Л.Д.Троцкий. Архив в 9 томах: Том 6
страница №11
...ию. Трудно представить себе более скандальнуюпутаницу, особенно со стороны перманентного секретаря! На мой протест против
его корреспонденции Милль ответил, что его ввел в заблуждение т. Нин. Не
ясно ли, что Милль только подчеркнул этим свою полную неспособность
самостоятельно разбираться в элементарных политических вопросах?
Я предложил выработать коллективно интернациональный Манифест по поводу
испанской революции. Несмотря на мои многократные напоминания, Милль не
ударил пальцем о палец в этом важном вопросе, так как все его внимание было
поглощено закулисной фракционной борьбой и закулисными сделками против
важнейших секций левой оппозиции.
Таковы факты. Чем же объясняется, товарищи, то обстоятельство, что вы
столь демонстративно выразили ваше недоверие к французской, русской,
немецкой, бельгийской и др[угим] секциям левой оппозиции? Очевидно, у вас
должны быть для этого какие-либо глубоко принципиальные причины. Наши
принципиальные соображения я вам изложил выше, притом не в первый раз.
Теперь я буду с большим интересом и внимание ждать ваших принципиальных
соображений.
12. Упомяну еще об одном эпизоде. Вы голосовали против вхождения
представителя русской оппозиции т. Маркина в Секретариат на том основании,
что он принадлежит к фракции "Молинье-Франка". Но т. Маркин принадлежит к
той же фракции, к которой принадлежу я. Мы работаем с ним в полной
солидарности. Чем же объясняется ваша попытка лишить русскую оппозицию
представительства в Интернациональном Секретариате? Для этого у вас должны
быть очень серьезные причины. Изложите их, пожалуйста. Мы отнесемся к ним с
полным вниманием.
В своем последнем письме т. Лакруа просит меня не возвращаться к
вопросу о французском товарище М., с которым у него вышел упомянутый в
пункте 1 конфликт. Неужели же т. Лакруа считает, что дело идет все о том же
незначительном эпизоде? Идейная борьба двух лет, расколы и отколы в ряде
организаций, изменение их курса, перестройка Интернационального Секретариата
- все это как бы проходит мимо внимания т. Лакруа. Ясно, нельзя дальше
позволять недоразумениям накапливаться. Это побудило меня написать вам
настоящее письмо, копию которого я рассылаю всем секциям Интернациональной
оппозиции.
Я с этим совершенно согласен и думаю, что мы можем совершенно оставить
в стороне мелкие личные эпизоды, не имеющие никакого принципиального или
политического значения.
Т[оварищ] Лакруа говорит в своем письме, что спорные вопросы должна
будет разрешить Интернациональная конференция. Это тоже совершенно
правильно. Но Интернац[иональную] Конференцию необходимо подготовить путем
обсуждения во всех секциях всех важных политических и организационных
разногласий. Вот почему я и обращаюсь к вам, дорогие товарищи, с этим
письмом, копию которого я посылаю Правлениям всех национальных секций.
Я не сомневаюсь, что общими силами мы устраним накопившиеся
недоразумения и найдем с вами общий язык.
С коммунистическим приветом
Л.Троцкий
[Письмо американским издателям Саймону и Шустеру]299
10 февраля 1932 [г.]
Многоуважаемые господа Саймон и Шустер!300
Я постараюсь дать журналистам желательное Вам интервью в связи с
выходом моей книги. Необходимые шаги в этом направлении я уже принял.
Вы спрашиваете, не могу ли я сообщить Вам какие-либо дополнителоные
данные о том, как и при каких условиях писалась и пишется "История русской
революции". Попытаюсь набросать здесь наспех кое-какие обстоятельства,
которые могут представить для Вас интерес.
В Константинополе нет никаких библиотек, если не считать книгохранилищ
со связанными книгами Ислама и пр. Каждую справку мне приходилось наводить
за границей, путем писем или телеграмм.
Нужные мне газеты посылались мне моими сотрудниками из Берлина. Я
отмечал здесь то, что представляло для меня интерес, и возвращал в Берлин
для переписки, так как постоянная моя сотрудница занята была текущей
работой. Если в выписках оказывались сомнительные места, то проверку
приходилось проводить по авиационной почте (к сожалению, она функционирует
далеко не круглый год).
Если, таким образом, принять во внимание, что главная часть моего
"штаба" (розыск необходимых материалов, выписка и покупка книг, наведение
справок и пр.) находится в Берлине, отделенном от Константинополя четырьмя
днями почтового сообщения, то не трудно себе представить, какие технические
затруднения проходилось и приходится преодолевать в процессе работы.
Я надеюсь, однако, что эти препятствия и затруднения, вызываемые
условиями моей высылки, не отразились неблагоприятно на точности работы. Мои
сотрудники в Берлине и здесь относились к делу с исключтительным вниманием и
помогли мне в течение этих двух лет преодолеть невыгодные условия работы.
Большим подспорьем служили мне мои собственные старые работы,
писавшиеся в разгаре событий и отражавшие разные этапы русской революции.
Все эти работы, а также речи, написанные мною документы и пр. вошли в полное
Собрание моих сочинений, выпускавшееся в свет Государственным издательством
в Москве в течение нескольких лет301. Группа молодых историков, социологов и
экономистов снабжала каждый том тщательно разработанными примечаниями
исторического, критического и теоретического характера. Вся эта работа
велась в свое время под общим моим руководством и чрезвычайно облегчила мне
сейчас обработку исторического материала.
Замечу здесь же, что из общего плана издания, рассчитанного на 30 с
лишним томов, вышло только 13 книг302. Сталинская бюрократия не только
приостановила издание в 1927 году, но и полностью изъяла все вообще мои
книги из книжного оборота, библиотек, читален, училищ и т. д. Упомянутые
выше молодые ученые, помогавшие мне при издании книг, как и другие мои
ближайшие сотрудники, находятся ныне в тюрьмах и в разных местах сибирской и
среднеазиатской ссылки (Эльцин303, Солнцев, [...]304, Сермукс, Познанский и
др.)
