Элизабет Бойе. Сердце дракона
страница №3
...чно целой ночи ему нехватило, чтобы выспаться.
- Я думал, ты не переживешь этой ночи, - приветствовал он Ингвольд. - С
тех пор, как мы повстречались в доме Катлы, от тебя одни хлопоты. Надеюсь,
в следующий раз, когда тебе придет в голову покататься ночью верхом, ты
будешь держаться подальше от меня. - Он принялся за завтрак,
предусмотрительно усевшись на безопасном расстоянии от Ингвольд. - В
уделе, где правит мой отец, ведьм сжигают живьем или бросают в прорубь.
Ингвольд опустила голову.
- В нашем мире ведьм связывают и затаптывают в трясину, пробивая им
сердце осиновым колом, чтобы они драугами не бродили по земле. Или, что
еще хуже, маги пробуют их излечить, порой это удается, а чаще всего - нет.
Потому я и не осмеливаюсь вернуться к своим друзьям и сородичам в
Снегохолме и подвергнуться ужасам лечения. Уж лучше умереть по своей воле
- изгнанницей, отторгнутой от своего народа.
- Давай не будем о смерти, ладно? - проворчал Пер. - По-моему, ты
обязана избавить нас от Миркъяртана, а твоя смерть этому вряд ли поможет.
Ингвольд нетерпеливо вскочила и заходила по комнатке.
- Послушай, я ведь не нарочно и не по своей воле причинила тебе вред. Я
прошу прощения и надеюсь, что ты меня простишь, потому что не стану
просить дважды. И еще возьми вот эту мазь, она залечит твои раны.
- Да ладно, переживу и так, - поспешно пробормотал Пер, увидев, что она
вынимает из кошеля на поясе голубоватую склянку. - Я... я принимаю твои
извинения. Незачем тебе так беспокоиться.
- Нет-нет, я и раньше хотела дать тебе эту мазь, но представился такой
удобный случай бежать от Катлы, что я не устояла. Ну-ка сядь, сними эти
повязки и брось в огонь.
После того, как сняли повязки, обнажились покрытые волдырями и стертые
ноги Пера, покрасневшие, распухшие - с каждым днем он, должно быть,
страдал все сильнее. Ингвольд мягкими движениями накладывала бесцветную
мазь, а Пер старательно делал вид, что ему совсем не больно.
- Да ведь это пустяки, - грубовато проворчал он. - Не понимаю, зачем ты
так со мною возишься - разве только потому, что задолжала нам пару
любезностей.
- Это верно, только вот мое согласие ехать с вами вряд ли можно считать
любезностью, - отвечала Ингвольд, закупорив склянку и положив ее на место,
в кошель.
- Тебе лучше держаться вместе с нами, - заметил Пер. - Мы уже так много
знаем, что Миркъяртан и Хьердис стремятся непременно нас прикончить. Ты
просто обязана устроить нас в каком-нибудь безопасном месте, пока не
закончатся все ваши войны и распри. А все же мне как-то странно, -
какая-то там девчонка знает что-то настолько важное, что может решить
исход сражения. Отчего ты просто не можешь сообщить это кому надо, и дело
с концом?
Ингвольд раздраженно вздохнула:
- И ты думаешь, они мне поверят скорее, чем ты? Да они тотчас запрут
меня и начнут лечение, а я его наверняка не переживу.
- Скажи нам, где Дирстигг, - предложил Бран, но Ингвольд лишь сердито
мотнула головой.
- Вы, скиплинги, ничего не мыслите в таких делах. Дирстигг ведь не
сидит где-нибудь там, в пещере, и ждет, пока за ним придут. Миркъяртан
сокрыл его при помощи чар, и только чары могут его отыскать.
- Но ведь в Снегохолме, должно быть, пропасть магов, - заметил Пер.
- Но ни у кого из них нет вот этого. - Она сняла с шеи цепочку и
показала им золотую шкатулку, которая была на ней привешена. Бран
загляделся на искусную отделку - там сплетались в сложный узор змеи и
какие-то, неизвестные ему знаки. - Этот медальон сам по себе ничего не
значит. Важно то, что находится внутри. Это драконье сердце, Дирстигг
подарил его моему отцу после войн, в которых они сражались вместе. Много
лет отец хранил его, а теперь я осталась одна из всего нашего рода, и мой
долг - хранить сердце и, если понадобится, использовать его. Перед смертью
отец отдал мне драконье сердце и предостерег, что оно, быть может,
пригодится мне в войне с Миркъяртаном и Хьердис. Драуги штурмовали и
разоряли горные форты, с каждой ночью продвигаясь все ближе к Снегохолму;
и вот однажды ночью они подошли ко Гледмалборгу. Я одна сумела бежать и
унесла дар отца. Драконье сердце дает его хозяину право на покровительство
Рибху. Именно потому я непременно отыщу и освобожу Дирстигга, а уж он
уничтожит Миркъяртана и Хьердис прежде, чем те разделаются с льесальвами.
- Что же ты раньше этого не сделала? - спросил Пер. - Сбежать от Катлы
ведь было не так уж трудно. А кто такие эти Рибху? Твои родичи? Маги?
Божества?
- Глупости! - отрезала Ингвольд. - Нельзя в таком тоне говорить о
Рибху. Само их имя означает: "Всемогущие и сияющие". Они - хранители всей
альвийской магии, всех альвийских познаний, и редко кому из альвов
доводилось даже говорить с ними.
- Если они всеведущи, что же не помогут тебе сразу отыскать Дирстигга?
- спросил Пер.
Ингвольд резко обернулась к нему.
- Да не так все это просто, ты, олух! Чем бы мы стали, если бы Рибху
все делали за нас?
- На что же они тогда годны, если только и делают, что сидят где-нибудь
в укромной пещерке, взгромоздив выше носа свои бесценные познания? Они что
же, хранят свое всеведение, как скупердяи сокровища, или раздают драконьи
сердца, как подарки на именины? По-моему, если уж они такие всемогущие, то
их скорее должны бы занимать Дирстигг, Миркъяртан и Хьердис, а не
тщедушная девчонка, которую, того и гляди, ветром сдует. - И Пер воззрился
на Ингвольд, которая злилась все сильнее.
- Ты ничего не смыслишь в альвах! - огрызнулась она. - У нас совсем
иная натура. Мы сами выбираем себе судьбу, и Рибху в нее не вмешиваются.
Нет, теперь я ясно вижу, что мне не следует брать вас с собой в мир
альвов, а потому лучше всего - сейчас увести с вашего следа Миркъяртана, и
едва мне это удастся, я пошлю кого-нибудь вам помочь. Может быть, старик,
живущий на горе, сумеет укрыть вас. Знаете ли, чем выше, тем безопасней. -
Она взяла свой сверток и направилась к двери. - Надеюсь, твои ноги скоро
заживут.
Пер лишь что-то проворчал и попытался, отчаянно хромая, отойти прочь.
