Астольф Де Кюстин. Россия в 1839 году (текст не вычитан)
страница №23
...и на формы государственной власти.С. 74- •••Оссиана... голоса, звучащие из могил.-- Оссиан-- легендарный
кельтский бард III века, "шотландский Гомер", чьи прозаические "Поэмы",
проникнутые меланхолией и "радостью страдания", были сочинены Джеймсом
Макферсоном (1736--1796); погибшие герои "Поэм" являются живым в виде
бесплотных теней.
...жизнь — сон тени. — Афоризм, восходящий к Пиндару: "Сон тени --
человек" (Пифийские песни, 8, 96--97; "ep- М. Л. Гаспарова).
425
Комментарии
С. 75- -Лопари, или саамы, или лапландцы,-- народ, живущий в северных
районах Норвегии, Швеции и Финляндии.
С. ^C>. Я поистине не знал, что предпринять...-- "Полный паралич воли,
глубочайшее равнодушие ко всему на свете и в особенности к себе самому" (из
письма к Э. де Лагранжу; цит. по кн.: Florcnne Y. Custine. Р., 1963. Р- б?) были
основополагающими чертами характера Кюстина и составляли предмет его
постоянных рефлексий. "Деятелен я только с виду; единственное, что я умею, это
отказываться от собственных планов",-- признавался он в том же письме, а в
другом месте утверждал:
"В каком-то смысле можно сказать, что испытываем мы только то, что желаем
испытать, а ведь желать-- это самое сложное; с помощью воли мы способны на все,
но не в нашей власти повелеть себе обрести волю, а это значит, что мы не способны
ни на что" (Custine A. de. Souvenirs et portraits. Monaco, 1956. P. 99). В этом
отношении Кюстин в полной мере был человеком романтической эпохи, для
которого одной из главных психологических проблем была проблема "шагреневой
кожи", иначе говоря, способности желать, проявлять волю.
...я позвал слугу... — Слугой Кюстина в течение полутора десятка лет был
итальянец Антонио Ботти, "один из достойнейших людей в мире" (Lettres a
Vamhagen.. P. 408; письмо от 22 февраля 1841 г.).
С. 77- Гримм Фридрих Мельхиор, барон фон (1723--1807) — немецкий
франкоязычный литератор, автор многотомной "Литературной переписки" (изд.
1812--1813), в течение всей второй половины XVIII столетия знакомивший
европейских монархов с культурной жизнью, слухами, сплетнями и анекдотами
дореволюционного Парижа.
С. 78. --это был вылитый Людовик XVI... русский князь К***, потомок
завоевателей-варягов...-- Князь Петр Борисович Козловский (1783--1840) в самом
деле принадлежал к древнему аристократическому роду (28-е колено от Рюрика).
Так как к моменту публикации "России в 1839 году" Козловского уже не было в
живых, Кюстин позволил себе в данном случае нарушить правило,
декларированное в предисловии: "не только не называть имен своих собеседников,
но даже не намекать на их положение в обществе и происхождение" (см. наст. том,
с. 2о). Современники поняли это; см., например, в письме П. А. Плетнева к Я. К.
Гроту от 22 августа 1845 г.: "О нем ^Козловском): упоминает Кюстин в начале
своего путешествия: к счастью, Козловский тогда уже был покойник, когда вышла
книга, а то она повредила бы ему" (Плетнев П. А., Грот Я. К. Переписка. СПб.,
1896. Т. 2. С. 525)• Тем, кто знал Козловского, не составляло труда узнать его, и
даже такой неприятель Кюстина, как Вяземский (автор двух статей.. о Козловском,
собиравший материалы для его обширной биографии), скрепя сердце признавал,
что "основа речей, ему приписываемых (у Кюстина), справедливо ему
принадлежит, но наверно много и прибавлено, а в ином отношении и убавлено"
(НЛО. С. ia6). Точность страниц, посвященных Козловскому, подтверждает и
давний знакомей и близкий друг князя, Н. И. Тургенев, который 15 июня 1843 г.
сообщал брату А. И. Тургеневу:
"Я начал читать первый том Кюстина. Он описывает рассуждения и бол-
426
Комментарии
товню Козловского на пароходе. Забавно и должно быть верно" (РО ИРЛИ. Ф. 3њ9-
^њ '494' л- 2!)- С другой стороны, тем, кто не знал князя, легко было заподозрить
Кюстина в создании традиционной марионетки, подающей автору необходимые
реплики (см., например: Due,!.. P. 4~~5)-Были и другие варианты истолкования
этого персонажа. Я. Н. Толстой, прекрасно знавший Козловского, намеренно
искажал истину и, дабы лишний раз уязвить Кюстина, приписывал все
вольнодумные суждения князя К*** самому автору "России в 1839 году": "Когда
любезный старец изрекает очередную нелепость, мы без труда догадываемся, кому
ею обязаны, и восстанавливаем истинное авторство"; князя К*** Толстой именует
"подставным редактором, выставившим свое имя под фантазиями маркиза"
(Tolstoy. P. 21, 34)- Наконец, автор анонимной рецензии на книгу В. Дорова "Князь
Козловский" (1845) в "Journal de Francfort" (3 октября 1845) утверждал, что
"старый сатир" Козловский просто морочил голову легковерному маркизу,
изображая, например, Россию страной религиозной нетерпимости. Та же версия
была высказана и рецензентом английского "Quarterly Review": "Нетрудно
заметить, что князь Козловский, известный в Лондоне и в других местах как
неутомимый шутник, развлечения ради в течение всего плавания морочил голову
парижскому простофиле, с которым свел его случай. Кое-какие из анекдотов,
которые Кюстин пересказывает со ссылкой на Козловского, неглупы; они отлично
смотрелись бы на страницах альманаха, но невозможно понять, как мог умный
человек принять их всерьез, пересказывать друзьям и, в довершение всего,
перепечатать без комментариев" (цит. по французскому переводу: Bibliotheque
universelle de Geneve. 1844. Т. 52. Р. ю8).
Сходство Козловского, полного и низкорослого, с последними Бур-бонами
(Людовиком XVI или Людовиком XVIII) отмечают многие мемуаристы: "в голосе и
походке натуральная важность, а на лице удивительное сходство с портретами
Бурбонов старшей линии" (Вигель Ф. Ф. Записки. М., 1928. Т. I. С. 117); "в
Варшаве многие отставные туристы находили в князе П^етре) Борисовиче)
большое сходство с Лудовиком XVIII (Прмсибыльский. Л. з об.). Полнота
Козловского с самой его юности была предметом острот (на английской карикатуре
1813 г. он изображен в обществе высокой и сухощавой супруги русского посла в
Лондоне Дарьи Христофоровны Ливен, а под картинкой выставлена подпись:
"Широта и долгота Санкт-Петербурга"). Ноги у князя распухли от водянки,
которая и свела его в могилу; передвигался он с трудом в результате несчастного
случая, происшедшего с ним в 1834 г. в Варшаве: кучер направил лошадей прямо в
глубокий овраг, и Козловский поплатился за внезапное помрачение ума возницы
переломом правой бедренной кости.
