Элизабет Бойе. Сердце дракона
страница №7
...еругиваясь сКольссиниром, и уселись на связках вяленой трески. Бран разлил варево по
большим глиняным горшкам и со своей долей пристроился около Пера и
Ингвольд. Еда была не самая изысканная, да и хлеб черствый - зато всего
много.
- Мы слыхали от Смидкелля о твоих новых рабах, - заметил один из
стражников. - Судя по их виду, это сущие негодяи. Знаешь ведь, воры да
беглецы частенько сворачивают на старую дорожку. На твоем месте я бы не
доверил им оружия.
- Да ведь ты не на моем месте - ты всего лишь стражник, а я - маг, -
добродушно огрызнулся Кольссинир. - Мне приходилось иметь дело с
доккальвами, троллями, йотунами северными и южными, ледяными магами и
упырями-драугами - с тремя рабами я уж как-нибудь управлюсь.
- Кстати, о драугах, - вмешался второй стражник, насаживая на кинжал
картофелину, - слыхал ли ты, что прошлой ночью приключилось с Вейли, моим
шурином?
- Вейли - это который с короткой светлой бородкой? - уточнил его
приятель.
- Да нет, это другой мой шурин, который женился на...
- Говори лучше, что там случилось прошлой ночью, - проворчал
Кольссинир.
- Так значит, о драугах, - продолжал стражник, понижая голос, - мой
шурин Вейли прошлой ночью выезжал из форта вместе с Тродсонами, да в
темноте от них отбился - он ведь вечно ездит на одноглазой кляче его жены
- ну, ты знаешь, кого я имею в виду. И вот, когда он один-одинешенек искал
дорогу в Ландборг, нагнал он на дороге какого-то конника и решил было, что
это старый Ньял, даже завопил ему вслед какую-то чепуху - ан, глядь, это
вовсе не Ньял, а вообще драуг. Вейли рассказывал - сущая, мол, громадина,
в жутком шлеме странного вида, а глаза горят, как огонь, и конь выглядит
так, точно помер столетье назад - шкура свисает клочьями размером с твою
ладонь, грива до колен и сплошной голый костяк. - Голос его упал до
потрясенного шепота, и стражник огляделся, точно ожидая, что драуг и его
скакун вот-вот появятся из-за горы связок вяленой трески.
- И это все? Что же сделал твой брат после того, как так фамильярно
обошелся с драугом? - спросил Кольссинир.
- Шурин, а не брат. Я думаю, он развернул старую клячу своей жены и
нахлестывал ее до самого Ландборга, чуя спиной дыхание драуга, пока
благополучно не въехал в ворота и они за ним не захлопнулись. Просто чудо,
что эта кляча не свалилась оземь и не переломала шеи себе и шурину.
Случись такое со мной, уж я бы...
- Да ладно, ты бы сделал то же самое, - прервал его второй стражник. -
Кольссинир, доводилось ли тебе слышать о драуге, которого описал Вейли?
Кольссинир с задумчивым видом отломил от хлеба изгрызенный мышами
кончик, терзая слушателей нарочитым молчанием, а Пер между тем незаметно
ткнул Брана локтем в бок. Кольссинир, однако, это заметил, и сурово глянул
на скиплингов:
- Похоже, вы, парни, слыхали о подобном драуге? Или, может, даже знаете
его имя? Верно, скиплинги могли бы пригодиться не только мне, но и
доккальвам или Миркъяртану, так что вы, трое - поберегитесь! - Он сделал
мгновенное движение рукой, и в ней блеснул отменно заточенный нож. - В
нашем мире с соглядатаями разговор один: перерезать горло и бросить без
погребения.
- Мы не соглядатаи! - возмущенно отозвалась Ингвольд. - Лучше умереть,
чем быть в союзе с Хьердис и Миркъяртаном. Само собой, нам известен драуг,
о котором вы говорите. Все, кто побывал к востоку от Гибельных Гор, знают,
кто такой Скарнхравн. Он предводительствует драугами Миркъяртана и носит
шлем Дирстигга.
Стражники переглянулись с нешуточным испугом.
- Скарнхравн! К западу от Гибельных Гор! Неужели Миркъяртан ударит не
на Микльборг, а на Ландборг?
Кольссинир спрятал нож так же стремительно, как извлек его на свет.
- Так ведь Вейли видел только одного драуга, а не целое войско. А все
же - не странно ли, как зачастили в Ландборг гости? Особенно диковинные
гости. Ничего, я еще доберусь до правды, когда время не будет так меня
поджимать... Кстати о времени - не пора ли вам, друзья мои, возвращаться
на пост?
Стражники удалились, рассыпавшись в благодарностях, и Пер, Бран и
Ингвольд вернулись к своей работе, избегая взгляда Кольссинира, который
следил за ними пристально и весьма задумчиво. Весь остаток дня он хранил
на лице озабоченное выражение, рассеянно напевал обрывки песенок и ни на
чем особенно не останавливал взгляда. Он шнырял меж грудами тюков, точно
надеясь подслушать в разговорах своих рабов что-нибудь любопытное. Той же
ночью Бран проснулся от звука тихих шагов мага, который нес с собой
рожок-светильник. Долгое время маг изучал лица своих работников, затем
коротко, нетерпеливо вздохнул и удалился. Бран услышал, как он вышел к
лошадям, сел на одну из них и поскакал к стене форта. Бран поколебался, не
разбудить ли остальных и не предложить им бежать, но размышляя об этом,
сам не заметил, как уснул, благодарный судьбе за полный желудок и крышу
над головой, как бы кратковременны ни были эти маленькие роскошества.
Поутру Бран тайком следил за Кольссиниром, который, в свою очередь,
исподтишка наблюдал за своими рабами. Маг расхаживал по дому со свирепым и
угрюмым видом и даже взбирался на крышу дома, чтобы обозреть окрестные
холмы и равнины. В полночь он снова выехал из дома и вернулся только через
пару часов, причем пахло от него паленой шерстью. Наутро Бран приметил,
что на Кольссинире новый плащ, а старый скомкан и засунут между балок.
Улучив момент, Бран вытащил его и оглядел. Как он и подозревал, плащ
оказался изрядно пожжен, и это лишь укрепило уверенность Брана
относительно того, с какой целью Кольссинир разъезжает по ночам.
Удовлетворившись обгоревшим плащом, маг не продолжал уже ночных прогулок и
с удвоенными стараниями принялся за свои прежние дела - то есть подготовку
каравана для Микльборга.
Когда путники наконец тронулись в дорогу, экипированы они были отменно.
Старую одежду заменили на новую, каждый получил по паре сапог из оленьей
кожи, проложенных крупной пористой травой, чтобы сохранять ноги в тепле.