Затем он уставился на свои ноги. На месте отвратительных гноящихся
волдырей розовела здоровая кожа. Пер потрясенно завопил и в восторге
пустился в пляс.
- Колдовство! - вопил он. - Дивное, чудесное колдовство! Я здоров!
Совсем не больно, ура!
Бран метнулся за Ингвольд. Девушка остановилась и оглянулась на него:
- Никогда не сдаешься, Бран? У старика, на горе тебе было бы
безопасней. В моем мире ты легко можешь погибнуть.
Бран потряс головой.
- Хочешь ты или нет, а тебе не обойтись без нас. Жизнь моя в
Торстеновом подворье все равно бессмысленна. Скажи лучше Перу, чтобы
собирал вещи, пока я оседлаю коней. Так мы скорее сможем тронуться в путь.
- Но я... ладно, пусть будет так. Пока. Когда мы отыщем для вас
безопасное прибежище, я поеду дальше одна.
Бран не успел ни согласиться, ни запротестовать; из хижины вышел Пер,
громко топая ногами в новых сапогах, которые он купил у одного путника в
Вигфусовом подворье.
- Верно, славные сапоги? - крикнул он. - Я уж гадал, придется ли мне их
вообще когда-нибудь одеть. Спасибо, Ингвольд, твоя чудодейственная мазь
спасла мои ноги. Теперь-то я понимаю, как был глуп, когда не верил в
волшебство - и как глупы все скиплинги. Вот бы удивился Торстен, мой отец,
если б мог воочию увидать действие такого чудесного снадобья!..
- А я, - отвечала Ингвольд, - удивилась бы не меньше, если б нашлась
причина, которая вынудила бы меня навсегда остаться в этом мире без магии.
Когда они были уже готовы тронуться в путь, Бран уговорил Ингвольд
сесть на Факси, а сам пошел сзади, только изредка в случае нужды хватаясь
за длинный хвост коня. Ингвольд потребовала все же, чтобы они ехали верхом
по очереди, так что Брану не пришлось весь день шагать пешком; но
поскольку девушка была еще слаба, пришлось ему меняться местами не с ней,
а с Пером. Тот все время недовольно ворчал, да и Бран сознавал, что когда
господин едет верхом, рабу положено идти пешим, однако Ингвольд надменно
сообщила им, что в мире альвов даже самые высокородные господа
передвигаются, когда это нужно, на своих двоих.
Этой ночью они остановились в неглубокой пещере, сокрытой под завесой
водопада, ниспадавшего с горного склона. Ингвольд коротала время,
рассказывая Брану и Перу о своем мире и соплеменниках, а потом показала
еще кое-какие простейшие фокусы - двигала неживые предметы, зажигала
колдовской огонь и находила разные мелочи, которые Бран прятал от нее.
- Детские штучки, - пожимала она плечами, отправляя кивком головы
хворостину в огонь. - Всякий альв рождается со способностями к магии.
Только чтобы их развить как следует, нужны годы и годы, а меня схватили
прежде, чем я успела даже начать изучение магического искусства.
- Расскажи о войнах с драугами, - не отставал Пер, которому сколько бы
Ингвольд ни рассказывала - все было мало. - Отчего черные альвы начали
воевать со светлыми, и долго ли это длится?
Ингвольд пояснила, что достоверная история этих войн сокрыта туманом
самой магии, но силы света и тьмы испокон веков сражались за владычество
над Скарпсеем. Черные альвы использовали для достижения своих целей черную
магию, страх и зло. В союзе с черными альвами были тролли, великаны и
разные кланы белых и бурых гномов. Черные гномы, искуснейшие мастера и
опытнейшие воины, были обыкновенно на стороне Эльбегаста, владыки светлых
альвов, называемых иначе льесальвами. Веками льесальвы отстаивали свои
владения, то есть саму землю Скарпсея, согреваемую лучами солнца, а
доккальвы и прочие порождения зла неустанно трудились под землей, пробивая
шахты и туннели и поджидая наступления ночной тьмы, чтобы выбраться на
поверхность. В зимние месяцы, когда солнце теряло свою силу, воины зла
крепли и готовили хитроумные заговоры, стремясь уничтожить своих врагов.
- Но почему? - удивился Бран. - Разве на земле и под землей Скарпсея не
довольно места для всех?
- Само собой, - отвечала Ингвольд, - но доккальвы хотят стереть нас с
лица земли, поскольку знают, что правда на нашей стороне. Если бы они нас
истребили, то остались бы одни и считали бы себя вправе, как то водится
среди них, убивать, грабить и мучить. Они так ужасны, так неисправимо злы,
что когда им некого терзать, они дерутся друг с другом. Магия их темная,
лиходейская - чернокнижничество, общение с мертвецами и тому подобное. Их
магическая Сила берет начало от древнего зла, сотворенного их дальними
предками. Есть у них нечестивые каменные круги и могильники, где они
творят свои ужасные заклятья. Напротив, наши магические места всегда
высоко в горах, поближе к солнцу. Так много лиходейства в Скарпсее, что
древние льесальвы в свое время установили особые камни, которые указывали
безопасный путь от одного места к другому; увы, сейчас многие Путевые
Линии древности пришли в полную негодность. Древние использовали свои
каменные круги, чтобы изучать небеса, но сейчас это знание почти утеряно.
Порой тысячелетние камни полнятся такой силой, которая помогает узнать
ответы на все вопросы, раскрыть все тайны прошедшего и грядущего, и для
этого даже не требуется черная магия. У Миркъяртана, кстати, есть кольцо -
если положить его под язык мертвеца, тот принужден будет поведать о том,
что сулит будущее.
Бран содрогнулся и подвинул ноги ближе к огню.
- Я думаю, черная магия - занятие не из приятных. Да и драуги эти мне
совсем не по вкусу - помнишь, ты говорила нам о мертвецах, которые то
умирают, то оживают? Порядочные трупы так себя не ведут.
- Счастье, что их нет в этом мире, - заметил Пер, недоверчиво озираясь
по сторонам.
- Пока, - уточнила Ингвольд, помешивая похлебку в старом залатанном
горшке, который они прихватили из Гнуповой хижины. - Этот безопасный и
самодовольный мир недолго бы таковым оставался, если б Миркъяртан обратил
на него свой алчный взгляд. Слыхали вы о Зиме Фимбул, когда солнце
умирает, а миром овладевают лед и смертоносная тьма?
- Слыхали, - подтвердил Пер. - В преданиях.
- Миркъяртан и его собратья по ремеслу могли бы заклятьями вернуть Зиму
Фимбул, - сказала Ингвольд. - Во всех мирах лед есть лед и тьма есть тьма.
- А смерть есть смерть, - прибавил Бран.
- Но ведь это только предания? - с надеждой осведомился Пер.
- Если так, то много лет минуло с тех пор, как Зима Фимбул владела
Скарпсеем - это было задолго до того, как пришли сюда первые скиплинги.
