - Ты все-таки проверь, ладно?
— - Обязательно проверю, - пообещал Анатолий. - Пока же у меня нет
никаких оснований для возбуждения уголовного дела.
— В этот момент в дверь постучали, и на пороге появились мужчина
средних лет и женщина лет пятидесяти. Строгая одежда и подчеркнуто
официальное выражение лиц выдавали в них государственных служащих.
— - Разрешите представиться, - подала голос женщина. - Руренко Оксана
Григорьевна и Кирсанов Дмитрий Афанасьевич. Мы из районного Комитета
управления государственным имуществом.
— Гости многозначительно посмотрели в сторону Глушенковой, давая
понять, что им хотелось бы говорить без посторонних.
— - Это моя коллега, инспектор по делам несовершеннолетних Валентина
Андреевна Глушенкова, - пояснил Панфилов. - При ней вы можете говорить
совершенно спокойно.
— - Хорошо, - произнес мужчина. - Тогда сразу и приступим. Нам
хотелось бы узнать, намерены ли вы открывать уголовное дело по поводу смерти
Елены Васильевны Самохиной?
— - А почему это вас интересует?
— - Видите ли, дело в том, что в соответствии с законодательством
Комитет управления государственным имуществом не имеет права распоряжаться
освободившейся жилплощадью граждан до тех пор, пока в связи с кончиной
бывшего владельца ведется уголовное дело. Чтобы начать процедуру передачи
квартиры, занимаемой в прошлом Еленой Васильевной Самохиной, в руки
государства, необходима справка о том, что смерть ее произошла в результате
несчастного случая и уголовное дело возбуждено не будет. Насколько нам
известно, оснований для возбуждения дела действительно нет. Или у вас другое
мнение?
— - Другое, - неожиданно для себя самого ответил Анатолий.
— - Вот как?! Неужели есть основания полагать, что ее убили?
— - Есть кое-какие факты, требующие проверки, - сухо заметил Панфилов.
— Бросив взгляд в сторону Валентины, он прочел в ее глазах полнейшее
одобрение.
— - Вы сказали, что жилплощадь Елены Васильевны Самохиной
освободилась. А как же ее дочь, шестилетняя Настя? Она ведь там прописана.
— На лицах гостей не дрогнул ни один мускул.
— - Данная квартира не приватизирована, а значит, не может быть
передана по наследству в собственность, - монотонно начал объяснять мужчина.
- Квартиросъемщиком шестилетний ребенок являться не может. А оформить
опекунство над девочкой некому, поскольку ни близких, ни дальних
родственников у нее не имеется. Остается только один вариант развития
событий: девочка отдается в приют, а квартира отходит государству. И
поверьте, чем быстрее все это будет сделано, тем лучше.
— - Для кого лучше? - вскинулся Анатолий. - Для ребенка, который мало
того, что осиротел, так еще и крыши над головой лишится?
— - Не нужно так с нами разговаривать, - обидчиво произнесла женщина.
- Мы делаем то, что положено по закону. Если вдруг найдется человек, который
захочет взять на себя заботу о девочке и оформить над ней опекунство, мы
будем этому искренне рады. Только если это будет опекунство ради
благополучия ребенка, а не для завладения трехкомнатной квартирой со всеми
удобствами.
— - Второй вариант встречается чаще? - заметно поостыв, спросил
Анатолий.
— - Гораздо чаще. Квартирные аферисты не дремлют! Поэтому мы вынуждены
поторопиться.
— - Хорошо. Как только уголовное дело будет прекращено, я немедленно
вас извещу, - бодро заявил Анатолий. - Оставьте, пожалуйста, номер вашего
телефона.
— Уходя, гости вручили следователю карточку с целой дюжиной телефонов.
Панфилов искоса глянул на нее.
— - На телефонной станции не поскупились на номера. Вот бы нам в отдел
столько же!
— - Управление государственным имуществом - это тебе не какая-то там
милиция! - задумчиво откликнулась Глушенкова.
— - Неужели такое и вправду возможно, Валя? Неужели можно вот так,
запросто, и на совершенно законных основаниях, отобрать у маленькой девочки
квартиру?
— - Очень даже можно, Толя. Таково на нынешний день жилищное
законодательство. Несовершеннолетний ребенок не может быть квартиросъемщиком
в неприватизированной квартире... Правда, согласно закону государство
обязано предоставить Насте аналогичную жилплощадь, когда ей исполнится
восемнадцать, но ты ведь знаешь, как у нас действуют законы! Однажды мне уже
приходилось сталкиваться с подобной ситуацией, но тогда у маленького
мальчика обнаружились родственники в Норильске. Они быстренько оформили
опекунство, увезли его к себе, а затем приватизировали квартиру на его имя.
Таким образом мальчик стал законным владельцем своей жилплощади.
— - Но у Насти нет никаких родственников.
— - А мы их и не искали, - возразила Глушенкова. - Где, к примеру, ее
отец? Не могла же она появиться на свет без его участия.
— - Я спрашивал у подруг покойной Елены Самохиной. Они не знают, где
он, - сказал Анатолий. - Но знают его имя и фамилию - Петр Быстров. И больше
ничего.
— - А место работы или примерный район проживания?
— - Больше ничего, - повторил Анатолий.
— - Может, дашь мне адреса этих подруг? - попросила Валентина. - Я
поговорю с ними по-нашему, по-женски. Глядишь, и узнаю что-нибудь о
загадочном господине Быстрове.
— - Изволь, - пожал плечами Панфилов. - Только вряд ли у тебя
получится. Отец Насти, насколько мне известно, исчез из поля зрения Елены
Самохиной еще до рождения дочери, категорически заявив, что не желает
ребенка. Так что даже если ты его и найдешь, вряд ли он обрадуется
перспективе заботиться о больной девочке. Разве только на трехкомнатную
квартиру клюнет.
— - Я все же попробую. Уж больно не хочется отправлять Настю в приют.