...вспомнил, что уже давно слышал о мм...-- Кюстин мог слышать о Коз-
ловском от Варнгагена фон Энзе (см. примеч. к наст. тому, с. 6 и 62 и к т. 2, с. з'5)'
который занимал должность прусского посланника при дворе герцога Баденского в
1819 г., в то же самое время, когда Козловский был там русским посланником. С
тех пор взаимная симпатия связывала Козловского с четой Варнгагенов-- Карлом
Августом и его женой Рахилью
427
Комментарии
(урожд. Левин; i77'--1833), хозяйкой знаменитого литературного салона. Варнгаген
в 1819 г. признавался Козловскому, что дорожит его "просвещенным умом и
советами", а Козловский в 1825 г. называл чету Варнгагенов поразительной, потому
что невозможно сказать, кто из двоих "более справедлив в суждениях и более
своеобычен в творениях ума" (ВЛ". .HAF. No 16607. Fol. 212; РГАЛИ. Ф. i95- On. 3.
No 47. Л. 4; в обоих случаях подл. по-фр.); ср. также дневниковую запись Варнгагена
от 23 апреля 1841 г.-- отклик на смерть "остроумного, живого, красноречивого"
князя Козловского: "Он был человеком величайших способностей, не нашедшим,
однако, себе употребления. Родина его не предложила ему дела, а свет, в котором он
жил, никогда не умел его оценить. (...) Рахиль любила его оригинальный ум и
манеры, равно как и его доброе сердце. Я был ему очень предан, хотя часто
посмеивался над ним, что он переносил с величайшим терпением" (Zeitshrifft fur
Slawistik. 1990- Bd. 35. S. 165; подл. по-нем.).
...дотоле мы никогда не виделись.-- В принципе Козловский и Кюстин могли
встретиться задолго до описываемого плавания на борту "Николая I" — осенью
1814 г. в Вене, где Козловский, в эту пору чрезвычайный и полномочный посланник
России при сардинском дворе, находился для урегулирования на Венском конгрессе
вопроса о присоединении Генуи к владениям сардинского короля, а Кюстин состоял
в качестве начинающего дипломата при Талейране, представлявшем на конгрессе
Францию. Однако документальных свидетельств о подобной встрече не
сохранилось. Козловский упомянул о плавании в обществе Кюстина "из
Травемюндс в Петербург" в Письме от 17/29 августа 1839 г. к наместнику Царства.
Польского И. Ф. Паскевичу (1782--1856), при котором Козловский в 1836--1840 гг.
состоял в качестве чиновника по особым поручениям (см.:
НЛО. С. и 6); в этом письме Козловский рекомендует Кюстина своему начальнику
как "автора нескольких недурных романов".
...тоном истинного аристократа... настоящая вежливость...-- Професси- "
ональный дипломат (в 1803--i8n гг.-- служащий русской миссии при сардинском
дворе; в i8i2--1818 гг.-- чрезвычайный и полномочный посланник при том же
дворе; в i8i8--1820 гг.-- в той же должности при дворах герцога Баденского и
короля Вюртембергского, в 1820--1827 гг.-- оставлен в ведомстве Коллегии
иностранных дел без определенной долж- ! ности, в 1827 г. уволен от службы, в
1836--1840 гг. состоял в Варшаве при наместнике Царства Польского в качестве
чиновника по особым поручениям) , Козловский оставил значительное
литературное наследие, из которого . ныне более или менее известны лишь три
статьи научно-популярного '-. характера, опубликованные в пушкинском
"Современнике" (1836--1837)" -французские же политические брошюры
практически неизвестны, а некого-' рые ("Социальная диорама Парижа",
написанная в 1824--1825 гг.) и неиа-даны. Европейская известность Козловского,
близко знакомого с такими политическими и литературными знаменитостями, как
Талейран и Каи-нинг, Луи-Филипп и герцог Ришелье, Шатобриан и Байрон,
основывалась прежде всего не на его печатных трудах (хотя Пушкин ценил его слог
и манеру изложения так высоко, что признавался: "Козловский стал бы
428
Комментарии
моим провидением, если бы захотел раз и навсегда сделаться литерато-
ром" — Пушкин, т. ю. С. 465, 689--690; подл. по-фр.), но на его
репутации блистательного собеседника, рассказчика и говоруна, в
котором "дар слова был такое же орудие, такое же могущество, как дар
поэзии в поэте, дар творчества в художнике" (Вяземский П. А. Эстетика
и литературная критика. М., 1984- С. 155)- В гостиной князя "малейшее
дневное событие подавало тему для обильных и поучительных
рассказов, рассуждений и заключений, приправляющихся зачастую
незлобным юмором, который пробивался у князя сквозь всю ткань
выпавшего ему невеселого существования. Никто никогда не выносил из
его беседы ни малейшего неудовлетворительного чувства, — а всяк
уходил или с новым запасом сведений, или с исправленным воззрением
на вещи, или с облегчением своего тайного горя, или, наконец,
уврачеванный от какого-нибудь своего тщеславного недуга, для чего
одно даже вступление в эту атмосферу сердечной доброты, изящного
ума и философской простоты было уже достаточно" (Прмсибыль-ский.
Л. 5--5 об.). Козловский поражал собеседников "блестящими, игривыми,
полусерьезными беседами, характер которых с точностью передает лишь
французское causerie (беседа)" (Пржецлавский О. А. Князь Петр
Борисович КОЗЛОВСКИЙ//РО ИРЛИ. Ф. 265. On. 2. No 2138. Л. ю), незаем-
ной информацией о жизни и мнениях европейских мыслителей ушедшей
эпохи, осколком которой казался сам. Любопытно, что точно такое же
впечатление производил на беспристрастных наблюдателей и Кюстин;
"он очарователен, благороден и прост в обращении, как последний
представитель старинной аристократии (...),-- писал в марте 1854 г.
литератор следующего поколения, Ж. Барбе д'0ревийи. — Он ведет
беседу, как человек, знавший г-жу де Сталь и сохранивший самый дух
настоящей беседы. Он-- дерево, ломящееся под тяжестью
(исторических) анекдотов. (...) Нужно видеть его, когда за десертом он
извлекает из кармана одну за другой всех европейских знаменитостей..."
(цит. по: Custine A. de. La Russie en 1839. P., 1991. Т. i. P. 478--479;
совпадает не только общая характеристика, но и упоминание г-жи де
Сталь, с которой был хорошо знаком и Козловский — см. ниже примеч.
к наст. тому, с. 105).