Пер лишь раздраженно фыркнул - как делал всегда, когда Ингвольд
напоминала ему, что не все на свете известно скиплингам. Мысль о том, что
отважные моряки, торговцы и пастухи сравнительно недавно завладели
Скарпсеем, была для него невыносима.
На третий день путешествия на восток путники остановились у стоячего
камня - по словам Ингвольд, первого из камней, отмечавших древнюю Путевую
Линию. Ингвольд с радостью встретила его появление и указала спутникам на
загадочные знаки, процарапанные на поверхности камня явно много столетий
назад.
- Здесь безопасно, - объявила она и, спрыгнув со спины Факси, оглядела
унылые окрестности холма, на котором они стояли. - Этот камень привезен
издалека. Видите, вокруг нет больше белых камней.
Пер обошел камень, с любопытством его разглядывая.
- Да ведь он весит, должно быть, не одну тысячу фунтов! Втащили его
сюда, верно, на сотне коней, а уж как установили прямо...
- Это если можешь поднимать вещи только силой своих или конских
мускулов, - заметила Ингвольд, проводя пальцем по насечкам таинственных
знаков. - Но ведь ты уже знаешь, что есть и другие способы... Бран,
найдется у тебя обрывок веревки?
Бран порылся в карманах и вынул веревочку, которую по пути от нечего
делать сплел из волокон молочая. Ингвольд привязала к веревочке камешек и,
вытянув руку, с помощью этого примитивного маятника испытала несколько
направлений, прежде чем повернуться на восток. Маятник тотчас принялся
описывать четкие круги.
- Вот дорога к дому Хродней. Хафторово подворье как раз по пути, и это
весьма кстати - мы там заночуем.
Пер тотчас запротестовал, но Ингвольд оборвала его на полуслове.
- Этот способ поиска дороги так прост, что и скиплингам под силу,
особенно если отыскивать воду. Подземные воды обладают большой магической
силой, и быть может, потому многие наши Путевые Линии проходят над
подземными источниками. Бран, ищи небольшие белые камни, составляющие одну
линию - они приведут нас куда нужно.
Белые камни указали им путь сначала к небольшому одинокому холму, а
оттуда - к большой зарубке на гребне высокой горы. Ингвольд уверенно
сказала, что эта зарубка высечена руками древних и отмечает продолжение
той же Путевой Линии. Пер с мрачным видом огляделся вокруг и помотал
головой.
- По-моему, мы заблудились, - объявил он. Последние признаки дороги
исчезли из виду намного раньше.
- Чепуха, - ответила Ингвольд и повела их вниз по склону горы в
затянутую сернистым туманом долину, где вовсю трудились горячие источники
и гейзеры. Один раз путники остановились у большого озера и вдоволь в нем
наплескались - вода там оказалась в самый раз для купания. К тому времени,
когда они наконец выбрались из сумрачных горячих испарений долины, давно
уже миновал полдень. Ингвольд шла уверенно, немного забирая к югу, а Пер
возился со своей неточной картой и гадал, сумеют ли они все же отыскать
нужную дорогу.
- Да мы безо всяких хлопот придем на подворье к ужину, - не сдавалась
Ингвольд.
Пер с сомнением поглядел на камешек, привязанный к обрывку веревки, и,
покачав головой, испустил долгий и тяжкий вздох.
- Камни, - пробормотал он. - Кругом сплошные камни...
Они перебрались еще через две горы, и сумерки понемногу начали обретать
серебристый отсвет короткой северной ночи. Более выгодное освещение трудно
было представить для Хафторова подворья - его ясные очертания возникли
далеко внизу. Сочно-зеленые стога сена со всех сторон обступали старый
черный дом, а отара овец, которые паслись на склоне горы напротив,
походила на стайку облаков, плывущих над пасмурным морем. Ингвольд была
довольна собой и даже не скрывала этого.
Когда путники подъехали к дому, навстречу им вышел сам Хафтор - точно
дожидался их приезда. Это был коренастый крепкий человек с воинственно
торчащей седовато-рыжей бородой и хитрыми блестящими глазами.
- Ага, вот и вы, три чужеземца, что бродят одни в пустошах Скарпсея, -
приветствовал он их, пожимая руки спешившимся странникам. - Заблудились
вы, отбились от своих, или еще какая беда согнала вас с удобных трактов,
по которым обычно ездят скиплинги? Сюда путники ненароком не заезжают.
Впрочем, как бы там ни было, гостите у нас, сколько вам заблагорассудится
- жилья и еды здесь на всех хватит.
- Благодарим тебя, - вежливо отвечал Пер, который взял на себя труд
представить себя и своих спутников. - Мы едем в дом родичей Ингвольд,
который недалеко отсюда, так что не обременим вас больше, чем на одну
ночь.
Хафтор изогнул мохнатую рыжую бровь.
- Родичи? А мне-то казалось, что у нас тут поблизости нет никаких
соседей. Что ж, войдите в дом, присядьте и подкрепитесь, а тогда уж можно
будет серьезно поговорить.
Ингвольд резко глянула на Пера и, когда они шли в дом за Хафтором,
знаком приказала ему помалкивать. В доме стояла приятная дымная полутьма,
и вся зала была заставлена столами и скамьями, словно у Хафтора было
немалое семейство. Шестеро дородных мужчин уже сидели за одним столом,
положив локти на столешницу и негромко беседуя, а вскоре появились и
другие. Всего Бран насчитал дюжину мужчин помоложе и семеро седобородых,
включая самого Хафтора. Девять женщин накрыли ужин и заняли свои места на
помосте в конце залы.
- У нас здесь редко кто бывает, - сказал Хафтор, когда трапеза
закончилась, а возлияния были еще в разгаре. - Порой наши гости решают
остаться тут надолго, а еще случается, что здешний воздух оказывается для
иных вреден, и они помирают от неведомых болезней. Обыкновенно, когда у
нас есть дело до других поселений, мы отправляем туда караван, продаем,
покупаем, а то и подыскиваем жену для кого-нибудь из моих сыновей. Сами же
мы предпочитаем, чтобы нас не беспокоили, а потому не позволяем нашим
врагам удрать в иные населенные земли и рассказать там, что они здесь
обнаружили.
Бран умел различить угрозу с первого слова. Ингвольд что-то вежливо
болтала об овцах, шерсти и прочей чепухе, а у Брана по спине полз
неприятный холодок. Судя по всему, Хафтор и его, как он говорил, сыновья -
обыкновенные изгои и народ весьма отчаянный. Скарпсей был известен как
пристанище изгнанников, которые часто терялись в его враждебных внутренних
землях и нечасто доживали до окончания срока своего изгнания. Хафтору еще
повезло - он нашел удобное для жизни место и выстроил дом для таких же
отщепенцев, как он сам. Естественно, их благополучное существование
зависело от того, как долго они смогут таиться в глуши.