Ингвольд ехала на запасной лошади, а сам Кольссинир появился с
великолепным, горячим черным конем - его выгодно отличали тонкая шея и
стройные длинные ноги, особенно в сравнении с мохнатым приземистым Факси и
неказистыми вьючными лошадками. Кольссинир отлично сознавал, как лихо он
выглядит, гарцуя на своем вороном красавце впереди длинной цепочки лошадей
и вьюков, когда караван выехал из ворот Ландборга и направился по тракту
на север.
Четыре дня они проворно двигались вперед, ни разу не заметив поблизости
Скарнхравна. Пер был уверен, что драуг остался бродить под земляным валом
Ландборга, так и не поняв, что его добыча ускользнула. Бран на это не
особо надеялся, и чем глубже забирались они в Гибельные Горы, тем
тревожнее ему становилось, причем отнюдь не только из-за троллей, которые
донимали их еженощно. Кольссинир отпугивал троллей огненными чарами и
искусно замаскированными ловушками, которые он явно обожал. Ничто не могло
доставить ему большего удовольствия, чем вид полудюжины троллей, которых
он поутру обнаруживал висящими вниз головой на скалах или деревьях.
Магические круги, которые Кольссинир чертил каждый вечер вокруг стоянки,
неизменно подпаливали десяток, а то и больше троллей за ночь, а другие
хитроумные ловушки яркими вспышками света превращали троллей в камень.
Кольссинир всегда оставлял эти мрачные останки в качестве предостережения
прочим тварям.
На пятый день пути Кольссинир объявил с обычным своим самоуверенным
видом, что они прошли уже больше половины пути до Микльборга. Весь день он
подгонял караван и вечером приказал остановиться на ночлег позже обычного.
Осень шла к концу, и дни становились короче, а это означало, что все
меньше остается дневного света для существ, предпочитающих солнце, и все
больше ночи для тех, кто живет под покровом тьмы.
Смеркалось. Бран озабоченно поглядывал на тени. Наконец он подъехал к
Кольссиниру и сказал:
- По-моему, нам пора остановиться на ночлег, Кольссинир, пока еще можно
хоть что-то разглядеть. Того и гляди, настанет непроглядная темень - и
либо какая-нибудь лошадь провалится в пропасть, либо ее утащат тролли.
- Верно, - согласился Кольссинир. - А не чудится ли тебе в сумерках
другая беда, похуже этих? Может, кто-то нас преследует?
Бран резко оглянулся, тотчас подумав о Скарнхравне.
- Может быть, и так, - осторожно ответил он. - Маг ты, а не я, тебе и
виднее.
- Ну-ну, не дерзи. Остановимся здесь, но не разгружайтесь, пока я не
пройдусь немного назад и не присмотрюсь кое к чему. И пока я не вернусь,
держите ушки на макушке. - Говоря эти слова, он спешился и протянул
каждому из своих рабов меч и топорик.
- Я бы предпочел добрый лук и стрелы, если, конечно, у тебя они
найдутся, - расхрабрившись, заметил Пер, хотя с радостью пристегнул меч к
поясу и одобрительно взвесил в руке топорик.
Кольссинир дал ему лук и стрелы.
- Не стоит и спрашивать, умеете ли вы обращаться с оружием, хотя законы
и запрещают рабам вооружаться. А впрочем, какое нам дело до законов?
Все еще ворча и качая головой, он почти бесшумно зашагал в сгущавшуюся
тьму, то и дело высекая искры случайными ударами железного наконечника
посоха о камень.
Вьючные лошади вздыхали и переступали с ноги на ногу, укоризненно
постанывая и фыркая. Они устали и хотели только одного - покататься
вспотевшими боками по траве и получить свою порцию зерна. Холодный ветер
прохватывал всех насквозь, и оттого ожидание Кольссинира казалось еще
более тоскливым и мучительным делом.
Уже совсем стемнело, когда они услыхали отдаленный крик. Через
несколько минут загрохотали камешки на тропе, и с холма, старательно
тормозя, бегом спустился Кольссинир. Спотыкаясь и тяжело дыша, он
вскарабкался в седло и принялся нахлестывать вьючных лошадей, гоня их
заплетающимся галопом.
- Это Скарнхравн! - прохрипел маг, все еще не в силах отдышаться. - Он
прямо позади нас! Скорей! Бегом! - он подтолкнул своим посохом Факси и
умчался подгонять медливших лошадей.
Факси возмущенно отпрянул прочь и, как Бран ни погонял его, перешел на
рысь. Бран хорошо знал, что несмотря на все крики и угрозы Кольссинира,
бесполезно сейчас оскорблять коня плетью или руганью. Он далеко отстал от
других и потому, оглянувшись, первым увидел, как отдаленное багровое
сияние движется, подскакивая, по леднику внизу, делая круг, чтобы застать
путников врасплох за следующим утесом. Скарнхравн словно растаял среди
скал, и лишь когда кони обогнули скалистый отрог, он появился наверху,
всего лишь на расстоянии полета стрелы, весь пышущий багровым жаром, точно
перегретый чайник. Кони в ужасе сбились в груду, но Кольссинир безжалостно
погонял их вперед. Огненный взгляд Скарнхравна скользнул по лошадям,
опаляя их гривы и обжигая тюки, но животные храбро скакали дальше,
подбадриваемые окриками всадников.
Факси, однако, бросил лишь взгляд на Скарнхравна - и замер на месте,
точно вкопанный. Прочие кони, спотыкаясь, кое-как спустились по крутому
льдистому оврагу на ледник, где клубились испарения небольшого горячего
источника, мгновенно скрыв из виду спутников Брана и оставив его и Факси
один на один со Скарнхравном - теперь их разделяло лишь небольшое ущелье.
Кольссинир яростно кричал что-то с другого берега звенящего ручья, из-за
горячего тумана, но Факси упорно отказывался идти вперед. Когда Бран
легонько похлопал его по бокам, он быстро попятился, точно показывая, что
не желает никаким образом приближаться к Скарнхравну. Бран спешился и
попытался перевести коня под уздцы через ручей. Текучая вода, говорила
когда-то его старая бабка, лучшее средство избавиться от преследующей тебя
нечисти, а сейчас Брану некогда было думать, ошибалась она или нет. Он
повис на уздечке Факси, проклиная его, и даже огрел плашмя мечом. Факси
кругами плясал около Брана и упорно не желал подчиняться. Криков
Кольссинира больше не было слышно. Скорее всего, он двинулся дальше вместе
с караваном, решив, что лучше потерять одного раба, чем все имущество.
Бран начал отступать, и Скарнхравн, развернув коня, двинулся за ним
следом. Сквозь огненные прорези в забрале шлема драуг разглядывал свою
жертву. Бран выхватил меч и спрятался за большим камнем, решив как можно
дольше задержать Скарнхравна и дать Кольссиниру возможность уйти.
Скарнхравн обнажил свой меч, со зловещим хохотком приближаясь к Брану.
- Так это скиплинг, один из тех беспокойных чужаков, что помогли
Ингвольд бежать? Миркъяртан будет рад увидеть тебя поджаренным, дружок.
Бран пятился перед наступающим драугом.