Она там со своей болезнью долго не протянет.
— - Хорошо, действуй, - благословил Анатолий. - А я, так и быть,
заведу по факту смерти Елены Самохиной уголовное дело и растяну его,
насколько смогу.
— - Молодчина! Только вот тянуть его не надо, Толя. Ты покопайся, как
следует. Хорошая трехкомнатная квартира стоит сейчас тысяч сорок долларов.
Чем не повод для убийства?
— - А как быть с пятью свидетелями, которые утверждают, что Елена
Самохина сама упала на рельсы?
— - Не знаю. Это уж твоя забота. Я же торжественно обещаю отыскать
гражданина Быстрова и провести с ним углубленную воспитательную работу.
Слава богу, времени у меня теперь предостаточно.
— - Так ты уже в отпуске?
— - Да.
— - Вы же с Аркадием хотели в Адлер махнуть, к его родственникам.
— - Думаю, Аркадий меня поймет, - вздохнула Валентина. - Раз уж так
получилось, что никому, кроме нас, нет дела до беззащитного больного
ребенка... До жилплощади дело есть, а вот до живого человека...
— - А что ты хочешь от больного общества?
— - И вправду больного. Только вот правильного диагноза ему еще не
поставили, а как без этого лечить?..
--
— Главное правило продавца
— Десятое утро своей городской жизни Игорь Опарин встречал в
непривычной обстановке. Лежа на кровати и стряхивая с себя паутинки сна, он
удовольствием обозревал свои владения: белоснежный потолок из гипсокартона с
врезанными в него серебристыми потами, стены, оклеенные обоями оттенка "кофе
с молоком", пол с мягким ковровым покрытием... И эта роскошь составляла лишь
малую толику достоинств нового двухкомнатного жилища, в которое Опарин
въехал прошлым вечером. Он не огорчился, что пришлось разом выложить аж
восемьсот долларов и прождать девять дней вместо обещанных трех. Квартира
того стоила. В ней имелось все, что нужно для жизни: от просторной
двуспальной кровати до новой, красивой утвари, предназначенной для
приготовления и поглощения пищи.
— Квартира располагалась на двенадцатом этаже, и Игорь считал это
самым главным плюсом. Замечательный вид из окна, фантастическое зрелище
большого города. Для человека, еще не утратившего романтического отношения к
жизни, эта красота была в новинку и радовала его больше всех других удобств.
— Однако пора было спускаться с небес на землю. Впереди - очередной
рабочий день, и следовало поторопиться, чтобы не нарушать трудовую
дисциплину.
— Приготовив наспех яичницу и быстро проглотив ее, Игорь облачился в
купленные только вчера пепельного цвета джинсы, белую футболку и обул новые
туфли.
— Путь до рынка занял не более десяти минут. Открыв свой контейнер,
Игорь быстро развесил товар и стал ждать первого покупателя. Ира Золотухина
что-то усовершенствовала в своем хозяйстве и попросила соседа подержать
тяжелое, во весь человеческий рост зеркало. Увидев свое бледное зеркальное
отражение, Игорь покачал головой: "Немного загореть не мешало бы". Впрочем,
с его плотным графиком работы о том, чтобы поваляться часик-другой на
солнышке, нечего было и мечтать. Тем не менее Игорь задумался... и упустил
клиента, который собирался прицениться к кожаной куртке.
— - Главное правило продавца - создать у покупателя иллюзию
уникальности предлагаемой вещи! - выдала очередной афоризм соседка Ира,
укоризненно покачивая головой и глядя на удаляющегося покупателя.
— - Да он все равно не купил бы ее! - оправдывался Игорь. - Кому нужна
кожаная куртка, когда на улице плюс двадцать пять?
— - Этот купил бы! - категорично заявила соседка. - Видно же, что он
сильно запал на этот куртец, да и с деньгами у него, судя по прикиду, нет
проблем! Тебе нужно было просто как следует его обработать.
— - И что мне нужно было сделать? Сказать, что он в этой куртке
выглядит как Ален Делон, потому что она хорошо скрывает его огромный живот,
или что-то в этом роде?
— - Ни в коем случае! - Ира всплеснула руками от возмущения. - Нельзя
обращать внимание на физические недостатки клиента! Повторяю для людей с
несварением мозгов: главное - создать у покупателя иллюзию уникальности
вещи! И учти, что у каждого покупателя свое понятие об уникальности. Для
одного - низкая цена, для другого - качество или оригинальность модели.
— - Трудно создать иллюзию уникальности, если почти все контейнеры
напичканы точно таким же товаром!
— - Трудно, - покладисто согласилась Ира. - Но есть один хитрый
приемчик. Надо создать ажиотаж вокруг вещи, которая понравилась покупателю.
Эдакую неспокойную, соревновательную среду... Мол, не он один претендует на
данный товар, есть и другие желающие...
— - Предлагаешь организовать вокруг контейнера что-то вроде лохотрона
с зазывалами и подстрекателями?
— - Нет, достаточно, к примеру, упомянуть в начале беседы с
покупателем, что интересующая его вещь уже кем-то отложена и через некоторое
время этот "кто-то" может вернуться и купить ее. Только говорить нужно
убедительно, глядя честно прямо в глаза.
— - А можно на конкретном примере?
— - Запросто. Становись на место покупателя, а я буду продавцом.
Теперь спрашивай меня что-нибудь про эту куртку.
— - Что именно?
— - А что спросил твой несостоявшийся покупатель?
— - "Почем курточка?"
— - Вы эту модель имеете в виду? - с ходу включилась в игру Ира,
влюбленно глядя на куртку. - Эта вещь стоит двести тридцать долларов.
Примеряйте, не стесняйтесь.
— - Постойте, постойте... - подхватил игру Игорь, надевая куртку. - Я
видел точно такую же в другом месте, но за двести долларов.