- Стало быть, вы едете к родичам этой девушки? - вежливо осведомился
Хафтор, подрезая себе ногти небольшим острым ножом, и когда Пер
настороженно кивнул - испустил тяжкий вздох и покачал головой. - Это
весьма печально. Тостиг, мой сынок, был вчера на броде Вапна и встретил
там одного парня, который искал троих беглецов, двоих мальчишек и
девчонку. Похоже, что он знал вас, как облупленных, и сказал, что вы
проданы к нему в услужение на восемь лет. Надеюсь, юные мои друзья, мы не
поймали вас на лжи. Те, кто приходит в этот дом врать да вынюхивать, как
правило плохо кончают. - Он поигрывал кинжалом, и отсвет пламени вспыхивал
на лезвии.
Прочие изгои слушали, вежливо усмехаясь. Оружие было у них под рукой,
словно кинжалы и мечи были принадлежностью повседневной одежды и могли
пригодиться в любую минуту.
- Это был старик в черном плаще? - спросила Ингвольд. - И ехал он на
сером коне?
Тостиг кивнул:
- Так вы его знаете!
- Еще бы! - воскликнул Пер. - Он наш враг. Собственно говоря, от него
мы и убегаем.
- Ага! - провозгласил Тостиг. - Беглые рабы! Точь-в-точь как я и
подозревал!
- Кто рабы? Мы?! - Пер гневно сверкнул глазами, но тут же притих,
поняв, что никто не поверит ему, поскольку все трое несколько ночей спали
на земле и изрядно испачкались и обтрепались.
Хафтор нахмурился.
- Утром мы вернем вас вашему хозяину. Надеюсь, юные бродяжки, это
злоключение послужит вам хорошим уроком, и вы никогда больше не
попытаетесь сбежать от исполнения своих обязанностей, или же, клянусь
козлами Тора и их костями, вы ответите за это старому Хафтору. - И он так
грозно глянул на них, что Брану захотелось съежиться и совершенно
исчезнуть из виду.
Пер глядел на Брана и подавал ему украдкой знаки хоть что-то сказать.
Бран едва мог сглатывать слюну, но наконец ему удалось собраться со
смелостью и нервным кашлем прочистить горло.
- Так вы хотите отослать нас к... к этому старику на брод Вапна?
Завтра, я полагаю?
Хафтор утвердительно кивнул.
- И когда-нибудь вы только поблагодарите меня за такую щедрость. Ну, а
поскольку мысль о возвращении вас, судя по всему, не слишком радует, и
вам, быть может, снова захочется поразвлечься и удрать куда-нибудь еще -
на ночь всех вас запрут на кухне. Посмотрим, хе-хе, удастся ли вам сбежать
от таких прожженных беглецов, как мы!
5
Бран поглядывал на Ингвольд, но та была слишком увлечена тем, что
куском хлеба подбирала остатки еды с тарелки.
- Да позвольте же нам все объяснить! - запротестовал он готовым вот-вот
задрожать голосом. - Этот человек в черном плаще - не друг нам и не
господин. Вы считаете нас лжецами, я знаю, но поверьте - он наш враг, он
хочет убить нас... вот что я хотел сказать.
- То же самое и я сделал бы со своими рабами, если бы им вздумалось от
меня сбежать, - с негодованием ответил Хафтор, помахав ножом перед самым
лицом Брана. - По тебе видно, приятель, - ты из тех, кто бегает от работы.
Лентяй ты, и все тут, и будь я твоим хозяином, я бы живо укротил тебя
скудной кормежкой и трудом потяжелее. А ты потом меня за это еще бы и
благодарил, ей-ей! Труд, парнишка, - лучший друг мужчины, и чем скорее ты
это запомнишь, тем лучше для твоей шкуры.
Бран не осмелился больше прекословить. Он отодвинулся подальше, а
Хафтор с силой наколол ножом еще одну картофелину с блюда, одарив своих
гостей сердитым взглядом.
- Эй, да вы же ничего не поняли! - Пер начинал терять терпение. - Мой
отец... - Он осекся под дружный хохот изгоев.
- Тоже зол на тебя за этот побег, - закончил за него Тостиг. - В таких,
как ты, простолюдинах, нет худшей черты, чем неблагодарность. Ты в долгу у
хозяина за каждый ломоть хлеба, которым набиваешь брюхо, и за каждый
уголек в костре, у которого греешь свой неблагодарный зад. Словом, за все.
- Ах, да заткнитесь вы, в конце концов! - грубо оборвала Ингвольд, и
Брана так потрясла эта вспышка, что он не сдержал испуганного вскрика.
Ингвольд обвела взглядом круг недобро ухмыляющихся лиц. - Довольно вы уже
натешились нашим испугом, и нечего грозить, что отправите нас к
Миркъяртану. Тостиг, ты хитрый лгун, только я в жизни не поверю, чтобы ты
мог так мирно и запросто болтать с Миркъяртаном - ведь он бы тебе глотку
вмиг перерезал! Мы не беглые рабы, и если б вы сразу не набросились на
нас, то гораздо раньше узнали, кто мы есть на самом деле. А еще я вам вот
что скажу - если вы, друзья мои, и дальше намерены изображать
изгоев-скиплингов, то хотя бы постарайтесь не передавать мясо, не касаясь
блюда, не наливать себе эля, подмигнув кувшину, и не раскуривать трубки
без угольков. Уверяю вас, настоящие скиплинги умерли бы от удивления, если
б им удавались подобные штучки!
На лице Хафтора одно за одним сменилось несколько выражений, после чего
оно наконец расплылось в веселой ухмылке. Он пожал плечами, как бы
извиняясь, а остальные якобы изгои либо глазели на Ингвольд с виноватым
изумлением, либо посмеивались над Хафтором.
- Ты хочешь сказать, что это не настоящие изгои? - У Пера загорелись
глаза.
Тостиг беспокойно поежился, косясь на Ингвольд.
- Скажите сначала, к каким это родичам вы направляетесь, - потребовал
он.
- К моей тетке Хродней, что живет к востоку отсюда, - отрезала
Ингвольд.
- Наш маскарад разоблачила наша же соплеменница, - заметил Хафтор. -
Если Хродней - твоя тетка, значит, ты и моя родственница.
- У вас, верно, родни полным-полно, - заметил Бран, который все еще не
мог опомниться от пережитого испуга и был рад уже тому, что мужчины,
сидевшие за столом, сменили враждебное выражение лиц на приветливое.
- Так значит, вы - альвы, а вовсе не изгои? - Пер озадаченно хмурился,
точно пытаясь разобраться, не смеются ли над ним, и подозревая, что
наполовину так оно и есть.
Хафтор хохотнул, на сей раз куда добродушнее.
- Ну, наконец-то догадался. Для скиплинга ты довольно сообразителен.
- Но что же вам здесь делать? - не сдавался Пер. - Это ведь мир
скиплингов.
Мед и эль опять пошли по кругу, завязался разговор со смехом и шутками.