Изданная Вами "Февральская революция" на русском языке вышла. Ко ввозу
в СССР она, разумеется, строжайше запрещена. Причина запрета не в том,
разумеется, что книга может принести ущерб интересам Советского Союза (об
этом не может быть и речи), а в том, что книга написана мною. Надо, впрочем,
прибавить, что "История" на основании аутентичных материалов беспощадно
разрушает целый ряд легенд, создаваемых историками сталинской фракции. Так,
например, я доказываю - и смею думать, совершенно неоспоримо, - что Сталин в
начале Февральской революции, до приезда Ленина из-за границы в так
называемом "пломбированном" вагоне, занимал политическую позицию, гораздо
более близкую к меньшевикам, чем к Ленину. Этого одного достаточно, чтобы
сделать мою работу невозможной в СССР.
Второй том, посвященный Октябрьской революции, близок к концу. Он занял
у меня значительно больше времени, чем первый том. Не только потому, то он
значительно превосходит первый том по размерам, но, главным образом, потому,
что в области Октябрьской революции официальная сталинская историческая
школа успела совершить поистине грандиозную работу [...]305 и работа по
сборке фактов и документов требовала особой тщательности.
Последние два года у меня ушли почти целиком на обработку двух томов
"Истории". Если, как сказано выше, здешние условия создают чрезвычайные
затруднения в отношении научного аппарата, то зато они чрезвычайно
благоприятны для сосредоточенной и тщательной работы над материалами. Остров
Принкипо зимой почти необитаем, летом здесь запрещена езда на автомобилях,
вместо городских шумов - только шум моря. В климатическом и эстетическом
отношении Принкипо имеет несомненные преимущества перед всеми теми местами
ссылки, с которыми мне приходилось знакомиться.
В 1919 глду Ллойд Джордж предлагал созвать на Принкипо международную
конференцию с участием Советов. Ленин настаивал на том, чтоьбы я на этой
конференции представлял Советский Союз. Конференция, однако, не состоялась
из-за внутренних противоречий в Антанте. Но на Принкипо мне все же пришлось
побывать: не для переговоров с европейской дипломатией, а для работы над
"Историей русской революции". Должен признаться, что эта вторая работа мне
гораздо симпатичнее первой.
Вот то, что я могу пока наспех сообщить. Вы сделаете из этих строк то
употребление, какое найдете нужным.
С искренним приветом
[Л.Д.Троцкий]
ЗАМЕЧАНИЯ ПО ПОВОДУ ФРАНЦУЗСКОГО ПЕРЕВОДА
"ИСТОРИИ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ"
1. Это не перевод, а вариации переводчика на тему автора. Переводчик
систематически исправляет автора, заменяет образы, которые ему не нравятся,
своими собственными, вставляет длиннейшие фразы для "популярности" и,
наоборот, выбрасывает фразы или части фраз, если они ему не по вкусу.
2. Там, где у автора изложение ведется для живости в настоящем времени,
переводчик везде применяет прошедшее время. Наоборот, там, где автор,
резюмируя рассказ, переходит на формальный исторический тон, переводчик
неожиданно прибегает к настоящему времени.
3. В "Предисловии"ясно и точно объяснено, почему автор пользуется
старым календарным стилем, а не новым306. Читателю указано, что, если ему
понадобится перевести дату на новый стиль, он должен прибавить 13 дней. Это
не останавливает переводчика от того, чтобы не оставлять в тексте рядом со
старой датой новую дату. У читателя двоится в глазах. Он теряет способность
следить за последовательностью событий. Педантское дублирование дат не
облегчает, а затрудняет читателя. Какое право имеет переводчик навязывать
автору свои вкусы? Автор не считает французских читателей менее
интеллигентными, чем читатели всего остального мира. "История" уже вышла на
многих языках. Ни одному переводчику не приходило в голову нарушать прямую и
ясную волю автора, выраженную в его "Предисловии".
4. Мало того, дублирование дат проводится не систематично: очень многие
даты показаны только по старому стилю. Таким образом, рядом с произволом
переводчик проявляет недопустимую неряшливость.
5. Ни одно примечание внизу страницы от переводчика мною допущено не
будет. Моя книга есть "История русской революции", а не маленький
"Лярусс"307. Я пишу для взрослых людей, а не для школьников. Если один из
100 или из десяти читателей не знает того или другого факта или названия, он
справляется в словаре. Но нельзя ради этого одного читателя мешать 9-ти или
99-ти следить спокойно за развитием мысли без ненужных вмешательств
переводчика, превращающегося неожиданно в комментатора. Повторения того
насилия, которое произведено над моей "Автобиографией", я на этот раз не
допущу и в самом ослабленном виде. Ни в какой другой стране ни один из
переводчиков не позволил себе такого вандализма.
6. Я просмотрел листы 15-21. В листах 15-19 я делал лишь редкие
пометки, пытаясь уловить общий характер перевода. Более детальные указания
сделаны на двух листах: 20 и 21. Считаю необходимым оговориться: там, где я
вношу французские исправления, в них могут заключаться погрешности. Мое
знание французского языка недостаточно для того, чтобы я мог судить о
непригодности того или другого перевода.
7. Переводчик везде идет по линии наименьшего сопротивления. Он
вставляет глаголы, прилагательные без конца. Вместо пяти моих слов у него
получается 10, а иногда и 15. Каждая фраза как бы подбита ватой. Вызывается
это отчасти капризностью переводчика (он всегда исправляет перевод, будто
перед ним тетрадь школьника), отчасти неряшливостью. В общем, перевод
несравненно ниже немецкого или английского.
8. Переводчик ясно не просматривал своей собственной рукописи. Прямые
искажения смысла встречаются на каждой странице, нарушения оттенков мысли --
в каждой фразе.
Я утверждаю, что из каждых 10-ти страниц этого перевода можно сделать
9, а, может быть, и 8 страниц, не опуская ни одного слова из русского
оригинала. Я берусь это доказать любой экспертизе. Это значит, что на том в
300 страниц приходится 30 страниц, не меньше, словесной ваты. Я тем меньше
могу это допустить, что я потратил несколько месяцев на то, чтобы придать
стилю как можно большую сжатость.
Вывод: в нынешнем виде перевод неприемлем.
Л. Троцкий
11 февраля 1932 г.
[Письмо М.Истмену]308
12 февраля [1]932 [г.]
Дорогой друг!
1. Деньги получены, надеюсь, что 1.000 долларов получена также и в
Берлине, хотя оттуда сообщений еще нет. Сейчас из-за плохой погоды почтовое
сообщение функционирует крайне нерегулярно.