...в Англии нет дворянства... ничто не способно сделать человека
дворянином.-- Последнее утверждение вполне отвечает известным нам
убеждениям Козловского, который в неопубликованном при жизни
фрагменте "Опыт истории России" назвал главным изъяном российского
общественного устройства "мнимую мощь" русского дворянства, не
образующего сословия, "подобного дворянскому сословию других
европейских монархий", и погубленного петровской табелью о рангах,
которая отменила наследственные преимущества и открыла путь в
дворянство людям любого звания (см.: Из наследия П. Б. Козловского. С.
303--3њ5); как и Пушкин, Козловский выступал сторонником сильной,
независимой аристократии. Что касается Англии, где так свято, как ни в
одной европейской стране, "уважаются права государей как залог
общественного спокойствия, как живые щиты, оберегающие
общественный порядок от дерзких самонадеянных честолюбцев" (цит.
по: Dorow. P. 72---73)> то ее Козловский почитал образцовым
429
Комментарии
государством и "мерил ею свои взгляды и суждения даже в области нравственности и
повседневных привычек" (R^ewuska. Т. а. Р. 149)- Скептическое восприятие английского
общественного устройства, при котором политической свободе сопутствует рабская
зависимость людей всех сословий от моды и привычки, было свойственно скорее самому
Кюстину, выразившему его в книге "Записки и путешествия" (1830).
Дороге Луи Леон Фелисите де Бранка, маркиз де Виллар, граф дс ('733--1824),
литератор и остроумец, начавший свою карьеру драматурга и эпиграмматиста во времена
Вольтера, в царствование Людовика XV, а кончивший ее пэром Франции, притом
сочувствующим либеральной оппозиции, при Людовике XVIII, аристократ по
происхождению и фрондер по характеру; основатель его рода, выходец из Испании Бюфиль
де Бранка обосновался во Франции еще при Карле VII (XV век) и тогда же получил титулы
маркиза де Виллара и графа де Лораге.
С. 79- ...сопровождал императора Александра в его поездке в Лондон.-- Александр
находился в Англии с а6 мая/7 июня по 14/26 июня 1814 г. по приглашению принца-регента, в
1820 г. ставшего английским королем Георгом IV (1762--1830); в Лондоне состоялась
встреча европейских монархов, членов антинаполеоновской коалиции, предшествовавшая
Венскому конгрессу, где победителям предстояло окончательно решить судьбу послевоенной
Европы. Перед этим Козловский пробыл в Англии целых полгода (с января по август 1813 г.),
покорил английское светское общество и даже — первым из русских — удостоился звания
почетного доктора Оксфордского университета по разделу гражданского права (Sim-monsJ. S.
G. Turgenev and Oxford//0xoniensia. 1966. V. 31. P. 146).
С. 8о. ...очень любит своего лейб-медика...-- Лейб-медиком Александра I,
сопровождавшим его во всех поездках, был Джеймс (Яков Васильевич) Виллие (1765--1854)'
выходец из Шотландии, с 1790 г. живший в России;
в 1814 г. английский принц-регент "в знак особого внимания к императору Александру
даровал лейб-медику Виллие сначала достоинство кавалера ^sir), а вскоре затем и титул
великобританского баронета, на что ему была выдана грамота с гербом, оригинал которого
сочинен и рисован был самим Государем" (Русский биографический словарь. СПб., 1896. Т. i.
С. 309). Описание Кюстином непонятливости русского монарха вызвало недоумение-- на сей
раз вполне оправданное-- Греча (см.: Gretch. P. 15).
...секретарь князя К***...-- Карл Франц (Шарль Франсуа) Штюбер (1801 — не раньше
1869) — уроженец Швейцарии, секретарь Козловского в течение последних полутора
десятков лет жизни, после смерти князя — служащий русского консульства в Париже, член-
корреспондент Француз- . ского Восточного общества префектуры Сона-и-Луара,
"неразлучный домочадец, заслуживающий добрую память за его беспредельную преданность
своему обожаемому патрону. ^...) Секретарь под диктовку и по поручению, чтец газет и
писем, комиссионер, казначей (sic!), расходчик и эконом, он с французскою дружбою
снисходил до всех услуг, какие потребовались в отсутствие единственного лакея или
вызывались несметливостию полагавшейся на даче кухарки — по части яиц всмятку.
Честный, добросердечный,
43њ
Комментарии
но иногда угрюмый воркун этот, обходясь сам бессменным серым вроде наполеоновского
сюртуком, застегнутым до галстука для избежания прочих прихотливостей туалета,
сдерживал благотворительную расточительность князя и заводил горячий с ним спор о
распределении изредка появлявшихся денежных посылок <...) Штуб (Штюбер) был все:
слуга, друг и ментор, за то же и почет ему был от всех по заслугам" (Пржибыльский. Л. 2
об.-- з)-
С. 8i. Слово всемогуще... оно божественно! — Декларация, согласующаяся с известными
по мемуарным свидетельствам высказываниями Козловского, признававшегося, например,
что его самое заветное желание — стать "величайшим оратором своего века" и что "победа,
одержанная с помощью слова,-- это благороднейшая из радостей, доступных человеку!"
(РГАЛИ. Ф. i95- On- 3- No 54- л- Ч--24 об.; подл. по-фр.).
Каннинг Джордж (1770--'827)-- английский политический деятель и дипломат, министр
иностранных дел Англии в 1807--1809 и 1822--1827 гг.; инициатор либеральных
преобразований в мировой политике, выступавший за эмансипацию испанских колоний и
поддержку восставших греков, за веротерпимость по отношению к католикам и свободу
торговли, деятельный противник Священного Союза. Козловский "находился с ним в очень
тесных сношениях в бытность свою в Лондоне" в 1813 г. (письмо к К. В. Нессельроде из
Турина от 8/20 июля i8i6 г.-- АВПРИ. Ф. Канцелярия. Оп. 468. No и 293- Л. 98; подл. по-фр.).
С. 82. ...испугался меня, себя, а главное, прочих пассажиров... — Суждения, вложенные
Кюстином в уста князя К***, звучали столь смело, что заставляли многих читателей
сомневаться в их достоверности. Однако любовь к чересчур откровенным политическим
разговорам отличала Козловского с юности, а жизнь в Европе в течение трех десятков лет
лишь укрепила эту привычку, послужившую одной из причин его отставки в 1820 г.;
"невоздержанность языка часто толкала его на нескромности,-- вспоминает мемуаристка, --
он высказывал убеждения, неприятные начальству, разоблачал злоупотребления, о которых
лучше было бы промолчать, прославлял установления, решительно противные обычаям его
отечества" {Rzewuska. Т. 2. Р. 149)-
С. 83. Рюрик, Олег... Мономах...-- Перечислены деятели древней русской истории:
Рюрик --- легендарный начальник варяжского отряда, призванный вместе с братьями
Синеусом и Трувором княжить в Новгороде, основатель династии Рюриковичей; Олег (?--
gi2) — первый исторически достоверный князь Киевской Руси, правивший с 879 г. в
Новгороде, с 882 г. в Киеве; Ольга (? — 969) — княгиня, жена киевского князя Игоря,
правила в малолетство своего сына Святослава и во время его походов; Владимир I (? --
1015), князь новгородский (с 969 г.) и киевский (с 980 г.), введший на Руси христианство в
качестве государственной религии; Святополк (ок. 980--1019), князь туровский (с 988 г.),
киевский (1015--1019), старший сын Владимира I, убивший своих трех братьев и
завладевший их уделами;
Владимир II Мономах (1053--1125) — великий князь киевский (с 1113 г.).