- Ты - прах и старые кости, и больше ничего, - сказал он. - И тебя
надлежит сжечь, как дрова, нарубленные слишком давно.
- Старые, сгнившие кости, что верно, то верно, - просипел Скарнхравн, -
но я буду служить Миркъяртану, пока уцелеет хоть одна частичка этого тела.
Драуг никогда не забывает, что ему приказано, и я поймаю Ингвольд, даже
если мне придется прикончить тысячу скиплингов, начну с тебя. Ты совершил
много недозволенного.
- Много неожиданного для Миркъяртана и Хьердис, - поправил его Бран, -
и уж поверь, им еще не раз предстоит удивиться. Скоро, очень скоро
льесальвы загонят вас всех туда, где вам и надлежит быть, и драуги будут
уничтожены.
Чепуха. У нас плащ, шлем и меч Дирстигга. Какая сила может нас
остановить?
- Рибху не на вашей стороне, а без них вы проиграете, - сказал Бран,
сжимая в ладони медальон с драконьим сердцем. Слабое жжение охватило рот и
горло уже при одной мысли о драконьем мясе.
- Довольно бессмысленной болтовни. Я должен нагнать девчонку. -
Скарнхравн наполовину приподнял забрало, и луч огня наискось прорезал
тьму. - В силах ли ты помешать мне, скиплинг? Можешь на сей раз спастись
от своей судьбы? Где же твои хваленые Рибху, когда тебе так нужна помощь?
- Здесь! - ответил Бран, извлекая из медальона закопченный комочек
драконьего сердца. Держа его перед собой, с мечом наготове он вышел из-за
прикрытия скалы.
Огненный взгляд Скарнхравна метнулся к нему, и Бран вытянул навстречу
руку с зажатым в ней сердцем. Вдруг жаркое пламя задрожало, угасая, и
исчезло без следа, окутав Скарнхравна клубами черного дыма. Откинув
забрало, драуг впился в Брана злобным взглядом глаз, пылавших, точно
багровые угли в затухающем очаге.
- Это нечестно, - просипел Скарнхравн. - Так быть не должно.
Миркъяртану нужен ты, а не девчонка. Сердце у тебя. Надо сказать
Миркъяртану... но драуг никогда не забывает приказа. Девчонка должна
вернуться к Миркъяртану. - И он развернул коня, чтобы двинуться по следу
Ингвольд.
Бран прыгнул вслед за ним, взмахнув мечом, точно всю жизнь умел с ним
обращаться, и одним взмахом обрубил задние ноги коня-упыря, точно это было
гнилое дерево. С душераздирающим воем Скарнхравн поднял в воздух своего
искалеченного скакуна, раздирая огненными сполохами небо, и еще попытался
напоследок испепелить Брана своим взглядом - но безуспешно.
13
Бран дождался, пока Скарнхравн умчится в сторону юга над вершинами
Гибельных Гор, испуская яростные вопли и завывания, которые громким эхом
отдавались среди притихших скал. Он еще не пришел в себя окончательно, а
Факси уже с наслаждением щипал траву и вовсю старался сдернуть с себя
уздечку, зацепив ее о камень. Все еще внутренне содрогаясь от пережитого,
Бран поймал коня и положил сердце назад в медальон, который затем спрятал
под рубашкой, безмолвно благодаря Рибху за то, что внезапный порыв
подтолкнул его обрубить ноги скакуну Скарнхравна. Без задних ног бестия не
сможет нести своего проклятого господина по земле, а Скарнхравну без этого
никак не обойтись, так что придется ему заменить коня. Правда, вернувшись
к Миркъяртану за новым скакуном, он обязательно расскажет своему
господину, кто на самом деле владеет драконьим сердцем, а это
обстоятельство сильно беспокоило Брана...
Когда он взбирался в седло, в расщелине шевельнулась какая-то тень,
украдкой, беззвучно пробираясь к нему. Бран стремительно развернул Факси,
срывая с пояса топор, оружие, которое было куда больше ему привычно,
нежели меч.
- Кто там? Назови свое имя, или, клянусь Рибху, этот топор оставит тебе
недурную отметину! - прорычал Бран как можно грознее, замахнувшись топором
для броска. Он столько времени упражнялся тайно с обычным топором, что без
труда мог бы попасть в любую цель.
Тень остановилась.
- Это всего лишь я, Кольссинир, твой хозяин, если мне будет позволено
так пошутить, - раздраженно отозвался маг. - Я вернулся, чтобы попытаться
тебя спасти или, по крайней мере, забрать твои бренные останки, а вместо
того мне предстало зрелище, которому нет равных - ничтожный раб взывает ко
власти возвышенных Рибху и гасит огненный взгляд Скарнхравна, точно
свечку. Та небольшая вещица, которую ты держал в руке, а потом спрятал в
медальон под рубашкой, и есть драконье сердце, некогда принадлежавшее
Дирстиггу?
Бран убрал топор и направил Факси к расщелине.
- Сомневаюсь, Кольссинир, что кто-нибудь поверит твоему рассказу, -
осторожно заметил он. - Что может простой раб знать о Рибху, и как могло
бы попасть к нему драконье сердце?
- Сердце находилось в Гледмалборге - это последнее, что о нем известно.
А твой маленький приятель сознался, что был там, так что один из вас
вполне мог найти сердце среди развалин и припрятать его. Скорее всего, вы
трое - вовсе не рабы и никогда ими не были.
- О нет, - сказал Бран, - я - настоящий раб и родился рабом. Может, ты
считаешь меня глупым и трусливым, как теленок, но если ты попытаешься
отнять у меня вещицу, которую ты так неосмотрительно заметил - Рибху
обойдутся с тобой куда хуже, чем я обошелся со Скарнхравном.
- Скажите пожалуйста! Может, в конце концов, мне все это только
почудилось! - обидчиво воскликнул Кольссинир. - Я не стану задавать тебе
вопросов, покуда ты соглашаешься помочь мне провести караван до
Микльборга. Пока что моя тревога за судьбу Микльборга перевешивает даже
жгучее любопытство, которое вызывают у меня ты, твои приятели и драконье
сердце. Лучший способ кого-то узнать - это отправиться с ним в
путешествие, и я уже составил свое мнение кое о чем, но придержу его, пока
мы не доберемся до Микльборга. Ну а после Микльборга мы все присядем
рядком и ответим друг другу на кое-какие любопытные вопросы, идет?
- Идет, - охотно согласился Бран. После Микльборга он рассчитывал
расстаться с Кольссиниром и как можно скорее.
Не считая стычки со Скарнхравном, следующие четыре дня они ехали на
север без особых происшествий. Не обошлось, конечно, без заблудившейся
лошади и беспокойств по поводу троллей, но с этими проблемами Кольссинир
легко справлялся. Пропавших лошадей он выследил с помощью магии и заодно
развлек себя устройством новых и весьма изобретательных ловушек для
троллей. Он загонял до полного измождения и лошадей, и всадников, да и
себя самого, и каждое новое препятствие на пути одолевал так, словно перед
ним был его личный враг.