2. Я согласен выкинуть из 13-ой главы те 16 строк, на которые вы
указываете, хотя и не без сожаления309. Такие доводы и цитаты я вставил не
для читателя вообще, а для оппозиционеров, чтобы дать им дополнительные
аргументы на фоне общих событий. Не забудьте, что у меня дальше будут еще
две главы, целиком посвященные вопросам внутренних взаимоотношений ЦК и пр.
Ввиду нынешней поистине грандиозной кампании по фальсификации истории эти
главы абсолютно необходимы. Что касается выкинутых из 13-ой главы цитат
(здесь они действительно малоуместны), то я, может быть, перенесу их в виде
примечания в конец тома, наподобие примечаний к первому тому.
3. Ваши похвалы изложению меня очень радуют. Все-таки, если бы
поработать еще с полгодика, книга вышла бы лучше. Следующую книгу буду
писать не спеша и без всяких обязательств по отношению к сроку.
4. Вы спрашиваете относительно цитаты: "Мавр сделал свою работу, Мавр
может идти". Это цитата из Шиллера, если память мне не изменяет, из драмы
"Заговор Фиеско в Генуе". По-немецки это звучит так: "Дер Моор хат зейне
шульдихкайт гетан, дер Моор кан геен." Суть в том, что Мавр совершил
порученное ему убийство, после чего Мавра прогоняют310.
5. Насчет английского издателя и его 10% я пока ничего не предпринял.
Если принять во внимание все вычеты в Англии, то я опасаюсь, не придется ли
мне еще приплачивать издателю. Думаю, что в распространении книги он
заинтересован так же, как и я, и не вижу, почему книга должна прокладывать
себе дорогу в клубы за счет моего гонорара, а не за счет его прибылей.
6. В расчеты по поводу статьи о Маньчжурии311 я, признаться, не вник.
Но если мне что-нибудь причитается, то эту сумму надо послать в Мадрид по
следующему ниже, в конце письма, адресу.
7. Я бы мог, разумеется, без труда давать две статьи в месяц для
журнала, причем широко пошел бы навстречу "гуманным интересам" господ
янки312. Но опыт со статьей о Гитлере заставляет меня выждать исхода дела со
статьей о Сталине. Писать на авось с тем, что одна статья из двух или трех
будет напечатана, я, конечно, не согласен. Я все-таки думаю, что Елена
Васильевна могла бы тут проявить инициативу. Если определенным издателям и
издательствам станет известно, что при ее посредстве можно вступать со мной
в соглашение относительно статей, то проблема будет разрешена.
Если же вы думаете, что мне нужно обязательно сноситься с мистером Бай
(подходящая фамилия!313), то натолкните его на мысль написать мне ясно и
точно о своих возможностях и конкретных предложениях.
8. В некоторых главах я привожу отзывы о своей деятельности в
революции, признаться, с насилием над самим собой. В "Предисловии" я укажу,
что я охотно уклонился бы - уже по соображениям литературного вкуса - от
приведения "хвалебных" цитат. Но как раз сейчас, когда сотни перьев
мобилизованы для оклеветания и очернения моей деятельности, я вынужден
защищать - не лично себя, по крайней мере, не только себя лично, - но и ту
систему взглядов и методов, которую я проводил и провожу. Указание на это в
"Предисловии" смягчит неприятное впечатление при чтении.
9. Из авторских экземпляров достаточно мне сюда послать 3 экз.,
впрочем, об этом будет написано издательству, чтобы вас напрасно не
тревожить.
10. Я уже писал вам один раз, что хотел в конце Предисловия к
английскому изданию выразить вам благодарность как переводчику. Не помню,
посылал ли я вам тогда в письме готовую формулу. Боюсь, что это не сделано в
"Предисловии" к первому тому. Сейчас уже исправить, конечно, поздно. Тогда
мы включим это в "Предисловие" ко второму тому. Формулу я пошлю вместе с
текстом "Предисловия" ко второму тому.
Крепко жму руку.
Ваш Л.Д.[Троцкий]
Привет Е[лене] В[асильевне]
Adresse:
F.GARCIA
Apartado 918 Madride314
[Письмо министру иностранных дел Чеховловакии]
ГОСП[ОДИНУ] МИН[ИСТРУ] ИН[ОСТРАННЫХ] Д[ЕЛ]
Г[осподину] Министру
(Такого-то) числа315 я имел честь обратиться к Прав[ительству]
Ч[ехо]сл[овацкой] Респ[ублики] с просьбой о предоставлении мне и семье моей
визы для въезда в Ч[ехо]сл[овакию] с целью временного лечения.
(Так[ого]-то числа)316 Ген[еральное] Консульство Ч[ехо]сл[овакии] в
Константинополе предъявило мне определенные условия для въезда в
Ч[ехо]сл[овакию] на 8 недель, в течение месяцев март-май.
Так как цель моей поездки была и остается исключительно лечебной, то я
немедленно изъявил согласие на принятие поставленных мне ограничительных
условий.
Спустя ...317 месяца, 9 июля, я получил от Ген[ерального] Консульства
извещение, что "в принципе" мне въезд разрешен в течение месяцев
сентябрь-декабрь, если, помимо выполнения уже упомянутых выше условий, я
смогу представить паспорт, действительный не только на время моего
пребывания в Ч[ехо]сл[овакии], но и в течение дальнейших шести месяцев.
В моем распоряжении имеется советский паспорт, выданный (такого-то
числа). С того времени, как сообщали газеты, я лишен советского
гражданства318 (официально я никаких извещений об этом не получал).
Г[осподи]ну Генеральному Консулу все эти обстоятельства известны. Во время
беседы с ним я высказал уверенность, что вопрос о визе Ч[ехо]сл[овацкое]
правительство разрешит под политическим, а не под паспортным углом зрения,
так как сомнений в моей личности быть не может. Выданный мне паспорт
сохраняет к тому же силу до декабря 1932 г.: на эту дату я особо обратил
внимание г[осподи]на генерального консула.
В настоящее время срок моего въезда отодвинут к концу 1932 г.; в то же
время от меня требуется паспорт, пригодный на дальнейшее полугодие.
Это новое условие, связь которого с моей поездкой на чехословацкий
курорт мне неясна, имеет такой характер, как если бы оно имело целью то, что
разрешено "в принципе", сделать неосуществимым на деле.