...оставшись чуждой нашим романтическим идеям... — Романтизм толкуется здесь в
духе идей г-жи де Сталь и А.-В. Шлегеля — как культура европей-
431
Комментарии
ского христианского средневековья, противостоящая культуре античности и
древнего Востока.
Русские не учились в той блистательной школе прямодушия... — Сходство
этих мыслей о России с идеями П. Я. Чаадаева заставляло некоторых исследова-
телей усматривать в речах князя К*** отзвук чтения либо им, либо Кюсти-ном
"Философических писем" Чаадаева (см., например: Cadot. P. i88), однако
Козловский еще во второй половине i8ao-x годов, независимо от Чаадаева, написал
"Опыт об истории России" (опубл. посмертно, см.: Из наследия П. Б. Козловского),
где высказаны соображения, весьма близкие к тем, которые вложены в уста князя
К*** Кюстином. Это лишний раз подтверждает точность воспроизведения
французским писателем монологов русского собеседника.
...слово честь... слово русского человека крайне ненадежно...-- Ср. отклик
Герцена: "Князь Козловский, встретив на пароходе маркиза Кюстина, заметил ему,
что в нашем обществе большой пробел от недостатка рыцарских понятий, с
которыми связано уважение к себе и признание личного достоинства в других.
Князь Козловский был совершенно прав... Только подумайте, что было бы, если б у
нас вместо выслужившихся писарей и вахмистров, вместо царской дворни и разных
Собакевичей и Ноздревых была, например, аристократия вроде польской? Для
дворян это было бы лучше, нет сомнения; они были бы свободнее, они шире бы
двигались, они бы не позволяли ни царям обращаться с собою, как с лакеями, ни
лакеям на службе обращаться с ними по-царски..." (Герцен А. И. Сочинения. М.,
1958. Т. 7- С. 286--287). Во французской литературе тема русской чести
обсуждалась неоднократно. Представление об отсутствии у русских идеи чести
вполне соответствует классическому тезису Монтескье о том, что "честь не
является основополагающим принципом государств деспотических; поскольку все
люди в них равны, никто не вправе предпочесть себя другим; поскольку все люди
там рабы, никто не может предпочесть себя чему бы то ни было. (...) Ведь для того,
кто ее имеет, честь дороже жизни, а деспот сохраняет силу лишь оттого, что грозит
непослушным лишением жизни" (Дух законов. Кн. III, гл. VIII). Соглашаясь с
выводом об отсутствии у русских чести, разные французские путешественники
давали этому явлению разную оценку. Так, Ж.-А. Бернарден де Сен-Пьер в
"Замечаниях о России" (i8i8) утверждал, что "русские идут на войну не ради того,
чтобы завоевать сокровища славы; в их языке даже нет слова, обозначающего
честь
республиканец Ш.-Ф.-Ф. Массой в своих "Секретных записках о России в
царствование Екатерины II" (i8oo) специально отмечал как положительное
свойство русских тот факт, что они остались незатронуты "тремя роковыми
заблуждениями, толкавшими всю остальную Европу на преступления и
злоупотребления", причем первым из этих неведомых русским заблуждений
Массон называет "ложное понимание чести, принуждающее отвечать на словесное
возражение — убийством" (цит. по: Cadot. V. 189). Отсутствие у русских чести как
пружины благородных поступке"
432
Комментарии
положительно оценивает и побывавший в России в 1826 г. Ж.-А.-П. Ансело:
"Француз, оказывая вам помощь, действует по зову своего от природы доброго
сердца, но важный его вид дает вам понять, что он знает цену себе и своей услуге;
русский помогает вам безотчетно, ведомый религиозным чувством; один исполняет
долг, предписанный обществом, другой совершает поступок, внушенный
христианским милосердием. Движителем и воздаянием первому служит честь, сия
добродетель цивилизованных стран; второй не помышляет о благородстве своих
действий, он просто не допускает мысли, что кто бы то ни было мог бы на его месте
поступить иначе" (Ancelot.
Р. a8i).
Благодетельное влияние крестоносцев... не пошло далее Польши...--
Изображение Польши как страны рыцарской галантности и европейской цивилиза-
ции, вообще традиционное для литературы, сочувственной по отношению к
полякам, встречалось, в частности, в книгах, которыми Кюстин, по его
собственному признанию, пользовался при работе над "Россией в 1839 году". См.,
например, в сочинении Шницлера "Россия, Польша и Финляндия" (I8з5): "Народ
более рыцарственный, чем русские, народ, боготворящий прекрасный пол,
которому московиты отводили место в унылых гинекеях, поляки были сверх того
наделены отвагой и учтивостью. Стоявшие ближе к Европе, которая переживала
пору возрождения словесности и изящных искусств, и пребывавшие благодаря
своей вере в постоянных сношениях с латинизированным обществом, которое
унаследовало язык древних властителей мира и вдохнуло в него новую жизнь, они
гораздо раньше соседей прикоснулись к благам цивилизации, носителем которых
сделалось их духовенство, постоянно пестовавшее новых апостолов. Свобода, хотя
и дурно понятая и принесшая горькие плоды, также влияла на характер этого
народа — открытого и живого, независимого и фрондерского,-- характера,
неизвестного по ту сторону Борисфена ^Днепра)"
(Schnitzler. P. 525).
Узбек (ум. I342) — хан Золотой Орды в 1313--'342 гг-' натравливавший русских
князей друг на друга.
...до того один из свободнейших народов мира...-- Примечание Кюстина к
изданию 1854 г" "Примечательно, что свобода далеко не всегда является плодом
усовершенствованной цивилизации; более того: чаще всего она оказывается
достоянием народов полуварварских, которые еще не стали нацией, но находятся
в процессе объединения. Славяне были свободны до того, как начали развиваться
их общественные идеи; сегодня, пожалуй, самым свободным народом на земле
являются арабы, по вине же установлений, какие приносим им мы, они потеряют
в отношении независимости ровно столько же, сколько приобретут в смысле
порядка. Когда говоришь о свободе, следует точно определить значение слова,
иначе рискуешь сказать глупость, достойную мальчишки-школяра".
С. 84. Автократия--уравнивает всех точно так же, как это делает
демократия абсолютная.-- Ср. у Козловского в "Опыте истории России": "Петр
I, руководимый некоей якобинской идеей (якобинизм и деспотизм неразлучны),
разрушил все надежды дворян на будущее, провозгласив, что всякий,
433
Комментарии
кто достигнет чина майора, станет дворянином..." (Из наследия П. Б. Козловского. С. 304) --
утверждение, восходящее к "Духу законов" Монтескье (ср. примеч. к наст. тому, с. 83; ср.