Хафтор отвечал:
- Хафторово подворье - сторожевой пост альвов. Мы здесь только для
того, чтобы наблюдать за тем, что творится в округе, да еще при случае
вставлять Миркъяртану палки в колеса, если не мешает благоразумие. С тех
пор, как мы потеряли на востоке много горных фортов, Хьердис начала
беззастенчиво внедряться в мир скиплингов. Не удивлюсь, если не одна
дюжина доккальвов шныряет сейчас около главных селений скиплингов,
высматривая, достаточно ли они богаты, станут ли до конца отстаивать свое
право на земли этого беспокойного острова, да и много ли у них войска...
Пер хлопнул ладонью по своему мечу:
- Я не отдам черным альвам Торстеново подворье! Я его будущий хозяин, и
оно будет моим, даже если придется сразиться с самим Миркъяртаном!
- И скорее всего, так и будет, если драуги продолжат воевать, - угрюмо
заметил кто-то. - Чума побери этот ветер! Надеюсь, скот крепко заперт?
В этот миг порыв ветра с пронзительным воплем обрушился вниз с горы,
разметал сено на лужайках и, со свистом обогнув конюшню, обрушился на дом.
Он грохотал ставнями и ревел в дымоходе, точно вознамерился втянуть в
трубу огонь.
- Призрачные Всадники! - ахнул Бран. - Опять они отыскали нас!
Альвы поспешно осушили кубки и принялись проверять свое оружие. Тостиг
и Хафтор обменялись быстрыми взглядами, и Тостиг перегнулся через стол,
впиваясь глазами в Брана, который побелел и, казалось, вот-вот сползет под
стол.
- А что же, паренек, нужно от таких, как ты, Призрачным Всадникам или
даже Миркъяртану?
- Оставь в покое и Брана, и Пера, - оборвала его Ингвольд. - Я везу их
к Хродней, а больше вам и знать ничего не нужно.
- Ах, какие мы великие! - воскликнул Тостиг. - Да ты что - принцесса
или дочь вождя, чтобы раздавать нам приказы? Твой надменный голосок да
задранный носик не слишком что-то подходят для простой служанки. Может,
все же соизволишь нам сказать, кто ты такая?
Ингвольд хотела огрызнуться, но тут на дом обрушился чудовищный грохот.
Сумеречное небо почернело от грозовых туч. Холодный ветер завывал
неустанно. Бран вздрогнул - внезапно сверкнула молния, залив белым
слепящим светом лужайку, и высветила в небе толпу всадников, что неслись
прямо на дом. Лишь одно мгновение Бран с ужасом различал призрачные лица,
нагие блестящие кости и развевающиеся лохмотья, а миг спустя всадники
обрушились на дом. Копыта с дикой силой били по навесу над крыльцом,
рассыпались громом по сложенной из торфа крыше. Бран съежился от этого
немыслимого грохота, а Пер, проворно нырнув под стол, истово бормотал:
- Не может быть! Им это не удастся!
Альвы заняли позиции у окон и приготовили стрелы. Хафтор указал гостям,
где можно спрятаться, и в последний раз угрюмо глянул на Ингвольд:
- Или ты какая-то важная особа, или совершила безмерную глупость -
иначе бы зачем Призрачным Всадникам за тобой гоняться? Миркъяртан всегда
неподалеку от них, а ведь он-то не тратит время попусту, гоняясь за
всякими пустяками.
- Плевать я хотела на Миркъяртана! - огрызнулась Ингвольд, и тут
Призрачные Всадники опять обрушились на дом. Хафтор спустил тетиву, целясь
в самую их гущу, стрела с шипеньем прочертила во тьме огненную дугу - и
раздался нечеловеческий вопль. Один из Призрачных Всадников вспыхнул,
точно факел, его спутанные космы дымились, а лохмотья разлетались вокруг
горящими клочьями. В один миг белые кости почернели, и тварь рассыпалась в
прах. Прочие Всадники, обезумев, отмахивались от пылающих клочьев волос и
савана, во все стороны бросая своих косматых коней, чтобы не загореться
самим. Наконец с громким воем умчались они прочь, взмывая в небо, словно
огромная грозовая клубящаяся туча.
- Добрый выстрел, Хафтор, - сказал кто-то, и все заворчали, соглашаясь.
- Это еще не конец, - ответил Хафтор, всматриваясь сквозь щель между
ставнями. - Они еще вернутся. Не успел он еще договорить эти слова, как
снова раздался гром копыт. Альвы уже поднимали луки, когда ледяной порыв
ветра ворвался в дом, осыпав инеем бороды и заморозив пальцы. Призрачные
Всадники въехали на крыльцо, и дверь содрогнулась под неистовыми ударами.
Миг спустя альвы опомнились и осыпали крыльцо стрелами, воспламенив при
этом троих Призрачных Всадников и их коней. В жизни Бран не слышал таких
ужасных криков, а от черного вонючего дыма его едва не стошнило. Он глубже
заполз под стол и, как оказалось, на свое же счастье. Миг спустя в окно
ударила ледяная молния, сокрушив деревянную ставню и опрокинув баррикаду
из скамей и столов; осажденные альвы рассыпались по дому в поисках
убежища. Осколки льда разлетелись по зале, ранив двоих альвов.
Бран скорчился у большого резного сундука; рядом притаилась Ингвольд.
Пер метался по зале, уговаривая альвов дать ему лук и стрелы.
- Ничтожный я человечек, - пробормотал Бран, - а что делать-то?
Сражаться я не умею. Может, я и попал бы случайно в кого-нибудь, если б не
был таким трусом.
- Идем со мной, - шепнула в ответ Ингвольд. - Скорее нам удастся помочь
раненым, чем причинить вред врагам. Смотри, не обрежься льдом - можешь
получить отвратительные раны, которые иначе, чем при помощи волшебства, не
излечишь.
Они подползли к двоим раненым. Альвы вытянулись на полу, коченея. Бран
осторожно осмотрел раны и с удивлением обнаружил, что они совершенно
заледенели. Ингвольд быстро и внимательно оглядела раненых.
- Этому бедняге уже ничем не поможешь. Осколок льда прошел слишком
близко от сердца. Ну же, Бран, мне нужна твоя помощь.
Второй альв был еще жив, но кожа у него посинела и была ледяной на
ощупь. Ингвольд маленьким острым ножом извлекла лед из его раны на руке и
капнула в нее несколько капель снадобья из своей синей склянки. Альв,
морщась, замычал, но прошли считанные мгновения - и бледная синева,
покрывавшая его кожу, исчезла, он схватил лук и стрелы, чтобы вернуться в
бой, даже не изумившись своему чудесному исцелению. Бран сидел, уставясь
на ожившего альва, пока Ингвольд не позвала его помогать другому защитнику
подворья, которому осколок льда воткнулся в плечо. Бран поспешил за ней,
оскальзываясь на зеленоватой слизи, оставшейся от растаявшего льда.
Призрачные Всадники лишь тогда обратились в бегство и вновь взмыли в
воздух, когда стрелы альвов принесли огненную погибель еще четырем из них,
а пятого нелюдя сбил удар массивного посоха. Тварь рухнула на верхнюю
ступеньку широкого крыльца и осталась лежать там бесформенной грудой
древних костей, кое-как покрытых клочьями высохшей кожи, сгнившей ткани и
свалявшихся волос, - точь-в-точь труп, извлеченный из торфяника.