В горный форт Микльборг путники въехали как герои. Воины тесно окружили
их: одни выспрашивали о новостях, другие расхватывали коней и уносили
припасы для подсчета и дележки.
- Просто чудо, что вы перебрались через Гибельные Горы, - объявил
военачальник Микльборга. - С тех пор, как пал Ведьмин Курган, тролли,
драуги и доккальвы отрезали нас от всего мира. Должно быть, Рибху
прокладывали вам путь и берегли вас, иначе вы бы нипочем сюда не
добрались.
- Рибху зрят выше нас, - сурово заметил Кольссинир. - Если нас и
защищала их Сила, то отнюдь не случайно. Микльборг не должен пасть.
Они пробыли в Микльборге три дня и начали собираться в обратный путь.
Кольссинир был в ударе: он с важным видом расхаживал по форту, рассылал
небольшие отряды самых лучших и ловких стрелков выслеживать укрытия
доккальвов, и показывал магам Микльборга, как устраивать такие ловушки,
которые уж наверное вселят в сердца врагов непреодолимый ужас.
Военачальник форта уговаривал Кольссинира остаться, но тот с сожалением
отказался, объяснив, что должен исполнять обязательства перед другими
горными фортами, которым угрожает натиск доккальвов. Всех коней, кроме
четырех, он оставил Микльборгу - щедрый дар от ландборгского полководца,
который и не подозревал о собственной щедрости.
Обратное путешествие началось налегке; даже старина Факси рысил, не
отставая от прочих коней, и его широкие копыта деловито стучали по камням.
Еще до полудня Кольссинир объявил нежданный привал, чтобы дать отдохнуть
коням и съесть остатки от завтрака. Бран помог Кольссиниру развести
небольшой костерок, чтобы вскипятить горшок воды для чая. Маг вполголоса
напевал и, разглядывая карты, был как будто в замечательном настроении.
- Мы потратим на возвращение в Ландборг половину того времени, которое
отняло у нас путешествие с караваном, - объявил он. - Если, конечно,
позволят обстоятельства. - Кольссинир недоверчиво покосился на старого
Факси, который за его спиной вовсю щипал траву. Затем он многозначительно
поглядел на Брана.
Бран поспешно вскочил, бормоча под нос что-то о необходимости нести
стражу, и взобрался на вершину утеса, куда Кольссинир со своими вопросами
не мог за ним последовать. Скоро наверх к нему поднялась Ингвольд и
присела рядом на гребне почти отвесного склона.
- Пора нам двигаться на север, Бран, - прошептала она. - Если уж он все
равно знает о сердце, то у меня есть замечательный план.
Бран еще прежде рассказал ей о своем поединке со Скарнхравном, и она
согласилась, что поступил он верно, особенно когда искалечил драугова
коня, хотя все же прибавила, что окажись она на месте Брана, скорее
срубила бы голову самому Скарнхравну.
- От него не так-то легко удрать, - заметил Бран, имея в виду
хитроумные ловушки и западни Кольссинира.
- А мы и не будем удирать, - улыбнулась Ингвольд. - Мы возьмем его с
собой. Такой сильный маг нам пригодится. Мы похитим его, вот и все.
Бран воззрился на нее.
- Я думаю, его и похитить нелегко, особенно против его воли. И я бы не
удивился, Ингвольд, узнав, что закон сурово наказывает рабов, которые
похищают своего хозяина.
- Я не рабыня, а дочь вождя, - отрезала Ингвольд, тряхнув взлохмаченной
головой. - Пер тоже не раб, а ты принадлежишь ему, не Кольссиниру. Не
прерывай меня, Бран. Я точно знаю, что нужно сделать, чтобы отыскать
Дирстигга.
Бран качнул головой, стараясь унять дрожь.
- Тогда скажи мне, что нам следует предпринять и как ты намереваешься
похитить мага, подобного Кольссиниру, который, насколько я его знаю,
никогда этого не позволит сделать.
- Очень просто. Я порылась в его сумке, когда он отвлекся... не
перебивай... и нашла сонный порошок. Надо только подсыпать его
Кольссиниру, и когда он проснется...
- То очень разозлится, - сказал Бран, - и тем меньше захочет нас
выслушать. Позволь мне сначала попробовать убедить его. Если он не
согласится пойти с нами на север вместо того, чтобы тащить нас всех назад
в Ландборг, тогда уж ладно, испытаем на нем этот порошок. Вообще-то, не
слишком умно рыться в его сумке, если помнить о любви Кольссинира ко
всякого рода ловушкам. Ингвольд пожала плечами и взглянула вниз, на тропу.
- Сейчас самое время насесть на него, - сказала она. - Пойдем, застанем
его врасплох и поглядим, что он скажет.
Кольссинир ожидал их. Он знаком предложил им усаживаться и раздал кубки
с обжигающим чаем.
- Вопросы, - негромко напомнил он в напряженной тиши, пристально глядя
на Пера, Ингвольд и Брана.
- Я вижу, ты уже догадался, что я не раб, - высокомерно начал Пер. - Я
- Пер, сын Торстена, и мой отец - влиятельный вождь в мире скиплингов. Ты
ведь слыхал о Торстене Законодателе?
- Никогда в жизни, - покачал головой Кольссинир, - но положим, что ты
говоришь правду, и перейдем к остальным. - Он повернулся к Брану и
Ингвольд.
- Бран - мой раб, - продолжал Пер. - Мы с детских лет росли вместе, и
это я отдал ему Факси, когда получил коня получше и побыстрее, так что
перед тобой - не конокрады и не беглые рабы. Мы помогли тебе доставить
припасы в Микльборг, а теперь хотим продолжить свой путь - на север.
Кольссинир, нахмурясь, покачал головой.
- Моя полусотня золотых марок говорит, что все вы - рабы, кем бы вы там
ни были в мире скиплингов. Моя полусотня считает, что вы продали свою
свободу - вернее, продал ее Скальг, да еще за приличные денежки. Не стоило
вам этого допускать, если вы хотели остаться свободными.
Пер уже готов был ввязаться в горячий спор, но Бран опередил его:
- Да ведь неважно, в конце концов, рабы мы Кольссинира или нет. Главная
наша забота - Ингвольд, дочь Тьодмара, и драконье сердце, ведь только они
уцелели после гибели Гледмалборга.
- Верно, - согласился Кольссинир, - драконье сердце, которое ты носишь
в медальоне под рубахой. Но погоди... что ты сказал? Единственный, кто
уцелел - это дочь вождя? Я полагал... - он перевел взгляд на Ингвольд.