также наст. том, с. 147 и примеч.).
С. 85. ...разгром Польши...-- В ходе восстания, которое началось в Польше 17/29 ноября
1830 г., польский сейм объявил Романовых свергнутыми с польского престола; в сентябре
1831 г. русская армия взяла Варшаву и полностью подавила восстание, а а6 февраля 1832 г.
Николай I отменил конституцию, дарованную Польше в 1815 г. Александром I и обеспечивав-
шую ей относительную независимость. После подавления восстания были ликвидированы
польский сейм и отдельная польская армия, закрыты польские университеты; многие польские
дворяне, замешанные в восстании, лишились своих поместий, конфискованных российскими
властями, и были вынуждены эмигрировать; о преследованиях католиков в Польше см.: До-
полнение а; см. также примеч. к наст. тому, с. 292.
...нежели российский император согласится принять сторону католиков...-- Здесь
Козловский (либо наделяющий его своими мыслями Кюстин) расходится с Жозефом де
Местром, который считал, что разложение некатолических церквей и возвращение их в лоно
истинной (католической) церкви начнется с русской церкви, которая "более других открыта
европейским ветрам", поскольку "всевластие ее августейшего главы очень кстати навсегда
отлучило ее от подчинения Константинополя" ("О папе", кн. IV, гл. 6;
имеется в виду упразднение патриаршества при Петре I, вследствие чего во главе русской
православной церкви встал — в 1721 г. — Святейший правительственный Синод, а
фактически сам император). См. также примеч. к наст. тому, с. 2Q3-
Князь К*** был католиком.-- Симпатии Козловского к католицизму не подлежат
сомнению; в 1825 г. он даже выпустил анонимно брошюру "Письмо немецкого протестанта к
епископу Честерскому", где от имени мнимого протестанта с берегов Рейна пламенно
отстаивал права и свободы английских католиков. Многие мемуаристы (Варнгаген, Розалия
Ржевус-кая, русский иезуит И. С. Гагарин) утверждают, что князь полностью переменил веру,
однако от русских властей он свое отступничество держал в тайне и потому был, по словам его
близкого друга А. И. Тургенева, "не совсем католик" (РО ИРЛИ. Ф. 309. No 314- Л. 6о; письмо
к Н. И. Тургеневу от 17 мая 1830 г.). Тезис Кюстина о связях русского либерализма и русского
католицизма был оспорен рецензентом лондонского "Quarterly Review" (1844, No t^(>}:
"Присвоив своему толстому русскому другу-князю звание радикала, маркиз прибавляет с
торжествующим видом, что в России все, что ни есть либерального, склоняется к римской
религии. Если вспомнить, что до сей поры так называемые русские либералы прославились в
основном планами цареубийства, осуществить которые им мешала лишь собственная трусость,
то можно усомниться в том, что Его Святейшество сочтет этот комплимент лестным для себя"
(цит. по французскому переводу в "Bibliotheque universelle de Geneve". 1844. Т. 52. P. 109).
...иллюзии, которыми обольщаются парижские легитимисты.-- Необходимость русско-
французского союза активно обсуждалась во французской
434
Комментарии
прессе при Июльской монархии; если публицисты республиканских убеждений
обличали Россию как "империю кнута", а журналисты проправитель-ственной
ориентации относились к России настороженно, то легитимисты (желавшие
возвращения на трон "легитимной" старшей ветви Бурбонов) ставили превыше
всего необходимость бороться с революционной анархией, видели в России
царство порядка и торжества истинных монархических Идей и ради этого готовы
были даже закрыть глаза на то, что Россия не только не исповедует католицизма,
но и преследует своих подданных-католиков (прежде всего в Польше). Порой
"иллюзии" конкретизировались, например, в слухах о том, что Николай вот-вот
выдаст одну из дочерей за герцога Бордоского (внука свергнутого в июле 1830 г.
Карла X), предварительно позволив ей принять католичество, и тем закрепит свой
союз со сторонниками "законной" монархии (см.: Siecle, 23 октября 1837).
С. 86. ...философами, чьи теории породили сегодняшнюю нашу
демократию...-- Имеются в виду французские просветители XVIII века,
сторонники конституционной монархии английского образца.
С. 87. Писано ю июня i8yg года.-- Имеется в виду смена монархов на
прусском престоле (см. примеч. к наст. тому, с. 26); новый король Фридрих
Вильгельм IV в начале своего правления был сторонником менее тесного
союза с Россией.
С. 88. ...ее владычество представляется мне одной из опаснейших вещей
в мире.-- Тема русской угрозы обсуждалась на страницах французской печати
ничуть не реже, чем необходимость союза с Россией. Россия имела в Европе
репутацию "державы, захватнической по самой своей природе" (Меттерних в
1827 г.; цит. по: Bertier de Sauvigny G. Metternich et son temps. P. 1959. P., 198).
Многие авторы, от К. Рюльера ("История анархии в Польше", изд. 1807) до
аббата де Прадта ("О Венском конгрессе", 1815) подчеркивали климатическую
обусловленность будущей русской агрессии:
русских, уроженцев Севера не могут не привлекать красоты Юга и его мягкий
климат. В 1814 г., когда русская армия вошла в Париж, пророчества сбылись, и
казак, пьющий воду из Сены, надолго стал в сознании французов устрашающим
символом (лишь к середине века эту точку зрения потеснила уверенность, что
социальная угроза опаснее национальной и что "всякий, кто увидит вблизи
социалиста, не колеблясь предпочтет ему казака" — слова графа де Морни в 1849
г-; цит. по: Dard E. Dans 1'entourage de 1'Empereur. P., 1940. P. 57). Даже лояльный
по отношению к русским Ансело, превозносящий русских простолюдинов,
добавляет: "Чего только не сможет предпринять государь-завоеватель, встав во
главе этих отважных людей, которым не страшна никакая опасность? (...) Душа
филантропа содрогается при виде этих несчастных (...') но должны ли мы, народы,
расслабленные благами цивилизации, желать, чтобы новые идеи внушили этому
юному и могучему народу новые потребности? Узнав о существовании иной
жизни, разве не возжелает он зажить этой жизнью в краях более теплых? Кто же
сможет тогда противостоять его напору?" (Ancelot. P. 284--285). В 1830-0 гг. в
республиканской и-- отчасти-- правительственной прессе общим местом стала
мысль о том, что российский император
435
Комментарии
готовит "крестовый поход" против западной цивилизации и намеревается принести
на Запад "цивилизацию сабли и дубины" (по определению газеты "National"), что
единственное призвание России-- война и что "грубый, воинственный, отсталый
Север, движимый инстинктивной потребностью, обрушится всей своей мощью на
цивилизованный мир и навяжет ему свои законы" (Revue du Nord. 1838. Т. з. Р. 8о).