— - Вы совершенно правы, - как бы одобряя внимательность покупателя,
улыбнулась Ира. - Через четыре контейнера отсюда действительно висит
аналогичная модель, однако у этой куртки есть несколько существенных
отличий. Качество кожи совершенно другое. Это не какая-то там турецкая овца,
которая через год будет похожа на мочалку! Это настоящая телячья кожа,
прочная и практичная. Мой муж уже третий год ходит в такой вот куртке, почти
не снимая, и ничего! Куртка до сих пор как новенькая. А вы видели, какая у
нее выделка? А крой? Она сшита по итальянским лекалам. Минут десять назад
эту куртку примерял один мужчина. По профессии он оказался портным и сразу
же обратил внимание на отличный крой. Даже удивился, что на рынке бывают
такие хорошие вещи. Попросил отложить ее на пару часов, чтобы сходить за
деньгами. Но я ему сказала, что не могу. Эта модель в нынешнем сезоне очень
популярна и идет нарасхват, на рынке такой больше нет. Так что держать
куртку под прилавком не имеет смысла, ее мигом возьмут. И потом, если
честно, мне не очень понравилось, как она на нем сидит. Вот на вас - совсем
другое дело! Да вы сами посмотрите, вот зеркало...
— - И смотреть нечего, - засмеялся Игорь. - Беру! Беру, пока не
прибежал ваш портной и не заграбастал это сокровище!
— - Подождите покупать, - официальным тоном сказала Ирина. - Вы еще не
знаете о скидке в десять долларов.
— - Почему же десять, а не двадцать? Ведь продажная цена этой куртки -
двести баксов.
— - Двадцать - это слишком круто, - интимно произнесла Ира. - Большие
скидки настораживают покупателя, так что лучше ими не увлекаться. Да и о
себе не надо забывать. А ты, я смотрю, по-прежнему работаешь только на
хозяина. Ты который уже день здесь топчешься? Десятый? И когда умнеть
собираешься?
— - Не знаю, - ответил Игорь, возвращаясь на свое место. -
Подкручивать цены пока не получается. Совестно как-то. Будто воруешь...
— - Ничего, это скоро пройдет. Вот западешь на какую-нибудь фифу, и
начнется гонка за денежными знаками! Тобой, между прочим, многие наши
девчонки интересуются! Могу порекомендовать кое-кого.
— - А здорово у тебя получается кожей торговать, - сказал Игорь, чтобы
перевести разговор в другое русло. - Никогда не пробовала заниматься этим
серьезно?
— - Нет, не пробовала. В коже я, если честно, мало смыслю. Другое дело
- нижнее белье. Вот о нем я знаю практически все. Да и выручка с него
нисколько не меньше. Причем круглый год, а не посезонная. Ведь летом
торговля кожей практически замирает, а кушать, как ни странно, хочется
всегда.
— - А правда, что твой муж уже третий год носит такую куртку и она у
него как новенькая?
— Ира смерила коллегу высокомерным взглядом.
— - Если бы мой благоверный напялил эту дрянь, я б здорово удивилась.
— Ирина вдруг умолкла.
— - Что там? - спросил Игорь, проследив за ее взглядом.
— - Вон там, возле сто десятого контейнера, - аферистка... Она мне на
прошлой неделе всучила три фальшивые сторублевки. А на этой неделе Светке
Пьянковой из сто семнадцатого, ну, которая трикотажем торгует, такую же
пятисотку втюхала. Сейчас, видно, опять на промысел вышла. В сто десятом
совсем еще зеленая девчушка работает, только три дня как на работу
устроилась. Похоже, эта волчица на нее и нацелилась! Ну, я ей сейчас устрою!
— Попросив соседа присмотреть за товаром, Ирина помчалась в
административный корпус, где находился штаб Тимура и его команды. Штаб
тимуровцев на Средном рынке не имел ничего общего с повестью Аркадия
Гайдара. Тимуровцами называли бойцов частного охранного подразделения,
отвечавшего за безопасность на рынке. Руководил отрядом Тимур Хабибов,
наполовину грек, наполовину осетин, человек весьма крутого нрава и
внушительной внешности. У Тимура был рост под два метра, телосложение
атланта и кулаки размером с телячью голову. Порой ему достаточно было просто
появиться в торговых рядах, и конфликт затихал сам собой.
— Команда заметно проигрывала шефу в габаритах, но была на удивление
профессиональной. В ней не было ни одного случайного человека. Тимур каждого
бойца подбирал лично и лично же проверял на профпригодность. Рыночное
информбюро сообщало, что многие кандидаты после таких проверок оказывались в
больницах с довольно тяжелыми травмами. Из тех же источников было известно,
что предводителя тимуровцев и директора рынка связывает давняя и крепкая
дружба. Игорю в это, впрочем, не особо верилось. Ему казалось, что Вадим
Дементьев не может водить дружбу с человеком, от которого за версту разит
криминалом.
— Возле сто десятого контейнера уже бурлили страсти: двое охранников
пытались скрутить руки аферистке. Та отчаянно сопротивлялась, но силы были
неравны: в конце концов женщину с заломленными назад руками повели к
штаб-квартире тимуровцев.
— Еще издалека Игорь заметил, что позади охранников и пленницы,
соблюдая дистанцию и поминутно озираясь, идут три молодых человека: скорее
всего, так называемая группа прикрытия. Известно, что аферисты никогда не
работают поодиночке. Поначалу следовавшие за аферисткой парни не проявляли
себя. Они высматривали, нет ли поблизости еще людей в камуфляже. И лишь
убедившись, что таковых не наблюдается, решили действовать. Шедший справа,
ударив ближнего к себе охранника по голове коротким металлическим прутом,
сбил его с ног. Двое других навалились на другого охранника.
— Игорь решил, что пора вмешаться. Парень с арматурой представлял
наибольшую опасность. Он подскочил к нему и нанес удар в челюсть. Тот
отлетел метра на два и рухнул на асфальт. Железный прут упал Игорю под ноги.