Так как я не сомневаюсь, что такого рода инструкции не могли исходить
от Правительства Ч[ехо]сл[овацкой] Р[еспублики], то я позволяю себе довести
до Вашего сведения, Г[осподин] Министр, о создавшемся положении и прошу
принять, наряду с извинениями за беспокойство, выражение совершеннейшего
уважения
Л.Т[роцкий]
[Февраль 1932 г.]
[Письмо М.И.Певзнер Л.Л.Седову]319
4 марта [1]932 г.
Дорогой Лев Львович!
Вчера послала вам поправку для "Открытого письма"320. Надеюсь, что и
"Письмо" и поправки вы послали в Испанию и в Париж (поправки и я послала
туда на всякий случай). Если от вас ответа не получу - значит все сделано.
Посылаю при сем 4 экземпляра "Письма"; надо, чтобы вы послали:
Москва, Кремль, Надежде Константиновне Крупско й (как найдете нужным -
в пакете газет или просто письмом, сами будете знать);
Москва, Народный комиссариат путей сообщения, Л.П.Серебрякову;
(Оба эти письма с обратной распиской).
Барнаул, Х.Г.Раковскому (без обратной расписки); в газеты.
Один лишний экземпляр пошлите по своему личному усмотрению.
Отсюда мы посылаем: в Президиум ЦИК, в Сухум, Лакобе321 и в Лондон,
Сокольникову.
Возврашаю вам, по адресу Пфе[мферта], "Пролетарск[ую] револ[юцию]"322,
No 10 за окт[ябрь] 1922 г.
Привет сердечный вам и З.Л.[Волковой].
[М.И.Певзнер]
[Письмо М.Истмену]323
13 марта 1932 г.
Дорогой друг!
1. Я вам не писал еще по поводу издания первого тома324. Оно очень
хорошо. Ваши американцы взяли за образец немецкое издание, но выполнили его
значительно лучше.
Сейчас я вместе со своим французским переводчиком (Парижанин325)
проверяю французский перевод. Во всех тех случаях, где Парижанин упирается,
уверяя, что на иностранный язык "этого" нельзя перевести, я возражаю:
"Посмотрим, что из этой фразы сделал Истмен," - и до сих пор каждый раз я
находил максимальную точность в передаче всех оттенков оригинала. Насчет
того, что вы не причиняете при этом обид английскому языку, нет сомнений и у
Парижанина. Как хорошо, что дело попало в ваши руки.
2. До сих пор я нашел две ошибки - не в переводе, а в примечании и в
дополнении. На стран[ице] 37 сказано, будто Ленин покинул общую с
меньшевиками соц[иал]-демократическую партию в 1903 г. На самом деле
формальный раскол произошел только в 1913 г.326
На стран[ице] 485 "Коммунистический Манифест" отнесен к 1848 году.
Между тем он относится к 1847 году327.
3. Вы, вероятно, из газет уже знаете, что не исключена возможность
нашей поездки в Чехословакию на лечение. Окончательного решения еще нет. Я
жду его со дня на день. Если решение будет положительное, мне нужно будет
экстренно получить из банка известную сумму. Суть вопроса вам будет ясна из
прилагаемой при сем копии моего письма издателям. На всякий случай ставлю
вас в известность: может быть, понадобится и ваше вмешательство.
4. Вам послана глава "Ленин призывает к восстанию". Было бы очень
хорошо, если бы вы своевременно предложили эту главу также и "Пост". Без
этой главы Ленин совершенно остается в тени. Хотя в книге роль его будет
достаточно выяснена, - из этой, как и из других глав, которые вы получите на
днях, - но я хотел бы, чтобы и в журнале появилась глава, посвященная
Ленину. Боюсь только, что "Пост" этой главы не напечатает, так как часть ее
носит теоретический характер и может быть отнесена к прямой "пропаганде". Но
все равно надо сделать, что можно.
5. Вопрос о говорящем фильме приобретает более или менее "срочный"
характер. Дело в том, что две парижские компании уже предложили т. Молинье
свои условия. Я их пока еще не знаю, но обе фирмы торопят. Между тем мне
приходит в голову, что, может быть, есть какая-либо
интернационально-американская фирма, которая одновременно зафильмует доклады
на трех языках, а, может быть, даже на четырех (английском, немецком,
французском и русском). Во всяком случае, я бы не хотел решать окончательно
до получения сведений из Америки.
6. Опасаюсь, что Саймон и Шустер разочаруются в своих ожиданиях на
быструю и широкую продажу книги: все-таки она для среднего американца
слишком тяжеловесна. Думаю, что она будет входить в оборот постепенно, но
зато в течение продолжительного времени. Посмотрим!
7. Итак, американские газеты превратили меня даже в
кинематографического артиста. Разумеется, в этом нет ни слова правды.
Никогда и ничем я, кроме революции и журнализма, не занимался, если не
считать того, что я в юности полтора месяца служил, в ссылке, у сибирского
купца...
Крепко жму руку.
Ваш Л.Д.[Троцкий]
[Письмо Натану]
Натан328
16 марта 1932 г.
Уважаемый товарищ!
Я с большим интересом прочитал ваше письмо. Сведения об эволюции вашей
партии доходили до меня только из вторых рук. Сам я никогда не имел случая
ближе заняться проблемой Палестины329, и, в частности, ролью, какую там
играет Поалей Цион330, и главным затруднением для меня является тот факт,
что я не читаю, к сожалению, ни на древнееврейском331, ни на новоеврейском
языке. Каким из этих двух языков пользуется ваша партия в Палестине? На
каком языке написаны основные документы партии?
Имеются ли у вас какие-либо документы, которые в систематической форме
излагают разногласия различных фракций и групп внутри рабочего движения
Палестины и, в частности, внутри вашей собственной партии? Если бы вы могли
мне указать, тем более прислать такого рода документы и материалы, я был бы
вам очень благодарен. Может быть, вы и ваши ближайшие товарищи могли бы
перевести хотя бы краткие и важнейшие выдержки из программных и полемических
работ? Если время вам этого не позволяет, я просил бы отметить в еврейском
тексте карандашом наиболее важные моменты: я попытался бы перевод произвести
уже здесь.