- Да, - кивнула девушка, - он имел в виду меня. Я - Ингвольд, дочь
Тьодмара. Перед последним штурмом отец отдал мне сердце, и я спряталась
там, где доккальвы и драуги не могли меня отыскать. Вернее, это я так
думала, потому что меня схватили и доставили к Хьердис. Когда я отказалась
отдать ей драконье сердце, она решила сурово меня наказать. Она наложила
на меня проклятье и отправила в мир скиплингов, к старой и злой своей
служанке, Катле. Когда Хьердис хотела призвать меня, чтобы узнать,
продолжаю ли я упрямиться - мне приходилось превращать людей в коней и
верхом на них скакать к Хьердис. И порой они погибали.
В глазах Кольссинира зажглось любопытство.
- Опасное проклятье! Бьюсь об заклад, я могу излечить тебя, конечно, с
твоего согласия. Лечение такого рода проклятий не слишком приятно, но само
проклятье куда хуже, верно?
- Нет-нет, не беспокойся попусту! - воскликнула Ингвольд, видя, что маг
начал рыться в своей сумке. - Скальг исцелил меня, я здорова. Позволь мне
закончить...
- Скальг! Да ведь Скальг не способен вывести простую бородавку, куда уж
ему снять проклятье, да еще наложенное Хьердис, королевой доккальвов!
Скальг не мог бы...
- Смог, - резко перебила его Ингвольд. - Так вот, у нас драконье
сердце, принадлежащее Дирстиггу, и мы намерены отыскать его и вернуть ему
этот магический амулет, чтобы он разгромил Миркъяртана и Хьердис и загнал
их назад в преисподнюю, где им самое место. В свое время нам выгодно было
позволить Скальгу запродать нас тебе, потому что мы разом избавились от
его назойливости и обрели опытного и умелого мага - то есть тебя. А нам
позарез нужен маг, иначе мы никогда не отыщем Дирстигга и не спасем от
разгрома Микльборг и прочие горные форты. Мы не можем предложить тебе иной
платы, кроме удовольствия опередить Миркъяртана и Хьердис в более чем
важном деле, и все же мы просим, вернее - требуем, чтобы ты присоединился
к нам и помог нам найти Дирстигга.
- Требуете! В последнее время мало кто осмеливался что-то от меня
требовать, - отозвался Кольссинир, холодно глядя на них поверх
собственного носа. - С тех пор, как я стал известен своей искусностью в
магии и приверженностью делу Эльбегаста, другие, как правило, обращаются
ко мне скромно и с почтением, и это при том, что среди них не бывает нищих
оборванцев...
- Как бы я ни выглядела, я - дочь вождя, - отрезала Ингвольд не менее
ледяным тоном. Сорвав с шеи кольцо Тьодмара, она протянула его
Кольссиниру. - Вот кольцо моего отца, оставь его у себя как залог будущей
платы. Награда твоя будет велика, если ты пособишь Дирстиггу изгнать
драугов Миркъяртана и доккальвов Хьердис.
Кольссинир поглядел на кольцо, попробовал его на зуб и позвенел им о
камень.
- Настоящее золото, - с удивлением пробормотал он. - Дивная вещь,
вполне достойная дочери вождя. Возьми свое кольцо назад и считай, что я
уже к вам присоединился. Похоже, теперь мне известна хотя бы часть правды,
а все прочее, надеюсь, вы мне растолкуете по пути - например, почему за
вами гонится Скарнхравн и отчего ты отдала драконье сердце Брану.
- Мы расскажем тебе все, что тебе надлежит знать, - с торжественной
надменностью отозвалась Ингвольд, протягивая руку Кольссиниру. - Мы с
радостью принимаем твои услуги, и кстати, позволь мне вернуть тебе одну
твою вещь. Признаться, я рада, что мы пришли к согласию и теперь нет нужды
прибегать к обману. - С этими словами Ингвольд извлекла из потайного
кармана небольшую склянку и протянула ее Кольссиниру, точно не заметив,
как его лицо налилось изумленной яростью. - Не слишком ли долго мы
задержались на этом привале? Загасим костер и поскорее повернем к
Микльборгу. Дирстиггово подворье неподалеку от Микльборга. Мой отец
частенько ездил туда, только вот я ни разу его не сопровождала. Почему-то
моя мать считала, что девушке пристало учиться прясть, а не скакать верхом
и драться... - Ингвольд сумрачно улыбнулась, тронув ладонью привешенный к
поясу топор.
- У тебя ведь, верно, остались еще родственники, - начал Кольссинир, -
или же можно пристроить тебя в Микльборге, словом, в безопасном месте...
- Никто и нигде меня не пристроит, - отрезала Ингвольд. - Драконье
сердце принадлежало моему отцу и мне, прежде чем перешло к Брану, и
поэтому я хочу увидеть, как его используют в борьбе с врагами, которые
уничтожили мой дом и мою семью. Не желаю даже слышать разговоров о
каких-то безопасных местах! Разве до сих пор я была вам обузой? Я ворчу и
жалуюсь гораздо меньше Пера, а уж верхом езжу куда лучше, чем Бран.
Пер начал было возражать - дескать, он привык, чтобы за него всю
тяжелую работу исполняли рабы... но Бран шикнул, прервав его на полуслове,
и напряженно вслушался:
- Что за звук? Сюда кто-то идет!
Бран подобрался к большому камню и, укрывшись за ним, посмотрел вниз на
тропу. Ингвольд поспешно затоптала огонь, а Пер наложил стрелу на тетиву.
Кольссинир проглотил остатки чая, уже совершенно остывшего, и
присоединился к Брану. Миновало несколько мгновений - и они увидели, что
по тропе бредет одинокий путник, тяжело опираясь на посох, чей железный
наконечник время от времени чиркал о камень. То и дело путник
останавливался, чтобы передохнуть, и снова трогался с места, каждый раз
медленнее прежнего.
- Он сюда и за час вряд ли доберется, - заметила Ингвольд. - Ползет,
как ледник со склона. Глядите-ка, снова уселся отдыхать. С какой стати нам
его дожидаться? Лучше уедем подальше, покуда кони свежие.
Кольссинир запахнулся в плащ и опустился на землю.
- Его стоит подождать хотя бы потому, что он задал себе немалый труд,
следуя за нами по пятам. Всего-то и надо проявить вежливость и выяснить,
кто он такой, а уж потом либо вознаградить его за верность, либо
прикончить, если он замышляет недоброе.
Пока они ждали, Кольссинир просматривал карты. Поразмышляв, повздыхав и
похмурясь вдоволь, он свернул их и вскарабкался на высокий утес, чтобы в
небольшую подзорную трубу разглядеть поближе бредущего по их следам
одинокого путника. Вернулся он, хихикая и так блестя глазами, как ему
случалось обыкновенно только при устройстве наилучших его тролличьих
ловушек.
- Друзья мои, и ты, госпожа, - объявил он, хитро и вместе с тем
злорадно улыбаясь, - вас ожидает приятный сюрприз. Вы повстречаетесь со
старым другом.
- Другом? В этих-то краях? - Пер покачал головой и потряс луком и
стрелами. - Вот они, наши единственные друзья.