По словам Вигеля, здравомыслящие читатели были уверены, что Кюстин
опровергнет тех клеветников, которые безо всяких оснований изображают Россию
"дамокловым мечом, подвешенным над головами всех европейских государей,
нацией варваров, готовых покорить и поглотить половину земного шара", Кюстин
же обманул их надежды и предпочел "живость красок верности замет" {Wiegel. P.
Ill--V). Писатель не только отверг легитимистское благостное видение России (см.
примеч. к наст. тому, с. 85), он отказал русским даже в сходстве с германскими
варварами начала нашей ары, которые, усвоив себе христианскую религию, в
конечном счете возродили Европу; для Кюстина Россия — потенциальный
источник завоевания варварского, но не животворящего. Критики "России в 1839
году" не замедлили указать на противоречивость такого подхода к России: "Как ни
странно, утверждая на одной странице, что мы обречены на гибель, г-н де Кюстин
пишет на другой странице, что мы достаточно сильны, чтобы еще раз явить миру
зрелище великого нашествия..." (Labinski. P. 79)-
...знаменитое лечение холодной водой...-- Создателем метода гидротерапии
был австрийский врач-самоучка Винцент Присниц (1799--1851)1 "одаренный
светлым разумом честный поселянин", который жил и пользовал больных в
деревне Грефенберг на прусской границе в австрийской Верхней Силезии (см.
одобрительную характеристику Присница и его метода в "Северной пчеле" за i6
октября 1839 г.). Французы оставались к этой новации скорее равнодушны; см.
запись в дневнике В. Балабина 15 ноября 1842 г.:
"Гидропатия ^...) здесь почти вовсе не популярна; знают ее мало, говорят о ней
редко и еще реже пускают ее в ход. По правде говоря, одно превосходное заведение
такого рода здесь существует, но в нем не только не следуют определенной,
установленной заранее системе лечения <...) но, напротив, во всем потакают
больным, впрочем весьма немногочисленным" (Balabine. P. 61); французский врач,
замечает Балабин, может вместо холодной воды употребить и теплую — лишь бы
угодить пациенту и не потревожить его.
С. 90- ff3 вынужденной гармонии рождается всеобщая учтивость... то была
snoxa отменных бесед.-- Традиционное для XVIII века осмысление светской
беседы как культурообразующего фактора, как модели идеального общества, где
возможны споры, но невозможны войны, и где нет места эгоизму и деспотизму (ср.,
например, резюме атой традиции в поэме Ж. Делиля "Беседа", i8ia). Традиционным
было и убеждение, что революция уничтожила такую "идеальную" беседу,
превратив салоны, где царила терпимость, в политические ристалища, а светских
говорунов заменив "партийными" ораторами и журналистами.
...неумеренное смешение в каждой гостиной людей всех сословий.-- Ср. сход-
436
Комментарии
ный диагноз в романе английского романиста Э. Бульвер-Литтона
"Пелэм, или Приключения джентльмена" (1828, гл. XLII): "О чем можно
завести разговор, не совершал неосторожности, если ты не знаешь,
рядом с кем тебя усадила фортуна? (•••) В смешанном обществе
разнообразие тем для беседы недопустимо, ибо кто-нибудь из
присутствующих непременно будет обижен"; здесь же осуждается
подражательность, которая господствует в смешанном обществе, где
люди низших сословий пытаются механически воспроизводить манеры
аристократов, вследствие чего "все держатся как-то робко, натянуто,
неестественно, принужденно, наряжаются в платье, которое им не идет,
к которому у них никогда не было привычки, и чувствуют себя так же не
по себе, как дикий индеец в обуви и одежде более цивилизованного
европейца" (Бульвер-Литтон Э. Последние дни Помпеи;
Пелэм, или Приключения джентльмена. М., 1988. С. 577--578)-
С. 9i- "Парижская песнь"-- песня на слова К. Делавиня и на
музыку Обера, сочиненная во время Июльской революции 1830 г. и
ставшая ее
"Марсельезой".
С. 93- Рашель (наст. имя и фам. Элизабет Рашель Феликс, 1821--
1858)-- французская трагическая актриса, своей игрой
способствовавшая возрождению во Франции интереса к
классицистической трагедии. Кюстин часто общался с Рашель в конце
18зо-х гг., поскольку в нее был влюблен (безответно) его протеже И.
Гуровский (см. примеч. к наст. тому, с. 270).
Дюпре Жильбер Луи (i8o6--1896) — французский тенор, к
которому парижская публика поначалу относилась скептически, что
отражено в романе Кюстина "Этель" (1839^ "Появление его на сцене не
вызвало аплодисментов; публика была холодна как лед, и этот лед певцу
предстояло растопить. Первые звуки его голоса, однако, заставили
редких ценителей насторожиться. Декламация его показалась им новой,
манера — искренней и благородной, произношение — беспримерным по
четкости и энергичности ^...) истинные друзья искусства поняли, что
перед ними — настоящий талант; остальные зрители пока оставались
равнодушны" (Ethel. Т. а. Р. 6а--63; ср. в дневнике Балабина а8 августа
1842 г. о выступлении Дюпре в опере "Вильгельм Телль": "Он отнюдь
не оправдал моих ожиданий:
выучка у него неплохая, итальянская, но голос — увы!.. Часто он
вынужден кричать, что есть мочи, напрягать голос, чтобы взять верхние
ноты, причем иногда фальшивит и тем губит все впечатление" --
Balabine. P. 36). Сам Кюстин сразу оценил талант Дюпре и не раз
приглашал его и в свое имение Сен-Грасьен, и в парижский салон на
улице Ларошфуко (Тат. Р. 442--
444)- С**- также о Дюпре т. 2, с. 178--179-
...не имея дозволения видеть и слышать...-- Намек на то, что
император чинит препятствия русским, желающим путешествовать за
границей, и прежде всего во Франции (см. примеч. к наст. тому, с. 164).
С. 94- ••••"'"0 были ранние сочинения Жюля Жанена...--
Французский литератор Жюль Жанен (1804--1874)1 впоследствии
именитый литературный критик, в юности был автором нескольких
романов и повестей, принадлежащих к так называемой "неистовой
словесности", из которых наибольшую известность получил роман с
нарочито шокирующим названием "Мер-
437
Комментарии
твый осел и гильотинированная женщина" (1829). Повести Жанена выходили несколькими
изданиями, например: "Повести фантастические и литературные" (1832), "Новые рассказы"
(1833).
Письмо шестое
С. 97- 9 июля iSyg года. — По старому стилю 27 июня. Барон Унгерн фон
Штернберг...-- Барон Карл Карлович Унгерн-Штерн-берг (i73њ--•799) --
историческое лицо, генерал-адъютант русской службы и крупный эстляндский
помещик, часть владений которого действительно располагалась на острове Даго.