Я не могу сейчас обещать высказаться по спорным вопросам в ближайшем
будущем. Сейчас я заканчиваю второй том "Истории русской революции". После
этого я перейду к книге о мировом экономическом и политическом положении332.
Разработка вопросов Ближнего Востока войдет, разумеется, в эту книгу. Сейчас
для меня дело идет о подготовке и классификации важнейших материалов.
Высказаться сколько-нибудь определенно о политике пролетариата в
Палестине можно, разумеется, не иначе, как на основе изучения экономики
Палестины в сочетании с национальными группировками. Я сейчас безоружен и в
этом отношении. Как обстоит в этом отношении дело в самой Палестине? На
каком уровне стоит экономическая, социальная и национальная статистика? Если
вы можете дать мне на этот счет необходимые сведения, я выпишу себе наиболее
важные экономико-статистические издания.
Вы пишете, что вместе с группой товарищей давно и с интересом следите
за работами левой оппозиции. Если вам нужны какие-либо из книг или журналов
левой оппозиции, я готов вам, разумеется, оказать содействие. Во всяком
случае, я попрошу товарищей в Берлине, чтобы вам немедленно выслали только
что вышедшую книжку мою, посвященную положению в Германии332.
Ваше письмо не ставит мне какие-либо определенные вопросы, оно
заключает в себе пока лишь перечень целого ряда вопросов, которые возникают
у каждого активного участника рабочего движения в Палестине. Как уже сказано
выше, я и не мог бы дать вам сейчас ответа на наиболее конкретные и
практически наиболее вас интересующие вопросы. К ним можно подойти только
постепенно, шаг за шагом, исходя от общего к частному. Я подчеркиваю это еще
раз, чтобы просить вас запастись терпением. Буду с интересом ждать вашего
письма.
[Л.Д.Троцкий]
[Письмо М.Истмену с припиской, адресованной Е.В.Истмен]334
22 марта 1932 [г.]
Дорогой друг!
1. Относительно фильма. Я получил телеграмму от Саймона и Шустера по
поводу не ясного мне предложения Херста (в связи с моей поездкой в Прагу).
Одновременно я получил из Парижа сообщение об условиях, которые предлагает
Фокс-Мовиетон335, фирма, связанная с газетами Херста. Их условия я считаю
абсолютно неприемлемыми. На всякий случай сообщаю вам их. Я должен дать
шесть статей для прессы Херста (статей небольшого размера). Кроме того, я
должен дать для говорящего фильма речь на 3 минуты (в тексте сказано 3
секунды, но это, очевидно, описка). За это Фокс обязывается: бесплатно
заснять две ленты любого моего доклада для левой оппозиции, каждая лента в
300 метров, итого 600 метров. Снимок передается в наше распоряжение . Сверх
того Фокс платит 50.000 франков и оплачивает расходы по поездке и пр. Если
бы дело шло только о фильме, то, может быть, эти условия были бы приемлемы.
Но Херст включает 6 статей, за которые я с него потребовал бы значительно
больше той суммы, которую Фокс предлагает за всю операцию в целом. Дать
Херсту 6 статей можно было бы только при условии исключительно высокой
оплаты, типа "Либерти"336. Так как Саймон и Шустер в этом деле замешаны, то
я вас очень прошу поговорить с ними об этом немедленно, т. е. разъяснить им
в дружественном тоне, что любезные американцы достаточно меня дурачили до
сих пор, что я заплатил за выучку достаточную сумму, и больше они меня
голыми руками не возьмут. Если Херст хочет иметь от меня статьи, то пусть
изволит платить доллар за слово.
Вопрос о фильме надо отделить. Здесь я совершенно профан. В принципе
предложение Фокса мне кажется заманчивым: дать фирме речь на три минуты и
получить за это в обмен зафильмованный доклад значительного масштаба. На
такую сделку я пошел бы. Но я не знаю цену. Может быть, зафильмовать
получасовой доклад стоит при нынешней технике настолько дешево, что выгоднее
отделить одну операцию от другой, т. е. потребовать за трехминутную речь
определенный гонорар, а за зафильмованный революционный доклад заплатить
особо.
Из Парижа меня очень торопят, так как хотят как можно скорее получить
доклад. Я им ответа не дам, пока не получу от вас необходимых сведений.
2. Насчет турне по Америке с лекциями. Я не сомневаюсь, что при данном
положении правительство откажет мне в визе, и что было бы поэтому ошибочно
поднимать сам вопрос. Мой план таков: возбудить вопрос о допущении меня на
три месяца в Америку исключительно для работы в архивах по истории
гражданской войны в Соединенных Штатах337. Меня эта тема давно интересует в
связи с историей гражданской войны в России. Можно будет установить
поразительные аналогии, которые потрясут сердца ваших янки. Сообщение о том,
что после второго тома "Истории" Троцкий вернется к работе над историей
Красной армии и гражданской войны, причем собирается дать широкую аналогию
гражданской войны в С[оединенных] Штатах и России, - это сообщение надо по
всякому поводу проталкивать в печать. Тут могут помочь Саймон и Шустер. Если
второй том будет иметь успех и если нью-йоркская биржа хоть немножко
воспрянет духом, а вместе с биржей и "администрация", то осенью можно будет
возбудить вопрос о допущении меня на короткий срок для научных работ. Это
может удаться. Вопрос о лекциях можно будет поднять уже во время моего
пребывания в Америке. Такой путь может гораздо вернее привести к цели.
3. Что слышно с моей статьей о Сталине? Я не посылаю пока больше статей
ввиду неопределенности "сбыта". Пока я не закончил второго тома (еще
несколько недель), вопрос не имеет злободневного характера.
4. Вопрос с моей поездкой в Чехословакию до сих пор не решен. В Праге
идет большая борьба, исхода которой я терпеливо выжидаю.
5. Я очень рад, что все американские издания так единодушно
восторгаются вашим переводом. Лишь один из критиков отметил наличие
"русицизмов", но это в моих глазах похвала: нельзя передать язык
иностранного автора, не введя в собственный язык оттеночки варваризмов.
Пока я нашел только одну мелкую оплошность. В главе об Исполнительном
комитете338 я сравниваю Авксентьева339 с учителем словесности женской
гимназии в Орле. У вас переведено "учитель языка". Дело идет не о языке, а
об изящной словесности, бэль-летр340, - этот оттеночек исчезает.