Наконец путник подошел совсем близко к стоянке, но не замечал ни ее, ни
притаившихся людей. Он вздыхал, стонал, беседовал сам с собой - словом,
был таким жалким и потерянным, что, казалось, вполне мог забрести прямо в
гущу доккальвов и даже этого не заметить.
Эгей! - рявкнул Кольссинир, разражаясь грозным хохотом.
- Пощадите, милостивые боги! - взвизгнул бедолага, от неосторожности
выронив посох. - У меня нет при себе ничего ценного! Я изголодался до
полусмерти, я беден и ничтожен. Пожалейте меня - я всего лишь несчастный
скиталец!
Кольссинир хохотнул и завертел над головой посохом.
- Плохой из тебя обманщик! Я-то знаю, что в этом ветхом плаще зашиты
полсотни золотых марок. Что, мир все так же несправедлив и неблагодарен?
- Кольссинир! Так это ты? - вскричал бродяга и, шатаясь, побрел вперед.
- Не верю глазам и ушам! Какая удача! Что за чудо - в Гибельных Горах
повстречаться с другом!
- Не такое уж это чудо, поскольку ты шел по нашим следам, - шутливо
заметил Кольссинир, высвобождаясь из благодарного Скальгова рукопожатия. -
Жаль, что тролли или доккальвы так и не добрались до тебя, Скальг, но раз
уж ты здесь очутился - поговорим о моей полусотне марок.
- Охотно, охотно. Ты недоволен своими рабами? - Скальг выдавил слабую
усмешку и метнул опасливый взгляд на недружелюбные лица Брана, Пера и
Ингвольд. - Знаешь, я могу тебе кое-что объяснить. Все это можно понять...
произошла ошибка... Если б вы нашли для голодного бедняка хоть кусочек
чего-нибудь съестного, я... я до конца дней остался бы вернейшим вашим
слугой.
- Дай ему что-нибудь, Бран, - раздраженно фыркнул Кольссинир. - Сначала
он меня грабит, а потом я же должен его кормить.
Скальг тотчас просиял и, доковыляв до стоянки, выжидательно уселся на
камень, пока Бран извлекал на свет остатки завтрака. Однако его сияющая
физиономия разочарованно вытянулась, когда он увидел, что Бран наливает в
кубок из глиняного кувшина всего лишь свежее молоко.
- Эль только для воинов, - сказал Бран. - Надеюсь, долгое путешествие
изрядно тебя просушило и вдобавок прочистило мозги. Кстати, что ты сделал
с деньгами Кольссинира? Придется тебе вернуть ему золото. Он знает все...
вернее, почти все.
Скальг запихнул в рот пол-ломтя хлеба и только когда прожевал его, смог
наконец заговорить:
- Это весьма разумно, что ты не во все его посвятил, - прошептал он,
плюясь крошками. - Теперь ты господин, а он слуга. Не худо бы время от
времени это подчеркивать. Ну как, неплохого мага я раздобыл для нас?
- Для нас? - переспросил Бран, угрожающе потянувшись к топору. - Ну уж
нет, мы обойдемся без тебя. Ты уже дважды нас предал. Закончишь есть и
пойдешь, как миленький, в Микльборг, а уж там клянчи себе пропитание или
займись каким-нибудь полезным делом - хотя бы для разнообразия. Больше мы
не увидимся, Скальг.
- Доброе у тебя сердце, Бран, если тебя заботит участь старого воришки,
- покачал головой Скальг. - Никогда я не забуду, что ты сделал для меня, и
когда-нибудь отплачу тебе с лихвой. Может быть, даже устрою твое счастье.
Кольссинир перестал расхаживать туда и назад и, метнувшись ко Скальгу,
ловко наколол наконечником посоха последний ломоть хлеба, к которому как
раз тянулся старый плут.
- Жаль, что это не твое лживое и вероломное сердце, негодяй! - прорычал
он, размахивая хлебом перед самым носом у Скальга. - Как ты смеешь снимать
такое сильное проклятье Хьердис, да еще, без сомнения, сочинять об этом
небылицы? Ты выслеживал нас и явно замышлял еще какую-нибудь пакость. Что
ты затеял, а, Скальг? Украсть этих ребят и заново продать?
- Ха! Бьюсь об заклад, именно это! - Пер ожег Скальга гневным взглядом.
- И вовсе нет! - возопил Скальг. - Я уже достиг своей цели. А если не
веришь, что я исцелил Ингвольд от проклятия - спроси у нее сам, правда ли
это. - Он повернулся к девушке, ожидая ее подтверждения.
- Исцелил, - неохотно признала она. Он пробудил магию в древнем
каменном круге.
- Вот видишь? Я же говорил! - Скальг, изловчась, сдернул ломоть хлеба с
Кольссинирова посоха и откусил изрядный кусок. - В этом бренном теле все
же сохранились кое-какие остатки чести и достоинства. Мое чувство
справедливости в полный голос требует, чтобы я возместил тебе золото,
которое получил в уплату за фальшивых рабов. Ты, надеюсь, понял уже, что
никак иначе нельзя было поступить - ведь ты хотел во что бы то ни стало
доставить припасы в Микльборг. Хорошие маги в большинстве своем, как, увы,
и ты сам, бывают довольно подозрительны, и ты скорее всего не поверил бы
ни одному нашему слову. Ингвольд заперли бы под замок как одержимую
проклятием, хотя я ее и исцелил - но ведь и этому в Ландборге никто бы не
поверил, как не поверил ты, когда впервые услышал об этом.
- А сейчас я в этом убежден? - осведомился Кольссинир. - Слушай,
Скальг, я очень быстро теряю и ту малую частицу моего терпения, которая
отведена на твою долю. Я сильно сомневаюсь, что тебе следует принять
участие в поисках Дирстигга - разве лишь для того, чтобы из-за твоих
плутней его уже никто и никогда не отыскал. Ты мне не нравишься, скальг.
Тощий старый маг только ухмыльнулся и потер ладони.
- Ладно, ладно, начало многообещающее. Заверяю тебя, Кольссинир - вам
никогда в жизни не отыскать Дирстигга без моей помощи. Дирстиггово
подворье разорено, и искать там вам нечего. Если хотите найти Дирстигга -
доверьтесь мне. - Он поднялся, завязывая на обрывке бечевки вокруг шеи
свою сомнительного вида суму. - Боюсь, друзья мои, у вас нет выбора.
- Как же, нет выбора! Сейчас мы сделаем выбор! - Кольссинир потянулся к
мечу, но в этот миг в воздухе что-то шелестяще свистнуло, раздался глухой
стук - и Скальг испустил дикий вопль. Он застыл на месте, весь дрожа, и из
спины у него торчала оперенная красно-черным стрела. Затем маг, не
шевельнувшись, рухнул ниц и замер.
- Доккальвы! - гаркнул Кольссинир, ныряя под прикрытие камня - вокруг
уже летели другие стрелы, выбивая искры из камней и отлетая во все
стороны.