- Они улетели? - осведомился Пер. Кто-то все же дал ему лук и стрелы -
самые обыкновенные деревянные стрелы, оперенные серыми перьями. Хотя лук и
стрелы совсем не отличались от оружия скиплингов, но в руках альвов стрелы
сами собой светились и никогда не пролетали мимо цели, разве только когда
их отражало особое заклятье.
В наступившей снаружи тишине послышался четкий перестук копыт одинокого
коня, приближающегося к дому.
- Привет тебе, Хафтор! - раздался низкий голос. - Давай потолкуем.
Хафтор выглянул в щель.
- Это ты, Миркъяртан? С какой это стати ты беспричинно нападаешь на наш
сторожевой пост? Один мой воин убит, другие ранены, так что у меня мало
охоты с тобой любезничать. Говори, чародей, что тебе нужно, и проваливай.
- Ты сам знаешь, что мне нужно. Тостиг хорошо расслышал мои слова на
броде Вапна. Отдай мне девчонку и двоих скиплингов, и мои слуги никогда
больше не коснутся копытом Хафторова подворья.
Хафтор испытующе оглядел своих гостей.
- Слыхали? Он требует выдать вас. Что же вы этакое натворили, если он
на вас так взъелся?
Ингвольд запахнулась в свой потрепанный плащ.
- Если хочешь, Хафтор, выдай меня одну; бьюсь об заклад, он забудет о
Бране и Пере, если только заполучит меня. Я выйду сама, если кто-нибудь
отопрет дверь.
- Нет, не слушай ее! - с ужасом воскликнул Бран. - Иначе конец
Снегохолму! Да и проку от этого не будет никакого - она ведь больна уже
несколько дней и сама не знает, что говорит.
Хафтор, хмурясь, покачал головой.
- Никогда прежде я не выдавал своих гостей врагам, не выдам и сейчас,
только все же я хотел бы знать...
- Хафтор! - прогремел Миркъяртан. - Знаешь ли ты, кого приютил под
своей крышей? Над девчонкой тяготеет проклятие Хьердис! Она - ведьма,
Хафтор, и если ты не прогонишь ее, горе твоему дому и домочадцам. Отдай ее
нам, она принадлежит нам по праву, и радуйся тому, что ее проклятье больше
никогда не нависнет над твоим подворьем. Если пожелаешь, оставь себе
скиплингов, и пускай судьба их свершится в назначенный час, когда Хьердис
изгонит льесальвов из обоих миров!
Хафтор впился взглядом в Ингвольд.
- Ведьма? - прохрипел он. - Не верю я этому. Не могу поверить. Ты всего
лишь молодая девушка, умненькая, хорошенькая - точь-в-точь моя дочка.
Разве может исходить от тебя какое-нибудь лихо или опасность? Ведь это
ложь, верно? Миркъяртан попросту лжет?
- Нет, - ответила Ингвольд, - не лжет. И лучше отдай меня ему, иначе в
следующее полнолуние тебе не поздоровится. Миркъяртан отыскал меня и
теперь не оставит в покое. Отопри дверь, пока не случилось худшего. -
Точно в подтверждение ее слов, дом содрогнулся от страшного удара, на
крышу обрушились осколки льда и внутрь повалили клубы такого тошнотворного
тумана, с каким не могла сравниться вонь самой омерзительной могилы.
Иные альвы кивали, соглашаясь, другие отрицательно качали головами.
Хафтор с силой дернул себя за жесткую рыжую бороду.
- Чушь, дитя мое! Миркъяртан получит только молнии и огонь, даже если
ты и не захочешь рассказать мне, кто ты такая и в чем тут дело.
Ингвольд распрямила свои худые плечи.
- Хорошо, я расскажу. Я - дочь Тьодмара, единственная, кто уцелел после
гибели Гледмалборга. Миркъяртану нужно от меня вот это. - Она коснулась
цепочки, обвивавшей ее шею. - Последний дар Тьодмара. Он предвидел, что я
выживу и смогу применить эту вещь в борьбе с ним самим и Хьердис. Однако я
не хочу вовлекать невинных в свои счеты с силами тьмы. Если ты возьмешься
доставить этих скиплингов к Хродней...
- Хафтор! - проревел Миркъяртан, и от второго удара пыль посыпалась с
потолка. - Принял ты решение, или ждешь, пока весь твой дом обвалится?
Отдай девчонку, иначе следующий мой удар превратит твое подворье в горстку
праха!
Хафтор осторожно приоткрыл окно и прокричал:
- Да, Миркъяртан, я решил, и вот тебе мой ответ! - Он со всей силой
метнул копье, успев наложить на него заклятье для верности. Копье
сверкнуло, точно лента алого пламени и взорвалось, когда Миркъяртан,
вскинув кулак, отразил его. Ослепительно белая вспышка высветила из тьмы
толпу призрачных всадников и перепуганных коней, тут же отпрянувших от
жара и пламени. На миг сверкнула в ночи фигура Миркъяртана, а затем снова
тьма окутала ее.
Ледяная молния обрушилась на дом с такой силой и яростью, что у всех
перехватило дыхание, и каждая щель в зале покрылась инеем. Стало холоднее,
чем в сердце зимней бури. Второй удар, еще более мощный, расколол в щепки
ставень на одном окне, и часть крыши начала медленно заваливаться набок.
- Долго мы так не протянем! - прошептал Бран Перу, пытаясь спрятаться
под плащом, но с таким же успехом он мог бы кутаться в паутину. От нового
удара крыша угрожающе затрещала, и в залу посыпались пыль и торфяная
крошка. Бран огляделся в поисках Ингвольд. Ее не было ни рядом с ним, ни в
заваленной обломками зале. Хуже того, он обнаружил в своем кармане
медальон с драконьим сердцем. Бран поспешно спрятал его подальше.
- Ингвольд! - позвал он. - Пер, она, кажется, сбежала!
- Что?! Да ведь ты должен был за ней приглядывать! - отозвался Пер, не
спеша покидать укрытие - между стеной и сундуком.
- Сбежала! Клянусь всеми вшами из плаща Локи! - Хафтор впился яростным
взглядом во тьму за окном. - Так это ее фюльгья пробежала по моей спине и
выскочила в окошко - белая лисичка с черным кончиком хвоста! Ах, негодное,
своенравное дитя! Ей не уцелеть в одиночку. - Он бросился к окну, но
Тостиг схватил его за руку.
- Слишком поздно. Слышишь - они ее заметили!
Призрачные Всадники испустили дикий вопль, точно свора гончих псов,
завидевших добычу. Бран зажал уши, не заботясь о том, что выглядит трусом
и ничтожеством.
Хафтор успокоительно похлопал его по спине.