6. Милая Елена Васильевна! Вы спрашивали, не нужно ли мне еще чего по
рыболовной части. Мне нужна хорошая леса: знаете, бело-прозрачная шелковая
нить для уды. Она бывает разной толщины. По почте посылать не стоит, так как
сейчас сезон кончается. А к осеннему сезону вы успеете сами привезти. Пока
пишу об этом для памяти: мне нужен будет ассортимент этой нити разной
толщины, и в значительном количестве. Подробности со временем.
7. Я уже давно собирался написать вам, что заглавие второго тома
кажется мне неудачным. "Триумф пролетариата" - это слишком похоже на
коммунистическую прокламацию и, помимо всего прочего, может повредить сбыту
книги, особенно в Америке. "Победа советов" или "Торжество советов" ("Триумф
советов") гораздо лучше. Можно также "победа большевизма", или, как французы
говорят, "Авеньен де большевизм"341. Во всех этих случаях дело идет о
конкретных для каждого американца исторических образах: советы, большевики.
"Триумф пролетариата" - это слишком абстрактно и вместе с тем агитационно и
прокламационно. Советую вам обдумать это и поговорить с издателем, пока еще
не поздно.
8. А как вы думаете, не согласилась ли бы какая-либо фирма поставить
чисто исторический фильм "Падение царизма" ("Февральская революция")? Какое
богатое поле для картин, эффектов поучения и умиления! Вряд ли, впрочем,
найдется охотник. С точки зрения цензуры Февральская революция неизмеримо
более доступна, чем Октябрьская.
Крепко жму руку.
Ваш Л.Д.[Троцкий]
[Письмо М.Истмену]342
27 марта 1932 г.
Дорогой друг!
1. Посылаю вам еще две главы. Обе - теоретико-полемического характера.
Дня через два вышлю большую главу "Крестьяне перед Октябрем".
2. Посылаю также небольшую вставку к главе "Предпосылки и силы
восстания". Пожалуйста, не потеряйте и включите ее на свое место. Это важная
вставка.
3. Вы жалуетесь на то, что последние повествовательные главы не стоят
на уровне предшествующего изложения. Я думаю, что вы совершенно правы. Две
главы о перевороте писались мною в крайней спешке (сравнительно,
разумеется).
Если успею, внесу в них еще дополнения.
Во всяком случае, я дам еще одну большую повествовательную главу, чтобы
скруглить изложение. Должен все же признаться, что книга меня сильно
утомила. Боюсь, не отразилось бы это на ее конце. Увидим.
4. Кроме перечисленных глав, я еще должен дать теоретическую главу о
перманентной революции. Кроме того: Предисловие и Заключение.
5. Стоит ли мне ответить некоторым "принципиальным" критикам первого
тома? Особенно гнусная статья - в "Нейшен". Автор выступает просто, как
сталинский агент. Ни слова о самой книге. Главное обвинение: почему в книге
о революции 1917 года я не говорю о разногласиях с Лениным после 1903 года.
Курьез!
6. В Лондон я пишу непосредственно, чтобы они статью о Сталине
напечатали у себя независимо от платы. Я им обещал статью давно. Торговаться
с ними неудобно.
7. Насчет сотрудничества в периодических американских изданиях я решил
подождать, так как неудобно предлагать случайные статьи случайным изданиям,
нарываться на отказы и проч[ее]
Крепко жму руку.
Ваш Л.Д.[Троцкий]
[Письмо болгарским сторонникам]
29.3. [1]932 [г.]
Болгария
Дорогие товарищи!
Сообщение о том, что вы приступаете к изданию еженедельника343,
чрезвычайно обрадовало меня. В условиях нынешнего страшного кризиса и его
необозримых политических последствий на левую оппозицию ложится поистине
гигантская ответственность. Трагический опыт Германии показывает, как низко
пало руководство Коминтерна. Под грузом непоправимых и не осужденных ошибок
прошлого оно уже неспособно сделать ни одного правильного шага. Интересы
мировой революции приносятся в жертву скомпрометированному престижу
бюрократической клики. Большевики-ленинцы призывают указать пролетарскому
авангарду правильный путь. Воспитывать и перевоспитывать марксистские кадры
можно только на почве живого опыта, как в национальном, так и в
интернациональном масштабе. Еженедельная газета даст вам возможность
освещать перед передовыми рабочими Болгарии важнейшие этапы пролетарской
борьбы во всем мире. К счастью, уже в большинстве стран с развитым рабочим
движением имеются организации левой оппозиции. Чем более тесна будет между
ними связь, чем живее будет обмен опытом, тем вернее и скорее левая
оппозиция освободит мировой пролетарский авангард от слепого и гибельного
бюрократического командования.
Идейный и организационный рост левой оппозиции толкает сталинскую
бюрократию в борьбе за самосохранение на путь не только все более
ожесточенных репрессий, но и все более низкопробного обмана рабочих.
Достаточно сослаться на то, что французский орган "Дефанс"344 поместил в
одном из последних номеров статью, в которой подробно излагается, будто
Троцкий призывал во время германских президентских выборов345 голосовать за
Гинденбурга! Куда еще спускаться после этого? Революционный марксизм всегда
гордился тем, что он рабочему классу говорит правду. Сталинская бюрократия
уже не может шагу ступить без лжи, причем ложь эта становится все более
грубой, нелепой, чудовищной. К таким приемам может прибегать лишь клика,
осужденная историей и проматывающая остатки своего политического капитала.
Выход в свет вашего еженедельника встретит радостное сочувствие всех
секций и групп международной "левой" оппозиции. Вы можете твердо
рассчитывать на дружественную поддержку большевиков-ленинцев во всех
странах.
Ваш Л.Троцкий
[Письмо М.Парижанину]
31.III.[1]932 [г.]
Парижанину
Надо условиться, что понимать под именем пролетарской литературы.
Произведения из жизни рабочего класса составляют известную часть буржуазной
литературы. Достаточно вспомнить "Жерминаль"346. Дело не меняется и в том
случае, если такие произведения проникнуты социалистическими тенденциями и
если авторами их являются выходцы из среды рабочего класса. Те, кто говорят
о пролетарской литературе, противопоставляя ее буржуазной литературе, имеют,
очевидно, в виду не отдельные произведения, а целую систему художественного
творчества, составляющую элемент новой, "пролетарской" культуры. Это
предполагает, что пролетариат способен в капиталистическом обществе создать
новую пролетарскую культуру и новую пролетарскую литературу. Без
грандиозного культурного подъема пролетариата нельзя говорить о пролетарской
культуре и литературе, ибо культуру в последнем счете создают массы, а не
одиночки. Если бы, однако, капитализм открывал пролетариату такие
возможности, то он не был бы капитализмом, и его незачем было бы низвергать.