Кое-как укрывшись за камнями, они разглядели около десятка доккальвов,
которые осыпали дождем стрел свои жертвы. Пер вцепился в Брана, требуя,
чтобы он немедля, не тратя времени зря, призвал им на помощь Рибху.
14
Стиснув в кулаке сердце, Бран отпрянул - над самым его ухом смертоносно
свистнула стрела. Он отважился выглянуть из-за валуна, чтобы разглядеть
нападавших, но сумел различить лишь неясные черные силуэты, затаившиеся в
тени одиноко торчащего утеса.
Он мешкал, а между тем дождь стрел внезапно прекратился, вероятно, по
приказу, и на фоне камней обрисовались уже более четкие очертания одинокой
фигуры. Кольссинир вскинул было посох, но, поразмыслив немного, решил
дождаться более благоприятного случая. Доккальв был с головы до пят укутан
в темные одеяния, хранившие его от лучей слабого, осеннего, но тем не
менее губительного солнца. Глаза, сокрытые меж черных складок, зорко
изучали окрестности.
Кольссинир сделал спутникам знак хранить молчание, грозным взглядом
усмирив нетерпеливого Пера и угрожающе помотав головой. Вскоре к первому
доккальву присоединились еще двое, точно так же закутанные. Держались они
поближе к тени, двигались крадучись, согнувшись, что выдавало их привычку
к сумраку подземных ходов. Скоро уже десятка два доккальвов, выбравшись из
своих укрытий, точно хорьки из нор, жарко спорили о чем-то и зорко
озирались. Бран полагал, что им виден Скальг, который лежит ничком со
стрелой в спине, и они, верно, надеются, что и прочих постигла та же
участь.
Кольссинир терпеливо выжидал, а черные альвы меж тем расхрабрились,
сбились в толпу, громко споря, и с важным видом расхаживали туда-назад, не
сводя глаз с места, где спрятались их враги. Наконец, когда бледное солнце
скрыла зловещая черная туча, несколько доккальвов отважились приблизиться
к добыче. Тогда Кольссинир приподнялся на локте и, прошептав что-то,
кончиками пальцев послал прямо в гущу доккальвов шипящий огненный шар -
тот долетел до цели и с грохотом взорвался. Иные доккальвы успели заметить
его смертоносный полет и вовремя бросились наутек; грохот взрыва прибавил
им прыти.
Кольссинир вскочил на камни, чтобы лучше видеть, и порывы ветра
захлопали полами его развевающегося плаща.
- Трусы! Бандиты! Подлые убийцы! Посмейте бросить вызов мощи
Кольссинира из Ландборга! Увидим, что смогут сделать со мной ваши
ничтожные стрелы!
Черные альвы попрятались, бросив обожженных и раненых на произвол
судьбы. Затем, точно отвечая на вызов, сбоку, метя в Кольссинира, по дуге
вылетела стрела, причем стрелок предусмотрительно зажмурил глаза.
Гневно фыркнув, Кольссинир взмахнул рукой. Стрела, слабо пыхнув,
исчезла в сполохе пламени, а маг и глазом не повел. Он зашагал вперед, не
обращая внимания на раненых доккальвов; иные из них пытались ткнуть
кинжалом перешагивавшего через них мага. Один сильно обгоревший доккальв
бросился было на Кольссинира, но тут же был превращен в грязную лужу талой
воды.
- То же станет и со всеми вами, если тотчас не уберетесь прочь отсюда!
- прокричал Кольссинир, озираясь, как взбешенный медведь, и доккальвы
глубже забились в укрытия.
- Погоди, Кольссинир! - отозвался наконец пискливый голос. - Дай нам
уйти подальше, и мы точно избавим тебя от своего присутствия, только
пообещай не жечь нас молниями, пока не скроемся из вида.
Кольссинир уперся кулаком в бедро и нетерпеливо вздохнул.
- Ладно уж, убирайтесь, если не желаете честного боя. В следующий раз
вы так легко от меня не отделаетесь - и ты, что в красных штанах, и ты, с
заплаткой на плаще. Я вас непременно признаю, если увижу снова, и
останутся от вас только пустые плащи да грязные лужи.
Доккальвы почтительно и поспешно поклонились ему и исчезли среди
камней, бросив на поле боя останки пяти-троих, буквально таявших на
глазах, и шестерых доккальвов с сильными ожогами, которые отползали прочь,
стараясь поспеть за своими собратьями.
Кольссинир рылся в плащах и разном оружии, брошенном впопыхах
доккальвами, хладнокровно присваивая то, что могло пригодиться, и пинком
отшвыривая прочь ненужное. Пер отнесся к такому мародерству с явным
неодобрением, поскольку для него каждая вещь, принадлежавшая доккальвам,
была воплощением зла и ужаса.
Бран и Ингвольд приблизились к жалкой кучке древней рухляди, в которую
превратился Скальг. Пытаясь обнаружить в старом мошеннике признаки жизни,
Бран окликнул Кольссинира. Маг перестал разглядывать вполне сносную пару
сапог и подошел, чтобы посмотреть на Скальга. Вначале он для проверки
потыкал бренные останки посохом, затем опустился на одно колено, чтобы
присмотреться повнимательнее. Перевернув старика на спину, он приложил ухо
к его губам.
- Пока дышит, - объявил маг, - не знаю только, надолго ли. Не думаю,
чтоб он выжил, но так или иначе, придется нам взять его с собой.
Пер было запротестовал, но Кольссинир прервал его на полуслове:
- Я и сам не в восторге от старого плута, но если он умрет, брошенный
нами, то превратится в драуга и будет нас преследовать. А это вряд ли
придется всем нам по вкусу. Одного Скарнхравна для нас с лихвой
достаточно. Перевяжем его покуда и будем надеяться на лучшее.
Скальг во время перевязки скулил и стонал самым жалостным образом, хотя
рана оказалась не такой уж серьезной. Покончив с этим, они пристроили
Скальга на спине Факси, который все норовил взбрыкнуть или удрать прочь, и
весь день по очереди шли пешком, чтобы старый маг мог ехать верхом. Скальг
пришел в себя настолько, что у него хватило сил рассыпаться перед всеми в
извинениях и благодарностях.
- Что за счастье знать, что ты с нами, Кольссинир! - благодарно
вздыхая, объявил Скальг, когда вечером его снимали с седла. - Больше всего
меня радует, что мои юные друзья сумели убедить тебя в том, что я довольно
важная персона, без которой вам не добраться до Дирстигга - если, конечно,
со мной не случится наихудшего.
- Не тревожься, ты выживешь, хотя бы для того, чтобы доставить нам еще
больше неприятностей, - ворчливо отозвался Бран, который весь день
добродушно подшучивал над стариком, дабы поддержать его дух.
Кольссинир расхаживал по стоянке, указывая, где развести огонь,
привязать коней и выставить часового.