Он быстро схватил его и начал осыпать ударами то одного, то другого
молодчика. Устоявший на ногах охранник, почувствовав поддержку, перешел в
наступление. Но тут женщина, вместо того, чтобы бежать, сняла со своих ног
туфли с острыми, словно шило, каблуками и принялась что есть силы колотить
ими по спине Игоря. Тот, отбросив прут, пытался схватить аферистку за
руки... Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы на помощь не подоспели
Тимур и его команда.
— Когда поле битвы опустело и пленные были уведены в штаб, Игорь
вернулся за свой прилавок. Ирина встретила его словами:
— - Забыла сообщить тебе еще одно правило продавца: "Никогда не
оставляй товар без присмотра, иначе что-нибудь непременно скоммуниздят!"
— - Что-то пропало? - забеспокоился Игорь.
— - В твоем контейнере, похоже, все на месте, а вот у меня увели
четыре лифчика фирмы "Дим". А они ужасно дорогие!
— - Я заплачу...
— - Тоже мне, Рокфеллер... Знаешь, сколько один такой стоит? Хотя,
если разобраться, так именно я заварила всю эту кашу. Будет мне урок. - Лицо
Иры перекосилось.
— Присев на прилавок, Игорь растер ладонью болевшую поясницу, потрогал
разорванный рукав своей новенькой футболки.
— - Похоже, я только что узнал еще одно правило продавца. Никогда не
делай коллегам добра, иначе будешь за это наказан!
— - Это уж точно, - усмехнулась Ирина. - Приятно иметь дело с
талантливым учеником!
— Подруги
— Инспектор Глушенкова ехала в электричке на станцию Игумново, где
находился садовый участок Антонины Петровны Зименко, одной из подруг
покойной Елены Самохиной. Именно с нее Валентина решила начать свои поиски.
Антонина Петровна была старше Елены на четырнадцать лет. В городе женщины
проживали в одном доме, в одном подъезде. Это позволяло предполагать, что
Антонина Петровна знает больше, чем две другие подруги, и может подсказать,
где искать отца Насти Самохиной.
— Отыскав без труда нужный участок, Валентина остановилась возле
калитки и присмотрелась. Утопающий в цветах двухэтажный деревянный домик,
вокруг него ветвистые яблони, вишни, среди них ровные грядки с кустиками
клубники, над которыми копошилась хрупкого телосложения женщина лет
пятидесяти, в белой панаме, канареечном купальном костюме и с огромной
лейкой в руках. Лейка с необыкновенной легкостью порхала над клубникой, как
будто ничего не весила.
— - Здравствуйте! - крикнула из-за калитки Глушенкова.
— - Здравствуйте, - ответила хозяйка, поставив лейку на землю. - Что
вы там стоите? Заходите... Вам покрупнее - сейчас покушать или помельче - на
варенье? - И, увидев недоуменный взгляд Валентины, спросила: - Разве вы не
за клубничкой?
— - Нет, - улыбнулась Глушенкова. - Не за клубничкой. Мне нужна
Антонина Петровна Зименко.
— - Это я. А вы из милиции, что ли?
— - Угадали.
— - По поводу Лены?
— - Скорее уж по поводу Насти, ее дочери.
— - Значит, вы - новый следователь?
— - Нет, я инспектор по делам несовершеннолетних. Меня зовут
Глушенкова Валентина Андреевна.
— - Проходите, садитесь...
— Как только гостья присела на край ажурной скамейки, Антонина
Петровна спросила:
— - Кваску холодного не хотите?
— - Не отказалась бы.
— - А может, окрошечки? Со мной за компанию, а? Время как раз
обеденное.
— - Ну, разве что за компанию.
— Простота и гостеприимство хозяйки располагали, и Валентина подумала,
что разговорить женщину будет нетрудно.
— Через минуту на столе появились две тарелки с окрошкой, ржаной хлеб,
баночка с майонезом и розетка с горчицей.
— Отведав несколько ложек, Валентина не смогла удержаться от
комплимента:
— - Очень вкусно!
— - Это из-за того, что квас у меня не магазинный, а собственный.
— - И овощи, наверное, тоже?
— - У меня почти все свое, натуральное, - не без гордости заявила
хозяйка. - Нам, пенсионерам, иначе нельзя! Да вы ешьте, ешьте...
— - Съем, не сомневайтесь, - улыбнулась Глушенкова. - Просто у меня
привычка такая - разговаривать за едой! Издержки профессии...
— - Понимаю, - поддакнула собеседница. - Все мы куда-то спешим,
торопимся и не замечаем, как проходит время! Вот у меня, например, вся жизнь
промелькнула, словно пейзаж за окном скорого поезда. Не успела оглянуться -
и уже пенсионерка. Так что вы ешьте, Валечка, ешьте на здоровье. Такие
мгновенья продлевают жизнь!
— Этот философский вывод трудно было опровергнуть, но дело есть дело.
— - Антонина Петровна, не могли бы вы рассказать мне немного о Елене
Самохиной? Вы давно с ней знакомы?
— - Лет десять, наверное, - ответила собеседница. - Вот только не
знаю, что вам сказать. Лена была человеком очень трудной судьбы, но при этом
настоящим другом. Для вас, наверное, такой характеристики мало, так что
лучше задавайте вопросы, а я буду отвечать...
— Глушенкова на мгновение задумалась. Она заранее не готовила вопросы,
надеясь сориентироваться на месте.
— - Давайте, Антонина Петровна, поступим так: вы будете мне
рассказывать о вашей подруге, и если что-то мне покажется важным, я буду вас
останавливать и спрашивать...