Рисовать картину новой, пролетарской культуры в рамках капитализма
значит быть утопическим реформистом, т. е. считать, что капитализм открывает
перспективы безграничного совершенствования.
Задача пролетариата состоит не в том, чтобы создать новую культуру в
капитализме, а в том, чтобы опрокинуть капитализм для новой культуры.
Разумеется, отдельные художественные произведения могут способствовать
революционному движению пролетариата. талантливые рабочие могут выдвигаться
в разряд выдающихся писателей. Но отсюда до "пролетарской литературы" еще
очень далеко.
В условиях капитализма основной задачей пролетариата является
революционная борьба за власть. После завоевания власти задачей является
построение социалистического общества и социалистической культуры. Я помню
короткую беседу с Лениным (одну из последних) на эти темы. Ленин настаивал,
чтобы я выступил [...]347 против Бухарина и других теоретиков "пролетарской
культуры". В беседе он употребил примерно такую фразу: "Поскольку
пролетарская, постольку еще не культура. Поскольку культура, постольку уже
не пролетарская". Мысль совершенно ясна: чем выше пролетариат, завоевавший
власть, поднимает свою собственную культуру, тем более она перестает быть
пролетарской культурой, растворяясь в социалистической.
В СССР создание пролетарской литературы провозглашено официальной
задачей. С другой стороны, нам говорят, что СССР в течение ближайшей
пятилетки превратится в бесклассовое общество. Но в бесклассовом обществе
может быть, очевидно, бесклассовая, а не пролетарская литературы. Здесь явно
концы не сведены с концами.
Переходному режиму СССР отвечает до известной степени руководящая роль
"попутчиков"348 в литературе. Перевес попутчиков облегчается еще тем, что
бюрократический режим удушает самостоятельные творческие тенденции
пролетариата. За образцы пролетарской литературы выдаются произведения менее
даровитых попутчиков, отличающихся гибкостью спины. Среди попутчиков есть
ряд подлинных талантов, хотя и не без червоточины. Единственным же талантом
Серафимовичей349 является талант мимикрии.
Ликвидация грубой механической опеки сталинской бюрократии над всеми
видами духовного творчества является необходимым условием повышения
литературного и культурного уровня пролетарского молодняка в СССР, на путях
к социалистической культуре.
[Л.Д.Троцкий]
[Письмо М.Парижанину]
Товарищу Парижанину
Во избежание недоразумений я хотел бы в вопросе о пролетарской
литературе и культуре подчеркнуть один момент, в сущности само собой
разумеющийся для каждого марксиста, но тщательно затемняемый сталинской и
иной бюрократией. И при капиталистическом режиме мы должны, конечно, делать
все для повышения культурного уровня рабочих масс. Сюда относится, в
частности, и забота об их литературном уровне. Пролетарская партия должна с
чрезвычайным вниманием относиться к художественным запросам рабочей
молодежи, поддерживая и направляя их. Создание кружков начинающих рабочих
писателей может при правильном отношении к делу дать вполне благотворные
результаты. Но как ни важна эта область работы, она все же неизбежно
останется заключенной в узкие пределы. Новая литература и новая культура не
могут быть созданы одиночками, выходящими из угнетенного класса: они могут
быть созданы лишь всем классом, всем народом, освободившимся от угнетения.
Нарушение исторических пропорций, т. е. в данном случае переоценка
возможностей пролетарской культуры и пролетарской литературы, ведет к
перенесению внимания с революционных задач на культурнические, отрывает
молодых рабочих писателей или "кандидатов" в писатели от "собственного
класса", разлагает их морально, превращает их слишком часто во
второстепенных подражателей с претензиями мнимой избранности. Против этого и
только против этого надо вести, на мой взгляд, непримиримую борьбу.
Л. Троцкий
Принкипо, 2 апреля 1932 [г.]
[Письмо М.Истмену]350
5 апреля 1932 г.
Дорогой друг!
Я сейчас не имею, к сожалению, ни малейшей возможности отвлекаться от
второго тома. Немецкий издатель хочет выпустить его как можно скорее, еще в
течение весны. Политическая обстановка в Германии настоятельно требует
этого. Я работаю над последними главами, не отрываясь.
Поэтому я не могу вам дать сколько-нибудь серьезно разработанной канвы
для вашей статьи для "Либерти". Могу лишь наспех напомнить несколько фактов,
которые, впрочем, вам, вероятно, и без того известны, особенно если вы
заглядывали в книгу "Сталинская школа фальсификации", издательство "Гранит",
Берлин, 1932. Надеюсь, что вы ее в свое время получили.
Вопрос о политике по отношению к специалистам, прежде всего военным,
был впервые поднят мною при формировании Красной армии. Мне пришлось
выдерживать большую борьбу в ЦК. Ленин поддержал меня только после первых
побед (взятие Казани)351.
Первая пятилетка была применена на железных дорогах в 1920-[19]21
[г]г., когда я был наркомпутем352. Отзывы Ленина и Дзержинского напечатаны.
Борьба за плановое начало вам известна, как и признание Ленина, что в
основном я был в этом вопросе прав (см. Письмо в Истпарт)353.
На XII-м съезде партии в феврале 1923 г., когда Ленин был уже болен, я
сформулировал принципы социалистического планового хозяйства и провел на
съезде первую программную резолюцию на эту тему. Растерянное Политбюро не
заняло в этом вопросе позицию. Но вскоре после съезда началась бешеная
борьба против планового начала: "Мы зависим от дождика, а не от плана". Это
длилось, в сущности, до 1927 года. Только с этого времени начали работать
над пятилеткой, необходимость которой я выдвигал практически с 1921 года
(железные дороги), а теоретически с 1922 года.
Борьба оппозиции за индустриализацию связана с теми же датами. Борьба
за коллективизацию развернута была нами более систематически с 1926 года.