- Что мне всегда особенно удавалось - так это найти наилучшее
применение самой последней дряни, - заметил он, искоса бросив хмурый
взгляд на Скальга. - С нелегким сердцем пустился я в это предприятие и не
думаю, чтобы нам пятерым удалось справиться со всей мощью Миркъяртана и
Хьердис, даже с помощью драконьего сердца. Земли к северу отсюда слывут
самыми опасными во всем Скарпсее и будут тем опаснее, чем ближе мы
подступим к Хьердисборгу. Что же мне еще остается делать? Это будет моя
последняя битва! - Он рассек воздух несколькими яростными движениями
посоха и ободряюще похлопал Пера по спине. - Не грусти, паренек, самое
позднее будущим летом мы вернем тебя и Брана в Торстеново подворье живыми
и невредимыми.
Пер не был в этом так уверен, а то, что ночью то и дело шныряли
доккальвы, прибавило пищи его недовольству. Утром Скальг объявил, что им
следует идти прямо на восток, и на этом пути они еще до полудня дважды
столкнулись с подозрительного вида доккальвами, отчего Пер дошел до
состояния, близкого к бунту. День был пасмурный, туманный, и наглость
доккальвов вынуждала Кольссинира все время держаться начеку. За три дня
путники продвинулись совсем ненамного, главным образом потому, что им то и
дело приходилось идти в обход, чтобы не забрести прямо в расположение
драугов.
- Вы только подумайте! - гневно восклицал Скальг. - Кто бы мог
предположить, что у них хватит дерзости стать лагерем так близко от
Микльборга! Уж не перебрался ли Миркъяртан в Хьялмкнип?
Бран оглянулся через плечо на увитые призрачным туманом холмы, ощутив
леденящую уверенность, что Миркъяртан действительно поблизости и, быть
может, даже следит за ними. Он ничуть бы не удивился, если б различил в
тумане огненный оскал Скарнхравна.
- Отличное место для драугов, лучше и не придумаешь, - продолжал
Скальг. - Когда-то доккальвы лелеяли честолюбивую мечту устроить там
небывалые копи, но сейчас Хьялмкнип - скопище запутанных ходов и
обвалившихся пещер, которого избегают даже тролли. Да и нам бы лучше
держаться от него подальше.
- Но Дирстигг... - начал Бран. - Где же Дирстигг?
Скальг вздрогнул в замешательстве.
- Дирстигг!.. Ну да, конечно. Мне показалось, ты имел в виду что-то
другое... Не тревожься, дружок, я вас выведу к Дирстиггу... если, конечно,
нас не занесет в самую гущу битвы между Хьердисборгом и Микльборгом, а
именно это нам, похоже, и грозит, как ты полагаешь, Кольссинир?
Кольссинир много чего полагал и довольно долго бранил Скальга за то,
что старый плут завел их в такое опасное место. Путники повернули на юг и
заночевали в небольшой пещере. Кольссинир и Скальг с головой погрузились в
изучение карт, но без особого успеха - то ли Скальг не в силах был
указать, где находится Дирстигг, то ли попросту не хотел. Спор затянулся
надолго, а тумана и сырости между тем прибывало. Когда ранним утром пришла
очередь Брана стоять стражу, воздух пахнул так, точно его исторгали болота
Ведьмина Кургана. Ингвольд, покидая свой пост, шепнула:
- Мимо нас к Хьялмкнипу прошла не одна сотня драугов. Однажды мне даже
почудились вопли Призрачных Всадников, а где Всадники, там жди и самого
Миркъяртана. Надеюсь только, что Скальг соображает, куда он нас ведет.
Если он опять предаст нас, ему не жить, даже если мне придется удушить его
собственными руками. - Ее бледное лицо в полумраке светилось решимостью.
- Да и мне все это совсем не нравится, - согласился Бран. - Боюсь, на
сей раз нам Миркъяртана не провести. Он наверняка уже знает от
Скарнхравна, что драконье сердце не у тебя, а у меня.
- Может, отдашь мне сердце? - спросила Ингвольд. Я бы снова ускользнула
вместе с ним.
- Только не сейчас и не одна. Я сберегу для тебя драконье сердце,
покуда мы не доберемся до Дирстигга, и уж тогда Миркъяртану не будет нужды
тебя преследовать. Хотя я и трус, Ингвольд, я сумею стерпеть все, что он
ни придумает, чтобы вынудить меня отдать сердце. Знаешь рабы - народ
упрямый.
- И дочери вождей - тоже. Я не допущу, чтобы ты погиб из-за меня!
Бран встал на стражу и теснее запахнулся в плащ, спасаясь от
пронизывающей сырости.
- Если ты ждешь, что я сейчас отдам тебе драконье сердце - не стоит.
Отправляйся спать и даже думать об этом забудь. Я, Ингвольд, давно уже
решил, как быть с амулетом, и что теперь со мною ни случиться - произойдет
это не из-за тебя или еще кого-то, а только из-за меня самого.
Ингвольд ушла, оставив его бодрствовать в одиночестве, и началась самая
долгая и безысходная стража, какая только выпадала Брану на его памяти.
Воздух был пропитан затхлой вонью древних могил и курганов, и то и дело до
Брана доносились звуки, похожие на шуршание опавших листьев - это
проходили невдалеке отряды драугов.
Когда наконец рассвело, утро не принесло ни радости, ни облегчения.
Туман лег на землю стылой росой, мелкий дождь падал на путников,
пытавшихся развести костер и состряпать скудный завтрак. Огонь так толком
и не разгорелся, и в конце концов они кое-как сгрудились в сомнительном
укрытии под нависшей над головами скалой и грызли сухой хлеб, который
нечем было запить, кроме тепловатого чая, по вкусу напоминавшего сено,
вымоченное в холодной воде. Очень скоро всех их потянуло в путь.
Кольссинир определил, что идти надо на северо-запад, и путники с опаской
двинулись сквозь туман, который поднялся к полудню, но к вечеру лег еще
гуще прежнего.
Путникам пришлось наскоро устраиваться на ночлег. Они мечтали о тепле
костра, но сколько ни удалось отыскать хвороста или коры - все было
насквозь пропитано сыростью и пламя никак не желало разгораться. Наконец
Кольссинир заклинанием сотворил небольшой огонек, чтобы согреть чаю,
осыпая его лестью вперемешку с угрозами, когда пламя шипело и едва не
гасло.
- Проклятый туман, - бормотал он. - Уверен, это ледяные чары, и навели
их Миркъяртан и Хьердис, чтобы подготовить штурм Микльборга. Остается лишь
надеяться, что в Микльборге к этому готовы. Эх, если б только я был там!
Уж я бы устроил из проклятых драугов такой костер, что небесам стало бы
жарко, а Миркъяртан счел бы, что Скарпсей для него чересчур теплое
местечко...
Скальг приподнял край отсыревшего капюшона, который сполз ему на глаза.
- Но ведь от таких чар огненная магия......