— - Познакомились мы с Леной лет десять назад. Мы тогда еще не были
соседями, жили не только в разных домах, но и в разных районах. Меня на
родном Химкомбинате как раз спровадили в бессрочный отпуск, а Лена уже была
безработной - попала под сокращение в своем НИИагротехмаш. Мы обе прилично
вязали на спицах. В ту пору, если помните, детские вещи еще не везли тоннами
из Китая, так что шерстяные носочки, варежки и шапочки ручной работы
пользовались спросом. Потрудившись как следует на неделе, мы, вязальщицы,
приходили в выходные к Средному рынку и продавали наши изделия. Мое место
было возле самого входа, Еленино - рядом. Если удавалось продать побольше,
мы вечером покупали бутылочку "Монастырки" и заходили ко мне. Затем стали
ходить друг к другу в гости, вместе вязали и разговаривали. Потом мой муж
Володя помог Лене обменять свое жилье на квартиру в нашем доме.
— - Вот как?
— - Да, представьте себе. Семь лет назад мой Володя пришел как-то
домой и объявил, что Петька Быстров с четвертого этажа хочет свою
трехкомнатную квартиру поменять на такую же в соседнем районе. Он, мол, там
шашлычную открыл и решил переселиться к ней поближе, чтобы удобней было
работать... Квартира Елены была гораздо лучше Петькиной, так что при обмене
Лена немного выиграла в деньгах. Он ей доплатил восемьсот долларов... Но уж
лучше бы не появлялся в ее жизни совсем!
— - Почему? - ухватилась за нужную ниточку Глушенкова.
— - Петька сразу же начал ухлестывать за Леной и добился-таки своего.
Сколько я ей говорила, сколько предупреждала, что нельзя верить этому типу,
но... Елена думала, что встретила наконец мужчину своей мечты... А он как
узнал, что она беременна, так сразу в кусты. Делай, говорит, аборт, мне
ребенок ни к чему... Вы, наверное, знаете, что у Лены была серьезная болезнь
крови?
— - Знаю.
— - Для женщины с таким заболеванием шанс родить бывает раз в жизни.
Она, естественно, решила рожать. Надеялась, что после рождения ребенка
Петька к ней вернется. Святая простота!
— - Неужели он так и не видел дочку?
— - Может, и видел, но случайно. А чтобы специально прийти - ни разу!
— - А алименты он платил?
— - Что вы! Петька жмот, из-за копейки удавится! И в кого только. Отец
с матерью вроде жадностью не отличались, да и брат его старший, Вовка, -
тоже!.. Может, потому дела у него и идут в гору.
— - А чем он сейчас занимается?
— - Травит население! - с чувством выполненного долга донесла Антонина
Петровна. - Продает шашлыки на рынках. У него четыре шашлычных. Две на
Нагорном и две на Средном. Знал бы он семь лет назад, что придется работать
на Средном, он свою квартиру нипочем бы не обменял!..
— - Возможно, у него будет шанс вернуть себе эту квартиру, - задумчиво
сказала Глушенкова.
— Антонина Петровна удивленно воззрилась на собеседницу.
— - Так уж получается, что никаких родственников, кроме господина
Быстрова, у Настеньки нет. Он один имеет юридическое право стать опекуном
девочки. Для этого, правда, потребуется собрать кучу разных справок. Но
только так можно сохранить квартиру для Насти, а ее саму - уберечь от
детского дома.
— - Мечты! - махнула рукой Антонина Петровна. - Петька никогда на это
не согласится. Да и какой из него отец? Тем более что девочку есть кому
удочерить!.. Нам с мужем. А что?.. Мы любим Настеньку. Она нам как родная
стала. Лена часто задерживалась на работе, и я чуть ли не каждый вечер
забирала девочку из садика. Мы всегда отлично ладили! Не подумайте, что я
это из-за квартиры, тем более что после смерти Лены на нее наложат лапу
госчиновники. У нас с Володей трехкомнатная. Места всем хватит, будем жить
не хуже других... И Татьяна с Вероникой, наши с Леной подруги, обещали
помочь, а они девчонки обеспеченные!
— Желание Антонины Петровны и ее мужа удочерить Настю, конечно же,
заслуживало восхищения, но с точки зрения закона было почти невыполнимо.
— - Боюсь, Антонина Петровна, что ваш вариант неосуществим, -
вздохнув, сказала Валентина. - Дело в том, что вы не в родстве с девочкой. К
тому же пенсионеры, и здоровье ваше, конечно, оставляет желать лучшего. Эти
обстоятельства с юридической точки зрения сводят ваши шансы к нулю.
— - А кто узнает, какое у нас здоровье?
— Глушенковой сразу же вспомнились эмиссары из Комитета управления
госимуществом.
— - Поверьте мне, докопаются! Вас заставят собрать столько медицинских
справок, что на один только обход уйдет несколько недель. А тем временем,
боюсь, судьба девочки и ее квартиры будет уже решена. Да и без этого, не
хочу лукавить, ваши шансы на опекунство призрачны. Даже родным бабушкам и
дедушкам это не всегда удается. Закон об опекунстве не очень-то жалует
пенсионеров.
— - Значит, единственный способ спасти Настю от приюта - уговорить
Петьку? - вдохновилась было Антонина Петровна, но тут же сникла. - Нет, этот
вариант совсем дохлый. Петька согласится, если только ему к затылку
приставить пистолет и держать так, пока не будут оформлены все документы.
— Обе женщины замолчали, прикидывая в уме, что можно сделать.
— - А что, если заключить с Петькой сделку? - произнесла наконец
хозяйка. - Пусть оформляет опекунство, квартиру забирает себе, а девочку мне
отдает. Он же коммерсант до мозга костей и от такого вряд ли откажется!
— - Я подумала о том же самом! - созналась Валентина. - Но квартиру,
если честно, жалко. Она бы очень пригодилась Насте, когда девочка вырастет.
По закону государство обязано, конечно, предоставить ей по достижении
восемнадцати лет аналогичную жилплощадь, но на практике...
— Глушенкова безнадежно махнула рукой.
— - А что будет с вещами, которые сейчас в Лениной квартире? Они тоже
отойдут государству?