История борьбы за пятилетку, за правильные коэффициенты роста, изложена
в разных статьях русского "Бюллетеня оппозиции". Елена Васильевна вам может
это без труда найти.
Циркулярными письмами в Россию я предупреждал против чрезмерного
заскока сплошной коллективизации за несколько месяцев до того, как Сталин
написал свое письмо "Головокружение от успехов". Приостановка сплошной
коллективизации явилась в такой же мере результатом отпора снизу, как и
нашей критики.
Нарушение пропорций между тяжелой и легкой промышленностью в ущерб
легкой, т. е. в ущерб потреблению масс, составляло предмет многочисленных
наших предупреждений. Последняя административная реформа: создание
комиссариата легкой промышленности - явилась переводом мысли оппозиции на
язык административного аппарата.
В области мировой политики можно было бы привести никак не меньшее
число примеров, но вряд ли они подойдут для "Либерти". Вопрос о новой роли
Америки после войны, о посадке Европы на паек никак не входил в сознание
Политбюро. Лозунг Соединенных Штатов Европы в 1923 году был принят, затем
был отвергнут, что политически разоружило Коминтерн в центральном вопросе
европейской политики. Теория "третьего периода" была постепенно и воровато
ликвидирована под ударами нашей критики. Опыт китайской революции, опыт
Англии в 1926 году, проблема фашизма и социал-фашизма354 и пр., и пр., и пр.
Я очень жалею, что не могу сейчас уделить этому вопросу больше времени.
Об интервью для "Либерти". Я уже писал Саймону и Шустеру, что больше не
буду давать интервью, так как это у меня отнимает много времени.
Американские газетчики считают, очевидно, что я знатный иностранец, которому
нужна трибуна для пророчествования. Они ошибаются. Я - журналист, и если им
нужны мои статьи, пускай обращаются ко мне. Я готов ответить на вопросы
"Либерти" лишь в том случае, если они будут рассматривать мои ответы как
статью, и, следовательно, соответственным образом оплатят ее. Они же должны
оплатить и перевод. В случае получения вопросов от "Либерти" я не буду
отвечать, пока не получу от них телеграфного подтверждения, что они будут
рассматривать ответы как статью.
Посылаю вам сегодня главу о крестьянстве. Я очень рад, что вам
понравилась национальная глава. Сейчас я работаю над повествовательной
главой, которая должна завершить книгу, как вы совершенно правильно
указываете.
Крепко жму руку.
Ваш Л.Д.[Троцкий]
Только что получил чрезвычайно интересное письмо из Москвы через
Берлин. Посылаю вам копию той его части, которая представит для вас большой
интерес и которую вы немедленно сможете использовать для американской
печати, прежде всего, для вашей статьи в "Либерти". За достоверность письма
можете взять на себя полную ответственность.
Одновременно с этим прилагаю свое "Открытое письмо ЦИКу", хотя думаю,
что оно уже дошло до вас и без того. Эти два документа (московская
корреспонденция и мое "открытое письмо") придадут вашей статье полную
актуальность. Если же статья будет достаточна и без этих документов, то вы
можете их использовать отдельно, развернув, комментировав и литературно
"размазав" содержание московской корреспонденции. Разумеется, надо принять
все меры к тому, чтоб она не казалась направленной против Советского Союза,
а исключительно против Сталина и его клики. В этом отношении вам может
пригодиться моя последняя брошюра "Немецкая революция и сталинская
бюрократия"355, особенно глава "Противоречие между экономическими успехами
СССР и бюрократизацией режима".
[Л.Д.Троцкий]
Интернациональному Секретариату
6 мая 1932 г.
Уважаемые товарищи!
Прилагаю для вашей информации два письма, полученные от группы Ландау.
Первое письмо требует, чтобы с моих немецких брошюр снято было объявление о
"Перманентной революции"356; при этом условии группа Ландау великодушно
берется их распространять. С группой "Перманентной революции" эти господа не
могут, видите ли, объединяться ввиду ее оппортунизма: "Ленин учил
непримиримости" и пр.
Предложение имело настолько нелепый характер, что я на него,
разумеется, не ответил. Спустя некоторое время я получил от той же группы
второе письмо, в котором предлагается уже "блок" организаций левой
оппозиции. Для создания "блока" предлагается конференция в Берлине: нам
предоставляется назначить для этой конференции двух представителей; группа
Ландау назначит двух со своей стороны.
Хотя мы достаточно хорошо знаем из двухлетней практики эту безыдейную и
интриганскую группу, все же предложения ее не могут не вызывать изумления.
Сперва они заявляют, что наша организация оппортунистична, и поэтому они не
могут с ней работать. Не получив ответа, они предлагают блок с
оппортунистической организацией.
Что они понимают под "блоком", им, конечно, самим неясно. "Блок" можно
заключить для каких-либо определенных практических действий. Они же имеют в
виду не временный блок, а постоянную федерацию. Строить работу на принципе
федерации - если бы дело даже шло о серьезной группе! - противоречит азбуке
демократического централизма. По каждому вопросу договариваться с группой
Ландау, как с великой державой! Если для совместной работы есть общая почва,
то надо говорить об объединении. Однако же опыт совместной работы показал,
что общей почвы нет. Несмотря на наше слишком терпеливое отношение к этим
политически и морально разложившимся элементам, они сами поняли, что им не
место в наших рядах. Теперь, убедившись, что наша организация растет, а они
остаются в стороне бессильной группой, эти господа предлагают "блок", т. е.
федерацию интернациональной левой оппозиции с их "направлением". Другими
словами, они хотят, чтобы мы согласились присоединить к нашей организации
аппарат деморализации и саботажа.
Я, разумеется, не ответил и не собираюсь отвечать им. Левая оппозиция
не заслуживала бы никакого внимания, если бы она не училась на собственном
опыте проверять группы и людей не на основании дешевых формул, а на
основании действительной их работы. Не сомневаюсь, что в рядах
интернациональной левой оппозиции ни один серьезный революционер не подаст
голоса за то, чтоб вступать в какие бы то ни было переговоры с
обанкротившимися мелкими интриганами. Но так как у нас есть новые секции,
мало знакомые с прошлым, то, может быть, не бесполезно было бы разослать для
информации всем секциям копии писем Ландау и мое настоящее письмо.
Л.Троцкий
Принкипо
Редакции еврейской газеты "Н...