Сторонник Петра III, Унгерн после переворота 1762 г., совершенного Екатериной
II, впал в немилость, выехал за границу и вернулся ко двору лишь после воцарения
Павла I. Как верный подданный этих императоров Унгерн упоминается и в
исторических, и в беллетристических сочинениях; так, в "Истории России" (1782)
П.-Ш. Левека фигурирует "барон Унгерн-Штернберг, почтенный старец, долгие
годы живший как философ, в уединении, среди тесного круга друзей, но внезапно
произведенный в генералы и вызванный к императору ^Павлу)" (Levesque. Т. 5. Р.
447); старый служака Унгерн действует и в посредственном романе Сен-Мориса
"Пален, или Ночь в Санкт-Петербурге", вышедшем в свет в 1841 г., за два года до
появления книги Кюстина. В русской печати, напротив, довольно активно
распространялась близкая к готическому роману ужасов и тайн версия о
преступлениях барона с острова Даго;
см., например, в книге П. П. Свиньина "Воспоминания на флоте" (i8i8):
"Сердце обливается кровью, человечество содрогается при воспоминании о
ужасном злодеянии барона***, владельца острова Даго (...') В продолжение десяти
лет злодей сей в осенние бурные ночи переставлял маяки с одного места на другое,
дабы корабли, обманувшись ложным светом, разбивались у берегов острова. Тогда
он с шайкою своею нападал на них, расхищал груз, а спасшихся людей убивал"
(цит. по: Алексеев М. П. Русско-английские литературные связиЦЛН. М., 1982. Т.
91. С. 452; здесь же см. сводку данных об использовании сюжета о бароне-
разбойнике в европейской художественной литературе уже после Кюстина;
отметим особо упоминание в записной книжке Достоевского среди литературных
"благородных разбойников" барона Унгерна). Любопытно, что Козловский, в уста
которого Кюстин вложил историю о преступном Унгерне, переписывался в 1830-0
годы с бароном Эрнстом Романовичем Унгерном-Штернбергом, русским консулом
в Кракове, вероятно, потомком того барона, которого молва зачислила в
разбойники (см. его деловое письмо к Козловскому: ВЯ. NAF. No 16607. Fol. 242).
С. ioo. ...самый настоящий Манфред или Лара.-- Названы заглавные герои
поэм Байрона (1817 и 1814), одинокие и загадочные, тяготимые воспоминаниями о
некиих злодеяниях. Доброжелательное упоминание Байроном в письме к издателю
Меррею от 4 февраля 1814 г. Козловского, лично знакомого с английским поэтом, и
несомненное психологическое сходство
438
Комментарии
названных героев Байрона с бароном из устной новеллы, приписанной Кюстином
Козловскому же, позволило М. П. Алексееву высказать предположение, что "Байрон из уст
Козловского мог слышать тот самый рассказ, который приведен выше в записи маркиза де
Кюстина", и воспользоваться некоторыми его мотивами (например, высокая башня для
научных занятий в уединенно стоящем замке, недоступная для окружающих); см.: ЛН. Т. 91-
С. 4њњ- Вполне возможна, впрочем, и обратная зависимость: заимствование автором устной
новеллы (Козловским или Кюстином?) мотивов Байрона, произведения которого оба
хорошо знали.
...Байрон описывал характеры своих героев с живых людей... князь К***, не боящийся
парадоксов...-- В самом деле, в рукописном наследии Козловского Байрон нередко
фигурирует в самых неожиданных контекстах; так, в неопубликованной "Социальной
диораме Парижа" (1824--1825) Козловский замечает: "Я часто с грустью думал о том, что,
женись лорд Байрон на ревностной католичке из Ирландии, прекрасной, как многие уроженки
этого края, где так часто встречаются красавицы, подобные розам и лилиям, но совершенно
равнодушной как к чарам поэзии, так и к политическим дебатам, он узнал бы счастье
семейственное, но оставил бы, пожалуй, меньше прекрасных стихов, что позволяет нам — из
эгоизма — меньше сожалеть об этой утраченной возможности" (РГАЛИ. Ф. 195. Oi1- 3- ^њ 45-
Л. QO об-; подл. по-фр.), а в письме к Н. И. Тургеневу (1833) сравнивает Байрона с Людовиком
XIV, который принимал близко к сердцу все огорчения, тогда как Байрон сносил все
неприятности совершенно спокойно и, если бы не миссолунгская лихорадка, прожил бы до
ста лет... (Там же. Оп. I. No 5083. Л. 338--338 об.; подл. по-фр.).
С. юо--ioi. ...ложь Вальтера Скотта кажется более правдивой... он часто мыслит
весьма заурядно? — Свое скептическое отношение к прозе знаменитого шотландского
романиста (1771--1832) Кюстин подробно обосновал в книге "Записки и путешествия": "В
его повествованиях я нахожу скорее видимость правды, иллюзию реальности, нежели саму
правду; как ни грубо это прозвучит, я вынужден признаться: в тех картинах прошедшего,
какие рисует моему взору живое воображение Вальтера Скотта, я узнаю творение не столько
живописца, сколько декоратора. Этот удивительный автор изображает лишь то, что видно
взгляду, исследование же чувств, столь важное для романиста, неподвластно его перу,
которое всегда остается не более чем кистью. ^...) Творения его однообразны <(...) Один его
роман дает вам исчерпывающее представление о его умении изобретать интригу и описывать
жизнь, так что, прочтя этот роман, вы уже не испытываете потрясений от других. Он знакомит
вас с бесчисленными подробностями жизни ушедших столетий, но ему недостает вкуса,
чтобы отобрать те подробности, что заслуживают наибольшего внимания: это литературный
Россини" (Memoires et voyages. P. 329--ЗЗо). Посредственности Скотта Кюстин
противопоставляет гениальность "северного Гомера" — Оссиана (см.
примеч. к т. I,с. 74)-
С. ioi. "Жиль Блас"-- "История Жиль Бласа из Сантильяны" (1715--
439
Комментарии
1735)1 нравоописательный авантюрный роман Алена Рене Лесажа (1668--
1747).
...все восстали против меня... — О необычайной популярности исторических романов
Скотта в России см.: Долинин А. История, одетая в роман:
Вальтер Скотт и его читатели. М., 1988.
Тьерри Огюстен (i795--'856) — французский историк, автор "Истории нормандского
завоевания Англии" (1825) и "Рассказов из времен Меровин-гов" (1840) — книг, в которых
эрудиция историка соединена с мастерским изображением "местного колорита". Между
прочим, Тьерри ценил В. Скотта и считал его одним из своих учителей (см.: Реизов Б. Г.
Французская романтическая историография. Л., 1956- С. 69--122).
...Петр Ведший... уничтожил московское патриаршество...-- В 1703 г-! после смерти
последнего патриарха Адриана (ср. примеч. к наст. тому,
с. 85).