- Не тревожься о ней, сынок. Если у нее фюльгья - лиса, она сумеет уйти
от погони. Им вовек не догнать маленькую юркую зверушку, и Ингвольд хорошо
это знает. А мы сможем без хлопот доставить вас к Хродней.
- Может, Ингвольд будет там нас дожидаться, - пробормотал Бран.
- Что-то я не понял насчет лисы и фюльгьи! - громко объявил Пер. - Ты
хочешь сказать, что Ингвольд превратилась в настоящую лису - четыре лапы,
хвост, уши, усы и так далее?
Тостиг и несколько других альвов воззрились на Пера.
- А ты разве так не можешь? - недоверчиво спросил один из них.
Тостиг локтем отпихнул его.
- Конечно же, не может, ты, осел, и болтать об этом с твоей стороны
просто невежливо. У скиплингов не бывает фюльгью, и они от этого, кажется,
ничуть не страдают.
- Но как же это... - начал Пер, недоумевая и, в то же время, пристально
смотря в глаза альвов, пытаясь понять, потешаются над ним или нет.
- Да хватит, Пер, - взволнованно перебил его Бран. - Я тебе потом
расскажу все, что знаю о фюльгьях. До чего же ты иногда бываешь
непонятливым!..
Этой ночью Призрачные Всадники больше не появились. Бран решил, что не
сможет заснуть, и всю ночь просидел у очага, клюя носом и то и дело
вскидываясь, когда ветер фыркал в трубе или поскрипывала балка. Утром
полуразвалившийся дом выглядел уже не так мрачно, а обильный завтрак
превратил его безумный страх в нетерпеливое ожидание. Когда наконец они
тронутся в путь, даже старина Факси, заразившись его энергией, скакал
прямо по пятам за конем Хафтора, то и дело коварно его покусывая, чтобы
подогнать.
Вскоре путники отыскали Путевую Линию, которая вела прямо на восток.
Линия была четко отмечена, и судя по всему, пользовались этой дорогой
чаще, чем можно было ожидать. Хафтор и трое его спутников весело трусили
себе вперед, точно это была увеселительная поездка, и, как лучшие друзья,
подначивали друг друга язвительными песенками.
К полудню тропа закончилась неподалеку от маленькой хижины,
прилепившейся к огромному каменистому склону горы. Хижина так густо
поросла мхом, что случайный путник ее бы и не заметил - а впрочем, здесь
вряд ли бывали случайные путники. Подъехав к дому, они увидели, что их
поджидает осанистая старуха в черном. На голове у ней был синий платок, а
в руке она держала корзинку, в которую собирала мох и травы.
- День добрый, Хафтор, - проговорила она без особого дружелюбия, окинув
Брана и Пера зорким взглядом, который не упустил ни малейшей детали. - Я
гляжу, ты путешествуешь с чужаками. Не спешитесь ли вы все, чтобы
подкрепиться, прежде чем продолжите путь?
Хафтор резво соскочил на землю.
- У этих юных скиплингов дело к тебе, - сказал он. - История
удивительная и для меня в чем-то даже загадочная, но полагаю, что эти юнцы
попросят тебя провести их через врата в мир альвов. На твоем месте я бы
кое-что выяснил, прежде чем...
- Хафтор. - Спокойные серые глаза Хродней даже не дрогнули. - Ты не на
моем месте, так что прибереги свой совет для себя самого. Войдете вы в
дом, или будете пить чай на свежем воздухе, с лошадьми?
Хафтор и его люди ненадолго задержались в хижине и все это время были
неспокойны и усиленно вежливы. Когда прошло достаточно времени для
соблюдения приличий, Хродней отправила их восвояси бесцеремонным
замечанием, что в Хафторовом подворье их-де заждались. Хафтор смущенно
распрощался с Браном и Пером и поехал домой, мучаясь, должно быть, от
неутоленного любопытства.
- Ну что ж... - Хродней, сощурясь и сложив руки на своем впалом животе,
опять изучающе оглядела своих гостей. - С какой стати должна я рисковать
своим положением и репутацией, посылая скиплингов в мир, которому они не
принадлежат? Мир, где они, быть может, обретут скорую и без сомнения лютую
смерть.
Бран сжался в кресле под ее испытующим взглядом. Пер больно пнул его
ногой, и он прочистил горло.
- Потому что... гм... ты, наверно, помнишь девушку, которая проходила
здесь прошлой ночью. Худенькая, со светлыми волосами, в истрепанном сером
плаще и стоптанных башмаках. Мне надо вернуть ей одну вещь...
- Может, помню, может, нет, - бесцеремонно прервала его Хродней. - С
чего это она тебе так занадобилась? Она чем-то навредила тебе? Или ты сам
хочешь причинить ей вред? И какую еще вещь собираешься ты ей вернуть?
- Да нет, не навредила... то есть, немного навредила, но мы не желаем
ей зла, мы только хотим ей помочь! - воскликнул Бран. - Мы нужны ей, а не
то она попадет в руки Хьердис и Миркъяртана иди, что хуже, погибнет по
собственной воле, чтобы избежать плена. Она - единственная, кто уцелел из
Гледмалборга, если это о чем-то тебе говорит. - Он дотронулся до шкатулки
с драконьим сердцем, не зная, надо ли о нем упоминать.
Блестящий хищный взгляд Хродней проникал, казалось, в самое его сердце.
- Что-то, без сомнения, говорит - в зависимости от того, какую именно
вещь ты имеешь в виду. Разумно, что дочь вождя доверила бесценную вещь на
хранение рабу - верному и храброму рабу, который ничуть не боится
Миркъяртана и Хьердис и скорее умрет, чем отдаст им эту вещь.
Пер, нахмурясь, с подозрением поглядел на Хродней, затем на Брана.
- Погоди-ка! Бран не ее раб, а мой. О какой это вещи вы толкуете?
Хродней не обратила на него ни малейшего внимания.
- Конечно же, ты обязан последовать за ней и вернуть ей эту вещь.
Предупреждаю тебя - не верь никому, кто бы ни встретился на пути, и пока
драконье сердце в твоих руках, упаси тебя боги попасть к Миркъяртану или
Хьердис.
- Какое еще драконье сердце? - воскликнул Пер. - Бран, да как ты только
мог такое задумать? Мы всего-то хотели найти защиту от Хьердис и
Миркъяртана, а не вмешиваться в дела, которые нас не касаются. Я вовсе не
намерен шататься по чужому миру, рискуя своей жизнью. Мне, если помните,
предстоит унаследовать удел своего отца...
Хродней жестким взглядом пригвоздила его к креслу.
- Надеюсь, молодой человек, с течением времени твое высокое мнение о
себе приуменьшится до разумных пределов. Тебе, может, это и в диковинку,
но на Скарпсее существуют и иные ценности, кроме клочка земли на
побережье. Жаль, что ты и вполовину не так благоразумен, как человек,
которого ты зовешь своим рабом.
- Да я ведь не говорил, что никуда не поеду, если это уж так надо, я
только...