— - Они будут храниться на специальном складе, в отдельном контейнере
до восемнадцатилетия Насти или до оформления опеки над ней, - ответила
Глушенкова. - Я, если честно, не знаю ни условий хранения, ни мер
безопасности на этих складах и не могу сказать, доживут ли эти вещи до
Настиного совершеннолетия... А вы, случайно, не знаете, где сейчас проживает
Петр Быстров? - вдруг спросила Валентина.
— - В той квартире, которую выменял у Елены. Улица Революции, дом
три...
— - Он женат?
— - Не-ет! - усмехнулась собеседница. - На жену ведь тратиться надо. А
уж на детей - тем более... Должна вам кое-что рассказать: мы тут недавно
собрались все вместе: я, Татьяна и Вероника, - продолжала Антонина Петровна.
- Помянули Лену, о Насте поговорили и обсудили то, что не дает нам покоя!..
— Она выдержала паузу, словно желая подчеркнуть важность того, что
собиралась сказать.
— - Хотя следователь Панфилов произвел на всех нас самое приятное
впечатление, с его выводами мы не согласны. Он уверен, что Лена погибла
из-за несчастного случая. А мы сопоставили наблюдения и поняли: что-то здесь
нечисто!
— Глушенкова отставила тарелку с недоеденной окрошкой в сторону и
превратилась в слух.
— - За три дня до Лениной гибели все мы заметили, что она как-то
изменилась: стала замкнутой, неразговорчивой и... рассеянной. Будто думала
все время о чем-то, но рассказать никому не могла. Это первое наблюдение.
Второе, - со значением произнесла рассказчица. - Панфилов утверждает, что
Лена погибла в пятнадцать пятьдесят на станции "Вознесенская", а рабочий
день в ее конторе заканчивается только в семнадцать ноль-ноль...
— - Насколько мне известно, - возразила Глушенкова, - за несколько
минут до гибели Елена Самохина отпросилась с работы, сославшись на
недомогание. Так что ничего странного я здесь не усматриваю. Скорее это
говорит в пользу версии о несчастном случае...
— - Скажите, что вы делаете, когда чувствуете себя плохо и
отпрашиваетесь с работы? - чуть прищурясь, спросила Антонина Петровна.
— - Иду домой и ложусь в постель.
— - А Елена в тот день не домой ехала. Она или направлялась в
совершенно другое место, или специально ждала кого-то на железнодорожной
платформе.
— Антонина Петровна поднялась из-за стола и скрылась в доме. Через
пару минут она вышла с картой города и разложила ее на столе.
— - Вот, посмотрите сами. Это, - она указала пальцем на красную точку,
- место, где Лена работала. А вот здесь, - палец опустился ниже, - Лена
жила... А теперь посмотрим, где тут у нас находится платформа
"Вознесенская"?
— Палец Антонины Петровны проделал резкий зигзаг вправо.
— - Не слишком ли замысловатый путь для больного человека, которому
надо побыстрее добраться до постели?..
— "Вот это уже любопытно!" - подумала Валентина.
— Между тем Антонина Петровна продолжала:
— - Но интересно не то, что Лена очутилась на совершенно ненужной
железнодорожной станции. Примечательна та реактивная скорость, с какой она
туда прилетела. Пусть уж ваш Панфилов извинит нас за самочинное
расследование, но мы сами поговорили с Лениными сослуживцами. И выяснилось,
что с работы она ушла в пятнадцать тридцать пять, то есть за пятнадцать
минут до гибели. Мы попытались повторить ее путь. Быстрее всего добраться до
места можно на "автолайне", но и он привез нас к платформе за двадцать пять
минут. Оставался еще один вариант: такси или частник. На Татьяниной машине
мы в пятнадцать минут уложились, но тут нас смутило другое. Расспросив
таксистов, мы узнали, что минимальная цена такого вояжа - стольник. А ведь
Лена денег на ветер не бросала, все копила Насте на операцию. Должно было
случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы она так потратилась...
— "Да, повезло Елене Самохиной с подругами! - подумала Валентина. -
Жаль только, что поблагодарить она их уже не сможет!"
— Но сюрпризы еще не кончились. Частное сыскное агентство "Три
подруги" копало глубоко.
— - Теперь о главном: сегодня утром мы навестили Настю в больнице. Она
нам рассказала о каком-то странном дяденьке, который зашел к ней в палату за
полчаса до нас. Он шарил в ее вещах, будто искал что-то. Раньше она этого
дядю никогда не видела.
— - Может, врач? - предположила Глушенкова.
— - Настя сказала, что он был без халата и очень большой, настоящий
человек-гора!
— "Нужно будет вечером объяснить девочке, как надо вести себя в таких
случаях, - решила Валентина. - Да и с Аркадием стоит провести воспитательную
беседу. Какие-то люди шатаются по его больнице и роются в детских вещах. А
охрана куда смотрит?"
— - Значит, вы предполагаете, что вашу подругу убили?
— - Мы только собрали факты, - уклончиво заметила Антонина Петровна. -
Выводы - дело милиции...
— Наташка, захады!
— "Ту-154" набрал уже приличную высоту, но в салоне стояла нестерпимая
духота.
— - Может, форточку откроете? - увидев стюардессу, пошутил один из
пассажиров.
— - Минут через двадцать станет прохладней, - успокоила всех девушка в
голубой форме. - Вам минеральной воды или лимонада?
— Игорю пить не хотелось. Все его внимание было сосредоточено на
пространстве за иллюминатором. Облаков почти не видно, и это позволяло
вдоволь насладиться расстилающейся внизу землей, покрытой лесопосадками,
автотрассами, железнодорожными полотнами, изгибами рек, зеркалами озер.
— - Красиво, да? - оторвавшись от модного журнала, спросила сидевшая
рядом Наталья Ивановна Чужайкина.
— Игорь кивнул. Впечатлений было немало. Впереди его ждал загадочный
Стамбул. Еще три дня назад он даже не помышлял об этой поездке. Все
произошло неожиданно.
— Вечером того дня, когда случилась потасовка с аферистами, Игоря
вызвал к себе директор рынка. В кабинете были Тимур Хабибов и Наталья
Ивановна.