С. Ю2. ...политическое самодержавие... присвоило себе духовную власть...-- В этом
постоянно упрекала русского императора европейская, в особенности эмигрантская польская,
пресса; так, выходивший в Париже журнал " Le Polonais" ^ "Поляк") писал в феврале 1834 г.:
"Недавно в России был опубликован катехизис на русском языке, учащий народ поклоняться
царю, видеть в нем своего абсолютного владыку, земного бога" ( Le Polonais. 1834-Т. 2. Р.
8о). См. также примеч. к наст. тому, с. 292.
...жениться на маркитантке Екатерине.-- Екатерина I (наст. имя и фам. Марта
Скавронская; 1684--1727) была дочерью лифляндского крестьянина Скавронского; находясь
в услужении у мариенбургского пастора Глюка, вместе с ним попала в плен к русским; с
1705 г.-- во дворце при Петре I, в 1711 г. объявлена его женой, 7 мзя 1724 г. коронована
императрицей. Рассказ о брате императрицы восходит, по-видимому, к "Истории России"
Левека, с которой были знакомы и Козловский, и Кюстин. Здесь приводится эпизод,
почерпнутый из рукописного сборника воспоминаний о Петре I, с которым Левека
познакомил библиограф Сен-Леже,-- история некоего молодого человека, который
рассказывал собутыльникам в трактире, что сестра его, взятая в плен русскими, наверняка
живет сейчас в доме какого-нибудь знатного боярина: юношу доставили в Петербург,
допросили, сообщили данные им показания Петру, а тот признал в незнакомце своего
шурина и устроил ему трогательную встречу с сестрой. Левек добавляет, что при жизни
Петра Карл Скавронский, брат царицы, не обладавший особенным умом, авторитетом при
дворе не пользовался, а титул графа получил лишь после смерти императора, в царствование
Екатерины I. Вольтер, также использовавший при сочинении своей "Истории Российской
империи при Петре Великом" упомянутый выше рукописный сборник, "из подобострастия"
превратил Скавронского в литовского дворянина, тогда как рукопись именует его
крестьянином. "Многие утверждают,-- продолжает Левек, — что Екатерина после смерти
супруга выдумала себе брата, то ли для того, чтобы убедить окружающих в законности
своего рождения, то ли даже для того, чтобы, выдав так называемого брата за дворянина,
удостоверить подданных в благородстве своего происхождения. Мне нечего
440
Комментарии
сказать на сей счет. Достоверно одно: в царствование Екатерины I при дворе жил граф
Скавронский, которого она звала своим братом" (Levesque. Т. 5. Р- 176--i8i). Свод
современных данных о родственниках Екатерины, в том числе о братьях, возведенных в
графское достоинство в 1727 г., см.:
Анисимов Е. В. Россия без Петра: 1725--174њ- СПб., 1994- С. 71--77-
...какому еще народу придет на мысль прибегать к нему?-- Комментарий Кюстина к
третьему изданию 1846 г.: "Морочить голову иностранцам умеют только в России — это дает
некоторое представление о состоянии общества в этой удивительной стране" (ср. сходные
упреки русским в т. 2, с. 142). По-видимому, таким образом автор "России в 1839 году"
ответил своим критикам (Лабенский, Я. Толстой и др.), единодушно упрекавшим его в
чрезмерной доверчивости (см., например, примеч. к наст. тому, с. 78,
294> 375).
С. юз. Ромодановский Федор Юрьевич, князь (ок. 1640--1717)-- ближайший
сподвижник Петра I, начальник Преображенского приказа, "князь-кесарь", фактически
правивший страной в отсутствие царя. Излагаемый эпизод, по-видимому,-- дальний
отголосок достоверных сведений о том, что Ромодановский не одобрял женитьбу Петра на
Екатерине. Комментарий Лабенского: Кюстин в очередной раз упрекает русских в пороках,
свойственных в той же мере и европейцам; история с Ромоданов-ским, если она и имела
место, — плод влияния не Византии, а Франции, где, если верить мемуарам Сен-Симона,
мелочные тяжбы за этикетные привилегии (где кому стоять и на чем сидеть) велись при
дворе беспрестанно. Комментарий Я. Толстого: анекдот недостоверен, ибо "Ромодановский
был слишком предан Петру, чтобы отказаться уступить место царскому шурину;
если бы он был так полон старинной гордыни, государь не поручал бы ему управление
державой и, так сказать, не вверял бы ему судьбу своих нововведений в течение столь частых
и долгих отлучек. <(...) Итак, одно из двух, маркиз: либо князь К*** издевался над вами, либо
вы издеваетесь над публикой" (Tolstoy. Р. 36).
С. Ю4. •••о... короле Карле XII и Нарвской битве. — 19/3њ ноября 1700 г. во время
Северной войны шведские войска под предводительством Карла XII (1682--1718), шведского
короля с 1697 г., разгромили близ Нарвы русские войска; русская армия взяла Нарву только в
1704 г.
...француз князь де Крой...-- Кюстин воспроизводит биографию этого француза не
совсем точно: во-первых, он был не князем, а герцогом, а во-вторых, воевал на стороне
русских, больше того, командовал русской армией и под натиском шведов вынужден был
сдаться в плен вместе с другими русскими генералами (см.: "Историю Карла XII", i732' кн- 2)-
На ошибку в характеристике де Кроя Кюстину указал Греч (Gretch. P. i6). Что же касается
тела де Кроя, то оно в самом деле покоилось в церкви Святого Николая в Ревеле (ныне
Таллинне). Ср. запись Вяземского 28 июля 1829 г.: "Сегодня Матвей ^слуга) просился у меня
пойти посмотреть Барона, которого здесь держат в церкви на место святого (due de Croy).
По его мнению, он сохранился от прохлаждения тела на счет здешних купаний" (Вяземский
П. А. Записные книжки. М., 1963. С. 189). История герцога де
441
Комментарии
Кроя с указанием дат его жизни (1650--1702) и с присовокуплением живописных
подробностей о нежной заботе, какую оказывает нетленному покойнику ревельский
ризничий, изложена также у виконта д'Арленкура (1789--1856), автора безвкусных
ультраромантических романов, побывавшего в России в 1842 г. и в марте 1843 г., за два
месяца до Кюстина, выпустившего в свет свой "отчет о путешествии" — книгу "Паломник.
Полярная звезда", которую Я. Н. Толстой так рекомендовал Бенкендорфу:
"Повествование бесцветное, претенциозное, весьма неточное и довольно напыщенное, но
написанное в духе весьма к нам благоприятном" (ГАРФ. Ф. Ю9. СА. Оп. 4- Л. 33)-
Д'Арленкур объясняет пребывание тела де Кроя в церкви Святого Николая не так, как
Кюстин; по его версии, ревельский губернатор маркиз Паулуччи приказал предать тело,
пролежавшее в соборе целое столетие, земле, но, убедившись, что оно нискольк...