- Решено. - Она дотянулась до кожаной сумки и принялась набивать ее
колбасами, свисавшими со стропил. - Хлеб, сыр, колбаса, крупа для
похлебки... - приговаривала она, и скоро перед ней выросла гора припасов и
снаряжения, которые могли понадобиться в пути.
- Ты уверена, что мы без всего этого не обойдемся? - обеспокоенно
спросил Пер. - Я ведь и не помышлял о долгом путешествии. Отец ждет меня
на тинге, и если я буду пропадать в пути так долго, что понадобится вся
эта куча припасов...
- Тебе понадобится все это и втрое больше, пока ты снова не пройдешь
врата, - отозвалась Хродней. - Моя забота - передать твоему отцу весточку,
что ты в безопасности. Это будет явная ложь - в нашем мире ты ни на миг не
будешь в безопасности. Ну, вот мы и готовы; кажется, ничего не забыли,
Бран?
Бран покачал головой и вздохнул.
- Остается только заплатить тебе за все это. Твои дары уже давно
перешли границы простого гостеприимства. У Пера с собой кошель серебра и
золота, верно, Пер? Уплати ей, и мы отправимся в путь. - Он уже почти что
трясся от страха, изумляясь тому, что не отказывается от такой безумной и
опасной авантюры.
Пер растерянно потянулся к кошелю.
- Ну, это уж слишком! Кто здесь слуга, а кто господин?.. Не то чтобы я
возражал... - добавил он, под хмурым взглядом Хродней.
- Тебе не повредит немного побыть в подчинении, - язвительно заметила
она. - Убери свои деньги и выслушай меня. Мне они не нужны. Я - то, что
вы, простаки, зовете ведьмой. Я умею при помощи чар отыскивать золото в
земле или извлекать его из могильных курганов, так что ваше добро мне ни к
чему. Ну-ка, живо грузите все эти припасы на коней, и я приведу вас к
месту, где ваш мир смыкается с моим. Не случалось мне прежде проводить
через врата тех, кто меньше для этого подходит, и сейчас я делаю это
только ради дочери Тьодмара. Если ее не схватят, она будет искать вас.
Ингвольд не отдала бы тебе драконье сердце, если бы не знала, что ты
последуешь за ней.
Пер с неприязнью поглядел на Брана.
- Да уж, порой он бывает таким дурнем, - просто держись! Помню, и
раньше он мог проехать не одну милю, чтобы только уплатить мелкий должок
какому-нибудь человечишке. Надеюсь только, что мы отыщем Ингвольд и
вернемся домой прежде, чем мой отец разъярится не на жизнь, а на смерть...
только слабая это надежда.
- Ну так отошли Брана одного, - отозвалась Хродней безо всякого
сочувствия. - Он вернется таким вождем, каким тебе никогда не бывать. -
Старуха двинулась к двери, прихватив с собой старый дорожный посох. - Ну
что, храбрецы, идете?
Бран виновато глянул на Пера и взвалил на плечо седельную сумку.
- Пойдем, Пер, забудь хотя бы на время, что ты будущий вождь. Сейчас
ведь это неважно, правда?
- Еще бы! - огрызнулся Пер, хватаясь за другой мешок и волоча его к
двери. - Я - слуга, а ты - господин, и когда мы попадем в передрягу, из
которой живыми не выберемся - виноват будешь только ты один!
6
Хродней долго разглядывала старика Факси и наконец мрачно покачала
головой, бормоча что-то о бесплатном завтраке, который достанется троллям
самое позднее через три дня. Когда кони были навьючены, она указала на
зеленый безлесный склон холма и жестом велела им следовать за нею, ведя
лошадей в поводу.
Пер торопливо нагнал ее.
- Если ты ведьма, тебе должно быть открыто наше будущее. По-моему, было
бы только справедливо, если б ты поделилась с нами тем, что знаешь, тогда
бы мы хоть знали, чего можно ожидать. Куда нам ехать, когда попадем в
незримый мир? Как узнаем мы, где искать Ингвольд? Как...
- Слишком много вопросов. Брал бы ты пример со своего раба: он-то
знает, что если путь существует, то Рибху укажут его. Кто умен и смышлен,
тот проедет Скарпсей из конца в конец, и никакой беды с ним не случится,
если только он будет знать, что ему нужно делать. - Хродней вынула из
кармана маятник. - С его помощью вы найдете Ингвольд и получите ответ на
эти бесполезные вопросы.
- Я бы предпочел точную карту, - проворчал Пер, выразительно глянув на
Хродней, которая его упорно не замечала.
Старуха привела их к каменному кругу, что венчал зеленую вершину холма.
Бран и Пер шли за ней, думая каждый о своем. Бран помалкивал, зато Пер все
время что-то ворчал себе под нос и, когда Хродней велела им стать в центре
круга, свирепо сверкнул глазами на Брана.
- По твоей милости мы влипли в эту заварушку, - пробурчал он. - Давай,
поскорее придумывай, как нам выпутаться. Уж на что иные мои проказы были
несносны, но эта...
Бран и ухом не повел. Взгляд его был прикован к черной фигуре на
границе каменного круга, которая делала какие-то жесты и чертила в пыли
руны. Сердце его бешено колотилось, а колени так дрожали от слабости, что
он вынужден был опереться на старину Факси.
Затем каменный круг точно растаял, обратившись в туман. Бран заморгал,
и туман понемногу начал рассеиваться, а ледяной ветер изодрал его в клочья
и в холодном приветствии заполоскал полами Бранова плаща. Каменный круг и
приветливые зеленые холмы, окружавшие жилище Хродней, исчезли, сменившись
пустынным каменистым пейзажем. Камни походили на полуистлевшие черные
кости, которые ветер и время, источив, превратили в диковинные башни со
шпилями. Жесткий кустарник, мхи и лишайники отвоевывали себе место для
жизни в расщелинах меж камней, небольших складках и углублениях застывших
лавовых потоков.
Пер испуганно ахнул и теснее запахнулся в плащ.
- Так это и есть мир альвов? Вид у него зловещий, Бран. Ну, куда же мы
отсюда двинемся?
Бран сражался с ветром, тоже стараясь поплотнее закутаться в плащ и
одновременно пытаясь взобраться на Факси, который нервно приплясывал. С
ветром и упрямым конем одновременно Бран никак не мог справиться, тем
более что-то сжимая в одной руке - и он отпустил плащ, стараясь
утихомирить Факси. Наконец ему удалось крепко ухватить Факси за крапчатый
нос, и теперь он мог сунуть странную вещицу, которую сжимал в руке, в
карман, но он передумал и стал внимательно ее разглядывать. Пер что-то
кричал от подножья холма, Факси продолжал волноваться, но Бран застыл на
месте, не в силах пошевелиться. Вещицей в его руке оказался маятник,
похожий на тот, которым однажды у него на глазах определяла дорогу
Ингвольд. Должно быть, Хродней прежде, чем свершилось заклятие, сунула
маятник ему в руку. Бран отчетливо вспомнил, как старуха,...