— - А вот и наш Чак Норрис пожаловал! - с интересом глядя на приятеля,
сказал Вадим. - Ты где так драться научился?
— - В армии, - сдержанно отозвался Игорь.
— - В десантуре служил? - подал голос Тимур Хабибов.
— - В погранцах.
— - Хорошо вас там учили! Одному челюсть сломал, другому ребра!
Третьему тоже перепало, только вот бабе - почти ничего.
— - Зато мне от нее досталось! Всю спину измолотила своими каблуками!
Не подоспей вы вовремя, я бы в дуршлаг превратился! - усмехнулся Игорь.
— - Это у нее фирменный прием, - сообщил Хабибов.
— - Что, известная личность? - полюбопытствовал Игорь.
— - Аферистка со стажем. Шишкина Екатерина по прозвищу "Шпилька". Мы
провели с ней разъяснительную беседу, дали совет обходить Средной рынок
стороной и отпустили.
— Игорь уже знал, что охрана рынка не заинтересована в сотрудничестве
с правоохранительными органами, поскольку набрана в основном из той же
социальной группы, что и возмутители спокойствия. Так что рассчитывать на
помощь милиции никто не собирался...
— - А чем, скажите, не кандидатура на поездку с вами в Турцию? - Вадим
указал на Игоря Наталье Ивановне.
— - Нормальная кандидатура. Вот только есть ли у нашего Чака Норриса
загранпаспорт?
— - Нет, - сказал Игорь.
— - За три дня в ОВИРе загранпаспорт не сделать! - раздумчиво заметил
Тимур Хабибов.
— - Зато в МИДе можно! - нашлась Наталья Ивановна, гипнотизируя
взглядом директора.
— - Ладно, попробую позвонить своему приятелю из МИДа, - решил Вадим.
— Приятель из МИДа не подкачал, и теперь Игорь в качестве
сопровождающего лица летел на три дня с Натальей Ивановной в Турцию за кожей
и винилом. При ней имелись деньги - шестьдесят тысяч долларов. Игорь должен
был охранять Чужайкину и в то же время все примечать. Наталья Ивановна была
коммерсантом опытным, и у нее не худо бы поучиться успешно вести дела.
--
— Впервые попав за границу и едва коснувшись ногами чужой земли,
каждый испытывает странное ощущение восторга, немедленного желания увидеть
как можно больше, узнать, потрогать все собственными руками и вместе с тем
боязни пропустить нечто важное и интересное, без чего нельзя будет потом
сказать себе, что чужой мир полностью открылся тебе. Едва миновав таможню,
Игорь начал, словно губка, впитывать заграничную экзотику. Первое легкое
потрясение он испытал прямо в аэропорту, в пункте обмена валюты, где в ответ
на вызубренную фразу из русско-турецкого разговорника "Пара боздурмак
истийорум", что означало "Я хочу обменять деньги", мужчина с длинными
черными усами произнес:
— - Говорьите по рюски, пожалюйста!
— - Зря ты здесь деньги меняешь, - сказала Наталья Ивановна, увидев
своего помощника с пачкой турецких лир в руке. - В городе курс гораздо
выгоднее.
— - Может, купить что-нибудь по дороге придется? - несмело предположил
Игорь. - Да и за такси заплатить... или за городской транспорт.
— - "Может", - передразнила начальница с таким видом, будто услышала
несусветную глупость. - Пошли уж!
— Едва они вышли из здания аэровокзала, как к ним подбежал маленький
человечек, также со смоляными усами.
— - Такси пожалюйста! Нэ дорого!
— - Знаем мы ваше "нэ дорого". - Наталья Ивановна, подхватив Игоря за
руку, с неприступным видом прошествовала дальше.
— - Они здесь все, что ли, по-русски говорят? - поинтересовался Игорь.
— - Почти все.
— - Русский язык входит у них в школьную программу? - пошутил Игорь.
— - В ускоренный рыночный курс, - уточнила Наталья Ивановна. - Если бы
наша экономика на тридцать процентов зависела от туристов и "челноков" из
Турции, то и мы бы все лепетали по-турецки.
— - Логично. А куда мы идем?..
— - Если ты успел заметить, мы прилетели в составе группы, и на нашу
группу должен быть заказан автобус, который и довезет нас до отеля. Вот к
нему-то мы и направляемся.
— ...Небольшой, похожий на российский "пазик" автобус минут за
пятнадцать доставил группу из двадцати человек к отелю "Тара". Несмотря на
непрезентабельный внешний вид, отельчик оказался неплохим, чистеньким, с
красивым интерьером. Большинство номеров были двухместными. Игорю достался в
соседи парень, на протяжении всего рейса развлекавший соседок анекдотами.
Опарин недолюбливал болтунов, хотя человеком был уживчивым. Соседа звали
Юрка. Войдя в номер, Юрка, или, как он сам себя называл, Юрок Седой,
нацелился рассказывать историю своей жизни, но Игорь сказал, что торопится
по делу...
"Наташка, захады!" - слышалось со всех сторон, когда Игорь с Натальей
Ивановной шли по проспекту Ататюрк. Еще чаще эти приглашения стали звучать,
когда они свернули в одну из маленьких улочек, уставленную двух- и
трехэтажными строениями с непременными кожевенными лавками на первых этажах
и маленькими кафе, где за столиками сидели только мужчины. Игорь следовал за
бойко стучащей каблуками Натальей Ивановной, но в конце концов любопытство
взяло свое.
- Это ваши знакомые?
- Не обращай внимания, - усмехнулась Чужайкина. - Турки называют
Наташками всех русских женщин.
- А куда мы идем? Вон сколько магазинчиков с кожей.
- Они нам ни к чему. Я уже пять лет работаю только с одним человеком по
имени Агуш. У него три фабрики в Стамбуле и одна в Трабзоне. Я беру товар
прямо на фабриках, так дешевле и надежней. У Агуша можно купить великолепные
вещи из винила. В летнюю пору они идут куда лучше кожи.
Чужайкина с Опариным приблизились к невзрачному двухэтажному зданию,
которое и оказалось одной из фабрик Агуша. Вместо привычного "Наташка,
захады", послышалось более радушное приветствие.
- Здравствуй, Наташенька, - почти без акцента ласково произнес среднего
роста мужчина с нетипичной для турка рыжей шевелюрой.
- Здравствуй, Агуш! Здравствуй, дорогой! - просияла Наталья Ивановна.
Церемония приветствия с объятиями и лобзаниями, явно нарушавшая местные
правила приличий, позволила Игорю предположить, что отношения
предпринимателя Чужайкиной и фабриканта Агуша простираются несколько дальше
взаимовыгодной торговли. Наталья Ивановна представила мужчин друг другу.
- Вы, наверное, долго жили в России? - любезно спросил Игорь.
- Еще в Советском Союзе, - уточнил Агуш. - Учился в Университете дружбы
народов. Я и подумать не мог тогда, что с вашей великой страной вдруг
произойдет такое!
- Никто не думал, - согласился Игорь.
Осмотревшись, он удивился: помещение ничем не отличалось от множества
уже виденных кожевенных лавок. "Это и есть фабрика?" - подумал Игорь,
пытаясь отыскать взглядом хоть что-то похожее на производство. Но работниц,
сидящих плотными рядами за старенькими зингеровскими швейными машинками,
видно не было. Зато откуда-то вдруг выскочил мальчуган лет десяти с
подносом. На подносе стоял железный чайник и три стакана, формой
напоминавшие песочные часы.
- Цайя, пазалста! - предложил мальчик.
Наталья Ивановна, взяв один стакан с подноса, протянула его Игорю:
- Этот чай утоляет жажду лучше газировки или минералки.
На улице было не меньше тридцати градусов; белую футболку и легкие
серые брюки Игоря впору было выжимать. Он залпом осушил стакан. Чай,
удивительно вкусный, действительно утолил жажду.
Еще при входе Игорь заметил небольшую лесенку, ведущую наверх. "Может
быть, на втором этаже фабрика?" - подумал он. Так и оказалось. Когда они
через пару минут поднялись на второй этаж, там вовсю кипела работа. Пятеро
мужчин работали на аппаратах, похожих на гибрид компьютера с панелью
управления космического корабля. Когда компания вошла в эту святая святых
швейного производства, Агуш вопросительно глянул на Наталью Ивановну.
- При нем можно! - поняв немой вопрос друга, сказала Наталья Ивановна.
- Это наш человек!
Агуш стал демонстрировать свое хозяйство.
- Наташенька, обрати внимание на новинки из разряда "вещей". - Он
кивнул в сторону образцов, висящих на стене. - Мне самому наиболее удачной
кажется вот эта модель женского плащика из винила. Можно сказать,
суперновинка! Выкройки я выудил в Интернете. Какой-то пират распространил их
буквально на следующий день после показа в Милане новой коллекции "Гуччи".
Правда, получилось не очень похоже, но тоже ничего.
- Действительно классный плащик! Ближе к осени пойдет на "ура", -
согласилась Наталья Ивановна. - А что еще новенького из "вещей"?
- Вот эта кожаная юбка из коллекции "Рокко Барокко", кожаные брючки
клеш под "Армани" и потрясающий мужской виниловый пиджак под "Рика
Штайлера". Пусть твой коллега примерит...
Игорь не заставил себя упрашивать.
- Здорово, - в один голос воскликнули партнеры, едва он облачился в
пиджак.
Пятеро наемников оторвались от своей работы и одобрительно цокнули
языками.
Игорь подошел к висящему на стене зеркалу. Кто такой этот Рик Штайлер,
он не знал, но с удовольствием пожал бы ему руку за такую красивую вещь.
Впрочем, не только ему, но и мастерам Агуша, которые искусно ее скопировали.
- И сколько стоит пиджачок? - поинтересовалась Наталья Ивановна.
- Двести тридцать, - ответил Агуш.
Чужайкина приложила ладонь к уху, будто не расслышала.
- Двести двадцать, - поправился Агуш.
- Двести, двести, Агуш, - вкрадчиво проговорила Наталья Ивановна. - Для
себя ведь берем, не для продажи! К тому же Игорь еще только начинает
коммерцию и с деньгами у него пока туговато.
- Ну, если только для него, - сдался хозяин фабрики.
Заметив, что Игорь колеблется, Наталья Ивановна стала ему объяснять:
- Этот пиджак "вещь", а не "товар". В чем между ними разница, я тебе
после объясню.
Игорь вынужден был согласиться. Когда он расстался со своими кровными
двумя сотнями и получил взамен красивый пакет с "вещью", Наталья Ивановна
распорядилась:
- Ну а теперь - за работу!
Словно по мановению волшебной палочки, откуда-то вновь возник все тот
же мальчик с новой порцией чая. Разобрав стаканы, вся троица перешла к
другой стене, где, как объяснил Агуш, располагались уже не "вещи", а
"товар".
Игорь узнал многое из того, чем торговал на рынке, но было и кое-что
новенькое.
- Что-нибудь нравится? - спросила Наталья Ивановна.
- Вот этот жилет, пожалуй.
- У тебя неплохой вкус. Я его тоже сразу приметила. Но пора и дело
делать. Садись вот за этот стол, бери ручку и бумагу. Я буду диктовать, а ты
записывай!
Как только Игорь взял ручку, Наталья Ивановна начала:
- Артикул семь-девять-ноль-пять, восемь штук, размеры: три эмки, три
эльки, один икс-эль, один икс-икс-эль. Артикул семь-девять-четыре-два,
десять штук, размеры три эмки, четыре эльки, две икс-эльки, один
икс-икс-эль...
На седьмой или восьмой минуте диктанта в подобном стиле Игорь подумал,
ч...
